Светлана Жмайлова
Добро пожаловать в новую эру

Часть первая

Пролог

«Вы слышали эту легенду? Она стара как Сенефа. До сих пор известно лишь то, что однажды некий «Кровавый рассвет» расчистит наш путь и позволит увидеть правду. Легенда передается из поколения в поколение, я услышал ее еще в детстве от матери, а она от отца. И было бы хорошо нам всем узнать побольше подробностей. Сколько еще времени должно пройти, прежде чем разруха поглотит нас всех? Если бы мы только знали ее истинное писание…»

Захудалый бар заполнил пьяный смех.

– Неужто ты веришь в этот бред? – колко произнес грузный мужчина, громко стукнув полупустым стаканом. – В мире невесть что происходит, а тебе лишь бы в слухи, да в сказки верить.

Сбоку послышалось хихиканье официанток, неспешно разносивших дешевое пойло. В этом баре постоянно собирались пьяницы на мели, желающие оставить тревогу на дне стакана, как и пару последних монет. В такое время простым работягам больше ничего и не оставалось, только пережевывать последние сплетни остатками разума.

Неверие собутыльников резануло старика, заставив напыжиться от недовольства, вызвав еще более бурный смех у присутствующих. Его похлопали по плечу, но, скинув руку, Скруцхар важно заявил:

– Что толку с вас? Один спирт в мозгах! А ты, Хезран, – он перевел укоризненный взгляд. – Следил бы за словами. Это хоть какая-то информация.

– Старик, это паршивые сплетни, на большее не тянет! Мать твоя рассказала? Да ты после третьего стакана это придумал! Развел тут представление, – Хезран, допив остатки, с напускным отвращением отмахнулся от слов старого безумца – А вы что хихикаете? Еще несите!

Всеобщее внимание переметнулось на опешивших официанток. Глупо моргнув, они удалились за добавкой. В помещении снова стоял пьяный гул и обсуждение недавних событий, которые дали понять всем: мирное время закончилось и, видимо, довольно давно.

В этом гомоне никто и не заметил, как Скруцхар бросил звонкую монету на стойку, двинувшись к двери, а за ним последовала темная фигура.

Старик так сильно погрузился в горькие размышления, собирая неустойчивыми ногами все камни на пути, что и не мог ожидать за излишнюю болтливость расплаты, которая черной тенью бесшумно подкрадывалась, наступая на пятки.

Глава 1 Похищенное сердце

Страх. Он душит не отпуская, да так, что горло саднит по-настоящему. Черными пятнами кружит всегда где-то сбоку, но никогда не смотрит прямо в глаза. Своими тонкими пальцами проникает со спины, в самое сердце, и крошит его, с упоением растирая шершавыми подушечками.

***

Темная фигура стояла неподвижно, вперив безучастный взгляд на такую же фигуру впереди себя. И вокруг ощущались десятки таких же, скрытых даже в каждом безопасном уголке, как того требует кодекс.

***

Но хуже, когда ты не знаешь почему страшно. Когда даже нет этих пятен на глазах. Когда ты не можешь контролировать ситуацию. Когда не контролируешь себя и свое сознание. Страшно оглянуться и увидеть пустоту. Или эта пустота внутри? Прямо в голове, когда нет мыслей, когда их поток бьет сквозь тебя.

***

Просторный зал, несмотря на множество собравшихся здесь фигур, был привычно заполнен оглушительной тишиной. Лишь иногда доносились звуки шагов, шелеста ткани и редких вздохов. Очередное собрание заставило всех толпиться здесь и, видимо, получать новое задание.

***

Почему не получается схватиться хоть за одну мысль? Почему они окружают, каждую секунду создавая новый тревожный пласт?

***

      «…Переходя к сегодняшней побочной теме собрания, предупреждаю вас: цель превосходит обычную угрозу, он продолжает упорно копать информацию. Ликвидировать немедленно. Любые найденные сведения изъять и предоставить мне. Задание под ответственностью гервирута Сангвин. Далее…»

***

Приказ.

***

Слепые силуэты. Громкие звуки. Заученные движения и рефлексы. И тишина. Ни одного звука, созданного собой. Только невидимая нить, передающая волной новую информацию.

***

Вот оно. То, ради чего Сангвин тут находится. Ради чего придется выложиться на максимум: ради Альянса, ради Бресциала. Цель в городке Окриган, вот на карте его энергетическая нить. Сангвин знает его каждый шаг, чувствует его, видит его.

***

Запрещено думать. Запрещено чувствовать. Запрещено видеть. Запрещено ощущать. Запрещено делиться. Запрещено жить, но не существовать. Остается только хвататься за образы, совершенно незнакомые, чужие, но к ним так тянет. А потом бережно их прятать, лепить, словно глиной, новый пласт, который не отпустит.

***

Осталось только начать идти по горячим следам. Но не гервируту Сангвин, слишком высок статус для такой работы. Для нее существует специальная группа, состоящая из екаинов, выполняющих любые поручения, и инаэринов, в чьи обязанности входит слежка и сбор информации. Гервирут же кукловод, что следит за ходом операции.

***

Нет связей. Нет голосов. Нет света. Нет эмоций. Только чужие, которыми так ловко удается управлять. Маленькие каналы, вьющиеся из чужих сердец. И всегда только боль, отчаяние, безысходность, страх.

***

След.

***

План готов, его исполнители гулким эхом несутся в сумерках.

***

Погоня.

***

Вечерний и мрачный Окриган встретил группу Сангвин, открывая безлюдные сонные улицы. К нужному дому привела тонкая нить энергии, принадлежащая цели – человеку, по имени Эванлин. Слишком любопытному и по-глупому бесстрашному, который скоро за это заплатит своей жизнью.

***

Жертвы.

***

В, казалось бы, тихом снаружи доме, царила паника, она ощущалась в каждом углу. Инаэрин настороженно двинулся по этажу, остальные два екаина слились с темнотой, поднимаясь наверх. Первый, остановившись у дверей в кухню, услышал возгласы:

– Ты не понимаешь! Мы вынуждены так поступить! – Басистый голос, явно принадлежащий Эванлину сотрясал скрипучий дом.

– Ты сошел с ума со своим исследованием! С этими рванными бумагами! Разговаривающий текст – это вообще за гранью! – воскликнул женский голос.

– Вещи уже собраны, поднимай девочек. – отрезал Эванлин.

В ответ последовали тяжелые, злые шаги. Инаэрин умело слился с тенью и опередил выходящую брюнетку. На кухне послышался усталый вздох и какое-то шуршание.

***

Тем временем на втором этаже оставшиеся екаины нашли детскую, готовясь нанести первый удар по семье Эвана. Вторая комната, примыкающая к детской, отвлекла их внимание скрипнувшей половицей. За щелью приоткрытой двери послышался взвизг, и она тут же резко отворилась.

Группа знала, что в этом доме проживает Эванлин, его жена и две дочери. Поднявшись, инаэрин наблюдал за копошениями в дальней тесной комнатушке, напоминающей кабинет. Непонятно откуда взявшийся пятый человек переворачивал вверх дном комнату, что не могло не привлечь инаэрина.

Вдруг сзади послышался быстрый топот на лестнице и женский голос:

– Вы кто?!

А следом приглушенный девчачий визг.

Градус паники в доме резко повысился, его раскалённая атмосфера ощущалась абсолютно везде и, дойдя до Эвана, она перелилась через край с его отчаянным выкриком:

– БЕГИТЕ!

Материнский взгляд, наполненный страхом за своих детей, тут же сменился необузданной яростью. Женщина бросилась в детскую и застала пугающую картину – Нанна, младшая четырёхлетняя дочь, схваченная за ворот спального платьица, висит в руках высокой фигуры и беззвучно барахтается, явно пытаясь звать на помощь. А дверь в комнату старшей, Стейны, выломана и еле держится на одной петле. Ужас заставил мать схватить что-то тяжелое, первое попавшееся под руку и метнуть со всей силы куда-то в область головы той самой фигуры. Нанну тут же вышвырнули в сторону, освобождая руки для защиты и последующей атаки. Из соседней комнаты вышел второй екаин, таща Стейну за волосы, и кинул ее рядом с Нанной, которую она сразу же притянула к себе и вжалась в стену насколько это возможно.

Разъярённая мать билась с врагами из всех сил. Даже влетев в кровать, которая тут же разлетелась в щепки, она с трудом встала и кинулась снова на темные фигуры.

Не успев ворваться в бойню, инаэрин был резко схвачен кем-то со спины и выкинут в сторону лестницы. Перекатившись и приготовившись к выпаду, он впился взглядом в перепуганного и злого Эвана, который снова собирался напасть. Он чудом выпнул незваного «гостя» со второго этажа, и, пока тот катился вниз, Эван вбежал в детскую и кинулся щитом, заслоняя жену от убийц.

***

Между тем пятая особа в этом доме, про которую абсолютно все забыли, выжидала момент побега, притаившись у выхода из кабинета. Выглянув, она увидела, как Эван кого-то пнул и как только он скрылся в комнате девочек, она тут же рванулась к выходу на первом этаже. Пролетев кое-как ступеньки, чуть не подвернув ногу, она потянулась к ручке двери. Но тут же почувствовала, как дыхание сперло, начался приступ паники и страха. Задыхаясь, повернулась к его источнику и замерла от ужаса.

Разбитая комната запечатлела в себе ужасные события этого вечера.

– Джэна! – впопыхах, блокируя очередные удары, крикнул Эван. – Джэна, уведи девочек!

И в этот же момент Джэна, оглушенная и изнеможённая, рухнула на пол. Стейна взвыла и схватила лежащий неподалеку обломок разрушенной кровати. Рассчитала момент и яростно воткнула деревяшку в ногу екаина, да так, что тот согнулся не от боли, а больше от неожиданности. Эванлин, не теряя момента, пнул в область живота и устранил второго противника. Тот наткнулся спиной на все ту же проклятую раскуроченную кровать и забился в конвульсиях. Глаза Эвана застилала адреналиновая пелена, он бросился на раненого Стейной екаина. Эван воспользовался его согнутым положением и вытащил деревяшку из ноги екаина, воткнул ему в плечо. Тяжело дыша, он осмотрел комнату – два трупа незнакомых людей в страшных масках (и людей ли вообще), разлагались быстрым тлением, словно угольки. Джэна подала признаки жизни и вскочив осмотрела своих близких. Кошмар оказался позади. Эта мысль грела, успокаивала всех в комнате. Но выбивалась одна деталь, которую сразу же окрасил протяжный крик снизу.

– Это Селинн! – встрепенулась Джэна. – Там еще один остался!

Она проследила взглядом за выбежавшим мужем, не заметив, как сзади тихо вскочила тень, с торчащей палкой в плече.

***

Селинн старательно игнорировала крики из детской, и звуки, похожие на падение тел. Трех тел. Она была слишком сосредоточена на существе в маске перед ней, который держал Селинн за плечи, впившись будто бы до костей. Он внушал неведомый доселе ужас, не позволяя сдвинуться с места. За секунду в голову приходило миллион мрачных мыслей, которые душили девушку все сильнее. Сгорание заживо и медленный разрез ржавым клинком от шеи до пальцев ног казались не такими уж отвратительными и пугающими, чем секунду назад. Новая порция страха заставила ее напрячься. Что-то щелкнуло, призвало действовать и защитить себя. Она схватила существо за голову, обрамляя большими пальцами маску и ввела его за собой в транс.

«Уйди». «Оставь». «Я тебе не нужна». «Меня нет».

Эванлин удивленно наблюдал за двумя окаменевшими силуэтами. Он определенно застал что-то нечеловеческое, не говоря о существе в маске.

«Усни».

И инаэрин просто рухнул. Без ран, ушибов. Нет никакого тления. Он определенно жив и без сознания.

Селинн резко повернула голову в сторону лестницы, где стоял шокированный Эван. Он просто открывал и закрывал рот. Она сразу же выбежала из дома.

«Узнал. Он все видел! Бежать! Бежать без оглядки».

Ее ничто не могло остановить, даже то, что Эван умоляюще выкрикивал её имя. Она слишком боялась раскрытия, себя и того, что она сделала и сделает не один раз.

Слишком уставший и потрясенный Эванлин сразу пресек попытки ее догнать. Это определенно последнее, что нужно делать, если брать во внимание ее желание убежать и еще лежащего без сознания убийцу в маске прямо перед ними. В их доме. В доме, где его испуганная семья. Это моментально отрезвило его.

Эванлин крепко связал, как он думал, парня. Приковав его цепями к крюку в полу, он осмотрел его. Он был облачен в черную длинную мантию с капюшоном, из-под которой виднелись темные брюки. Это явно недешевый наряд для сумасшедшего, грабителя или убийцы. И эта маска. Эванлин позже узнал, что ее не снять. По крайней мере сейчас.

Поднявшись наверх, он точно не ожидал увидеть рыдающую Джэну и Нанну спящую на руках у воющей матери:

– Украли. Ее забрали. Украли… Уволокли в окно, а там внизу уже никого…

В этот вечер, Окриган, маленький городок, слишком маленький для такого побоища и таких событий в принципе, стал поводом для легенды, которая неожиданно всплыла спустя столетия.

Задание провалено.

Один любопытный и по-глупому бесстрашный исследователь в этот вечер обезумел от горя и страха за свое чадо. Он начнет цепочку странных событий, которые приведут к необратимым последствиям.

Одна напуганная до ужаса девушка, сбежавшая в этот вечер из-под крыла семьи, приютившей ее не так давно, но так тепло, дальнейшими действиями продолжит цепочку странных событий, которые приведут к необратимым последствиям.

И один гервирут, что был ответственен за это задание, в этот вечер не предполагал, что его затянет в цепочку странных событий, которые приведут к необратимым последствиям.

Глава 2 Цепь снова звякнула

Тревожный звонок разбудил парня. Множество пропущенных от старого друга. Резкая тревога отрезвляет сонный разум, пальцы дергаясь проводят по полоске экрана и остатки спокойного раннего утра моментально рассеялись от невнятного бормотания по ту сторону звонка:

– Кай! Кай, это срочно… Я не знаю, что делать, я звонил в полицию, они думают, я не в себе, – скороговоркой вымолвил Эван.

– Дружище, остановись, – тяжелый выдох остановил Эвана. – Что происходит? Ты время видел? – спросил Кай.

– Срочно приезжай ко мне, адрес ты должен помнить. Стейна пропала, приезжай, Кай, умоляю!

Резкие гудки ввели Кая в ступор. Он совершенно не ожидал проснуться таким способом и продолжал сверлить взглядом пуф перед собой. Резкое осознание серьезности заявления друга заставило вскочить и начать сборы. Брюки никак не хотели надеваться, и неуклюжие от того движения скорее всего разбудили остальных жителей дома.

От Флертона до Окригана около часа езды. Утром такое количество времени всегда кажется пыткой. И все же потянув собачку на сумке, Кай решительно направился на первый этаж. Его окликнул отцовский голос позади:

– Куда же ты собрался в такую рань?! Всех перебудил. Может объяснишься?

Кай устало прикрыл глаза и вздохнул. Повернувшись к отцу, он потупил взгляд, рассматривая его тапки. Вся решимость куда-то испарилась, стоило попасться, хотя это было ожидаемо. Но он все же планировал покинуть дом, не пересекаясь с домочадцами, слишком переживающими, слишком опекающими. Даже не смотря на возраст Кая, которому недавно исполнилось двадцать пять лет.

Небрежно взъерошив русые волосы, он неловко улыбнулся и сказал:

– Звонил Эван, у него проблемы… Попросил срочно приехать, поэтому я… -договорить он не успел.

– Какие проблемы? Что с ним? Почему настолько срочно? – засыпал вопросами седовласый мужчина.

Господин Фолкер, что стоял перед сыном в изумрудной шелковой пижаме и таких же тапочках, нетерпеливо ждал ответов. Его семья отлично знакома с семьей Эвана. Он ему как старший сын, даже спустя года также любим. В голову сразу лезли приятные воспоминания про дружных мальчишек, творящих разные опасности и глупости в этом старом поместье. Плохие вести сжали сердце, глаза испуганно округлились. Старший Фолкер начал уводить сына к дивану в гостиной.

– Я не знаю, пап. Я ничего не понял, да и он сбросил звонок сразу же как что-то пробормотал про дочь и полицию. Странное утро…

«Дочь» и «полиция» в одном предложении ударили по старому сердцу еще сильнее. Теперь настала очередь господина Фолкера встревожиться. Его обеспокоенный взгляд завис в одной точке, а пальцы судорожно перебирали края пижамы. В камине напротив почти дотлели угольки, было достаточно прохладно, ранняя осень давала о себе знать. Да и такое огромное поместье было тяжело прогреть тлеющими углями. Детский смех призраком пронесся по этажу и вытащил Фолкера-старшего из своеобразного транса. Кай терпеливо ожидал реакции.

– Что ж… – тихо проговорил Господин Фолкер. – Тогда не теряй времени и уезжай. Если я могу чем-то помочь…

– Да, я позвоню тебе, не переживай! – Кай тут же схватил сумку и быстрым шагом добрался до двери. – Буду держать в курсе, пока!

Кай не знал, что в данный момент, закрывая дверь своего дома, он закрывает там свою жизнь и, вдохнув утренний воздух, начинает совершенно новую. Прыгнув в свою старенькую машину, которая досталась ему по наследству скорее, как предмет гаражного интерьера и кропотливо им восстановленная, он рванул в путь к Эванлину.

Именно так, этим утром один верный и заботливый друг был втянут в ту самую цепочку странных событий.

***

И тем же утром один гервирут был осведомлен о событиях проваленной операции. Сбежавший екаин успел доставить информацию и какого-то ребенка. А потом дотлел, но никто не спохватился убирать горстку пепла, ее просто размазали подошвами по залу. Для него было честью служить Альянсу абсолютно верно, абсолютно безвозмездно. Для него было честью сгореть здесь, быть вбитым в швы и трещины полов. Так считал Альянс в целом и это мнение было законом для всех.

Но что потрясло всех: член Альянса погиб не просто от старости. Он погиб от рук человека. Человека! И ведь их было трое! Ночные демоны, множество столетий обитавшие в тени, были повержены в один день. И эта новость потрясла тех, кто не имеет возможности удивиться. У ночных демонов нет эмоций. Это удивление взрывом прошлось по крепости, наполняя атмосферу гневом Управляющих.

***

Наказание.

***

И вот гервирут Сангвин, впервые за свою блистательную карьеру здесь, идет объясняться за свою провинность. Это была задача особой важности, о чем сейчас толкует гервирут Соллен, вторгаясь в чужие мысли:

«…Альянс понятия не имеет как вы посмели так оплошать. Немыслимый позор лег тенью на вашу группу, из всех остались только Вы. Бресциал передал вам послание, имейте уважение его выслушать и исполнить. Поскольку провал под вашей ответственностью – вы обязаны все исправить любыми силами. Самостоятельно. Больше никто не доверит членов Альянса под Ваше руководство, по крайней мере сейчас. Ваше положение в ваших руках. Приступайте».

Глухие шаги исчезли через несколько секунд, оставив Сангвин в бесконечно немом трансе. На плечи легла еще большая ответственность. Для Альянса любые жертвы должны быть не напрасны. Но в целом, демоны ничего не чувствуют. Нет тревоги и страха, которые помешают. Теперь Сангвин ничего не помешает.

План действий прост: нужно почувствовать энергию жертвы и идти по следам, по энергетической линии, сохранившейся в памяти. И сделать это можно на специальном клубке энергии планеты, словно большой функциональный глобус. Длинными ворсинками каждая нить тянется вверх, раскрывая положение каждого живого существа. Здесь целый карманный мир, удивительный инструмент, подарок от кого-то очень важного здесь… Но имя этого важного быстро ускользает, в прочем, это неважно, нужно сосредоточиться на цели.

Сангвин перебирает тысячи ворсинок в области Окригана, и нужной энергии нет нигде. Вся семья исчезла с радаров. Резко навалившаяся работа огромным грузом упала в руки Сангвин, ведь теперь придется делать абсолютно все самостоятельно. Что ж, азарт проснулся. Если Эванлин хочет поиграть, Сангвин уже идет.

Идеальная машина, у которой нет лица, вместо нее страшная маска. Идеальная машина, не человек. Ведь человека здесь больше нет и никогда не будет. Теперь Сангвин – Страх, тихое оружие, ваше черное пятно, растирающее сердце на крупицы.

Видно только путь, по которому ноги несутся сами. Никакого отдыха, никакого сна. Сангвин было ясно, что спустя несколько дней в разбитом домике никого не окажется. Местные правоохранители уже вынесли всевозможные улики и следы, да и Эван, наверняка, не идиот и прихватил с собой то, что ценнее этих следов. Если он связался с Альянсом, с этой стороной мира, то у него есть что-то, что даже полиция не должна найти и увидеть.

Что ж, Сангвин вовсе не нужны очевидные следы чтоб найти их. Стены в детской излучали страх, стоило только до них дотронуться. Его было много, настолько что его можно было разделить ровно на 4 человека. Каждый был уникальным отпечатком, теперь их нельзя было спутать или забыть. Теперь можно было словно притронуться к разуму каждого, к их душе. Совершенно мимолетно, только почувствовать малый импульс, но его хватало чтоб показать тонкую линию, которая загорелась янтарным пламенем и позвала за собой. По полу были размазаны кучки пепла подчиненных Сангвин, так же, как и несколько дней назад в зале Альянса. Времени мало, нужно спешить за линией.

В просторном коридоре что-то зацепило чутье. Это было здесь, слабое и бледное, что-то размазанное. Не то энергия, не то аура. Живое, но серое. Оно тянулось с перил лестницы до входной двери и резко застыло. Чья-то легкая вуаль прошла сквозь Сангвин. А дальше снова пустота. Было сложно предположить, что здесь был кто-то помимо демонов и семьи Эванлина. В любом случае нить энергии не бесконечна.

Сангвин теперь как кошка, натыкающаяся на крошки сыра, оставленные мышкой Эваном. День за днем ноги без устали гнались за его тенью, а он успешно убегал от Сангвин. Нить пропала уже через сутки, как дом был оставлен позади. И с тех пор Сангвин гонится за той самой еле заметной нитью. Прошло уже достаточно времени, недели сложились в месяц и даже там добавилось пару недель безуспешных поисков. Уже не было надежды вернуться и получить почести, одобрение Бресциала, улучшить свою репутацию. Сейчас есть обязательство выполнить задание исключительно в интересах Альянса.

И вот оно: цель, желаемая так долго, уже совсем близко, стоит только подцепить когтем и раздавить. Сангвин попалась самая большая крошка. Еще одно звено брякнуло и натянулось следующим.

Глава 3 Крошки, которые привели под подошвы

След привел Сангвин к большой теплице. Огромные окна высотой в пару метров были покрыты толстым слоем рыжеватой пыли, который закрывал собой весь обзор, показывая только размытые и тусклые силуэты. Поток энергии – горячий, свежий, желанный до безумия, дразняще тянулся из-за двери спустя долгое затишье. А потом еще один, и еще. Нити рвались навстречу Сангвин и было так тяжело не хвататься за них, не упиваться чем-то триумфальным. Сомнений не было: игра в кошки-мышки закончится прямо сейчас, и точно заслуживает еще насладиться моментом власти над жалкой жизнью Эвана. Теперь Сангвин достаточно близко к дверному проему, чтоб слышать происходящее внутри строения, и достаточно тихо, чтоб не мешать этому шуму. Голоса двух человек, в том числе и Эвана, гулко растряхивали старую пыльную теплицу:

– Что ж… Я готов рассказать тебе о том дне. Ну, когда кое-кто обыскивал мой кабинет, а потом сбежал сломя голову, – проговорил Эван, и напряжение Сангвин усилилось.

Сагвин помнит чью-то мутную энергию на лестничной площадке, значит она тянулась из кабинета? Почему эта энергия не почувствовалась раньше? Теперь эта маленькая игра обретает новые краски для притаившегося гервирута в тени.

– Долго же ты мучил нас таинственностью, – ответил мягкий голос второго силуэта.

– Это слишком важно, чтобы разбрасываться такой информацией. Это было не просто нападение, ты это и так знаешь. Но не знаешь, как многие, почему. Так вот… – Эван заметно замялся.

Он прекрасно знал, что неожиданный гость заглотил наживку, и боялся, что он сорвется. Они слишком долго готовили эту ловушку, враг не должен почувствовать фальшь, и оставалось надеяться только на посредственную игру Кая.

Кай положил тяжелую ладонь на плечо друга, показывая поддержку и ожидая продолжения. Было понятно, что жесткий и хладнокровный Эван тоже нервничает. Кай знал все подробности того дня от и до, он и сам застал их по приезду, даже быстрее чем Стражники. Но вспоминать все это для друга было тяжело. Это был момент не кривой игры, а горького, хоть и притворного откровения.

– Два месяца назад было не начало этого кошмара. Все началось еще раньше. Некоторое время назад я нашел очень важный старинный документ, его важность ты теперь понимаешь сам.

Кай кивнул, он нервно теребил замок куртки. И Эван продолжил:

– Этот документ связан с ними.

Вот этот шанс – гервирут теперь точно не сорвется. Это был знак, что пора действовать. Эван специально понижал голос до полушепота, и увлеченный гервирут чуть ли не вваливался в помещение. Они знали, что загнали демона в угол: участок был забит Сторожевыми, что означало неизбежность драки, а главный козырь уже крался сзади. Но это все же был не человек. Источник той самой непонятной энергии из дома Эвана, застал Сангвин врасплох. Напротив на мгновение застыла высокая девушка с разочарованным взглядом.

«Я идиотка», – подумалось этой девушке.

Реакция Сангвин не заставила себя ждать. Теперь Сангвин не спокойный наблюдатель, а разъяренная кошка, которая бросилась на девушку, которая была намного выше. Теперь не имели значения ни рост, ни вес, ни пол соперника. Сангвин разберется со всеми.

Девушка тут же закричала:

– Что же вы стоите! Он сейчас свернет мне шею, я не могу вечно отбиваться!

Техничные и резкие удары Сангвин явно превосходили подготовку высокой брюнетки. Та все тянулась к голове Сангвин, словно хотела вытрясти из нее все содержимое. Эти действия в бою были непонятны гервируту, но все же она активно пресекала такие попытки.

Неожиданно тяжелый треск в районе затылка заставил Сангвин потерять равновесие. Перед гервирутом возник крепкий парень с разлохмаченной деревяшкой, похожей на биту. Его взгляд сразу же сделался испуганным и виноватым. То ли за содеянное, то ли за плохо сделанное содеянное. Резкий взмах кулака Сангвин был заблокирован деревяшкой, и та разлетелась в щепки.

– Ну и удар у него! Селинн, давай же, следующая явно моя голова!

Сангвин стало понятно, что Эван сбежал. Нужно было срочно разобраться с двумя проблемами и ринуться за ним, пока он не слишком далеко ушел.

Селинн постаралась выбить равновесие окончательно и со всей силы ударила ногой в подколенную ямку гервирута. Тело предательски согнулось над землей, его тут же поймали подмышки, а Селинн вцепилась в края маски и ее голос тут же завибрировал везде. Голова гервирута была заполнена брюнеткой, и безучастный взгляд был направлен куда-то в лицо Селинн.

«Усни», – ударило по сознанию с упорным нажимом.

Наплыв свинца в голове Сангвин вытеснял звенящий голос Селинн, и было так тяжело цепляться за свет вокруг, он куда-то исчезал, становилось темно.

Последние, неуклюжие, слишком жалкие рывки, но все бесполезно. Капкан плотно захлопнулся, чужие руки напоминают об этом каждую секунду. Они держат так крепко и также крепко связывают. Невнятные выкрики заставляют напрячься и прийти в себя. Но Сангвин больше не может.

«Срывай!», – послышалось где-то сбоку, но уже снаружи. Стальной голос Эвана зацепил Сангвин.

Резкий запах специй оглушает сознание наповал. Неясные образы обрываются и снова пляшут.

«Черт тебя подери! Идиот, сорви ее уже!» – стальной голос Эвана зацепил Сангвин.

Вот он, момент, что снова поделил жизнь на до и после. И символ его – сорванная маска разбитыми кусками хрустит под чужими подошвами.

Глаза тяжко разлепляются, в них с жестокостью бьет свет, проливая его внутрь, изгоняя тьму и пустоту. Мысли теперь материальны, за них можно схватиться. Смаковать ими, придать им значение. И знать почему теперь страшно.

– Вот ты и попалась, – тихий шепот над лицом заставил сердце биться быстрее.

Страх. Страх. Страх. Страх. Цепь снова звякнула и пропала в темноте.

Глава 4 Рассвет

Запах чего-то приятного и съедобного моментально разлепил веки, живот скрутило и проснулась обычная боль в мышцах рук после сна. Судя по прохладе в комнате сейчас совершенно раннее утро, солнце даже не успело взойти. Тяжелая голова перевесила шею и комок желтоватых волос повис над полом, пока лоб упирался в ватные предплечья. Эта маленькая комнатушка сохраняла свой особый уют даже в такую рань и не давала сонному наваждению уйти насовсем. Хотя сон уже давно не шел, как нужно. Всегда боль в мышцах, словно существовали ночные, безумные тренировки. Мозг то и дело неожиданно просыпался посреди ночи, а мог и каждый час.

Ноги поднялись и понеслись в сторону кухни. Там стоял обыденный гул и шкворчание чего-то подходящего на завтрак. Вот стоит женщина с полуседыми волосами, ее лицо уже давно не сохраняло ту молодую нежность и заботу, но она до сих пор готовила завтраки. Для нее.

«Мама», – подумалось ей.

Вот стоит сгорбленный и ворчливый мужчина, от него гадко несло перегаром. Он безумно недоволен этим миром, для него он более гадкий, чем этот перегар. Мужчина накинул соломенную шляпу на шею и молча вышел из дома. Сезон сбора овощей.

«Гадкий и надоевший, да, папочка?» – мысленно передразнила она.

Семья Грай жила в далеком и забытом селении, занимаясь фермерством. Когда-то давно тут может и была перспектива создания чего-то большего, чем обычный поселок, но сейчас это просто пустырь с домами вразброс на пять километров каждый.

Взлохмаченная девушка стояла и тупо смотрела на отца, удаляющегося в поле. Они с отцом давно в отношениях максимально отстраненных, он был слишком занят работой и выпивкой, чтобы замечать такую мелочь, как ребенок. Ей было уже семнадцать лет и одновременно это был возраст ребенка. Она должна быть для него ребенком всегда. Его внимание должно быть подарено ей всегда, но его лимит закончился где-то в пределах одиннадцати или тринадцати лет. Она уже не помнит. Она знает, что это просто такая ситуация, такая жизнь, это нормально, она уже выросла. К тому же есть мама. Мама была такая же угрюмая, местами нервная, но она была тут и готовила завтрак для нее. Может в семнадцать это было уже не круто, но ей это нравилось, она чувствовала себя замеченной посреди пустыря, где соседи со всех сторон в радиусе аж пяти километров. От мрачного наблюдения ее оторвал бесцветный голос:

– Кайса, садись, готово.

Молчаливый завтрак перетек в молчаливые сборы на работу. Кайса тоже помогала по хозяйству, это было безотлагательно. Ведь это ее будущее наследство, она должна уметь и делать все безупречно.

День был жаркий, как большинство июльских дней в этом округе. Фермерская роба снова заставляла высыхать от жары словно капризный подсолнух. Она помнит и чувствует это.

Мир вдруг закружился. Золотое поле сменилось зеленой истоптанной травой. Стало слишком свежо. И даже как-то резко потемнело. Неужели она провела тут весь день?

«Наверное, голову напекло, – подумала Кайса, – пора домой».

Трава не заканчивалась, солнце не всходило обратно. Становилось холодно от неожиданной влажности.

«Что за чертовщина?!» – огляделась она.

Куда не ступи – мрачная пелена не заканчивалась. Совсем другая местность, даже время года будто сменилось. Девушка потрогала траву и обнаружила, что она вполне реальная, даже ощутимая роса холодила ладонь. Могла ли она в фантазиях уйти куда-то в сторону леса? А о чем она вообще думала последние минут десять-пятнадцать? Какая-то неожиданная пустота в голове застопорила движения. И тут же послышался детский рев, причем самый противный на свете. Девушка испугалась – она непонятно где находится и слышит детский плач. Такие обстоятельства наводят панику и мурашки.

Плач усиливался, хотя Кайса стояла на месте. И она поняла: место, откуда он исходил, притягивалось к ней само. Миллиметр земли за миллиметром сокращались и стягивались, словно время повернулось вспять. И вот она стоит перепуганная и вспотевшая, а перед ней затуманенные силуэты. Они что-то говорят, но не ей, а она все равно не может разобрать что. Они слишком размыты, даже лиц не видно, это была самая неуклюжая картина, написанная самым жирным маслом. И единственное, что она слышит отчетливо, – это детский плач. Он оглушает и пугает ее еще сильнее, только почему?

Резко посветлело, золотые колосья защекотали запястья. Кайса вцепилась в них дрожащими руками, словно они могли ее удержать. Ей потребовалась минута чтобы отдышаться, и она поспешно огляделась: она явно была дома, на своем фермерском поле, где-то тут ходит недовольный отец и скорее всего ищет ее чтоб отчитать за отлынивание. Это ее успокоило.

«Точно перегрелась! – успокоила она себя. – Привидится же такой бред посреди дня…»

Тут за спиной выросла тень отца, слишком угрожающая, и она обернулась. Он стоял с исказившимся от гнева лицом. Кайса никогда такое не видела, он всегда был недовольным, но не злым. Сандер Грай схватил свою ошарашенную дочь за плечи, до боли, тряся ее и крича в лицо:

«ПРОСНИСЬ!», «ВСТАВАЙ! КОМУ ГОВОРЮ!»

И она проснулась. Вредный голос отца сменился совершенно незнакомым. Чужое лицо искривилось в ожидании реакции, но она совсем растерялась.

–Что происходит? Кто вы? – спросила Кайса.

Мужчина, сидящий напротив, сложил руки на груди и смотрел на нее изучающим недовольным взглядом.

– Добро пожаловать. Меня зовут Эванлин.

Железный обруч надавил на кисти рук.

Глава 5 Три потухших свечи

Кайса вскочила и уселась на кровати, сжав покрывало руками. Оглядевшись, она поняла, что находится не в своей постели, не в своей комнате и уже явно не в своем доме. Было тяжело связать все происходящее и это безумно давило на нее:

«Что было до этого? Я же была на ферме, мы позавтракали с мамой, и я пошла в поле…Это было реально или все же сном?»

Её взгляд упал на свои нервные руки, и она заметила колоссальные изменения – они были уже не такими детскими и округлыми. Длинные, исхудалые, будто совсем чужие. Но что поразило ее до глубины души, так это еле заметные белесые нити, тянущиеся с предплечий к кончикам пальцев, там они сгущались в небольшой комок. Пока она задавалась вопросом тату ли это или какое-то заболевание, ей напомнили, что она здесь не одна совершенно интересным вопросом:

– Кто ты? – спросил Эван.

Девушка моментально уставилась на него с новым чувством. Кайса вскинула брови и заострила взгляд. Она тоже могла позволить себе бесстыдно рассматривать непонятного мужчину, вальяжно раскинувшегося на стуле напротив. И случилось невероятное: она будто знала его. Нет. Не его. Его присутствие. Его тепло тела, исходящее невидимыми лучами. Его энергию?

Помолчав с минуту, она подала голос:

– Почему я должна Вам отвечать? И вообще с Вами разговаривать? – она прервалась, панически вдыхая воздух, а после продолжила. – Почему Вы спрашиваете меня кто я, если я нахожусь в вашем доме, и попала сюда явно не по своему желанию!

– Ты бы видела, с каким желанием разнесла моих ребят и мою теплицу, – на его лице расцвела вызывающая улыбка.

– Что, простите?! – глаза Кайсы округлились, вырвался нервный смешок.

– Совершенно ничего смешного, – Эванлин вдруг посерьёзнел. – Тебе стоит начать вспоминать, на кону стоят твои тонкие ручонки. Я с удовольствием их вырву, если ты будешь молчать!

Кайса качнулась назад и почувствовала, как вязкая слюна раздражает сухое горло. Она совершенно забылась в своем положении.

«Стоит отвечать на все вопросы, может я смогу выбраться и уйти домой?».

– Меня зовут Кайса Грай.

Лицо раздражали мелкие сальные прядки, но ей было страшно двинуться даже чтоб быстро закинуть их за уши. Во все глаза наблюдая за его реакцией, она сидела и сжимала колючее серое прокрывало.

Он опустил взгляд, одобрительно мотнув головой и задумался. Глубоко вздохнув, Эван крепко зажмурил глаза и вернул ей спокойный, но закрытый взгляд. Кайсу не волновало, что он прятал там закрытым, ее радовало, что там была не открытая враждебность, прозвучавшая минутой ранее.

– Хорошо, Кайса Грай. Я погорячился в своих угрозах, потому что невероятно взволнован. Я ждал сутки, пока ты очнешься, и порядком устал.

Она кивнула, подыгрывая ему. Ситуация казалась ей все более абсурдной.

«То добро пожаловать, то вырву руки, то погорячился. Может я в лечебнице?» – подумалось ей и Кайса спросила:

– Объясните, пожалуйста, что происходит? – неожиданно к горлу подкатил горький ком и сжал горло.

– Прошлой ночью ты пришла сюда и разнесла тут все. Я уже сказал это. Что конкретно ты хочешь знать?

– Почему я этого не помню?

– Очевидно, что воспоминания не успели вернуться, – Эван раздраженно посмотрел в потолок. – Значит, сейчас разговаривать бесполезно.

Эванлин уже собрался вставать, но Кайса встрепенулась и потянула руку:

– Подождите! Эван? верно? Эван, вы же не бросите меня здесь? Я ничего не понимаю!

– У меня нет желания нянчиться с тобой. Когда вспомнишь хоть что-то, мы поговорим. Сейчас я позову кого-нибудь из ребят и Килина.

Он пошел к двери, совершенно довольный своим властным положением, но резко остановился.

«Она ведь не виновата в произошедшем. В полной мере…» – подумал Эван и посмотрел на неё через плечо. Её глаза будто застилала темная пелена отчаяния, лицо пыталось не сморщиться от накативших слез. И он сказал:

– И приходи в себя, я знаю, тебе было не легко, как и сейчас. Ты скоро все поймешь.

И вышел.

Кайса осталась одна, и её заполонили панические и горькие мысли. Она услышала глухой зов и бормотание за дверью. Сейчас сюда придут еще люди, которые могли ей навредить. Может она попала в секту? Или ее пичкают какой-то гадостью, оттого она и не помнит ничего? Что же делать?!

Девушка подошла к замыленному зеркалу над умывальником. До неё сейчас дошло, что комната была похожа на тюремную камеру: односпальная хиленькая кровать, скудное белье на ней, самое колючее и омерзительное покрывало вместо одеяла. Над кроватью маленькое окошко не впускало свет: была глубокая ночь. Вместо шкафа на стене у входа были вбиты несколько крючков. Унылый железный стол с таким же стулом занимали место у одинокой стены напротив. И старый ржавый умывальник с капающим краном. Это место явно не задумывалось для жизни. Но что было общим с её маленькой, но уютной комнатой – холод.

Кайса подняла взгляд с раковины на свое отражение и испугалась. Изменения произошли не только с руками: на неё смотрела куда более взрослая девушка. Куда более уставшая, исхудавшая и разбитая. Даже её взгляд был не таким как раньше, по крайней мере цвет глаз не изменился, может только стал тусклее. Темно-болотистые глаза с грустью изучали себя и сдерживали едкие слезы.

«Что же со мной произошло?!» – пронеслось в её воспаленной голове.

Короткий стук в дверь отвлек её от зеркала. Она быстро скрутила сальные волосы в пучок сзади, но без резинки он сразу развалился. В комнату зашло пару парней. Один низкий брюнет, другой высокий и рыжий. И оба смотрели на неё с некоторой опаской и неловкостью. Они переглянулись с вызовом, рыжий пихнул другого в бок и первым заговорил низкий:

– Меня зовут Таммел. А это Килин, – кивнул он на рыжего парня.

Кайса вцепилась в него взглядом. – «Эванлин выделил его, кто он?».

Окинув его мимолетным изучающим взглядом, она вернула его тому, кто назвался Таммелом. И осторожно сказала:

– Я Кайса, здравствуйте.

– Здравствуйте? – Таммел поднял бровь и также осмотрел её. – Мы вроде одного возраста. Ладно, обсудите это с Килином, я зашел передать тебе вещи, подожду за дверью.

Килин проводил его взглядом и, как только дверь закрылась, он подошел к девушке. Мотнул головой, подав знак присесть и сел напротив. И только сейчас Кайса заметила, что он тоже принес с собой какие-то вещи, которые вытаскивал из потрепанного портфеля: различные пузырьки с разноцветными жидкостями и чем-то сыпучим. С интересом разглядывая пузырьки, Кайса заметила, как Килин достал стетоскоп. Её догадка была тут же подтверждена:

– Я, можно сказать, врач. Эван поручил мне твой осмотр, – он изучающе оглядел её лицо и открытые участки кожи.

Кайса смутилась под таким интересом и заметно сжалась. И он тут же это почувствовал:

– Не волнуйся, я быстро закончу, к тому же обижать тебя я не собираюсь.

Он поймал её взгляд, и уголки его губ ободряюще приподнялись. Внезапно она наполнилась спокойствием, оно вливалось в ее мысли и тело как холодная вода. Как загипнотизированная, она стала как пластилин – он только преподносил руку, а она уже протягивала свою, приподнимала волосы, смотрела куда было указано. Всю тревожность сняло без следа, это было самое необычное чувство, которое она испытывала. Вокруг них парило спокойствие и ничего более, словно кокон. Её удивляло то, как он создал его, и не понимала каким образом.

– Кайса, скажи, по-твоему, сколько тебе лет? – спросил Килин.

«По-моему?» – отметила она.

– Семнадцать, а что? – нервозность вернулась и выдавала себя в голосе.

– Ты знаешь какой сейчас год?

– С таким вопросом – думаю, что нет, – холодная капля пота ощутимо потекла по внутренней стороне руки.

Он сложил руки на груди и откинулся на спинку. Кусая губы, он тревожно стучал пальцем по руке и задал вопрос:

– В каком году ты родилась?

«Идиотские вопросы», – подумалось ей.

– В тысяча триста пятьдесят пятом. Июнь, – уточнила Кайса.

Это уточнение вызвало у Килина легкую улыбку. Он закинул ногу на ногу, посмотрел в потолок, задумавшись о чем-то.

– Что ж, я думаю прошло примерно три года с момента твоего обращения, – выдал Килин.

Кайса застыла, переваривая информацию. Её лицо выражало непонимание и отстраненность. Голова взрывалась:

«Три года? Прошло три года с моего обращения? В кого? Так… Три года. Значит, если я думаю, что мне семнадцать, а семнадцать мне было в тысяча триста семьдесят втором, то значит сейчас тысяча триста семьдесят пятый? Значит ровно двадцать лет назад… мне двадцать лет?! Двадцатьдвадцатьдвадцатьдвадцать», – крутилось по кругу.

Она вздрогнула, когда почувствовала чужую руку на своей лодыжке под покрывалом. Он выглядел таким же взволнованным. Его густые брови были сведены к переносице, словно он хмурился от тяжелых раздумий.

«Забавно выглядит его переживание», – подумала Кайса.

– А что, если ты меня обманываешь? – спросила она.

– Зачем мне это нужно? – моментально парировал Килин.

– Вдруг вы хотите загнать меня в угол… Хотя я все еще не понимаю, что я здесь делаю и что за цирк происходит. Скажи, я сошла с ума?

– Я думал, Эван тебе объяснил все, – он задумчиво почесал затылок. – Хорошо, я думаю, что это не тайна. Только ты вообще готова-то сама? Это будет тяжело, – он вцепился взглядом в её руки, в те самые нити.

Она проследила за этим взглядом и потерла одну из линий. Мысленно приготовившись к чему-то непосильному, она посмотрела в его лицо и кивнула.

Глава 6 Сумасшествие

Тьма за маленьким окошком будто бы поглощала свет в комнате, он становился все тусклее и тусклее. Как бы Килин не старался успокоить девушку, она все равно сидела словно на иголках и готовилась к разговору. Он осмотрел её, но уже не докторским взглядом: блондинка с зелеными глазами, и что можно было сказать о ней, так это только два слова – прострация и шок. Ему было очень знакомо это состояние, и он искренне не хотел подвергать еще кого-либо подобному опыту.

«Но если уж Эван по какой-то причине не посвятил её во все, то придётся сделать это самому. Нет смысла повторять то, что мы прошли – паранойя и психоз сейчас никому не нужны», – он устало потер переносицу.

– Итак, – начал Килин, – прошлой ночью ты попалась в засаду. Мы отслеживали твое появление пару месяцев.

Кайса нахмурилась и отвела взгляд в сторону.

– Зачем? Я ведь просто дочка фермеров…

– Ты уже забыла, что прошло три года? – он склонил голову набок и посмотрел на нее из-под ресниц.

– Да, верно… – прошептала Кайса.

– Тяжело посвящать в такое, особенно когда ты до сих пор ничего не вспомнила… Не знаю с чего начать…

Килин некоторое время помолчал, перекинул ногу на ногу и продолжил:

– Я думаю, что три года назад тебя выкрал Альянс и с тех пор ты служила им.

Девушка непонимающе уставилась на него. Несколько раз моргнув и прочертив круг глазами, она спросила:

– Что такое Альянс и что значит «служила»?

– К сожалению, мы тоже не знаем все и вся. Мы знаем, что есть некий Альянс – Асури. Мы подозреваем что это либо военная организация, либо государственные шпионы, что-то в этом роде. Каким-то способом они подчиняют волю человека, он становится абсолютно безмозглой марионеткой. Это в принципе все, что тебе пока что нужно знать. Тебе стало легче?

Все это время Кайса внимательно слушала и пыталась осознать, насколько может перевернуться жизнь в одно мгновение. У нее была семья, спокойная жизнь, ферма, которую она должна была наследовать и продолжить родительское дело. А сейчас она посвящается в какую-то государственную или мировую тайну, да и вообще ее выкрали три года назад и сейчас ей не семнадцать, а что с ее родными – вовсе страшно представить. На последнюю реплику Килина она устало кивнула. Легче от такого мало становится, но по крайней мере она знает хоть что-то. Он продолжил:

– Что ж, ты не кричишь и не устраиваешь беспредел – это радует. Осмотр прошел нормально, могу сказать, что ты вполне здорова, но тебе стоит пару дней изолироваться от мира и прийти в себя. Воспоминания вернутся в течение нескольких дней, – Килин взял ее за скулу и внимательно посмотрел в глаза. – Явно нужно много сна и больше калорийной пищи, – заключил он.

В момент соприкосновения произошел незримый, слабый импульс, словно электрический. Кайсу передернуло, и она зажмурила глаза.

«Я и тебя знаю», – вспомнила она.

Она тут же озабоченно спросила:

– Мы знакомы?! Я не помню твоего лица… Ты из Роудс-Рей?

Его лицо тут же окаменело и стало отстраненным. Он молча встал и вышел из комнаты. Кайса прокручивала в голове все знакомые лица и его там не было.

«Как я могу его знать? Ни лицо, ни голос, даже походка – совершенно незнакомый человек. Он прав, мне нужен отдых, я уже начинаю сходить с ума», – заключила Кайса.

Только ей хотелось упасть на подушку и забыться – раздался стук. В комнату снова бесцеремонно вошел низкий брюнет.

«Таммел, кажется? Дурацкое имя», – недовольно отметила она.

– Идем, я отведу тебя к душевым, приведешь себя в порядок и отдохнешь, – несмотря на заботливое предложение, его лицо выражало раздражение и глаза были полуприкрыты, словно у незаинтересованной кошки. Кайса послушно последовала за ним. Таммел всучил ей в руки чистую одежду и полотенце и, обогнув, пошел впереди.

***

Тем временем высокая фигура размеренно шагала в сторону нужного помещения – кабинета Эванлина. Постучав и дождавшись одобрительного отклика из-за двери, он зашел и скромно остановился у входа.

– Килин… – утвердительно кивнул Эван. – Долгий осмотр вышел. Проходи.

Килин подошел к столу и оставил на нем короткие заметки, составленные при осмотре.

– Ну, и? Рассказывай, – Эван сел и властно положил руку на хиленький стол.

– Она считает, что ей семнадцать лет. Очень капризная, ведет себя как подросток. В целом здорова, но ей нужно набрать вес и поспать. Мы её долго загоняли, она сильно похудела. К тому же, три года в аду тоже сказались. Я думаю, её реабилитация будет тяжелее.

– Она опять засыпала вопросами?

Килин кивнул и размял шею.

– Я не стал нагружать её, она и так в шоке. Не удержался и сказал глупость – что вырву ей руки, если она будет молчать, – виновато отвел взгляд Эван.

– Это в твоем духе, – весело сказал Килин и поймал недовольный взгляд. – Я понимаю, что ты устал. Мы все устали. Но дадим ей хотя бы пару дней.

– У нас нет пары дней. Селинн приступит уже завтра, время не стоит на месте.

– Тогда я буду наблюдать за ними на всякий случай.

Эванлин кивнул и вернулся к работе над какими-то бумагами.

***

Кайса жадно осматривала стены вокруг себя в попытке понять или угадать свое местонахождение. Но стены были абсолютно обычными – белые, уходящие в серый, хоть и потертые, явно покрашенные очень давно. И редкие железные двери с небольшими указателями. Она ошибалась, когда предположила, что это обычный дом. Все это было похоже на странную больницу или что-то подобное. В ее сельских больницах стены покрашены в самые несуразные цвета, а двери деревянные и жутко скрипящие. Спустившись этажом ниже, они остановились. Таммел указал куда идти и оставил ее одну во влажном и гулком помещении. Проверив дверной замок, она двинулась в сторону душевых кабин и провела там минут сорок.

«С момента пробуждения прошло пара часов, а все уже изменилось, будто это не моя жизнь вовсе. Потерять три года памяти – это, конечно, супер… Молодец, Кайса», – отругала она себя.

Горячие капли стучали по влажным волосам, прилипшим к телу одним пластом. Девушка попыталась напрячь мозг и уцепиться хоть за что-то. Она сжала кулаки и прислонила их к нагревшейся плитке. Подняла лицо к потолку, и вода заполонила ее зажмуренные глаза и лоб. Неожиданно вода похолодела и в нос ударил легкий запах мокрой древесины и озона. Кайса болезненно задергалась и скрутилась, руки заломило, а сердце панически забилось. Она распахнула глаза и увидела на мгновение себя. Как она пыталась кричать, но ее рот был плотно закрыт чужими твердыми руками. Истерическое мычание скрадывал сильный ливень. Было так холодно, наверное, самая холодная ночь за лето. Ее уносили, и она всеми силами вырывалась. Потянувшись к удаляющемуся дому рукой, она запечатлела его в последний раз. Кайса молилась, чтобы ее родные были живы. Неожиданно руку схватили, и она увидела лицо. Смутно знакомое, оно явно было не отсюда. Вглядевшись в глаза напротив, Кайса вспомнила их: они же ее оглушили прошлой ночью. Испуганная смуглая девушка крепко держала ее за вытянутую руку и внезапно вечерние краски вокруг растворились, ливень превратился обратно в горячий душ, а ошарашенная Кайса, лежащая на полу, выдернула руку и сжалась, чтобы прикрыть наготу.

– Селинн, что там происходит? Она ранена?! – кричали снаружи.

Селинн быстро оглядела ее и ответила голосу снаружи:

– Нет. Не совсем… Кажется, началось!

Селинн смотрела на дрожащую, объятую страхом девушку, с самыми стеклянными глазами, которые могли треснуть от еще одной слезинки. Кровь одной струйкой текла из носа, окрашивая всю нижнюю часть лица в бордовый, неаккуратными пятнами растекалась по рукам и ногам, исчезая в сливе.

Склонившись, Селинн проговорила:

– Усни.

И мир снова пропал.

Глава 7 Сокрушение

Мерзкий звук бил по ушам без остановки. Он был такой смутный, приглушенный, и даже таким оставался безумно раздражающим. Глаза судорожно забегали под веками и ресницы слегка покачивались от этих движений. Что-то напоминающее протяжное кваканье или истошный крик кролика. Она уже слышала такое на ферме, когда отец забивал кроликов, держа их за уши. Мотая головой из стороны в сторону, Кайса искала источник звука. Он был то справа, то слева, а после и вовсе оказался сзади.

«Я же сейчас, кажется, лежу? Неужели эти звуки исходят из подушки? Может этажом ниже?».

Девушка резко распахнула глаза и быстро проморгалась. Нежный солнечный луч падал на ноги и немного согревал их. Нижнюю часть лица жутко стягивало, голова будто бы лежала на наковальне и была готова сдаться и расколоться сию минуту. Восстановив картинку из двоящейся сонной в четкую, Кайса заметила сидящую фигуру рядом. Девушка, та самая из душевой, сидела у кровати, сложив руки в замок на коленях.

Оливковая кожа, черные агатовые глаза, полуприкрытые, как у ленивой кошки. Тем не менее, ее взгляд выражал некую обеспокоенность, словно Кайса могла наброситься на нее или выкинуть что-то сумасшедшее. Девушка слегка склонила голову и почти что шепотом сказала:

– Привет, – а потом прочистила горло, видимо, от долгого молчания и продолжила. – Как ты?

Кайса сонно огляделась, сдвинув брови и приподнялась. Спутанные блондинистые волосы были наэлектризованы и лезли в лицо. Кайса ощущала, как отекло ее лицо, и все еще чувствовала стянутость на подбородке. Она провела по нему рукой и обнаружила корку засохшей крови. Зажмурив на несколько секунд глаза, она обратила взгляд на девушку напротив.

– Привет. Не знаю. А у вас здесь это нормальная практика – общаться с незнакомыми людьми как со знакомыми? – удивилась Кайса.

Девушка лукаво улыбнулась.

– Я Селинн или Селена. Селена, конечно, легче произносится, но Селинн как-то… – она задумалась, скривив губы, – респектабельней.

Уголки ее губ приподнялись, и она посмотрела куда-то вверх. Такая манерность вызвала искреннюю ухмылку у Кайсы.

– Хорошо, Селинн, – Кайса подчеркнула признание её предпочтения.

Они встретились глазами и им подумалось: «Этот момент многое решил».

– Я смутно помню, что произошло, – потупила взгляд Кайса. – У меня был какой-то припадок?

– Нет. Просто ты начинаешь вспоминать. У Килина было также, именно поэтому я здесь.

Глаза Кайсы удивленно расширились.

– Килин? Он тоже из «Альянса»? – Блондинка нервно потерла ладонь.

Селинн пожала плечами и уточнила:

– Видимо – да. Он довольно закрытый парень, но большую часть информации мы получили от него.

– Килин пояснил мне некоторые вещи, но о своей причастности не говорил.

«Может поэтому он мне так знаком?», – подумалось Кайсе.

– Это нормально, как я сказала, он скрытный, – Селинн постучала пальцами по коленке.

– А какую роль ты играешь в этом всем? Ты тоже врач?

Селинн испустила легкий смешок и покачала головой.

– Вовсе нет, я и Килина врачом бы не назвала, – улыбнулась она. – Я не могу сказать тебе одним словом кто я, но я могу помочь тебе ускорить процесс и вспомнить все менее болезненно и сумбурно.

Брови Кайсы потянулись вверх, удивлению не было предела. Этот день самый насыщенный и странный за всю ее жизнь.

«К такому бреду можно и привыкнуть», – подумала Кайса.

– И как же? Гипнозом? – тупо моргнула блондинка.

– Что-то вроде того, – кивнула Селинн.

Кайса резко засмеялась, и Селинн вздрогнула. Смех был неровный, нервный и глупый.

«Все-таки Кайса выкинула что-то сумасшедшее», – заключила Селинн. Выражение ее лица стало напряженным.

– Я понимаю, что тебе тяжело дается принять происходящее, но Эванлин требует от меня результата как можно скорее. Поэтому нужно начинать сейчас.

Кайса уняла последний смешок и удрученно кивнула.

– А почему я ничего не помню?

– Эванлин бьется над этим вопросом уже пару месяцев. Либо что-то связанное с вашими масками, либо это просто психологический фактор.

– Психологический? – переспросила Кайса.

Селинн вздохнула и пояснила:

– Это теория Кая. Он думает, что вы могли совершать какие-то ужасные поступки, поэтому подсознание активно это подавляет, а всплывающие воспоминания приносят ужасную боль, почти что физическую.

Кайса тяжело сглотнула и вцепилась ногтями в ладонь.

«Ужасные поступки?!» – подумала она.

Сердце бешено забилось, а плечи нервно передернуло. Селинн окликнула ее:

– Послушай, если ты что-то и сделала, то явно не по своей воле, – в ее глазах появилось сочувствие.

Кайса хотела что-то ответить, но вместо этого молча глотала воздух, и наконец обреченно выдохнула. Что можно сказать на это? Что она могла натворить за три года, что не помнила? Если сутки назад она напала на людей, то что еще можно от себя ожидать? Вдруг ее руки в крови?

– Почему мне ничего не объясняют?! Какого черта здесь происходит?! Я знаю, как я здесь оказалась, но почему? Какие еще маски, почему я не помню три года своей жизни? И почему я вообще должна верить, что прошло три года, – прокричала в слезах Кайса. – Я даже выйти не могу, заключена здесь, как в клетке, словно я преступница. Какой-то Эванлин требует от меня информации, которую я должна вспомнить с помощью гипноза! И при этом я до сих пор НИ-ЧЕ-ГО не знаю! Нет, ты не понимаешь, как мне тяжело!

Селинн поджала губы и опустила взгляд вниз.

– Проблема в том, что есть риск, что ты не захочешь с нами сотрудничать. Мы не можем вывалить тебе все, потому что если ты откажешься, то я даже не знаю, что с тобой произойдет. Эван жесткий и холодный человек. Если он требует, то ожидает это получить как можно быстрее. Поэтому, если ты будешь полезна ему, то это сыграет тебе на руку и поможет.

Кайса оглядела ее. Селинн отделяла себя от Эвана, его задачи и цели она не ассоциировала с собой и не проецировала на себя.

– Ты тоже помогаешь ему в своих интересах? – спросила Кайса.

– Да. Но посвящать тебя в них я не буду. – отрезала она. – Мы не фанатики, тут у всех своя цель, просто мы хотим достигнуть их общими усилиями.

Кайса понимающе кивнула. Вытянуть информацию не получилось, и она разочарованно выдохнула.

– Поверь, с моей помощью все разрешится. Килин сейчас в ус не дует, ему доверяют. Он часть команды. У тебя тоже все наладится, но ты должна все вспомнить, – настояла Селинн.

– Хорошо, давай начнем.

Селинн приблизилась к ее лицу и вперила взгляд в ее радужки глаз, проникая в само сознание. Кайса чувствовала, как она роется там, словно расталкивая мысли руками. Оцепенение неприятно сковывало тело и просило что-то сделать с угрозой.

«Расслабься», – прозвучало где-то на задворках сознания и Кайсу отпустило.

Плавный транс не был похож на волны спокойствия, посылаемые Килином. Она не могла ничего сказать, ничего сделать, даже моргнуть. Селинн словно пронзила ее парализующим ядом, как скорпион, и цепко держала в клешнях, направляя мысли в нужное ей русло.

И что-то угрожающее нарастало внутри. Сознание било тревогу громкой сиреной и эхом разносилось по телу до кончиков пальцев. Зрачки расширились, по всему телу выступили мурашки. Захотелось стряхнуть их себя, но она уже погрузилась в темноту.

***

Три года назад.

Золотые колосья защекотали ее кисти. Кайса услышала, как её приглушенно зовут по имени, и обернулась: отец махал ей и подзывал к себе.

«Видимо, пора ужинать. Работа на сегодня закончена», – порадовалась она.

Шагая по растоптанной дорожке, Кайса гадала, что же сегодня будет на ужин и сколько в этот раз выпьет отец. Будет ли он в этот раз громко храпеть на диване в гостиной? Или у него хватит сил доволочить ноги до постели?

Сандер выглядел мрачнее обычного и раздраженно проводил дочь взглядом, пропуская ее вперед. Кайса почувствовала на себе это и моментально поникла. Ей хотелось бы снова поговорить с ним, подурачиться. Видеть его восхищенный взгляд, когда у нее получалось что-то. Ей хотелось быть любимой. Но она уже выросла и сможет с этим смириться.

«Хорошо, что у меня нет братьев или сестер, им бы тоже не свезло», – подумалось ей.

Фасоль на ужин расстроила её еще больше. Она вяло ковыряла её и брезгливо разглядывала. Желудок молил о кусочке энергии после тяжелого рабочего дня, но привередливость Кайсы была сильнее.

«Ненавижу фасоль. Неужели так сложно за семнадцать лет это запомнить?!» – недовольно подумала она.

Вместо грусти пришла раздраженность. Она росла в геометрической прогрессии от такого же раздраженного лица отца. А от отрешенного – мамы вовсе хотелось бросить тарелку, да так, чтоб она разбилась на миллион кусочков, так же, как разбивается её сердце каждый раз, когда она чувствует себя ненужной.

Сандер не выдержал молчаливого каприза и резко гаркнул:

– Хватит уже устраивать сцену! Ешь и иди отдыхать. Это просто фасоль, Кайса. Повзрослей уже.

Она подняла глаза на него и решилась ответить:

– Оттого, что я съем фасоль, я не стану взрослее.

Сандер возмущенно подавился воздухом. Дочь никогда ему не язвила, и он был неприятно удивлен. Но она не успокаивалась:

– Может, тебе стоит повзрослеть? Не напиваться ежедневно, например. Будет отличный пример взрослости!

Грелла Грай впервые за долгое время обмерла и в шоке посмотрела на дочь и изумленно прикрикнула:

– Кайса, ты несправедлива! Отец многое делает, чтобы мы ни в чем не нуждались! Ты ни в чем не нуждалась!

Лицо Кайсы исказилось в гневе.

– Несправедливо игнорировать меня годами! Вот, что такое несправедливость, папа! – обратилась к нему Кайса.

Сандер нервно сглотнул при последнем слове. Папа. Как же давно она его не произносила! Его кольнуло чувство вины, нахлынувшее из-за этого нежного слова, произнесенного со всей горечью разбитого подросткового сердца. Но она не унималась:

– Почему ты тогда не делаешь то, в чем я действительно нуждаюсь? Почему ты заставляешь чувствовать себя ненужной? Чужой?! Почему так, мама?

Грелла взглянула украдкой на Сандера и поджала губы.

– Мне не нужна еда или что он там еще делает, чтоб я не нуждалась ни в чем, если я пустое место здесь! Идите к черту со своей фасолью! – она вскочила и перевернула тарелку. Слезы резали глаза и горячим ручьем лились по подбородку.

На мгновение Сандер почувствовал вину, но она тут же испарилась. Сведя брови к переносице, он так же вскочил и закричал:

– Так может ты и не моя дочь! Моя дочь уважала бы отца и не позволяла таким гадостям срываться из её рта!

Кайса никогда не видела отца таким красным от злобы. Слюни летели изо рта, глаза искрились. Такое заявление выбило из нее все мысли, и она молча зашагала к своей комнате.

Сандер схватил Кайсу за руку и что-то кричал ей в лицо. Заливаясь слезами, она попыталась выдернуть руку и почувствовала, как что-то натягивается внутри, словно струна, и готово лопнуть. Её слова превратились в истерические крики и мычание. Испугавшись, Сандер отпустил её и Кайса убежала в свою комнату, хлопнув старой дверью. В глазах отца собрались слезы усталости и разочарования. Он посмотрел на Греллу и заметил в ее глазах то же самое.

– Прости, – сказал Сандер. – Я не хотел, чтоб это вырвалось.

Грелла кивнула и снова превратилась в отрешенную куклу с пустотой в глазах.

В маленькой прохладной комнатушке горели свечи и наполняли пространство малым теплом. Они могли согреть лишь взгляд, но сейчас тепла хотелось только сердцу. Кайса судорожно прижимала руки к груди, где разрасталась боль и пустота. Девушка почувствовала себя словно самой расстроенной скрипкой, а слова отца рвали каждую струну. Одну за другой.

«Не его дочь? А чья же? Я не родная ему? Поэтому он такой отстраненный от нас? Это он хотел сказать?» – вертелось у нее на уме.

Девушка металась по комнате, глаза застилали едкие слезы, весь мир разбился на кривую мозаику. Она совсем не боялась плакать в голос, чтобы весь мир слышал, что она разбита. Руки впивались в волосы и растягивали майку, щипали себя и вцеплялись ногтями в кожу. Хотелось заглушить все физической болью, уже не было сил терпеть этот огонь в себе. Кайса принялась крушить комнату, закрывшись на засов: разбивая все коллекционные стеклянные вазочки и бутыльки, снося полки со свечами табуреткой. В комнате стоял дикий пугающий шум, подкреплённый криками Кайсы. Она вымещала всю подавленную злобу и обиду. С каждым ударом она наполнялась силой, глаза ее искрились безумием. Она не сразу услышала громкие стуки, дверь явно пытались выбить. Казалось чудом, что эта потертая дверца держалась до сих пор и не вылетела с первого толчка.

Грудь Кайсы ходила ходуном и подстегивала не останавливаться, но вдруг сзади ее опалил холодный воздух. Не успела она обернуться или закричать, ей уже закрыли рот черными лапищами и послышалось глухое мычание. Существо ловко вышло из комнаты через оконную раму также, как и зашло: задом наперед. Кайсу ужасало то, как оно двигалось. Неестественные движения были молниеносны, и они быстро отдалялись от дома. Яркие оранжевые огни освещали ее комнату все сильнее, и она ужаснулась:

«Быть не может! Я устроила пожар! Хоть бы с ними было все хорошо! Пусть они будут живы!»

Отбиваться и бежать к родным не было сил – ее окутывала сильная усталость. Прежде чем её глаза закрылись, она успела увидеть лишь фиолетово-синее сияние, движущееся и дышащее. Оно окутывало их слово коридор, в конце которого был ярчайший свет. И чем ближе они приближались к свету, тем большее у Кайсы было власти над собой. Она смогла вырваться и начала отбиваться, но свет все так же беспощадно приближался. Яркая вспышка ослепила ее, но она не прекращала вслепую размахивать руками и истошно кричать.

Вдруг ее схватили за руки и удержали:

– Кайса, успокойся уже! Открой глаза, посмотри, это же я – Селинн!

«Селинн? Какая еще Селинн?! Это существо любит игры разума?» – подумала Кайса, зажмурив глаза еще сильнее.

– Послушай, все закончилось. Тебе нужно успокоиться. Слышишь меня? – взывала к ней Селинн.

Позади Селинн послышался знакомый голос, возникший из ниоткуда:

– Отойди, я помогу.

Теплые ладони обожгли ледяную кожу Кайсы на плечах и крепко сжали их. Она почувствовала, как спокойствие снова вливается в неё и расслабилась практически мгновенно.

– А у тебя получается все лучше, – ухмыльнулась Селинн и сложила руки на груди.

– Конечно, после твоих шуток разума я почти ежедневно успокаиваю всех в Ринде. – отрезал Килин.

Селинн закатила глаза и манерно вздохнула. Она наблюдала за тем, как Килин сосредотачивался на Кайсе и как все ярче светились его рукава, а потом свет угас под тканью. Блондинка пришла в себя и вытерла заплаканные щеки. Она удивилась, когда вместо Селинн увидела лицо Килина.

«Красивый», – подумала она. – «В прошлый раз глаза были темные, а сейчас зеленоватые».

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил Килин и вопросительно поднял бровь.

Кайса опомнилась и покрылась легким румянцем:

– Да! Я просто задумалась.

Он отошел и теперь обратился к Селинн:

– Здорово, теперь она витает в облаках. Отличная работа, Селинн, – поддел он.

Селинн недовольно нахмурилась и окинула его оценивающим взглядом.

– Чтобы девочки вокруг тебя не витали в облаках, сделай что-то со своим смазливым личиком, – лукавая улыбка озарила её лицо. – Доктор.Киллиан.Лейв.

Последнее предложение Селинн произносила с паузами и смаковала как закипает Килин, попутно замечая позади него краснеющую Кайсу. Смех Селинн взорвал комнату, и она выбежала оттуда, как нашкодившая кошка. Килин повернулся к блондинке и смущенно проговорил:

– Не обращай внимания, Селинн задира.

Кайса сдержала улыбку и, выдохнув, утвердительно качнулась.

– Ты что-то вспомнила? – спросил Килин.

Девушка кивнула, сдерживая слезы. Её лицо слегка скривилось и покраснело, она вскочила и зашагала по комнате, стены которой надвигались на нее, глотку скручивало от горечи. Она грустно посмотрела в маленькое окошко над кроватью и спросила:

– Почему здесь такая обстановка? Это заброшенная больница?

– Нет, это скорее научный центр. Интересное место, – склонил он голову набок.

– Я могу выйти на улицу?

Он слегка улыбнулся и глазами показал на дверь.

– Ты не затворница, но оставлять тебя без присмотра я не могу, – он пропустил её вперед. – Ты в любом случае потеряешься здесь.

Красная обшарпанная дверь, находящаяся пару пролетов вниз, распахнулась и обдала свежестью обоих. Холодный воздух проник в легкие, и глаза заслезились от легкого порыва ветра. Килин остался у выхода, и, сложив руки, наблюдал за фигурой впереди. Осторожный редкий хруст веточек и опавших сухих листьев терялся в гуле густого, мрачного леса впереди. Кайса проследила за каждым крайним деревцем и обнаружила, что Комплекс охватывает плотное хвойное кольцо, словно пряча его за своими высокими старыми кронами.

– Завораживает, правда? – раздался его голос позади.

Кайса вздрогнула и заметила, что он стоял практически за ней.

– Как ты так тихо подкрался? – обернулась она.

– Старые привычки не забываются, – отметил он с легкой ухмылкой.

– Почему ты не сказал, что тоже из “Альянса”?

– Уже веришь в это? – парировал он.

– Ладно, можешь хранить свои секреты, – сказала Кайса, вернув внимание хвойному ограждению.

Он посмотрел на нее с легким интересом из-под ресниц и улыбнулся своим мыслям:

“Какая скромность! В прошлый раз было не отделаться от вопросов”.

– Спасибо за эту разрешение, – поддразнил он.

– Обычно ты мрачнее.

– Обычно я не работаю клоуном.

Кайса зыркнула на него, приподняв уголки губ.

– Значит сегодня какая-то особенная акция?

– Туше, – признал Килин.

– Мне все еще тяжело осознать, что прошло целых три года, – внезапно поникла она.

Осенний ветер растрепал её и без того запутанные волосы. Они придавали ей очаровательно уставший вид. Килин не нашел, что ответить.

«Альянс, к сожалению, не давал пособия по обращению обратно в человека и как себя вести в таких ситуациях», – подумал он.

– Я до сих пор не смирился с этим, если тебе будет от этого легче, – поделился он.

– Спасибо, – коротко ответила она.

В её глазах была искренняя благодарность за эту, казалось бы, незначительную поддержку. Кажется, только он мог понимать её. Килин тоже мог что-то потерять. Или кого-то. Он мог не растрачиваться даже на эти крошки ободрения, но он стоял тут, ждал пока Кайса «надышится». И она почувствовала приток кислорода.

Из одного окошка где-то этажами выше выглядывала девушка с лоснящимися черными локонами. Её кошачьи глаза с интересом разглядывали две фигуры за пределами комплекса. Подперев подбородок кистью, второй рукой она выбивала ритмичный стук по подоконнику. Повернувшись, Селинн обратилась к молчаливому спутнику:

– Килин хоть как-то развлекается, а мы тухнем тут ежедневно, – она вальяжно облокотилась на подоконник и повернулась к собеседнику.

Таммел, пристально наблюдавший за Селинн все это время, мгновенно перевел взгляд, избегая её глаз. Прочистив горло, он ответил:

– Тебе никто не мешает пойти прогуляться.

– Тамми, дорогой, я не собираюсь блуждать по жуткому лесу, цепляя на себя всякую гадость. Мне просто хочется смены обстановки.

Таммел устало вздохнул и облокотился о стену боком. Его забавляла яркая капризность Селинн. Он ходил за ней хвостом, но не являлся её прислужником. Холодный, спокойный, даже немного уставший. Он составлял ей компанию, словно безмолвный кот. И временами наслаждался лучами солнца:

– Тогда я приглашаю тебя на свидание в жутком лесу, и мы непременно нацепляем на себя всякую гадость.

Его такие же темные глаза излучали озорство, но он не давал своей маске разбиться.

– Кокетливый дурак! – закатила она глаза. – Слишком ты радостный, я по глазам вижу. Что же интересненького произошло?

– От тебя ничего не скроешь, – отвернулся он, скрывая вырывающуюся улыбку.

Селинн загорелась любопытством. Только она заскучала, как её каприз исполнился:

– Эван решил, что для лучшей социализации Кайсы, нужно устроить совместный вечер. Познакомиться.

Селиин раздраженно гортанно выдохнула и отклонила голову назад.

– Очередной «семейный» ужин. Эвану нравится играть в отца.

– Да, только с кнутом. Пряник он нагло сожрал, – отметил Таммел.

Селинн встретила взгляд Таммела. Они попытались сдержаться, но все же в коридоре раздался гогот. Иногда в стенах этого комплекса разносился и витал смех, несмотря на безумные обстоятельства, которые старательно «застирывали» это редкое веселье. Селинн любила смеяться, Таммел любил ее смешить.

***

Кайса вернулась в свою комнату в молчаливом сопровождении Килина. Он кивнул ей и скрылся в тенях надвигающегося вечера. Девушка вымыла руки, стирая остатки очередного нервного дня. Посмотрев в свое отражение, она вдруг поняла:

«Мне предстоит пройти многое, прежде чем я вернусь домой. Я потеряла три года жизни, мне стоит догнать их».

Тихий стук снова её отвлек и дверь скрипнула.

«Да что с ними не так?!» – раздраженно подумала она.

С виноватой улыбкой показалась Селинн.

– Прости, я помешала тебе? – она отметила раздраженное выражение лица Кайсы.

– На самом деле нет. Просто вы все врываетесь сюда, словно это проходной двор. Я выросла на ферме, но знаю о правилах приличия.

Селинн неловко выслушала её недовольство. Она кивнула:

– Ты права. Я поговорю с ребятами, такого больше не повторится.

Селинн мягко улыбнулась, и Кайса ответила ей тем же.

– Я зашла тебя предупредить, что сегодня будет ужин. Должны явиться все, ты особенно. Поэтому приведи себя в порядок и постарайся прийти в хорошем настроении, – Селинн схватила дверную ручку и готовилась выйти.

– Да у меня особо нечем приводить себя в порядок. Я думаю, что я и так готова, – она похлопала по оливковой плотной рубашке.

Селинн оценила её вид: закатанные рукава, простые черные брюки и белая майка под той самой рубашкой.

– Лаконично, – отметила она. – Но сделай что-то с волосами, они снова спутаны.

Оставшись одна, Кайса снова взглянула на себя и вздохнула. Она заметила пару резинок, оставленные Селинн и принялась расчесываться. Было тяжело поддерживать приличный вид последние несколько дней – Кайса была слишком истощена и разбита. Но сейчас она вплетала в каждую новую скрещенную прядь всю свою сдержанность. Колоски излучали собранность и готовность Кайсы. Она оценила себя и подумала:

«Это всего лишь один вечер. Я смогу».

Её лицо покрыла уверенность. Она вышла, и её уже поджидала нарядная Селинн. Кайса восхищенно оглядела её и отметила:

«Эпатажная и гордая».

А затем улыбнулась – Селинн доброжелательна, этого было достаточно, чтобы испытывать к ней симпатию.

Они вошли в обширную столовую, перешептываясь о разных незначительных мелочах. Стоял приятный запах, свет был приглушен, витала расслабленность. За длинным столом восседали уже знакомые ей лица, кроме одного:

– Здравствуй! Меня зовут Кай, я близкий друг Эвана, – вскочил он и протянул ей руку.

Кайса удивленно её пожала и ответила также радушно:

– Меня зовут Кайса Грай, близких друзей у меня, к сожалению, нет.

– Тогда я непременно им стану, – он подмигнул ей и пригласил за стол.

Она неловко улыбнулась и уткнулась взглядом в тарелку. Было тяжело держать на себе пристальные взгляды всех вокруг. Она догадалась, что это вечер для неё. Ей вовсе не хотелось быть в центре внимания. Но она пообещала себе там, в своей комнате, что она сможет. Что она повзрослеет. И смело встретила взгляды всех, кто её рассматривал. Кайса шепотом обратилась к Селинн, увлеченной чем-то спиртным:

– Почему все на меня так пялятся?

Селинн отставила стакан, на котором остался яркий бордовый след её помады:

– Ты ведь новенькая. Это нормально.

Их прервал любезный голос Эвана:

– Сегодня я собрал вас тут, чтобы мы все познакомились с Кайсой в благоприятной обстановке. Я предлагаю всем по очереди рассказать о себе и отлично провести время.

Селинн прикрыла глаза и раздраженно выдохнула. Кай нервно улыбался с приподнятым бокалом. Килин наклонился к Таммелу и прошептал:

– У меня ощущение, что я в группе анонимных придурков.

Таммел сжал уголки губ, сдерживая смех, и ткнул его локтем в бок.

– Тебе не нужна анонимность.

Килин ткнул его в ответ и скрыл озорную улыбку.

Эван заметил копошение и обратился к ним:

– Что ж, Киллиан, может начнешь ты?

– Я не хочу участвовать в этой глупости! Может мне еще заполнить анкету?

Эван раздраженно размял переносицу пальцами и проворчал:

– Почему так сложно хоть один раз сделать как тебя просят?!

Киллиан недовольно нахмурился и выдал:

– Меня зовут Киллиан Лейв, мне двадцать лет, я здесь уже пару месяцев, работаю местным медиком.

Эван довольно кивал и Киллиан продолжил:

– Не успел закончить медицинский университет и вот сижу здесь с вами. Цвет моих глаз каре-зеленый, я люблю лабрадоров, обычно я бреюсь в воскресенье, но иногда могу и в среду, смотря какой случай…

– Киллиан! – прикрикнул Эван.

Селинн с Таммелом давились от сдерживаемого смеха и приглушенно кряхтели в ладони. Кайсе, как и Каю, стало некомфортно, и она начала запивать неловкость чем-то кислым и опьяняющим.

«А говорил, что не клоун», – она отметила в мыслях.

Словно поддерживая русло её мыслей, Эван продолжил:

– Еще её капризной назвал! Лучше сиди молча…

Теперь тихое хихиканье сменилось сдавленным возгласом Селинн и Таммела. Они драматично прижимали ладони ко рту и переводили взгляд с Килина на Кайсу. Кай неловко почесывал шею и рассматривал стены. Кайса лишь молча пялилась на Килина, удивлённо приподняв брови.

– Ты действительно вела себя капризно, я не буду за это извиняться, – он скрестил руки.

– Мы знакомы всего два дня, а ты уже осуждаешь меня.

– Я не осуждал, Эван попросил меня сделать оценку твоего состояния, я и сказал, что тебе действительно семнадцать лет в голове, ведь ты вела себя капризно.

– Я не капризная! Я шокирована, и ты это знаешь!

– Да, я ошибся. Прости, ладно? – признал он.

Кайса хмыкнула и перевела взгляд на Таммела. Тот глубоко вдохнул, набираясь уверенности, и начал:

– Я Таммел Трюгг. Мне двадцать один год, я здесь полтора месяца. Моей основной деятельностью являются тренировки, я неплохо знаю боевые искусства и владение оружием. В принципе это всё.

– Приятно познакомиться, Таммел, – улыбнулась Кайса.

– Значит, мы двигаемся по часовой стрелке? – отметила Селлин. – Хорошо. Меня зовут Селена Нилсин. Мне двадцать лет, я родом из Фоклостейна. Я хорошо управляю людьми, в этом заключается моя единственная задача здесь. И я не люблю зеленый цвет.

Киллиан благодарно ухмыльнулся. Кайса посмотрела на Кая. Тот, крутя в пальцах вилку, продолжил знакомство:

– Меня зовут Кай Фолкер. Мне двадцать пять лет. Мой отец известный в своих кругах кузнец. Он продолжил литейный бизнес, передающийся по наследству, я должен был его принять, но обстоятельства принесли меня сюда. Я кузнец, механик и нянька. А я вот люблю зеленый цвет. И бордовый.

Кайса проследила за лучом, исходящим от улыбки Кая, который врезался в отстраненную Селинн. Напускная отстраненность давала трещину, и луч отразился на Таммела, который ревностно настукивал беспокойный ритм по столу.

Девушка решила, что на сегодня достаточно напряженной атмосферы, и перевела внимание на себя:

– Меня зовут Кайса Грай. Мне двадцать лет, но на самом деле мне кажется, что мне все так же семнадцать. Я выросла на ферме в Роудс-Рей в скромной семье. У меня нет каких-либо особых навыков, я просто хороший садовод и умею играть на гитаре, – в конце она кивнула, показав, что пока что это все, что она позволит знать о себе.

Эван был доволен и хлопнул в ладоши:

– Что ж, вы справились, я рад.

– Но вы ничего не рассказали о себе, – отметила Кайса.

– Наше с тобой знакомство пройдет наедине. Есть вещи, которые обсуждаются лично.

Девушка понимающе кивнула. Остаток ужина прошел в молчании, каждый уткнулся в свою тарелку. Кайса почувствовала будто слабые толчки со всех сторон. Никто не прикасался к ней физически. Она чувствовала эмоции. Незаметные волны, уникальные, цветные, шумные. Она чувствовала недовольство Килина. Тоску Селинн. Напряжение Таммела. Неловкость Кая. Отчаяние Эванлина.

Взглянув на свои руки, она обнаружила что узоры теперь светятся тусклым огнем, создавая золотые нити. Она поспешно спрятала их под столом и посмотрела на руки Килина, сидящего напротив. Они выглядели совершенно обычно. Помимо ярких веснушек, их украшали татуировки-браслеты, которые легкими штрихами создавали паутинку от кистей и стремились вверх, заходя глубоко под рукава рубашки, которые раньше он держал всегда спущенными. Она подняла взгляд и увидела, что он также наблюдает за ней. Неожиданная незащищенность заставила его нервничать, и он нарочито опустил рукава. Кайса поспешно отвела взгляд и присоединилась к тихому пустому обсуждению Кая и Таммела. Селинн выглядела расстроенной и пьяной.

После ужина Кайса помогла ей дойти до её комнаты, и развернувшись, заметила Таммела, крадущегося в темноте.

– Не советую тебе туда заходить, – строго сказала она.

– Я хотел проверить, как она себя чувствует и только, – поднял он ладони.

– Она в порядке, ей просто нужно отдохнуть и протрезветь. Я думаю, она справится без тебя.

– Ты права. Не будем больше её тревожить.

Он кинул едва различимый в темноте взгляд на дверь, который Кайса прочувствовала на самом деле:

«Сокрушение», – подумала она.

И Таммел исчез, как послушный кот.

В своей комнате Кайса подперла дверь так, чтоб никто уже не мог прорваться.

«Хотя бы одно утро без неожиданных визитов», – решила Кайса.

Она всю ночь будет метаться в постели, видя кошмары о трех забытых годах её жизни, и не сможет проснуться и кричать, чтобы её вытащили. Но на утро она уже ничего не вспомнит. Сознание откладывает момент сокрушения.

Глава 8 Холод

Новое утро началось с выматывающих тренировок. Килин без остановки подтягивался, до этого изнурив себя долгими пробежками вокруг Комплекса «Ринд». Небольшой зал, называющийся соответственно тренировочной, вмещал небольшой спортивный комплекс в виде турников и несколько манекенов. Рыжие волосы, мокрые от пота, потемнели и прилипли ко лбу, несмотря на маленький хвостик, который ему удалось собрать. Его пыхтение привлекло внимание Таммела:

– Не могу спокойно позавтракать, ты слишком вызывающе пыхтишь на весь корпус, – поддразнил он.

– Надеюсь… Ты не слишком… Завелся, – проговорил с усилием Килин, останавливаясь перед каждым новым толчком вверх.

– Под тобой мерзкая потная лужица. Единственное, что можно завести – это машину и уехать, чтобы не видеть этот позор ежедневно.

Килин спрыгнул. Он тяжело дышал и скептично смотрел на помешавшее ему темноволосое ехидство.

– Что ты там сказал про позор? – скрестил он руки.

– Смысл твоих тренировок, если ты тощ как такса, – Таммел был явно доволен своим сравнением.

Килин с улыбкой посмотрел на него сверху вниз:

– Забавно, что у тебя короткие ножки, – он жестко потрепал его за щеку.

Таммел нервно вырвался и гневно на него посмотрел. Килин проигнорировал это и вернулся к подтягиванию. Брюнет моментально потерял интерес и гордо ушел.

Селинн неслась ему навстречу и, остановившись, спросила:

– Ты не знаешь, у себя ли Эван?

– Нет, но Килин снова пошутил про мой рост, – недовольно поделился он.

– Не переживай, Тамми, в следующий раз я обломаю ему его бамбуковые палочки, – с улыбкой сказала она.

Таммел весело кивнул ей и пошел в сторону своей комнаты.

Селинн постучала в дверь, но ответа не последовало. Она прислонилась к холодному металлу двери лбом и вздохнула.

– Ты что-то хотела? – спросил Эван.

Девушка вскрикнула, не ожидая его появления за спиной.

– Да! Что б вы больше не подкрадывались!

– Выкладывай уже, – нетерпеливо ответил он.

Они прошли в кабинет, и Эван как обычно уселся и уткнулся в какие-то бумаги.

– Начались подвижки, – объявила Селинн.

Он тут же отвлекся и посмотрел на неё. Его глаза загорелись любопытством. Девушка продолжила:

– Она начала вспоминать мелкие детали. Как и с Киллианом, её память неполная, все так же обрывками. Воздействие маски слишком сильное, не думаю, что она когда-либо вспомнит каждую секунду, но мы можем надеяться на яркие события.

Эван сложил руки в замок и задумчиво прижал их к подбородку. Его брови нахмурились, и он спросил:

– Так и что в итоге вспомнилось?

– Я увидела тренировочный зал, очень просторный. У них, видимо, достаточно места для таких помещений, либо они слишком расточительны на пространство. Их там огромное количество, пока что я насчитала примерно дюжину на тренировках, после еще двадцать в коридорах, столько же на собраниях по мелким вопросам, и так далее и так далее. Их тысячи, Эван. И это только полгода её воспоминаний.

– Вы так много прошли?!

– Пока что она, видимо, на низшем звании как Килин. Дни слишком единообразные, сливаются в один длинный.

– Понятно, – он потупил взгляд. – Дела плохи. Я на самом деле не продвинулся даже на четверть. Мне нужно поговорить с ней и показать свиток, она – единственная связь с ними, Килин бесполезен в этом деле.

Селинн кивнула и спросила:

– Когда её направить сюда?

– Через час, мне нужно разобраться с новыми заметками.

Кайса шла по памяти и нашла столовую, в которой сидела одинокая фигура. Она узнала в ней Кая, молчаливо мешающего что-то ароматное в кружке. Присев к нему, она улыбнулась и сказала:

– Привет.

Он ответил мягкой улыбкой и вернул:

– Привет. Как тебе спалось?

– Я не помню, но чувствую себя лучше, чем в прошлые дни.

– Это здорово. Надеюсь, ты придешь в себя как можно скорее.

«Какой заботливый», – подумала Кайса.

– Да, я тоже, спасибо, – скромно ответила девушка.

Его широкие плечи расправились, и он покрутил шеей, разминая затекшие мышцы. Он отпил глоток и удовлетворённо выдохнул, прикрыв глаза.

– Теперь я точно в строю, – сказал он.

– Ты плохо спал?

– Мне часто снятся бредовые сны, иногда случается сонный паралич. Мы все здесь измотаны.

«И открытый», – подметила Кайса.

– Что ж, надеюсь, я скоро узнаю почему. Я даже не знаю ситуацию в мире, газет тут нет, – она попыталась выудить информацию.

– Да, скорее бы, – он кашлянул.

Он вскочил с кружкой и собирался поспешно уйти, но вспомнил о правилах столовой, развернулся, оставив её на столе.

«Рассеянный и неловкий», – заключила она.

Он уже выходил, но обернулся и прокричал, создав руками рупор:

– А ты сильная! Выкинула меня тогда через плечо! – и скрылся в коридоре.

Кайса улыбнулась. Теперь она помнила ту силу, что была дана маской. Она чувствовала себя слабее, чем тогда. Но сильнее, чем человек. Ей хотелось получить ответы на множество вопросов, и, казалось, что они надвигаются на неё волной. Интуиция не подвела – Селинн чуть ли не вбежала в столовую, остановившись в дверях:

– Вот ты где! Я обыскалась! Идем, Эванлин зовет тебя на разговор. Пора, – её глаза излучали серьёзность.

Кайса ждала этого. Волна приближалась. Скоро её захлестнет.

Она следовала по пятам, не решаясь обгонять Селинн, не смотря на свое безудержное любопытство. Серая, металлическая и угрожающая дверь отделяла её от правды. Раз – стук. Два – скрип. Три – приветствие. Четыре – приватность. Пять – странный взгляд.

Эванлин восседал полубоком за своим массивным столом, словно сумасшедший король, посреди своих заметок. Исписанные тетради были разбросаны на краях стола и на полу, смотря корешками в разные стороны. За простеньким шкафом виднелась передвижная доска, накрытая засаленным брезентом. Пыль покрыла все пустые участки. Только одинокая рамка с чьим-то портретом блестела и выставляла напоказ озабоченность и тоску хозяина. Это была вовсе не комната. Прикрыв пол-лица замком из кистей, Эван долго молчал и заставлял Кайсу припрыгивать от нетерпения. Наконец, он подал голос:

– Я думаю, ты уже сама о многом догадываешься.

Кайса свела брови и подумала:

«Дурацкие игры. О чем я могу догадываться, живя посреди глухого леса несколько дней?»

– Нет? – заметил он. – Хорошо, тогда я начну. Месяца три-четыре назад я приобрел интересный документ. Продавец заверил, что я найду множество ответов на вопросы, которые и не мог задать. Я исследователь, ученый, историк. Я бился над этим документом несколько недель. Ирония в том, что я понятия не имею что в нем написано – каждое слово на разных языках, и каждое мгновение они сменяют друг друга, не давая перевести. Эта несуразица отняла достаточно времени, я был готов забросить это, но не смог остановиться. Он завладел моим разумом, я начал вести полное исследование, кидаясь за каждой ниткой, каждое экспертное мнение. Я начал различать некоторые слова, и, сложив их, я обнаружил завораживающее предложение: «Кровавый рассвет грядет. Беги.»

Кайса тяжело сглотнула, можно было списать этот монолог на бред, но Эван выглядел слишком серьезно, словно посвящал её в тайны мироздания. Может быть, так и было?

Мужчина, которому было примерно двадцать восемь лет, выглядел намного старше. Начинающие седеть волосы, уставший взгляд, морщины от частой хмурости. Его внешний вид отражал столкновение с теми событиями, которые он далее изложил:

– После этого сообщения я поднял семью на уши, я испугался. Я чувствовал, что осталось немного времени, дом словно пытался выплюнуть нас. Так и случилось – они настигли нас слишком быстро. В дом вломились несколько существ, пытаясь прикончить меня и моих детей. Мы смогли отбиться. Не без потерь, – его голос сквозил отчаянием и злостью.

Горло Кайсы засаднило, словно там застрял комок стекловаты. Она чувствовала его боль, кисти зудели от потоков его горя. Кайса крепко сжимала их за спиной.

– Моя старшая дочь, Стейна, была похищена ими.

– Альянс… – констатировала она.

– Асури, – продолжил он. – Нам удалось оглушить одного. Догадайся, кто это?

Сложить дважды два было просто. Было непросто это полностью осознать.

– Киллиан, – тупо ответила она.

Мужчина одобрительно кивнул.

– Он практически не принес нам никакой информации. Мы узнали, что у них есть что-то вроде статусов или каст. Ты уже сама об этом знаешь. Селинн назвала это званием. У Киллиана оно было низшим, он был простым исполнителем, который выполнял поручение.

Девушка напряглась, ей не понравилось русло, в которое неумолимо вгонял её Эван, словно зажимая её как мышку в углу.

– Твое поручение, Кайса.

Её глаза удивленно расширились:

– С чего вы взяли, что это я? Я вспомнила всего полгода из трех.

– Интуиция. Ты заявилась сюда, словно мать убитых драконов. Разъяренная и дикая. Да и одежда у тебя отличалась, твоя брошь выглядит приличнее, чем у Килина, – он достал украшение из ящика и показал ей. – Я знал, что ты придешь, как видишь, интуиция не подвела.

– Я не потреплю пустых обвинений! – гаркнула она.

– Кайса, ты не заложница, я не судья, и наказывать тебя никто не будет.

Девушка глубоко и часто дышала. Ей было противна мысль, что она могла быть настолько безжалостной, пустой. Марионеткой. Больше не хотелось верить в происходящее.

– В любом случае, мы скоро узнаем всю правду. Я не держу на тебя зла, я знаю, что вы были не в себе. В этом суть и сила Альянса – там нет людей. И ты не должна себя винить, помни об этом.

– Я так понимаю, что вы хотите от меня информации? – спросила она в лоб.

– Да. Я просто хочу найти дочь.

– Я тоже хочу знать. Например, что с моими руками?

– Я думаю, тебе лучше обсудить это с Килином, я мало что понимаю в ваших каналах.

«Каналы?» – приметила она.

– Есть ли еще такие как мы? Здесь, в Ринде? – спросила Кайса.

– К сожалению, нет. Мы не можем вести прямую охоту на вас, в то время как вы вели активную охоту на нас. У Альянса больше ресурсов, здесь всего лишь скромный комплекс, который я смог организовать за два месяца. После похищения дочери ты единственная Асури, которая явилась. Они почему-то затихли. Ты что-то знаешь об этом?

Блондинка отрицательно мотнула головой и потупила взгляд, стараясь вспомнить хоть что-то. Но головная боль её остановила, и она вернула внимание к его голосу:

– Знаешь, что удивительно? – заинтриговал он. – Твоя фамилия переводится как «Рассвет».

– Я думаю, это притянуто за уши. Я не имею никакого отношения к какому-то там «Кровавому Рассвету».

– В любом случае, это не все. Но я не могу дать тебе больше, пока ты не примешь решение.

– Остаться или…? – спросила она.

– Надеюсь, что остаться, – ушел он от ответа.

Девушка хмыкнула. Она подумала:

«У меня, видимо, нет выбора. Мне нужно вернуться домой».

– У меня есть условие. Я хочу сначала вспомнить всё, чтобы принять решение.

– Как тебе угодно. Но советую успеть до завтра. Я не намерен больше ждать.

Она кивнула и удалилась.

Снаружи не удалось обнаружить Селинн, пришлось блуждать в её поисках. Кайса заглядывала в каждую приоткрытую дверь и заметила Кая, занимающегося какими-то заметками. Здесь были высокие окна, открытые нараспашку, впускающие холодный ветер с улицы. Приближалась зима и приносила за собой еще большее уныние. Кайса присела рядом и спросила:

– Неужели ты не мерзнешь?

– У меня горячее сердце, – улыбнулся он.

Девушка заглянула в небольшой потрепанный блокнотик и обнаружила наброски меча. Слегка изогнутая сталь, заключенная в роскошную рукоять, на конце которой свисали кисточки.

– Никогда не видела ничего подобного. Выглядит потрясающе, – удивилась она.

– Мне это приснилось. Я тоже никогда не видел подобного оружия, но почему-то уверен, что оно идеально. Легкое, опасное, изящное. Жаль, я не смогу его здесь выковать.

– Было бы здорово увидеть его вживую. Может подвернется возможность? – подбодрила она.

– Будем надеяться.

Его лицо излучало нежность и мягкость. Он вызывал ощущение надежности и верности. Улыбчивый и добрый, но в глазах – поселившаяся тоска.

– У тебя все хорошо? – поинтересовалась Кайса.

– Я просто скучаю по семье, – коротко пояснил он.

– А где они сейчас?

– Остались в моем родном поместье. С ними все в порядке, если ты об этом.

– Я рада, – улыбнулась она. – Можно я задам личный вопрос?

– Только если я задам его и тебе, – он шутливо толкнул её в бок.

– Мне нечего скрывать, – Кайса пожала плечами.

Кай сложил блокнот во внутренний карман вместе с заточенным карандашом. Потирая испачканные черные пальцы о джинсовую ткань, он обратил на неё взгляд, полный внимания. Она вздохнула и повернулась к нему всем корпусом, подобрав одну ногу под себя.

– Почему ты здесь?

– Конкретнее? – склонил он голову.

– Почему ты участвуешь во всем этом? Почему помогаешь Эвану? Ты кажешься хорошим человеком, а Эван…

Он рассмеялся, схватившись за колено. Девушка автоматически улыбнулась и ждала пояснения такой реакции.

– Эван действительно заноза в заднице, но он хороший человек. Ты сама теперь понимаешь, почему он такой.

– Откуда ты знаешь, что мы уже поговорили? – удивилась она.

– Ну, ты бы не задавала такой вопрос. Да и у тебя на лице написано, – хохотнул он и стукнул её по плечу.

Девушка скептично зыркнула на него и не сдержала улыбку.

– Я бы посмотрела на тебя, будь ты на моём месте!

– Несомненно!

– Но все же? – подвела она. – Ты здесь, твоя семья там. Почему?

– Потому что я чувствую, что нужен своему другу. Я должен помочь ему вернуть дочь, вернуть ему спокойствие. Однажды он сделал многое для моей семьи. Отец без колебаний отпустил меня.

– Это чувство долга? – уточнила она.

Он мягко улыбнулся и посмотрел куда-то в пол, задумавшись.

– Определенно нет.

«Их связывает нечто больше», – осознала она.

– Теперь мой вопрос.

– Удиви меня, – весело бросила Кайса.

– А где твоя семья?

Сердце налилось тяжестью от чувства вины. Озорной огонек в глазах тут же потух. Она совсем забылась здесь, с новым другом, а реальность снова ударила под дых.

«Удивил», – саркастично заметила она.

– Моя семья… Я не знаю, – растерялась она. – Прошло ведь три года. Я надеюсь только, что они живы. Я бы хотела их навестить.

Он посмотрел на нее самым грустным взглядом, от которого расплакался бы даже камень. Кайсу тронули столь сильные переживания почти что незнакомого человека. Он крепко сжал её плечо и сказал:

– С ними точно всё в порядке. Иначе быть не может.

Она вспомнила далекие языки пламени, захватывающие её комнату. Горло сжал запах дыма, глаза заблестели. Она положила свою ладонь поверх его и сжала в ответ.

– Конечно, – коротко согласилась Кайса.

– О чем вы тут воркуете? – раздался ехидный голос позади. Таммел.

Ребята вскочили от неожиданности, будто их застукали за кражей или убийством щенков. Они неловко переглянулись, и девушка подала голос первая:

– О тебе, конечно же, – она недовольно скрестила руки.

– Можем вместе обсудить мое великолепие как-нибудь потом, но есть дела поважнее. Кай, нам пора на тренировку, сегодня пятый корпус уступил зал нам.

– А Килин не идет? – осмотрелся Кай.

– Он свое отработал утром, у парня, кажется, проблемы с перевозбуждением.

– А что за корпуса? – вмешалась Кайса.

– Группы, такие как мы. Каждый корпус занимает свое крыло.

– А в каком корпусе я?

– Пока ни в каком, – многозначительно отрезал Таммел.

Она понимающе кивнула. Парни удалялись, и она услышала возглас Кая:

– Посмотри на этот набросок. Мы обязательно должны найти кузницу!

Кайса улыбнулась. Ей нравился Кай. Он притягивал своей открытостью, мягкостью. Приятное впечатление играло вокруг него яркой аурой.

«Кстати, о неприятном впечатлении», – подумала она.

Блуждая по длинным коридорам, Кайса встречала небольшие компании, но стеснялась обратиться к ним. Ей нужно было найти комнату, в которой она получит новую порцию ответов, наверняка, язвительных и скудных. Представление о количестве людей, обитающих здесь, привело её, словно по освещенной дорожке, куда нужно. Она уткнулась в дверь, за которой сидел нужный человек. Она это чувствовала. По привычке рука поднялась постучать, но тут же подумалось:

«А вот и бумеранг» и влетела, словно фурия.

– Долго ты топталась, – сказал Килин, даже не обернувшись.

– Ну да, ты узнал меня, как же…

«Бумеранг не удался», – грустно заключила она.

– В любом случае, признай, что это неприятно, – скрестила она руки.

– Ты ввалилась сюда ради этого? – лукавая улыбка сверкнула, когда он слегка повернул голову в её сторону.

Светлая комната, полная различными растениями, создавала атмосферу свежести и уюта – книги с потертыми корешками, выглядывающие из-под незастеленной мятой кровати, комод, на котором расположились знакомые ей баночки, а над ним изящное, не подходящее зеркало, будто украденное из сокровищницы. У окна за столом сидел сгорбленный юноша, хаотично выводящий узоры на бумаге. Он выпрямился, повернувшись к ней в пол-оборота и продолжил:

– Какая ты злопамятная.

Кайса закатила глаза. Оценив обстановку, она сказала:

– А ты вписываешься сюда, неожиданно.

– Благодарю, – колко ответил он.

«А почему мы вообще язвим друг другу?», – задумалась она.

– Эванлин посвятил меня в общие детали, но направил к тебе за ответом о каналах, – она подошла к его столу.

Он развалился на стуле, чуть отклонившись, и вздохнул.

– Ты же понимаешь, что я не всеведущ?

– Явно понимаешь больше меня. Пока что.

Она уселась на стол, чуть задев его альбом. Килин недовольно отодвинул его и кинул на неё возмущенный взгляд.

– Ладно, – он встал и вылил в раковину мутную от красок воду.

Кайса разглядывала его рисунок. Высокие кроны худых сосен, мутное небо и красное солнце, пробивающееся через облака, покрытые нервными штрихами. В некоторых местах расплывались мокрые пятна, сбежавшие с кисточки. Килин убрал рисунок на подоконник, чтоб он высох, и отзеркалил её положение рук, скрестив их.

– Каналы – это пути, через которые высвобождается энергия, создаваемая нами. Подарок, оставленный напоследок, – уныло пояснил он.

– Энергия? – переспросила Кайса.

– Что-то типа осязаемой материи, продолжение тебя.

– Ничего не понимаю… – расстроилась она.

– Смотри.

Килин закатил рукава и проявилась знакомая ей паутинка.

– Это можно скрыть? – удивилась она.

– Тебе нужно больше практики и времени, – пояснил он.

Затем паутинка загорелась, словно под кожей равномерно разливалась лава, наполняя каждый канал один за другим. Кайса почувствовала, как высвобождается его энергия, выходя из кистей через пальцы. Тонкие золотые нити наслаивались друг на друга, и создавали неровные кляксы. Она потянулась к ним. Резкий толчок насылаемой тревоги заставил кляксы превратиться в острые крупные зубья с характерным звуком: разрезая воздух будто бы самым острым клинком. Капля крови с подушечки пальца скатилась и пропала в половицах. Его руки стали оружием и это её завораживало.

– Я тоже так могу? – восторженно спросила она, зажав пораненный палец.

– Не знаю.

Он спокойно отнесся к этому. Выстроенные границы нельзя нарушать, её рана – её ответственность, и она это понимала. Они были практически не знакомы, обменивались язвительными комментариями, но Кайса всегда уважала чужие границы. Кроме случая, произошедшего десять минут назад, когда она ворвалась в его комнату.

– Ты научишь меня чему-нибудь подобному?

– Я не могу тебя научить чему-либо, это твоя энергия. Как ей управлять знаешь только ты. Она уникальна, уникальны каналы. Посмотри, у тебя прямые нити, тянущиеся до середины ладони. Здесь, видимо, эпицентр.

Он нажал на точку, которая слабо мигала и разрасталась несколькими каналами к кистям. Её пальцы рефлекторно подогнулись под давлением, и Килин убрал руку. Сосредоточенная Кайса очарованно разглядывала рисунок, не замечая жесткие золотые пряди, лезущие в лицо.

– Меня это пугало первое время, – признался Килин.

Кайса обратила на него горящие зеленые глаза и ответила:

– Мне нравится. Я чувствую себя уникальной, – честно ответила она.

Он лишь хмыкнул и отстранился в свои мысли:

«И почему мы язвим друг другу?»

– Ладно, я могу пояснить тебе некоторые вещи. Помнишь, как я наполнял тебя спокойствием?

Она кивнула.

– Каким-то образом эта энергия может влиять на эмоции других людей. В таком случае она становится нематериальной, похожа будто бы на волны, я не знаю…

Он вновь поднял ладонь, высвободив небольшой поток, снова появились кляксы.

– А теперь, мне нужно представить любую эмоцию. Предлагай, – он с лукавой улыбкой обратился к ней.

– Возмущение, – предложила Кайса.

Он поджал губы и отрицательно качнул головой.

– Конкретнее. Лучше вызывать более яркие, сильные эмоции, они не должны смешиваться с другими. Так сказать – базовые.

– Поняла. Тогда, гнев? – неуверенно ответила она.

– Угу, – он глубоко вдохнул, зажмурив глаза, и тихо проговорил: – Нужно нащупать его в голове, представить будто он реальный, но не допускать его проявления в тебе, ведь его нужно направить наружу. Ты почувствуешь тепло, проходящее по венам, сосудам, находящее каналы, каналы доводят их до кончиков пальцев и после энергия выходит.

Он направил пальцы на неё, и Кайса тут же почувствовала прилив чистой злости, сердце быстро забилось, собирая вокруг себя негативные чувства.

– Но ты не можешь к ней прикоснуться, придать ей форму. Это длинный невесомый поток, а ты проводник.

Девушка понимала, что он не хотел злить её намеренно, это был всего лишь показательный пример. То, что она просила. Но как ей сейчас хотелось вцепиться в него и свернуть шею! Килин прочитал это в её глазах и сразу же высвободил волну спокойствия. Кайса почувствовала, как оно выбивает это едкое чувство, буквально сквозь сердце, и наполняет его умиротворением. Освободившаяся легкая грудь наполнилась воздухом и ритм пришел в норму.

– Это было… Необычно, – призналась она.

– Я практиковался на ребятах.

– Ого, – удивилась она – Они так легко согласились?

– Конечно нет, – ухмыльнулся он.

Кайса посмотрела на него с презрением.

– Ты чуть не вынесла мне дверь, – довольно проговорил он.

– Ты же не будешь припоминать мне это всю жизнь?

– Всю жизнь вряд ли, – отрезал он.

– Играть с эмоциями других людей не хорошо, – она упрекнула Килина.

– Я вообще-то пошутил, – Килин улыбнулся.

Девушка закатила глаза. Её раздражало его вызывающее поведение. Бесконечный обмен язвительностью высасывал силы и портил настроение. Она решила, что бесполезно продолжать этот дурацкий разговор, и развернулась чтобы выйти.

– Я тебя расстроил? – бросил он в след.

– Нет, я просто хочу направить энергию в полезное русло, – устало ответила Кайса не останавливаясь.

Киллиан промолчал и вернулся к работе над рисунком. Свежая комната наполнилась привычным холодом.

***

На балконе последнего этажа сидела темноволосая девушка. Держа в руках тетрадь в кожаном переплете, она увлеченно делала в ней записи. Селинн укуталась в мешковатый свитер, от которого электризовались волосы. Она постоянно приглаживала их, впитывая руками электричество, и, собрав плотные густые волосы, засунула их под воротник.

– Тебе идут короткие волосы, – отметил Кай.

Она заметила его не сразу. Желая уединиться, она все же была рада его компании. Грудь внезапно сдавило волнение, и непослушная прядка выскочила из-под воротника. Она не знала, куда деть руки, потому оставила их на тетради, крепко сжав ее.

– Да, знаю, – холодно ответила она.

Кай тепло улыбнулся. Он стремился растопить сердце каждого на своем пути. Он любил людей, а люди любили его. Когда в этом уравнении возникала ошибка, он стремился сделать все, чтобы её исправить.

– Что ты здесь делаешь? – её губы еле сдерживали ползущие вверх уголки.

Он сел рядом и посмотрел на тлеющий горизонт.

– Хотел проветриться.

– Из всех пяти этажей ты выбрал этот? – намекнула она.

– Хотел проветриться с тобой, – признался Кай.

Она скрыла предательскую улыбку за той самой непослушной прядкой. Глаза радостно зажмурились, зубы впились в нижнюю губу. Хотелось завизжать.

– Прости, если я сказал что-то не то.

Селинн резко повернулась к нему лицом и затараторила:

– Нет-нет! Я рада, что ты пришел. Сегодня красивый закат.

Он тут же повернулся его снова оценить, будто бы после её слов он мог измениться и стать еще красивее. И она подумала:

“Черт! Хорошо, что сейчас темнеет, я точно красная, как монашка в кабаке”.

У него был мягкий профиль, легкая щетина и серые глаза, в которых отражался самый красивый закат на свете. Для неё.

– Скажи, у тебя все хорошо? – грустно спросил он.

Она впилась глазами в его щеку.

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Ты стала такой холодной со мной, меня это беспокоит, – честно ответил он.

– Разве? Я не чувствую, что что-то изменилось, – соврала Селинн.

– Понятно, – тупо ответил Кай.

Он не был самым проницательным, но чувствовал явную ложь. Он не хотел, чтоб она испытывала к нему неприязнь или ненавидела. Девушка корила себя за неспособность быть честной с собой и с другими. Стыд сжигал её сердце, хотелось ударить себя. Она не понимала, почему он до сих пор так добр к ней. Он был прекрасным человеком, насколько она успела понять, и ей казалось, будто она могла разбить ему сердце своей неоправданной холодностью. Возможно так и было. Кай был открытым человеком, но он тоже имел то, что не хотел бы показывать.

Селинн расстроенно посмотрела на уходящий закат, сменяющийся более холодными сумерками. Последний луч сквозь облака выстрелил в них и попал прямиком ей в глаза. Она крепко зажмурилась и улыбнулась такой неожиданности.

“Теперь не только он слеп”, – подумала Селинн.

Она почувствовала, как Кай аккуратно заправляет выбившуюся прядку и удивленно посмотрела ему в глаза. Тот бьется током, и они тихо смеются.

– Я бы хотел, чтобы мы были хорошими друзьями.

Теперь током ударило Селинн.

– Да, я тоже, – солгала она.

– Я думаю, нам пора возвращаться.

Селинн кивнула и пошла впереди.

Кайса перехватила её на втором этаже их корпуса:

– Мы можем поговорить?

Селинн не ожидала такого напора и удивленно посмотрела на неё. Она кивнула Каю и тот понимающе удалился.

– Что-то случилось?

– Да. Давай поговорим у меня в комнате, – предложила Кайса.

Оказавшись в помещении, она оглядела этаж и тихо закрыла дверь. Селинн напряглась.

– Да что такое-то?

Ну вообще, это не так уж секретно, – призналась Кайса. – Просто я не хочу, чтоб нас кто-либо потревожил.

Селинн выжидающе посмотрела на нее.

– Ладно, – сдалась Кайса. – Я поговорила с Эваном, согласилась помочь ему, при условии, что я всё вспомню до решения.

– Так это здорово, – улыбнулась Селинн.

– Он дал срок до завтра.

– Ладно, уже не здорово, – признала Селинн. – А завтра – это до какого времени?

– Неважно, нужно поспешить, – паника Кайсы начала просачиваться.

Селинн сняла свитер, оставшись в майке, и повесила его на одном из кривых крючков. Собрав волосы в пучок, она набралась решимости и приказала Кайсе сесть. Они уселись на скрипучей кровати. Селинн не выдержала и сказала:

– Это просто ужас, нужно попросить перевести тебя в нормальную комнату! Как ты тут ночуешь эти несколько дней?

Кайса неловко пожала плечами. Она понимала, что пока не согласится на условия Эванлина, то никто не будет ей за просто так предоставлять все комфортные условия.

– Вообще, я должна поблагодарить его за предоставленные возможности и крышу над головой. Он мог выкинуть меня, но я до сих пор здесь. Особенно, после того как я подпортила ему теплицу. – она грустно улыбнулась.

Селинн поджала губы и кивком согласилась. Взглядом она призвала Кайсу сосредоточиться. Блондинка закрыла глаза, и Селинн припала к её вискам мягкими подушечками пальцев. В комнате повисла тишина, давящая на уши – казалось, что ритм сердца, отдающийся в висках Кайсы, скакал от стены до стены как мячик. Как бы Селинн не пыталась полноценно проникнуть в её сознание, она натыкалась на одну стену за другой. Брюнетка могла видеть происходящее в сознании человека все, что он бережно хранил. Даже то, что было надежно спрятано. Это было похоже на кино, играющее на огромном проекторе, где Селинн была единственным зрителем. И сейчас она видела только смазанные картинки, прокручивающиеся то на разной скорости, то задом наперед. Голоса смешивались, казалось, будто внутри головы Кайсы разрастался пожар. Она всеми силами выталкивала Селинн, хотя это было ненамеренно. И все-таки вытолкнула. Брюнетка с громким вздохом отстранилась и бешенными глазами впилась в Кайсу.

– Ну и бардак у тебя в голове, дорогуша!

– Я не знаю, что мне делать. Я не могу сосредоточиться!

Селинн приобняла её за плечи, пытаясь приободрить. Она понимала её смешанные чувства. И её озарила догадка:

– Скажи честно, это из-за Килина?

– О чем ты? – недоверчиво зыркнула Кайса.

– Вы с ним как кошка с собакой, неудивительно что ты подавлена.

– Мне неприятно, что он начал вести себя как придурок, хотя я ничего ему не сделала, но это последняя причина моих переживаний. Бардак не в моей голове, а в моей жизни!

Селинн хмыкнула. Кажется, чутье подвело её.

– В любом случае, не обращай внимания, он задира.

Кайса непонимающе посмотрела на неё и расхохоталась:

– Он сказал мне тоже самое про тебя!

Брюнетка сразу же свела брови и возмущенно задохнулась.

– Какой же он придурок! Ты попала в точку, – хохотнула Селинн. – Он просто ждет твоей реакции, нас он уже извел, и мы просто не реагируем. Не ведись на провокации, лучше вообще игнорируй его существование, и жизнь станет приятнее.

Селинн толкнула её в бок. Девушки ощутили приятное облегчение. Скопившиеся за день переживания рухнули и освободили их сердца. Дружеская атмосфера располагала раскрыться, и Кайса, поведя бровями, спросила:

– Мне кажется, я заметила любовный треугольник. За ужином.

Селинн вспыхнула.

«Даже она заметила! Слепой остолоп!» – Селинн мысленно хлопнула себя по лбу, сохранив внешнее самообладание и натянула маску непонимания.

– Да ладно, я вижу по глазам, – улыбнулась Кайса и прикрыла веки.

Селинн вздохнула и опустила голову от бессилия. Она не была болтушкой, но так хотелось излить душу хоть кому-то! Она недоверчиво посмотрела на расслабленное лицо Кайсы, и последняя стена была сломлена.

– Ты слишком подозрительно вызываешь доверие, – хихикнула Селинн.

– Можешь поделиться, обещаю не разбалтывать. Мне кажется, иметь подругу было бы славно. А ты как думаешь? – она протянула мизинец брюнетке.

Селинн мягко улыбнулась и скрепила своим мизинцем их руки. Два взволнованных сердца потянулись друг к другу, связываясь нитями дружбы.

– Все сложно. Мне нравятся они оба, но я не могу сказать им в лоб об этом, это было бы нечестно. Я не хочу выбирать, тем более мы все знакомы два месяца, это просто интерес и не более.

– Мне кажется, что ты отдаешь предпочтение Таммелу, с Каем ты холодна, – заметила Кайса.

– Наверное, так и есть. Кай очень мил и добр, но Тамми привлекает своим спокойствием и заставляет меня смеяться. Как же тяжело! – гортанно выдохнула Селинн.

Послышался глухой стук. Они затихли.

«Неужели мы такие громкие?», – виновато подумали они.

Стук повторился.

«Значит не показалось», – уныло заключила Кайса.

Она поплелась к двери и осторожно приоткрыла её. Показались рыжие вихри и горящие в темноте каре-зеленые глаза. Кайса с облегчением выдохнула. Она с безразличием посмотрела на него.

– Вижу, ты не особо ждала меня, – улыбнулся он.

– Я тебя в принципе не ждала, – сложила она руки. – Ты что-то хотел?

Килин заметил Селинн, сидящую на её кровати, с интересом разглядывающую стены, но очевидно подслушивающую. И стушевался.

– Я хотел извиниться. Я веду себя как придурок, причем абсолютно необоснованно.

Девушка сдержала порыв расхохотаться.

«Надо же! Кажется, пора всерьез заниматься прогнозами», – подумала Кайса.

Она лишь хмыкнула.

– Ты прав, ты точно придурок.

Он недовольно поджал губы и отразил её позу.

– Я вообще-то извиняюсь здесь!

– Спасибо, – лукаво улыбнулась она. – Ладно, хватит с тебя! Я тебя прощаю.

– Что, так просто?

– Да, – непонимающе ответила она.

Он мнительно взглянул на неё:

– Ну… Ладно. Я тогда пошел, спокойной ночи.

–Угу.

Дверь закрылась, и послышалось кряхтение. Селинн с удовольствием прикрыла глаза от чистого веселья. Кайса вернулась на свое место и сказала:

– Похоже, что дела в мире плохи. Может возможность смеяться сейчас очень важна? – блондинка склонила голову в ожидании реакции.

– Мне нравятся твои глаза. И волосы. Зеленоглазые блондинки – это слишком незаконно для природы!

«Я поняла», – подумала Кайса.

– А мне нравится твой нос, – она обратила внимание на легкую горбинку.

– И все?!

Девушки получили стук откуда-то сверху и, сдавленно хохоча, прикрыли рот руками. Блондинка с интересом обратилась к ней:

– Скажи, как все-таки ты проникаешь в сознание?

– Ну, раз уже мы откровенничаем, – потупила взгляд Селинн, – я последовательница Самвея. Его дар – Самвижа – передается в моей семье, наверное, с самых древних времен.

– Самвей? – непонимающе спросила Кайса.

– Это один из древних богов, люди таким уже давно не поклоняются, и они, наверное, покрылись толстенным слоем пыли.

– И ты веришь в это?

– Ну, я не особо углублялась в это всё. Я бы вообще не хотела быть связана с этим даром. Ну и раз на то пошло, я все же имею дар, это о чем-то да говорит. Как ты поняла, в мире существует сверхъестественное. Эндеп – планета загадок, – таинственно улыбнулась Селинн.

– Так все же, как это происходит? – не унималась Кайса.

– Я действую методом проб и ошибок, из-за некоторых обстоятельств я не успела овладеть даром полностью и делаю это самостоятельно, – пояснила она. – Я просто представляю, как вхожу в дверь и вижу там всё. Это тяжело объяснить словами.

– Понимаю…

– Еще я могу влиять на сознание людей. Например, вводить их в определенные состояния. Я усыпляла тебя пару раз.

– Контроль сознания, значит… а как это связано с воспоминаниями? Ты и их можешь контролировать?

– Нет. Так как я овладеваю сознанием человека, я могу затрагивать определенные триггеры и заблокированные воспоминания сами вскрываются.

– А какие триггеры у меня? – поинтересовалась Кайса.

– Я увидела пожар, крики и чей-то плач.

Блондинку накрыл холод. Колени и руки задрожали, она не ожидала, что услышит это. Казалось, что эти три слова не существовали, будто бы это было сном, но, оказалось, что это было наяву. Она заблокировала в своей голове какой-то пожар, чьи-то крики и чей-то плач! Ужас сковал её легкие.

– Ты в порядке? – испугалась Селинн.

– Теперь нет. Но я должна это вспомнить!

– Ты готова посмотреть в глаза страху, – удивилась Селинн. – Это похвально.

Она сжала ладонь Кайсы и почувствовала, как в неё вливается тревога. И резко выхватила руку.

– Эй! Держи при себе это! – возмутилась она.

– Прости! Я не хотела, правда. Я еще не научилась этим управлять.

Возмущение сменилось пониманием.

– Я думаю, что теперь можно приступить, – предложила Селинн.

Они повторили начало сеанса. Селинн увидела, как под закрытыми веками забегали глаза Кайсы и погрузилась в транс вслед за ней. Глухая темнота рассасывалась, и показался серый дым, а за ним послышались шаги. Громкие, угрожающие, расходящиеся жутким гулом. Селинн напряглась. Бледным духом она приближалась к тревожному звуку и увидела ноги. Из-под подошв взметались искры, и огонь показал путь. Словно разноцветными листами, возникали стены, полы, потолки. А затем воспламенялись. Обои сменялись, становилось жарче. Тяжелый дым заполонил голову. Она не могла задохнуться там и слечь, но могли люди, которые были на её пути. Одни за другими лежали бездыханные тела.

«Боги!» – в ужасе подумала Селинн.

Она видела их гибель. Убийцей был не только дым и пламя. Черная фигура с остервенением уничтожала каждую живую душу. Стеклянные глаза умирающих отражали ужас, боль и сожаление. Селинн видела в них все.

«Кого вы так оберегали?» – задавалась она вопросом.

Они приближались, она это чувствовала. Шаги становились громче. Стены сужались. Пожар стал неистовее. Селинн задыхалась. Она будто бы знала, кто там. Точно знала. Она знала!

Дверь раскрылась. Пожар превратился в рыжие кудри. Горящие глаза, живые и излучающие сильнейшую ярость, встретили черную тень. Если бы он мог, он бы превратил её в пепел.

«Киллиан!» – поняла она.

Она видела, как он боролся. Как обессиленно упал. Как искренне ревел, тянувшись к тлеющему дому, уносясь вдаль. Его крик, словно на заевшей пластинке, крутился в голове Селинн. Она провалилась.

Путешествие Кайсы не закончилось на этом: этот пожар, словно последняя защита, рухнул, пробудив все последующие события. Она видела, как безжалостно убивала и мучила людей. Ради Альянса. Как продвигалась по службе, выполняя немыслимые вещи. Она вспомнила все, что могла узнать, находясь там. Но чего ей стоила эта информация?

Щеки Селинн щипало от непрекращающихся слез. Тушь расплылась жуткими пятнами, глаза опухли. Она с неподдельным ужасом смотрела на такую же заплаканную Кайсу. Она тоже боялась. Себя, того что она наделала. Кайса лишь прошептала:

– Я монстр.

И горько заревела. Селинн в шоке схватилась за волосы и смотрела как соленые капли скатывались на пол, одна за другой.

– Боги! Боги!! Это ты! Это все ты! Быть не может! – повторяла она.

Кайса задыхалась как от осколка стекла, застрявшего в глотке. Её сердце разбилось, превратилось в пыль.

– Не говори никому! Умоляю, Селинн! – она умоляюще впилась в её руку.

Та лишь испуганно отпрянула. Её глаза выражали панику и ужас.

– Ты с ума сошла?! Мы с Килином не лучшие друзья, но такое я не могу скрыть!

– Я не прошу тебя зарыть это в земле навсегда! Дай мне возможность рассказать это самой, пожалуйста! – ревела Кайса.

Селинн тупо закивала.

– Поклянись! Поклянись, что не скажешь ни в коем случае!

– Не заставляй меня! – горько ответила Селинн, заливаясь слезами еще больше.

– Поклянись! – сорвалась она на крик.

– Клянусь! Я обещаю.

Селинн зарылась лицом в ладони и лихорадочно всхлипывала.

– Я не хотела! Я бы ни за что не сделала это, будь я в себе! Я не жестокая, я не убийца!

Кайса упала на колени и посмотрела влажными глазами в потолок, а после крепко зажмурилась и её лицо скривилось, покраснев еще больше.

– Я знаю, я понимаю это! – воскликнула Селинн.

– Я была не в себе, ты веришь мне?

– Я верю тебе. Я видела, что это была не ты. Я верю!

Селинн вцепилась в неё и крепко обняла. Кайса сжимала края её майки и дрожала, сокрушаясь в горе.

– Боги! – Кайса резко отодвинулась. – Я должна завтра поговорить с Эванлином! Значит я должна признаться уже завтра, ведь обещала ему. Я не готова! – она схватилась за голову.

– У тебя нет выбора, – воскликнула Селинн. – Делать нечего… Лучше не тянуть с этим, чувство вины сожрет тебя, Кайса. Я надеюсь, что горе не ослепит Килина и он поймет, что ты была всего лишь марионеткой.

– Оставь меня одну, пожалуйста, – проскулила Кайса.

Брюнетка понимающе промолчала и быстро удалилась.

Кайса взглянула на себя. Ей стало тошно. Жизнь была слишком несправедлива с ней. Она хороший человек. Как она могла допустить это? Если существовали силы, оберегающие её, то почему это произошло? Она не заслуживает этого. Киллиан не заслуживал этого. Почему она невольно стала убийцей? Всю жизнь она будет помнить сотни остекленевших глаз. Всю жизнь на её руках будет незасыхающая кровь невинных людей, семьи Киллиана, всех кого она погубила за три года. Злость вскипала, рука занеслась и послышался треск. Зеркало разошлось трещинами, составляя неуклюжую кровавую мозаику. Зеленые глаза отражались сотнями, и в каждом она видела гнев и ярость. Золотые нити разошлись по рукам, расплываясь кривыми рисунками под кожей. Она ненавидела себя и Асури. Кайса тут же зареклась:

«Уничтожу! они рассыпаются песком в моих руках!»

В конце этажа, в комнате, в которой покоились свежесть и уют, нарастала тревожность. Холод усилился.

Глава 9 Новое утро – последнее утро

Вечерние сумерки быстро сменялись утренним светом. Кайса не могла уснуть – её мучили кошмары. Ненавистная маска, что контролировала её, смотрела на неё с потолка. Ей казалось, что она до сих пор не избавилась от влияния Альянса. Паранойя медленно перерастала в безумие. Девушка наворачивала круги по комнате и думала. Думала и думала. Три года пытались устаканиться в её голове. Она не могла принять, что та часть её души – безжалостная и устрашающая – все равно является ею. Асури пробудили в ней это, Кайса никогда не сможет подавить в себе темную сторону.

Она слышит звуки, как наяву, похожие на скрежет металла. Он будто бы визгливо тянулся по шершавому бетону. Руки сковывало, они дергались в судорогах, точно обескровленные от давления. Она слышит, как звено за звеном скрепляются, цепи тянутся вниз…

Резкий стук отрезвляет её. Она заметила, что её руки горят золотым пламенем и поспешно закрыла каналы. Нити потухли и пропали.

– Да, входите.

«Черт бы побрал того, кого сюда занесло!» – подумала она.

Чтобы не выдавать чрезмерное волнение, она отвернулась от двери, заглядывая в унылое окошко. Дверь скрипнула, и она услышала тяжелые шаги.

– Что происходит?!

Её сердце пропустило удар и рухнуло, точно в пятки, оно разбилось и воскресло, чтобы еще больше заныть. Глаза округлились от неожиданности. Хотелось рассмеяться от иронии.

«Киллиан», – констатировала она.

– Ты о чем? – боязливо спросила Кайса.

Она стояла и смотрела в то же злополучное окошко, заламывая пальцы и все пыталась собраться с духом.

– От тебя несет тревожностью на весь корпус, вот о чем! – раздался возглас сзади.

Девушка почувствовала, как тревога затягивала тугой узел вокруг сердца. Аккуратно обернувшись, она увидела такого же встревоженного Килина. Она запаниковала.

– А с тобой что? – резко выпалив, Кайса впилась глазами в его лицо.

– Не знаю, как других, но меня твоя тревога заставляет нервничать, а нервничать без причины не очень-то приятно, – его глаза сузились на последних словах, выражая недовольство.

Все еще смотря в его глаза, девушка решилась на отчаянный шаг:

– Мы можем поговорить? – с мучительной грустью спросила она.

Он с опаской оглядел её. Напитанный её тревогой, он занервничал еще сильнее. Он коротко кивнул в ожидании её объяснений.

– Дело в том…в том, что я…– начала она.

«Убила твою семью? Сожгла твой дом? Заставила тебя вступить в Альянс и превратила в такую же убийцу, как я? Принесла в твою жизнь муки и чувство вины? Что мне сказать?!»

Она нервно сглотнула. Безумно пробивало на смех от каждой мысли. Было абсурдно надевать на себя петлю.

«Абсурдно как можно мягче сообщать такие вести, Килин явно не обрадуется, если я начну оправдываться».

– Ну так что? Что «ты»? – давил он.

– Я хочу признаться… Мне тяжело это говорить, мне так жаль! – глаза защипало.

– Да говори уже, боже! У меня сейчас паническая атака начнется, – испуганно крикнул он, тяжело дыша и распаляясь.

В комнату чуть ли не влетел Кай:

– Что у вас тут происходит?!

Кайса, сама того не желая, испытала облегчение. Было ужасно испытывать облегчение в такой ситуации, но она так боялась увидеть в глазах Киллиана боль и ярость. Кайса боялась ответственности.

– Я сам не знаю! – эмоционально ответил Килин. – Объяснись уже!

– Я…

– Ну же! – крикнул Килин. Он уже задыхался от тревоги.

– Не дави на неё! Ты не видишь, что она сама сейчас взорвется?! – возмутился Кай.

И Кайса просто заревела. Два парня, стоящие в недоумении, молча наблюдали сильнейшую истерику. Девушка нашла новые слезы, когда, казалось, что все слезы выплаканы навсегда. Абсурд зашкаливал. Кай защищает её, хотя должен защищать от неё.

– Так, ладно, – начал Кай. – Её нужно успокоить. Я поговорю с ней, иди.

Киллиан просто молча вышел, пребывая в шоке. Он старался уйти как можно дальше от неё, выбегая из купола страха и тревожности. Он боялся знать, что она хотела сказать. В чем таком страшном она хотела признаться?

Кай обнял девушку, но та вырвалась. Он недоуменно растормошил её за плечи. Опухшие глаза отказывались открыться и посмотреть на него. В его добрые и честные глаза.

– Дыши. Слышишь меня? Успокойся, давай поговорим.

Кайса мотала головой и всхлипывала сильнее. Она будто бы намеренно дышала неправильно, не давая себе ни секунды, чтобы успокоиться. Она наказывала себя слезами и горечью, застрявшей в горле.

– Я не заслуживаю этого! Уходи! – шептала она с надрывом.

– Что значит не заслуживаешь? Не заслуживаешь что-то плохое?

– Того, что ты добр ко мне, что успокаиваешь меня!

– Что ты несешь?! Что могло произойти за ночь? – он задумался и его озарило:

– Эван говорил, что ты согласилась принять решение, если все вспомнишь! Ты вспомнила что-то плохое?

Ей не хотелось говорить, подавать знаки, но его открытость подавила её волю. Она автоматически кивала ему, как болванчик, все еще сильно зажмуриваясь до звезд в глазах.

– Кайса, что бы ты ни сделала в прошлом, это все не ты! Килин тоже проходил через это, все нормально!

– Нет! Ты не понимаешь, я убила!

– Он тоже убивал…

– Я убила его!

– Кого? Килина?

– Его…

– Его?

– Семью! – выдавила она.

Он замер. Сведя брови, он пытался сложить дважды два. Ответ не сходился.

– Ты убила семью с Килином?

– Я убила семью Килина, а потом завербовала его в Альянс!

Кай завис. Было тяжело поверить в такое. Вот Кайса, вот Киллиан. Судьба была слишком иронична. Она свела в одном месте двоих людей, что пережили страшное испытание. Свела убийцу и жертву. Он тяжело вздохнул.

– Ситуация дерьмовая… – заключил он.

Кайса рассмеялась сквозь истерику. Тот непонимающе посмотрел на неё.

– Ты смешно выражаешься, – сказала она.

Кай смутился. Он был из тех людей, кто держал себя в узде. Но ситуация была слишком напряженная, он не знал, что делать. Крепко сжимая её плечи, он судорожно думал.

– Ты все вспомнила? И про Альянс?

– Все-все, – горько ответила Кайса.

– Это хорошо. Значит, все будет хорошо! Ты наверняка расскажешь что-то полезное, все устаканится. Килин примет это и… – он задумчиво замолк. – И все…

– Мне нужно уйти, – прошептала она.

– Что?

– Я сбегу! – поняла она.

– Зачем?

– Скажи, а зачем я вообще здесь нахожусь? Ради сделки с Эваном?

Кай лишь промолчал. Действительно, а ради чего ей здесь оставаться?

– В чем выгода для меня? Он хочет, чтобы я действовала из совестных добрых побуждений ради незнакомых людей?

– Он помог тебе вернуться к жизни, – разбито выдавил он.

– Ради себя. Это важно. Я не герой, чтобы помогать всем и вся. Тем более, я причинила огромную боль человеку, который этого не заслужил. Я не хочу видеть вечное напоминание об этом.

– Он сможет простить тебя, я уверен!

– Может, но я себя никогда не прощу, – заключила она. – Дай мне фору в час. Или хотя бы полчаса. Пока слишком рано, я успею уйти незамеченной.

Она забегала по комнате, собирая свои немногие вещи. За неимением какой-либо сумки, она начала собирать всё в простынь и сворачивать её. Волосы девушки привычно растрепались, руки слабо пульсировали тусклыми нитями. Кайса была на пределе.

– А куда ты пойдешь?

– Я не могу тебе сказать, – отрезала она.

– Я пойду с тобой, – вырвалось у него. Он замолк, сам не понимая, зачем предложил свою компанию. Он был добрым, но не настолько же? – Я не могу тебя бросить одну.

– Кай, мы знакомы четыре дня, – с раздражением вымолвила она. – Я понимаю, что ты хороший человек, но это уже слишком, не находишь?

– Ты не знаешь эту местность. Твой побег закончится на первом же тупике в лесу.

– Скажи, в какой стороне Рей-Роудс?

Кайса завязала крепкий узел, и продела голову через своеобразную лямку.

– На западе… – тупо ответил он, наблюдая за ней.

– Ну так что, ты дашь мне уйти тихо? – спросила Кайса.

Он задумался:

«Я не знаю, что делать! Как я могу поделить ситуацию на черное и белое?»

Его сердце щемило от её разбитого состояния. Раньше он видел в её глазах огонек, там был такой же хвойный лес, как за окнами, теперь же – потухшее болото, и они не выражали ничего, кроме самобичевания. Он хотел помочь ей, а еще хотел помочь другу. Ему нужно было знать больше, и он упорно настаивал, зажмурив глаза:

– Кайса… – начал он. – У меня есть машина. Я довезу тебя, куда захочешь.

Она заинтересовано остановилась и взглянула на него.

– Значит ты сможешь вернуться обратно, – решила она.

– Я не буду никуда возвращаться, пока ты не будешь в безопасности.

– Кай, я направляюсь к своей семье. Я позабочусь о своей безопасности и безопасности семьи в первую очередь. Теперь я могу.

Он нервно закусил губу и решил:

– Я зайду через пятнадцать минут, никуда не уходи, – и тихо вышел.

Она взглянула на старенькие часы, одиноко висящие на стене. Пятнадцать минут казались слишком долгими. Она наблюдала за секундной стрелкой, и каждый тик стучал по ушам. Осталось четырнадцать минут. Через четырнадцать минут она выйдет отсюда и направится домой.

Она посмотрела на стол, за которым ни разу не сидела. Долго борясь с собой, Кайса кинулась к нему и рылась в ящичках, ища хоть один лист и карандаш. И нашла. Осталось двенадцать минут.

Чувство вины растаптывало её выдержку. Она планировала уйти тихо, но пообещала Селинн что признается Килину. Девушка обязана сделать это. Она не герой, но честность для неё важна. Она могла бы быть честна с ним с глазу на глаз, но также Кайса боялась. Она даст ему возможность узнать и пережить это наедине, освобождая от просьб уйти и оставить его. Ему останется только прочитать письмо, все максимально просто. Ей так казалось. Осталось девять минут.

Выводя буквы впопыхах, Кайса нервно вторила:

«Мне жаль сообщать тебе это письмом, но мне не хватает смелости рассказать тебе это в глаза. Я все вспомнила, Килин. Я разрушила твою жизнь. Я убила твоих родных. Это я виновата в твоей связи с Альянсом. Я не смогу даже за жизнь искупить то, что я натворила. Ты можешь не переживать, я уже линчую себя самостоятельно. Я безумно сожалею!»

Ей казалось, что не хватает искренности. Осталось четыре минуты. Стрелки часов неслись быстрее, чем она могла себе представить. Время неумолимо отбирало у неё возможность высказаться на бумаге.

«Я лишь надеюсь, что ты сможешь оправиться. Прости мне и мой трусливый побег. Со всей возможной искренностью, Кайса Грай».

Подписав скромное письмо, она подула на мокрые пятна от скатившихся слёз, чтоб высушить их. Осталась минута.

Кайса выглянула в коридор и внимательно прислушалась. Было тихо. Это была последняя возможность передать письмо ему лично, чтобы больше никто не мог его прочесть. Быстрым, но тихим шагом Кайса направилась в конец коридора. Перед дверью она обратила свои силы на обнаружение его энергии. Было тихо и пусто. Письмо скрылось в щели под дверью и её руки затряслись. Судорожно дыша, она бегом направилась за своими вещами, уже должен вернуться Кай. И она поняла:

«Вот откуда я знала Килина – я знала его энергию».

Сердце чуть ли не выпрыгивало и стуком отдавалось в шее. Её неожиданно схватили, и захотелось вскрикнуть.

– Я отправил всех на тренировки, Эван сейчас в своем кабинете, сказал, что ждет тебя. У нас немного времени, ты готова?

Она уверенно кивнула, и они двинулись.

Быстро шагая по темным участкам пустых коридоров, Кайса понимала, что до тех пор, пока Эванлин не поймает ее взглядом, события не разделятся на «до и после», и ей хотелось растянуть это «до» как можно дольше.

Кай, шедший впереди нее все это время, резко остановился и смягчил их столкновение занесенной назад рукой, придерживая Кайсу. Впереди послышались быстро приближающиеся обрывки разговора и тихие шаги.

Быстро среагировав, девушка нащупала в темноте ручку двери, что спасительно оказалась под ее боком, и затащила Кая за собой внутрь. Резко накатившуюся панику Кайсы от возможного провала всей секретности усугубила теснота чулана, в котором они оказались.

– Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, то нас застукают, – шепнул Кай.

Тут же голоса оказались совсем близко и позволили определить, что шедших было всего двое. И, как оказалось, это был Эванлин, но второй голос был незнаком девушке. Внутреннее состояние будто сжимало пространство чулана еще больше.

«Убегала от него несколько минут назад, а он уже тут как тут», – возникло у девушки в голове. – «Видимо, он уже шел за мной».

– Мне кажется это верное решение… что ж, спасибо за вашу сообразительность, Мелчер, – раздался ровный тон за дверью.

– И еще кое-что, но нам стоит обсудить в вашем кабинете, это по поводу Нилсин… причем желательно сейчас, – протянул последнее предложение незнакомый собеседник, понижая голос.

Кай заметно напрягся от услышанного, ему казалось, что бешенный стук сердца впитался в стены и отдавался эхом по всему коридору.

Кайса, решив, что стоит поддержать парня, нашла его предплечье, крепко сжала и попыталась выдохнуть в кислород хотя бы толику спокойствия. Комната постепенно начала расширяться, позволив дышать полной грудью, а рука друга была уже не настолько напряжена. Вместе с удалением голосов обстановка стала такой же неловкой, как и до появления Эванлина со своим тайным собеседником, потому поддерживающая ладонь девушки отдернулась, и она вылетела из комнатушки, а за ней и Кай.

Они почти бежали, чтоб ненароком не нарваться на другие неожиданные встречи, Кайса и Кай молча направлялись к приближающейся красной двери.

Вырвавшись на свежий воздух, девушка почувствовала, как тревога уже не так давит на виски. Но не успела она расслабиться, как парень, схватив ее за локоть, потащил куда-то в дебри леса. Быстрые движения не давали ей возможности лавировать между ветками, а ноги так и спотыкались об каждый камень, которые точно специально лежали перед ней. Сверху слышался звук надвигающейся грозы. Погода точно повторяла ее мрачное настроение.

– Я понимаю, что у нас мало времени, но не нужно тянуть меня за собой как мешок с дровами, я могу сама идти, – возмутилась Кайса.

– Мы пришли, – удрученно выдохнул Кай.

Ей казалось, что, пройдя еще немного, можно было бы попасть в глубину леса и потеряться там. Но она заметила, как деревья становятся реже, сменяясь тоненькими и молодыми сосенками. А после они вовсе пропали, оставив позади затерявшийся «Ринд» в древних кронах. Перед ними расширился пустырь, а где-то сбоку за булыжником под серым брезентом покоился старенький Додж Челленджер. Кай с удовольствием быстро провел ладонью по капоту до ручки, словно здоровался со старым другом.

– Красивая, – признала Кайса.

– Да, – улыбнулся он. – Передается по наследству от деда.

Он пригласил девушку сесть, раскрыв дверь для неё, а после запрыгнул сам. С тихим вдохом он со второго раза завелся, и они стали поспешно удаляться, оставляя начало этой истории позади. Надолго ли?

– Поверить не могу, что ты поехал со мной! Ты же понимаешь, что ты тоже сбежал? – сказала Кайса.

– Не буду же я тухнуть с ними. У тебя явно приключения интереснее, – улыбнулся он.

Девушка промолчала. Она не разделяла его добродушного настроения. Было тяжело назвать бегство приключением. Она смотрела на бегущие по бокам холмы, сменяющиеся редкими лесками, а иногда озерами.

– Кайса, – привлек он внимание девушки, – расскажи, что случилось за три года?

– Много и ничего.

Он непонимающе взглянул на неё и тут же вернул внимание на дорогу.

– Тяжело объяснить, – призналась она. – Было ощущение, будто все слилось в один длинный день, но при этом множество событий шли параллельно, как будто в разных вариациях одного и того же момента. Как будто я жила одновременно сейчас, вчера и через год в одну и ту же секунду. Маска очень меняет восприятие мира и времени. Она лишает возможности чувствовать и испытывать эмоции, – язык расплетался и тугой узел на сердце медленно развязывался. Хранить секреты тяжко даже для неё.

– Да, это действительно тяжело, – согласился Кай.

– Я помню, как я пыталась сопротивляться, будто бы случались редкие просветления. Но они ускользали слишком быстро.

– А что тебе известно про Альянс в принципе? – он подводил к желаемой цели.

Девушка понимающе улыбнулась. Она знала, почему он вез её, почему расспрашивал. Но ей было выгодно добраться домой как можно скорее. Она давала только то, что могла позволить ему знать.

– Я могу сказать, что эта организация очень древняя.

– Что, им сто лет? Двести?

– Тысяча, – спокойно ответила Кайса.

Кай присвистнул.

– И за тысячу лет их никто не смог прижучить? – удивился он.

– Странно, что они вообще попались. Они всегда действовали слишком осторожно, – задумалась Кайса.

– Интересное совпадение, не думаешь?

Но ответ нашелся быстро:

– Но мы не знали, что среди вас есть носитель другой Силы. Столкнуться с Самвижей – это огромная редкость.

– Значит, Селинн спасла нас всех… – понял Кай.

Девушка не стала отвечать, ответ и так был слишком очевиден.

«Я обязана ей жизнью», – осознала вдруг Кайса.

Она могла остаться навсегда бессознательной марионеткой и столетия наполняться песком от разрушающихся костей и души. Позволять Асури дальше терроризировать человечество, помогать скрываться им в тени.

– А тебе не хочется им как-то отомстить?

– Пока еще нет, – улыбнулась она. – Если моя семья жива, то я просто потеряла три года жизни, это не критично.

– А как же множество отнятых жизней за эти три года? Ты хочешь смириться с тем, что невольно стала убийцей?

Кайса в миг помрачнела. Она старательно избегала этой темы даже в своей голове.

– У меня разве есть выбор? Либо смириться, либо нет, – холодно отрезала она.

– Я имел ввиду что… Что есть причины, чтоб бороться.

– С кем? С Асури? – хихикнула она. – Я не полезу в это, Кай. Я не хочу лишаться жизни, играя в вашу глупую войнушку! Я не вижу объективных причин, чтобы участвовать в этом.

Кай судорожно пытался придумать еще хоть одну причину, но она была права. Её заботила только её жизнь, и не стоит её в этом винить. Любой, прошедший такой ад, хочет только спокойствия. Она наконец вырвалась на свободу и сразу же ушла.

«Но Киллиан не ушел» – понял он.

– Меня не волнует почему он остался, это только его выбор, – тон Кайсы еще больше покрывался льдом.

Кай расширил глаза в удивлении и спросил:

– Черт, я это в слух сказал?

– Кай, не взывай к моему чувству справедливости. Ты не знаешь меня и думаешь обо мне слишком хорошо.

– Ты права, – виновато признал он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.