Елена Леониди
Судьбы причудливый каприз

Глава 1

Просыпаться совершенно не хотелось, только мелодия будильника не умолкала, тревожа сладкий утренний сон, вынуждая вернуться в реальность этого мира из ночных грёз. Эвелина открыла глаза, однако, осеннее утро бодрости не прибавило, скорее наоборот, угрюмая серость, заполнившая комнату, будто отталкивала, как бы предлагая, остаться в постели и предаться неге. Как же хорошо лежать вот так, под тёплым одеялом, наслаждаясь внутренним покоем, улыбнулась Эвелина. Мысли ещё дремали, давая возможность отдохнуть от их извечной болтовни, которую обычно остановить так не просто. За окном, на фоне пасмурного, тяжёлого неба, желтые листья клёна, смотрелись солнечными лучиками, напоминая о недавнем жарком лете. Сегодня занятия начинаются со второй пары, поэтому Эвелина разрешила себе продлить удовольствие ещё минут на десять, затем уже вставать и «включаться» в каждодневную суету, которую, впрочем, она любила.

«А ведь сегодня четверг», – напомнила подоспевшая первая мысль.

На душе потеплело, по четвергам Эвелина с ближайшей подругой Диной ходили «на кофе». Разумеется, не только ради кофе, главное заключалось в возможности расслабиться, поболтать, поделиться новостями.

За дверью раздался какой-то шум, и в спальню бодрая, уже полностью одетая заглянула дочка Лия.

– Мамуль, доброе утро. Кофе готов, можешь вставать. Не забудь, сегодня четверг, привет Дине. Я тоже задержусь. Решили обсудить выпускной, где, как и сколько? Время, конечно, ещё много, но хорошее место надо заранее заказать, а то, вдруг, перехватят, – быстро выдала она информацию.

– Спасибо, доченька. Приятного тебе дня. Люблю.

– И тебе приятного, мам, пока.

Дочка умчалась, пора вставать, теперь это легко, Лия, будто свежий ветер взбодрила и зарядила её своей энергией. Собираясь на работу, Эвелина думала о том, что дочка стала совсем взрослой. Отношения у них сложились тёплые, доверительные, родительский диктат отсутствовал полностью, теперь Лия для неё скорее подруга. Вот только дочка собралась поступать в столичный университет, а расставаться совершенно не хотелось. Однако и препятствовать дочери она не собиралась… «Ладно, об этом подумаю позже», – остановила поток мыслей Эвелина, направляясь в гардеробную.

Вот платье, о котором подумала вчера вечером, да, действительно оно соответствует её настроению сегодня. Фасон не замысловат, ткань приятная, но главное необычный цвет, бело-лиловый, он очень шёл ей! Эвелина улыбнулась, она любила именно платья, хотя юбки, блузы, жакеты, имеющиеся в её гардеробе, были востребованы даже больше, однако в них ощущался деловой стиль, официальность. Платье обычно соответствовало хорошему настроению, как сегодня. Теперь обувь. Как и любая женщина к обуви Эвелина относилась трепетно, и сейчас раздумывала, пойти ещё в туфлях, или обуть лёгкие сапоги? И вдруг вспомнила, что уже в конце весны, купила новые ботильоны, одела всего пару раз, поэтому они лежат в коробке отдельно от другой обуви. Настроение стало ещё лучше. Достав ботильоны, Эвелина немного полюбовалась ими, хороша и форма, и каблук. Она предпочитала толстый высокий каблук, он смотрелся, на её взгляд, более стильно, и больше подходил для деловой женщины, да и проходить весь день в такой обуви значительно легче, чем на шпильке.

Одевшись, Эвелина подошла к зеркалу, внимательно осмотрела себя. Платье прекрасно подчеркивало тонкую талию и плавную линию бёдер, длина до колена позволяла оценить стройность ног, которым так удобно в новеньких ботильонах. Эвелина осталась довольна своим внешним видом.

Дорога в университет проходила через парк, что всегда доставляло удовольствие Эвелине. Можно ненадолго задержаться, вдохнуть свежий утренний воздух, ощутить единение с природой, а потом уже выходить на шумный проспект и идти дальше. Дорога занимала полчаса, поэтому транспортом Эвелина не пользовалась, предпочитая ходить пешком. Войдя в тишину парка, она замедлила шаг, любуясь деревьями, одетыми в золотые и багряные наряды. С наслаждением вдыхая влажный осенний воздух, пропитанный запахом опадающих листьев, Эвелина вдруг вспомнила, как однажды здесь в парке, встретила мужчину, который задержался в её жизни довольно долго, но так и не стал для неё близким родным человеком.

Тогда тоже была осень, но на душе у Эвелины не было так благостно, как сегодня. В семье начинались проблемы, вернее назревали они последние года три, но, ни она, ни муж не хотели поднимать этот вопрос, поскольку каждый очень любил дочь. На этой любви их семья и держалась. Со своим будущим мужем Эвелина познакомилась на третьем курсе. Игорь был старше её и уже начинал своё дело, причём довольно успешно. Поэтому когда оказалась, что она беременна, сразу сделал предложение. К браку Эвелина не была готова совершенно, ей хотелось учиться, делать карьеру, а ребёнок грезился где-то в очень отдалённом будущем. Не смотря на это, она даже не рассматривала никаких вариантов, решила рожать. Благо материальных проблем не было, а её бабушка сразу предложила свою помощь. Вот так втроём, Эвелина, дочка, бабушка, они и учились последние два года, с помощью мужа, конечно. Университет Эвелина закончила с красным дипломом. К концу учёбы, бабушка стала часто болеть, поэтому, когда Эвелине предложили поступать в аспирантуру, пришлось отказаться. Ей, конечно, хотелось продолжить учёбу, но она так любила дочку, а с самого рождения ребёнка между ними всегда была учёба. Теперь же Эвелина намеривалась полностью посвятить себя семье.

Лия подросла, ей исполнилось три. Девочка оказалась общительной и любознательной, теперь Эвелина могла спокойно отдавать ребёнка в сад, что и сделала, а сама вышла на работу в университет, ассистентом. Спустя два года поступила в аспирантуру. Вот тогда она и услышала от коллеги фразу, что все, кто поступает в аспирантуру, разводятся. Эвелина спросила почему, но та лишь пожала плечами. В тот момент Эвелина даже не предала значения словам коллеги, лишь подумала: «Ну, это не про нас», – настолько была уверена в прочности их с Игорем отношений. Однако, ошиблась, хотя далеко не сразу почувствовала это. Нет, их отношения с мужем хуже не стали, разве что они незаметно стали отдаляться друг от друга, поскольку каждый был увлечён своим делом. Если бы Эвелина оставалась дома и жила интересами семьи и мужа, скорее всего они прожили вполне счастливую жизнь, но удел домохозяйки, как оказалось, не для неё, свою профессию Эвелина любила. Поэтому, когда Игорь хотел поделиться с женой проблемами или успехами своей карьеры, та лишь вежливо выслушивала, говорила дежурные фразы, интереса не проявляла. Работа, дочка, заботы о семье занимали всё время, и, конечно, она уставала. Игорь чувствовал отстранённость жены, и в свою очередь не спешил интересоваться её достижениями. Иногда Игорь работал за полночь, и уже не возвращался в спальню, оставался спать на диване. Иногда работала Эвелина, или ей просто не спалось, и она тоже отправлялась на диван. Игорю это не нравилось, он спрашивал: «Почему ты ушла, почему эту ночь я опять спал один?». Эвелина, чтобы не усугублять обстановку говорила, что он храпел, на что он очень обижался, тогда она начала говорить, что он очень вертелся. Даже после защиты диссертации ситуация к лучшему не изменилась. Прошло ещё три года, Эвелина отошла от защиты диссертации, которая заняла у неё много времени и сил, появились наработки для занятий в университете, дочка подросла, но в отношениях с мужем ничего не менялось. Эвелина стала ощущать пустоту, которую заполнить было не чем. Она понимала, надо менять отношения с мужем, и даже подумывала о втором ребёнке, надеясь, что малыш внесёт теплоту и радость в дом, оживит их отношения, но тут случилась эта встреча…

В тот день Эвелина домой не спешила, дочку из школы забрала бабушка, поскольку во время сессии у студентов зоочников занятия заканчивались позже обычного. Муж отправился в очередную командировку, которые в последнее время случались всё чаще, дома никто не ждал, и она решила прогуляться по парку. Солнце уже стремилось к горизонту, лишь его лучи иногда сверкали среди жёлтых листьев. Хотелось уединиться, раствориться в природе. Свернув на очередную удалённую аллею, Эвелина увидела вдалеке мужчину, который шёл не спеша, видимо тоже прогуливался. На вид слегка за сорок, возраст обычно сложный для мужчин, время, когда всё как-то устроилось, стало обыденным, начинало появляться ощущение, что жизнь ускользает, унося с собой что-то неизведанное, что могло случиться, да не произошло. Сейчас это называют кризисом среднего возраста, раньше говорили проще: «Бес в ребро». Если вспомнить библейское значение ребра, то понятно, что все проблемы данного возраста, так или иначе связаны с отношением к женщинам. Однако у Вадима, так звали мужчину, эти проблемы отсутствовали. Он был красив, нравился женщинам, прекрасно это осознавал, и часто этим пользовался. Работа не обременяла, правда зарплата не очень, но его всё устраивало. Вопросами финансов, впрочем, как и всеми остальными, занималась жена. Должность главного бухгалтера на солидной фирме приносила хороший доход, да ещё различные подработки, поэтому жена дома часто отсутствовала. Дочка в этом году поступила в университет, так что наслаждаться жизнью, Вадиму никто не мешал.

Если говорить о предпочтениях Вадима, то они не отличались разнообразием. Он любил посидеть в компании, выпить, поговорить, но главным удовольствием являлись женщины. Они постоянно менялись, романов Вадим не заводил. Сценарий практически всегда был один, знакомство, постель, расставание. Даже дважды встречались редко. С чем это было связано, он не задумывался, возможно, не хотел развития отношений, с ними всегда хлопотно, а на романтические чувства, как выяснилось позже, Вадим оказался патологически не способен. Даже женился «в здравом уме», не затуманенном никакими чувствами, строго оценивая степень надёжности своей избранницы. И всё сложилось в семье хорошо, однако, время от времени, его будто что-то выталкивало из дома навстречу новым приключениям. Вот и сегодня, предупредив жену, что задержится на работе, он просто прогуливался по улицам, пока вдруг не оказался в парке. Под сенью деревьев, Вадим вдруг ощутил покой и какую-то радость. «Надо всё же чаще выбираться на природу», – промелькнуло в голове. В парке он бродил уже около часа, прохожие мало интересовали его, пока на отдалённой аллее вдруг не появилась одинокая фигурка девушки. Она явно никуда не спешила, видимо тоже гуляла по парку. Сразу проснулся интерес, и как обычно случалось в таких ситуациях, включился азарт игрока.

Девушка приближалась, она была хороша собой, одежда подчеркивала прекрасную фигуру, это Вадим отметил ещё издали. Приблизившись, рассмотрел лицо, его привлекли её глаза, красивые карие, но не только это, что-то такое во взгляде, чего он не мог понять, возможно, грусть, а может просто усталость?

Эвелина в свою очередь, тоже рассматривала Вадима. Отметила высокий рост, а приблизившись, заметила, что он красив. «Только глаза голубые», – отчего-то разочаровано, подумала она. Почему у мужчины должны быть карие глаза, Эвелина, пожалуй, и сама не могла объяснить. Вадим, между тем, внимательно смотрел на неё. Как и любой женщине, ей было приятно его внимание. Приблизившись, мужчина вдруг заговорил.

– Добрый вечер, – обратился он к Эвелине.

– Добрый вечер, – ответила она слегка удивлённо. Давно уже вот так запросто никто с ней не знакомился. Возможно потому, что она всегда спешила, никого не замечая, или гуляла с дочкой, общаясь в основном с родителями детей, с которыми та играла.

– Решили прогуляться после работы?

– Да, и вы видимо тоже?

– Люблю осень, и погода сегодня хорошая.

– А я всегда для себя решаю, что же я люблю больше осень или весну. Когда вот так бредёшь осенью по парку, или за город выезжаешь, получаешь такое наслаждение! Красиво, спокойно, чувствуешь какое-то умиротворение, прямо растворяешься в природе, кажется, что может быть лучше? А наступает весна, природа оживает, и я вместе с ней, на душе так радостно становится. Вот никак и не определюсь.

– Пожалуй, вы правы, весной меня тоже всегда на природу тянет, уехать подальше от всех и побродить одному.

Приятный баритон, словно завораживал, Эвелине нравился этот голос. Она даже не заметила, что прогуливаются они уже вместе.

– Давайте знакомиться, – предложил мужчина. – Меня зовут Вадим.

Эвелина подумала: «Имя какое-то аморфное, мягкое, совершенно для него не годится. Он высокий, красивый, голос необыкновенно приятный, производит впечатление сильного мужчины. Нет, имя определённо не для него».

– Эвелина, – представилась она.

– Какое необычное имя, и вам оно очень подходит.

– В детстве я его терпеть не могла, – улыбнулась Эвелина, – всё к родителям приставала, зачем они меня так назвали? Все Тани, Гали, Маши, одна я выделяюсь. Правда домашние и близкие зовут меня Лина, и в детском саду так звали. А в школу пошла, там, в списках везде полное имя, когда идёт перекличка, естественно Эвелиной называют. Мальчишки вилкой дразнили, мне это, конечно, не нравилось…

– Почему вилкой? – не понял Вадим.

– Видимо так им слышалось, а может просто из озорства. Потом стала старше, и ситуация резко изменилась. Стало с точностью наоборот, когда я произносила своё имя, или оно звучало из чужих уст, все сразу обращали на меня внимание. Никто не дразнил, все удивлялись и говорили: «Как красиво». Тогда я своё имя полюбила.

– Правильно сделали, имя действительно необычное и красивое.

– Согласна, хотя немного помпезно и длинновато, поэтому, назвала дочку Лия.

– Так у вас есть дочь? И сколько ей лет?

– Одиннадцать, двенадцатый.

– Большая уже.

– Удивлены?

– Если честно, то да. Я когда вас заметил, подумал, студентка прогуливается. Подойдя ближе, обратил внимание на весьма серьёзные глаза, тогда решил, пожалуй, уже не студентка, но всё равно больше двадцати пяти не дал бы.

– Я дочку в двадцать лет родила, поэтому такая взрослая. Сама преподаю в университете, видимо общение со студентами мне на пользу.

– Видимо да. А сейчас дочка с мужем?

– Нет, с моей мамой, она обычно нас выручает, когда у меня поздно заканчиваются занятия.

– А муж тоже поздно заканчивает работу?

– Да, что же вас так муж заинтересовал, – засмеялась Эвелина, – а муж в командировке.

– В командировке, – многозначительно произнес Вадим, и тогда они рассмеялись уже вдвоём, – и как часто у мужа командировки?

– Достаточно часто. Мы с дочкой за ним скучаем.

– Тогда, раз вы сегодня свободна и скучаете, может, зайдём в кафе выпьем кофе? – предложил Вадим. Эвелина немного задумалась, предложение было приятным, но ведь у неё семья. Солнце уже зашло, на улице потемнело. Вадим стоял напротив, внимательно и нежно глядя ей в глаза, от него исходила такая сильная энергетика желания! Она обволакивала Эвелину, кружила голову, и ей вдруг захотелось забыть обо всём и пойти с ним всё равно куда. Сумерки, окутавшие парк делали всё вокруг расплывчатым, нереальным, загадочным. Эвелина растворялась в этих сумерках, испытывая давно забытое чувство. Стало не важно, что глаза голубые, и имя аморфное… И в этот момент зажгли фонари, предметы вокруг сразу обрели чёткие очертания. Голос разума зазвучал в голове Эвелины, заглушая вдруг возникшее чувство.

– Нет, я сегодня очень устала, хочу отдохнуть, – сказала она, чуть смутившись, от того, что Вадим прекрасно понял её состояние.

– Тогда, возможно, в следующий раз? – предложил он.

– Возможно, – отвечала Эвелина.

– Я вас провожу, уже темно, хотя ещё и не поздно, осенние вечера долгие.

Провожая Эвелину, Вадим рассказывал весёлые истории из своей жизни, они смеялись и напряжение, возникшее в парке, прошло. Прощаясь, они обменялись номерами телефонов, Вадим обещал позвонить.

Домой Эвелина возвращалась с каким-то странным чувством, будто она спала, спала и вдруг, лёгкий ветерок разбудил её, даря надежду, но надежду на что? Может быть на счастье?

Открывая дверь в квартиру, Эвелина обратила внимание, что закрыт лишь один замок. «Неужели второй забыла утром закрыть?» – подумала она. Оказалось, нет, просто Игорь вернулся из командировки. Он встретил её в прихожей.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет, а что ты так рано? – спросила Эвелина.

– Это не я рано, это ты поздно, – парировал он.

– У меня зоочники. Игорь, я серьёзно, что-то случилось?

– Ты права, случилось. Наш главный офис переводят в Москву. Я приехал собрать вещи.

– Не поняла, ты что уезжаешь? И как надолго?

– Не знаю, возможно, навсегда.

– Игорь, я не поняла, а как же мы, я и Лия?

– Там посмотрим. Поеду, обживусь, потом будем решение принимать.

Разговаривая с женой, Игорь продолжал собирать вещи, стараясь при этом не смотреть ей в глаза. Эвелина почувствовала, что-то не так, Игорь не договаривает, хотя решение принято.

– Игорь, подожди, оставь всё. Давай поговорим, – и вдруг передумала, – но вначале надо поужинать.

Эвелина пошла на кухню, готовить ужин, но главное, подготовиться к предстоящему, непростому разговору.

Ели молча. Муж лишь спросил.

– Как Лия?

– Хорошо, она у мамы.

После ужина Игорь продолжал молчать, и ей пришлось начать трудный разговор. Усевшись напротив мужа, Эвелина сказала.

– Я слушаю.

– Я тебе всё сказал.

– Игорь, я же вижу, что ты принял решение не просто ехать работать, ты уезжаешь. В твоей жизни что-то произошло? – и, сделав паузу, тихо добавила, – или кто-то?

Игорь молчал, но это молчание красноречиво подтверждало догадку Эвелины. Она прислушалась к себе, сердце вдруг сжала тоска.

– Игорь, ты хороший муж и отец, – продолжила Эвелина. – Я не буду тебя ни в чём упрекать. В том, что у нас не сложилось, виноваты мы оба. Возможно, замужество оказалось для меня слишком ранним, возможно тебе просто нужна другая, более домашняя жена. Мне, конечно, будет не просто привыкнуть жить одной, но если ты так решил, я не буду тебя отговаривать.

– Спасибо тебе за понимание, – медленно произнёс муж, и наконец, посмотрел ей в глаза. – Лина, ты не думай, я не оставлю вас, буду помогать, буду приезжать, и давай пока не говорить Лии? Девочки так ранимы в её возрасте.

– Хорошо, я согласна. Пусть это будет очень длительная командировка, а там, возможно, всё как-то само собой решится. Ты прав, Лии говорить не стоит, а ты звони ей чаще, она за тобой всегда скучает.

– Конечно, буду звонить. Я ей мобильный новый купил, такой, какой она хотела, так что будем всегда на связи, – оживился Игорь, почувствовав, что разговор, которого он боялся, оказался, благодаря Лине, не таким тяжёлым.

– Это хорошо. Ладно, Игорь, я устала, пойду в душ и буду отдыхать. А ты когда уезжаешь?

– Завтра, а сейчас я схожу за Лией, хочу этот вечер провести с ней.

– Хорошо.

Стоя под душем Эвелина думала: «Ну, что же всё правильно, всё правильно, это должно было случиться когда-нибудь. Пусть хоть один из нас будет счастлив». Тоска потихоньку стала отпускать, будто её смывала вода, льющаяся сильным потоком из душа. На сердце стало тихо и спокойно. «Странная ты женщина, Лина», – подумала она о себе и пошла одеваться.

Вскоре вернулся муж с дочкой. Они хорошо провели вечер, будто ничего не случилось, а утром Игорь уехал. Вот так за один день закончилась одна её жизнь, и началась другая, совершенно на прежнюю не похожа. Нет, конечно, и работа осталась та же, и семья. Игорь часто звонил, приезжал, помогал материально, за что Эвелина была ему благодарна, но главное, Лия всегда чувствовала отцовскую заботу и любовь. Вот только их связь с Вадимом совершенно отличалась от её спокойных и ровных отношений с мужем. Неожиданно для Эвелины вдруг вспыхнули чувства, сильные, страстные, казалось, что только сейчас она ощутила жизнь по настоящему, но с другой стороны, в них не было ни надежды на будущее, ни надёжности, ни какой либо поддержки. Вадим появлялся всегда внезапно, затем исчезал на неопределённое время, они даже перезванивались весьма редко. Зато когда он появлялся, был праздник.

Мысли внезапно оборвались. Эвелина вышла на проспект, шум машин, спешащие по делам люди отвлекли её. Вернувшись из прошлого, она погрузилась в реальную жизнь.

А в реальной жизни Эвелина преподавала в университете философию, и профессию свою очень любила. Ей нравилось общение со студентами, нравилось читать лекции и проводить семинарские занятия. С коллегами тоже повезло. Не смотря на разницу в возрасте, и особенности характера каждого, на кафедре царила атмосфера доброжелательности. И, как могла убедиться Эвелина за двенадцать лет работы, это не являлось особенностью корпоративной культуры, исходящей из правил поведения, воспитания, положения научно-преподавательского состава. На коллег, их поддержку, всегда можно было положиться. Праздники и дни рождения отмечали всегда вместе и очень весело. На кафедре работала и её подруга Дина, но являясь заместителем декана по воспитательной работе, большую часть времени на кафедре отсутствовала.

Не так давно одна из коллег ушла в декрет, и Эвелине предложили читать «Религиоведение», она согласилась, даже от чего-то испытала странное чувство, похожее на волнение. Вера как-то слабо вписывалась в её жизненное кредо, хотелось больше знать, обосновывать, искать, в общем, мыслительный процесс привлекал гораздо сильнее, и вдруг волнение, почему? В детстве по большим праздникам Эвелина иногда ходила в церковь с мамой, чаще с бабушкой. В какие-то моменты у неё неожиданно возникало чувство, что она уже видела всё это, только как-то иначе. Пыталась задавать вопросы, но ответы получала очень поверхностные. Поэтому интерес остался, а вот глубокой веры не случилось. Хотя и сейчас её иногда тянуло в церковь, но не на службу. Ей нравилось просто зайти, когда никого нет, поставить свечи, постоять у икон, помолиться, да и думалось здесь так хорошо, легко, приходили ответы на вопросы. Возможно, этот детский неудовлетворённый интерес взволновал Эвелину, появилась надежда, вдруг найду ответы на свои вопросы?

И действительно предмет увлёк. Даже больше того, изменилось отношение к чисто научному подходу, её увлекло новое понимание священного, или сакрального, религиозного опыта. И всё же, чего-то не хватало. Почему-то в программе совершенно отсутствовал материал, связанный с Египтом, его верованиями, храмами, в которых жрецы хранили тайные знания и поклонялись не богам, а богиням. Этот аспект привлекал Эвелину, и особенно Исида, она олицетворяла начало всего, её почитали, но теперь богиня совершенно забыта, почему? Эти вопросы не давали покоя, Эвелине хотелось глубже заняться этой темой, но жизнь, будто не пускала, уводила египетских тайн.

Однако, сегодня тема занятия «Христианство». Формально, чётко по программе провести не получится, акценты расставлены не верно, лишь сухое изложение фактов. Догматы христианства, определяющие главные нравственные принципы, разделение христианских церквей, католичество, православие, протестантство. А ведь библейская история жизни Иисуса Христа, отраженная в Новом Завете, полностью меняет представления о мире, о Боге, о человеке. Ведь Иисус пошёл на крест, чтобы показать первичность Духа, живущего в каждом человеке, и вторичность плоти. Только за последние две тысячи лет произошло обратное, эгоизм, желания тела теперь на пьедестале, а Дух забыт, отодвинут в сторону, и вспоминают о нём лишь по большим христианским праздникам.

Интересно, что думают об этом студенты, да и думают ли? Сегодня семинар у студентов исторического факультета. Как заметила Эвелина, ребята в этой группе не просто запоминают исторические факты, они любят обсудить их, высказать своё мнение. «Да, разговор может быть интересным», – думала она, входя в аудиторию.

Поздоровавшись, Эвелина начала занятие.

– Сегодня мы будем говорить с вами о Христианстве, религии основанной на жизни и учение Иисуса Христа, описанного в Новом Завете. Но вначале давайте вспомним, о чём мы с вами говорили на лекции. Итак, первый вопрос: «Зарождение Христианства».

Несколько студентов подняли руки: «Уже хорошо», – подумала Эвелина. Начался опрос. Студенты отвечали не плохо, но рассказывали всё по тексту лекции, чувствовалось, что к дополнительным источникам не обращались. Только одна студентка излагала материал действительно глубоко и интересно. Слушая студентов, Эвелина думала, что живое общение преподавателя и студента не сможет заменить никакой Интернет, к сожалению сейчас всё больше часов отводится на самостоятельную работу. С этой группой она встречается сегодня только четвёртый раз, а уже октябрь. Неожиданно для себя, словно по наитию, Эвелина повернула голову… Один студент пристально и внимательно смотрел на неё. Взгляды встретились, но парня это не смутило. Он был хорош собой, не смотря на юный возраст, в нём ощущалась какая-то внутренняя уверенность. Эвелина сразу вспомнила его. На прошлой лекции, когда она предложила студентам сделать запись, все склонились над конспектами, и только он сидел и смотрел на неё. Продолжая диктовать, Эвелина какое-то время тоже смотрела на парня, но глаза молодой человек не отвел. Тогда она не громко сказала: «Пишите, пишите», – и только после её замечания, он опустил взгляд.

Сейчас парень сидел значительно ближе, но смотрел также уверенно и внимательно. «А глаза то карие и такие красивые», – вдруг подумала Эвелина и слегка улыбнулась. Опрос подошёл к концу, надо продолжать занятие.

– Вашими ответами сегодня я вполне довольна, – обратилась она к студентам, – но это не удивительно. Ваша специальность предполагает знание исторических фактов. Поэтому сегодня, я хочу предложить вам, поговорить о личности Иисуса Христа.

– Извините, Эвелина Олеговна, я не верю в Бога, и однажды читал статью о том, что Христа никогда не было и это красивый вымысел.

– А вы читали «Новый Завет»?

– Нет.

– Я считаю, чтобы понять, необходимо всесторонне изучить предмет, узнать факты, в данном случае ознакомиться со свидетельствами, изложенными в Библии, почитать соответствующую литературу, а затем уже составлять собственное мнение. Одна статья, неизвестно кем написанная, это ещё не довод. Хотя, когда мы говорим о Боге, здесь речь в первую очередь идёт о вере. Давайте вспомним, что же понимают под верой? – обратилась Эвелина к студентам.

– Раз мы рассматриваем Христианство, то можем говорить о христианской вере. В этом контексте вера будет подразумевать учение, – ответила одна студентка.

– Хорошо. Ещё, какие мнения?

– Вера, когда признают что-то истинным, хотя не имеют фактов.

– Очень хорошо. Можно сказать, что вера это не критическое принятие истин, услышали и уверовали. Кто-то ещё хочет поделиться своими мыслями?

– Вера даёт возможность преодолевать законы природы. Помните, как Иисус ходил по воде, всех исцелял?

– Замечательный пример, но когда мы говорим об Иисусе, это уже не просто вера. Иисус личность, он жил среди людей, он проповедовал слово Божье, исцелял Его именем, был распят, как человек умер, но затем воскрес, что человеку, в общем-то, не свойственно. Существовал ли Иисус на самом деле? Для меня в этом сомнения нет. Давайте посмотрим на карту распространения Христианства. Вы видите, что за две тысячи лет оно распространилось по всему миру. В одних регионах его процент более высок, в других ниже, но карта наглядно демонстрирует, что Христианство сегодня является одной из основных мировых религий. Я не думаю, что история, вымысел, пусть даже самый необычный, самый замысловатый, самый красивый имел бы такой результат. Приход в мир Иисуса Христа, его жизнь, его учение, описаны в «Новом Завете», который является продолжением «Ветхого завета». Обе книги объединены в Библии, которую иногда называют концепцией развития человечества. В данном случае, можно говорить о системе взглядов в обществе, ведущем замысле, определяющих стратегию действия.

Одна студентка подняла руку.

– Я согласна, что замысел имеется, но причём здесь стратегия?

– В «Ветхом завете» Господь обращается к народу только через пророков. Моисей приносит Закон и понимание греха, ибо пока не было закона, то и греха, по сути, не было. На протяжении всей Книги рассказывается, как народ учился жить по Закону. Христос же говорит о Благодати, незаслуженное данное даром Божье расположение. Теперь каждый может обратиться к Богу, небесное царство открыто для всех. Учение Христа остаётся актуальным уже более двух тысячелетий. В нём много примеров, рассуждений, свидетельств о том, как должен жить человек, к чему стремиться. Давайте попробуем понять, значение прихода на землю Христа и начнём с самого начала. Как вы думаете, почему Господь в родители своему сыну выбрал простых людей, ведь Иисус мог родиться и в царской семье?

В аудитории было тихо, но потом один студент сказал:

– Возможно, Мария с Иосифом были более праведные.

– Возможно и так, с одной стороны, но с другой, Иисус уже родился бы царём, тогда каждый мог бы сказать: «Он же царь, так и положено, что он более умный, более мудрый, он не знает тех горестей, которые знаем мы, попробовал бы жить, так как мы, тогда бы мы на него посмотрели». Обычная человеческая логика, мы ведь всегда ищем для себя оправдание. А так сын плотника, который в тридцать лет начал проповедовать, и говорил столь мудро, что все удивлялись. В «Ветхом Завете» есть пророчества о том, что придёт царь, об этом говорили, миссию ждали, но когда пришёл Иисус, его приняли не сразу и не все. Иисус помогал всем людям, не разделяя и не осуждая никого. Он единственный, кто жил на Земле без греха, но он отдал свою святость и взял на свои плечи все грехи этого мира, и своею кровью на кресте омыл их. В этом величие его поступка. Поэтому для меня «Новый завет» это история о великом смирении и огромной любви.

– Придётся прочитать «Новый завет», – заключил неверующий студент.

Прозвенел звонок, но студенты не спешили уходить.

– У меня на столе лежат темы рефератов к следующему занятию. Кто хочет повысить свой рейтинг, пожалуйста, можете подготовиться. На этом занятие закончено, – сказала Эвелина.

Студенты стали выходить из аудитории, несколько человек задержались, выбирая тему для написания реферата. Кареглазый студент тоже не спешил, когда все разошлись, он подошёл к Эвелине и сказал.

– Вы сегодня были очень убедительны.

– Только сегодня? – не удержалась она от соблазна поддеть студента.

– Да, нет, – смутился он, – просто, как мне показалось, эта тема вам более близка.

– Как и любому человеку, который родился в православном государстве, – сказала Эвелина, собирая свои вещи. Студент стал просматривать темы рефератов.

– Хотите написать реферат к следующему занятию? Извините, как вас зовут, ещё не запомнила, – спросила она его.

– Роман, – ответил студент и посмотрел ей прямо в глаза. Эвелина на мгновение замерла, что-то неведомое, или давно забытое, вдруг коснулось её сердца. Она смотрела в его глаза и не могла оторвать взгляд. «А глаза то, глаза, утонуть можно», – промелькнуло в голове. Сделав усилие Эвелина, отвела взгляд.

– Так что, Роман, выбрали тему?

– Пожалуй, сегодня я воздержусь, – абсолютно спокойно отвечал он.

«Наваждение, какое-то», – подумала Эвелина. Однако почему-то в душе появилась радость и лёгкость. Она шла по коридору и прислушивалась к своему сердцу, там явно что-то происходило. «Да что это со мной? Этого просто не может быть, он так молод, лет двадцать», – пыталась образумить глупое сердечко Эвелина. Мимо проходили студенты, коллеги здоровались, она машинально отвечала им, улетев куда-то очень далеко, сама не понимая, что же происходит? Да и происходит ли вообще?

Зайдя на кафедру, Эвелина увидела Дину.

– Привет, – радостно приветствовала её подруга.

– Привет, – не придя ещё окончательно в себя, ответила она.

– А что с тобой?

– А что со мной?

– Ты вся прямо светишься. Посмотри в зеркало, у тебя глаза, как у двадцатилетней.

– У двадцатилетней? – улыбнулась Эвелина.

– Лина, что? – требовательно спросила Дина.

– Настроение хорошее, погода замечательная и четверг сегодня. Мы же встречаемся?

– Подруга, не юли. Можно подумать, что твои глаза так сияют от предвкушения встречи со мной. Я же вижу, что-то произошло.

– Может быть, но я пока сама не поняла. Дай мне время разобраться.

– Хорошо, хорошо, но я жду, не забывай об этом.

– Что в деканате? Не намечается никаких не запланированных мероприятий? – постаралась сменить тему Эвелина.

– Да нет, пока всё спокойно.

– Значит, сегодня всё в силе? У меня ещё две пары и потом свободна, а ты? Сможешь вырваться? Смотри, какая сегодня погода, скоро зима, надо погулять на воздухе, пока есть такая возможность.

– Хорошо, не агитируй, я и сама всегда готова, если обстоятельства позволяют.

– Надеюсь, обстоятельства сегодня в нашу пользу.

– Я тоже.

Прозвенел звонок, подруги разошлись, каждая в свою аудиторию.

Дружба с Диной началась давно. После защиты диссертации, Эвелина пришла работать на кафедру, где Дина начинала работать ассистентом. Сейчас, даже трудно вспомнить, в какой момент они подружились, всё сложилось как-то само собой. Дина была моложе Эвелины и постепенно стала подругой не только для неё, но и для Лии. Оптимизм Дины, всегда весёлое настроение, наполняли их дом радостью и какой-то лёгкостью. Им втроём, всегда было о чём поговорить. Однако, и эти встречи с Диной вне дома, привносили некое разнообразие в жизнь Эвелины. Подруги делились сокровенным, настроение при этом улучшалось, усталость куда-то исчезала. Иногда, из-за загруженности, встречи приходилось отменять, это огорчало. К счастью сегодня видимо всё сложится, и они хорошо проведут время.

Спустя некоторое время девушки шли по парку, любуясь нарядными деревьями.

– Ты действительно собралась отпустить Лию поступать в Москву? – спросила Дина.

– Да, а почему нет?

– Я думаю, лучше получить диплом бакалавра в нашем университете. За четыре года Лия станет старше, потом можно и в самостоятельную жизнь.

– Дина, ты же знаешь, первый год она будет жить у Игоря. Мы с ним уже всё обсудили.

– Я понимаю, что вы обсудили, но жизнь иногда вносит свои коррективы.

– Под коррективами ты имеешь в виду его молодую жену?

– Да, возможно сейчас она его поддержала, но ведь это на уровне разговоров, а когда начнётся совместная жизнь, всё может сложиться совсем иначе.

– Не думаю. Лия была у них на каникулах две недели, они с Соней ладили, и к брату Лия относится с нежностью. Марек очаровательный малыш, ему сейчас два, на следующий год три пойдёт в садик. Соня выйдет на работу, будут встречаться только за ужином.

– Как у тебя всё просто, а финансовый вопрос? Молодые девушки выходят за состоятельных мужчин не просто так, и пускать дочь из прошлой жизни мужа, да ещё её обеспечивать, вряд ли входило в её планы.

– Да что ж ты так, может там любовь, – улыбнулась Эвелина, словно стараясь развеять переживания подруги.

– Ну да, конечно, любовь и взаимопонимание. Ладно, пусть так, а как ты сама будешь без Лии? Мне и то тоскливо становиться, как об этом подумаю.

– Так, подруга, тише, не будем об этом. Сама знаешь, мне не просто, но я не хочу, чтобы мой родительский эгоизм, как бы «приправлен» он не был, заботой о ребёнке, страхом за неё, и тем более такой фразой: «Я мать, и знаю что для моего ребёнка лучше», повлиял на судьбу Лии. Я верю в то, что если судьба даёт шанс его необходимо использовать. И как бы тяжело мне не было, я сделаю так, как хочет она. Ведь я люблю её.

Какое-то время подруги шли молча, потом Дина заговорила.

– Я как-то смотрела фильм, там бабушка пришла к священнику и жалуется на дочь, что та отпускает внучку учиться в другой город. И знаешь, что он ей ответил?

– Что же?

– «Значит, вы её не достаточно любите», – в смысле внучку. Меня такой ответ тогда удивил, бабушка, кстати, тоже возмущалась, а сейчас я поняла, он прав. Если любишь, то думаешь, прежде всего, о любимом человеке, о его интересах. Я постараюсь тебе помочь, Лина, особенно первые месяцы, пока начнёшь привыкать, – вздохнула подруга.

– Спасибо, Дина, для меня это действительно важно, хотя ещё полгода впереди и всё может поменяться.

– Зная Лию, не думаю.

– Я тоже, но ведь надо ещё поступить. Мне нравится, что свои шансы Лия оценивает очень разумно. Ты же видела её рисунки? Способности явно есть. Я думала, что она захочет стать художницей, но Лия решила стать реставратором. Сказала, что если таланта хватит, писать картины ей ничто не помешает, а нет, будет профессия. Так что удерживать Лию я не буду.

– А знаешь, что у нас открылся новый тренажёрный зал? – поменяла грустную тему Дина.

– Конечно, ты ведь об этом уже не раз говорила.

– Да, но сейчас решается вопрос о том, чтобы выделить преподавателям время два раза в неделю, естественно бесплатно. Так что готовься, будем посещать.

– Не знаю, надо подумать.

– Да о чём там думать, ладно ещё весной, а зимой? Какая красота, закончил работу, в спортзал, потом домой.

– Хорошо, хорошо убедила. Только что-то мне уже перекусить захотелось, пошли в кафешку?

– Пошли.

Подруги обычно посещали одно кафе из двух. Первое располагалось напротив парка с немного помпезным названием «Буржуа». Интерьер соответствовал, удобные кресла, диваны, обслуживание, но самое главное замечательный кофе и разные вкусности. Днём малолюдно, что позволяло расслабиться и спокойно беседовать длительное время. Здесь подруги чувствовали себя комфортно в непогоду, или мороз. Второе кафе было проще, зато располагалось в парке. Две стеклянные стены открывали прекрасный вид на пруд, газоны, огромные деревья. Появлялось чувство единения с природой. Конечно, сегодня подруги предпочли его, и направились к центру парка.

Удобно усевшись на диванах, они сделали заказ.

– Знаешь, Дина, сегодня утром, идя через парк, я вспомнила Вадима, – поделилась Эвелина.

– Да? А, кстати, как он? Звонит?

– Иногда.

– И что говорит?

– Просто разговариваем. Как, что, немного о делах, немного о себе.

– Встретиться не предлагает?

Эвелина покачала головой.

– Тогда чего звонит?

– Наверное, хочет, чтобы я предложила встретиться.

– А что сам?

– Видимо боится услышать «нет».

– Не поняла, он же взрослый мужчина, а это какие-то ребячьи глупости.

– Для кого как. Дина, вот ты подумай, видела ли ты красивых мужчин занимающих высокое положение, или высокую должность? Не солидных, мужественных, а по настоящему красивых?

Дина задумалась.

– Что-то не припомню. В памяти лица выплывают, и довольно интересные, но чтобы так, умереть не встать, нет, пожалуй, нет.

– Вот и я о том. Теперь вспомни, в школе, в каких мальчиков обычно девочки влюбляются?

– В красивых, конечно.

– А что делать некрасивому, если он чувствует, знает, что он лучше, достойнее, а на него девчонки даже внимание не обращают? Что он будет делать?

– Добиваться внимания, доказывать своими поступками, что он лучше.

– Вот, ключевое слово – добиваться, с юности, с молодости, а почувствует вкус победы, его уже не остановить. Женщины победителей любят, они тогда и на внешность не смотрят, чувствуют – лидер. А красивому добиваться ничего не надо, он уже в юности ощущают свою привлекательность, чувствует, что востребован, конечно, если у него есть мечта, способности, возможно амбиции, и он не делает ставку на свою внешность, то это другой разговор. Хотя постоянное женское внимание, ощущение, что им позволено больше остальных, могут и отбить желание чего-то добиваться. Вот так и плывут по течению, когда встречают трудности, просто стараются уклониться. Ну, а чтобы не меркнуть в собственных глазах, им просто необходимо, постоянное подтверждение, что он по-прежнему ого-го! А средство одно – женское внимание, поэтому услышать для него «нет» хуже пистолета.

– Неужели Вадим такой, Лина, ты не преувеличиваешь? Ведь вначале всё иначе было.

– Было, – грустно отозвалась Эвелина, – хотя, может, и не было. Просто я видела то, что хотела видеть, и не замечала то, что было на самом деле.

– А что было на самом деле?

– Ты же помнишь, Вадим появился в моей жизни, когда в ней образовалась пустота, и даже не развод. К тому моменту, мы с Игорем уже как соседи жили, правда, как хорошие соседи, да ещё Лия объединяла. О чувствах, страсти я совсем забыла. Даже если секс случался, то как-то буднично. А с Вадимом уже при первой встрече меня как цунами накрыло. От него прямо исходила бешеная энергетика желания. Это не преувеличение, не аллегория, я её реально ощущала. Он это знал и прекрасно этим пользовался. Вадим видел, попала женщина под его чары или нет, если да, дальше действовал уверено, а нет, отходил в сторону, чтобы не услышать «нет». А добиваться – зачем? И опять же, вдруг не выйдет? Страшно, хотя он в этом себе вряд ли признается. Я в тот момент оказалась идеальной «добычей». За то время пока мы были вместе, я его узнала, пожалуй, лучше, чем он сам себя знает. Ведь я так серьёзно к нему относилась, хотела во всём разобраться.

– Нет, нет, Лина, – перебила её Дина, – это ты слишком. Вы встречались не один год! В тебе говорит разочарование, а может обида.

– Обижаться я могу только на себя, ведь он мне ничего не обещал, исчезал на неопределённое время, потом внезапно появлялся. Правда, тогда всегда был праздник.

– Ну вот, всё не так уныло.

– Я и не говорю, что уныло. Уныло, как раз таки не было. Меня такие чувства переполняли! Я всегда его ждала, даже когда была очень занята, чувствовала, что внутри меня живёт ожидание, которое реагирует в любой ситуации на звонок телефона с надеждой, вдруг он! Его ко мне тоже тянуло с огромной силой, встречи всегда были такие бурные, но всегда чего-то не хватало…

– И чего?

– Заботы, сердечности, любви, наконец. Страсть в чистом виде. Душа не пела от счастья. То ждала, тосковала, а приходил, будто всё хорошо, радостно, с одной стороны, но с другой, как я для себя определила наше общение – театр одного актёра. Ему нужен был не собеседник, а зритель. Рассказывал он замечательно, весело, интересно, но отношения это два человека. Когда мне удавалось вклиниться в его монолог, он вежливо выслушивал и продолжал дальше. Вадима никогда не интересовало, что происходит со мной, в моей жизни.

– Ой, Лина, неужели настолько?

– Не знаю, может просто большего ждала, но со временем этот осадок в душе появился, и стал постепенно увеличиваться.

– Так почему же так долго ты с ним встречалась?

– Страсть страшная сила, – улыбнулась Эвелина. – Я ведь всегда правильная была, поэтому старалась и поступать как надо. Таких сильных чувств у меня в жизни не было. Конечно, я любила Игоря, но помнишь, рассуждение про двадцать процентов?

– Не припомню что-то.

– Когда мы живём с человеком, то нас в нём всё устраивает на восемьдесят процентов, а двадцати не хватает. Потом мы встречаем человека, у которого есть эти двадцать процентов, и идём за ним в надежде на счастье, но со временем понимаем, что теперь нам не хватает восьмидесяти процентов. Вот Вадим и был эти двадцать процентов, но зато какие! Высокий, красивый мужчина, от которого прямо веет огромным желанием. Это желание накрывает тебя полностью, и ты уже ничего не можешь поделать, а только подчиняешься чувству, которое тебя вдруг охватило, отдаёшься ему. Есть только здесь и сейчас, а всё остальное не важно. И так при каждой новой встрече.

– Ты всё это пережила?

– Пережила.

– Так ты счастливая женщина, Лина, и семья у тебя была, и страсть, – как-то, то ли задумчиво, то ли грустно сказала Дина.

– Возможно, – неожиданно согласилась Эвелина.

– Так что ты сейчас сидишь и жалуешься?

– Чувство разочарования, когда туман рассеивается, и ты думаешь, а что это вообще было?

– Но ведь было!

– Было, возможно такое даже нужно пережить, тогда начинаешь осознавать, чем же страсть отличается от любви.

– И чем же?

– Страсть это любовь тела, понимаешь тела и всё! Я даже думаю, что Вадим меня совсем не знает, и если нормально с ним поговорить, он был бы весьма удивлён. Его представление обо мне вряд ли совпало бы со мной реальной, не смотря на то, что мы провели вместе столько времени. А любовь, – Эвелина задумалась, – любовь, возможно, это годы прожитые вместе, когда ты уже не знаешь, где заканчиваешься ты, а где начинается он. Я уверена, что наши отношения не длились бы так долго, если бы мы стали жить вместе. Уже через месяц каждый стал бы удивляться, что рядом совсем не тот человек, с которым он собирался жить. Пришло бы разочарование, охлаждение чувств, взаимные упрёки, а потом пустота и одиночество вдвоём.

– Так что, по-твоему, не стоит поддаваться страсти?

– Ей не поддаться не возможно, и, если в жизни это случилось, почему нет? Я сегодня не представляю свою жизнь без этих отношений. Не смотря на всё, что я сказала, это, пожалуй, самые яркие, насыщенные чувствами годы, да, не только приятными, но это жизнь. Возможно, если бы этого со мной не случилось, у меня осталось бы чувство, что жизнь мне что-то не додала. А сейчас у меня есть бесценный опыт, – улыбнулась Эвелина и на минуту задумалась. – Просто, не стоит путать праведное с грешным, не надо прилипать душой к удовольствию, или к человеку, который, тебе это удовольствие даёт, тогда и разочаровываться не придётся.

– Легко тебе говорить, а если живёшь одна, в течение недели работа, а на выходные пустота, и вдруг с тобой случается что-то подобное. Как же тут «не прилипнуть»? – спросила Дина.

Эвелина немного помолчала.

– У моих родителей было несколько томов Стефана Цвейга. Там был один рассказ, называется «Амок». Действие происходит в Африке, амок это заболевание. Заболевший человек начинает бежать, и не может остановиться до тех пор, пока его сердце не разорвётся. В этом рассказе амок сравнивается со страстью, правда, она не разделённая, девушка увлечена другим. По-моему очень хорошее сравнение. Когда тебя охватывает страсть, это болезнь, и надо совершить усилие, чтобы вырваться из этих отношений, иначе всё остальное в жизни можно пропустить.

– Да что ты такое говоришь, – возмутилась Дина, – накрутила дальше некуда. Смотри, Лина, годы бегут, а ты всё что-то ждёшь, придумываешь.

– Нет, я не жду, я живу, – Эвелина улыбнулась.

– Знаешь, Лина, я читала статью о том, что все женщины хотят, чтобы рядом был надёжный мужчина, содержал семью, зарабатывал, а потом ещё и нежности ждут и внимания, но у нежных и внимательных нет таланта зарабатывать, и наоборот. Поэтому надо определиться с приоритетами.

– Приоритеты это хорошо, – задумчиво сказала Эвелина, и вдруг улыбнулась. – Нас же женщин попробуй, пойми, тут пока сама разберёшься со своими чувствами…

– А что тут разбираться? В твоей жизни надёжное плечо уже было, но ты его очень легко отпустила.

– Игорь? Да, ты права, а я как-то и не подумала. Значит, в моей жизни была семья и страсть, а где же любовь? Или я много хочу?

– Может и многого. Надёжного плеча тебе мало, мужчина-праздник тоже не подошёл.

– Знаешь, Дина, я для себя придумала определение этих отношений – магия момента. К сожалению или к счастью всё когда-нибудь заканчивается, и даже магия рассеивается, и праздники превращаются в будни. У него есть семья, есть куда вернуться, а мне надо продолжать жить дальше, что-то изменить в своей жизни, но чтобы открыть одну дверь, надо прежде закрыть другую.

– Как-то у тебя всё сложно, подруга, смотри не перемудри. Может всё же синица в руках надёжней? Одной ведь не лучше.

– И не хуже, поверь, я к этому шагу осознанно подошла. Сейчас такое ощущение появилось, что все дороги открыты, и жизнь, такая разная, а я засиделась, ничего кроме своих отношений не вижу, ведь вокруг столько всего. Это с одной стороны, но с другой…

– А что с другой?

– Ты же знаешь, у меня иногда стихи появляются, и, как правило, они отражают моё душевное состояние.

– Да, стихи у тебя интересные.

– Я проснулась на выходных, а в голове, какие-то фразы, стала прислушиваться – стихи. Встала, стала записывать, что-то не складывалось, но потом сложилось, а когда закончила и прочитала… Дина, я сама не ожидала, столько грусти, неужели у меня на душе так? Будто нет. Хочешь прочитать?

– Конечно, хочу, – сразу согласилась Дина.

Лина протянула ей листок со стихотворением и Дина начала читать.

Дождик тихо стучит по стеклу,

В доме я одна.

У меня на сердце грусть,

А в душе зима.

За окошком клён шумит,

Золотом одежд,

Будто солнце входит в дом,

Но тепла в нём нет.

Что навеяло сердцу грусть?

Почему в душе пустота?

Потеряла я вдруг любовь,

Может я потеряла себя?

Серое небо плачет дождём,

Словно обо мне.

Кто подарит сердцу любовь

В жёлтом октябре?

Только вокруг меня тишина,

Рядом никого.

Видно придётся найти любовь

И не терять её.

В сердце она растопит грусть,

В душу придёт весна.

Вместе с любовью мне не страшны

Зимние холода.

Что же такое эта Любовь?

В чём её секрет?

Радость приносит людям она,

Тьму, превращая в свет.

Читала Дина довольно долго, потом посмотрела на Эвелину и сказала.

– Стихотворение, конечно, красивое, но если действительно настолько, то с этим надо что-то делать.

– Но там конец оптимистичен, – попыталась слабо возразить Эвелина.

– Ну да, для собственного самоуспокоения, – возразила Дина.

– Так что же делать?

– Идти в спортзал, – неожиданно громко и радостно сказала Дина. Подруги рассмеялись, а Эвелина неожиданно сказала:

– Спасибо тебе, Дина.

– За что?

– За то, что выслушала, у меня даже на душе светлее стало.

– Не за что, Лина. Я тебя слушала, и твою ситуацию к своим отношениям примеряла, ты же знаешь у меня тоже всё не просто.

Дина неожиданно замолчала.

– Продолжай, я слушаю.

– Нет, одной исповеди на сегодня достаточно, давай оставим на потом…

Расплатившись, девушки вышли из кафе. Идя по аллеям парка, они молчали, так иногда случалось после душевных разговоров, и они не тревожили друг друга. Эвелине после беседы стало легче, как будто что-то, томившее, навевающее тоску, куда-то улетучилось, душа вдруг обрела сладостный покой.

У Дины наоборот, тревожные, неясные, ещё не до конца оформившиеся мысли, мелькали в голове. Они напомнили о том, что ей уже тридцать, пора иметь семью, детей, но надежды нет. Да, в её жизни есть мужчина, но он женат, ещё и живёт в другом городе. Их роман начался в санатории, где они отдыхали, но не закончился, как обычно это бывает, по истечению срока отдыха. Они виделись примерно раз в месяц, по очереди навещая друг друга, часто общались по телефону и всё. Роман затянулся, а что дальше? Может Лина и права, может стоить закрыть одну дверь в надежде, что откроется другая? А вдруг нет, не откроется, что тогда, полное одиночество? К тому же в эти не частые встречи, она чувствует себя такой счастливой… Так каждая со своими мыслями, подруги подошли к остановке, где и распрощались. Усадив Дину в маршрутку, Эвелина пошла домой.

Глава 2

Золотая пора осени закончилась. Деревья сбросили жёлтые и багряные наряды, парк выглядел уныло. Природа всё реже радовала ясной солнечной погодой, небо почти всегда оставалось покрыто тяжёлыми серыми тучами, которые часто плакали дождём. Иногда дождь шёл с мокрым снегом, который не радовал, лишь добавлял ещё один оттенок серого к хмурому пейзажу. Дни становились всё короче, а длинные, осенние вечера навевали грусть. Из дома выходить не хотелось, да и зачем? Присутствие Лии согревало, радовало. Возможно, остроту этому чувству придавало скорое расставание. За шестнадцать с половиной лет Эвелина привыкла к постоянному присутствию дочки в своей жизни, привыкла заботиться о ней, и не представляла, как может быть иначе? Конечно, иногда они расставались, но ненадолго, а вот так… Как она будет жить совсем одна? Эвелина гнала от себя эти мысли. Она верила в то, что мысль материальна и не хотела своим страхом навредить исполнению желания дочери поступить в университет. Да, конечно, в её жизни оставалась любимая работа и Дина, как настоящая подруга не оставит Эвелину. Вот и сейчас она пытается увлечь её идеей, регулярно посещать спортзал, оценить новые тренажёры. Эвелина отговаривается большой занятостью, а на самом деле стремиться больше времени проводить с Лией. Вчера доводы не сработали, Дина подвела её к расписанию и сказала.

– Смотри, завтра твоя пара заканчивается в 15.30, а тренажёры в 16.00, так что отговорки не принимаются. Берёшь кроссовки, спортивный и вперёд.

Пришлось согласиться. Будучи по своему физиологическому устройству «совой», Эвелина тяжело вставала утром, поэтому собиралась с вечера. Приготовила сумку, сложила в неё всё необходимое для посещения спортзала и поставила в прихожей возле зеркала, чтобы не забыть в утренней спешке.

– Мам, а это что? – заметив сумку, спросила Лия.

– Это неугомонная Дина ведёт меня в спортзал.

– Молодец Дина, что-то она давно у нас не была. Передай ей, что я скучаю, пусть приходит на ужин, а лучше на выходных, тогда никуда не надо будет спешить.

– Хорошо передам.

– Я хочу попробовать приготовить картофель по-французски.

– Что это вдруг?

– Да не вдруг, ты же знаешь, я его люблю, а кто мне через год готовить будет?

– Ну, ты же будешь приезжать? – голос у Эвелины слегка дрогнул.

– Конечно, буду, мамуль, но взрослой всё равно становиться придётся. Лучше делать это постепенно.

– Какая ты у меня серьёзная девушка. Хорошо, раз так приглашу официально, только ты не передумай.

– Идёт, – согласилась Лия.

Короткий разговор с дочкой настроения не улучшил, скорее наоборот. Эвелина подумала о том, как будет просыпаться по утрам, и возвращаться после работы в пустую квартиру. Да, принять это не просто, надо срочно что-то придумать. Работа, правда, забирает много времени, отвлекает, иногда закрутишься так, что очень хочется побыть одной, помолчать, расслабиться, но ведь не всегда! Общение с коллегами на кафедре это, конечно, хорошо, и со студентами интересно. Подумав о студентах, Эвелина сразу вспомнила кареглазого студента по имени Роман. Он по-прежнему смотрел на неё на лекциях, при случайных встречах здоровался и задерживал взгляд. Она улыбнулась, это был не первый случай, когда студент относился к ней не только, как к преподавателю, а явно иначе, но семестр заканчивался, и всё забылось. Сейчас, пожалуй, она и имён их не вспомнит. «А вот Романа я вряд ли забуду»,– почему-то подумалось ей. Нет, то чувство, которое однажды возникло, она больше не испытывала. Однако, когда он смотрел на неё на душе вдруг теплело, отчего-то появлялась нежность… Это удивляло и объяснению не поддавалось. Только вот скоро зачёт, и он тоже исчезнет из её жизни… «Так всё, хватит»,– остановила поток грустных мыслей Эвелина, направляясь в свою комнату, готовиться к завтрашним занятиям.

Между тем Роман тоже раздумывал над своим чувствам, что же влекло его к Эвелине? До этого он встречался со своими сверстницами. Женщины постарше его не интересовали, хотя определённый жизненный опыт в этом вопросе имелся, но тогда его влекло скорее любопытство, да и инициатор был не он. А сейчас… Он слышал, как однажды коллега Эвелины, назвала её Линой, почему-то ему понравилось. Возможно, стиралась грань преподаватель – студент? С тех пор он мысленно тоже так называл её. Лина словно завораживала его, она отличалась от всех знакомых женщин, да и от других преподавателей. Когда она входила в аудиторию, Роман мог смотреть только на неё, оторвать взгляд казалось не возможно. Ему нравились слушать её лекции, но часто он вдруг понимал, что ничего не слышит, просто наслаждается её голосом, её глазами, требовалось приложить усилие, чтобы вернуться в реальность.

Глаза Лины казались ему необыкновенными. Иногда серьёзные, иногда внимательные, иногда добрые, а иногда весёлые, но какие бы они не были, Роману всегда виделась в них лёгкая грусть, и ему так хотелось узнать, о чём она грустит? Да и какой повод для грусти может быть у такой женщины?

Однажды, выходя из университета, он вдруг увидел Эвелину, и остановился, глядя ей в след, думая, что она идёт к остановке. Однако, Эвелина свернула в другую сторону. Тогда, словно по наитию, он пошёл за ней, сам не зная зачем. Вокруг шумел город, шли прохожие, но Роман ничего не замечал, смотрел только на неё. Остановился лишь, когда она направилась к парку. Это слегка смутило, возможно, у неё встреча, да и не прилично следить за женщиной, только остановиться он не смог, продолжил идти. Как оказалось, в парке Эвелину никто не ждал, она просто прогуливалась. Роман держался в стороне, надеясь укрыться за деревьями в случае необходимости, но таковой не возникло. Пройдясь немного, Эвелина вышла из парка, перешла дорогу и направилась к ближайшему дому. Теперь надо быть осторожнее, только когда Эвелина скрылась за углом дома, Роман последовал за ней. Приблизившись к повороту, услышал её голос.

– Здравствуйте, Екатерина Анисимовна.

– Здравствуй, Линочка, а Лия только что ушла. Вы не встретились?

– Нет.

– Ну да, молодая, быстрая, наверное, уже убежала.

– Наверное.

Роман понял, что Лина беседует с соседкой, которая, видимо, сидит на скамейке. Услышав, как хлопнула дверь в подъезд, Роман осторожно вышел на дорожку. Действительно, возле первого подъезда на скамейке сидела старушка. Пройдя за деревья, напротив подъезда, Роман стал зачем-то смотреть на окна, ещё день, и свет в доме Лина включать не будет.

– И кого же ты выглядываешь, – услышал он голос, – уж не Лию, красавицу нашу? Оказалось, старушка зорко наблюдала за ним.

– Может быть, – уклончиво ответил Роман.

– Опоздал, милый, упорхнула она, с Линочкой, мамой её, тоже разминулась.

– Возможно, с папой встретится.

– С каким папой, – удивилась старушка, – с Игорьком что ли? Так он давно в Москве живёт и здесь редко показывается. А ты к чему это сказал?

– Да ни к чему, пошутил, прощайте, – сказал Роман и поспешил исчезнуть со двора, подальше от бдительной старушки.

Идя домой, Роман чувствовал необъяснимую радость в душе, появилось ощущение причастности к жизни Эвелины. Это чувство удивило Романа, ибо он считал себя скорее прагматиком, чем романтиком. Со школьных лет он сам принимал решения и действовал так, как считал нужным. Лишь однажды поддался на уговоры отца и поступил, причём с его помощью, в финансово-экономический университет. В то время дела отца стремительно пошли в гору, фирма расширялась, он даже мечтал отправить сына учиться за границу, но Роман категорически отказался. И, как оказалось, правильно сделал, поскольку уже через год понял, профессия настолько не его, что никакая блестящая перспектива в будущем не сделает его счастливым. Он бросил университет и пошёл в армию, пригрозив отцу, если тот продолжит вмешиваться в его жизнь, то подсядет на наркотики от тоски. Угроза видимо возымела действие, и, не смотря на огромное разочарование, отец за время его пребывания в армии, успокоился.

После окончания срока службы, у них состоялся серьёзный разговор. Роман сообщил о своём решении поступать на исторический, отец не возражал, даже признался, поступок сына оставить университет и пойти в армию, вызывает у него уважение. И добавил, уж лучше иметь здорового и образованного сына, чем наркомана. Они рассмеялись. После этого отношения у них стали тёплые и дружеские, чему всегда радовалась мама.

И вдруг такие перемены. Без всякой надежды думать о женщине, радоваться непонятно чему, идти за ней, как какой-то влюблённый подросток! Что это с ним? Роман предпочёл не замечать эти мысли, а просто насладиться новым для него чувством, которое, впрочем, не спешило его покидать. Теперь, когда он видел Эвелину, или думал о ней, чувство сразу появлялось в его сердце. Роман ждал её занятия, надеялся на случайные встречи, но чем сильнее становилось чувство, тем сложнее было подойти, заговорить с ней. Такой робости он раньше за собой не замечал, появилось ощущение, что с каждой встречей он не приближается к Эвелине, а отдаляется от неё.

На следующий день, придя на кафедру, Эвелина поставила сумку на стул. Проследив за её действием, Дина спросила.

– Это то, о чём я подумала?

– Конечно, – улыбнулась Эвелина.

– Значит, всё в силе, встречаемся в раздевалке?

– Лучше я зайду за тобой.

– Хорошо.

Две пары пролетели незаметно, на третьей было «окно», Эвелина собиралась отдохнуть и пообедать, ведь впереди ещё лекция. Она не спешила покидать кафедру, дожидаясь, когда после звонка коридоры опустеют. Тут к ней подошла лаборантка Наташа.

– Эвелина Олеговна, нам нужно составить перспективный план для научного отдела на пять лет. Владимир Владимирович просил, чтобы каждый преподаватель сдал личный план, на основе ваших планов будем составлять кафедральный.

Владимир Владимирович занимал должность заведующего кафедрой, в его обязанности входило составление планов, отчётов, различных рапортов, справок, которых с каждым годом становилось почему-то всё больше. Вот и сейчас, план на пять лет!

«Да откуда я знаю, что будет за пять лет!», – подумала Эвелина. Она не любила планы, ведь потом надо четко действовать по графику, а наука, тем более философия, всё же творческий процесс. Но Эвелина понимала, не в компетенции Владимира Владимировича, и тем более Наташи что-то изменить, поэтому лишь спросила.

– Что должен включать план?

– Статьи для серьёзных научных изданий, учебные пособия, учебники, курсы повышения квалификации или стажировку, аспирантуру, докторантуру.

– И на когда?

– На завтра. Послезавтра, надо уже кафедральный план сдавать.

– Как всегда! Но ведь это на пять лет, здесь подумать надо, – не сдержалась Эвелина

Наташа пожала плечами, жест видимо означал, понимаю вам нелегко, и вдруг сказала.

– Запланируйте докторантуру.

– Докторантуру? – удивилась Эвелина.

Не сказать, что она об этом не думала, но это представлялось не сейчас, а когда-то… Хотя, Лия уедет, будет, чем заняться. Тогда почему не в ближайшие пять лет?

– Я об этом подумаю, – медленно больше, наверное, для себя, чем для Наташи произнесла Эвелина.

Она подошла к стенду, и стала просматривать объявления о ближайших научных конференциях, надо запланировать участие, написание статей, а затем отразить в плане. Внимание привлекла майская конференция, в одном из московских ВУЗов. Тематика интересна, да и наработки в этом направлении есть. «Почему бы нет? Возможно, договорюсь о стажировке, а может и за докторантуру», – подумала Эвелина. И ведь это Москва, тогда она чаще будет видеться с Лией! Сделав ещё пару записей, Эвелина отошла от стенда.

Зазвонил телефон и Наташа и сказала.

– Эвелина Олеговна, вас приглашает Владимир Владимирович.

– Зачем, не знаешь?

– У него к вам разговор, какой не уточнил.

Эвелина направилась в кабинет заведующего. Возраст Владимира Владимировича приближался к семидесяти, и он был олицетворением ученого докомпьтерных технологий, когда всё делалось не спеша, скрупулёзно, да и к коллегам относились с большим почтением. Спокойный, всегда уравновешенный Владимир Владимирович никогда не спешил, его речь больше напоминала рассуждение, чем конкретизацию целей и задач. Иногда казалось, что эти рассуждения уходили далеко от предмета обсуждения, но каким-то чудесным образом Владимиру Владимировичу удавалось вернуться к теме, связав всё в единый фантастический рисунок, где, казалось бы, отвлечённые рассуждения непостижимым образом приобретали функциональное значение. И всем сразу становилось ясно, зачем необходимо предпринимать те, или иные действия. На кафедре, Владимира Владимировича не просто любили, к нему относились с уважением, и даже определённым благоговением. Профессор обладал той интеллигентностью, образованностью, мудростью, которая не выставлялась напоказ, не требовала признания, а проявлялась естественно и просто. Состояние души видимо отразилось и на внешности Владимира Владимировича. Не высокий рост, среднее телосложение, абсолютно седые волосы и небольшая, такая же белая, борода. Это придавало профессору сходство с Санта Клаусом, и не только внешнее. Когда коллеги, оказавшись в сложной ситуации, обращались к нему, всегда получали совет и поддержку. Делалось это так корректно, что они часто даже не замечали, и, возможно, позже думали, что сами пришли к таким умозаключениям. Поэтому, если Владимир Владимирович приглашал кого-либо для беседы, все относились к этому серьёзно, и даже считали за честь.

– Здравствуйте, Эвелиночка, присаживайтесь, – как всегда спокойно и неторопливо поприветствовал её Владимир Владимирович.

Эвелина села, пытаясь угадать, чем вызвано приглашение.

– Наташа мне сказала, что вы думаете над вопросом докторантуры, – продолжил заведующий.

Эвелина улыбнулась.

– В том то и дело, что думаю, причём последние двадцать минут, поэтому решение пока не принято.

– Вы, наверное, обратили внимание, Эвелиночка, что в последнее время я часто сетую на то, что с некоторых пор у нас усиленно проповедуется идея философии как истории философии. Но если есть история чего-то, то должно быть и это что-то. Правда, некоторые западные философы, Ричард Рорти например, сегодня считают, что появился новый вид культуры, культура заменившая философию литературой. Так же как предшествующая культура заменила религию философией. Что вы улыбаетесь, Эвелиночка?

– Подумала о современной литературе. Да, я согласна, есть интересные, рассуждающие авторы, но если взять то, что сегодня читает большая часть населения, вряд ли это можно назвать культурой. У академика Лихачёва есть рассуждения о том, что религия рождает культуру, культура рождает цивилизацию, цивилизация, развиваясь, начинает уничтожать культуру, а потом погибает сама, и всё возвращается опять к религии. Иногда мне кажется, что современная литература начинает отражать гибель культуры, поэтому я, пожалуй, не смогу согласиться с западными философами.

– Я, пожалуй, тоже, хотя Рорти, именует это продвижение, от религии через философию к литературе, словом «progress». Видимо, он имеет в виду, что в этом процессе постепенно возрастает уверенность человека в своих силах, то есть человек постепенно освобождался от необходимости в Боге и Истине. Человек желает быть подлинным, сделанным собой и для себя, а не кем-то или чем-то для неясных ему целей. Возможно, такой подход и позволил совершить промышленную революцию в Европе, поднять науку на небывалый уровень. Сейчас в нашей стране происходят серьёзные изменения, но как мне кажется, намечается процесс другого рода – продвижение от идеологии к религии и философии. Да и литература у нас всегда тяготела к этим направлениям.

– Не знаю, Владимир Владимирович. Эта постоянная реклама, навязывание чего-то населению, причём далеко не духовного плана, а сугубо материального… В последнее время, я думаю о том, что сегодня ориентируются на большинство. Везде рейтинги, статистические опросы, но сами они, без научного подхода мало что отражают. Да и как мне кажется, должны быть личности, идеи на которые будет ориентироваться общество в процессе своего развития. Потакать всем для завоевания популярности, или продвижения своего товара на рынке?

– Думаю, на счёт научного подхода, вы правы… Долгое время я занимался темой социальной обусловленности или социальной природы научного познания. Современная структура научного знания разделяет его на две составляющих: обыденное и научное знание. Как вы понимаете, речь идёт об эмпирическом и теоретическом уровне познания, о факте и теории, как формах знания. В традиционной теории познания эти уровни и формы ценностно не равнозначны. С фактов познание начинается, но цель познания теория, как нечто высшее. Как заметил Бекон, наблюдать легче, чем мыслить – первое доступно каждому, второе – немногим. Факт обычно схватывает случайное, локальное. Теория – общее и необходимое. Факт ближе чувственному восприятию и, стало быть, телу, а теория – высшему уровню души. Понятно, к чему я клоню? В этом ценностно-различном положении эмпирического и теоретического, факта и теории скрытым образом запечатлено, на мой взгляд, различие человеческого и божественного, более того – благочестивого и греховного. Эмпирическое – это то, что отпало, объявило своеволие, и стремится создать учение, основанное лишь на объектах материального мира. Земное знание, как и само тело, подвержено закону разрушения и смерти. В этом смысл «поврежденности» земли после грехопадения. Это знание устаревает и постепенно исчезает из социальной памяти. Между тем то, что мы называем знанием теоретическим, имеет иную природу. Это – человеческое воспроизведение духовных структур бытия. В теоретическом знании человек пытается прозреть сквозь «повреждённую» природу замысел Творца.

Эвелина слушала Владимира Владимировича очень внимательно, впрочем, как всегда, пытаясь понять, к чему он ведёт? Возможно, хочет предложить ей тему для статьи? А может он просто решил поделиться своими мыслями с молодым преподавателем? Ответа она не находила. Между тем Владимир Владимирович продолжил.

– Задача, конечно, не простая. Рассуждать об истории, то есть о фактах гораздо проще. Для того, чтобы видеть глубже необходимо не просто мыслить, нужно отойти от социальной обусловленности нашего восприятия жизни, к высшему уровню души, там, где мышление сплетается с чувством, с интуицией. И вам, Эвелиночка, по-моему, это под силу.

Эвелина даже сразу не поняла, что ей под силу? Что предлагает ей Владимир Владимирович?

– Мне?

– А почему вы так удивились?

– Очень неожиданно. Я, если честно, ещё не до конца осознала, о чём вы говорили, и вдруг…

– Не вдруг, поверьте. Я давно присматривался к вам и хотел предложить тему для докторской.

– Спасибо, Владимир Владимирович. Я была бы счастлива, работать под вашим руководством, но этот вопрос не очень своевременен для меня. Моя дочь, в этом году, заканчивает школу, предстоит поступление в ВУЗ, поэтому сейчас я не смогу начать такую сложную работу.

– Так я вас и не тороплю, Эвелиночка. Читайте, думайте, для такой работы надо «созреть», настроиться, я вот подготовил вам список публикаций по данной тематике, а через год мы вернёмся к этому разговору. Мне надо ваше принципиальное согласие. Возможно, напишем с вами статью, или на конференцию поедете по схожей тематике.

– Принципиальное согласие дать могу, а вот сроки устанавливать не люблю. Лучше запланировать на более поздний срок, тогда ощущение свободы для поиска, а получится раньше, тоже хорошо.

– Да, я с вами согласен. В нашей профессии сроки иногда отбивают желание работать.

Поблагодарив Владимира Витальевича ещё раз, Эвелина пошла на кафедру. Идя по коридору, она удивлялась тому, как буквально за час в её жизни произошла такая перемена. Раньше Эвелина долго думала бы и сомневалась, принимать предложение или нет, потянет ли? За последние годы, возможно, благодаря более глубокому проникновению в духовное поняла, в жизни просто так ничего не случается, да и второго шанса может не быть. Творцу виднее, а человек всё же лишь творенье, и не всегда сразу понимает Его замысел. Поэтому Эвелина старалась принимать послания судьбы, а потом, будто со стороны наблюдала, что из этого получится? Когда это удавалось всё шло на удивление гладко, но когда желания становились сильными, захватывали эмоции, чувства, тогда смотреть со стороны не получалось. Она включалась в процесс, начинала торопить события, подправлять, контролировать и сразу происходил сбой. Эвелина прислушалась к себе, душа пела, радовалась, возникло желание прямо сейчас браться за работу, но она знала, что такой бурный и резкий подъём, может смениться апатией, и решила не торопить события.

Пара закончилась, и на кафедре было оживлённо, шла небольшая дискуссия, связанная с освобождением должности декана факультете, обсуждались кандидатуры претендентов. Претендентов оказалось двое, заместитель декана по учебной работе Зоя Юрьевна, женщина волевая, всегда имеющая своё мнение, причём по любому вопросу, и решительно его отстаивающая. Вторым кандидатом стал заведующий кафедрой истории Лев Константинович, человек спокойный, авторитетный, «не лез на баррикады», доказывая свою правоту, стремился к объективности, учитывал мнение коллег, и что не маловажно, имел дружеские отношения с ректором.

– Поверьте мне, – говорила Екатерина Максимовна, работающая в университете более тридцати лет, – здесь думать нечего, кто ближе к ректору, тот и будет деканом. Хотя, на мой взгляд, Зоя Юрьевна хороший организатор, при ней порядок обеспечен на факультете и дисциплина.

– Конечно, конечно, – включился в разговор Самуил Яковлевич.

С Екатериной Максимовной они были примерно одного возраста, но, не смотря на это, их взгляды часто диаметрально отличались. Вот и сейчас, в его «конечно, конечно», прозвучал более сильный, чем обычно еврейский акцент. Это означало, что, не смотря на согласие, у Самуила Яковлевича по этому вопросу имелось своё мнение, и коллеги приготовились слушать.

– Давайте вообще вернём авторитарный режим.

– Причём здесь авторитарный режим? Смотрите, какая сейчас молодёжь! Раньше хоть стипендия всех стимулировала, а теперь? Эти контрактники, им лишь бы из тебя тройку выбить и никакого уважения к преподавателю! – не сдавалась Екатерина Максимовна.

– И что вам наша молодёжь? Мне таки нравится. А вы что хотите, чтобы они строем ходили и преподавателям «ура» кричали? Тогда да, с таким командным голосом, как у Зои Юрьевны, она первый претендент, – иронизировал оппонент.

– Не надо передёргивать, Самуил Яковлевич, – мягко возразила Екатерина Максимовна. – Мы все знаем о вашей толерантности к коллегам.

– Когда у тебя такая национальность, то с толерантностью как-то спокойней живется, но иногда всё же случается и своё мнение. Кстати, случилось это с одним набожным евреем. Купил он на рынке говорящего попугая. Принес домой, а это оказалась попугаиха. И таки у неё было своё отношение к жизни. Она целыми днями кричала: «Трррахаться хочу! Трррахаться хочу!». Еврей не выдержал, пошел к раввину и спрашивает, что делать? Раввин подумал и сказал, что у его знакомого живут два религиозных попугая, и что неплохо бы отдать строптивую попугаиху к ним на перевоспитание. Еврей так и сделал. Приходит, видит, сидят два попугая, молятся. Подсадили к ним попугаиху, а она опять за свое: «Трррахаться хочу! Трррахаться хочу!». Один попугай послушал и говорит другому: «Видишь, Кеша! Если правильно молиться, то в жизни нет ничего невозможного!».

Все рассмеялись, а Екатерина Максимовна спросила.

– И что же здесь «кстати»?

– Как это что? – удивился Самуил Яковлевич. – Цель одна, а пути разные. Кто-то постоянно озвучивает свои желания, требует, а кто-то молится. Второй вариант, знаете ли, мне больше нравится, хотя в данном случае цели достигли обе стороны.

– Не слышит вас Зоя Юрьевна, – улыбаясь, сказал Виктор Петрович, читающий на кафедре политологию.

– И, Слава Богу!

– А анекдот пошловат, Самуил Яковлевич, – заметила Екатерина Максимовна.

– Ой, не смешите меня, коллега, как вы заметили, толерантность сегодня распространилась на все сферы жизни. Или вы хотите пристойности? Тогда такой анекдот вам больше понравится.

– Хаим, как твоя сексуальная жизнь?

– Прекрасно. Вот восьмой внук родился.

Хотя, лично мне, от такого веселья, только грустно становится.

Зато остальные смеялись, а Виктор Петрович вдруг решил поддержать коллегу.

– Самуил Яковлевич, я думаю, вы правы. Лев Александрович для этой должности подходит больше.

– Ну вот, сговорились, – улыбнулась Екатерина Максимовна. – Это у вас сексизм, как начальник, так мужчина.

Эвелина не участвовала в разговоре. Поесть она так и не успела, а впереди лекция, да ещё тренировка, ох, уж эта Дина! Впрочем, досаду или раздражение Эвелина не испытывала, скорее теплоту и благодарность подруге за заботу, но думать некогда. И она поспешила в студенческое кафе на первый этаж.

По окончанию занятий, Эвелина, взяв на кафедре сумку со спортивной амуницией, отправилась в деканат за Диной, но не дошла, встретила её по дороге. Придя в раздевалку, девушки увидели много знакомых лиц. Настроение у всех приподнятое, не часто они встречались вот так, не для решения вопросов по работе.

– Девушки, уже время, – раздался мужской голос за дверью раздевалки.

Все поспешили к выходу. Эвелина чуть задержалась и немного отстала от своих коллег. Чтобы попасть к тренажёрам, надо пройти через большой спортивный зал. Здесь студенты юноши играли в волейбол. Увидев группу преподавательниц, тренер остановил игру, дав коллегам возможность спокойно пройти. Студенты с интересом посматривали на них, поскольку преподавательницы выглядели не привычно. Уже подходя к противоположной двери, Эвелина вдруг услышала.

– Здравствуйте, Эвелина Олеговна.

Она повернулась, рядом стоял Роман и смотрел на неё счастливыми глазами.

– Здравствуйте, Роман, тренируетесь?

– Да, и вы тоже?

Эвелина улыбнулась и кивнула головой.

– А я вас сразу не узнал. Вы сейчас совсем другая.

– Какая?

– Не знаю, не такая, как на лекциях, – Роман мельком осмотрел Эвелину, – просто молодая, красивая девушка.

Они стояли рядом, Эвелина в кроссовках смотрела на него снизу вверх, Роман оказался более высоким, чем ей представлялось. Футболка обтягивала его молодое сильное тело, подчёркивая широкие плечи, мускулистые руки. Их глаза встретились. И опять душа дала знать о себе, затрепетала, обрадовалась! Если бы у Эвелины раньше спросили, верит ли она в существование души, ей пришлось бы подумать, но сейчас ум молчал, а может она о нём просто забыла? Появилась уверенность, исходящая откуда-то из глубины её существа, да, да, да, это её душа! Эвелина чувствовала волнение, радость и наполнялась этими чувствами. Вдруг появилось ощущение, она давно ждала эту встречу, и, наконец, она случилась! Как странно, что же знает её душа, чего ей неведомо? Потребовалось усилие, чтобы оторвать взгляд и сказать.

– Удачной вам тренировки, Роман.

– И вам удачной тренировки, Эвелина Олеговна, – ответил Роман, но не пошёл к ребятам, а стоял и провожал её взглядом.

У двери Эвелину ждала Дина, которая наблюдала за их небольшим разговором. Глядя на подругу, она спросила.

– И что это было?

– В смысле?

– Да ладно, Лина, всё так очевидно, что слов не надо.

– Может тебе и очевидно, а мне пока всё очень не понятно.

Чувство ещё не покинуло Эвелину, и так не хотелось возвращаться из мира грёз. И эта мысль о том, что встреча наконец-то случилась… Очень странно. Дина между тем не успокаивалась.

– А что здесь понимать? У парня всё на лице написано, да и у тебя тоже. Может, не хочешь себе в этом признаваться?

– Признаваться в чём, Дина? Да, мне, как и любой женщине приятно внимание молодого человека, ну, а что ещё? Он ведь не на много старше моей Лии.

– Причём здесь возраст? Это твой ум говорит, а сердце просто кричит и тянет тебя к нему. Я не права?

– Может быть, может быть, – задумчиво сказала Эвелина. – только, как ты себе это представляешь? У нас просто не может быть никаких отношений.

– Поживём, увидим, – улыбнулась Дина. – Некоторые даже замуж за студентов выходят.

– Это не про меня, лучше о себе подумай – отмахнулась Эвелина.

Они уже вошли в зал и рассматривали тренажёры. Появились преподаватели кафедры физкультуры во главе с заведующим, который произнёс небольшую вступительную речь.

– Уважаемые преподаватели и девушки, мы рады приветствовать вас в нашем новом тренажёрном зале, и решили не оставить вас без поддержки. Наша кафедра разработала специальную программу тренировок. Сейчас я проведу короткий инструктаж, и мы приступим. Помогать мне будут мои коллеги, с которыми, я думаю, вы хорошо знакомы, но, всё же, я их представлю.

Началось представление, затем тренировка.

После тренировки, когда девушки шли домой, Эвелина сказала.

– Дина, а что у тебя в субботу, планы есть?

– Пока ничего конкретного, а что?

– Лия тебя в гости приглашает, будет готовить картофель по-французски.

– О, я с удовольствием, мы давно не виделись.

– Хорошо, тогда ждём тебя в субботу.

Оказавшись дома в одиночестве, Эвелина задумалась о встрече с Романом, но главное о чувстве, возникшем у неё. В последнее время ей частенько попадалась информация о реинкарнации, но неужели это возможно? Если да, то душа не может обмануться, значит, они уже встречались в прошлых жизнях? И вдруг новая фраза, словно наяву, прозвучала в её голове: «Соприкоснулись две души». Стало как-то неспокойно, что-то неведомое входило в её жизнь, и объяснения этому пока не было…

В субботу Дина задерживалась.

– Мамуль, позвони Дине, а то картофель уже почти готов, не хочу, чтобы остыл, – попросила Лия.

Эвелина набрала номер, Дина долго не отвечала, но в последний момент взяла трубку. – Через десять минут буду, – быстро сказала и отключила телефон.

– Порядок, уже на подходе, можешь накрывать на стол, – успокоила Эвелина дочь.

Лия достала тарелки, в семье их называли «торжественные», так как пользовались ими в праздники и дни рождения.

– Даже так? – удивилась Эвелина.

– Мой первый званый обед, – гордо объявила Лия.

Наконец, раздался звонок, Лия побежала открывать дверь. Произошла бурная и радостная встреча, впрочем, как обычно. Девушки обнялись, расцеловались. Дина принесла торт, который на некоторое время поставили в холодильник, а затем все вместе отправились к стол.

Картофель у Лии удался. Дина с Эвелиной её расхваливали. Когда разрезали торт и разлили ароматный кофе, Дина спросила у Лии.

– Что в личной жизни?

– Обычно, – ответила та, не желая вдаваться в подробности, но от Дины не так легко было отделаться.

– Обычно это как?

– Школа, дом, репетиторы.

– Да ладно, это больше социальная составляющая, а мне хотелось бы знать, что на душе, у молодой, красивой девушки?

– О душе думать некогда, сейчас больше ум задействован, все мысли о достойном окончании школы и поступлении в ВУЗ.

– Какой ужас, – констатировала Дина, – Лина, это ты на ребёнка так влияешь?

– Повлияешь на неё, – ласково отозвалась Эвелина, – просто дочь умница и красавица.

– И вы хотите меня убедить, что в нашем мире красоту уже не замечают?

– Замечать замечают, а вот ценят ли, это уже другой вопрос, – заметила Лия.

– Так, – почти хором сказали Эвелина с Диной,– и кто же это не ценит?

– Да просто наблюдения, ничего личного, – постаралась уклониться от ответа Лия.

– Хорошо, я с удовольствием послушаю о наблюдениях, а то сама всё в работе, наблюдать некогда, – сказала Дина удобно усаживаясь в кресле, и всем своим видом показывая, что настроена на долгую беседу.

– Дина, ну перестань, если бы что-то конкретное, я бы рассказала.

– Да, девочки, – немного нараспев, проговорила Дина, – у вас постоянные отговорки, а подруги на то и даны, чтобы говорить о неконкретном. Когда конкретное, об этом уже все знают.

Дина смотрела то на Эвелину, то на Лию. Проследив за её взглядом, Лия удивлённо спросила.

– Теперь я не понимаю, мам, у тебя, от меня секреты?

– Не только от тебя, – многозначительно добавила Дина.

Теперь обе смотрели на Лину, словно призывая её к ответу. От такого неожиданного поворота, та немного растерялась.

– Стоп, не надо переводить стрелки, мы сейчас говорим о личной жизни Лии, а не о моей, – парировала Эвелина.

– Почему же, – удивилась Дина, – эта тема нам тоже очень интересна.

Она сделала ударение на букве «о» в слове «очень», чтобы Лина оценила степень их заинтересованности.

– Согласна, – подключилась Лия, и не дождавшись ответа от Эвелины, обратилась к Дине. – Чего я не знаю?

Дина улыбалась, глядя вопросительно на Эвелину.

– Было бы, о чём говорить, – махнула та рукой.

Этот жест Дина оценила, как разрешение.

– Да вот, – сказала она, – некоторые студенты просто глаз от твоей мамы отвести не могут, а она смущается, как девушка на первом свидании.

– Дина, не преувеличивай, – попыталась урезонить подругу Эвелина.

– Ты меня не удивила. Дина, – вдруг заявила Лия, – И это не самый молодой мамин поклонник.

– Так, так, так, начинают открываться факты из тайной жизни моей подруги. Лиичка, с этого места подробней, пожалуйста, – и Дина изобразила высшую степень заинтересованности, подозрительно поглядывая на Эвелину.

– Помнишь, мою первую любовь?

– Конечно, помню, Денис. Уж не хочешь ли ты сказать, что Лина его увела? – в голосе Дины звучало шуточное изумление и возмущение.

– Дина, это уже перебор, лучше слушай. Так вот, у него был друг, ему тогда только шестнадцать исполнилось. Так этот Стас, просто влюбился в маму. Денис ещё подшучивал, говорил мне: «Как женится Стас на твоей маме, что делать будешь?».

– А ты что?

– Что я? Вместе, говорю, в школу ходить будем.

Подруги рассмеялись.

– Ну, и где сейчас этот поклонник? – спросила Дина.

– Поступил в университет в другом городе, надо же образование получить, мама ведь умных мужчин любит, – поддела Лия Эвелину, что доставило большое удовольствие Дине.

– Теперь я понимаю, – подключилась она, – у парня действительно нет шансов. Нет диплома, нет любви.

Дина с Лией смеялись, а Эвелина улыбалась, глядя на них, всем было весело.

– Вообще, ваши «наезды» совершенно не обоснованы, – попробовала защититься она. – Возраст для меня значения не имеет. К студентам я отношусь серьёзно, даже обращаюсь на «вы», потом, если долго веду у них занятия, ближе знакомимся на «ты» перехожу, а сразу не получается. Они, правда, реагируют не всегда однозначно, некоторые спокойно, а другие не могут понять, к кому я обращаюсь. Как-то приходит ко мне студент, задолженность у него была, спрашиваю: «Какую тему вы будете сдавать?». Он начинает оглядываться, я не поняла, но в памяти как-то отпечаталось. Потом опять подобный случай, тогда я догадалась, второго ищет, не понял, что я к нему на «вы» обращаюсь.

Все опять смеялись, настроение было хорошее, и Дина решила продолжить.

– Надеюсь, предмет твоей грусти возрастом тебе подходит больше, чем мне?

Вопрос встревожил Эвелину, она серьёзно посмотрела на дочку.

– Мамуль, успокойся. Это Егор, помнишь, я с ним в сетях познакомилась? Он в Москве учится, я с ним летом встречалась, когда у папы гостила. Очень интересный молодой человек.

– Конечно, помню, только ты о нём в последнее время почти не вспоминаешь.

– Потому что вспоминать особо не чего. Ему всё некогда, а вчера фотку выложил с девушкой.

– И статус поменял? – деловито спросила Дина.

– Пока нет.

– Так чего переживать, может случайная знакомая?

– Вряд ли. Я хотела на зимних каникулах к папе поехать, и с ним встретиться, теперь понимаю – не стоит.

– Лия, ну чего ты паникуешь, всё течёт, всё изменяется, до лета ещё полгода, – попыталась утешить её Дина.

– В том то и дело, что полгода, таких парней мало, а девушек, желающих с ним встречаться много.

– Значит, поезжай зимой.

– Так, девушки, успокойтесь, – сказала Эвелина, – ещё почти месяц впереди. Давайте не будем принимать скоропалительных решений.

– Да, ладно, мамуль, переживу, и вообще мне пора.

– Это как? – возмутилась Дина, – сама пригласила, а теперь убегаешь?

– Вам и без меня будет, о чем поговорить.

Расцеловав Эвелину с Диной, Лия отправилась собираться. Оставшись вдвоём, подруги продолжили беседу.

– Как ты, Дина? Опоздала сегодня, что-то случилось? – спросила Эвелина.

Веселость Дины сразу будто улетучилась, глаза стали грустными.

– Помнишь, наш разговор в парке? После него я в серьёз задумалась о своей жизни, ведь тридцать уже, время так быстро идёт, и не заметишь, как детородный возраст закончится.

– Дина, не преувеличивай, ты ещё молодая, время есть, встретишь своего мужчину.

– А если нет? Зачем тянуть? Пока молодая, пока есть силы и желание надо рожать. Да и мужчину своего я встретила.

– Сергея?

– Сергея, – обречённо вздохнула подруга. – Всё думала говорить ему о своем решении, или просто для себя родить, и его в известность не ставить, а он сегодня позвонил и говорит, что уезжает куда-то надолго по работе. Вот я и думаю, по работе, или он решил со мной отношения закончить?

Эвелина на какое-то время задумалась. Дина тоже молчала, ждала ответ.

– Не думаю. Сергей производит впечатление сильного мужчины, способного на поступок. Смотри, сколько вы уже вместе. Он решил, что ты ему нужна, и его не пугают сложности, которые возникли в его жизни в связи с вашими отношениями.

– Вадим, тоже казался сильным мужчиной, а что на деле вышло?

– Ты не сравнивай, все люди разные. Лучше вспомни, когда ты заболела, Сергей приехал и неделю за тобой ухаживал.

– Не неделю, а пять дней, – поправила Дина, но лицо её изменилось, напряжение ушло, а глаза засветились от приятных воспоминаний.

– Какая разница. Думаешь, ему легко было всё бросить семью, бизнес? Причём за один день убедить всех в необходимости этой поездки. Уж не знаю, что он там придумал. Если бы Вадим, хотя бы раз, совершил нечто подобное, подставил плечо, возможно, мы и сейчас были бы вместе.

– Ты права, Лина, Сергей мужик. Мы когда вместе, мне всегда так спокойно, чувствую себя слабой женщиной, у которой надёжная защита.

– Замечательно. Мы же не выбираем нашу судьбу, поэтому есть только два варианта, или страдать из-за того, что у нас чего-то нет, или радоваться тому, что есть. Это жёны в счастливом неведении, а мы в курсе, что не единственные. И знаешь, в последнее время никакой трагедии в этом не вижу. Просто жизнь, если людям хорошо вместе, почему нет? Выбор ведь всё равно существует быть одной или делить любимого с кем-то.

– А мне бы так хотелось, чтобы Сергей всегда был со мной и только со мной, – грустно сказала Дина.

– Вот тебя жизнь и учит, что делиться надо, – улыбнулась Эвелина.

– Да ладно, мне пока делиться нечем или вернее некем, ворованное у меня счастье.

– Главное, что счастье, можно лет пятьдесят прожить в браке, а что такое счастье, так и не узнать. Так что, Дина, есть у тебя любовь, значит, есть и счастье. Возможно, тебе в этой жизни надо получить именно такой опыт.

– Как у тебя всё просто, Лина, всё принимать, ни от чего не отказываться, ни на что не обижаться, за всё быть благодарной.

– И всё анализировать, так интересней, – подытожила Эвелина.

Подруги ненадолго замолчали, затем Дина спросила.

– Так ты думаешь, у Сергея действительно командировка?

– Конечно, дай ему время, не звони, не выясняй отношения, пусть решит все свои проблемы и успокоится, потом он сам будет благодарен тебе за понимание.

– Хорошо, если так, – вздохнула Дина.

– А как иначе? Мужчины ведь такие собственники, они никогда не могут смириться с мыслью, что их любили, любили, и вдруг не любят. Как такое может быть? Вот тогда у них беспокойство начинается. А будешь звонить, нервничать, значит, нужен, зачем переживать, всё нормально.

– Не звонить говоришь? Не знаю смогу ли, тяжело. Эмоции одолевают!

– Сделай паузу и сама отвлекись. Скоро новый год, сейчас даже время быстрее бежит и настроение у всех предпраздничное.

– Ты права, уже всё украшают, заходишь в магазин, а там праздник, даже радостней становится. Платье мне надо к новому году, – вдруг озадачено сказала Дина.

– Ой, я тоже об этом забыла. Давай на следующей неделе пройдёмся по магазинам?

– Хорошо, пройдёмся.

А время действительно летело стремительно. Предпраздничная суета, снег, нарядные витрины дарили ожидание праздника и надежды, если не на новогодние чудеса, то на сюрпризы, которые обязательно должны случиться в эти волшебные дни.

В университете тоже готовились к встрече нового года, но к предпраздничной суете добавилась ещё и учебная. Зачётная неделя пришлась, как обычно, на последнюю неделю уходящего года, и студенты стремились сдать зачёты в срок, чтобы не оставлять «долги» на следующий год. Преподаватели оказались востребованы в эту неделю больше, чем за весь семестр.

Эвелина принимала зачёт и в группе Романа. После их короткого разговора в спортзале, в их отношениях почти ничего не изменилось. Он по-прежнему смотрел на неё, а она, иногда немного дольше обычного задерживала свой взгляд. Большая часть студентов, в этой группе зачёт получила, среди них был и Роман. К столу Эвелины он подошёл последний, и протянул ей зачётку. Пока она её заполняла, Роман спросил.

– Эвелина Олеговна, а в следующем семестре вы будете у нас что-нибудь вести?

– Нет, Роман, не буду, только в магистратуре.

– Тогда придётся в магистратуру обязательно поступать.

Эвелина посмотрела на Романа, ему явно хотелось продолжить разговор, но в аудитории оставались студенты, у которых накопились «долги». Разговор продолжить не удалось, на этом и расстались. Хотя не совсем. Придя домой, Эвелина обнаружила в сумке маленький, празднично оформленный сверток. Развернув его, она увидела духи и маленькую, больше похожую на визитку открытку, с надписью: «Пусть новый год удивит вас и принесёт много радости. Удачных тренировок». Подписи не было, но содержание не оставляло сомнений, подарок от Романа. «И когда успел», – удивилась Эвелина. Духи были именно те, которые она любила и часто пользовалась. «Смотри-ка знаток», – улыбнулась Эвелина. Несмотря на усталость, чувствао радости и благодарности наполнили сердце. Держа духи в руках, она уселась в кресло. Роман поступил по-мужски, хотя так молод. Эвелина собралась серьёзно подумать об этой ситуации, но тут пришла Лия. Быстро спрятав коробочку с духами и открытку, Эвелина опять уселась в кресло и укрылась пледом. Заглянула Лия.

– Привет, мамуль, всё в порядке?

– Да, просто устала.

– Ну, отдыхай, а я сейчас ужин приготовлю. Дать что-нибудь, почитаешь?

– Хорошо бы.

Лия принесла книгу, а Эвелина в очередной раз подумала, как ей повезло с дочерью, и открыла книгу.

Роман оказался научно-фантастический, название говорило само за себя «Империя ангелов»! Купила книгу Лия, после прочтения, настоятельно рекомендовала её Эвелине. Сюжет действительно оказался увлекательным, первая фраза, с которой начинается роман, звучала так: «Я умираю». Естественно это не могло не заинтриговать. Главный герой после смерти попадает в рай, где ему предлагают выбор, вернуться на Землю проповедником, или стать ангелом хранителем, избежав, таким образом, очередной реинкарнации. Он выбирает второе. Вопросы реинкарнации в последнее время всё больше интересовали Эвелину. Странное чувство дважды испытанное в присутствии Романа, неожиданные фразы, так отчётливо звучавшие в голове… Что это? Может послание души её неразумному сердечку? Эвелина прислушалась к себе. Неужели, неужели это возможно? Их знакомство с Романом случилось не год назад в роли преподавателя и студента, а когда-то очень давно, в прошлых жизнях? Хотя вряд ли это обычное знакомство, раз такая реакция. «Соприкоснулись две души»… И что, узнали друг друга? Может незаконченные отношения в прошлом? Тогда почему такая разница в возрасте? В такой ситуации возможен лишь не большой роман… Вот, Лина, ты уже допускаешь ваши отношения, с какой-то доселе неведомой грустью, подумала она. Да ну её эту грусть, так всё было хорошо, и Эвелина предпочла увлечься книгой с таким необычным сюжетом. Однако, немного прочитав, поняла, текст не воспринимается, постоянно мешают мысли: кем бы она могла быть в прошлых жизнях, какова цель её нынешней инкарнации? Ничего интересного в голову не приходило. Перед глазами мелькали храмы, потом пустыня, пирамиды. Читать вдруг перехотелось, удобно устроившись в кресле, Эвелина задремала.

Глава 3

У подножья холма, на вершине которого приютилось озеро с красивым названием Мареотида, плескалось море. На пологих склонах возвышались различные здания, которых с каждым годом становилось всё больше. Это разрасталась Александрия, первый город, основанный Александром Македонским после присоединения Египта к его империи, и, естественно, названным в его честь. Часто Александрию называли Египетской, поскольку город располагался в дельте Нила, однако, по своей архитектуре он не имел ничего общего с городами Египта. С самого начала Александрия задумывалась, как традиционный эллинский полис, таково было пожелание Великого полководца.

Когда корабли Александра в первый раз проходили в этом месте, молодой полководец обратил внимание на небольшой остров, образующий удобную бухту, естественную гавань для стоянки судов, да и берег чрезвычайно подходил под строительство города. Александра охватило горячее желание заложить здесь город.

Расположение города оказалось действительно удачным, озеро снабжало горожан пресной водой, а выход к морю, позволял отправляться кораблям к другим, отдалённым берегам. По очертанию территория города напоминала хламиду – военный плащ македонцев. Длина его составляла 30 стадий, а ширина равнялась 7-8 стадиям. Александр сам разметил знаками, где устроить агору, площадь для проведения собраний полноправных граждан, какие здания расположить вокруг площади, а так же, какие храмы и статуи богов должны украсить это место. Храмы, которые хотел видеть Александр в основанном им городе, посвящались, конечно, греческим богам, но был среди них и храм Исиды Египетской.

Строительство нового города поручили архитектору Денократу, и он постарался, чтобы для планировки Александрии использовали все достижения античной градостроительной науки и архитектуры. Главные длинные магистрали города располагались параллельно морскому побережью, а короткие поперечные, пересекали их под прямым углом. Благодаря искусному расположению улиц, город открывался ветрам, дующим с моря и приносящим прохладу, что делало здешний климат умеренным и здоровым.

Исключительно греки, жившие в Александрии, считались полноправными гражданами города, и только они одни имели право получать материальную поддержку от государства. Греки имели не только свои сооружения, здания, дома, но и свои законы, жреческие коллегии, органы власти и самоуправления. Египтяне же в Александрии рассматривались в качестве метеков, чужестранцев. Благодаря торговле, которой чрезвычайно благоприятствовало выгодное месторасположение города, Александрия быстро росла и возвышалась.

Главная улица города удивляла своей величиной. Начиналась, она на востоке Вратами Солнца и оканчиваясь на западе Вратами Луны. Вдоль улицы располагались роскошные здания и храмы, строительство многих из них уже закончилось, а на остальных работы подходили к концу.

Именно на этой улице, в одном из домов, выделяющимся необыкновенно восхитительной архитектурой и богатым убранством, готовились к проведению симпосия. Обыкновенно симпосий являлся серьезным мероприятием, его посещали наиболее уважаемые мужи города. Однако сегодня, для гостей должны играть флейтисты и кифареды, к тому же позвали танцовщиц, музыкантов, акробатов, фокусников. Поэтому среди гостей, кроме мужчин, находилось много нарядных женщин. Присутствующие принадлежали богатому сословию, наделённому властью. В этом городе, от них зависело управление финансами, имуществом, а так же исполнение судебных обязанностей. Кроме них сегодня пригласили торговцев, гостей города и, конечно, военных в основном высших чинов. Одеты все были в хитоны, заколотые на плечах фибулами, и гиматии, но цвета, и длина одежды отличалась. Некоторые мужчины имели длинные шёлковые гиматии пурпурного цвета. Это указывало на их высокое социальное положение, или принадлежность к клану жрецов, ибо шёлк являлся предметом роскоши, его завозили с Востока, а для окраски ткани использовали пурпур, стоивший очень дорого. Хитоны молодых людей были значительно короче, они доходили до колен, а у военных до бёдер. Цвета их так же различались, украшением служила лишь вышитая яркая узорная кайма. Носили хитоны в основном с поясом, а кое-кто надел даже два. Некоторые юноши и воины, несмотря на тёплый день, накинули на плечи хламис, небольшой плащ овальной формы, сколотый на груди пряжкой. Воины застёгивали хламис лишь на одном плече, оставляя правую руку свободной, чтобы в любой момент воспользоваться оружием.

Качество и цвет ткани имели, конечно, важное значение, но для греков изящность драпировки, подчёркивающая гармоничные пропорции человеческой фигуры и стройность осанки, ценились гораздо выше стоимости ткани и красоты орнамента.

Одеяния греческих женщин соответствовали тем же эстетическим требованиям, что и мужские. Однако, по этическим соображениям, туники были более длинные, и более закрытые. Женские одежды отличались стройностью линий, создаваемых струящимися тканями, которые подчеркивали красоту женского тела. Сквозь мягко падающие ткани, слегка намечались, а при движении ясно проступали плавные линии и округлые формы, привлекающие неравнодушные взгляды противоположного пола.

Если говорить о цвете, то преобладал белый, поскольку он считался наиболее красивым и нарядным. Многие женщины обмахивались листовидными опахалами на деревянных или костяных ручках, а у некоторых имелись опахала из павлиньих перьев, что вызывало зависть у прочих приглашённых дам. Особое внимание стоит уделить причёскам, которые не только отличались замысловатостью и изысканностью, их  формы и линии гармонировали с одеждой, создавая ощущение законченности и цельности внешнего облика. Но это ещё не всё, женские украшения часто привлекали больше внимания, чем их обладательницы. Разнообразные ожерелья из золотых бусин или выточенных самоцветных камней, ожерелья из чеканных пластинок, декорированные цветной эмалевой инкрустацией, переплетённые цепочками, небольшими подвесками в виде бутонов, фигурок и розеток, украшали дам. Серьги, как правило, состояли из двух элементов  – диска и подвески. Поверхность диска покрывалась тонким филигранным узором, а припаянные подвески украшены инкрустацией невероятных цветов. Часто подвеске придавали полулунную форму и прикрепляли к ней многочисленные переплетённые цепочки, которые, в свою очередь, заканчивались мелкими подвесками в виде цветов или вазочек. Обладательницы всей этой красоты чувствовали себя вполне комфортно, но иногда ревниво поглядывали на украшения других дам.

Приём начался не так давно, новые гости продолжали прибывать. Поприветствовав хозяев, они входили в зал, растворяясь в толпе старых и новых знакомых, вели светские беседы. На большой террасе, обращённой в сторону моря, стояли два молодых человека в военных доспехах. Один из них по имени Кирас, выглядел старше своего собеседника, видимо, поэтому в его тоне звучало лёгкое назидание, он будто делился жизненным опытом со своим младшим другом Андреасом, которому недавно исполнилось двадцать три года.

– Перед походом приёмы становятся чаще, все стараются насладиться жизнью. Воины весельем отгоняют мысли о смерти, а жёны, любимые, матери стараются избавиться от страха, не увидеть их больше.

Андреас молчал, взгляд его был задумчив, на губах появилась лёгкая улыбка.

– Ты со мной не согласен? – спросил его Кирас.

– Я думаю, о твоих словах, и вспоминаю моменты сражения, когда мчишься в атаку, и тебя словно подхватывает волна! Думать некогда, вокруг враги, если ты не успеешь нанести удар, ощутишь холод чужого меча в своём теле. Что за сила ведёт тогда? Будто по наитию ты наносишь удары, уклоняешься от врагов. В этот момент я так остро ощущаю жизнь! Она захватывает меня всего! Нет ничего кроме меча, врагов и жажды победы!

– Да, Андреас, я как-то наблюдал за тобой во время сражения. Это было великолепно! Ты действительно отчаянно смел, но не все такие. Для многих война это долг, а их сердца остаются в мирной жизни с родными и близкими. Александру для побед нужны такие воины как ты! Ведь сколько отваги потребовалось для завоевания Тира! Гигантские стены, очень узкая полоска земли с наружной стороны от них, укрепленная гавань делали город неприступным в течение многих веков. Его жители так уверовали в свою защищённость, находясь на острове, да ещё их флот. Только, они не учли, с кем имеют дело! Иначе приняли бы предложение Александра заключить мирный договор, и не стали бы убивать его послов, а их тела сбрасывать в море.

– Они не оставили ему выхода, если бы Александр не смог взять город, то весь остальной мир решил, что он утратил звание непобедимого.

– Разве они могли представить, что Тир перестанет быть островом! Представляю их ужас, когда Александр принял решение построить мост длинной в полмили, чтобы соединить его с материком!

– А его идея с осадными башнями! Единственное оружие, способное завершить битву!

Воспоминание об этом сражении подняло настроение у друзей, глаза их блестели, в голосе слышалась радость и гордость за своего великого полководца.

– Конечно, не стоит забывать и Филиппа, его отца, ведь это он фактически создал Грецию и прекрасную военную машину, которая стала фундаментом для военных побед, – напомнил Кирас, ибо не в обычаях греков было забывать своих великих предводителей.

– Филипп вырастил достойного сына, – добавил Андреас. – Ведь когда они с отцом разбили афинян и фиванцев, Александру было всего восемнадцать. Только затем он совершил нечто странное, разрешив всем афинянам, вернутся домой. Я, наверное, не поступил бы так.

– Ты ещё молод, Андреас. Решение оказалось мудрым, ведь македонцы имели репутацию варваров, а Филипп продемонстрировал, как умно и справедливо они могут управлять завоёванными землями.

– Должно быть ты прав, Кирос. И всё же мирная жизнь не по мне, что может быть лучше сражения!

– У тебя ведь есть невеста, Андреас, неужели в походе ты не скучаешь по ней, не мечтаешь вернуться и заключить её в объятья?

По лицу Андреаса пробежала тень. В его глазах полных радости и восторга появилась скука.

– Да, невеста есть, – совсем буднично, сказал он.

– Судя по тону, тебя это не слишком радует?

– Сказать честно, не радует вовсе. Мне было семь, когда у друзей моих родителей родилась дочь, вот они нас и обручили. – Андреас улыбнулся. – Представь семилетнего мальчишку и что-то кричащее в пелёнках, я даже не воспринял в серьёз столь странный обряд. Зато когда Никс исполнилось тринадцать, она стала предъявлять права на меня, как будто уже всё предрешено. Вначале это забавляло – самоуверенная девчонка, но тут и родители подключились. Тогда ситуация начала злить. Теперь ей почти шестнадцать, начались разговоры о свадьбе. Я уклоняюсь, только постоянно ощущаю, что давление становится сильнее.

– Почему тогда ты не разорвёшь помолвку?

– Ты же знаешь её отца!

– Да, довольно неприятный старик.

– Если не сказать больше. Зловредный, мстительный, зато его влияние в обществе довольно велико. Не хотелось бы иметь такого врага.

– И это говоришь ты, бесстрашный Андреас? – удивился Кирас.

– Я же не могу вызвать его на поединок, он слишком стар, а все эти интриги, сплетни, – Андреас поморщился. – Всегда старался держаться от них подальше. Да и вспомни, как умер Филипп, ведь не сам же его охранник додумался пронзить господина кинжалом, да ещё на глазах у всех. Его явно кто-то нанял.

– Понятно, остаётся надеяться, что Никс предпочтёт тебе кого-либо другого.

Андреас вздохнул.

– Надежда у меня такая есть, хотя не похоже, вцепилась в меня как кошка! – Андреас понизил голос. – Я нанял человека, он будет наблюдать за ней в моё отсутствие. Если Никс поведёт себя недостойно, а это возможно, поскольку она молода и амбициозна, тогда, сам понимаешь, от меня постараются это скрыть. Вот его задача, знать о ней всё, и когда я вернусь доложить в деталях. Возможно, у меня появится шанс избавиться от назойливой суженой…

– Вот, кстати, и она, – перебил его друг.

Андреас оглянулся. Действительно, к ним направлялась девушка. Не сказать, чтобы она отличалась особой красотой, но выделялась из толпы своим убранством. Причёска более затейливая, чем у присутствующих дам, однако, не так гармонично сочетается с нарядом, макияж ярче, чем положено на таких приёмах. К тому же алое, а не белое платье, очень массивные украшения. Черты лица правильные, но крупные, массивный нос, хотя для греков это естественно, жесткая линия губ, совершенно не характерная для столь юной особы, глаза большие, близко посаженные, добавляли лицу суровости, да к тому же, в них светилась огромная самоуверенность и чувство превосходства. Посмотрев на девушку, Кирас сказал.

– Да, достойная дочь своего отца.

Лицо Андреаса исказилось, как от зубной боли, но девушка этого будто не заметила, или не хотела замечать, она уверенно подошла к ним. Пришлось её поприветствовать, на что она лишь слегка склонила голову и, обращаясь исключительно Андреасу, сказала.

– У нас в среду приём, надеюсь, ты будешь.

– Возможно.

– Отговорки не принимаются, ты ставишь меня и родителей в двусмысленное положение, трудно понять ты есть или нет. Так что, будь добр, не забудь.

– Никс, ты знаешь, я на службе. Буду, если позволят обстоятельства.

Девушка хотела продолжить, но Андреас остановил её.

– А сейчас оставь нас, удели внимание другим гостям. Возможно, ты не заметила, у нас серьёзный разговор, который ты так бесцеремонно прервала.

Смерив Кираса высокомерным взглядом, зло посмотрев на Андреаса, Никс молча удалилась.

– Вот такая любовь, – уныло произнёс Андреас.

– Да, ситуация не простая… То, что вы не пара видно сразу, да и трудно представить желающего иметь такую жену, – задумчиво произнёс Кирас. – Только Никс, как мне кажется, наметила цель, и хочет заполучить тебя, чего бы ей это не стоило, а хватка у неё… Я не верю в то, что со временем такие разные люди могут привыкнуть друг к другу, а уж полюбить! Может у кого-то так и случается, но это явно не ваш случай.

Андреас окончательно поник. Кирас решил отвлечь его от грустных мыслей и стал рассказывать историю о том, как у него в перерыве между походами случился роман с богатой вдовушкой. Вначале она была мягче воды, но когда поняла, что он не собирается на ней жениться превратилась в настоящую фурию. Пришлось в прямом смысле спасаться бегством, ибо она заперла дверь и не собиралась отдавать ключ, пока Кирас не напишет письменного обязательства жениться на ней. Хорошо, что окна второго этажа оказались не слишком высоко, пришлось прыгать, свобода того стоила. Ему повезло, приземлился удачно на мягкую почву. Как же кричала вдова в открытое окно, как проклинала его!

– К счастью, её проклятья не достигли цели, я жив и здоров, только теперь очень осторожен с женщинами, ведь жениться мне совсем не хочется, – закончил свой рассказ Кирас, и лишь тогда заметил, что друг не очень внимательно слушает его.

Проследив за его взглядом, Кирас увидел девушку, которая видимо только вышла на террасу. Она стояла у входа и искала глазами место, где бы ей расположиться, а может компанию, к которой можно присоединиться.

– Ну вот, я стараюсь отвлечь тебя от невесёлых мыслей, и всё зря, но стоило появиться Элене, ты забыл обо всём.

– Так ты её знаешь?

– Не много.

– Как она хороша!

– Ты удивишься, мой друг, но ты не первый, и я уверен, далеко не последний, кто это заметил, – улыбнулся Кирас, любуясь при этом Эленой.

Девушка была действительна прекрасна. Среднего роста, платье молочного цвета, расшитое золотом, струилось по безупречной фигуре, а лёгкий ветерок, временами заставлявший ткань буквально лететь и охватывать ноги и талию Элены, подчёркивая их стройность и изящность. Кожа имела лёгкий смугловатый оттенок, прекрасно сочетающийся с цветом платья. Золотистые волосы, ниспадающие лёгкими волнами почти до пояса, лишь впереди подобранные и затейливо уложены, открывали прекрасное лицо. Прямой узкий нос, немного пухлые губы, алые, зовущие, но главное глаза, большие серьёзные, обрамленные тёмными пушистыми ресницами, иногда они казались серыми, иногда тёмно синими, в зависимости от освещения, но цвет не влиял на взгляд, глубокий и проницательный, глаза манили и немного пугали, своей холодностью. Девушке недавно исполнилось девятнадцать, и не столько красота, сколько сочетание юного лица и спокойных, невозмутимых глаз, резко выделяло её среди присутствующих.

– Так кто она? Что ты знаешь о ней? – нетерпеливо спросил Андреас.

– Она жрица Храма Исиды Египетской.

– Жрица? Но ведь она так молода!

Кирас удивлялся, глядя на Андреаса, не часто ему приходилось видеть друга таким возбуждённым!

– В том-то и дело. Видимо она отличается от других не только красотой. Хотя, по-моему, посвящение она ещё не прошла, только какие-то ритуальные испытания, не знаю, я в этом не силён.

– Конечно, отличается, посмотри на её невозмутимость, и это в столь юном возрасте! А глаза? В них столько грусти.

– Грусти? Ты так считаешь?

– Разве ты не видишь очевидного?

– Возможно, ей просто скучно. Обычные людские забавы и разговоры не привлекают её. Ты ведь и сам должно быть слышал о мудрости, что хранится в египетских храмах, и передаётся лишь тем, кто прошёл посвящение.

– Да, я слышал об этом, потому и удивлён. Всегда считал, что посвящение проходят уже в зрелом возрасте.

– Видимо, она действительно особенная раз Верховная Жрица, так выделяет её.

– И всё же, грусть в глазах и эта холодность, почему?

– Знаешь, Андреас, я слышал, что у неё не простая судьба.

– Что же ты слышал?

– Родители Элены жили в Афинах, но погибли в кораблекрушении, когда ей едва исполнилось пять, очаровательный ребёнок. Из родных осталась только тётка, сестра матери, которая взяла девочку к себе, и очень полюбила. Уже к двенадцати годам стало понятно, что Элена станет настоящей красавицей. Вначале это радовало тётку, пока та не стала замечать похотливые взгляды своего мужа в сторону прелестной племянницы.

– Негодяй, – не сдержался Андреас.

– Такое часто случается, когда возраст мужчины подходит к закату, а рядом такое юное очаровательное создание, причём, каждый день на глазах.

– Почему ты пытаешься его оправдать?

– С чего ты взял? Просто описываю сложившуюся ситуацию, – возразил Кирас.

– Лучше продолжай.

– Хорошо. Если Элене не слишком повезло с дядькой, то тётка оказалась женщиной в высшей степени мудрой. Она переживала за племянницу, понимала, муж будет следить за ней, как кот за мышью, и кто знает, чем всё закончиться. Противостоять мужу, как ты понимаешь, она не могла, учитывая наши законы. Тогда тётка, воспользовавшись его отъездом, отвезла девочку в мало известный Храм Исиды Египетской, который тогда только основали в Александрии. Здесь она оставила племянницу на попечение Верховной Жрице, видимо приплатив не малые деньги за обучение и содержание. Элена вначале плакала, не хотела расставаться с любимой тётей, ведь она не знала истиной причины, такого поворота в её судьбе. Только жизнь в Храме быстро увлекла её, девушке нравилось получать знания, о которых ранее она не ведала. Со временем Элену стали часто видеть рядом с Верховной Жрицей, что означало, она выделяет её, среди других. А недавно Элена появилась в одежде жрицы. Всех это безмерно удивило. Приближённые к Верховной Жрице, пытались расспросить её о таких переменах, но та лишь улыбалась и переводила разговор на другую тему. Поэтому сегодня, Элена окутана туманом загадочности, что ещё больше привлекает к ней внимание, с одной стороны, а с другой – вызывает у многих мистический страх и опасения. Так что будь осторожен, мой друг.

Андреас был задумчив. Он внимательно слушал Кираса, одновременно стараясь понять, почувствовать Элену.

– Вижу, что мои предостережения опоздали, ты уже попал в сети. Что ж удачи! Может бесстрашному Андреасу повезёт и в этом сражении.

– В каком сражении? – будто очнувшись, спросил Андреас.

– Отношения с женщинами иногда требуют больше сил, чем серьёзная битва, а ранить могут ещё глубже и больнее, чем острый клинок.

– Не беспокойся обо мне, лучше представь меня Элене.

– Что ж, давай попытаемся.

Друзья стали постепенно приближаться к месту, где стояла Элена. Их приветствовали многочисленные знакомые. Одни просто здоровались, другие стремились пообщаться с ними. Андреас никого не замечал, отвечал, будто во сне и делал знаки Кирасу, если тот вдруг увлекался беседой с очередным приятелем. Наконец они у цели, Элена стояла у края террасы и смотрела на море.

– Приятного вечера, – обратился к ней Кирас.

Элена повернулась, посмотрела на него, в глазах появилось лёгкое удивление.

– Спасибо, и вам доброго вечера. Мы с вами знакомы?

– Думаю, что немного. На одном из приёмов мне вас представил Архонт Никиас, вы тогда сопровождали Верховную Жрицу вашего Храма.

– Да, да припоминаю, – как-то совсем не заинтересованно сказала Элена.

– А это мой друг Андреас.

Элена улыбнулась.

– С вами мы тоже знакомы? Извините мне мою рассеянность.

– Нет, до этой минуты мы не были с вами знакомы.

– Тогда очень приятно, Андреас, я рада знакомству с вами.

Напряжённость, возникшая вначале, будто растворилась с улыбкой Элены.

– Как вам нравится приём? – спросил Кирос.

– Как обычно, ничего особенного, разве, что вид с этой террасы на море просто великолепен.

– Вы любите море? – включился в разговор Андреас.

– Очень, особенно штиль, когда море сливается с небом, хотя на море могу смотреть часами в любую погоду. Оно всегда успокаивает, даже в шторм.

– Элена, вы так молоды, обычно в вашем возрасте ищут веселья, а не покоя, – заметил Андреас.

– Возможно. Иногда я тоже веселюсь, только, как ни странно, это бывает не на приёмах. Что здесь может быть весёлого? Разговоры об одном и том же.

– Вы имеете в виду предстоящий поход?

– Нет, конечно. Сейчас всем не даёт покоя претендент на должность стратега. Есть два кандидата, их уже обсудили огромное количество раз, но продолжают говорить. Только решение примет всё равно Александр.

– Вы правы. Я знаком с обоими. У каждого из них есть свои достоинства. На мой взгляд, Терис бережней, если можно так выразиться, относится к воинам, не рискует их жизнями напрасно. А Линос хочет отличиться любой ценой, хотя, надо отдать должное, он талантливый полководец. Поэтому те, у кого большие амбиции за него, а кто беспокоится о жизнях своих близких за Териса.

– Наши жизни зависят от Богов.

– Согласен, но иногда их почему-то не оказывается рядом, и приходится полагаться на собственные силы.

– Должен же человек знать уровень своего мастерства, своих сил, своей смелости? Это, только, кажется, что Боги оставили нас. На самом деле в тот момент, они предоставляют человеку свободу познать самого себя.

Андреас с удивлением посмотрел на Элену. Что же это за девушка, которая в столь юном возрасте рассуждает так мудро? Да, видимо, не зря Верховная Жрица выделяет её среди остальных. Рядом раздался голос Кираса, о котором они совершенно забыли.

– Прошу меня извинить, – сказал он, – но пришёл Стефанос, у нас важный разговор, поэтому вынужден вас покинуть.

– Удачи вам, – пожелала ему Элена, и они остались вдвоём.

На какое-то мгновение Элена задержала свой взгляд на Андреасе, он увидел интерес, появившийся в её глазах. Это воодушевило молодого воина.

– Возможно, вы правы насчет Богов, в сражении думать некогда, появляется ощущение, что тебя ведёт, какая-то сила, главное набраться смелости и довериться ей.

– Это чувство мне знакомо.

Опять удивила Элена Андреаса, заметив это, она спросила.

– Почему вы удивлены? Когда проходишь посвящение, приходится преодолевать много испытаний.

– Даже девушкам?

– А почему нет? И знаете, в эти моменты, когда чувствуешь рядом дыхание смерти, так сильно ощущаешь жизнь.

Элена ненадолго задумалась, воспоминания захватили её, глаза ожили, в них появилась радость. Андреас любовался её, ему хотелось, чтобы это длилось, как можно дольше. Кто-то, проходя рядом, поздоровался с ним, он ответил, когда повернулся, радость во взгляде Элены погасла, её взгляд стал по-прежнему спокоен и безучастен.

– Элена, вы считаете, что ощущение жизни можно почувствовать лишь в присутствии смерти?

– Вы считаете иначе? Может это жизнь? – она насмешливо посмотрела вокруг.

– Это часть жизни, возможно, не самая лучшая, но для некоторых вполне привлекательная.

– Преподнести себя, ощутить свою важность, значимость, – медленно и так же безразлично говорила Элена.

– Если вам так не нравится, зачем вы здесь?

– Наблюдаю, набираюсь опыта светской жизни. Ведь последние несколько лет, я жила совсем в другом мире.

– Так вы действительно жрица?

– А вы сомневались? – улыбнулась Элена. – Да жрица, только, ещё не совсем. Я прошла испытания и теперь могу выходить в свет одна. Посвящение ещё впереди.

– В том мире вы встречали любовь? – неожиданно спросил Андреас.

Элена внимательно посмотрела на него.

– Я не уверена, что она вообще существует. Возможно, это просто красивые легенды, чтобы украсить серую жизнь. Хотя… возможно, я ошибаюсь. Может вам есть, чем поделиться со мной?

– К сожалению нет. Я увлекался, но не любил.

– Почему к сожалению?

– Я воин, неизвестно, сколько мне отмеряно судьбой. Не хочу уходить из этого мира, так и не узнав любви.

– Когда желание велико, оно притягивает человека к цели. Надеюсь, Боги не призовут вас, пока вы не встретите свою любовь.

– Я тоже на это надеюсь.

Тут вышел симпосиарх, поприветствовав присутствующих, начал проводить ритуал возлияния в честь богов, зазвучала священная песня. Затем рабы внесли кушанья на маленьких, уже сервированных столиках. Подавали несколько блюд на выбор, вначале рыбные, затем следовали мясные из барашка, и блюда из мяса птицы, а так же разные соусы. В конце трапезы подали сыр и фрукты: фиги, виноград, груши и яблоки, а также сладости, приготовленные из меда и орехов.

Пока гости предавались трапезе, началось представление. Вдруг Андреас увидел, что Элена вышла из-за стола и направилась к выходу. Он поспешил за ней.

– Элена, вы уже уходите?

– Да, мне пора.

– Элена, я хотел бы с вами встретиться, это возможно?

Элена, как обычно, хотела ответить отказом, но взглянув в глаза Андреаса, ощутила, как в её сердце что-то дрогнула, по телу прошла волна, каких-то неясных чувств, доселе ею не ведомых. Андреас смотрел на неё и ждал ответа. Его глаза словно светились мольбой и надеждой. «Какие у него красивые карие глаза», – вдруг заметила Элена, и, удивляясь себе, вдруг сказала.

– Возможно. На следующей неделе в нашем Храме Исиды Египетской будет большая служба. Приходите, после окончания, мы можем встретиться с вами в саду, там есть чудесная беседка, даже в жару там прохладно.

– Я обязательно приду, – сказал Андреас, ещё не веря своему счастью.

– До встречи, – простилась Элена.

– До встречи, – ответил окрылённый Андреас.

Элена выходила из зала, всё ещё удивляясь тому, что произошло. В последующие дни ей казалось, что ничего не изменилось, и всё идёт по-прежнему, пока после ежедневной службы во имя Исиды, Госпожа, как называла Верховную Жрицу Элена, не спросила её.

– Да, что с тобой происходит?

– А что случилось?– удивилась Элена.

– Ты какая-то рассеянная, будто здесь только твоё тело, а душа где-то летает.

– Разве? Возможно это из-за жары, – уклонилась от ответа Элена.

После этого короткого разговора она постаралась проанализировать свои мысли, и поняла, что постоянно вспоминает Андреаса, видит, словно наяву его глаза, слышит голос, сердце наполняется волнением, а в теле появляется истома. «Действительно, что со мной?» – подумала Элена.

В её ещё такой недолгой жизни, любви было не много, больше испытаний и потерь. Родителей своих она почти не помнила. В памяти остался нежный голос матери, которая с любовью одевала, причёсывала Элену. Часто приходила к ней перед сном, отсылала кормилицу и сама укладывала дочку спать. Отца Элена видела значительно реже, возможно, поэтому осталось ощущение, что он был большой и сильный, а детали забылись, стёрлись из памяти. Потеря родителей стала большим ударом для девочки, хотя тётя сразу забрала её к себе, и уверяла, что они ненадолго уехали, и она поживёт у неё до их возвращения. Элене хотелось в это верить, но она помнила бурю в тот злосчастный день, которая напугала её. Девочка прижималась к кормилице при каждом ударе грома, а молнии пугали ещё больше. Ужасный ветер вырывал ставни окон, валил деревья, срывал крыши домов. Когда, наконец, буря стихла, и все вышли во двор посмотреть на последствия урагана, к воротам прискакал всадник. К нему подошёл управляющий. Всадник что-то сказал и умчался, а управляющий, какой-то неуверенной походкой, будто выпил вина, пошёл в дом. Все стали переговариваться, на лицах появился испуг, и они пошли за ним. В доме ощущалась тревога. На Элену смотрели с сочувствием, она слышала слова: кораблекрушение, сиротка, но её детский ум не хотел принимать и верить в это. На следующий день приехала тётя и забрала её. Постепенно жизнь начала налаживаться. О ней заботились, тётя любила племянницу, но в её глазах Элена часто видела жалость и сочувствие, это мешало девочке почувствовать себя счастливой. Дядя её будто не замечал, лишь в последний год жизни в их доме, стал проявлять к ней внимание и дарить подарки. Только Элену это не радовало, ей почему-то становилось страшно.

Однажды, когда дядя уехал, тётя пришла к ней в комнату и сказала, что им надо серьёзно поговорить.

– Элена, настало время подумать нам о твоём будущем. Ты, конечно ещё очень юная, но обстоятельства складываются так, что возможно вскоре я ничего не смогу сделать для тебя. Поэтому нам надо прямо сейчас решить твоё будущее. Ты, наверное, уже заметила, что в обществе мужчины имеют, куда большую свободу, чем женщины? В юности судьбу девушки решает её отец, так как у тебя нет отца, о тебе предстоит позаботиться твоему дяде. К сожалению, у меня нет уверенности, что устраивая твою судьбу, он будет руководствоваться твоими интересами, а не своими желаниями. Это вызывает у меня озабоченность и страх за тебя. Возможно, он решит выдать тебя замуж, и вряд ли будет спрашивать твоё согласие. После замужества вся власть над тобой будет у мужа. Ты будешь полностью зависеть от его желаний, прихотей. Неизвестно, что это будет за человек и насколько у него будет доброе или жестокое сердце.

Элена слушала тётю, ей становилось страшно, будущее пугало её, а мужчины представлялись злыми монстрами, желающими погубить её.

– Может быть, тебе повезёт в жизни, и ты встретишь любовь, но за свою жизнь, я не встречала счастливых замужних женщин. Даже, если в начале их семейной жизни любовь и была, то с годами она сменялась привычкой, долгом, разочарованием, приносящими много боли. Я долго думала о тебе, Элена. Глядя на тебя, я вижу красоту и ум. Разве может это оценить мужчина! Он ведь добившись тебя, усладится, как наслаждается охотник добычей и всё! А мне бы так хотелось, чтобы ты стала сильной и независимой женщиной, чтобы перед твоим умом и красотой трепетали все мужчины и ты, если конечно захочешь, могла сама выбирать лучших из них.

– А такое возможно? – робко спросила Элена.

Глубоко вздохнув, тётя сказала.

– Для этого есть один лишь путь – стать жрицей, и не в наших греческих храмах. Здесь жрицы служат Афродите, служат любви, а это всё сводится лишь к служению мужчинам. Надо ехать в Египет, там, в Храме Исиды ты сможешь получить лучшее образование из возможного, и, я надеюсь, занять достойное место в обществе. Только для этого нам придётся расстаться.

– Я не хочу, – взмолилась Элена.

– Я тоже, моя хорошая, но ты будешь не одна, твоя кормилица Нефел поедет с тобой. Она сама родилась в Египте, и даже прислуживала в Храме Исиды. Только однажды на рынке познакомилась с греком, торговавшим оливковым маслом, влюбилась и вышла за него замуж, а он привёз её сюда. От неё я узнала об этих храмах.

– Так мне придётся ехать в чужую страну? – Элену объял ужас.

– Не переживай, ты поедешь в Александрию, хоть этот город находится на территории Египта, он является греческим, у тебя там, как у гречанки будут полные права, и в случае непредвиденных обстоятельств, я всегда смогу забрать тебя. Там есть Храм Исиды. Я написала письмо Верховной Жрице, а несколько дней назад получила ответ. Она ждёт нас.

– И я тебя совсем не увижу больше?

– Почему же, я буду навещать тебя, писать письма. Больше того, если после обучения ты не захочешь становиться жрицей, я заберу тебя. Только тогда уже твоей судьбой будет заниматься дядя.

Элена была растеряна, расстроена, но своим детским сердцем чувствовала, что тётя желает ей добра. Помолчав, немного подумав, Элена согласилась ехать в Александрию.

– Вот и хорошо, – облегчённо сказала тётя, – тогда надо собираться в дорогу, пока не возвратился твой дядя.

Через три дня они прибыли в Александрию, и сразу направились в Храм, расположенный высоко на склоне горы. Дорога к Храму считалась священной, и потому мощённой. По обеим сторонам стояли статуи сфинксов. Храм и постройки рядом с ним окружала стена. Вход закрывали пилоны, большие ворота, покрытые декоративными барельефами, раскрашенными в яркие цвета. Считалось, что это оберегает Храм от злых духов. Подойдя к воротам, Элена оглянулась, отсюда открывался великолепный вид на море.

Тетя постучала в ворота. Распахнулось небольшое окошко, охранник поинтересовался, кто они? Показав письмо, тётя назвала себя. Теперь открылась небольшая дверь, тоже встроенная в ворота, их впустили. За пилоном находился большой, или, как его называли в Храме внешний, двор, окруженный колоннадой. Стволы и капители колонн украшались декоративными барельефами, изображавшими свитки папируса или стебли лотоса.

Храм вначале восхитил Элену своим величием, но длинные мрачные коридоры, по которым им пришлось идти, навеяли страх и тоску. Встретила их девушка в одеянии, которого раньше Элена не видела, и провела в небольшую комнату, предложила присесть и подождать, пока освободится Госпожа. Ждали долго, наконец, в комнату вошла уже другая девушка, и отвела их к большой золочёной двери. Дверь распахнулась, и Элена даже зажмурилась от великолепия комнаты, в которую попала.

В центре комнаты на возвышении стояло кресло с очень высокой спинкой, украшенной изображением Исиды с солнечным диском, посохом и анкхом. В кресле сидела женщина, от которой Элена не могла оторвать взгляд, так прекрасна, она ей показалась. Это была Верховная Жрица, которая тоже с интересом рассматривала девочку. Она сразу отметила её красоту, не по-детски серьёзные глаза, и восхищённый взгляд, который Элена даже не пыталась скрыть. Это польстило ей. Тётя хотела что-то сказать, но Жрица властно подняла руку и та умолкла.

– Подойди ко мне, – позвала она девочку.

Элена робко приблизилась.

– Как зовут тебя?

– Элена.

– Умеешь ли ты читать, Элена?

– Да, могу.

Женщина вновь сделала жест рукой, появилась девушка, с книгой в руках.

– Читай.

Элена взяла книгу в руки, читать она любила, и к книгам относилась трепетно. Эта оказалась большой и очень тяжёлой, но присесть никто не предложил. Наугад открыв страницу, Элена начала читать. Читала она бегло, с выражением, стараясь вникнуть в содержание текста, но он оказался не простым для её понимания.

– Хорошо, теперь посчитай.

Элена начала считать.

– Достаточно, а как у тебя с арифметикой?

– Она хорошо складывает и вычитает, – всё же не сдержалась тётя.

Вновь последовал жест. Верховная Жрица явно желала беседовать только с девочкой. Дальше последовал экзамен по арифметике. Элена и тут оказалась на высоте.

– Молодец, ты образованная девочка. А чем ещё кроме красоты и ума наградили тебя Боги? Когда они благосклонны к человеку, их щедрость не имеет границ.

Элена молчала.

– Неужели больше ничего? Смелее, Элена, – ласково сказала Верховная Жрица.

– Мне иногда сняться сны.

– И?

– А потом они сбываются.

– Интересно. Может, расскажешь?

Элена робко взглянула на тётю.

– Можете идти, – распорядилась Верховная Жрица, властно глянув в сторону тёти. Появилась девушка и вывела её.

– Продолжай, – обратилась она к Элене.

– Накануне того дня, когда тётя пришла и предложила мне ехать в Храм, мне снился мой дядя. Он был очень зол, я хотела убежать от него, но он догонял меня, хватал за платье и отрывал каждый раз небольшую часть, пока я не осталась голой. Мне стало очень страшно. Вдруг, будто из неоткуда, появилась женщина, протянула мне руку и мы полетели. На мне сразу появилось новое платье, а женщина была похожа на вас, – тихо закончила Элена свой рассказ.

– Хорошо, очень хорошо. Элена, а ты знаешь, зачем существует наш Храм?

– Чтобы служить Богине.

– А что ты знаешь о Богине?

– Её зовут Исида.

– Что ещё?

– У Исиды была сестра Нефтида и два брата Осирис и Сет. Когда они выросли, Исида вышла замуж за Осириса, а Нефтида за Сета. Осирис был старшим сыном, поэтому он унаследовал власть от своего отца Геба, деда Шу, и прадеда Ра. Он был четвёртым из богов, царствовавших на земле. Царствуя над Египтом, Осирис научил людей земледелию, садоводству и виноделию, но был убит своим братом, богом Сетом, желавшим править вместо него. Сет поместил тело брата в деревянный ящик и пустил вниз по течению Нила. Весть об убийстве дошла до Исиды, и она вместе со своей сестрой, женой Сета, отправилась на его поиски. Они нашли тело и принесли домой, собираясь вернуть Осириса к жизни. Но Сет нашёл тело Осириса, расчленил его на четырнадцать частей, и разбросал по всему свету, чтобы сёстры не смогли оживить его. Тогда Исида отправилась на их поиски, сестра сопровождала её. Они нашли тринадцать частей, а одну недостающую, Исида вылепила из глины, освятила и прирастила к собранному телу Осириса. Великая богиня Исида учит нас кротости и нежности, материнской любви, супружеской верности, и женской красоте. Она бережёт все живое. Когда она роняет свою слезу в нильские воды, то Нил разливается, покрывая поля плодородным илом.

Элена замолчала.

– Ты права, Элена. Исида мать природы, Госпожа всех стихий, изначальное порождение времен, высшая из божеств, владычица душ усопших, первая среди небожителей, мановению которой подвластны небеса, лазурный свод, моря. Она Единая владычица, её чтит под разными именами вся вселенная. Хотела бы ты служить ей, Элена? Ты уже приняла решение, хочешь остаться в Храме? Силой мы никого здесь не удерживаем, – мягко говорила Верховная Жрица

– Сразу мне стало немного не по себе, но когда я увидела вас, сразу поняла, что сюда меня привела Богиня. Да, я очень хочу остаться.

– Мне приятно это слышать, можешь идти. Позовите её тётю.

– Что ж, – сказала Госпожа, когда тётя предстала перед ней, – девочка может остаться.

– Мой муж может приехать и потребовать её назад.

– Не беспокойтесь, я умею разговаривать с похотливыми мужьями, и не боюсь их гнева.

– И ещё.

– Что же? – нетерпеливо спросила Госпожа.

– У Элены есть кормилица, она вместе с ней с её дня рождения.

– Двери нашего Храма закрыты для мирян.

– Я знаю, но она одинокая женщина. Муж погиб в сражении, а сын умер.

– Хорошо, позовите кормилицу.

Вошла Нефел.

– Мне сказали, ты хочешь остаться при Элене?

– Да, Госпожа.

– Есть определённые условия. Наши воспитанники не выходят за стены Храма на протяжении всего обучения. Это правило будет распространяться и на тебя. Возможно, тебе придётся выходить на рынок, но тогда ты должна будешь дать клятву, что ты никому не расскажешь о том, что видела и слышала в Храме.

– Я согласна, Госпожа.

– Что ж, оставайся.

После окончания аудиенции тётя отправилась домой, а Элена с кормилицей стали жить в Храме.

Жизнь в Храме нравилась Элене. Она привыкла к полутёмным, мрачным коридорам и залам. В жару здесь было прохладно, хорошо думалось. Учёба давалась Элене легко, новые знания увлекли её. На территории Храма находился большой сад с тенистыми аллеями, в центре которого, располагался живописный пруд. Элена часто уходила туда, почитать, подумать. Иногда её приглашала к себе Верховная Жрица. Разговоры обычно касались обучения, тех знаний, которые получала девушка в Храме. Ещё её интересовали сны Элены. Она всегда внимательно слушала, уточняла детали, при этом её лицо становилось либо довольным, либо встревоженным. Элена хотела понять почему, но жизнь вне мира, отсутствие жизненного опыта не всегда позволяли ей найти ответы на свои вопросы.

Как-то разговор зашёл о мужчинах. Элене тогда исполнилось пятнадцать лет.

– Я всегда буду благодарна тёте за то, что она избавила меня от присутствия их в моей жизни. Тогда я ещё многого не понимала, лишь сейчас для меня стали до конца ясны намерения моего дяди. Мерзкий похотливый старик. Хорошо, что мой путь определён, моё главное желание служить Исиде.

Пока она говорила Госпожа удивлённо и немного обеспокоенно смотрела на Элену.

– Но ведь не все мужчины одинаковы, – заметила она.

– Все, только кто-то открыто выражает свои намерения, а кто-то прикрывается возвышенными чувствами.

– Элена, – мягко начала Госпожа, – возможно из-за твоего юного возраста и уединённого образа жизни, ты не заметила, что этот мир принадлежит мужчинам.

– Как это?

– Все материальные ценности, богатства, земли и даже жёны и дети находятся в их власти. Мужчины могут всем перечисленным легко распоряжаться, тогда, как у женщин нет никаких прав.

Элена очень расстроилась.

– Да, перед расставанием тётя говорила мне об этом, но мы же здесь в безопасности? – попыталась защититься она от жестокости этого мира.

– Содержание Храма требует больших расходов. Нас поддерживают прихожане, чем их больше, тем доходы солидней. Как ты сама понимаешь, щедрые пожертвования делают, как правило, мужчины, ведь финансы находятся в их руках. Поэтому процветание нашего Храма во многом зависит от них.

– Так что же делать? Выхода нет?

– Выход есть в любой ситуации. Как ты сама заметила, мужчины похотливы, надо лишь изучить науку обольщения, чтобы заставить их делать не то, что им хочется, а то, что нужно нам.

Госпожа говорила очень осторожно, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

– Как это? – удивилась Элена.

– Некоторые знания ты начнёшь получать уже сейчас, но более глубоко постигнешь эту науку после посвящения.

– Это что, так сложно?

– Сейчас ты можешь изучить лишь теорию, ведь из Храма выходить запрещено, и попробовать на практике свои умения у тебя просто не будет возможности. Став жрицей, ты выйдешь в мир и продолжишь служить Исиде.

Элена стала задумчива и молчала.

– Ты загрустила? Не стоит, всё не так мрачно. Это может принести тебе большое удовольствие. Жизнь надо воспринимать, как игру, кто кого переиграет. Неужели тебе не хотелось бы выиграть у мужчины, и заставить его ощутить себя болваном?

– Наверное, хотелось бы, – как-то неуверенно сказала Элена.

– Хорошо, иди, отдохни и подумай над нашим разговором.

Вскоре у Элены появилась новая наставница, пожилая жрица, которая объясняла ей физиологические особенности отношений мужчин и женщин, и ещё обучала Элену искусству обольщения. Видимо в своё время она была искусной обольстительницей, для неё не существовало запретных тем и ситуаций, которые невозможно разрешить и объяснить. Только эта наука не очень нравилась девушке. К своему телу Элена относилась трепетно, к тому же врожденная брезгливость, не позволяла даже представить, что кто-то будет прикасаться к нему. Но этого требовал долг и Исида, приходилось слушать и постигать сомнительную науку.

После окончания испытаний, Элене разрешили самой выходить за пределы Храма. Страх перед мужчинами сменился ненавистью. Она ненавидела их за то, что однажды ей придётся ублажать одного из них для получения денег. Это злило Элену и погружало в тоску. Она стала задумываться: неужели это и есть жизнь? И действительно ли Исида требует этого от неё?

Встреча с Андреасом разбудила в душе Элены неведомые чувства, о существовании которых она не подозревала, поэтому совершенно не была к этому готова. После замечания Госпожи, Элена стала прислушиваться к себе и поняла, что очень хочет вновь увидеть Андреаса. К её удивлению, он не вызывал у неё отвращения. Скорее наоборот, она ждала новой встречи.

Приближался день службы. Элена так и не смогла до конца разобраться со своими чувствами. Чего же она хочет? Все знания, полученные при постижении науки об искусстве обольщения, совершенно не работали в данной ситуации. Элена мысленно выстраивала схему поведения, разговора, но стоило только представить Андреаса рядом, вспомнить его глаза, её охватывало сильное волнение. Элена понимала, ей не удастся сыграть эту роль.

Однажды утром, когда кормилица помогала уложить ей волосы, она спросила.

– Нефел, ты же была замужем?

– Была.

– Как долго?

– Девять лет.

– Что-то случилось с твоим мужем, или ты сама ушла от него?

– Я бы никогда не покинула моего Офелоса. Он погиб в сражении, а через год умер мой сын.

– Почему же ты снова не вышла замуж, или тебе не понравилось жить с мужчиной?

Нефел нежно смотрела на Элену.

– Дорогая моя, это самые счастливые годы моей жизни, воспоминания о них и сейчас дают мне силы жить.

Элену поразил её ответ.

– Неужели замужние женщины бывают счастливы?

– Иногда случается.

– Должно быть очень редко, – заключила девушка.

Кормилица молчала. Элена посмотрела на неё. Нефел держала палец у губ, явно призывая её закончить этот разговор. Затем сказала.

– Вам пора на прогулку.

Они пошли в сад. Прогуливаясь по тенистым аллеям, Элена решила продолжить начатый разговор.

– Что это значит, почему ты не захотела говорить?

– Даже у стен есть уши, а в этом Храме особенно.

– Разве мы говорили о чём-то запретном?

– Вы изменились в последние дни, в вашем сердечке явно что-то происходит. А теперь такой разговор.

– Неужели так заметно?

– Мне да, другим может, пока и нет, но услышав этот разговор, тайное станет явным.

– Почему ты так говоришь?

– В этом Храме служат Исиде, вы лучшая из жриц, вас не захотят терять.

– От чего же терять?

– Любовь иногда делает странные вещи, и человек совершает поступки совершенно ему не свойственные.

– Что ты имеешь в виду?

– Любовь помогает человеку раскрыться, и он становится собой.

– А кто же он до этого?

– Тот, кого из него сделали.

– Не понимаю тебя.

– Что ж тут непонятного? Пока ты молода, то ничего не знаешь о мире, об отношениях, о любви. Об этом ты судишь лишь по рассказам тех, кто рядом. Только это их опыт. Когда у тебя появится свой, только тогда ты сможешь многое понять о себе самой, о жизни, о любви.

– Ты хочешь сказать, что я ничего не знаю о себе?

– Почти.

– И узнаю, лишь, когда полюблю?

– Возможно.

– Перестань говорить загадками! Я хочу разобраться! Неужели ты думаешь было бы лучше остаться у тёти и стать добычей для удовлетворения похоти моего дяди?

– Конечно, нет.

– Вот видишь. Так к чему же ты ведёшь?

– Я не плохо знала вашего дядю, судя по рассказам, конечно. Да, он иногда влюблялся. Однажды полюбил служанку, она забеременела от него.

– Что же в этом хорошего?

– Он не бросил её, как другие, не выгнал из дома, тайно купил ей дом, а их сыну дал хорошее образование. Я думаю, эта женщина была счастлива с ним, и осталась благодарна.

Элена молчала, так поразили её слова Нефел, тогда та продолжила.

– Ваш дядя не плохой человек, только любовь в его годы не делает мужчину мудрее. Тётя любила и заботилась о вас, но она думала и о себе. А что если бы он надумал развестись с ней? Всё возможно! Пристроив вас, тётя выполнила свой долг и устранила проблему, возникшую в её жизни.

– Нет, нет, не говори так. Она любила меня!

– Любила и любит, только и о себе не забывает, так же, как ваша благодетельница.

– Ты говоришь о Госпоже? Чем она тебе не угодила?

– Да ведь ясно, как Божий день, она стареет и уже не может привлекать мужчин, а главное их деньги так, как раньше. Вот она и нашла приманку!

Если бы среди ясного неба ударил гром, Элена не была бы так поражена. Слова кормилицы будто сбросили пелену с её глаз. Здесь даже думать не надо, всё сразу стало на свои места! И её обучение искусству обольщение, и навязывание долга перед Богиней, и различные намёки.

– Как же я глупа!

Элена готова была разрыдаться. Мир, в котором она жила, и который казался ей таким прочным, рухнул в одночасье.

– Девочка моя, успокойся, никто не должен видеть твоих слёз. Больше того, твоё поведение и отношение к Госпоже не должно измениться.

– Почему? Ведь я теперь всё знаю, и больше не хочу играть в её игры!

– Элена, неужели ты думаешь, она так легко тебя отпустит?

Последовал тяжёлый вздох.

– Что же делать? Ведь у меня никого и ничего нет.

– Ты ошибаешься, Элена, – тихо проговорила Нефел, даже склонилась к её уху.

– Неужели? Не могу же я вернуться к тёте! Конечно, у меня есть ты, но чем ты можешь мне помочь? – она нежно посмотрела на кормилицу.

– У вас есть деньги, – ещё тише сказала та.

– Откуда? – удивилась Элена.

– Ваши родители были люди не бедные. Когда они погибли, тётя продала всё их имущество. Часть денег пожертвовала Храму, а часть хранится у одного поверенного, который живёт здесь в Александрии.

– Почему же ты молчала?

– А что бы вы сделали? Пожертвовали Храму?

– Да, действительно. Как же узнать, где находятся деньги?

– Есть два письма, они всегда со мной. Одно для вас, другое для поверенного.

– Так дай же мне их!

– Не здесь и не сейчас, наберитесь терпения. Подумайте обо всём, что было сегодня сказано, примите решение. Потом, где-нибудь вне стен Храма я передам вам письма.

– Ты думаешь всё так серьёзно?

– Возможно, даже хуже, чем вы можете себе представить.

– Ты права, тогда нам лучше вернутся, чтобы не вызывать не нужных подозрений.

Элена постаралась придать своему лицу обычное холодно-безразличное выражение, и они пошли обратно в Храм.

На следующий день состоялась служба. Храм не предназначался для ежедневного посещения, но сегодня служили Исеум, обряд, открытый для прихожан. Как обычно служба началась с утренней литании. После долгой ночи, когда лишь искра божественной сущности Исиды оживляла храм, ее статую будили, умывали, умащивали благовониями, одевали и предлагали ей дары. Будучи богиней света и пламени, Исида считалась богиней рассвета, и розовое сияние, предшествующее восходу солнца являлось её улыбкой, которой она приветствовала новый день. Статуя Исиды хранилась в святая святых, или усыпальнице. Там стоял позолоченный саркофаг, в который помещали её статую. Перед ним располагалась священная церемониальная ладья, в которой саркофаг выносили наружу в дни открытых религиозных служений. Культовая статуя Исиды стояла в задней части храма, лицом к входу. Под звуки систра зазвучал гимн пробуждения.

Исполняя гимн, все обращались к необъятному источнику божественной энергии, к неосязаемой, всемогущей и вместе с тем личной силе Исиды. Её изображение служило лишь напоминанием о ней. Считалось, что образы начертанные, нарисованные или высеченные в камне – подобны линзам, через которые передается божественная энергия, которая наполняет всех присутствующих.

Служители храма, среди которых была Элена, с пением стали приближаться к дверям святилища. Элена знала, что на неё смотрят десятки глаз, поэтому не могла позволить себе рассматривать присутствующих. А ей так хотелось знать, пришёл Андреас или нет? Наконец, во время одного из проходов, она повернула голову, и её глаза прямо наткнулись на восхищённый взгляд. Конечно, это был Андреас! Он стоял так близко! Сердце Элены забилось быстрее, но, ни глаза, ни выражение лица не изменились, она продолжала выполнять свои обязанности. Остальная часть служения прошла для неё, как в тумане. Опомнилась Элена лишь, когда начался обряд очищения. В храме находился бассейн, наполненный водой из Нила. По окончанию службы воду разбрызгивали по храму, и окропляли прихожан.

После службы Андреас ждал её у выхода. Элена, проходя мимо, поприветствовала его, и тихо сказала.

– Идите к пруду и ждите меня там.

Андреас удивлённо посмотрел на неё, ничего не сказал, лишь слегка наклонил голову.

Зайдя к себе, Элена сняла наряд, предназначенный для службы, затем, надела платье, приготовленное с вечера, поправила причёску и в сопровождении Нефел пошла к пруду. Она довольно часто прогуливалась после службы, поэтому её вряд ли в чём-то заподозрят. Подойдя к пруду, она не сразу увидела Андреаса, лишь после того, как он окликнул её.

– Элена, я здесь, – услышала она.

Андреас стоял в тени большого дерева. Сделав знак кормилице остаться, Элена направилась к нему.

– Рад видеть вас в добром здравии.

– Спасибо, и я рада видеть вас.

– Я думал, жрицы могут спокойно встречаться с мирянами, или я ошибался? Вам запрещено встречаться с мужчинами?