Владимир Робертович Анищенков
Маршал Шапошников

© Анищенков В.Р., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

Уральское детство и юность

В сердцевине Российской империи, на границе Европы и Азии раскинулся на берегах реки Ай город Златоуст, знаменитый своими оружейниками и особенным способом золочения холодного оружия. Именно здесь родился русский булат[1]. В 1882 году здесь же в семье оренбургского казака Михаила Петровича Шапошникова родился сын – будущий маршал советской империи. Мальчика назвали Борисом. Как водится на Руси, имя предопределило судьбу человека. Славянское значение этого имени созвучно слову «борись»[2]. Борец, воин – стало судьбоносным предназначением для новорожденного. А соединение имени родного города и его собственного удивительным образом предсказало Борису Михайловичу Шапошникову его стезю как златоуста военного дела. Пройдя путь боевого офицера и став выдающимся полководцем, он возглавил Генеральный штаб Красной армии, а в последние годы жизни высшее военное учебное заведение России – Военную академию. Б.М. Шапошников создал основополагающее учение о воинском искусстве для полководцев – «Мозг армии».

Однако детство юного Бориса ничего этого не предвещало. В списке казаков Оренбургского казачьего войска записано три Шапошникова. Они жили в станицах Великопетровская, Верхнеуральская и Николаевская. Вероятно, одним из них и был отец будущего полководца[3]. Сведения о нём сохранились в воспоминаниях Бориса Михайловича: «Отец мой, Михаил Петрович, родился в 1837 году, окончил Новочеркасское городское училище. Начал службу писцом… переехал в Уфимскую губернию. Здесь поступил на службу к купцу Федору Алексеевичу Злоказову». Купцы Злоказовы были на Урале людьми заметными и «попали» на страницы книги Мельникова-Печерского «На горах». На Петропавловском винокуренном заводе начал службу Михаил Петрович в должности управляющего.

Здесь он в третий раз женился. На этот раз на Пелагее Кузьминичне Ледомской, учительнице начальной школы. Михаил был на двадцать лет старше, но жили они «без каких-либо разногласий»[4].

Подробности детства и молодости Бориса Шапошникова мы знаем благодаря воспоминаниям, выпущенным отдельной книгой в семидесятые годы. К сожалению, советский период его жизни, за исключением чисто военных воспоминаний, в эту книгу не вошёл. После ложного обвинения в измене он сжёг все записи, чтобы не оставить никаких улик для своих противников. По этой же причине Борис Михайлович нигде не упоминал о дворянском происхождении матери. Хотя внешний вид всё равно выдавал его «непролетарское» происхождение.

Польские мелкопоместные дворяне Ледомские происходили из города Познани Великопольского округа Российской империи. Дед со стороны матери служил в Уфе секретарем дворянской опеки[5]. Пелагея Кузьминична после смерти отца поступила на работу учительницей в начальную школу. Вместе со старшим братом, получившим доходное место, она переехала в Златоуст, где и познакомилась с Михаилом Шапошниковым.

* * *

Борис Михайлович записал, что в детстве увлекался военными играми. «В памяти старших людей были воспоминания о Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. И в углу моей комнаты висели лубочные картины и портреты героев этой войны»[6].

В их доме бывал военный начальник Златоуста и в разговорах интересовался, какие игры увлекают мальчиков и читают ли они книги? «Книги я читал запоем. С трудом можно было отправить меня во двор или на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, – не мог расстаться с интересной книгой»[7].

Своё первое профессиональное образование Борис получил в Красноуфимском промышленном училище. О своей учёбе он писал: «Основной упор в нашей программе делался на алгебру, геометрию, тригонометрию. Физика и химия изучались по расширенной программе с большим количеством опытов в хорошо устроенной и оборудованной лаборатории». Эти знания наверняка пригодились ему много позже – в Академии Генерального штаба. И особенно при разработке государственного мобилизационного плана, а также при обустройстве новой линии обороны накануне Великой Отечественной войны.

Директором провинциального училища был известный детский писатель Соковнин, автор книги «Быть и казаться»[8]. Не удивительно, что гуманитарная программа училища была на высоком уровне. В четвертом классе преподавали древнеславянский язык. Курс русской истории изучали по Иловайскому[9].

Закон Божий преподавали во всех шести классах, включая изучение Евангелия, краткого курса служб, катехизиса и истории Церкви.

В первых трех классах изучали и военное дело. «На строевых занятиях пользовались деревянными ружьями, а в старших классах ограничивались только гимнастикой. Руководил занятиями по военному делу фельдфебель местной команды уездного воинского начальника»[10].

Красноуфимское промышленное училище Борис Шапошников окончил с высоким средним баллом 4,3.

По окончании Пермского реального училища в 1899 году он почти год работал учётчиком казённого винного склада в Белебее, куда ранее переехала семья его родителей. Стоит отметить, что работа учётчиком приучила Бориса Михайловича к исчерпывающей точности, которая сказалась и в последующей военной службе, и в сочинениях.

Уже в молодые годы Борису Михайловичу пришлось познать размах русской географии. На первый взгляд Златоуст, Красноуфимск, Пермь и Белебей сосредоточены в едином Приуральском районе, но разбросаны они на многие сотни километров друг от друга.

Белебей был маленьким уездным башкирским городом, где русские в основном занимались торговлей и учительствовали.

«Жили мои родители очень экономно, – вспоминал Борис Михайлович. – Мне приходилось не раз задумываться над вопросами: как бы облегчить родным жизнь? Не раз приходила в голову мысль: «А не уйти ли на военную службу?» Среднее образование позволяло поступить непосредственно в военное училище. О том, чтобы за счёт родителей пять лет учиться в высшем техническом заведении, даже мечтать не приходилось. Поэтому я… про себя, твёрдо решил пойти по военной линии».

После переговоров с родителями Борис отправил необходимые документы с подпиской, что к тайным обществам не принадлежит, в Московское военное пехотное училище.

Учёба в военном училище

Московское Алексеевское военное училище[11], было основано в 1864 году военным министром Д.А. Милютиным[12]. Училищу были отданы помещения Екатерининского дворца, называемые Красными казармами[13]. После рождения наследника престола цесаревича Алексея Николаевича, который Указом его отца императора Николая II был назначен шефом училища, оно стало именоваться Алексеевским.

Начальниками училища в те годы были генерал-майор Яковлев[14], а затем полковник С.С. Хабалов[15].

Юноша Борис Шапошников прошёл строгий медицинский осмотр, конкурс аттестатов и в 1901 году был зачислен юнкером в Московское Алексеевское пехотное училище.

Распорядок дня учащихся был таков: подъем в 6.30 утра под барабан. Затем туалет и заправка постелей, утренний осмотр. На завтрак кружка чаю, кусок белого хлеба и два куска сахару.

Занятия продолжались с 8.30 до 14 часов. В большую перемену кормили горячим завтраком; котлета с черным хлебом и чай с сахаром. С 14 часов строевые занятия в манеже. Обед состоял из тарелки щей с мясом и второго блюда. По праздникам сладкое. После обеда отдых и самостоятельные занятия. Вечером опять чай, перекличка и молитва. В 22.45 отбой.

Никаких уборщиков и чистильщиков сапог не было.

Все воспитанники были на полном содержании военного ведомства и жалованья не получали. На каждого юнкера полагалось три комплекта обмундирования.

Обучение было нацелено на военное и личностное развитие юнкеров и подготовку из них командиров взвода.

В училище преподавалась общая тактика с кратким понятием о стратегии, уставы, законоведение, военная администрация, военная история, механика, физика и химия, русская словесность, французский и немецкий языки, Закон Божий.

Были у юнкеров и обычные юношеские увлечения. Например, театром. В эти годы в Москве блистали Шаляпин, Собинов и Художественный театр Станиславского.

На старшем курсе упор был больше на общевойсковую тактику и военную историю.

Особо Борис Михайлович отмечал своего ротного командира. «Штабс-капитан лейб-гвардии Кексгольмского полка Бауер был хорошим строевиком и отличным воспитателем. На юнкеров он смотрел как на будущих офицеров, поэтому старался привить нам качества начальника.

Прежде всего, он требовал от нас правды. Будущий офицер не имел права лгать или изворачиваться».

Бауэр учил, что юнкер, совершивший какой-либо проступок, обязан был сам доложить своему непосредственному начальнику, а тот уже докладывал по команде. Обычно в таких случаях Бауер даже не накладывал дисциплинарного взыскания (!). Но если о происшествии он узнавал не от провинившегося, тогда пощады не было.

«Второе, что прививал нам Бауер, – это ответственность… Лично я, следуя на службе его принципам, в отношениях с подчинёнными всегда достигал успеха».

Это наставление юнкер Шапошников действительно запомнил на всю жизнь. Оно стало законом его воинского служения. Эти же установки он старался привить и своим ученикам.

20 октября 1902 года приказом по училищу Борис Шапошников был произведен в унтер-офицеры[16], а на следующий день в младшие портупей-юнкера.

В 1903 году в Москву на страстную неделю приехал император Николай II с семьей. К охране, как обычно в таких случаях, привлекли курсантов и кадетов. В том числе Алексеевского училища. Вот что вспоминал об этих днях Борис Михайлович: «Сам я попал в почётный унтер-офицерский караул на пост в Георгиевском зале»… На торжественном приёме «весь зал был наполнен женщинами всех возрастов, с кокошниками на головах, в русских костюмах, с большим декольте… Потом выяснилось, мы попали на обряд «христосования» царицы со своими придворными дамами».

В конце пасхальной недели состоялся большой парад войск Московского гарнизона. После парада начались выпускные экзамены. Борис Шапошников окончил училище со средним баллом 11,78 (при двенадцатибалльной системе). Имена юнкеров, окончивших училище первыми, заносились на мраморную доску. «Будучи уже командующим войсками Московского военного округа, при посещении здания нашего училища… в 1927 году я ещё видел мраморную доску со своей фамилией на ней, привинченную к стене при входе в актовый зал».

После окончания училища на Красносельском лагерном сборе юнкера производились в офицеры, где царь поздравлял их с новым чином.

«С производством в офицеры мы делались «полноправными гражданами»: юнкерами нас не пускали ни в один ресторан, а теперь все двери их были открыты перед нами. … Мы решили сначала скромно в отдельном кабинете большой Московской гостиницы пообедать, а затем закончить вечер в известном кафешантане «Яр». По традициям, после производства в офицеры разрешалось три дня развлекаться».

При распределении Б.М. Шапошников был направлен подпоручиком в Первый стрелковый Туркестанский батальон.

Начало службы

Батальон тогда квартировался в Ташкенте, древнем центре Среднеазиатской цивилизации. Он входил в состав Российской империи с 1865 года и был главным городом Туркестанского генерал-губернаторства. Оно включало в себя Сырдарьинскую область с центром в Ташкенте и Семиречинскую область с центром в городе Верный (ныне Алматы). Затем к нему были присоединены Самаркандская и Ферганская области и Амударьинский округ.

История Первого Туркестанского батальона была боевой. Во время продвижения русских войск в Среднюю Азию в Оренбурге был сформирован стрелковый батальон, переименованный в 1867 году в 1‐й Туркестанский. Батальон принимал участие в войнах с Бухарой и Кокандским ханством. Под командованием генерала Скобелева батальон преследовал остатки кокандских войск до китайской границы. Затем Хивинский поход и взятие Кульджи.

В Туркестанском батальоне некоторое время служил подпоручиком будущий военный министр А.Н. Куропаткин[17]. Батальонное братство было настолько развито, что впоследствии каждый офицер батальона, приезжавший в Петербург, «обязательно обедал у военного министра, и бывший туркестанский стрелок живо интересовался своими сотоварищами и жизнью батальона вообще. …В память о службе и батальоне Куропаткин подарил в офицерскую столовую большую серебряную братину с числом стаканчиков, соответствовавшим числу офицеров»[18].

* * *

Узбекское и киргизское население округа, не знавшее ещё русского языка, воинской повинности не несло. Из туркмен на принципах добровольности был сформирован Туркменский конно-иррегулярный полк.

Укомплектован Туркестанский батальон был на 50 % русскими и украинцами, на 50 % поляками, евреями грузинами и армянами. Новоиспечённый офицер Борис Шапошников получил назначение на должность командира полуроты. Через месяц он уже был назначен обучать молодых солдат. Тогда и произошёл случай, ставший хрестоматийным для всех биографических книг о Шапошникове.

«Прихожу раз на занятия и вижу, что солдаты делают приёмы не по уставу. Спрашиваю унтер-офицера, почему так делается. Отвечает: «Так приказал фельдфебель». – «Позвать фельдфебеля Серого». Тот явился, и между нами произошел такой разговор: «Фельдфебель Серый, возьми Строевой устав и прочти, как делается приём на караул!» Серый прочитал. «Понял ты или нет?» – спрашиваю. «Понял, – отвечает Серый, – только у нас иначе делается». – «Так вот, фельдфебель Серый, запомни раз и навсегда, что нужно делать так, как написано в уставе, а кунштюки с винтовкой я и сам умею делать! Дай сюда винтовку, – сказал я и заставил Серого командовать мне, а сам проделал приём, как он описан в уставе. – Ну, а теперь смотри, как можно делать этот приём иначе». Я от ноги подбросил перед собой винтовку так, что она три раза перевернулась в вертикальном положении, затем быстро поймал её у середины своей груди, закончив прием. «Видел, как можно делать? – строго спросил я фельдфебеля. – Но это не по уставу, и впредь не сметь отменять уставных требований». Посрамленный фельдфебель удалился.

В армию приходило много неграмотных молодых солдат даже русских. За пять месяцев нужно было их выучить читать, писать и считать. В солдатскую библиотеку выписывались специальные журналы с рассказами о боевых подвигах русской армии и статьями, которые укрепляли солдата в его верности царю и Отечеству.

В офицерской библиотеке имелись сочинения классиков и военных авторов. Она собиралась за счёт ежемесячного вклада каждого офицера в библиотечный фонд. Выписывались новые газеты, журналы и покупались книги.

«Я частенько сидел дома и читал. Но от общества отставать также было нельзя, поэтому посещал вечера и в своем собрании, и в гарнизонном, танцуя и слегка ухаживая за молодыми девицами и дамами. По неписаному обычаю, за дамами своего батальона мы, молодежь, никогда не ухаживали, и это спасало батальон от разных неприятных случаев…

Азартных игр не было, лишь отдельные офицеры играли в них в общественном или под сурдинку в военном собрании».

По свидетельству полуротного Шапошникова, солдатская пища на обед подавалась хорошая: суп с мясом (мясные порции на каждого) и каша (с мясом в крошку). Были утренний и вечерний чай. Хлеба ржаного выдавалось на день 3 фунта. Молодых солдат кормили «с лотка» – сколько съедят».

На занятия, конечно, сильно влияла жара. Уже в семь часов утра термометр показывал 35 градусов. Подъём в пять утра, первый выстрел на стрельбище в шесть. Возвращались со стрельбы к десяти. Затем обед и отдых. Только в девятнадцать часов занятия возобновлялись. В 20.00 перекличка и затем отбой.

Основным упражнением была стрельба.

Все эти подробности быта императорской армии для нас важны, поскольку после революции военные специалисты, бывшие офицеры и генералы, воссоздавали в Красной армии традиции старой Русской.

* * *

В 1905 году Шапошников был назначен исполняющим должность начальника учебной команды, которая готовила унтер-офицеров.

«Метод воспитания моего бывшего полуротного командира штабс-капитана Бауера я перенёс в учебную команду, сдерживая ротных в наложении взысканий за проступки унтер-офицеров. Я убеждал будущих унтер-офицеров, что отправление их под арест несовместимо со званием начальника, и склонен был ходатайствовать об отчислении трудновоспитуемых в роту, чем о наказании арестом на гауптвахте».

На одном из собраний Борис Михайлович был избран заведующим офицерской библиотекой. По его предложению офицеры батальона решили увеличить ежемесячный взнос на библиотеку с одного рубля 50 копеек до двух рублей 50 копеек. «У офицера был каждый рубль на счету, но… мне удалось провести это повышение». Это, конечно, показатель высокого нравственного уровня русского офицерства и желания самообразования.

В офицерскую библиотеку купили роман Куприна «Поединок», который вызвал самую живейшую дискуссию. «Многие в романе увидели если не себя, то своих знакомых. …Во всяком случае, кое на кого роман «Поединок» произвел отрезвляющее действие, и не только на офицеров, но и на их жён».

Наряду с монархическими газетами «Русский инвалид» и «Новое время», на столах читальни появились «Русское слово» и «Новости», а также местные газеты «Русский Туркестан» и «Самарканд».

* * *

Манифест Николая Второго 17 октября 1905 года вызвал в Ташкенте волну митингов и даже стрельбу у городской думы. В офицерской среде происходили жаркие споры, однако долг службы брал верх и службу несли исправно. Солдаты оставались в повиновении, только стали больше задавать вопросов о политических событиях. Из отрицательных последствий можно назвать участившуюся кражу оружия из арсеналов, за которое платили большие деньги. При этом было улучшено обеспечение солдат постельными принадлежностями, стали выдавать чай и сахар.

* * *

Стремясь повысить своё воинское мастерство, Б.М. Шапошников начал готовиться к поступлению в Академию Генерального штаба. «Придя с утренних занятий и пообедав, я ложился спать и спал часов до 7 вечера, а потом до 5 часов утра готовился к экзаменам. Поспав с 5 до 8 утра, шёл на утренние занятия. … Пришлось превратиться в затворника».

В августе 1907 года молодой офицер Шапошников прибыл в Петербург на экзамены. Выдержав испытания со средним баллом 9,82, он поступил в Академию Генерального штаба. Начинался новый этап жизни.

Учёба в Академии Генерального штаба

Николаевская Академия Генерального штаба[19] была основана в 1832 году по проекту генерал-адъютанта барона Жомини[20] «для образования офицеров к службе Генерального штаба» и «для вящего распространения знаний в армии». В системе военного образования России она заняла центральное место. Обучение в Академии Генерального штаба приравнивалось к особому отличию и считалось почётным.

Многие выпускники академии стали прославленными военачальниками и крупными учёными. Среди них: Д.А. Милютин, Ф.Ф. Радецкий, Н.М. Пржевальский, М.Д. Скобелев, А.Е. Снесарев, А.Н. Куропаткин, Р.И. Кондратенко, великий князь Николай Николаевич (младший), М.И. Драгомиров, А.А. Свечин[21].

В годы обучения Шапошникова в Академии её начальником был генерал Д.Г. Щербачёв[22]. В своих воспоминаниях Дмитрий Михайлович оставил о нём следующий отзыв: «Авторитета в академии Щербачёв не имел. Попал на пост начальника академии и в свиту Николая II за активное участие в подавлении революции 1905 года. На экзаменах он почти всегда молчал, не задавал вопросов, а на защите дипломных тем присоединялся то к одному, то к другому оппоненту, а то и к обоим вместе. Со слушателями Щербачёв не общался, был больше администратором, чем настоящим учёным начальником академии». Получалось, что слушатель-офицер, предоставленный самому себе, рассчитывал лишь на собственные силы. В чём были свои плюсы и минусы.

Академия Генерального штаба помещалась на Суворовском проспекте. Перед зданием был разбит сквер с памятником павшим в боях офицерам. Рядом была Суворовская церковь, перенесенная из села Кончанского и Суворовский музей с мозаикой его воинских походов.

Учебный день начинался рано. Три раза в неделю занятия по верховой езде. Лекции и групповые занятия с 9 до 16 часов, с перерывом на обед.

На первом курсе читали лекции по тактике пехоты, конницы, артиллерии, полевой фортификации, устройству вооружённых сил, геодезии, русской истории, а также по истории русского и мирового военного искусства.

Лекции по тактике пехоты читал профессор Николай Александрович Данилов[23], «глубоко знавший свой предмет, умевший возбудить у слушателей самый живой интерес к нему». В русской армии он имел прозвище Данилов-рыжий, чтобы отличать его от сослуживцев – Данилова-чёрного и Данилова-белого. Н.А. Данилов был автором многочисленных трудов по военной истории и теории. Его перу принадлежали: «Исторический очерк развития военного управления в России», «Роль пехоты в современном бою», «Влияние великой мировой войны на экономическое положение России», а также «Смешанная операция в Рижском заливе в июне – августе 1916», изданная уже в советское время.

Приведём мнения слушателя Шапошникова и о других преподавателях Академии. «Хорошо читали полевую фортификацию военный инженер полковник Ипатович-Горанский[24], профессор Военно-инженерной академии, тактику артиллерии – умный профессор полковник Дельвиг».

Курс устройства вооруженных сил и армии важнейших государств вёл профессор полковник А.А. Гулевич[25]. «До него не менее блестяще курс читал бывший военный министр А.Ф. Редигер[26], написавший по этому вопросу прекрасную книгу. Гулевич придерживался курса Редигера[27], обновив его новыми данными. Он привлекал офицеров простотой и ясностью изложения этого до некоторой степени сухого предмета».

В 1916 году Шапошникову довелось встретиться с одним из своих академических преподавателей Н.Н. Головиным: «Для начинающего свою педагогическую деятельность подполковника Головина[28] лекции были неплохи и слушались с большим вниманием. Видно было, что на кафедре стоит живой человек, подготовившийся к лекциям».

Необычным преподавателем оказался профессор Форстен, который читал историю XIX века. В стенах элитного военного заведения он не только излагал исторические факты, но и знакомил с «модными» тогда философскими взглядами. «Форстен, нужно отдать ему должное, рассказывал нам и о трудах Карла Маркса и Фридриха Энгельса, о I Интернационале и Парижской коммуне. Увлекавшийся близорукий профессор с жаром взывал к аудитории, половина которой слушала и вела записи, а другая половина, демонстративно развернув во весь лист газету, вроде «Нового времени», читала, не слушая лектора».

Русскую историю читал профессор С.Ф. Платонов[29]. «Его лекции были в высшей степени содержательны, умны и до мелочей подготовлены. Если Форстен читал с пафосом, излагал те или иные философские взгляды, то профессор Платонов привлекал к себе своей простотой. Его речь плавно и непринужденно лилась с кафедры, захватывая всю аудиторию. Заядлые читатели газет, преимущественно из числа гвардейских офицеров, откладывали их в сторону и слушали лекции этого профессора – сказителя русской истории, в особенности, когда он садился на своего конька – Смутное время».

Не удивительно, что профессор С.Ф. Платонов был приглашён к юным великим князьям Михаилу Александровичу, Дмитрию Павловичу, Андрею Владимировичу и великой княгине Ольге Александровне для преподавания русской истории.

К большевистскому перевороту Сергей Фёдорович отнёсся отрицательно, однако вскоре согласился помогать в спасении петроградских архивов и библиотек. Позже он был избран действительным членом Российской академии наук и даже занимал ответственные посты в советской науке: директора Археологического института, главного редактора журнала «Вестник знания» и «Русского исторического журнала», директора Пушкинского Дома и Библиотеки АН СССР.

Платонов считал, что великорусское племя вынуждено было принять чисто военную организацию и постоянно воевать на три фронта. «Чисто военная организация Московского государства имела своим следствием закрепощение сословий, что на много столетий вперёд предопределило внутреннее развитие страны, в том числе и знаменитую Смуту начала XVII века». Платонов делал следующий вывод о либеральных преобразованиях: «получив личные и экономические свободы, «раскрепощённые» сословия не дождались свобод политических, что нашло выражение в «умственном брожении радикального политического характера», вылившемся, в конце концов, в террор «народовольцев» и революционные потрясения начала XX века».

Метод преподавания в основном был лекционный. Академия готовила скорее теоретика, чем практика для службы в войсковых штабах. При этом были и групповые практические занятия. Слушатель Шапошников отмечал руководителя группы изучения боевой деятельности пехотного полка М.Д. Бонч-Бруевича, будущего начальника Полевого штаба Красной армии[30].

Уроки верховой езды считались первостепенными. От слушателя требовалось, чтобы он крепко сидел в седле. Вёл занятия поручик Менжинский[31].

Были известные личности и среди однокурсников Шапошникова. Борис Михайлович привёл в своих воспоминаниях случай, произошедший с бароном Врангелем[32]. «Со мной на курсе учился поручик лейб-гвардии конного полка барон Врангель, впоследствии один из руководителей русской контрреволюции на юге России в период Гражданской войны 1918–1920 годов, так называемый «чёрный барон». Окончив Горный институт, Врангель пошел служить в архиаристократический конный полк, участвовал в Русско-японской войне. Вернувшись в Петербург уже в чине поручика гвардии, он поступил в академию. …Врангель в академии вёл знакомство только с гвардейцами и кое с кем из армейцев… Подошла очередь экзамена по геодезии и для Врангеля. Вышёл, взял билет, на доске написал: «Барон Врангель» и «№ 8», обозначив номер билета, который он вытащил. Вслед за ним вышел сотник казачьего Донского полка Герасимов. Вынул билет № 12 и написал: «Герасимов. № 12». Оба стали готовиться к ответу. Герасимов вытащил очень лёгкий билет, а у Врангеля был трудный. Смотрим, Врангель всё заглядывает в программу, затем берёт губку, смывает свой № 8 и пишет № 12. Таким образом, у двух слушателей оказался один и тот же № 12. Подходит очередь отвечать Врангелю. Шарнгорст посмотрел в свои записи, потом на доски с номерами билетов и спрашивает Герасимова: «Как это у вас оказался тоже билет № 12?» Тот отвечает, что он его взял и его номер должен быть записан у Шарнгорста. И вот, к нашему удивлению, строгий, неподкупный старик генерал Шарнгорст говорит: «Вы, барон Врангель, отвечайте № 12, а вы, сотник Герасимов, № 8». Но Герасимов и за № 8 получил 12 баллов. Конечно, 12 баллов получил и Врангель.

Когда закончился экзамен, в кулуарах собрался курс, и началось обсуждение поступка Врангеля. …Идти к начальству с жалобой не позволяла офицерская этика. …Поругались, поругались, и число бойкотирующих Врангеля, то есть не здоровающихся с ним, увеличилось».

Позже на выпускных экзаменах по теме «действия русских на Кавказском театре в Крымскую войну» произошёл подобный случай. «Докладывали Врангель и Сулейман[33] – яркий гвардеец и степенный армеец. Врангель докладывал первую половину, а Сулейман – вторую. …Врангель доложил посредственно, но комиссия ему поставила 12 баллов. Сулейман докладывал отлично, по нашему мнению, но оппоненты придирались к мелочам. Как только комиссия вышла за двери, чтобы обсудить отметку, раздались аплодисменты и крики: «Браво, Сулейман!» В аудиторию сейчас же вернулся Ниве и заявил: «Господа, вы не в Александрийском театре!» Однако наше выступление всё же заставило комиссию поставить Сулейману 11 баллов».

Ещё одним однокурсником Шапошникова был потомок героя войны 1812 года лейб-гвардии поручик Кульнев, «интимный друг сестры Николая II, Ольги Александровны. Однажды, готовясь к докладу, Кульнев карандашом что-то надписывал на схемах, а затем при содействии поручика Харламова[34] (будущего командующего 7‐й Красной армией), перевертывал лампочки, чтобы не так были освещены схемы с надписями. Однако эта мастерская работа не помогла Кульневу, и он получил за первую тему 8 баллов».

* * *

С курсантами Академии постоянно проводились полевые учения. Одно из них состоялось в окрестностях Царского Села, где отрабатывались тактические задачи дивизии в различных видах боя. Руководил учением преподаватель стратегии полковник А.А. Незнамов[35].

Незнамов воевал в Русско-японскую в должности старшего адъютанта Генерального штаба в 35‐й пехотной дивизии. После войны выпустил книгу о Русско-японской войне. Шапошников записал ход учения: «Незнамов хорошо знал бой дивизии и действительно разумно воспринял опыт Русско-японской войны. Он отлично разъяснял нам и значение местности в задачах, и как её оценивать, и способ действий войск, внося новое из опыта последней войны. Незнамов учил нас и приёмам службы Генерального штаба. Так, некоторые из слушателей с чистым планшетом выезжали в поле и начинали дело со съёмки, а потом уже решали задачу. …Незнамов же учил «Если есть карта и всё сделано до нас топографами, то незачем воображать себя в пустыне и начинать работу с открытия Америки… За месяц полевых поездок наша группа много почерпнула от него, за что была ему очень благодарна».

Дополнительный курс

Курсанты Академии, получившие на экзамене больше 10 баллов, продолжали учёбу на дополнительном курсе. На этом курсе готовились офицеры специально для службы в Генеральном штабе.

На дополнительном курсе проходили стратегию, общую тактику, историю новейших войн, включая Русско-японскую, а также общую военную статистику с обзором пограничных с нами государств, русскую военную статистику с описанием вероятных театров военных действий, инженерную оборону государства, военные сообщения, довольствие войск и службу тыла, и даже военно-морское дело.

На дополнительном курсе стратегию читал всё тот же профессор А.А. Незнамов. Книга его предшественника генерала Михневича «Стратегия» была основным пособием. «С кафедры Незнамов преподносил нам не то вроде учения об оперативном искусстве, не то большую тактику… включая стратегию театра военных действий по Лееру. В таком духе были написаны и появившиеся впоследствии печатные труды Незнамова под названием «Современная война».

Несмотря на невысокую оценку лекторских способностей Незнамова, Шапошников «был благодарен ему и за знания по тактике, полученные на младшем курсе академии, и за лекции по стратегии, которые для меня были ясны и понятны».

Во время Первой мировой многие молодые офицеры Генерального штаба уже были знакомы с германской военной доктриной, о которой они слышали в академии из уст Незнамова.

Кстати, с 1918 года А.А. Незнамов вновь преподавал в Академии Генерального штаба. В тот год произошла его встреча со своим воспитанником Шапошниковым, возглавлявшим тогда Оперативное управление Полевого штаба Реввоенсовета Советской России.

Общую военную статистику Германии, Австро-Венгрии, Румынии и Турции читал профессор генерал Г.Г. Христиани[36].

Инженерную оборону государства читал профессор военно-инженерной академии генерал-майор Н.А. Буйницкий[37]. Лекции знаменитого генерала инженера Кюи, преподававшего ранее в академии, Шапошников уже не застал. Зато, как он признавался, видел его в партере Мариинского театра.

Лекции о довольствии войск в военное время и об устройстве тыла действующих армий читал помощник начальника канцелярии военного министерства генерал Н.Н. Янушкевич, впоследствии начальник академии и начальник штаба Верховного главнокомандующего.

Как видим, преподавательский состав Академии Генерального штаба по качеству даваемых знаний был очень внушителен.

Домашним заданием курсантов было вычерчивание карт вероятных театров военных действий. Такое черчение карт на дому приносило большую пользу для будущей штабной работы.

Ещё одним видом домашних заданий было составление докладов: начальника штаба дивизии, корпуса, начальника рода войск, а также планы снабжения дивизии и корпуса.

На групповых занятиях по тактике прорабатывались действия дивизии в различной боевой обстановке. Самостоятельно требовалось решить тактическую задачу действий армейского корпуса.

Дополнительный курс Академии значительно расширял теоретический кругозор офицеров и приучал мыслить самостоятельно. В последние месяцы обучения курсант должен был разработать две темы: по истории военного искусства и по теории военного искусства. При этом требовалось сдать письменные работы строго в срок. Это дисциплинировало и заставляло правильно рассчитывать своё время.

Получив тему, курсант начинал подбирать литературу в академической библиотеке, в которой собирались книги по военной тематике со дня основания самой академии. Библиотекарем был сын профессора-историка генерала Масловского. Борис Михайлович писал о нём: «Молодой Масловский[38] был культурным и грамотным военным библиографом. Каждый слушатель приходил к нему на консультацию по подбору источников, как к попу на исповедь. Масловский знал все книги и по истории, и по теории военного искусства, различные школы и направления в теории. …Но оказалось, что Масловский эсер. …Военную литературу из-за границы академия получала без досмотра в таможне. Этим воспользовался Масловский для выписки из-за границы бесцензурной литературы. …С началом Февральской революции слышал о его участии в Совете депутатов. Я не знал, что романы и пьесы некоего Мстиславского («На крови» в театре Вахтангова) написаны не кем иным, как Масловским».

Следует добавить, что во время Февральской революции Масловский участвовал в работе штаба восстания, но после ареста Николая Второго и его семьи отказался от должности комиссара по содержанию под стражей членов императорской фамилии. Со временем он переключился с политической работы на литературную. Написал книгу «Грач – птица весенняя», руководил творческой кафедрой в Литературном институте Союза писателей СССР. Поддержал Николая Островского, сподвигнув его к написанию книги «Как закалялась сталь».

Первый экзаменационный доклад Шапошникова был посвящён действиям Восьмого армейского корпуса под Сандепу во время Русско-японской войны[39]. Причём во время подготовки он обнаружил ошибку на карте, которая повлияла на ход сражения.

В экзаменационную комиссию входили начальник академии Щербачев, профессор Данилов и полковник из Генерального штаба. «Профессор Данилов предложил мне модный по тем временам вопрос: где был резерв маневренный и резерв старшего начальника (для парирования случайностей)? Я ответил, что маневренным резервом (для развития успеха) был 1‐й Сибирский корпус, чем удовлетворил Данилова. Никто, конечно, не подозревал, что мне приходилось докладывать о своих однополчанах – генералах Куропаткине и Гриппенберге. …Комиссия оценила мой доклад в 11 баллов. Нечего и говорить, что по Русско-японской войне, да ещё у «рыжего» Данилова получить 11 баллов было достижением».

Второй выпускной доклад Шапошникова назывался «Шевардинский редут у Толстого в романе «Война и мир».

Этот доклад Борис Михайлович тоже описал подробно. «Беляев внимательно смотрел на схемы, которые были неплохо выполнены. По-видимому, его взяло сомнение, сам ли я их чертил и нет ли ошибки, к которой можно было бы придраться. …Добрынин не предложил дополнительных вопросов и признал доклад отличным. Беляев, признав доклад очень хорошим, предложил дополнительно ответить: 1) считал ли я Шевардинский редут передовым опорным пунктом или левым флангом русской позиции; 2) почему я не дал принципиальной схемы, как нужно подходить к полю сражения. На первый вопрос я ответил, что у Толстого Шевардино толкуется как левый фланг позиции, в источниках же Шевардино представлено как передовой опорный пункт».

По второму вопросу Шапошников ответил, что нельзя давать принципиальную схему, так как всё зависит от расположения противника, положения своих войск, местности. В итоге и за второй доклад он получил 11 баллов.

Разработку Шапошниковым «наступления двухдивизионного армейского корпуса через Карпаты от Стрыя на Мукачево» оценили в 10,5 балла. Таким образом, за все три работы дополнительного курса он получил 32,5 балла и десятое место среди всех слушателей, что по значению приравнивалось к первому разряду, то есть с отличием.

На экзамене по верховой езде произошло недоразумение. Во время учёбы каждый слушатель объезжал молодую лошадь. Однако лошадь, которую объездил Шапошников, передали другому. Пришлось сдавать на незнакомой. «При команде на галоп «кругом» мой конь заупрямился и не захотел поворачиваться. Я рассвирепел, взяв его в шенкеля, поднял на дыбы и повернул кругом. Злой слез с коня после взятия барьеров. Подошел к поручику Менжинскому и говорю: «Я был прав, что испорчу смену на незнакомой лошади». На это он возразил: «Конь делал всё, что вы хотели». От сердца отлегло».

Приказом по военному ведомству от 26 мая 1910 года Борис Михайлович Шапошников был признан окончившим дополнительный курс и за отличные успехи в науках произведен в штабс-капитаны[40] со старшинством[41].

Выпускников Академии Генерального штаба приветствовал император Николай Второй. Вот как описал новоиспечённый штабс-капитан посещение императорского дворца: «Но вот скомандовали: «Смирно, господа офицеры» – и в зал вошел, расправляя усы, Николай II. Подойдя к правому флангу, он выслушал рапорт начальника академии, вручившего ему книгу трудов слушателей нашего курса. Николай II стал обходить слушателей, здороваясь за руку и задавая всем один вопрос: «Какой части и где она стоит?». …Увидев Кульнева, очевидно лично ему знакомого, Николай II довольно долго с ним разговаривал, а затем, обратившись… поздравил с переводом в Генеральный штаб.

Этим и закончилось наше представление. Николай II ушёл, нам предложили позавтракать в соседних комнатах. Выпив по рюмке водки и немного закусив, мы поспешили вернуться в Петергоф, а затем и в Петербург».

3 июня того же года приказом по Генеральному штабу Б.М. Шапошников был причислен к Генеральному штабу и откомандирован в штаб Туркестанского военного округа. Выпускникам выдали пособие в 1300 рублей на первоначальное обзаведение лошадью со всей принадлежностью.

Свою учёбу в Академии Генштаба Борис Михайлович оценил так: «Нет сомнения, что она расширила теоретический кругозор, напитала знаниями, которые нужно было, как следует ещё переварить, а самое главное, найти применение им в жизни.

Профессор Данилов не раз говорил нам с кафедры, что настоящая учеба начнётся после окончания академии, и тот, кто остановится на тех знаниях, которые он вынес из академии, безвозвратно отстанет. Академия привила мне любовь к военной истории, научила извлекать из неё выводы на будущее. К истории я вообще всегда тяготел – она была ярким светильником на моём пути. Необходимо было и дальше продолжать этот кладезь мудрости».

Однако навыков в практической подготовке к службе в Генеральном штабе он считал недостаточными. «Слушатели были выпущены больше теоретиками, чем практиками. От нас самих уже зависело сделаться практиками. Но академия приучила нас к напряженной работе и к выполнению работы в указанный срок».

Отметим, что воспитанники академии, как и вся Русская армия, после революции разделились. В Красной армии служили: И.И. Вацетис, Н.Е. Какурин, А.А. Незнамов, В.Ф. Новицкий, А.А. Свечин, М.В. Свечников, А.Е. Снесарев, Б.М. Шапошников, Е.А. Шиловский… В Белом движении руководящие роли играли выпускники академии М.В. Алексеев, П.Н. Врангель, А.И. Деникин, Л.Г. Корнилов, Н.Н. Юденич.

* * *

В 1909 году Николаевскую академию Генерального штаба переименовали в Императорскую Николаевскую военную академию. Шапошников считал, что прежнее название больше отвечало назначению академии, которая в большей степени готовила кадры офицеров именно для Генерального штаба. По-видимому, сработала чья-то теория, принижающая значение самого Генерального штаба. В советское время, кстати, подобное переименование повторилось. В настоящее время её полное наименование – Военная ордена Ленина, Краснознамённая, орденов Суворова и Кутузова академия Генерального штаба Вооружённых сил Российской Федерации.

Возвращение в Туркестанский край

После окончания академии молодой перспективный офицер Б.М. Шапошников вернулся в свой родной Первый Туркестанский стрелковый батальон, который был развёрнут в полк. Здесь он проходил двухгодичное цензовое командование ротой.

Об этом периоде службы мы тоже знаем по его воспоминаниям: «Обучали стрелков взводные унтер офицеры, в большинстве своём толковые и старательные солдаты, понимавшие важность возложенной на них задачи. С рядовыми стрелками я жил в мире». Сказался опыт, полученный ещё в училище, – не накладывать дисциплинарные взыскания, если они не скрывали свои проступки. «Видя, что я в таких случаях не накладываю взысканий, они доверяли мне».

Сохранился прежний распорядок дня: занятия с солдатами утром и вечером с перерывом в дневную жару. Потом занятия офицеров. В 9.30 на квартиру являлся с рапортом фельдфебель, с которым обсуждались различные ротные дела. Помимо строевых занятий приходилось проверять и хозяйство: чтобы вовремя чинилась солдатская обувь, изготавливались для роты столы, скамейки, тумбочки и табуретки.

При всей напряжённости службы ротного командира Борис Михайлович продолжил самостоятельную учебу, о чём советовали в академии: читал новые книги или военно-исторические разработки, особенно по Русско-японской войне. И не напрасно.

Генерал-губернатор и одновременно командующий войсками генерал А.В. Самсонов[42] требовал регулярных докладов от офицеров Генерального штаба в гарнизонных собраниях. Шапошников выбрал свою первую академическую тему: «Операция Второй русской армии под Сандепу».

На доклад штабс-капитана Шапошникова прибыл сам командующий войсками А.В. Самсонов. Обрисовав в полуторачасовом докладе операцию целиком, в заключение Шапошников сделал оперативные и тактические выводы. «Когда я закончил, Самсонов подошел ко мне и поблагодарил за хороший доклад».

Корпусным командиром тогда был старый генерал от кавалерии П.А. Козловский[43]. Однажды, во время посещения полка он спросил у солдата: «Скажи, братец, кто у вас командир полка?» Солдат, никогда не видавший в роте командира полка, не мог его показать. «Конечно, Козловский отлично знал, что Фёдоров (тогдашний командир Туркестанского полка) не бывает на занятиях, и здесь, что называется, «отвел душу», вежливо показав Фёдорову все его нутро».

Вскоре Козловский по возрасту ушел в отставку. А в 1922 году бывший корпусной командир пришел к Шапошникову, служившему в то время в Штабе Красной армии за советом. «Он преподавал тактику в Московской кавалерийской школе и начал глохнуть: не слышит, что спрашивают курсанты, – вот и хочет уйти на пенсию… Это была последняя встреча с замечательным человеком, который не оказался на стороне белых, а начал учить кавалерийскому делу красных курсантов».

Ченстохов. Первая кавалерийская дивизия

В ноябре 1912 года жизнь молодого офицера круто изменилась. Приказом по военному ведомству Шапошников был переведён в Генеральный штаб с назначением старшим адъютантом штаба 1‐й кавалерийской дивизии, дислоцировавшейся в городе Ченстохов. В следующем месяце высочайшим приказом он был произведён в капитаны.

Город Ченстохов[44] расположен на юге Польши, которая тогда входила в состав Российской империи. На горе стоит древний Ясногорский монастырь, где находится главная святыня Польши и всей Восточной Европы – Ченстоховская икона Богородицы. Судьба этой иконы связана со службой Бориса Шапошникова в этом городе. Вот что рассказывала впоследствии его невестка Слава Славатинская[45]. «Однажды к ним в штаб обратился городской глава Ченстохова: «Панове офицеры, помогите! У нас несчастье: похищена Ченстоховская икона». Как потом выяснилось, её хотели увезти в Америку и наняли похитителей. Шапошников разделил наших воинов на три отряда, и они бросились в погоню. Борису Михайловичу с его солдатами удалось нагнать похитителей, и он возвратил главную польскую святыню на место».

Когда генерал Войцех Ярузельский учился в Академии Генерального штаба СССР, то с поклоном благодарил Игоря Борисовича Шапошникова[46], который тогда руководил кафедрой стратегии: «Наш народ не забудет того, что сделал ваш отец для Польши».

* * *

По прибытии к месту назначения в Ченстохов офицер Шапошников представился начальнику дивизии В.А. Орановскому[47], который расспросил его об учёбе в академии и службе в Туркестане. «Оказалось, что в молодые годы он тоже служил в Закаспии. Во время нашей беседы в кабинет вошла жена Орановского, дочь бывшего главнокомандующего русскими армиями в Маньчжурии Линевича и пригласила нас завтракать. Вместо официального визита я сразу попал в семейную обстановку Орановского».

Впоследствии Шапошников высоко ценил командирские и человеческие качества своего командира: «Как начальник дивизии, Орановский всегда брал на себя ответственность за принимаемые решения, учил дивизию и, нужно сказать, действительно сделал из неё хорошее боевое соединение. …Как офицер Генерального штаба, Орановский был деятельным, опытным, тактичным. Он прививал эти качества и мне».

В первые же дни по приезду Шапошников познакомился и с другими своими новыми сослуживцами. Среди них были личности довольно интересные. Командиром 14‐го уланского Ямбургского полка был полковник Хмыров[48], который после революции командовал кавалерийской дивизией Красной армии.

Во главе отчетного отделения служили подполковник Лукирский и капитан Дроздовский[49]. Тоже две заметные личности. Но один служил в Красной армии, другой – Белой.

Вообще штаб Варшавского военного округа считался передовым в русской армии. «Офицеры Генерального штаба в Варшавском военном округе жили сплочённой семьёй. Этому способствовало наличие единственного в армии особого собрания офицеров Генерального штаба, где происходили доклады, военные игры, товарищеские ужины и обеды. Здесь генерал по-дружески говорил с капитаном и обменивался взглядами по военным вопросам. При штабе округа издавался небольшой военный журнал. Кроме того, в Варшаве выходила газета «Офицерская жизнь».

В первые же месяцы службы на новом месте Шапошников участвовал в разработке нового мобилизационного плана. На дивизию, расположенную на границе, ложилась задача прикрытия, во-первых, самой границы, а во-вторых, стратегического развертывания армий.

В 1919 году Б.М. Шапошников написал исторический очерк о планировании и выполнении первой оперативной задачи 14‐й кавалерийской дивизии, помещенный в «Сборнике статей по военному искусству».

В обязанности офицера Генерального штаба в Варшавском военном округе входило составление плана на оборонительную или наступательную операцию для предоставления начальнику штаба корпуса. Шапошников представил доклад по атаке Горайских высот.

Также старший адъютант пограничных дивизий был обязан выписывать две газеты на немецком языке, и после просмотра всё, что касалось военных вопросов, переводить и с вырезкой отправлять старшему адъютанту разведывательного отделения штаба округа.

Кроме того, ему вменялся в обязанность просмотр газет «Русское слово», «Варшавская мысль» (на русском языке) и хотя бы одной польской газеты. А также быть в курсе периодической военной литературы.

Кроме изучения периодики разведывательные данные получали и через агентурную сеть. Этой сложной и тонкой работой занимался и Шапошников. «Однажды… в местечке Заверце… я натолкнулся на вывеску «Увеселительный сад». …На сцене распевали шансонетки на польском и немецком языках. Узнав фамилию содержателя сада… решил рискнуть и написал ему письмо. …Через некоторое время мне позвонили и сообщили, что меня дожидается некое лицо из Заверце. …Побеседовав с ним, сказал, что я знаю о его частых поездках в Краков, и предложил ему взять на себя некоторые поручения. Видя перед собой офицера, он сообразил, к чему клонится разговор, и, подумав, спросил, каковы мои условия. Предложил ему сорок рублей ежемесячно, а за документы – особо. Он согласился и начал работать. Я дал ему задание завести знакомство с писарями штаба 1‐го австрийского корпуса. Через полтора месяца начал получать первые данные».

О том, куда уходили собранные данные, Шапошников узнал значительно позже. «Когда после Октябрьской революции в печати появилась моя статья, в которой я писал, что не знаю, куда пропали наши разведывательные донесения, посылаемые в 14‐й корпус, то глубокий старик Жилинский[50]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Анищенков В.Р. Крылатые кони Златоуста. М.: Русское слово, 2010.

Вернуться

2

Существует множество трактовок имени Борис, однако для маршала Шапошникова славянское значение слова оказалось провидческим.

Вернуться

3

По словам Бориса Михайловича, его дед был донским казаком.

Вернуться

4

Шапошников Б.М. Воспоминания. Военно-научные труды. М.: Воениздат, 1974.

Вернуться

5

Родовод: Ледомские; https://ru.rodovid.org/wk/Род: Ледомские

Вернуться

6

Родовод: Ледомские; https://ru.rodovid.org/wk/Род: Ледомские

Вернуться

7

Там же.

Вернуться

8

Соковнин Николай Александрович (1841–1893). Быть и казаться: Собр. повестей из дет. жизни для детей ст. возраста / С 27 ил. Е.П. Самокиш-Судковской. 3‐е изд. Санкт-Петербург.

Вернуться

9

Дмитрий Иванович Иловайский (1832–1920) – русский историк, публицист, автор пятитомной «Истории России».

Вернуться

10

Шапошников Б.М. Воспоминания. Военно-научные труды. М.: Воениздат, 1974.

Вернуться

11

Алексеевское военное училище – российское пехотное училище, в разные годы носило название Московское пехотное юнкерское училище и Московское военное училище. Считалось третьим по престижности после Павловского и Александровского. В 1920‐х годах в здании училища была размещена пехотная школа, преобразованная позднее в Тамбовское пехотное училище. В 1945 году Тамбовскому училищу было присвоено имя Маршала Советского Союза Бориса Шапошникова. В настоящее время в Красных казармах располагается общежитие Общевойсковой академии ВС РФ.

Вернуться

12

Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912) – граф, русский военный историк и теоретик, военный министр, основной разработчик и проводник военной реформы 1860‐х годов. Последний из русских подданных, носивший чин генерал-фельдмаршала.

Вернуться

13

Красные казармы в Москве – служебные корпуса Екатерининского дворца, расположенные в парковом комплексе Лефортово, построенные в конце XVIII века и достроенные в XIX веке. В настоящее время в здании размещается 154‐й отдельный комендантский полк.

Вернуться

14

Пётр Петрович Яковлев (1852—?) – российский генерал от инфантерии, участник Первой мировой войны.

Вернуться

15

Сергей Семёнович Хабалов (1858–1924) – генерал-лейтенант. Участник Русско-турецкой войны (1877–1878), начальник Алексеевского училища, автор учебных пособий. Командующий войсками Петроградского военного округа во время Февральской революции.

Вернуться

16

Унтер-офицер – нижний чин младшего командного состава, условно соответствующий сержантско-старшинскому составу.

Вернуться

17

Алексей Николаевич Куропаткин (1848–1925) – генерал от инфантерии, военный министр, член Государственного совета. В Русско-японскую войну последовательно занимал должности командующего Маньчжурской армией, главнокомандующего всеми сухопутными и морскими вооружёнными силами. Во время Первой мировой войны командовал Северным фронтом. После Октябрьской революции преподавал в основанной им сельской школе и заведовал библиотекой в селе Шешурино Тверской области. В 1916 году в должности Туркестанского генерал-губернатора жестоко подавил выступления коренного населения, казахского и других народов Центральной Азии.

Вернуться

18

Шапошников Б.М. Воспоминания. Военно-научные труды. М.: Воениздат, 1974.

Вернуться

19

Николаевская академия Генерального штаба – высшее военное учебное заведение Российской империи. Официальное название при создании – Императорская военная академия, с 1855 года носила название Николаевская академия Генерального штаба (в память императора Николая I), с 1909 года – Императорская Николаевская военная академия.

Вернуться

20

Жомини Генрих (1779–1869) – генерал французской, а позднее русской службы; военный теоретик и историк Автор известного труда «Очерки истории военного искусства».

Вернуться

21

А.А. Свечин (1878–1938) – офицер Генерального штаба старой армии, участник Русско-японской и Первой мировой войн. В Красной армии с 1918 года. С августа 1918 года – начальник Всероссийского главного штаба, в последующем – на научно-педагогической работе. Профессор военной академии. Автор многих военно-научных трудов.

Вернуться

22

Дмитрий Григорьевич Щербачёв (1857–1932) – русский военачальник, генерал от инфантерии. Участник Первой мировой войны. В годы Гражданской войны – видный деятель Белого движения. Был начальником Академии с 1907 по 1912 год. Сначала в звании генерал-майора, с 1908 года генерал-лейтенанта.

Вернуться

23

Н.А. Данилов (1867–1934) – генерал от инфантерии, окончил Академию Генерального штаба. Во время Первой мировой войны – главный начальник снабжения армий Северо-Западного фронта, командир 10‐го армейского корпуса, командующий 2‐й армией. После демобилизации из старой армии перешел на службу в Красную армию. В 1919–1932 годах преподавал в Академии Генерального штаба, Военно-инженерной академии, Ленинградском институте инженеров путей сообщения, Военно-технической академии РККА. В 1932–1933 годах – инспектор Штаба РККА.

Вернуться

24

Александр Иванович Ипатович-Горанский (30 декабря 1863 (11 января 1864), Могилёвская губерния – после 1920) – военный инженер, генерал-лейтенант, начальник инженеров Оренбургского военного округа, заслуженный ординарный профессор Николаевской инженерной академии, полевой инспектор инженеров всего Восточного фронта Русской армии Колчака. В январе 1920 года Александр Иванович Ипатович-Горанский был пленён частями 5‐й армии РККА. Подлежал отправке в Москву в распоряжение Всероссийского Главного штаба большевистских сил. Дальнейшая судьба не известна.

Вернуться

25

Арсений Анатольевич Гулевич (1866–1947) – генерал-лейтенант, крупный военный теоретик. В эмиграции приветствовал нападение Германии на СССР.

Вернуться

26

Александр Фёдорович Редигер (1853–1920) – генерал от инфантерии, участник Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, член Государственного совета; с июня 1905 по март 1909 года занимал пост военного министра. Автор военно-научных трудов, председатель и член ряда комитетов и комиссий. В Гражданской войне не участвовал. Умер в Севастополе 26 января 1920 года от кровоизлияния в мозг. Написал воспоминания. Рукописи хранились в ЦГВИА СССР.

Вернуться

27

Редигер. История моей жизни. Воспоминания военного министра М.: Канон-пресс; Кучково поле, 1999.

Вернуться

28

Николай Николаевич Головин (1875–1944) – русский военачальник, генерал-лейтенант, профессор Николаевской академии Генерального штаба, военный учёный, историк и исследователь военного дела. С оккупацией Франции Германией занял пост в коллаборационистском Комитете взаимопомощи русских эмигрантов, преобразованном в апреле 1942 года в Управление делами русских эмигрантов во Франции. В это время Головин занимался отправкой русских добровольцев на работы в Германию и пополнением армии Власова офицерами, а также в 1942–1943 годах писал пропагандистские статьи о победе Третьего рейха.

Вернуться

29

Сергей Фёдорович Платонов (1860–1933). Русский историк, действительный член Академии наук СССР в 1921–1931 годах. Специализировался на политической истории России начала XVII в.

Вернуться

30

М.Д. Бонч-Бруевич (1870–1956) – генерал-лейтенант старой Русской армии, преподавал в Академии Генерального штаба, занимал ряд штабных должностей, вплоть до начальника штаба Северного фронта. После Великой Октябрьской социалистической революции одним из первых среди крупных военных специалистов перешел на сторону Советской власти. Начальник Полевого штаба РККА.

Вернуться

31

Менжинский Владимир Федорович (1876–1945) преподаватель верховой езды в Николаевской военной академии, командир учебного эскадрона, подполковник; с 1918 года – командир учебного эскадрона при военной академии Красной армии. С 1924 года – служил в артели Взаимопомощи Мосгуккоопиксоюза, киоскер по продаже игрушек. В 1931 году арестован как «участник контрреволюционной офицерской группировки и приговорен к 10 годам ИТЛ с конфискацией имущества. В 1941 году освобожден и поселился в Новгородской области, где работал зоотехником-инструктором. Скончался в 1945 году.

Вернуться

32

Барон Пётр Николаевич Врангель (1878–1928) – Генерального штаба генерал-лейтенант, участник Русско-японской и Первой мировой войн, один из главных руководителей Белого движения в годы Гражданской войны. Главнокомандующий Русской армией в Крыму и Польше.

Вернуться

33

Н.А. Сулейман (1878–1942) – генерал-майор старой армии, окончил Академию Генерального штаба. Обер-офицер для поручений при штабе Туркестанского военного округа. В мировую войну – штаб-офицер для поручений при начальнике снабжения армий Северо-Западного, Западного фронтов, инспектор снабжения. После Октября – член Революционного комитета обороны страны. С февраля 1918 года – начальник Оперативного управления Высшего Военного Совета Республики, старший преподаватель по снабжению и транспорту Академии Генерального штаба, председатель комиссии по переработке положения о Полевом управлении войск. В 1920 году – начальник Военно-хозяйственной академии. Позже – преподаватель Военной академии РККА, начальник кафедры тыла Военной академии имени М.В. Фрунзе. В 1931 году – помощник начальника Военно-хозяйственного управления РККА. В 1933 году инспектор по боевой подготовке сухопутных войск. Комбриг.

Вернуться

34

С.Д. Харламов (1881–1965) – полковник Генерального штаба Русской армии. В Гражданскую войну командовал 15‐й и 7‐й армиями РККА, С 1931 года преподавал тактику в Военно-воздушной и Артиллерийской академиях, а затем в Военной академии имени М.В. Фрунзе. Генерал-майор.

Вернуться

35

А.А. Незнамов (1872–1928) – генерал-майор старой армии. С июня 1918 года в Красной армии – начальник отделения Управления военных сообщений, затем – преподаватель Военно-инженерной академии, с 1922 года – руководитель дисциплины по стратегии и тактике в академиях Ленинграда. Автор трудов, а также многих статей военно-научного и военно-публицистического характера в периодической прессе.

Вернуться

36

Григорий Григорьевич Христиани (1863–1922) – русский военный теоретик и педагог, генерал-лейтенант, заслуженный профессор Николаевской военной академии. После Октябрьской революции с 1918 года вместе с академией был эвакуирован в Екатеринбург. С 11 августа 1918 годы был врид начальника академии. Был взят в плен большевиками, по некоторым данным умер в Красноярской тюрьме.

Вернуться

37

Нестор Алоизиевич Буйницкий (1863–1914) – русский военный инженер, генерал-лейтенант, заслуженный профессор, постоянный член инженерного комитета главного инженерного управления, также перед войной служил в крепостном управлении Генштаба.

Вернуться

38

Сергей Дмитриевич Мстиславский (настоящая фамилия Масло́вский 1876–1943) – русский революционер, советский писатель. Один из руководителей военной ложи Верховного совета великого востока народов России.

Вернуться

39

Сражение при Сандепу – крупное сражение Русско-японской войны. Произошло примерно в 60 км к юго-западу от Мукдена.

Вернуться

40

Штабс-капитан – обер-офицерский чин в Русской армии, Примерно соответствует званию старшего лейтенанта Вооружённых сил Союза ССР и современной России.

Вернуться

41

Старшинство в чине военных Российской империи – временной показатель для ранжирования имеющих одинаковые чины офицеров и генералов Русской императорской армии.

Вернуться

42

Александр Васильевич Самсонов (1859–1914) – русский государственный и военный деятель, генерал от кавалерии, командующий 2‐й армией во время Восточно-Прусской операции. По наиболее распространенной версии, покончил с собой после поражения при Танненберге.

Вернуться

43

Павел Александрович Козловский (1845–1923) – русский военный деятель, генерал от кавалерии, участник Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. После октября 1917 года остался в России и поступил на службу в РККА. В 1922 году преподавал тактику в Московской кавалерийской школе.

Вернуться

44

Ченстохов (русское название в составе Российской империи) – город на юге Польши в Силезском воеводстве, на реке Варте. Главный духовный центр Польши и место паломничества, связанное с Ченстоховской иконой Богородицы.

Вернуться

45

Слава Александровна Славатинская (1928–2008). О ней подробнее рассказ в дальнейшем.

Вернуться

46

Игорь Борисович Шапошников (1918–1991) – сын Бориса Михайловича Шапошникова. О нём речь тоже пойдёт в дальнейшем.

Вернуться

47

Владимир Алоизиевич Орановский (1866–1917) – генерал от кавалерии. С 31 января 1915 по 19 апреля 1917 года командовал 1‐м кавалерийским корпусом. В апреле 1915 года корпус нанес противнику контрудар, временно стабилизировавший обстановку в Прибалтике. Активный участник Виленской операции. С 9 августа 1917 года состоял в распоряжении Главнокомандующего армиями Северного фронта. После подавления выступления частей генерала Л.Г. Корнилова был арестован в Выборге, постановлением Выборгского Совета, по подозрению в сочувствии корниловскому выступлению. После водворения на гауптвахту в числе других арестованных генералов и офицеров был вместе с ними выведен оттуда толпой солдат, и после издевательств они были убиты и сброшены в залив (ЦГВИА. Ф. 2662. Оп. 1. Д. 26883; Оп. 8. Д. 150, 151).

Вернуться

48

Хмыров Петр Евгеньевич (1862–1921?), генерал-майор Русской армии. Служил в РККА. Врид начальника 13‐й кавалерийской дивизии. Командир 14‐го уланского Ямбургского полка. Генерал-майор 12.11.1917. Служил в РККА. Врид начальника 13‐й кавалерийской дивизии (с 13.12.1920 – 13‐й Сибирской кавалерийской дивизии). В составе Семипалатинской группы войск участвовал в борьбе с мятежами в Семипалатинской губернии (06.1920), в охране границы с Китаем в районе озера Зайсан (08.1920) и ликвидации отрядов генерал-лейтенанта А.С. Бакича (09.1920). Брат – Хмыров Павел Евгеньевич.

Вернуться

49

Сергей Георгиевич Лукирский (1875–1938) – русский и советский военачальник. С 11 мая 1917 года – генерал-квартирмейстер штаба Северного фронта. С 20 августа 1917 года – начальник штаба Северного фронта. Добровольно весной 1918 года вступил в РККА. Во время Гражданской войны – помощник военрука Высшего Военного Совета, сотрудник военно-исторической комиссии. После Гражданской войны служил главным руководителем по стратегии Военной академии РККА. Арестован в 1930 году по делу «Весна». Признал себя виновным. Осуждён к 5 годам ИТЛ. В 1932‐м был досрочно освобождён. Работал научным редактором Военной энциклопедии. В 1935 году было присвоено воинское звание комдива. Приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР 02.04.1938 года по обвинению в участии в контрреволюционной офицерско-монархической террористической организации. Расстрелян и похоронен на «Коммунарке» в 1938 году. Реабилитирован ВКВС СССР в 1956 году.

Михаил Гордеевич Дроздовский (1881–1919) – русский военачальник, Генерального штаба генерал-майор, монархист. Участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн. Один из видных организаторов и руководителей Белого движения на Юге России. Дроздовский «стал первым в истории Белого движения генералом, открыто заявившим о своей верности монархии – в то время, когда «демократические ценности» Февраля были ещё в чести». Единственный из командиров Русской армии, сумевший сформировать добровольческий отряд и привести его организованной группой с фронта Первой мировой войны из Ясс в Новочеркасск на соединение с Добровольческой армией в феврале – апреле (ст. ст.) 1918 года. Начальник 3‐й пехотной дивизии в Добровольческой армии.

Вернуться

50

Яков Григорьевич Жилинский (1853–1918) – русский генерал от кавалерии, начальник Генштаба (1911–1914), в 1914 году варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа. По итогам боёв в Восточной Пруссии Жилинский был снят с должности Главнокомандующего армиями и переведен в распоряжение военного министра. В 1915–1916 годах представлял русское командование в Союзном совете во Франции. После отзыва состоял в распоряжении военного министра. В 1917 году уволен со службы с мундиром и пенсией.

Вернуться