Инга Самойлова
Дом там, где ты…

Глава 1

В вечерних сумерках к вокзалу подкатил извозчик, и из легкой коляски, чуть ли не на ходу, выскочил бородатый мужчина в очках и военной шинели, с громоздким серым чемоданом в руках. Щедро расплатившись с извозчиком, он быстро зашагал к зданию вокзала, но, не доходя, свернул в темный, не освещенный угол. Через несколько минут оттуда вышел совершенно не похожий на него человек – одетый, как денди, высокий молодой мужчина лет тридцати с гладко выбритым лицом, густой черноволосой шевелюрой, карими глазами. В руках он держал черный новенький чемоданчик и саквояж. Легкой свободной походкой мужчина вошел в здание вокзала. Оказавшись внутри, он присел на одну из лавочек и откинулся на спинку. Блуждающим взглядом осмотрелся, сохраняя легкую улыбку на губах, похожую на усмешку, и остался вполне доволен. Все было спокойно вокруг, а это означало, что полиция еще не додумалась искать его здесь. Лишь несколько дам, находящихся поблизости, в присутствии сопровождающих их мужчин, кокетливо, а то и откровенно заинтересовано смотрели в его сторону. Он обаятельно улыбнулся, но его улыбка не была адресована кому-либо конкретно, затем полез в карман пиджака и достал портмоне. Билет на поезд, купленный заранее, был на месте, но молодого человека больше интересовало письмо, которое он вынул. Развернув, он стал читать.

«Алексей,

пишу тебе письмо, но уже не надеюсь, что дождусь ответа. Я должен увидеть тебя, хотя понимаю, что это невозможно. Есть нечто, что ты должен знать. Но писать в письме об этом не могу. Ты должен приехать и сам решить, как тебе поступить, когда все узнаешь. Я слишком стар, годы мои уже не те, и думаю, что когда ты получишь мое письмо, я буду стоять уже на Божьем суде. Можно лишь дивиться, что годы, проведенные на каторге, в суровых условиях Сибири, не подкосили меня раньше. Прошло уж 16 лет, как по моей просьбе мой старший брат забрал тебя к себе, после скорой кончины твоих родителей. Уверен, ты согласишься со мной: мой брат дал тебе гораздо больше, чем смог бы дать тебе я. Ты смог выучиться в университете, стать юристом, побывал в Европе. В какой-то мере тебе дан шанс самому решать свою судьбу. Наблюдая за тобой еще в годы твоего детства, за твоим нравом, могу лишь сказать, ты будешь всегда идти по тому пути, который ты сам себе избрал. Пишу тебе это, потому что прощаюсь с тобой. Об одном лишь жалею, что не увижу тебя пред смертью.

Прощай.

Твой дед Андрей»

Мужчина открыл саквояж и поверх денег, которыми он был набит, положил и письмо. Затем небрежно закрыл и, достав часы из кармана, взглянул на циферблат. Поезд опаздывал. Алексей задумчиво подержал часы в руках. Это была единственная вещь, принадлежащая когда-то его отцу Петру Черкасову. Золотые часы на цепочке, которые передал Алексею дед шестнадцать лет назад, перед отъездом мальчика из Сибири в далекий Питер. Все это было так давно, еще до того как он стал мошенником.

В этот миг краем глаза мужчина заметил полицейских. Их было двое, и они опрашивали служащего вокзала. В дверях появились еще трое. Некоторых из них он узнал.

Стараясь не привлекать внимание, молодой человек поднялся и присоединился к проходящей мимо даме, которая некоторое время назад кокетливо посматривала в его сторону.

– Мы, кажется, знакомы, сударыня, – произнес он приятным завораживающим голосом, беря ее под локоток и неторопливо провожая к выходу на перрон; и не давая опомниться, продолжал: – Я видел вас в Париже на Елисейских полях. Или нет, это было в Швейцарии!

– Возможно, мне приходилось там бывать, – ответила дама кокетливо, относясь к его действиям, как к флирту. – Но вас я не помню.

– Профессор Ляпишев Александр Александрович. Занимаюсь антропологией, – представился он незамедлительно.

– Вы не похожи на профессора, – дама весело рассмеялась, отчего на ее белом лице, на щечках появились симпатичные ямочки. – Хотя что-то в вашем взгляде есть – странное, безумное, свойственное одержимым наукой! Мадам Крафт, – представилась дама и протянула Алексею ручку, обтянутую перчаткой. Он с благоговением поцеловал ее. Они вышли на перрон.

– Вы путешествуете одна? – спросил он, продолжая разговор как ни в чем не бывало.

– Нет, с мужем, – ответила дама. – А вот и он.

К ним подошел невысокий седовласый мужчина. Он вопросительно посмотрел на Алексея, стоящего рядом с его женой.

– Дорогой, познакомься, это мой старый знакомый профессор антропологии Ляпишев Александр Александрович. Мы познакомились в Швейцарии у моей тети Эльзы.

Мужчину не удовлетворил ответ, но он предпочел поверить супруге.

– Мой муж Франц Вульфович Крафт, мировой судья.

Мужчины поприветствовали друг друга.

Дама взяла мужа под руку.

– Что тебя задержало, дорогой? – спросила она, меняя тему разговора, и муж охотно ее поддержал.

– Полиция. Как я понял, ищут вора. Помнишь, я читал тебе статьи в газетах, где рассказывалось об отъявленном мошеннике, появляющемся то в одном, то в другом городе. Я уверен, что он посетил и этот город.

Дама ахнула, но шум подъезжающего поезда не позволил какое-то время говорить. Паровоз пыхтел, свистел, обдавал перрон паром.

В этот момент в их сторону направились полицейские. Взгляд Алексея на мгновение стал напряженным, затем он с улыбкой обратился к своим собеседникам:

– Аферист? Об аферистах говорят, что они носят необычные одежды какой-нибудь индостанской или монгольской армии и обладают помпезными именами. Они говорят на всех языках, утверждают, что знакомы со всеми князьями и великими людьми, уверяют, что служили во всех армиях и учились во всех университетах. Они придумывают лотереи и особые налоги, союзы государств и фабрики; и хотя у них в кармане нет и десяти золотых, шепчут каждому, что знают секрет приготовления золота. При жадном обществе они показывают новые фокусы, таинственно маскируются масонами и розенкрейцерами, представляются знатоками химической кухни и трудов Теофраста. У сладострастного повелителя они готовы быть энергичными ростовщиками и фальшивомонетчиками, сводниками и сватами с богатыми связями, у воинственного князя – шпионами, у покровителя искусства и наук – философами и рифмоплетами. Суеверных подкупают составлением гороскопов, доверчивых – проектами, игроков – краплеными картами, наивных – светской элегантностью. И все это под покровом необычайности и тайны – неразгаданной и, благодаря этому, вдвойне интересной.

Выслушав как зачарованные его длительный монолог, супруги Крафт, вначале дама, затем ее муж, зааплодировали Алексею.

– Браво, господин Ляпишев! У вас неоспоримо актерский талант!

Алексей скромно поклонился.

– Ну что вы, я лишь процитировал своего знакомого господина Цвейга¹.

– Надо отдать должное этим не бескорыстным, но примечательным людям – мошенникам, – произнесла мадам Крафт. – Они обладают изобретательным умом, артистическими данными, хорошей реакцией, находчивостью и прочими незаурядными качествами. Фантазия и смекалка их неистощимы.

– Что ты говоришь, моя дорогая! – возмутился судья. – Преступник, он и есть преступник. И ничего романтичного, уж поверь, в этом нет!

В это время полицейские уже приблизились к ним. Среди них был один из тех, кого провел недавно Алексей. Он не узнал афериста. Зато офицер признал судью и его жену и поприветствовал их.

– Прошу прощения, господин офицер, – обратился к нему Алексей, – господин Крафт нам сообщил, что вы ищете мошенника. Это правда?

Тот кинул взгляд на Крафта, затем дал сигнал полицейским продолжить осмотр и сказал:

– Это конфиденциальная информация, господа.

– Ну что вы, господин офицер, – произнесла госпожа Крафт ласковым, слегка кокетливым голосом: – Скажите, что же натворил этот мошенник?

Тот опять взглянул на судью, затем нехотя ответил:

– Мошенник взял напрокат форму капитана и организовал захват казначейства. Этот аферист приказал случайно остановленным на улице незнакомым четырем полицейским и унтеру арестовать градоначальника и казначея, после чего без всякого сопротивления в одиночку конфисковал городскую казну. Причём, все его распоряжения и солдаты, и сам градоначальник выполняли беспрекословно. Забрав деньги и приказав солдатам оставаться на своих местах в течение получаса, мошенник уехал на вокзал. Здесь-то мы его и ищем².

– Неслыханная наглость! – возмутился Алексей. – И что же, теперь поезд будет задержан и не отправится вовремя?

– Нет, почему же. Полиция проследует по вагонам с осмотром. Но я прослежу, чтобы вас не беспокоили, господа. С вашего разрешения.

Офицер поклонился, и направился дальше.

– Ну что же, давайте садиться в вагон. Мы приглашаем вас в свое купе, профессор. Правда, дорогой? – предложила госпожа Крафт. Мужчина с ней безмолвно согласилась.

Взбираясь на ступеньку вагона, Алексей оглянулся, на его губах на мгновение вспыхнула лукавая, озорная улыбка, затем он прошел внутрь следом за Крафтами, ставшими по счастливой случайности его попутчиками.

Глава 2

Вагон мерно стучал колесами, увозя Алексея все дальше – в глубь необъятной российской империи. Крафты высадились остановку назад, а он продолжил свой путь. Он затянул шторки на окне и, удобно расположившись на сиденье, надвинул шляпу на глаза. Путь предстоял не близкий – можно, да и нужно было отдохнуть после нескольких недель недосыпания и внутреннего напряжения. Сам того не заметив, Алексей забылся глубоким сном…

…Июнь. Погода стояла жаркая. Еще недавно несколько дней подряд лил дождь, а сейчас растительность не только повяла, но и погорела. А что оказалось целехоньким – доканчивали «кобылки», то бишь саранча, которой в городе и на его окраинах была тьма тьмущая. Вот и сейчас, кобылки шарахались в разные стороны, встревоженные прошедшей мимо молодой супружеской парой и их четырехлетним мальчуганом, и прятались в редкую траву, прораставшую на площади, где располагались Гостиные ряды. Взрослым явно не было никакого дела до длинноногих прыгунов – они были встревожены, молчали, а молодая женщина – красавица-метиска сжимала мужу руку. В отличие от родителей мальчуган увлеченно поглядывал на саранчу и поэтому был весьма рад, когда его опустили на землю и позволили заняться их ловлей.

Мальчик так увлекся, что сразу не заметил подошедшего к его родителям мужчину. Лицо ему не запомнилось – оно было скрыто широкополой шляпой, запомнился лишь темный силуэт и кольцо на пальце с большим камнем, который давал отблеск, попадая на свет.

Отец и мужчина разговаривали на повышенных тонах – отец был возмущен и взбешен, мужчина же цедил резкие фразы сквозь зубы, в которых держал дымящуюся сигару.

Забыв о саранче, мальчик стоял и смотрел на них. Мужчины кинулись друг на друга, но между ними оказалась его мать, которая не позволила мужу вступить в драку. Отец подхватил сына на руки и зашагал прочь, и мать торопливо пошла рядом. Мальчик оглянулся в сторону «темного» человека. Тот смотрел им в след. К нему подошел еще один, неряшливо одетый, помятый, они перекинулись парой фраз и по тому, как двигались их губы, мальчику показалось, будто он услышал угрозу:

– Пора приводить в действие наш план.

– А что с ним? Он стал опасен.

– С ним надо покончить…

…Алексей встрепенулся, резко проснувшись. Поезд тряхануло, он остановился на какой-то станции. Алексей провел рукой по взмокшему лицу и глубоко вздохнул. Давно его не преследовали кошмары, с тех пор как дед отправил его к своему брату в столицу. До этого же события тревожные темные сны преследовали его почти каждую ночь, начиная с того времени, когда двадцать пять лет назад во время пожара погибли его родители. Алексей не помнил ни как это произошло, ни каким образом он остался жив, ничего. После пожара он вообще не разговаривал три года, пока по счастливой случайности дед не нашел его в приюте для сирот. Тогда Алексею исполнилось семь лет, в Верхнеудинске³ была суматоха по поводу приезда цесаревича, все готовились к встрече. В тот день и приехал дед. Единственный родной человек, который у него остался.

Приют находился поблизости от того места, где была построена триумфальная арка в честь приезда цесаревича. Народ шумел, гудел, радуясь встрече с наследником царского престола, играла музыка. Не удалось удержать в приюте и детей. Особенно Алексея, которого заперли в наказание за то, что он опять убегал в город и где-то долго бродил. Им было вовсе невдомек, что ребенок тайком пробирается к Троицко-кладбищенской церкви и бродит там среди могил. Искал он там могилы родителей. Мальчик не отличался покладистым характером, хоть и не произносил ни слова, но все же своими поступками он доставлял уйму хлопот воспитателям. Когда же прибыл цесаревич, его и вовсе заперли в одной из комнат приюта. Проявив чудеса акробатики, он вылез в открытую форточку. Затем долго бродил среди толпы. У кого-то легко стянул кошелек – этому его научили уличные мальчишки. Следующий же прохожий просто поймал его за руку. Алексей и сейчас хорошо помнил, как испуганно вскинул глаза вверх и увидел бородатого мужчину, тот же крепко держал его за руку, в которой был украденный кошелек, затем потянул его к себе. Рукав рубашки скатился вниз к локтю, и старик заметил на руке мальчишки шрам. В одно мгновение старик изменился в лице, кинул растерянный взгляд на мальчугана, затем снова на руку. Алексей вырвался и бросился бежать. Он слышал, как старик окликнул его, кинувшись следом, но не смог его догнать.

Старик нашел его через несколько дней в приюте. Поначалу мальчишка растерялся – неминуемо последует наказание за то, что он воровал. Но воспитательница подошла к нему с радостной улыбкой и, присев перед ним на корточки, взяла за руку.

– Посмотри, это приехал твой дедушка, – сказала она, показывая на бородатого мужчину. Алексей от удивления округлил глаза.

– Ну, здравствуй, Алешка, – вымолвил старик, нервно сжимая в руках картуз – фуражку с козырьком.

Наступила тишина.

– Я оставлю вас, – ласково произнесла женщина и вышла, прикрыв за собой дверь.

Постояв какое-то время и внимательно смотря на мальчика, старик медленно приблизился к нему. Алексей недоверчиво смотрел на него, не отводя глаз.

Старик присел перед ним на корточки, как некоторое время назад сделала воспитательница, и протянул к Алексею руку, но тот отпрянул от него в сторону.

Лицо старика исказила боль. Затем он медленно заговорил:

– Когда тебе исполнилось три года, твои родители привезли тебя ко мне погостить. Мы не усмотрели за тобой. Хотя ты был еще мал, все же умудрился забраться по лестнице на сеновал. Ты упал оттуда и прямо на вилы. По счастливой случайности ты ничего себе не повредил, за исключением правой руки. Вилы вспороли тебе кожу на изгибе локтя, оставив глубокий шрам в виде полумесяца.

Они молча смотрели друг на друга. Затем старик взял Алексея за руку, закатал рукав его рубашки, и они оба уставились на шрам. После посмотрели друг другу в глаза.

В следующий миг Алеша кинулся к нему на шею. Старик крепко обнял внука, и по его лицу скатилась скупая слеза.

– Деда, – прошептал Алексей тихонько.

Старик ослабил объятия и посмотрел на внука.

– Ну вот, а говорили, что ты не разговариваешь, – произнес он, улыбаясь…

Глава 3

Станция, на которую прибыл Алексей, как и многие станции Сибири, ни чем особым не примечалась – покрытый досками перрон, водонапорная башня, ряд домиков вдоль перрона и сравнительно чуть больших размеров станционное здание.

Алексей спрыгнул с подножки вагона и зажмурился, подставив лицо яркому солнцу.

Майский день был теплым, лишь легкий ветерок покачивал молодую листву деревьев. Птички чирикали, прыгая по перрону и выклевывая личинок из потемневших досок.

Алексей вздохнул и зашагал по перрону, спугнув бесшабашных птах.

Договорившись со станционным смотрителем о повозке с лошадью за хорошую плату, он закурил. Через пять минут появилась повозка, которую тащила лошадь с облезшими боками, управляемая мальчуганом лет двенадцати.

Алексей поставил саквояж и чемодан внутрь повозки и вскочил в нее сам. Они тронулись в путь. За все время пути пацан искоса разглядывал «столичного» приезжего, но, к счастью, был не болтлив и вопросов не задавал.

Путь был не долгим, минут через тридцать Алексей попросил остановиться близ речки и, подкинув мальчугану чаевые, отпустил его.

Мальчишка развернул повозку и направился в обратный путь, а Алексей свернул к тропинке в лес.

Вскоре он сошел с тропы и углубился в лесной массив.

Прошло около шестнадцати лет, а Алексей помнил все, как будто это было вчера. Хотя все кругом и испытало перемены, как, впрочем, и он сам.

Алексей вышел на поляну посреди леса и устремился к засохшему дереву.

Да, это было то самое приметное дерево, что он помнил. Дерево с проклятием, дерево, которое обходили за версту. Все дело в том, что когда-то в этом округе жил шаман. О нем ходило много разговоров, при нем трепетали, держались стороной. Когда же шаман умер, его захоронили на ветвях дерева, которое при жизни шаман себе выбрал. Он сам же и наложил проклятие, гласившее, что если кто-то потревожит его «могилу», вскорости умрет.

Все бы ничего, про шамана со временем бы забыли, ведь кругом строились русские поселения, но проклятие дало о себе знать. Как рассказывали, случилось следующее. В лесу бродила парочка влюбленных, погода стала портиться, небо заволокли тучи, дул ветер, и молодой человек увлек свою подругу под сень дерева. Девушка, помня о священном месте, со страхом предложила другу уйти, но он лишь рассмеялся и привлек ее к себе.

Хлынул дождь, громовые раскаты оглушали. Неожиданно сверкнула яркая молния, разрезав небо, и ударила в дерево. Дерево раскололось.

Девушка вскрикнула и попыталась отскочить, но молодой парень, крепко сжимая в объятиях, повалил ее на землю. Она испуганно взглянула ему в лицо и издала еще более раздирающий вопль. На нее уставились застывшие глаза мертвеца.

Рассказывали еще, что девушка с трудом выбралась из цепких объятий умершего любовника, который так ее сжал, что сломал ребра. Она сошла с ума. Алеша помнил сумасшедшую старуху в деревне с взлохмаченными седыми волосами и в драных обносках, которая служила напоминанием о проклятье. Покой шамана больше никто не нарушал. До тех пор, пока десятилетний Леша, спасаясь как-то бегством от заезжего чиновника, который обвинил его в воровстве всего лишь за детское любопытство, спрятался в лесу. Одна опасность сменилась другой – добредя до поляны, он встретился с волком, который погнался за ним. Страх перед опасностью оказался сильнее, чем перед проклятием, и Алеше не осталось ничего другого как забраться на расколотое дерево с останками шамана.

…Кости и истлевшая одежда были на месте, как и должно было быть. В этом Алексей уже убедился, взобравшись на дерево.

– Привет, старик. Давно не виделись, – произнес он. – Выглядишь отлично. Не против присмотреть за моими деньгами? – спросил он, открывая саквояж и рассовывая часть денег по карманам. Затем захлопнул саквояж, засунул его поглубже в расщелину в стволе и завалил сухими ветками и древесной трухой. – Что ж, рад был повидать тебя.

Удовлетворенный тайником Алексей спустился с дерева. Затем зашагал домой к деду, особо не надеясь, что тот еще не отдал богу душу.

Селение, в которое прибыл Алексей, состояло из двух улиц, тянувшихся в долине по берегу реки 5-6 верст⁴.

Крестьянские усадьбы здесь, как правило, имели жилой дом из сосны и крепкие наземные помещения для скота, амбар для хранения зерна, погреба с надстройкой для хранения скоропортящихся продуктов, небольшую баню. Двор обносился высоким тыном. И все же каждый двор отличался от соседнего, отражая достаток своих хозяев.

Алексей быстро дошел до нужной усадьбы и замедлил шаги. Вот он, дом, где прошло его детство. Дом, который отстроил его дед после каторги, дом, где жила его мать до замужества, дом, где он родился, и тот самый дом, который долгие годы снился ему по ночам.

«Стоит переступить порог, и я узнаю, что больше у меня не осталось ни одной родной души, – пронеслось у него в голове. – Какого черта я сюда приехал?!»

Он посмотрел на дом, затем открыл калитку и вошел.

Цепной барбос с лаем кинулся к нему. Алексей не двинулся с места. Всего за шаг до него цепь натянулась, и собака лишь лязгнула зубами. Алексей медленно опустился перед ней на одно колено и заглянул в ее глаза. Через мгновение собака взвизгнула и заскулила.

– Спокойно, приятель. Здесь все свои, – произнес Алексей и, протянув руку ладонью вверх, потрепал собаку за шею.

Затем поднялся и, с легкостью преодолев ступеньки крыльца, открыл дверь в дом.

Дом внутри разделялся на три части: передний угол, куть и запечье. В переднем углу стоял стол, над столом в углу помещалась божница, заставленная иконами старинного письма. Перед божницей висели лестовки⁵ и «подружники» – четырехугольные подушечки, сшитые из лоскутов, применявшиеся при совершении земных поклонов; к божнице были прикреплены свечи.

Вдоль чистых стен стояли широкие деревянные лавки. Недалеко от порога – кровать, покрашенная, с точеными ножками, на которой лежали потники и подушки. Над кроватью под потолком находились полати – настил из досок, на которых спали домочадцы. Обширная глинобитная русская печь находилась в противоположном от кровати углу. На шесте печи был расположен камелек⁶ для освещения дома. Полы были тщательно отшорканы и сияли.

Алексей осмотрелся. В доме никого не было, хотя все говорило о том, что в доме живут и живут не плохо, и явно не одинокий старик.

Неожиданно позади раздался шорох, Алексей оглянулся и лишь успел увидеть, как маленькая девчушка лет четырех-пяти в бледно-голубом сарафанчике проскочила за дверь, сверкая пятками.

На этот раз он остался действительно один. В доме было тихо, а с печки из горшочков тянуло будоражаще вкусным запахом. Алексей сглотнул слюну, но желудок предательски потребовал еды.

Алеша подошел к печи. Хлеб, накрытый полотенцем, был еще горячий и так приятно, душисто дразнил. Он отломил кусок и засунул в рот. Не успел он как следует прожевать, как в дом влетела женщина с вилами в руках.

– Эй! Ты кто такой?! – вскликнула она, держа наготове вилы.

– Я Алексей, внук Андрея Глебова, – спокойно дожевывая хлеб, ответил он.

Женщина-крестьянка недоверчиво окинула его взглядом с ног до головы, затем остановилась.

– Ах, батюшки! – воскликнула она и прислонила вилы к стене. – Алексей! Приехали все-таки! Не торопились же вы!

– Когда мой дед… помер? – спросил он сухо, сдержанно.

Женщина удивленно посмотрела на него.

– Да он там, во дворе, на завалинке… – она не успела договорить – Алексей выскочил на улицу.

Свернув за угол дома, он увидел старика, греющегося под лучами солнца. Алексей замер на месте. Так дед жив!

Старик повернул седую голову и посмотрел на него.

«Шестнадцать лет прошло – дед не узнает меня!» – пронеслось в голове Алексея.

– Алеша! – глаза старика засияли. Внук быстро преодолел расстояние, разделяющее их, и упал на колени перед дедом. Старик опустил морщинистые руки на плечи внука – какое-то время они смотрели друг другу в глаза – затем крепко, порывисто обнялись.

– Алешка! Дожил-таки я! – вымолвил дед Андрей со слезами на глазах.

– Да, на умирающего ты не похож! – в шутку заметил Алексей и добавил:

– Я рад видеть тебя, дед!

Старик жестом указал ему сесть рядом.

– Как ты вырос, возмужал! – произнес он с плохо скрываемой гордостью.

– Как же ты меня узнал? Шестнадцать лет прошло…

Старик усмехнулся.

– Ты похож на своего отца. Но от своей матери, моей дочери, а она была карымка⁷, и от бабки-бурятки достались тебе и волос черный, и смуглая кожа, и цвет глаз. – Старик помолчал. – Любил я очень свою Соелму – славную жизнь мы с ней прожили! Жаль вот только, незадолго до свадьбы матери твоей померла… – Он посмотрел на внука изучающе: – Ну а ты, обзавелся супружницей али нет?

– Нет.

– За чем же дело стало?

– Успеется, дед.

– Корни надо пускать, внучок, без корней нельзя. – Старик продолжительно закашлял.

– Дед, а как ты-то? – затревожился Алексей.

– Все хорошо, – ответил он. – Обычное дело. Тебя повидал, теперь и помирать можно.

– Помереть ты всегда успеешь. А вот не отправиться ли нам на рыбалку, как раньше, а, дед? – усмехнувшись, предложил Алексей.

Старик долгим изучающим взглядом посмотрел на внука.

– А что, давай и на рыбалку. Об остальном позже поговорим.

Глава 4

Закинув удочки в речку, старик и молодой мужчина молча уставились на поплавки. Дед забил трубку табаком и закурил.

– Хочешь? – предложил старик табачок. – Сам вырастил!

Алексей отрицательно покачал головой и, щурясь от солнца, бьющего в глаза, с улыбкой произнес:

– А помнишь, дед, как ты мне всю охоту отбил, когда я попробовал закурить?

– Отчего не помню, помню, – протянул дед. – Дал выкурить свой табачок до посинения.

Алексей поморщился.

– Тогда меня всего вывернуло, а потом я весь день провалялся не в состоянии встать. – Алексей, засмеявшись, добавил: – Так что и не предлагай мне своей отравы!

Старик довольно фыркнул.

– Не хошь – не надо.

Они немного помолчали.

– Вот твой отец и вовсе не пил и не курил. Честнейший человек, правды не боялся и душой не кривил. – Старик помолчал. – Твоя мать сразу как его увидела – он приехал в деревню по чиновничьим делам – так и сказала: «Батюшка, за него замуж пойду»… Да, была у твоей бабки и матери чертовщинка такая – наперед порой знали… – старик внимательно посмотрел на внука. – И взгляд у них был, как у тебя – горящий с лукавинкой…

– Как же он все-таки женился на ней – ведь не пара вовсе?

– Женился. Как встретил ее у речки, увидел, поговорил, так и голову потерял… Я против был – что может быть у дочки бывшего каторжника, хоть и не простого происхождения, и состоятельного государственного чиновника? Да смог он меня убедить. Жизнью своею чуть не пожертвовал, когда из воды ее вытаскивал. Судорога ногу свела, и она чуть не утонула. А этот дурень, хоть плавать не умел – воды боялся, зато кинулся за ней. И спас… Обвенчались прямо здесь и в Верхнеудинске – в городе поселились. Он чиновничью службу оставил. Торговое акционерное общество открыл. А потом случилось непоправимое…

– Пожар, – произнес тихо Алексей.

– Да, пожар… Ты так о нем ничего и не вспомнил?

Алексей отрицательно покачал головой.

Старик помолчал.

– Тогда я думал, что ты погиб вместе с родителями. Долго болел. А когда на поправку пошел, решил выяснить, как все произошло… И по счастливой случайности нашел тебя…

Старик вытряс из трубки пепел.

– Мне нужно сказать тебе…

В этот миг удочка Алексея дернулась – на крючок подсела рыба. Он потянул резко удочку, и на леске, извиваясь, сверкая чешуей, заболтался крупный хариус.

– Все, дед, я первый – ты проиграл, – заявил он с ухмылкой. – Давай наливай и выпивай.

Старик посмотрел грустно на внука, затем, решив отложить разговор «на потом», вздохнул и сказал:

– Что ж, долг платежом красен.

Он вынул из холщовой сумки бутыль самогона и, налив в кружку, залпом выпил.

В конечном счете, проиграл Алексей – умышленно или нет – ему пришлось три раза подряд наливать и выпивать мутный белый «напиток», способный свалить с ног кого угодно. Спасла его от «падения» Настюша, девчушка, которая по просьбе матери позвала их обедать. Свернув удочки, мужчины побрели домой.

***

Дед умирал. В этом не было сомнений. Его тяжелое прерывистое дыхание, сопровождающееся свистом и предсмертной агонией, наполняло помещение.

Алексей осторожно взял его сухую старческую ладонь и сжал в своей.

Старик открыл глаза и с недоумением посмотрел на внука, но затем, узнав его, слабо улыбнулся.

– Алеша, – произнес он, и из его груди вырвался свистящий звук. Он закрыл глаза, и Алексею показалось, что дед их больше никогда не откроет, но немного погодя дед вновь посмотрел на него.

– Я оставил для тебя кое-что… – из его груди вновь вырвался свист и хрипы, пока он молчал, набираясь сил продолжить. – Там, на полке… шкатулка… для тебя… всё там… прочтешь… поймешь…

Он закрыл глаза, тяжело дыша, и, казалось, вновь забылся.

– Дед? – Алексей сжал его ладонь и тот посмотрел на него.

– Я не смог… слишком долго искал… Прости меня… Теперь лишь ты сможешь… найти… наказать…

Старик замолчал, а Алексей ничего не мог понять, думая, что старик бредит.

Дед как будто прочел его мысли и слабо произнес:

– Ответы в шкатулке… Возьми ее сейчас… Все поймешь…

Алексей встал и прошел к шкафу. Там и в самом деле стояла резная шкатулка. Он взял ее и вернулся к деду.

Старик открыл глаза. Затем с трудом поднял руку и, положив ее на шкатулку, прошептал:

– Твоя, – прикрыл глаза, затем вновь открыл. – Не принуждаю, тебе решать… по совести…наказать или нет… да.

Старик замолчал, впав в беспамятство. Алексей уставился на шкатулку. Затем открыл крышку, но в этот момент вдруг понял, что в комнате стало неестественно тихо. Медленно посмотрел на деда. Тот лежал спокойно, будто крепко спал, но уже не дышал. Алексея выронил шкатулку. Он вздрогнул, посмотрел на рассыпавшиеся бумаги и предметы, затем вновь на деда. Потом встал и вышел из комнаты, из дома, со двора – на свежий воздух, к свету, к солнцу, к шелестящим листьям и поющим птицам – прочь из гнетущей тишины и мрака, которые прокрались в его сердце, – теперь у него на свете не осталось ни одного родного близкого человека.

***

Воспоминания полностью захватили Алексея…

…Когда дед нашел его в приюте, то без промедления забрал его оттуда и отвез к себе в деревню. Шесть лет мальчик прожил вместе с ним, пока в один из осенних дней к ним не приехал высокий, богато одетый мужчина, очень похожий на деда. Как оказалось, это был его брат. Мужчина заночевал у них, они долго проговорили с дедом, сидя за столом, а наутро тот сообщил Алексею, что мальчик должен уехать с гостем.

– За что, дедуля? – спросил сдавленным голосом мальчик.

Дед вздохнул и ответил:

– Не «за что», а для чего.

Алексей исподлобья смотрел на него.

– И для чего же?

– Тебе нужно учиться. Деревенская жизнь не для тебя.

– Я не поеду! Я хочу жить с тобой! – выпалил мальчик, и на его глазах навернулись слезы.

– Где бы ты ни находился, я всегда буду с тобой, – ответил старик. Его глаза были печальны, но решение было принято. – Так будет лучше для тебя. У моего брата, а он тоже твой дедушка, и его жены нет собственных детей. Он очень хороший человек и сделает все возможное для тебя.

– Я не поеду! Я хочу жить с тобой! – упрямо повторил Алеша.

– Ты должен это сделать. Так хотел бы твой отец.

– Ты не знаешь, чего бы он хотел! И тебе все равно, чего хочу я! – мальчик сорвался с места и кинулся прочь.

Ноги сами принесли его к старому шаманскому дереву. Забравшись к узкой расщелине в стволе, тяжело дыша от бега, он в отчаянии стал долбить руками дерево. Затем разрыдался. Прошло много времени прежде чем его сморил сон.

…Приснилась мама. Ее любящие карие глаза и нежная улыбка.

– Мама, – прошептал мальчик.

Она обняла и погладила сына по голове. Затем заглянула ему в глаза и улыбнулась.

– Поезжай…

…Алеша проснулся и открыл глаза. Затем снова закрыл. Сон так походил на действительность – он до сих пор чувствовал в воздухе аромат ее духов.

– Мама, – еще раз прошептал Алеша и невольно прислушался, будто надеялся услышать ее голос. Но в ответ лишь слышались крик пролетающих в небе птиц, отправляющихся на юг, и шелест золотой листвы на ветру.

Алеша вздохнул и открыл глаза. Затем взглянул на скелет шамана в тряпье. Тот смотрел на него пустыми глазницами.

– А ты, что молчишь? Дай совет, – произнес Алеша и, помолчав некоторое время, добавил: – Что ж, прощай, старик. Я буду помнить о тебе.

Затем мальчик спустился с дерева и отправился домой, где сказал деду, что согласен ехать. На следующий день он вместе со своим двоюродным дедом отправился в длительное путешествие, конечным пунктом которого был Петербург…

Если бы только дед знал, что случилось потом. Но, слава Богу, этого не произошло.

Алексей долгое время не мог привыкнуть к новой жизни. Хотя опекуны старались найти с ним общий язык, но Алексей не мог привыкнуть ни к роскоши, в которой оказался, ни к светскому воспитанию, которое они пытались ему привить. Со временем он стал понимать, что опекуны готовили его стать настоящим дворянином, наследником титула и состояния, которое перешло бы к нему после смерти двоюродного деда князя Глебова, так как других родственников у того не было. Все это, в конечном счете, стало досаждать Алексею – ему не хватало вольности.

Постепенно город захватил его. Его улицы, здания, люди. Именно в то время Алексей и научился перевоплощаться. В высшем обществе – мальчик со светскими манерами, одетый с иголочки, а в городских низах – уличный мальчишка–голодранец с замашками воришки и хулигана, грязный проказник и драчун. Было опасно, но опасность будоражила кровь, не делала жизнь такой скучной, унылой и… одинокой. Алексей встречал разных людей – от дворян до нищих, от профессоров и ученых до шулеров и кидал. И всему учился, впитывая навыки: от умелых уловок дипломатов до картежных хитростей. Его природная наглость, наблюдательность, умение прислушиваться к людям, помогали ему обучаться у них всему.

Он взрослел, и как ни неприятны ему были прививаемые манеры приглашенными опекуном учителями, в конечном счете он оказался хорошим учеником. Учение давалось ему легко, играючи. Так что учителя, хотя и жаловались на его неуправляемость, все же не могли не согласиться, что память у него отменная, уровень познаний выше всяких похвал.

Намного позже он поступил в университет. Профессора прочили ему успешную карьеру юриста, блестящее будущее. Но в один прекрасный день все рухнуло, как карточный домик.

…В то время он был влюблен. Вместе с Машей, так звали ту девушку, он входил в тайную социал-демократическую группу, где они и познакомились. Она также была в него влюблена, так ему казалось. Но вот из дома опекуна пришло письмо, в котором княгиня Анна Гавриловна сообщала, что князь очень болен и просила приехать. Алексей в тот же день сорвался к опекунам. Когда он прибыл домой, было уже поздно – Анна Гавриловна безутешно рыдала – князь скончался. Тут вскрылась еще одна ужасная тайна, которая стала неожиданностью не только для Алексея, но и для княгини – князь был разорен, кредиторы осаждали дом. Как это все произошло, княгиня не понимала – столько лет ее муж в одиночку вел свои дела. Похоронив опекуна, Алексей попытался решить финансовые трудности. Но время было упущено – в результате все имущество пошло с молотка. А долги по-прежнему оставались. Княгиня слегла, потеря дорогого, любимого мужа подкосила ее, и она попала в госпиталь. В это время Алексей оказался за игральным столом. Навыки, приобретенные в юности у известного питерского карточного шулера и желание наказать людей, разоривших опекуна, сыграли свое. В голове Алексея созрел целый план, который он и осуществил. Провернув махинацию за месяц, он не только наказал обидчиков дяди, но и оплатил оставшиеся долги, вернул проданный на торгах особняк княгине, где она долгие годы провела с мужем, и назначил ей пенсию. Затем вернулся в университет и сразу же попытался найти любимую девушку, но она исчезла. Алексей, не находя себе места, принялся ее разыскивать. Ее родители, ранее встречавшие с радостью, выставили его за порог. Слух о том, что в наследство он получил лишь долги, распространился с большой скоростью. Но Алексей не оставил поиски и в конечном счете нашел возлюбленную у тетки. Прокравшись к ней под покровом ночи, он объяснился девушке в любви, пообещал сделать все возможное для их совместного счастья и просил лишь только подождать, пока он окончить последний курс и займется юридической практикой. Девушка заплакала, а затем сообщила, что выходит замуж за богатого, известного в высших кругах, человека. Уговорить ее бежать ему так и не удалось. Вскоре она вышла замуж. Чуть позже он попытался вернуться в университет, но тут последовала череда облав на революционные группы и аресты. Кто-то при допросе упомянул его имя, в результате Алексей был задержан. Вмешательство влиятельного покровителя, а им оказался известный юрист Кони, спасло Алексея от тюремного заключения. Но об университете пришлось забыть – отчисление последовало незамедлительно.

Озлобленный на жизнь, разочаровавшийся во всем, Алексей четко осознал, что единственно, на что нужно полагаться, – только на себя и на свои способности. Как только он вышел за ворота университета, он уже знал, чем будет заниматься и как будет зарабатывать на жизнь. Вот так он и стал неуловимым по всему свету мошенником.

Глава 5

Как только деда похоронили, Алексей собрался в дорогу. Первой же мыслью было вернуться в европейскую часть России, но куда точно поедет, он еще не знал.

Арине, женщине, которая все эти годы вела хозяйство в доме деда и ухаживала за ним, Алексей оставил дом – он знал, так хотел бы и сам дед. Когда Алексей объявил ей, что собирается уезжать, Арина на некоторое время вышла из светелки⁸, а когда вернулась, в руках у нее была та самая злополучная шкатулка, отданная ему дедом.

– Возьмите, Алексей Петрович, – произнесла она. – Ваш дед давно дал мне наказ передать ее вам. Думал, что не доживет до вашего приезда… Возьмите, это очень важно.

Алексей взял из ее рук предмет. Затем опустился на скамью и поставил шкатулку на стол. Арина, не дожидаясь, когда он ее откроет, вышла, оставив его одного.

В шкатулке были те самые бумаги и предметы, которые выпали из шкатулки в день смерти деда. Среди них Алексей разыскал письмо, написанное рукой деда.

«Алеша, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Как и много лет нет в живых твоих родителей. И именно о них я хочу тебе рассказать. Они погибли во время пожара, все считали и до сих пор считают, что погиб и ты. Погибли все, кто был в их доме. Власти посчитали, что виной послужило возгорание на сеновале в результате неосторожности хозяина усадьбы, то бишь твоего отца. Погода была ветреной, в результате огонь стал быстро распространяться по городу. Выгорело две трети города, огромное количество складов, домов. Вина за пожар легла на твоего отца. Но все же мне не давала покоя гибель твоих родителей. Незадолго до их смерти вы приезжали ко мне погостить, и твой отец оставил мне на хранение бумаги, очень важные для него. Когда я выздоровел и просмотрел эти бумаги, то понял, что дело здесь нечисто. Проведя дознание в городе, я с трудом, но узнал, что город загорелся сразу в нескольких местах. В первую очередь в усадьбе твоего отца, затем на складах акционерного общества и в банке, которые принадлежали ему как основному акционеру. Находясь в городе, я вдруг понял, что за мной следят. А однажды подкараулили и чуть не убили. Тогда мне пришлось уехать ненадолго. Через некоторое время я вернулся в Верхнеудинск и продолжил расследование. Тогда-то мы встретились с тобой. Я увез тебя из города, дав свою фамилию, но дознание не прекратил – ты наверно помнишь, как просился со мной, а я не брал тебя в поездки. Так вот, именно тогда я и пытался найти убийц моей дочери и твоего отца. Да, я думаю, что твоих родителей убили, как и всю прислугу в доме. Всю вину я возлагаю на компаньона твоего отца купца Сычева. После пожара он покинул город. Я не смог его выследить, но он был явно не один – кто пытался убить меня в городе? Полгода назад я неожиданно узнал, что Сычев вернулся в Верхнеудинск. Открыл там свой банк, ряд магазинчиков, на хорошем счету в городе. Я собрался в путь, но сил моих не хватило. По дороге заболел, и меня вернули домой. Сельский фельдшер сказал – сердце, волноваться нельзя. А во сне привиделась моя Соелма. Сказала: «готовься». Предупредить пришла, что мало мне осталось. Потому-то и пишу тебе письмо. Документы, что оставил твой отец, прилагаю, как и те, что сам добыл. Теперь тебе решать, как поступить с убийцей твоих родителей.

Прощай, сынок. Ты всегда был мне дорог, и я любил тебя.

Твой дед Андрей».

Алексей несколько раз перечитал письмо, затем отложил его в сторону. «Неужели всё это – правда?» – пронеслось у него в голове. Все эти годы существовала ужасная тайна. Теперь Алексей понимал, почему дед отослал его к своему брату. Одной из причин послужила и опасность, грозившая Алексею, если бы узнали, что он остался жив. К тому же дед сам рисковал, проводя расследование, а затем и поиски. Алексею вдруг вспомнилось, что еще до того, как дед отправил его к своему брату, уже тогда он хватался за сердце. Некоторое время отсиживался, затем на его сером лице появлялась улыбка, и он продолжал что-то делать.

Алексей вынул из шкатулки документы и стал внимательно просматривать их. Различные договоры, векселя и т.п. – из всего рассмотренного Алексей сделал вывод, что его отец собрал материал на своего компаньона по акционерному обществу, косвенно доказывающий, что тот обворовывал фирму. Да, дед сделал правильные выводы о том, что это был купец Сычев Г.Б., но в документах значилось еще несколько фамилий: Курбатов, Колдобин, Поземкин. Причастны ли эти люди к убийству или нет, неизвестно.

Решение пришло незамедлительно – Алексей решил ехать в Верхнеудинск. Пока Алексей добирался до вокзала, в голове у него уже созрел первоначальный план действий. Нужно собрать больше информации об этих людях, если их можно будет так назвать, а потом наказать.

***

Алексей прибыл в город Верхнеудинск и поселился в небольшой гостинице на окраине. Желая заново ознакомиться с городом, он решил пройтись по его улицам пешком. Прогуливаясь, Алексей лениво оглядывался по сторонам. Для него Верхнеудинск был всего лишь еще одним провинциальным городком, хотя он здесь родился и рос, и помнил до сих пор его планировку. Набережная, Большая Набережная⁹, Большая–Николаевская¹⁰, Лосевская¹¹, Спасская¹², Соборная¹³, Мещанская¹⁴, Солдатская¹⁵, Троицкая¹⁶, Гостиная¹⁷, Ямская¹⁸, Луговая¹⁹, а также улицы Закултусная²⁰ и Мокрослободская²¹ – вот те самые улицы, что еще пацаном он изучил вдоль и поперек. За рекой Удой находились еще улицы, но названия их он особо не помнил.

А еще хорошо запомнился Алексею Гостиный двор²² – каменное сооружение, где хранились товары и проводилась торговля. Запомнились ему и каменные административные здания, и каменные особняки, находящиеся здесь же, в центре города. Особняки Курбатова, Титова, Пахолкова²³, двухэтажный каменный дом купцов Труневых²⁴. На восточной стороне Гостинодворской площади²⁵ находилось каменное двухэтажное здание городского училища²⁶.

Столько времени прошло!

Каким-то образом ноги привели Алексея по улице Большой к двухэтажному зданию. Сердце защемило – именно здесь много лет назад находился его дом, где он жил с родителями. А потом случился пожар, унесший их жизни. Алексей какое-то время простоял возле дома, затем, резко развернувшись, зашагал прочь.

…Почти полдня Алексей прогуливался по городу. Со стороны его могли посчитать праздношатающимся, но если бы кто-то смог заглянуть в его голову и прочитать мысли, то ужаснулся бы, с какой он расчетливостью просчитывает возможности жестоко наказать некоторых «почтенных» горожан. И не просто наказать, а получить при этом максимум удовольствия от исполнения своего плана.

Для Алексея Верхнеудинск был еще одним городом, где он мог предстать кем угодно. Но здесь, по крайней мере, он мог не опасаться, что его узнают и арестуют. Вряд ли кто-нибудь додумался бы искать его в самой отдаленной части России, куда ссылались преступники и причисленные к ним политосужденные. Несомненно, город кишел различного рода преступными элементами – отсюда и грабежи, и разбойничьи нападения, и мошенничество, и все остальное. Впрочем, к ним, как и к порядочным гражданам, Алексей себя не относил. Свои мошенничества он считал творческой работой ума, которую он воплощал. Главным для него были не деньги, а риск, интрига, сладкая месть обществу имущих, которое он презирал.

В конце концов, Алексей счел, что достаточно стоящая идея ему в голову не пришла. Так – всего лишь незначительные замыслы. Лениво оглядывая улицу, Алексей вдруг заметил, как в первом же попавшемся на глаза окне мелькнуло чье-то лицо, по-видимому, человека, наблюдавшего за ним. Он подошел поближе, но никого не увидел, лишь цветы в крашеном глиняном горшке. В следующем доме также приметил промелькнувшие в окнах затаенные взгляды.

Решив слукавить, Алексей неторопливо продолжил свой путь, будто ничего не видел и ничего не заметил. Прошел дом и вдруг быстро обернулся. Любопытство его было удовлетворено – он увидел высунувшихся из окон целый ряд хорошеньких и дурных лиц. Они при его взгляде с криком, писком попрятались, исчезли из виду.

Алексей расхохотался от души и, помахав девицам шляпой, продолжил путь. На душе же сразу стало легко и весело²⁷.

Почувствовав голод, Алексей решил вернуться в гостиницу. Он сделал разворот в обратном направлении, и тут на него со всего маху налетела девушка. Они не столкнулись бы, если бы она на ходу не оглянулась. Они ухватились друг за друга, чтобы не упасть. Девушка вцепилась в его локти, испуганно ахнув.

Она была симпатичной. Даже очень симпатичной. Большие синие глаза, обрамленные пушистыми светлыми ресницами, длинные русые волосы, уложенные в прическу, нежная светлая кожа с пылающими от волнения щечками, пухлые губки с вздернутыми вверх уголками, аккуратный, слегка курносый носик. А еще тонкая осиная талия и крутой изгиб бедер, на которых в данный момент находились его руки. Его взгляд опустился ниже лица и уперся в девичью грудь. Девушка, заметив его непристойный взгляд, покраснела и, что было сил, оттолкнула незнакомца от себя.

Алексей рассмеялся. Затем раскланялся и с улыбкой произнес:

– Простите, сударыня.

Девушка сжала кулачки и окинула его с ног до головы гневным взглядом.

– Вы что, издеваетесь?!– воскликнула она.– Наглец!

Алексей еще шире улыбнулся.

– О, да, но никому не говорите об этом, – насмешливо посоветовал он.

Девушка вспыхнула еще больше, но сдержалась от ненужных слов. Высоко задрав подбородок, она прошествовала мимо него. Алексей посмотрел ей вслед, опять же бесстыдно уставившись на ее бедра, которые слегка покачивались при ходьбе. В три шага он нагнал ее.

– Я искренне прошу простить меня, сударыня, – повторил он в очередной раз, постаравшись сделать это более серьезно.

Девушка кинула на него сердитый взгляд.

– Вам вовсе не нужно мое прощение. Это что, такая манера знакомиться? – произнесла она.

– Да, вы правы в одном – я хочу познакомиться с вами. В остальном – я вполне серьезен.

– Я не знакомлюсь на улице, сударь.

– О, эта проблема вполне решима, – заверил Алексей и огляделся по сторонам. Затем, неожиданно подхватив девушку за руку со словами «прошу прощения», втолкнул ее в ближайший магазинчик.

– Что вы делаете?!– воскликнула девушка, вырвавшись из его рук.

– Решаю проблему знакомства, сударыня, – с примирительной улыбкой произнес он. – Вы же сами сказали, что не знакомитесь на улице. Теперь, – он обвел руками магазинчик, – мы во вполне приличном помещении. – Он лукаво посмотрел на нее. – Позвольте представиться – Алексей Глебов.

Девушка сурово смотрела на него какое-то время, затем ее что-то привлекло за окном. Она насторожилась и быстро спряталась за ним, затем тихонько выглянула из-за его плеча на улицу.

Алексей обернулся, чтобы посмотреть, от кого она прячется. Его взгляд сразу приметил пожилую женщину, заглядывающую в витрины и, по-видимому, кого-то разыскивающую.

– Не оборачивайтесь! – воскликнула девушка. Алексей повернулся к ней – она даже не смотрела на него. Он вновь стал разглядывать ее. Глаза ее горели от возбуждения, щечки пылали от волнения. Ему хорошо было знакомо это состояние, когда совершаешь что-то такое, от чего закипает кровь.

Наконец, девушка подняла голову и посмотрела на него.

– Спасибо, – произнесла она смущенно.

– Мне вовсе было нетрудно, – ответил он с усмешкой. – Почему вы прячетесь от несчастной пожилой женщины?

– Как же, несчастной! – фыркнула девушка, позабыв о приличном тоне. – Прохода от нее нет! – тут она спохватилась и произнесла: – Простите. С вашего позволения, – и пошла прочь. Алексей вновь догнал ее.

– Ну, куда же вы уходите, сударыня. Ведь теперь началось самое интересное!

Девушка недоуменно посмотрела на него.

– Теперь вы начали извиняться передо мной, – пояснил Алексей с улыбкой.

Девушка покраснела, хотела было что-то сказать, но, заметив любопытный взгляд хозяина магазинчика, предупредила:

– На нас смотрят.

–Люди всегда чрезмерно любопытны,– ответил Алексей, не отводя от нее глаз. – Позвольте мне составить вам компанию и проводить вас, раз уж вы избавились от своего сопровождения в лице этой дамы.

– Как вы догадались?– девушка в замешательстве посмотрела на него, но затем взгляд ее стал сердитым. – Я не нуждаюсь в вашей компании, сударь, – процедила она сквозь зубы и вышла на улицу.

Алексей улыбнулся и последовал за ней.

– Неужели вы спешите на свидание с возлюбленным, а я мешаю вам? – спросил он, наигранно изображая смятение.

Глаза девушки вспыхнули недобрым огнем.

– По вашему предположению можно судить лишь о вашей испорченности, но никак не о моем поведении, – ответила она холодно.

– С другой стороны, такой вывод напрашивается на лично ваше нынешнее поведение, – парировал он легко.

Девушка сжала кулаки.

– Сударь! Идите по своим делам, а мне позвольте пойти по своим! – сквозь зубы произнесла она.

В этот момент Алексей заметил ту пожилую женщину, что разыскивала его новую знакомую. Он успел подхватить девушку и сделать поворот, подобно пируэту в танце, развернув ее таким образом, чтобы за его широкой спиной девушку нельзя было заметить.

– Что вы себе позволяете?! – вскрикнула она, пытаясь освободиться от его рук, что сжимали ее локти.

– Успокойтесь! И посмотрите осторожно за мое плечо, – произнес он. – Видите?

Девушка притихла, а затем с примесью вины и недоверия одновременно, посмотрела ему в глаза.

– Пока она нас не заметила, давайте уйдем, – предложил он, беря ее за локоть и неторопливо ведя прочь. – Только не оглядывайтесь, – предупредил Алексей, видя, как она напряжена. – Расслабьтесь. Думаю, что ваша тетка слаба зрением, иначе она давно бы вас заметила.

Эти слова заставили девушку улыбнуться.

– Она действительно плохо видит! Вы наблюдательны.

– А вы очаровательны, когда улыбаетесь, – ответил он.

Девушка вспыхнула от его слов и опустила глаза, смотря себе под ноги.

Наконец они свернули за угол, и девушка, останавливаясь, отступила от него, освобождая свою руку.

– Спасибо вам за помощь. Но мне действительно нужно идти. Иначе я опоздаю, а это непростительно для меня.

Алексей молча смотрел на нее – девушка упорно хотела избавиться от него.

– Что ж, не буду вам мешать. Прощайте, – ответил он, на прощанье склонив голову, и зашагал прочь.

Девушка со смешанным чувством проводила его взглядом, а затем зашагала в другом направлении. Ей и в голову не могло прийти, что Алексей незаметно последует за ней.

Глава 6

Алексей неприметно последовал за незнакомкой. Хотя девушка и вела себя осторожно, осмотрительно, все же его тайное преследование она не заметила. Наконец она вошла во двор одного из деревянных домишек, а Алексей, приметив темный переулок, счел его лучшим местом для наблюдения.

Вскоре во двор вошли двое мужчин, затем молодой юноша – студент, девушка, позднее еще один за другим несколько человек. Занавески на окошках дома были задернуты, но на одном из окон занавеска была слегка приподнята – кто-то наблюдал за улицей.

Алексей вышел из своего укрытия, прошелся вдоль улицы, затем, перейдя дорогу, направился в обратном направлении и, очутившись у нужного забора, легко перемахнул через него. Крадучись, он пробрался к одному из окон и осторожно заглянул в него. Одного быстрого взгляда ему хватило, чтобы оценить обстановку. Затем он так же осторожно выбрался на улицу и направился прочь. Он был слегка разочарован, так как вовсе не ожидал, что его новая знакомая окажется всего лишь на всего революционеркой, в данный момент находящейся на одной из сходок. Алексей хорошо знал подобные собрания и что на них обсуждается, знал еще со времен своего студенчества, когда сам в них участвовал, наивно надеясь изменить мир к лучшему. Затем авантюристская сторона его натуры, а также разочарование в революционных методах, взяли вверх. Сыграли в этом деле и сложившиеся к тому времени обстоятельства – авантюра с целью оплатить долги опекуна, исключение из университета, уголовное следствие, а после и вовсе азарт к авантюрам. К тому же ему не особо нравились женщины, пытающиеся вмешиваться в политику – занятие для мужчин. Алексей постарался не думать об увиденном и направился к гостинице, вспомнив о своем пустом желудке.

***

Так получилось, что через день он вновь повстречал эту девушку. Было воскресенье, и она в сопровождении своей тетки направлялась к Одигитриевской церкви²⁸ на воскресную службу. Сам того от себя не ожидая, Алексей последовал за ней. Находясь в церкви в толпе верующих, он задумчиво разглядывал фрески с изображением библейских мотивов и святых. Уже много лет он не был в подобных местах, с того времени как стал воспринимать священников не как носителей веры, а как представителей властолюбивой политической силы, окрепшей на людских слабостях. Все же сейчас ему пришлось признать, что подобные места завораживают.

Когда служба закончилась, девушка направилась ставить свечи возле икон, и так вышло, что на некоторое время она осталась одна. Алексей воспользовался моментом и подошел к ней.

– Удивлен, с какой легкостью вы сочетаете революционные интересы с религиозными представлениями, – тихо произнес он, ставя свечу рядом со свечой девушки.

Девушка вздрогнула от неожиданности.

– Как вы… – воскликнула она, но ее голос прозвучал чрезмерно громко в этих стенах, и она замолчала.

Алексей сразу заметил, как старая тетка девушки устремилась к ним.

– Рад был еще раз увидеть ваше прекрасное лицо, – сказал он и удалился.

– Лиза, кто этот молодой человек? – строго, с долей подозрения спросила пробравшаяся к ней тетка.

– Какой? – с напускной рассеянностью произнесла Лиза.

– Тот, что стоял с тобою рядом!

Девушка пожала плечами и прошептала:

– Я совершенно не знаю, кто он. И не смотри на меня так. Неужели ты думаешь, что я совру тебе прямо в церкви?

Тетка замолчала, отстав со своими вопросами, а девушка, глядя на икону Божьей матери, трижды перекрестилась, мысленно попросив прощения за свою небольшую ложь.

***

Когда Алексей вышел из церкви, кто-то окликнул его.

– Алексей! Глебов!

Внутри все похолодело, но Алексей обернулся.

– Первозванцев?! Какими судьбами?– спросил он, удивленно приподняв бровь.

– Да так, друг, дела! – радостно ответил тот, неопределенно махнув рукой. – А как ты? Что делаешь, да еще здесь? Не ожидал!

– Да и я, признаться, не ожидал увидеть в Верхнеудинске знакомых, – ответил он, пожав плечами.

– И все же, я рад снова видеть тебя! – Николай, дружески сжал Алексею плечи. – Пойдем, поговорим за стаканчиком – другим, а? Вспомним студенческие годы!

– Что ж, пойдем, – ответил тот.

Уже в трактире, сидя за столом, перекусив и немного выпив, они разговорились, как в былые времена.

– Войны с Японией не избежать, и она начнется²⁹, – уверял Первозванцев, когда они затронули эту тему в разговоре.

– Что ж, вполне возможно война скоро начнется, – согласился Алексей.– Как я знаю, русско-японские переговоры о Маньчжурии и Корее зашли в тупик. Японию поддерживает Англия, которая еще в том году заключила с ней союз.

– А я думаю, наши правящие круги сочтут, что война отвлечет народ от антиправительственных выступлений. Дурость, играть на патриотических чувствах народа! Война принесет новые бедствия, бездну человеческих гибелей, разорение семей, новые тягости и налоги. Нет, Алеша, тут нужно действовать. Народ должен сам решать свою судьбу, как ему жить.

– Да ты, приятель, революционер!– усмехнулся Алексей.

– А ты уже нет? Уже забыл, как отстаивал свои взгляды, когда учился в университете. На одном из студенческих собраний мы с тобой и познакомились, разве не помнишь? – с горячностью воскликнул Николай.– Именно тогда, слушая тебя, я стал многое понимать.

Алеша криво усмехнулся.

– Что ж, каюсь, был горяч, слишком молод и упрям. Но мои взгляды стали расходиться с взглядами других. В конечном счете, я разочаровался во всей этой борьбе. Она не для меня.

– Неужто, в самом деле, ты предал то, во что верил?

Алексей жестом остановил его.

– Постой, Коля. Не горячись. Не нужно громких слов. Я уважаю мнения других, но хочу, чтобы уважали и мое мнение. Как ты предлагаешь вести борьбу? Бросать бомбы в царя, губернаторов и других подобных им? Борьба ведет к террору.

– Ты не…

– Постой! Я не верю ни в бога, ни в царя, не в подобных тебе идеалистов.

– Ты анархист и циник.

Алексей рассмеялся.

– Возможно, ты и прав. Но скорее я солдат удачи.

– Ты тратишь силы и талант понапрасну!

– Но это мой выбор! И я волен делать его сам.

Первозванцев выглядел угрюмым.

– Эх, дружище! – Алексей хлопнул его по плечу, – давай не будем говорить о политике. Расскажи лучше мне, что тебя держит в таком.., – Алексей провел круг в воздухе, – маленьком провинциальном городке?

Алексей сразу приметил, как изменилось настроение приятеля, который вдруг перестал хмуриться и по-дурацки улыбнулся.

– Э, да ты, брат, влюблен! – догадался он.

– Как ты… А что удивляться – у тебя всегда было развито чутье.

– Так я прав? – Алексей рассмеялся. – И кто она? Самая прекрасная девушка на свете?

Николай обиделся.

– Она действительно самая прекрасная девушка на свете, – ответил он.

– Так женись, приятель. За чем же дело стало! – Алексей явно забавлялся.

Николай отвернулся, напряженно уставившись в сторону.

– Она дочь нойона³⁰ Гомбо Тогочиева. Он не отдает ее за меня.

– Безнадега, – слегка сочувственно произнес Алексей. – Хотя, с другой стороны, свобода – это самое лучшее что ни на есть. Радуйся, что не женат!

– Не веришь в любовь? – горько заметил Первозванцев, – Знаю, из-за Маши. До сих пор забыть не можешь, что она тебя предала?!

Алексей холодно и почти равнодушно ответил:

– Не верю в любовь, согласен. Тошнотворно: поначалу – вздохи, ахи, сердце восторгом переполняется, а конец один и тот же – разочарование. В твоем же случае вообще лучше постараться забыть. А будешь пытаться добиться своего – и вовсе поплатишься.

– Я не отступлюсь!

– И что ты сделаешь? – с усмешкой спросил Алексей.

Николай склонил голову.

– Нашел работу хорошую, деньги заработаю, потом… придумаю что-нибудь.

– Ну думай, думай, – Алексей разлил по рюмкам водку. – А пока давай выпьем за то, чтобы планы наши исполнились…

Глава 7

Балы в Верхнеудинске бывали редко и при этом по какому-нибудь важному случаю, например именины главы дома или благотворительное мероприятие. За несколько недель до события начинали поговаривать о бале, как о чем-то необыкновенном, так что Алексей не смог бы пропустить данную новость мимо ушей, даже если бы захотел. Все готовились – шли разные пересуды и толки.

Алексей без труда добился приглашения на бал с помощью Первозванцева, который имел доступ в городе почти во все приличные дома. Алексею же, уже собравшему некоторые сведения о своих «поднадзорных», необходимо было завести знакомства для дела.

Алексей и Первозванцев явились на бал часом позже назначенного. Народу было много. Маменьки в уголках сообщали на ухо друг другу новости, держа при этом платочки, свернутые особым манером. Алексей был новичком, и они оглядывали его пытливыми взглядами с ног до головы, и шепот за его спиной усиливался. Дочки же «картинно очи в землю притупляли». Все чинно, натянуто. Кавалеры же томились в особой комнате, танцующие подыскивали пару. Игроки, не желая терять золотого времени, составляли партии, а прочие усердно жгли папиросы или же толкались без цели. Репертуар музыкантов–евреев был ограничен и главная пьеса, которой они, по временам, будоражили, это – «Ванька Таньку полюбил»³¹.

Первозванцев проводил Алексея по залу, представляя тем или иным людям, а порой просто называл кого-то и вкратце рассказывал о нем.

-Вон там, посмотри, проездом по делам здесь Второв Александр Федорович³², основатель фирмы «Второв и сыновья». Он арендовал у домовладельца усадьбы Мостовского торговые помещения и в них разместил магазины – часовые, модных товаров, обувные, готового платья, дорожных вещей, золотых и серебряных изделий, мануфактурных товаров³³.

– А кто рядом с ним? – поинтересовался Алексей.

–Глаголевский Евгений Иванович и Кобылкин Александр Козьмич – потомственные почетные граждане Верхнеудинска. Кобылкин из нерчинских мещанских сыновей, купец первой гильдии, владелец пивоваренного, стеклоделательного заводов и завода искусственных минеральных вод на Батарейной площади, владелец усадьбы³⁴. Состоял кандидатом в члены городского сиротского суда, членом попечительских советов женской прогимназии и церковноприходской школы за Удой. Приказом приамурского генерал-губернатора был утвержден в звании почетного блюстителя Верхнеудинского городского приходского училища на трехлетний срок. Господин Кобылкин владеет большими магазинами в городе, в них можно купить осетровую зернистую икру, свежую осетрину и балыки. А в 1901 году Кобылкин взял в аренду на 38 лет участок земли в 2400 квадратных саженей напротив своего пивоваренного завода на Батарейке для устройства павильона и беседок. Пойдем, я представлю тебя.

Закончив знакомство и немного поговорив с этими господами, они направились дальше.

– Там вот, посмотри, за игральным столом, расположился господин Лосев Александр Петрович – купец второй гильдии. Вместе с купцом Фроловым построил на свои средства общественный колодец на Базарной площади³⁵. Напротив него Машанов Филарет Васильевич – заседатель городской ратуши, гласный по выборам городской думы. Являлся заместителем городского головы.

– Я вижу, он награжден серебряной медалью на александровской ленте, – заметил Алексей, видя ее на груди Машанова. – «В память царствования императора Александра III», если не ошибаюсь?

– Да, так и есть. В конце 1900 года митрополит Антоний Петербургский пожаловал его грамотой за пожертвование «на благоукрашение» Одигитриевского собора. Машанов участвует в постройке второклассной школы за Удой. Имеет усадьбу с деревянными постройками на участке и главным каменным домом³⁶, выходящим равноценными фасадами на главную улицу и Сенную.

– А этот кто, не русский, что слева сидит?

– Господин Немчинов Яков Андреевич – татарский купец первой гильдии, почетный гражданин Верхнеудинска, владелец усадьбы. На средства Немчинова была построена каменная часовня³⁷. Его сын купец Андрей Яковлевич Немчинов, мой друг, тоже известный человек в городе. Позже я познакомлю тебя с ним.

Алексей первый заметил приближающегося к ним мужчину.

– Приветствую вас, господа. Скучаете?

– Здравствуйте, Александр Васильевич. Познакомьтесь, я вам рассказывал о своем друге господине Глебове, помните?

– Да, как же не помню, – пожимая руку Алексею, произнес неизвестный господин и представился: – Овсянкин Александр Васильевич.

– Глебов Алексей Петрович, – пожимая уверенную твердую руку, доброжелательно ответил Алексей.

– Александр Васильевич – меценат, купец, бывший городской голова. Избирался на эту должность на три срока подряд, – пояснял Первозванцев. – Пожертвовал участок земли с домом в предместье за Селенгой для церковноприходской школы. Заведовал городской библиотекой, был председателем верхнеудинского городского сиротского суда. Принимает участие при решении насущных задач города.

– Ну что вы, Николай Николаевич! Что за хвалебные песни! – улыбаясь, остановил Первозванцева Овсянкин. А увидев новоприбывшего гостя, откланялся: – О, вот и Николай Августович! Прошу простить меня, господа!

Овсянкин удалился, а Алексей и Николай оглянулись ему вслед.

–Это Паув Николай Августович, отставной коллежский регистратор, – пояснил Первозванцев. – По его чертежным работам было реконструировано и построено много зданий в Верхнеудинске. Он автор проекта триумфальной арки. Владеет имением на углу Лосевской и Троицкой³⁸. Был членом попечительского совета верхнеудинской женской прогимназии. После крупного пожара 70-ых годов занимался исправлением Одигитриевского собора и долгое время состоял его старостой.

Первозванцев, продолжая свой рассказ, подводил и знакомил Алексея со всеми, о ком извещал. Вот он подвел его к высокому солидному мужчине лет шестидесяти.

– Здравствуйте, Гавриил Борисович, – вежливо, с улыбкой обратился к нему Первозванцев.

Мужчина обернулся и посмотрел непроницаемыми серыми глазами на подошедших.

– Здравствуй, Николай Николаевич, – ответил он.

– Позвольте представить вам моего друга Глебова Алексея Петровича.

Алексей протянул мужчине руку, тот в ответ протянул свою и представился:

– Сычев Гавриил Борисович.

«Сычев!» – В глазах Алексея вспыхнул недобрый огонь, и ему стоило огромных усилий сдержаться. Он улыбнулся:

– Очень приятно познакомиться с вами.

– Взаимно, господин Глебов, – ответил тот и, уставившись на их рукопожатие, заметил: – Но уж больно рукопожатие у вас сильно.

Алексей разжал пальцы.

– Простите великодушно.

Сычев некоторое время поговорил с Первозванцевым, в это время Алексей просто молчал, не в силах что-либо говорить, а затем банкир откланялся и отошел от них.

– Что он из себя представляет? – наконец спросил Алексей.

– Предприимчивый, ловкий делец. Был купцом, сейчас банкир и предприниматель. Хотя, о начальстве хорошо или ничего, – пошутил Николай. – Я работаю у него юридическим советником.

Алексей с прищуром посмотрел на него.

– Так вот она – твоя «хорошая» работа, – произнес он с расстановкой. – И что, он очень богат?

– Можно и так сказать. Изменил несколько вид своей деятельности, открыл филиалы банков в ряде городов, да и не только банки… А начинал он в этом городке много лет назад.

– Я слышал, он дружен с некими господами – Колдобиным, Курбатовым, Поземкиным.

– Поземкина не знаю. Курбатов? Возможно, ты имеешь в виду кого-то из купеческой династии Курбатовых, о которой до сих пор вспоминают, по их добрым делам? Так их наследники еще, по-моему, в конце 70-х разорились и продали усадьбу купцам Бутиным. Колдобин? Николай Иванович Колдобин³⁹ – потомственный почетный гражданин Верхнеудинска, купец первой гильдии. Являлся почетным блюстителем иркутского духовного института. Несколько раз избирается на должности почетного блюстителя второго приходского училища и члена попечительского совета женской прогимназии. С февраля 1903 года состоит по выборам гласным в городской думе. Но особо с Сычевым они не общаются. Хотя, вот и он сам!

Алексей обернулся. В зал входил мужчина-бородач лет шестидесяти. На его шее висели, поблескивая, золотая медаль на станиславской ленте и золотая медаль с надписью «За усердие». На груди – ордена Святой Анны и Святого Станислава третьей степени.

Алексей хотел было попросить Николая представить его, но неожиданно увидел ее… Девушка была великолепна. Ни одна из местных дам, да что местных, столичных, не могла сравниться с ней. Держалась она легко, непринужденно, и нельзя было даже подумать, что за столь ангельским личиком скрывается некая революционерка. Она приветливо улыбалась и вела непринужденную беседу со всеми, кто к ней подходил, пока ее взгляд не остановился на Алексее. Улыбка слетела с ее прекрасного лица, и она отвернулась.

Наваждение прошло, и Алексей вновь сосредоточился на Колдобине. Некоторое время спустя Николай познакомил их. На этот раз Алексей был более осторожен, чем с Сычевым. Хотя в погибели родителей был виноват Сычев, какую роль в этом деле сыграл Колдобин, Алексей не знал. Это ему и требовалось выяснить. В беседе Колдобин оказался вполне интересным и обходительным человеком, но со свойственной многим купцам хитрецой.

Когда они поднимали бокалы за знакомство, Колдобин произнес:

– Вы мне смутно кого-то напоминаете, Алексей Петрович.

Алексея спасла выдержка, он сглотнул вино, которое перед этим отпил из бокала, затем, посмотрев невинным взглядом на собеседника, улыбнулся:

– В самом деле?

– Да, определенно. Но не могу вспомнить… Мы точно не встречались с вами ранее?

– Все возможно, господин Колдобин. Я любитель попутешествовать, а вы по роду своей деятельности тоже не сидите на месте.

– Возможно, – он задумчиво смотрел на Алексея.

– Я слышал, вы знакомы с господином Сычевым, – сменил тему разговора Алексей, и тут же ему показалось, что Колдобин, услышав это имя, заскрежетал зубами.

– Да, в некоторой степени.

– Вы его недолюбливаете? – удивился Алексей.

– Мы уже много лет не общаемся. А с чем связан ваш интерес?

Алексей рассеянно повертел бокал в руке.

– Видите ли, я задержусь в Верхнеудинске на некоторое время. И мне нужно перевести довольно крупную сумму денег. В связи с этим хотелось бы знать, заслуживает ли банк господина Сычева доверия.

– С таким вопросом вам лучше обратиться к своему другу, господин Глебов, – ответил Колдобин, уставившись куда-то вперед. Затем произнес: – Прошу простить меня, но я оставлю вас.

Когда он ушел, Алексей проводил его долгим задумчивым взглядом, осознав, что допустил ошибку в разговоре: Колдобин явно недолюбливал Сычева.

Отхлебнув вина из бокала, он огляделся по сторонам и вновь увидел ту самую девушку, на некоторое время оставшуюся в одиночестве. Не обнаружив поблизости ни Сычева, ни Николая, Алексей в нарушение всякого приличия сам направился к незнакомке.

Увидев его, она растерялась, платочек выпал из ее рук, и она наклонилась за ним, но Алексей ее опередил и первый поднял белоснежный лоскуток ткани.

Их глаза встретились.

– Прошу простить меня за наглость, сударыня. Но вы так прекрасны, что я не удержался и, нарушая все правила хорошего тона, решил сам познакомиться с вами, – Алексей очаровательно улыбался. – Разрешите еще раз представиться: Глебов Алексей Петрович.

Девушка растерянно уставилась на него.

– Лиза, – машинально произнесла она, а затем рассердилась: – Вы привлекли своей выходкой всеобщее внимание – на нас все смотрят!

Алексей с лукавой улыбкой осмотрел людей в зале.

– Несравненная Лиз, неужели вас должно волновать мнение других? Вас – такую прекрасную… необыкновенную… своенравную… революционерку?

Девушка покраснела от негодования.

– Тише, – шикнула она на него. – Вы что, нарочно так делаете?

– Как?

– Так! Хотите, чтобы все в зале услышали ваши слова?!

Алексей улыбнулся, сверкнув глазами.

– Тогда потанцуйте со мной, – и, не дожидаясь ее согласия, повел в круг танцующих.

Танцевали мазурку – поначалу Лиза встревожено, с негодованием посматривала на Алексея, на что он лишь обаятельно улыбался; затем музыка увлекла ее, и лучшей партнерши по танцу он и представить не мог. После зазвучал вальс, и Алексей мгновенно заключил девушку в свои объятия.

Она возмущенно взглянула на него, но в миг словно утонула в его завораживающем темном омуте глаз. Какое-то время они кружились молча, затем Алексей слегка наклонился к ней и очаровывающим голосом прошептал:

– Наконец-то вы оказались в моих объятиях, божественная Лиз.

Все еще находясь под властью его глаз, девушка лишь произнесла:

– Перестаньте.

– Что именно – обнимать вас или называть вас божественной?

Лиза поморщилась и, рассмеявшись, произнесла:

– Нести всякую чушь!

– О чем же вы хотите, чтобы я говорил? – благосклонно спросил он.

– Вы приехали из Петербурга?

Алексей, продолжая любоваться ее личиком, утвердительно кивнул:

– Да, я жил там какое-то время.

– Расскажите мне, что интересное там происходит?

– Интересное? Петербург – большой красивый город. Старинные здания, разводные мосты, белые ночи… В последнее время стали появляться многоэтажные дома – в четыре-пять этажей, промышленные окраины, где расселяются рабочие. Развивается связь – телеграфы, телефонные линии, с помощью которых можно разговаривать с человеком, находящемся в другом конце города, не выходя из дома… Появились трамваи – общественный транспорт на электрической тяге. Жители многие окончательно перешли на одежду европейского покроя. Женская же мода – капризна как сама женщина, и поверьте, я не смогу вам сказать, какие изменения в ней произошли с той поры, как я сюда приехал.

Лиза, внимательно слушая его, ответила улыбкой на улыбку.

Алексей продолжал:

– Из развлечений – маскарады, театры, скачки, бега. Появился кинематограф – на белом полотне с помощью специального аппарата показывают движущиеся картинки. Первый показ кинофильма состоялся в 1896 году, в Петербурге и Москве. И Питере – в увеселительном саду «Аквариум»… Для простого же люда – праздничные увеселительные балаганы, торговые палатки, аттракционы, оркестры на улицах, шарманщики… – Алексей улыбнулся и спросил: – На первый раз достаточно?

Лиза покраснела, потому что отвлеклась, разглядывая его лицо. И ко всему прочему закончилась музыка.

Алексей проводил ее до диванчика и сам сел рядом.

– Теперь вы окажете мне свою любезность?

Лиза вопросительно и сосредоточенно посмотрела на него, ожидая подвоха – слишком уж явственно горели его глаза сквозь полуопущенные ресницы.

– Я хотел бы, несравненная Лиз… – начал завораживающим голосом говорить он, – чтобы вы…

– Алексей Петрович! – попыталась перебить его Лиз, возмущенная нахальным поведением мужчины, но он неожиданно для нее попросил:

– …познакомили меня с городом.

Лиз открыла было рот, но слова так и остались не высказанными, она рассердилась еще больше, а затем ударила его веером по руке. Алексей добродушно рассмеялся, от чего ее сердце подпрыгнуло.

– Не сердитесь, – миролюбиво произнес он. – Расскажите мне о ком-нибудь из гостей. Я почти ни с кем не знаком.

– Да неужели?! Вы весь вечер только и делали, что со всеми знакомились! Не пропустили ни одного почтенного отца семейства, их дражайших супруг и дочерей! – язвительно заметила Лиза.

Алексей изобразил удивление и с вкрадчивой улыбкой спросил:

– Так вы «весь вечер» наблюдали за мной?

Лиза слишком поздно осознала свою оплошность и вновь покраснела. Затем отвернулась от него.

– Лиз! Неужели вы вновь обиделись на меня? – сокрушенно обратился Алексей.

Девушка исподлобья посмотрела на него.

– Вы только и делаете, что злите меня и ставите в неловкое положение, – сердито заметила она. – Рядом с вами я становлюсь похожей на свеклу.

Она приложила ладошки к щекам. Алексей рассмеялся, но, поймав ее предупреждающий взгляд, миролюбиво произнес:

– Простите меня великодушно. Но вы всегда очаровательны!

– Вы мне льстите.

– Ничего подобного. Я совершенно искренен с вами.

Лиза посмотрела на него и их взгляды встретились. Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, затем Лиза отвела взгляд в сторону.

– Вы хотите знать о ком-либо… О ком же? – сменила она тему разговора.

Алексей поддержал ее.

– Да, – рассеянно посмотрев в зал, произнес он. – Вот хотя бы о том господине, что стоит рядом с господином Колдобиным.

– Это Кулаков Александр Петрович – верхнеудинский купец первой гильдии, владелец большой усадьбы на углу Большой и Мордовской⁴⁰. Хочет открыть мастерскую дамских шляп, где верхнеудинские «модницы» будут приобретать шляпки по последней парижской моде, а также разные тулейки, ленты, страусовые перья. А сейчас у Кулакова можно купить солонину, пшеничную муку и сено. У Кулаковых большой род – вон там, посмотрите, его супруга Феоктиста Константиновна и уже взрослые дети Николай, Клавдия, Зинаида, Мария, Агния. Они довольно симпатичные, не правда ли?

Алексей улыбнулся, но промолчал.

– Рядом с ними, – Трунев Петр Тивуртиевич, купец, ему сорок лет, имеет недвижимое имущество, полученное от родителя по дарственной записи. Состоял городским головою, председателем городским сиротского суда и директором отделения попечительного о тюрьмах комитета. Почетный блюститель городского третьего приходского училища. Утвержден мировым судьей округа Читинского окружного суда. Несколько лет назад он пожертвовал городу шестьдесят фонарей и фонарных столбов к ним для освещения улиц и площадей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Стефан Цвейг (1881-1942) – австрийский писатель.

Вернуться

2

Изложено по истории о Вильгельме Фойгте (1849-1922). 16 октября 1906 года в предместье Берлина безработный Фойгт взял напрокат в городе Потсдам форму прусского капитана и организовал захват ратуши. Мошенник уехал на вокзал. В поезде он переоделся в гражданскую одежду и попытался скрыться. В конце концов, Фойгт был арестован и приговорен к четырем годам тюремного заключения за свой набег и кражу денег. В 1908 году он был освобожден досрочно по личному распоряжению кайзера Германии.

Вернуться

3

Торгово-административный городок в Забайкалье, основанный в 1666г. (ныне г.Улан-Удэ).

Вернуться

4

1 верста = 1,0668км.

Вернуться

5

Устар.: четки.

Вернуться

6

Устар.: очаг, в котором жгли щепки и наколотые смоляные чурки.

Вернуться

7

Карымы – дети от смешанных браков бурят и русских.

Вернуться

8

Устар.: комнатка.

Вернуться

9

Ныне ул. им.А.П. Смолина.

Вернуться

10

Ныне ул. им. В.И. Ленина.

Вернуться

11

Ныне ул. Коммунистическая. Ранее также ул. Юного Коммунара, ул.им. И.В.Сталина.

Вернуться

12

Ныне ул. им. М.И. Калинина.

Вернуться

13

Ныне ул. им. Л.Л.Линховоина. Ранее также Почтамтская, Первомайская.

Вернуться

14

Ныне им. Д.Банзарова. Ранее также ул.Мордовская, Бурятская.

Вернуться

15

Ныне ул. им. Я.М.Свердлова. Ранее также Сенная, Гоголевская.

Вернуться

16

Ныне ул. им. В.В. Куйбышева. Ранее также ул. Милицейская.

Вернуться

17

Ныне ул. им. С.М. Кирова. Ранее также Базарная, Коммунальная.

Вернуться

18

Ныне ул. им. Н.А. Каландаришвили. Ранее также Проезжая, Центросоюзная.

Вернуться

19

Ныне ул.Советская. Ранее также Думская.

Вернуться

20

Ныне ул. Профсоюзная.

Вернуться

21

Ныне ул. им. П.С. Балтахинова. Ранее также Монгольская.

Вернуться

22

Каменный Гостиный двор построен по проекту А.И.Лосева; имеет размеры 50Х50 саженей, с высотой фасада 4 сажени с аршином, со двора в 2 сажени.

Вернуться

23

На западной стороне ул.Ленина, у пересечения с ул.Куйбышева.

Вернуться

24

Ул. Коммунистическвя,20.

Вернуться

25

Ныне пл.Революции.

Вернуться

26

Ныне ул.Коммунистическая,14.

Вернуться

27

Написано на основе путевых записок//Демин Э.В. Удинск-Верхнеудинск. Документальные очерки. С.121.

Вернуться

28

Первое каменное здание Верхнеудинска собор иконы Богородицы Одигитрии, заложенное в 1741г., завершено строительством в 1785г.

Вернуться

29

Речь о русско-японской войне 1904-1905гг.

Вернуться

30

Бурятский князек.

Вернуться

31

Написано на основе путевых записок//Демин Э.В. Удинск-Верхнеудинск. Документальные очерки. С.121.

Вернуться

32

Здесь и далее выделены имена действительно существовавших людей – почетных граждан города.

Вернуться

33

Здания сохранились (ул. Ленина, 17, 19), в настоящее время в них размещаются городская библиотека и магазин "ПолиНом".

Вернуться

34

Главный дом усадьбы (ул. Ленина, 27) сохранился до сих пор и состоит на учете как памятник архитектуры местного значения.

Вернуться

35

Колодец в виде двухъярусной постройки находился на ул.Ленина, 22.

Вернуться

36

Ул. Ленина, 15. Строение сохранилось до сих пор.

Вернуться

37

Часовня не сохранилась.

Вернуться

38

Здание на углу Коммунистической и Куйбышева, ныне посудохозяйственный магазин, магазин «МВ-Маркет».

Вернуться

39

Вымышленное лицо, не путать с купцом Н.И.Голдобиным.

Вернуться

40

Усадьба занимала площадь, занятую сейчас автобусным кольцом.

Вернуться