Александр Марков
Пирровы победы

Часть первая.

БИТВА

1

Стивр угрюмо смотрел, как колышется колонна троллей, точно огромная змея, ползущая по извилистой дороге. Когда свет луны падал на доспехи, казалось, будто рептилия сбросила кожу, но не всю – несколько чешуек все еще липли к ее телу. У большинства воинов доспехи потемнели от времени, никто их не чистил до зеркального блеска. Только хвост колонны сверкал – там шли остатки разбитых полков троллей. Мрачные и молчаливые, они смотрели на людей с опаской, все еще думая, что те припомнят старые обиды и, воспользовавшись удобным случаем, раз и навсегда избавятся от всего их рода. Сейчас сделать это было бы легко, стоило лишь расставить по краям ущелья лучников.

После нескольких проигранных сражений тролли уже потеряли веру в собственные силы и, пожалуй, вряд ли стали бы сопротивляться, напади на них люди.

Скрипели повозки с нехитрым домашним скарбом. Укутавшись потеплее, в них сидели женщины, дети и старики. Мужчин почти не было, все они остались на тех полях, где тролли пытались остановить неведомого врага, но так и не смогли.

Теперь они уходили в земли людей, полностью доверяя им свои судьбы.

«Сколько их? Сколько? – гадал Стивр. – Когда же они пройдут? Может не хватить времени…» – Но внешне он казался спокойным.

Здесь было самое узкое место Стринагарского ущелья. Из камней пробивался тонкий ручеек. Стивр подошел к нему, подставил под струйку руку, и она тут же онемела от холода. Он все гадал, где он берет начало. Наверное, где-то высоко в горах, откуда слезами стекают многовековые ледники, просачиваясь в трещины, а в Стринагарском ущелье выходят на поверхность. Потом ручеек вновь прятался в трещине, и Стивр не знал, где он вновь выбирается из камней. Он помнил его с детства, когда проходил этой дорогой вместе с отцом, чтобы посмотреть на границу с землями троллей.

Стивр воображал тогда, что здесь должны стоять огромные, чуть ли не до небес, стражники, такие же, которых иногда лепят на фасадах домов, – мускулистые руки у них устремлены вверх, но вместо небосвода они держат всего лишь балконы. Он думал, что у стражников огромные, размером со среднего человека топоры и они стоят с ними на перевалах без сна и отдыха, устремив взор на чужую территорию. А саму границу он представлял в виде крепостной стены, поднимающейся даже на вершины гор. Действительность разочаровала Стивра: никаких стен, никаких сказочных стражников, только уставшие от службы солдаты на пограничном посту.

Сейчас этот ручеек очень был нужен Стивру. Если бы он исчез, пришлось бы тащить сюда дрова и растапливать снег – бестолковое и нудное занятие, – но и в этом случае у них было бы совсем мало воды.

Отряд, который пришел со Стивром, должен был пропустить колонну троллей.

До местных жителей доходили слухи, что соседи ведут войну с невесть откуда пришедшими существами, что они терпят поражение за поражением и откатываются к границе с людьми. Несколько дней назад ее пересек всадник в доспехах, измазанных белой краской, чтобы никто не усомнился в его миссии и дозорные на пограничной заставе не утыкали его стрелами, прежде чем он сможет заговорить. Тролль держал в руках огромное, заметное издалека, древко с прикрепленным к нему куском белой ткани. Иногда ветер подталкивал его в спину, тогда белое полотнище укутывало всадника как саван. Он мчался так быстро, что казалось, и вправду за ним гналась смерть, а он все еще думал, будто может от нее убежать.

– Мне нужно к королю! – крикнул он. – Быстрее! Пропустите!

Дозорные не стали его даже останавливать, когда увидели, как безумно светятся его глаза, а только сообщили о парламентере световыми сигналами на другие заставы. Потом люди узнали, что тролли просят убежища, умоляют принять весь их род и согласны на любые условия.

Кряжистый тролль раскачивающейся походкой направился к Стивру. Он шел так, будто земля под ним была не слишком надежной опорой и он боялся, что она может прогнуться под его огромным весом. Ему мешали слишком большие ляжки. На поясе у него висела секира, которая при каждом шаге хлопала по ноге. Тролль приподнял забрало своего помятого шлема, иначе его глухой, сорванный голос было бы совсем не расслышать.

– Ты тут за главного, у людей-то?

– Да, – кивнул Стивр.

Тролль окинул его с ног до головы изучающим взглядом, потом опять посмотрел в глаза.

– Ты не воин, как же тебе удалось стать здесь главным?

– Я землями ближайшими владею, вот и пришлось возглавить войско.

– И сколько же людей дал король под твое начало?

– Король мне никого не дал, – Стивр развел руками, – никого он не прислал. Я просил, но он сказал, чтобы я сам набрал людей, если хочу. Только вот деньги на это он мне тоже не прислал. Пришлось свои тратить. Еще я слуг своих привел. Я их кое-чему обучил.

– И сколько у тебя людей?

– Сотни четыре наберется.

– Четыре сотни… людей? – удивился тролль. – Сомнут они вас. В несколько минут сомнут. Они нас смяли, хотя каждый мой воин стоил, как минимум, трех твоих.

– Ты моих не видел! – Стивр начинал сердиться из-за такой самоуверенности тролля.

– Я видел достаточно людей, чтобы делать такие выводы. Ты же мне сказал, что это твои слуги, а они наверняка лучше обращаются с ножницами для стрижки кустов да со столовыми ножами, чем с мечом и копьем.

– Воевать не только мечом да копьем можно. Но ты много говоришь. Что ты меня пугаешь раньше времени? – остановил этот бестолковый спор Стивр.

– А что ты мне предлагаешь? Я готов хоть сейчас взять всех, кто у меня остался, и отправиться сражаться. Я знаю, что это будет верная смерть, но я чего-то давно с ней свыкся.

– Не спеши. Еще поживем.

– Не смеши меня! Твой отряд их не остановит. Повторяю тебе, если ты еще не понял. Не остановит… Мы будем биться с вами бок о бок. Ты можешь послать моих воинов вперед, чтобы они приняли первый удар. Мне уже все равно.

Прежде в глазах у тролля хоть какая-то надежда была, а теперь и она исчезла. Удивительно, но, похоже, от этого ему легче стало, терять-то уже было нечего.

– На подходе еще варвары из северных земель. Их тоже человек триста наберется. Трудно воинов сейчас найти. Настоящих. Деньги-то кто угодно взять захочет – выйди на площадь любого города, наберешь тут же не одну сотню. Но не уверен, что они при первой же возможности свои позиции не бросят и не побегут. Получат деньги и оружие и – поминай как звали. Варвары слово свое держат.

– Триста варваров и еще четыреста твоих наемников – это капля в море.

– Черт, сколько же ты хотел?

– Я думал, что король пришлет тысяч десять.

– Десять тысяч?! В своем ли ты уме? У короля нет десяти тысяч. Он сейчас с тремя тысячами в западных регионах с отщепенцами воюет.

– Что за отщепенцы?

– Рыцари мятежные. Не хотят они под короной быть.

– Ясно. И что, серьезная война?

– Да. У короля сил побольше. Но лишнего войска у него сейчас нет.

– Выходит, настал очень удобный момент на вас напасть? – сощурился тролль. – Ладно-ладно, пошутил я, – продолжил он, увидев реакцию Стивра. – Жалко, что про наемников ваших я не подумал. В голову как-то не пришло, что можно людей на службу нанять. Толку-то от ваших не очень много, но все-таки лучше, чем ничего.

– Найти воинов – не просто. Спрос большой.

– А надо бы! Не мне, а вам. Не понимает король всей опасности. Ущелье это надо удержать. Иначе они прорвутся к вам в долину и сделают с вашими землями то же, что и с нашими.

Тролль оглянулся, точно мог увидеть за вершинами гор отблески пламени, поднимавшегося над оставленными поселками. Но горы укрывала темнота, и только снег искрился на пиках самых высоких из них. А еще он боялся, что увидит, как следом за сверкающим хвостом колонны по склонам начнет скатываться темная лавина.

– Мы завалили ущелье Корт Мортег и оставили сотню бойцов. Добровольцами-то вызвались почти все, едва ли не вся армия, но там слишком узко. Всем сражаться не получится, да и мне нужно было увести подальше мирных жителей. В ущелье засели только те, у кого уже есть продолжатель рода, вернее, у кого продолжатель рода остался. Они не отступят ни на шаг. Я знаю. Думаю, они нам дали пару суток.

– Мы успеем.

– Что успеем?

– Подготовиться.

– Готовьтесь. Я останусь здесь. Надо же чем-то отплатить за то, что король позволил нам прийти в ваши земли.

– Он позволил вам в моих остаться, а насчет остальных – не знаю.

– М-да… Выходит, королю я ничем не обязан, только тебе? Так даже проще.

– Мне ты тоже ничем особо не обязан. У меня и еды не найдется на всех. Может, на месяц-другой, да и только.

– Ну, так далеко заглядывать я не стал бы. Надо еще это ущелье удержать. У меня наберется сейчас всего лишь сотни три бойцов, тех, кто может обращаться с оружием. Некоторые вообще на ногах не стоят. Раненые… Но я и их подниму. Сражение одно они выстоят, потом, если останутся, будут, конечно, пару деньков в лежку лежать, но, может, ущелье это для них последним станет, так что и этих пары деньков им не выпадет.

– Северные варвары перед битвой тоже дрянь какую-то едят. Помогает. И я своим кое-что дам.

– Правильно. Злее и сильнее будут.

Тролль опять посмотрел на ущелье, глаза его затуманились.

– Я был здесь много лет назад, когда мы с вами стенка на стенку стояли в этом самом месте. Тебя тогда еще, наверное, на свете не было?

– Да.

– Ну да, наверняка твоему отцу тогда было столько же, сколько тебе сейчас. Он тогда здесь был?

– Был.

– Помнится, ваши здесь чуть ли не все собрались. Наши тоже. Вот и я… Повезло мне в тот раз, что мы с вами договорились и до кровопролития дело не дошло. Я молодой еще был. Первой линией командовал, а из первой никто не выживает. Должок, выходит, у меня. Придется отдавать в этом ущелье.

– Перестань. Какой должок? Мне-то ведь тоже повезло. Отец у меня был хоть и не на первой линии, но тоже в первых рядах. В фаворитах у короля он не ходил.

– Намекаешь на то, что тебя и на свете теперь могло не оказаться? Я тогда в бой рвался. Все никак не мог понять, зачем мы с вами договариваемся. Все равно ведь мир не долгим будет. В мире с вами жить невозможно. Но тогда я знал, с кем воюю. Знал, что могу победить, а теперь вот – не знаю!

– Кстати, а вы не подумали захватить кого-нибудь из них в плен и выведать, откуда они пришли? Кто они такие вообще?

– Я привез тебе одного. Прости, только тело. Они живыми не сдаются. Вернее, мы взяли его живым, чуть оглушили, но не сильно, не так чтобы он от этого удара умер… И все-таки он умер.

– Где он?

– Можем здесь подождать. Телега, на которой он лежит, в конце колонны. Сама к нам приедет.

– Здесь тысяч семь? – Стивр кивнул на колонну.

– Где-то так. Мы-то грешным делом подумали, что если раздать оружие всем – женщинам, детям, старикам, – то сможем победить. У ваших кочевых племен когда-то не было цифр, и они использовали слово «тьма». Так вот я тебе скажу, что это слово очень подходит, чтобы определить число противников. Их тьма. Мы ничего не смогли с ними поделать. Их слишком много. А нас вообще всегда было мало. Гораздо меньше, чем вас, людей, потому что вы плодитесь, как зайцы. Теперь вот перед тобой весь род троллей. Думаю, что за ущельем никого не останется скоро. Там, наверное, уже никого и нет! Ну, может, почти никого. Кто-то по лесам мог попрятаться.

Тролль замолчал, задумался. Стивр не хотел мешать ему расспросами. Где-то в его рассказе проскользнуло слово «нечисть», которым он обозначал врагов. Стивр сразу принял его, посчитав, что оно самое верное. Это слово, скорее, было нужно для наемников Стивра. Он представил, как они будут общаться между собой, называя врага презрительно «нечисть», будто с отвращением таракана давя. Это слово делало врага не таким страшным, каким он был на самом деле, и если бы наемники знали, с чем им вскоре предстоит встретиться, то Стивр лишился бы большей части своего отряда еще до того, как началось бы сражение. Но кто же побежит перед «нечистью»? Перед тараканами?

– Меня Крег зовут, – наконец сказал тролль.

– Я знаю. Я слышал о тебе. Меня – Стивр.

– А я, представь, о тебе ничего не слышал.

– Это поправимо.

Стивр сам догадался, в какой повозке лежит труп. Тролли сторонились ее, шли в отдалении, а возница все время оборачивался, будто враг мог воскреснуть, подняться и ударить его в спину. Лошадь, запряженная в телегу, тоже что-то чувствовала, все время всхрапывала, порывалась пуститься вскачь, точно могла убежать от своей ноши.

Крег приказал возничему остановиться. Он подошел, скинул грязную, со следами высохшего гноя тряпку.

– На, смотри, – кивнул он Стивру.

Тот залез на телегу, склонился над трупом и стал внимательно его рассматривать, низко опустив голову, почти касаясь мертвого тела своим волосами. Было слишком темно, и иначе он не смог бы все хорошенько разглядеть. Возница посмотрел на него в ужасе, как на какого-то сумасшедшего.

– Тебе факелом посветить? – спросил Крег.

– Если не трудно.

– Чего тут трудного-то!

Крег взял факел у одного из своих воинов, хотел сперва вложить его в руки возницы, но, увидев его глаза, передумал. Он, того и гляди, в обморок упадет и выпустит факел – себя самого, человека и труп подпалит, а он достался большой ценой. Не стоило рисковать! Под весом Крега телега заскрипела, колеса чуть ушли в землю. Труп покачнулся, голова дернулась, словно ожила. Возница не удержался и вскрикнул.

Ростом незнакомец был сравним с человеком, но на вид казался более хрупким и легким, словно даже ребенок смог бы его поднять. Темно-зеленая кожа обтягивала лысый, как старый пергамент, череп и казалась высохшей, будто труп успел мумифицироваться. Под сомкнутыми веками выдавались огромные, в треть лица, глаза. Рот был чуть приоткрыт. В его прорези виднелись желтые острые зубы. Два изогнутых клыка располагались по обеим сторонам пасти, причем на каких-то наростах. Ушей не было вовсе. Тело защищал панцирь. Стивр поскреб его ногтями, а когда увидел, что на нем не осталось и следа, вытащил острый нож, надавил, прочертив на панцире едва заметную бороздку.

– Мы пробовали этот панцирь стащить, – сказал Крег, – но он точно врос в его тело.

– Он и есть часть его тела, – пояснил Стивр.

– Ты откуда знаешь?

– Догадался.

У трупа вместо одной руки торчал обрубок, чуть повыше локтя. Именно из этой раны и вытек гной, пропитавший тряпку. Вторая рука сохранилась, она была тонкой и твердой, как камень, будто под ней совсем не было мышц, а только одни кости. На костлявые пальцы были нанизаны пять железных крюков.

– Вы с ним обошлись жестоко, – сказал Стивр.

– Я же тебе говорил, он не давался живым. На второй руке у него такие же крюки были. В ближнем бою они ими виртуозно владеют. На расстоянии, конечно, толку от них не очень много, если только они не начнут их метать, но тогда щитом можно отбиться, только ведь их на расстоянии не удержишь. Стрел не хватит.

Ноги у неведомого существа были тоже тонкими. Человек с такими ногами не смог бы удержать вес своего тела и ползал бы по земле. На пятке была шпора, как у петуха, но острее, гораздо острее – такой и драться можно.

Стивр достал из-за пазухи стеклянный флакончик с прозрачной жидкостью, снял крышку, а потом капнул на панцирь. Жидкость тут же зашипела, вспенилась, прожгла все тело. Потянуло неприятным запахом, похожим на серу, заклубился дым. В панцире теперь зияла сквозная дыра. Тролли смотрели на Стивра, как на какого-то колдуна.

– Кислота? – спросил Крег.

– Нет.

– А что же?

– Неважно.

– А телегу-то не прожгло? – спросил возница.

– Нет.

Он, похоже, справился со страхом, подскочил к трупу, перевернул его, видно, сам решил убедиться, что с телегой и вправду все в порядке. Его бы меньше удивила дыра в днище, чем ее отсутствие. Глаза у него, как говорится, вылезли на лоб. Он посмотрел на Стивра с опаской. Придерживайся тролли какого-нибудь вероисповедания, наверняка он стал бы выполнять ритуал, чтобы отогнать от себя нечистую силу.

Стивр остался доволен осмотром. Он закрыл флакончик, убрал его за пазуху, распрямился и спрыгнул с телеги.

– Ты не боишься держать на теле такую жидкость? – спросил Крег. – Вдруг склянка разобьется. Тебе тогда всю кожу на груди сожжет и все внутренности.

– На меня она не действует, на других людей тоже, да и для тебя не представляет опасности. Только на них.

– Ты, похоже, совсем не удивился, увидев его. Почему? Откуда ты знал, что эта жидкость на него подействует? Ты ведь не мог проводить экспериментов. – Впервые у Крега исчезли из голоса нотки обреченности, появилась заинтересованность и надежда.

Казалось, опыты Стивра подняли настроение и у других его соплеменников. Они тотчас стали перешептываться, рассказывая тем, кто ничего не видел, интересную новость.

– Я хотел проверить. Надо готовиться к обороне. Твои воины помогут мне?

– И ты еще спрашиваешь? Конечно! – заулыбался Крег. – И накройте тряпкой эту падаль! – приказал он своим воинам, указывая на телегу. – Смотреть на нее не могу!

2

Ночью тролли зарывали в каменистую землю бочки с какой-то мутной маслянистой жидкостью, похожей на ту, что используют в фонарях. Стивр строго-настрого запретил им зажигать факелы, потому что смесь эта могла в любой момент воспламениться. К счастью, облака лишь изредка закрывали луну, и было неплохо видно без какого-либо дополнительного освещения.

– Ты хочешь их поджарить немного? – догадался Крег.

– Да, – ответил Стивр.

Он устал. Переход был долгим и утомительным… Стивру хотелось спать, глаза слипались. Крег, заметив, в каком он состоянии, предложил ему отдохнуть.

– Я выставил дозорных по ту сторону ущелья. Они нас предупредят, если что. Не беспокойся, мы все сделаем без тебя.

– Ты сам не спал, а нам скоро предстоит сражаться. Ты должен быть в форме. Я надеюсь на тебя и на твоих воинов.

– Мне хватит нескольких минут, чтобы выспаться. За меня не беспокойся. Когда они еще появятся! – Он кивнул в ту сторону, откуда ожидали врагов. – Может, у нас и не день в запасе, а целых два. Задень-то я ручаюсь. Голову ставлю.

– Ты недавно о двух днях говорил.

– Так один уже прошел почти. Если все это время не спать, то к битве вы совсем как сонные мухи будете. Куда с такими воинами?

На лбу у Крега выступила испарина. Люди от такой работы выдохлись бы уже через полчаса, но тролли долбили землю до самого утра.

– Разбуди меня на рассвете. У нас мало времени. Надо многое успеть, – сказал Стивр.

– Хорошо.

В маленьком кожаном мешочке у себя на груди Стивр хранил снадобья, которые многократно увеличивали силу человека, помогали долго обходиться без сна, но, когда их действие кончалось, тело и мозг погружались в долгую апатию. Стивр хотел прибегнуть к ним только накануне сражения, никак не раньше.

Он приказал ополченцам построить церковь. Они в состоянии были справиться с заданием и без него, потому что церковь эта напоминала детский конструктор, который они уже однажды собирали – там, за ущельем, а теперь привезли по частям сюда.

Пока он засыпал в своей палатке на жестком матрасе, постеленном прямо на землю, ему казалось, что он слышит, как тролли вгрызаются кирками и лопатами в камень, устилавший дорогу, но, возможно, это гром гремел где-то в горах, а проверить, так ли на самом деле, у него не было ни сил, ни желания. Закутавшись в шерстяное покрывало, он быстро согрелся и, слушая, как завывает ветер за порогом палатки, не заметил, как заснул, потому что сны его почти ничем не отличались от яви. И во сне он возводил укрепления в этом ущелье, представлял, какими они будут.

Стивр проснулся от ощущения, что кто-то на него смотрит. В первые мгновения сон все никак не покидал его и он не мог понять, где находится. Повертел головой, разлепляя веки, и увидел, что рядом с ним на корточках сидит Крег. Глаза у него покраснели. В чуть приоткрытый полог палатки заглядывал серый предрассветный сумрак. Он медленно проникал все дальше и дальше, но пока большая часть пространства была все еще погружена в полумглу.

– Рассвет, – тихо сказал Крег.

Было непонятно, сколько он здесь вот так сидит на корточках.

– Ты давно пришел?

– Только что. Мы уложили твои бочки. Что дальше делать?

– Пойдем! По дороге расскажу. Много работы.

Он сбросил покрывало и, ежась от холодного воздуха, быстро прогоняющего остатки сна, размял затекшие мышцы. С собой он взял свернутые в рулон чертежи укреплений…

Лагерь еще спал. От догоравших костров поднимались чахлые струйки дыма. Люди лежали в обнимку с оружием, прижавшись друг к другу, чтобы было чуточку потеплее.

– Взбодрим это сонное царство? – спросил Крег. – У меня отличные горнисты. Даже мертвеца поднимут на ноги.

– Пожалуй, не стоит всех-то будить. Мне нужны только ополченцы.

– О, так у тебя здесь, оказывается, не все воины, а еще и ополченцы есть. Это ты так слуг своих называешь?

– Ага.

– И сколько же их?

– Почти половина.

– Отличное войско, что я могу еще сказать! – съязвил Крег. – Ладно, показывай, где твои ополченцы.

– Они спят в обозе.

– Осмотрел я ночью твой обоз. Прости уж за любопытство. Ума не приложу, зачем ты приволок сюда столько телег с поклажей. Воевать ведь налегке спокойнее. Я уж в вещах не стал рыться. Но ты что, задумал телегами перегородить ущелье или умилостивить врагов дарами? Золото им не нужно. Поверь мне, это не очень хорошая идея.

– Я и не планировал ничего такого. Есть идея получше.

– Надеюсь. Да, еще один вопрос, если позволишь, конечно… – Стивр кивнул, а тролль продолжил: – У тебя на лице странные шрамы. Я, когда их увидел, стал сразу размышлять, какое оружие могло их оставить, и ты знаешь, так ничего и не придумал. На оспу похоже.

– Нет, это не оспа. Но оружие это ты никогда не видел.

– Тайнами говоришь.

– Нет, вовсе нет. Это новое оружие.

– На себе, что ли, испытывал?

– Не совсем, но оно капризное.

– Колдовство? – насторожился Крег. Тролли не любили колдовства. – Вроде я слышал, ваши к колдовству плохо стали относиться.

– Нет, не колдовство. Мои ополченцы неплохо овладели этим оружием. С ним каждый из них на дальней дистанции будет получше любого из твоих воинов.

– На дальней, значит, а на ближней?

– До ближней может дело и не дойти, – улыбнулся Стивр, скрывая за этим выражением свою тревогу, потому что если задуманное им не удастся, они и вправду смогут не удержаться на этом перевале. – А если и дойдет, то будет твоим воинам, чем заняться.

Крег кивнул.

– А церковь-то зачем вы строите?

– Ты не догадался?

– Нет.

– Ты спрашивал, что у меня было во флакончике? Это святая вода.

– Святая вода разъела его, как кислота? Никогда не верил в ваши религиозные бредни. Но выходит, что эти существа – исчадия ада? Так, кажется, у вас инквизиторы называют тех, кого можно убить святой водой.

– Они не исчадия ада, – сказал задумчиво Стивр, – хотя кто их там знает… Я лично не знаю, откуда они пришли. Но они не из нашего мира, это точно.

– Да будь они отсюда, мы бы тогда о них слышали.

У людей было много религиозных течений: кто-то поклонялся огню, кто-то воде, кто-то небу или земле, кто-то вырезанным из дерева чудищам, которые потрескались и почернели от времени. Одни могли вызвать дождь, другие оживить давно спавший вулкан, но ни то, ни другое Стивру сейчас не годилось. Он подумал, что больше всего ему поможет святая вода инквизиторов.

Землю устилало множество камней, так что постоянно приходилось смотреть себе под ноги, а то, не ровен час, поскользнешься и заработаешь себе растяжение или вовсе голову разобьешь. И это накануне битвы. Вот смешно-то будет, когда после сражения мальчишки на улицах будут восторженно смотреть тебе вслед, думая, что шрам на голове – результат боевого ранения.

Спать на таких камнях наверняка было чертовски неудобно, но, похоже, это нисколько не мешало развалившимся на ночлег людям. Стивр смотрел на них с грустью, потому что через день-другой могло так случиться, что людские тела будут так же устилать эту землю, вот только тогда никто из них уже никогда с нее не поднимется.

Тяжелые колеса телег оставили неглубокие борозды. Крег наклонился, поднял что-то с земли. Это была деревянная игрушка – маленький тролль. Крег повертел ее в руках, лицо его стало грустным. Он запихнул находку за пазуху, как талисман, который будет оберегать его во время сражения. Впрочем, у него наверняка был и другой амулет, ведь он до сих пор оставался жив.

Ополченцы уже проснулись, правда, большинство из них вообще глаз не сомкнули, нервничали накануне битвы, а если и пробовали задремать, все равно сон никак не шел. Зато те из них, кто строил церковь, спали сейчас от усталости, а остальные наверняка им теперь завидовали, потому что сами они измучились от бессонницы.

Крега приятно удивила их одежда. Он ведь ожидал увидеть босяков, одетых кто во что горазд, в старых доспехах с чужого плеча, но на каждом из них была либо кольчуга, либо вполне приличного вида панцири.

Ополченцы перешептывались. Крег понял, что они его боятся. Он попробовал как-то расположить к себе людей, улыбнулся, но результат вышел противоположным тому, на который он рассчитывал.

«Ну да, – подумал Крег, – наверняка бабушки в детстве им на ночь рассказывали жуткие истории о троллях, у которых самым любимым лакомством является человечина».

Видимо, у него вышла не улыбка, а хищный оскал. Ополченцы попятились, инстинктивно выставив перед собой совсем непонятное Крегу оружие. Приклады у него были, как у арбалетов. Тролли этому оружию предпочитали огромные тугие луки, которые все равно метали стрелы чуть дальше, нежели арбалеты. Только мало кто из людей мог такой лук натянуть. К прикладу странного оружия была приделана длинная труба, расширяющаяся на конце.

– Вот эти палки и есть капризное оружие?

– Да, – кивнул Стивр.

– Выглядит не очень впечатляюще. – Он скептически поморщился. – Может, я чего не понимаю, но как им драться-то? А? Даже если за трубу эту держаться и прикладом колотить, быстрее приклад расшибешь, чем голову.

– Узнаешь, узнаешь. Никого колотить не надо. Они стреляют, но не стрелами.

– Хм, опять колдовство какое-то.

– Никакое это не колдовство.

– И это тоже чем-то стреляет? – Крег указал на несколько медных толстых труб, закрепленных на деревянных чурках и с колесами по бокам.

– Да.

– Ясно, ясно… – Впрочем, ничего ему ясно как раз и не было.

Невысокая церковь смотрелась здесь как-то инородно, напоминая хижину отшельника, забравшегося на перевал, чтобы быть подальше от людей и поближе к богу. Доски были свежими. Они еще не почернели, не высохли, не прогнили, а поэтому пахли смолой. Стивр ощущал этот приятный запах, посильнее втягивал его ноздрями.

– Вечно вы, где появитесь, начинаете строить, прежде всего, вот такие сооружения. – Крег указал на церковь. – И зачем, спрашивается? Как будто территорию свою метите, как собаки, которые возле каждого дерева лапу задирают. Ой, прости, если обидел тебя этим сравнением. Вот если из камня построить – тогда за стенами можно хоть укрыться. Камня вокруг много.

– Из камня будет долго.

– Согласен. Но из дерева-то зачем?

– А ты подумай. Подумай! – улыбнулся Стивр.

Из церкви вышел инквизитор в длинном, до пят, балахоне, пальцами рук коснулся своих плеч, потом темени и долго смотрел на возвышавшуюся над крышей трехконечную звезду, а губы его в этот момент трепетали, будто он беззвучно произносил какие-то слова.

– Святая вода! – крикнул Крег, ударив себя по крепкому лбу. – Ну как же я сразу не догадался!

Инквизитор от этих слов вздрогнул, но посмотрел вначале не на Крега, а на небеса, точно именно оттуда должен был раздаваться этот громоподобный голос. Но там были только облака. Когда он наконец-то увидел Крега, то руки его инстинктивно дернулись к плечам, и только присутствие Стивра помешало ему завершить это движение.

– Я видел здесь ручей. Ты в нем воду собираешься брать? – спросил Крег.

– Да.

Инквизитор, скорее всего, этого разговора не расслышал, но, заметив, что тролль и Стивр беседуют, решил к ним подойти. У него было открытое, чуть загорелое лицо с крупными скулами, прямым острым носом и прозрачными большими глазами, цветом напоминавшими небо.

«Дать ему в руки меч, махаться будет на славу. Тело крепкое и гибкое, руки приставлены не только для молитв», – тут же оценил его Крег. Он слышал, что инквизиторы – неплохие воины.

– Доброе утро, брат, – приветствовал его Стивр.

– Доброе утро, дети мои.

Крег поначалу было хотел тоже поздороваться, но от такой фамильярности инквизитора закашлялся и проглотил приветствие.

– Церковь готова, – сказал инквизитор Стивру, – можно строить трубопровод.

– Сейчас и начнем. Медлить нельзя. Ты поможешь? – спросил он у Крега.

– Ну что ты спрашиваешь? Конечно!

Стивр давно знал, что в погрузочно-разгрузочных работах тролли незаменимы и они лучше даже, чем хитроумные механические приспособления, которых, впрочем, у него почти не было. И без них караван получился внушительным: несколько десятков телег с досками, бамбуковыми трубами, насосами, мешками пороха. Метательные снаряды он с собой не брал, понадеявшись, что в ущелье камней будет предостаточно. Так и вышло.

Если соорудить из одних телег баррикаду, поставить за ней копейщиков и лучников, то пробраться через нее будет сложно. Но если и делать какое-то примитивное укрепление, то надежнее завалить ущелье каменной стеной, благо тролли натаскают их за пару часов столько, что человек укроется в полный рост. Стивр и от этой затеи не отказывался.

Телеги с порохом стояли в стороне, будто брошенные, да и людей возле них не было – холодной ночью всем хотелось у костра погреться. А кто же станет разводить огонь возле пороха? Полыхнет так, что очнешься на небесах. Когда они уходили на перевал, то провожали их с почестями, но в глазах читалось одно слово «самоубийцы». Глупые. Кому же хочется раньше времени оказаться на небесах?

Крег заметил, как сторонятся этих телег люди, указал на мешки.

– Там твое секретное оружие? – Да.

– Твои его сторонятся, словно в мешках отрава какая-то. Ты решил здесь все отравить?

– Нет. Я тебе попозже все покажу, когда построим трубопровод.

Стивр разъяснил троллям их задачу, указал на плане, каким должно быть новое сооружение, где разветвляться. Бамбуковые трубы были легкими, но слишком длинными, и людям, чтобы перенести их, приходилось хвататься за оба конца. В противном случае они с трудом удерживали равновесие при ходьбе. Зато тролли могли притащить этих труб целую охапку за раз, будто это были сучья для разжигания костра, причем стискивали их так крепко, что Стивр опасался за сохранность стройматериала.

– Осторожнее, осторожнее, – прикрикивал он на троллей, – смотрите, не сломайте. Треснут они – вся затея провалится.

Тролли, быстро опустошая содержимое телег, выкладывали трубы в четыре линии. Все они веером сходились к церкви. Ручеек запрудили, перегородили русло камнями, смазанными на стыках раствором, который используют при строительстве домов, так чтобы и капли не просочилось.

– Напоминает оросительную систему, – заметил Крег.

– Так и есть, – подтвердил Стивр.

Тем временем ополченцы скрепляли стыки труб железными муфтами, прилаживали насосы. Работа им нашлась, а вот солдаты пока бездельничали, посматривая на все эти приготовления и что-то обсуждая.

– Ты бы для них тоже что-нибудь придумал, – сказал Крег, указав на воинов, – плохо это, без дела сидеть накануне битвы. Мысли разные в голову лезут. Нехорошие. А в работе все веселее.

– Здесь и без них не протолкнешься, – отмахивался Стивр.

– Но моих-то ты запряг всех, – не унимался Крег.

– Это и хорошо. Твои мне оборону побыстрее построят. Да и мыслей плохих у троллей побольше, чем у людей. Вот пусть они и развеются. Я чувствую, что настроение у них заметно поднялось.

– Ну да, слухи о том, как ты прожег ту падаль, уже разнеслись по всему лагерю. Мои чуть ли не все пришли смотреть на эту дырку.

Ополченцы перестали опасаться троллей. Стивр чувствовал, что работа сплачивает их, стали раздаваться даже какие-то шутки.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал Стивр.

– Так мы только этим и занимается. – Крег волок огромный камень к началу трубопровода.

– Пойдем в мою палатку, там будет спокойнее. Здесь и без нас справятся.

– Что, такой секретный разговор? Стивр кивнул, ничего не ответив.

– Что ж, пошли, – сказал Крег, с сожалением бросая камень.

Стивр как радушный хозяин пропустил вперед Крега, но тому пришлось согнуться чуть ли не вдвое, чтобы не задеть верхний край палатки. Выглядело это так, будто он милостыню пришел выпрашивать. Перед входом встало двое ополченцев, следя за тем, чтобы никто не потревожил командира без надобности.

– Садись. – Стивр указал на подушку, брошенную на пол.

– Спасибо, но она слишком мала для меня, как и все у вас, людей.

Крег уселся на пол, скрестив ноги, как кочевник, а Стивр сел напротив него на подушку, и все равно ему пришлось смотреть на тролля снизу вверх, но он уже к этому привык.

– Ты что-нибудь хочешь? – спросил Стивр.

– Есть? Пить? – уточнил Крег и потом, когда Стивр кивнул, добавил: – Нет. Зачем звал? Не тяни.

– Расскажи, как они сражаются, как наступают.

– Небольшие отряды разведчиков прикрывают со всех сторон. Если в отряде этом всех убить до единого, основные силы все равно о нападении прознают. Так что неожиданно напасть на них очень трудно. На расстоянии они, что ли, как-то общаются?

– Да, – подтвердил догадку Крега Стивр.

– Ты про них больше меня знаешь. Идут они стенкой, толпой, панцири у них не очень крепкие, только ими и защищаются, но стрела его на приличном расстоянии пробивает. – Крег посмотрел вверх, точно потолок палатки помогал ему освежить память и извлечь из нее наиболее важные моменты. – Мы их выкашивали сотнями, пока сближались. Давят массой. Мобильные отряды могут их сильно потрепать. Тактика ваших кочевников подошла бы. Наскакивают всадники, обстреливают издалека, потом уходят. Вас, людей, такая тактика измотала бы, но не их. Они не обращают на свои потери никакого внимания. Они дерутся молча. Я не слышал приказов командиров. Но действуют очень слаженно, как механизм какой-то. «Каждый знает свой маневр», – у вас какой-то полководец так говорил. Вот к ним это очень подходит. Очень вымуштрованы. Очень хорошие солдаты. У командиров панцири по цвету от простых солдат отличаются. Командиров своих подчиненные берегут. Жизнь за них без раздумья отдают. Подставляются и под стрелы и под удары, только бы командир не пострадал. Это похвально. – Крег задумался на секунду, потом продолжил: – Вот какой странный случай был. Мы плотину на реке Урсал разрушили, чтобы затопить всю округу и смыть их. Потонуло-то их тогда прилично, не все, конечно, но много, а потом мы ударили. Собрали все силы. Тысячи четыре воинов. Мы всегда собирали все, что было. Но тогда нас и вправду много было. Вас бы, людей, смели. Мы и их-то тогда почти что смели. Ряды у них расстроились. Они не то чтобы дрогнули, а опешили как-то. И тогда я впервые увидел паланкин. Огромный, красивый. Там десяток этих существ уместится, его несколько десятков и несли на руках… Или как там то, что у них вместо рук, называть, не знаю. Понятное дело, что там сидел их король. В общем, тот, кто их сюда привел. Метров сто до него было. Я вдруг почувствовал, что если до него доберусь, если убью его, то одержу победу. Не знаю, отчего мне так показалось. Собрал главные силы и повел их в атаку. Мне уже все равно было. Останусь жив или нет. Главное прорваться к этому паланкину. Так они оголили все свои фланги, набросились на меня все разом, только бы не дать мне прорваться, только бы меня остановить. Откуда их столько взялось? Из-под земли, что ли? Ну и остановили. На каждого моего воина их, наверное, по сотне, не меньше, пришлось. Оттеснили нас… – Крег опять замолчал. – Что-то я сумбурно как-то рассказываю. В голове все перемешалось. Извини.

– Все очень понятно, – сказал Стивр, – мне все ясно.

– Да? – удивился Крег, приподнимая брови. – Да.

– Тогда я тебя хочу послушать, как же ты все-таки оборону устроишь?

Под вечер, когда солнце уже закатилось за горы и от него осталась только узкая красная полоска, растекавшаяся по небесам, как кровь, ветер донес до Стивра крики с той стороны, где стоял передовой отряд. Крег, обладавший более острым слухом, услышал их чуть раньше, насторожился и, наконец, сказал Стивру:

– Они пришли. Но не все. Только разведчики.

Они стояли перед бруствером, сложенным из сцементированных камней, прикрывавшим трубопровод и медные трубы на лафетах, которые тролли выкатили на первую линию обороны. Что там творилось, где занимал свои позиции передовой отряд, Стивр не смог разглядеть даже в подзорную трубу, как ни старался. Очертания были нечеткими, сливались, а мир помутнел, и только по крикам людей да глухим ударам входящего в плоть металла, так хорошо различимым в этом прозрачном воздухе, точно все происходило в двух шагах от Стивра, можно было судить о том, что там идет бой. Это поняли все, кто находился в лагере. Стивр слышал, как за его спиной переговариваются солдаты и ополченцы, вытягивают шеи, прищуриваются, будто пытаясь раздвинуть сумерки, затопившие мир. Он готов был броситься на помощь передовому отряду, но Крег остановил его.

– Не спеши. В их разведывательных отрядах больше пяти воинов не бывает, а у нас на заставе трое моих да десяток твоих. Думаю, наверняка они первыми на нечисть напали. Исход ясен. Мы не успеем добежать, как с врагами расправятся.

– Хм, – только и смог сказал Стивр, потому что ему очень хотелось увидеть противника.

– Не спеши, – успокоил Крег, оценив его состояние, – пошли людей за трупами нечисти. Только и всего.

Тем временем звуки затихли.

– О, что я говорил, – заметил довольный Крег, – там все закончилось!

Стивр посмотрел на него выжидательно, в его глазах застыл немой вопрос.

– Уверен, уверен, – заторопился подтвердить Крег, – все решилось в нашу пользу. Не смотри на меня так. Ты людей-то трупы нечисти принести пошлешь? Они ведь легкие. Мои на них уже насмотрелись, а твоим – приятно, все-таки мертвый враг.

– Хорошо, – кивнул Стивр.

Спустя полчаса ополченцы, отправившиеся на место сражения, неожиданно вынырнули из сумерек. Стивр, ждавший их, непроизвольно вздрогнул. Некоторые из них согнулись под тяжестью груза. Когда люди подошли поближе, Стивр разглядел, что пятеро из них несут на закорках мертвые тела нечисти, утыканные обрубками стрел, еще двое волокут человеческое тело, а трое помогают передвигаться двум пошатывающимся дозорным. В одном из них Стивр узнал командира дозорного отряда Дориана Хо.

– Ну, что я тебе говорил, пятеро, – тихо сказал Крег. Дориан Хо, увидев Стивра, попробовал выпрямиться, отталкивая помогавших ему ополченцев, но его шатало, как стебель на ветру, от потерянной крови. Она пропитала его одежду на левом плече и уже дошла чуть ли не до пояса. Возможно, крови было бы и того больше, не обмотай ополченцы ему плечо какими-то тряпками. Скоро раненому будет еще хуже. А пока возбуждение от недавнего боя еще не выветрилось, и это придавало ему сил. Пожалуй, случись сейчас новое столкновение с врагом, он все так же упоенно ринулся бы в самую гущу сражения и махал бы мечом не один час.

– Докладывай, – сказал Стивр.

– Мы заметили передовой отряд нечисти, в составе пяти воинов. – Голос его совсем не дрожал. – Они нас не видели. Мы напали на них неожиданно, троих уложили стрелами, в оставшихся двоих тоже попали. Они упали на первый взгляд тоже без признаков жизни, но оказалось, что они все-таки были живы. Это выяснилось, когда мы к ним подошли. Вскочили, бросились в атаку, хотя у каждого в теле оказалось не меньше двух стрел, и раны были серьезные. Бежать они не думали. Знали, что от нас им не уйти. У меня убитых нет. Один ранен, ну и самого меня немного задело.

– Тебя задело сильно, – сказал Стивр.

– Позвольте мне остаться.

– Отдохни немного. Там будет видно.

– Теперь они знают, где мы стоим, – заметил до сей поры молчавший Крег.

– Знают? – удивился Дориан Хо. – Но ведь никто из них не ушел. Я уверен.

– Я тоже в этом уверен, – сказал Крег, – они как-то могут передавать информацию на расстоянии. В общем, что разведчики их погибли и как это случилось, их основные силы уже в курсе.

– Ну что ж, мы их здесь и подождем, – сказал Стивр.

– Ты осматривать-то трупы будешь? Пять целых! Это больше, чем я тебе приволок.

– Не, не буду. Мне одного достаточно.

– Что с ними делать? – спросил Дориан Хо.

– Уберите, бросьте где-нибудь, чтобы не мешались под ногами.

3

Их доспехи были серыми и не отражали свет звезд, поэтому он не увидел их приближение, а почувствовал его, когда земля под ногами задрожала, а вода в бассейне стала маленькими волнами накатываться на стенки. Потом он услышал гул, непонятный и страшный, похожий на шум далекого-далекого урагана, который, может, и обойдет стороной, но Стивр прекрасно знал, что этого не случится, ведь другого пути у урагана не было. Только спустя несколько секунд он понял, что этот противный звук возникает от того, что тысячи доспехов трутся друг о друга. Подобный шелест издают тучи саранчи.

Незадолго до этого дозорные, заметившие врага, при помощи факелов сообщили о его появлении. Стивр задрал голову к небесам, точно просил их поддержать его в эту трудную минуту, ведь кроме них молить о победе было некого. Они подмигивали ему звездами, но, возможно, это ему только показалось, потому что его глаза начинали слезиться. Он вдохнул поглубже, напился этого потрясающе чистого горного воздуха, надел на голову шлем, который держал в руках, – простой, без украшений, рогов и плюмажа, так любимого потомственной знатью.

– Отличный шлем, – подбодрил Стивра Крег, – не люблю я все эти ваши причиндалы на макушке. Неудобные они в бою. Руки, когда их повыше поднимешь, за рога зацепиться могут, а страха они не вызывают никакого. – Ночью Крег все-таки исправил молотком вмятины на своем шлеме. – Больше испугаю, если я, к примеру, вообще шлема не надену, а у той нечисти нет никакого страха, так что какой смысл изображать страшилки?

– Никакого, – согласился Стивр.

Крег тогда находился рядом. Обхватив руками огромную секиру, он размахивал ею, разминая мышцы перед боем. Но теперь он был в засаде, хотя это ему совсем не нравилось, потому что он хотел вступить в битву с самого начала, и не было для него ничего хуже, чем наблюдать со стороны, как гибнут люди и его воины на первой линии обороны, ждать, пока не наступит его время. Оно может и вовсе не наступить, если вся эта затея Стивра не удастся. В этом случае у него оставался один шанс – достойно умереть. Ничего другого ему просто не оставалось. И грустно ему становилось от мысли, что об этой смерти никто и никогда не сложит героических песен, потому что если кто и станет ее очевидцем, то все равно рассказать ничего не сможет…

Он размахивал секирой, будто отгоняя от себя мысли, что набрасывались на него как мошкара. Но разве от мошкары секирой отобьешься? Вот и он не смог, но что там творилось на его лице и в его глазах, Стивр так и не увидел – Крег тоже надел свой помятый шлем.

– Обнимемся? – предложил Крег.

– Давай, – ответил Стивр.

– Ты понравился мне, человек. – Крег обхватил Стивра, как медведь, и сожми он сейчас руки чуть покрепче – никакие доспехи не смогли бы уберечь Стивра, его кости треснули бы, а внутренности полезли наружу. – Я не люблю людей. Много они мне вреда причинили. Но ты какой-то другой. Жалко будет, если тебя убьют.

– Я тоже буду переживать, если убьют тебя.

– Удачи тебе.

– Тебе тоже удачи, тролль. От тебя будет многое зависеть.

Стивру показалось, что Крег улыбнулся, а в глазах его появился огонь.

Накануне, в полдень, пришли северные варвары. Стивр постоянно слал им почтовых птиц, поторапливая. Поверх доспехов на варварах были наброшены шкуры, а на головах оскаленные звериные морды, делавшие их самих похожими на зверей. Они были молчаливы, все как на подбор высокие, и Крег, наблюдая за ними, не мог скрыть своего восхищения.

– Отличные воины! Не хотел бы я с ними стоять по разные стороны!

В ущелье стало совсем тесно, лагерь растянулся на несколько сотен метров.

Те, кто остался в Корт Мортеге, дали Стивру всего сутки. Одни сутки. Так мало! Но Стивр успел уложиться в это время и приготовить почти все, что задумал.

Он посмотрел на построившихся воинов. В темноте казалось, что их больше, чем было на самом деле, а за их спинами – тени тех, кого они защищали на этом перевале. Значит, если им придется совсем худо, то тени эти обретут плоть и тоже станут биться.

Он должен был что-то сказать, чтобы подбодрить их, нечто такое, что говорит каждый полководец перед своими солдатами, превосходно зная – мало кто из них останется в живых через несколько часов. Он должен был их обмануть, чтобы и они поверили в то, во что он сам не до конца верил. Он давно готовил эту речь, но сейчас был словно во сне, плыл по сновидениям, и все окружающее казалось их порождением. Словно стоит ему подойти к этому строю, потрогать его пальцами, и рука пройдет насквозь.

Все молчали и смотрели на него. И он вдруг понял, что боится спугнуть эту тишину, что у него не хватает решимости произнести хоть слово. Он слышал, как дрожит под ногами земля, и это было похоже на успокаивающую колыбельную песню ангелов смерти, которые хотят побыстрее забрать с собой и его, и этих воинов.

– Пройдет время, и все вы, все, кто стоит здесь сейчас, – голос его с каждым словом становился все крепче, – будете с гордостью вспоминать эту ночь! Эту битву, когда вы остановили нечисть, когда вы покрыли себя неувядаемой славой, которую никогда-никогда не забудут. О вас станут слагать песни. О вас! О тех, кто защитил свои дома и свои земли. Вы вернетесь героями, и самые красивые девушки почтут за честь отдать вам свои руку и сердце, стоит вам только сказать… что вы были сегодня в Стринагарском ущелье, – последние слова он говорил с паузами. – Зададим им жару! Мы победим!

Он смотрел на воинов и сам понимал – слова эти пустые, но все-таки надеялся, что сумеет с их помощью прогнать оторопь из душ тех, кто ни разу не видел настоящего сражения и чьи лица под шлемами подергиваются от нервного тика, а губы дрожат. Хорошо, что и его лица никто не видел. Может, поэтому ему удалось вдохнуть в людей надежду, хотя нет, он сделал это чуть раньше, когда прожег святой водой доспехи на трупе нечисти.

Стивр пообещал наемникам за победу внушительное вознаграждение. Хорошо еще, что они не знали: таких денег у него нет и раздобыть их он смог бы, лишь продав свой фамильный замок и земли вокруг него. Но сейчас было не самое лучшее время для подобных сделок, потому что цены все время ползли вниз. У людей не оставалось уверенности в завтрашнем дне, да и король просто мог отобрать у Стивра все его владения, чтобы отдать тем, кто привел пару десятков воинов под его знамена, когда сам монарх отправился сражаться против отщепенцев. Узнав о материальных затруднениях Стивра, Крег махнул лапой и сказал, что это все не проблема и денег, вернее золота, он раздобудет столько, сколько потребуется, главное – нечисть прогнать.

– Мы победим! – как эхо повторили за Стивром сотни ртов, и этот звук заглушил шорох тысяч трущихся друг о друга доспехов. Они и вправду не боялись. Стивр приказал незадолго до начала битвы раздать всем легкие наркотики. Голова от них немного мутилась, и для страха в ней места совсем не оставалось.

Звон оружия, когда войско выступило, был приятен для слуха.

Пушкари затолкали в дула орудий россыпи камней, которых накануне заготовили целые горы, забили мешочки с порохом и стояли подле с зажженными факелами, ожидая приказа, похожие на последователей какого-то сатанинского культа, которые хотят вызвать нечистую силу.

Нечисть накатывала безликой волной, поднятой ураганом или подземным сотрясением. Такая сметает на своем пути все прибрежные постройки, и, чтобы выжить, надо убежать от нее как можно дальше. Нет, скорее, она походила на снежную лавину. Но и от нее лучше укрыться где-нибудь. Она казалась однородной, будто это был единый организм, впрочем, так оно на самом-то деле и было. Хорошо, что темнота скрывала наступавших, иначе от одного вида такого огромного войска сдали бы нервы.

«Тьма, их тьма», – безмолвно повторял Стивр слова Крега. Но ведь и за его спиной стояло почти семь сотен человек и еще сотня троллей. В темноте было не видно, сколько их на самом деле, и казалось, что людей и троллей больше, гораздо больше… Может, все еще и получится?

Но самое удивительное было даже не это. Потрясало другое: от него, маленького хрупкого человечка, зависело, когда же наконец здесь разверзнется ад.

Стивр стал вздрагивать в такт с шагами нечисти, будто это была какая-то музыка, заставляющая его войти в экстаз. В его крови волнами растекался адреналин, заставляя дрожать тело от возбуждения, как от наркотика. Стивр подумал, что не менее острое чувство он испытывал даже в том случае, если бы не стал принимать снадобье.

Вот бы с десяток магов сейчас было в его войске. Уж они помогли бы ему своими знаниями, напустили бы на нечисть порчу какую-нибудь. Но почти всех магов инквизиторы извели, сожгли на кострах даже тех, кого только подозревали в колдовских знаниях. Благодаря им возник верный способ избавиться от конкурента – стоило лишь нажаловаться на него инквизиторам. Сообщить, что тот, мол, с темными силами общается, по ночам на метле летает и всякие ритуалы дома в подвале у себя проводит. Подозреваемого забирали, особо и не проверяя, так ли верен донос. Потом он и сам во всем признавался, потому что пытки не многие выдерживали.

– Эх, – прошептал Стивр, – колдуна бы сюда! Хоть одного.

Сам он магией не очень владел.

Первые ряды уже миновали закопанные бочки, но Стивр все не отдавал приказа открыть огонь из орудий, хотя они уже могли достать нечисть. Чем ближе они подойдут, тем больше будет убойная сила. Пушкари, превосходно понимая это, не выказывали никаких признаков нетерпения. Стивр хорошо натренировал их, а может, они просто уже распрощались с жизнью, не надеясь сохранить ее в этой битве. Большинство же воинов просто не знали, насколько далеко можно стрелять из этих медных труб, и только гадали, почему командир не поставил в первый ряд стрелков с огромными тугими луками – старым, надежным и проверенным оружием.

Рука Стивра приказала пушкарям высвободить из заточения адские силы, запрятанные в медных трубах. Они выплюнули из своих жерл огненных демонов. За такое «колдовство» можно было бы угодить на костер, как пособнику сатаны. Но инквизитор, оглохший от раскатов грома, стоял рядом и что-то кричал от возбуждения, именно от возбуждения, а не от ужаса. Он еще не осознал, что Стивр научился создавать громы и молнии. Ему можно это простить, если это поможет устоять в битве с нечистью.

А что, если он ангел, сошедший с небес и вселившийся в тело человека, чтобы сохранить людской род?

Пушкарей заволокло дымом, стал ощущаться запах, который должен появляться, когда где-то рядом бродят демоны. Пахло серой.

Но что там кричал инквизитор, Стивр так и не расслышал, потому что тоже оглох.

Люди, увидев, что к ним мчатся огненные демоны, бросились бы сразу наутек, но только не нечисть. Ей страх был неведом. Однако ее вал, представлявшийся таким мощным и монолитным, на поверку оказался слишком хрупким. Со страшным хрустом камни входили в тела. Первые ряды смело, как кегли, когда в них ударяет шар, перемололо, отбросило назад, на тех, кто шел следом, затем и их тоже подмяло, перемешало в какую-то однородную массу.

Орудия откатились. Пушкари поймали их, затолкали новую порцию камней и пороха во все еще теплые медные трубы, вернули их на прежнее место и дали новый залп как раз в тот миг, когда очередные вражеские ряды, переступая через тела своих товарищей, стали продвигаться дальше.

Залп следовал за залпом, дым не успевал рассеиваться, а гром утихнуть.

Стивр знал, что должен уничтожить их всех здесь и сейчас. Всех до одного. Потому что если они отступят, то он не сможет стоять здесь до скончания века, поджидая их очередную интервенцию. А ведь они обязательно вернутся или попробуют отыскать другой путь, и тогда уже он не в силах будет их остановить. Тогда все его ухищрения уже не будут для врага неожиданностью.

Крег рассказывал Стивру, что нечисть никогда не переходила на бег. Независимо от того, какие потери наносили ей лучники, она всегда надвигалась только шагом, не отвечая на выстрелы, и тем самым внушала противнику страх своей невозмутимостью и неизбежностью приближающейся смерти. Но на этот раз, уже после первых залпов, которые, безусловно, ее ошеломили, она изменила свою тактику. О, оказалось, что враги могут передвигаться очень быстро, опустившись на все четыре конечности, вот только каждый пушечный залп выкашивал поголовно первые несколько рядов, и к тому времени, когда следующие перебирались через густые завалы трупов, пушкари успевали перезарядить орудия.

Но расстояние между противниками все равно сокращалось.

Медные трубы раскалились. Пушкари поливали их поверхность водой, чтобы хоть немного остудить. Однако орудия остывали слишком медленно и, прикасаясь к ним, они обжигали руки. Они взмокли, устали, покрылись копотью и пропитались запахом пороха. Любой инквизитор, почувствовав подобное, наверняка бы заподозрил, что в человека вселился злой дух. А выгнать его можно, как считали они, только огнем костра. Но пушкари сами сейчас извлекали этот огонь из своих медных труб. Да, долго им потом придется отмываться от этого запаха… Но, к сожалению, они стали понимать, что нечисть им не сдержать. Возможно было только отсрочить тот момент, когда начнется рукопашная.

Горы сотрясались от этих залпов и дрожали небеса. Казалось, что в любой момент с них могут начать сыпаться звезды, будто их прибили туда, а сами небеса действительно, как многие и думали, окажутся хрустальными и после очередного выстрела наконец-то расколются, осыплются, – и тогда этот мир затопит тьма.

Но пока что осыпались только камни с гор.

А потом случилось то, чего Стивр так боялся. С левого края обороны полыхнула вспышка, от которой Стивр на время ослеп, в лицо ему дохнуло огнем, а в тело ударила взрывная волна, но он устоял, покачнулся, но устоял. Его немного оглушило. В ушах стоял гул.

– Стрелки, – заорал он, срывая голос, чтобы они его услышали через весь этот гром и стоны раненых, – в первую линию! По готовности – огонь!

Он знал, что увидит, когда зрение к нему наконец-то вернется. Там был ад. Центральное орудие завалилось на бок, и пушкари, по крайней мере те, кто еще стоял на ногах, а не валялся, корчась от боли, на земле, старались ее опять поставить на колеса. Крайнее левое орудие разворотило, вспороло, как консервным ножом, почти по всей длине. Толи пушкари забили в него слишком мощный заряд, то ли нагревшаяся медь не выдержала очередного залпа… Вокруг валялись обезображенные тела, у кого-то не было руки или ноги, другим разорвало животы и вывалило наружу кишки, третьих превратило в освежеванное кровоточащее месиво, в котором невозможно было угадать что-то человеческое. Нескольких пушкарей оглушило. Они хватались за головы, думая, что сейчас их мозги начнут вытекать через ушные раковины, так скверно им было. Но им было все же получше, нежели тем, в кого угодили камни или куски меди. Ополченцы пытались увести их прочь от орудий, но они, не понимая, что происходит, вырывались, вообразив, наверное, будто никакие это не соплеменники за ними пришли, а демоны смерти, облачившиеся в людские одежды, чтобы обмануть их и унести в загробный мир. Их рты надрывались от криков и стонов. Стивр видел это, но ничего не слышал, даже своего голоса.

Два крайних правых орудия, хоть среди их расчетов и были потери, возобновили стрельбу. Мертвых и раненых пушкарей заменили новыми. Стрелки прикрыли левый сектор, выстроились в несколько рядов – первый послал в нечисть свои заряды, присел, высвобождая место для второго ряда, который, в свою очередь, угостив врага кусочками свинца, уступил позицию тем, кто стоял за ним. К тому времени, как отстрелялся последний ряд, первый уже перезарядил свои ружья. Как они были прекрасны в эти мгновенья! Но эффект от их стрельбы был уже не так силен, как от орудий.

Нечисть, почувствовав, что оборона людей готова треснуть, бросилась вперед с удвоенной скоростью. Хотя трудно было предположить, что можно передвигаться еще быстрее. Однако, увеличив скорость, противник растягивал свои ряды. Что ж, возможно, Крегу, когда придет его время, удастся прорваться через них к паланкину, где…

Стивр магии почти не учился. Колдун, которого нанял отец, все больше пил, на уроках заставлял Стивра читать непонятные слова, из которых все никак не удавалось извлечь пользы.

– Научишься правильно их произносить, потом все как по маслу пойдет, – уверял его учитель.

Но как-то раз колдун принял слишком много, зачем-то отправился ночью гулять на крепостную стену и упал в ров с водой. Раздутое тело несчастного нашли только дня через четыре, когда оно всплыло. Искать нового преподавателя отец для Стивра не рискнул. Орден инквизиторов стал слишком сильным. Приходилось с ним считаться. За обучение колдовству могли всю семью отправить на костер, а замок конфисковать частично в пользу ордена, частично – в королевскую казну.

Стивр научился только распознавать отравленную еду, заглушать головную и зубную боль, привораживать девушек, и этого ему было вполне достаточно. Ну а чтобы заставить чиркнуть друг о друга два кресала внутри одной из закопанных бочек, большого умения и не требовалось. Заклинание было простеньким, наподобие тех детских забав, когда на обидчика напускаешь полчища комаров. Такие шалости все устраивали.

В центре тьмы вздулось огненное облако, поднимая к небесам сплошную массу из копошащихся и таких крохотных тел, прорвалось сквозь него сразу в нескольких местах, на сотни метров освещая все вокруг себя, стало опадать огненными каплями, прожигая все, что попадалось на пути. От нестерпимого жара там должно было все обугливаться за считаные секунды.

Центральное орудие наконец-то поставили на прежнее место, но толку от него никакого уже не было, потому что медную трубу перекосило, а времени выправить ее совсем не оставалось.

До контакта с противником оставалось несколько метров. Стивр знал, что нечисть сметет стрелков за секунды. Чтобы люди успели перегруппироваться и отступить, он пустил в ход еще один свой сюрприз. Предпоследний. В кармане оставался только последний.

Стивр боялся, что во время взрыва орудия трубопровод повредился, но ему повезло на этот раз. Тугие струи воды взмыли в небеса, закрыв стрелков куполом, и обрушились на нечисть. Существа стали растекаться, будто все они были изо льда. Вода прожигала их, сминала головы во что-то непонятное и уродливое. Безголовые тела еще бежали несколько метров по инерции, а потом падали, но вода пропитала уже землю и они продолжали испаряться, а над ними поднимался удушливый дым.

Насосы жадно высасывали бассейн, загоняя святую воду в трубопроводы. Ее надолго не хватит, запасы ее таяли быстрее, гораздо быстрее, чем их пополнял ручеек.

Стрелки и пушкари не стали отступать, решив стоять на своих местах до конца и продолжая загонять в накатывающийся вал камни и пули, но они падали один за другим, потому что нечисть наконец-то стала метать в людей ножи, через секунду ворвавшись на позиции пушкарей. Оружия надо было спасать.

Небо затмевали тучи стрел. Стивр слышал, как они рассекают воздух высоко над его головой и уходят в ночь, выкашивая врага, стоявшего так плотно, что каждая находила цель.

– В атаку! – закричал Стивр, взмахнув мечом. Его голос потонул в крике северных варваров.

– А-а-а-а…

Варвары обтекли его стороной и столкнулись с неприятелем, сумев даже немного его оттеснить, но ненамного, на несколько метров, зато им удалось высвободить то пространство, где еще несколькими секундами ранее стояли стрелки и пушкари. Никого из них в живых не осталось. Мертвецы валялись на земле. Некого было спасать.

Порыв северных варваров стал ослабевать. Они словно погрузились в нечто вязкое, что стало сковывать их движения, а тяжелые мечи и топоры, разрезавшие вражеские тела чуть ли не пополам, теперь едва поднимались и опускались. Они не отходили ни на шаг, но спустя всего-то несколько секунд от первого монолитного ряда варваров остались лишь островки воинов, стоящих спина к спине и окруженных со всех сторон нечистью. Мечи варваров еще взметались к небесам, крушили доспехи.

– Смерть, смерть, – слышалось отовсюду.

О, и вправду, если бы сейчас люди сняли шлемы, то Стивр не узнал бы их. Наверняка их лица были искажены злобой. Стивр еще успел посмотреть на склоны гор, где прикрытые легким заклинанием, делавшим все невидимым, спрятались тролли Крега, а потом всем его вниманием завладело развернувшееся вокруг побоище. Он едва успел отмахнуться мечом от жвал, от отвратительных жвал, высунувшихся из-под шлема нечисти. Лезвие разрубило шлем, ушло глубоко в голову врага и застряло там. Он стал оседать, окропляя лезвие гноем. Стивр все никак не мог вытащить меч, тянул его на себя, но поверженное тело увлекало его вниз. Увидев краем глаза, что на него бросился еще один противник, Стивр извернулся как кошка, успев подставить под острые ножи свой щит. В пояснице что-то захрустело от этого движения. Нечисть сбила его с ног, навалилась, царапая поверхность щита и пытаясь добраться до человека. Он слышал, как дышит враг. Он был легким, гораздо легче человека, но Стивр все никак не мог подняться. Вдруг голова чудовища отделилась от плеч, покатилась по щиту, упала на землю, но прежде воздух над ней рассек клинок, а потом человеческая нога толкнула судорожно вздрагивающее тело прочь, освобождая Стивра.

– Вставай, командир!

Над ним высился солдат. Стивр ухватился за протянутую руку, вскочил, но времени на благодарности не было, да и ополченец не просил ее. Он тут же, как только Стивр встал, развернулся навстречу новому врагу.

– Как тебя звать? – Глаза Стивру заливал пот, и он не узнал этого солдата.

– Дориан Хо, – донеслось в ответ.

– Спасибо тебе! Ты все-таки не ушел в обоз?

– Здесь веселее! Если я был бы в обозе, то что потом рассказывать?

Стивр обхватил все еще торчавший из головы поверженного им противника меч и дернул его изо всех сил. На этот раз оружие удалось высвободить.

Он вдруг осознал, что, валяясь на земле, видел, как между ног сражающихся ползет раненый северный варвар. У него не было правой руки. Из обрубка била фонтаном кровь. Его шлем съехал набок после страшного удара, который рассек ему кожу на левой половине лица, и кровь теперь застилала ему глаза. Стивр только сейчас содрогнулся от этого зрелища, а тогда он просто не смог его воспринять. Варвар отбросил щит и здоровой рукой шарил по земле. Он искал свою правую руку и меч, зажатый в ней. Он так и не успел его найти, когда кто-то наступил на него, покачнулся и упал рядышком. Стивр видел, что это враг, но понял ли это варвар, он уже не узнал, потому что поднялся на ноги.

Земля стала скользкой. По ней стало опасно ходить. Ее густо покрыли мертвые и умирающие. Делая каждый шаг, Стивр ощущал, как нога натыкается на вздрагивающие или уже затихшие тела. Он шел по рукам, ногам, головам, вдавливая их в землю, чтобы они побыстрее добрались до преисподней.

– А-а-а, – неслось отовсюду. И в этом крике не было слышно отдельных слов, все слилось в гул, неразборчивый гул, в котором различались стоны, а еще была в нем ненависть, боль и смерть. Смерти больше всего. Стивр и сам тоже что-то кричал, совершенно не сознавая этого, а мозг не успевал уследить за тем, что делало тело. Если бы он размышлял над тем, как ему лучше укрыться щитом и нанести удар, то наверняка был бы уже мертв. Тело лучше, чем мозг, знало, что надо делать в эти секунды. Чудно было сознавать: ты еще жив посреди этого разгула смерти. Он чувствовал, как под шлемом по лицу течет пот. Губы сделались солеными. Он медленно впадал в безумие, подобно северным варварам, наевшимся галлюциногенов, приготовленных из ядовитых грибов.

Трещали пробиваемые щиты, шлемы и панцири, хрустели кости. Нечисть еще не увязла. Стивр не знал, ввела ли она в сражение основные силы, поэтому Крег должен был все еще прятаться и ждать. Стивр боялся, что тролль, увидев, как умирают люди, как тают их ряды, не выдержит и откроется раньше времени.

– Не спеши, не спеши, – шептал он, точно тролль мог его услышать в этом хаосе. Он и сам себя не мог услышать. У него сбило наплечник, и вся одежда пропиталась кровью, уже начинавшей подсыхать, срастаться с одеждой, а из-за этого каждое движение причиняло боль. Но он ее уже не чувствовал. Какой смысл кричать в этой свалке, обступившей его со всех сторон, держать строй, ведь их уже почти сломили, почти перебили, но ему еще несколько раз удавалось-таки перегородить этот перевал плотной стеной щитов, пока нечисть не находила в ней лазейку и опять не рассеивала людей.

Впереди он увидел, как дерутся три зверя, отдаленно напоминающие волков. Люди их не боялись, напротив, старались быть поближе. Вставая на задние лапы, они становились чуть ли не в полтора раза выше самого рослого из нечисти, когти на пальцах у них были лишь немногим тупее, чем ножи противников. Они успели построить вокруг себя вал из трупов.

– Оборотни, – прошептал Стивр.

Он не знал – превратился ли в оборотней кто-то из тех, кто пришел с ним, или это кто-то из северных варваров. В любом случае – инквизиторы объявили оборотней вне закона, и если они прознают об этом, то отправят их на костер. Но никто не выдаст. Никто! Да и выдавать через несколько минут стало некого. Оборотней накрыла очередная вражеская волна.

Что-то красное стало всходить над нечистью, ложась кровавыми отблесками на серые спины и головы. Стивр подумал сперва, что приближается рассвет, обрадовался этому, потому что умирать при свете нового дня было отчего-то приятнее. Но для восхода было еще слишком рано. Это было не солнце. Это горела церковь, которую они оставили уже далеко. Когда они еще сражались возле нее, Стивр видел, как на ее крыше обосновались несколько лучников и стрелков. Нечисть лезла по гладким стенам, цепляясь за них крохотными крючочками на пальцах. Воины отбивались от нее прикладами, ножами, а то и просто спихивали с крыши, толкнув ногой. Однажды они вытащили из груды тел перемазанного в гное и крови человека, схватили его за поднятые руки, подтянули вверх, забросили на крышу, чтобы тот очухался. Человек почти сразу же вскочил на ноги. Его пошатывало, и, подойдя к самому краю крыши, он едва не свалился вниз. Он с тоской посмотрел на откатывающийся людской вал, понимая, что ему уже не добраться к своим, а спустись он сейчас с крыши – наверняка утонет в этом море нечисти. Люди и вправду оставались на острове посреди враждебного океана. Надежды на помощь почти не было. Стивр его не знал, он ведь не мог быть знаком со всеми из его отряда. Но то выражение, что появилось на лице бойца, он навсегда запомнил. В нем была обреченность, но она сошла с лица, когда парень разжал пальцы мертвого ополченца, валявшегося рядом, забрал уже не нужный ему меч, и…

Стивр отвлекся, краем глаза уловив бросившегося на него врага, отклонился от когтистых лап, нанес удар, отсекая вначале переднюю конечность, затем щитом оттолкнул противника, чтобы тот не останавливался, а пробежал подальше и упал, подскочил к нему и глубоко вонзил меч, пробив панцирь, хитиновую оболочку и тело. Сильно дернув за эфес, он высвободил меч. Из раны фонтаном забил гной. Стивр опять посмотрел на церковь, но парня на ее крыше уже не было. Теперь она горела. Не вызывало сомнений, что все, кто был на крыше, так там и остались. Только северные варвары любили сжигать своих мертвых, думая, что так их души побыстрее попадут на небеса, а соплеменники Стивра предпочитали все же упокоиться в земле. Примут ли их в раю северных варваров, когда они туда постучатся?

Тролли пробили стенки бассейна. Вода разлилась по земле. Нечисть ступила в нее и стала оседать, проваливаться, будто глубина там была не каких-то несколько сантиметров, а полметра, а то и больше. Их ноги все уходили и уходили вниз, точно их болото засасывало, потом пришел черед тел и голов, и вот наконец на поверхности воды образовалась противная слизистая пленка. Наступавшие враги так и не могли переступить через нее, даже не решались пройти по все еще не успевшим растаять телам своих товарищей. Ждали, пока вода совсем не высохнет.

Инквизитор читал молитвы над бассейном, водил руками в причудливых жестах и что-то шептал, делая все прибывающую воду ручейка тоже смертельной для нечисти, пока в его спину не воткнулось сразу три ножа. Один засел неглубоко, запутался в складках одежды и выпал, но зато любой из двух других нанес смертельный удар. Инквизитор замер с поднятыми руками, то ли пробуя взлететь, то ли моля небеса принять его, ведь он до конца исполнил свой долг. Кто его знает, успел ли он получить ответ, прежде чем тело его стало заваливаться вперед, перегнулось через стенки бассейна и упало в святую воду. Она охватила его, пошла пузырями, вспенилась, наткнувшись на торчащие из спины кинжалы, и растворила их, но залечить нанесенные ими раны уже не могла. На мертвом лице инквизитора застыла блаженная улыбка. Эту улыбку никто не видел.

Меч давно был в липком гное. Стивр все никак не успевал обтереть его, а теперь было уже слишком поздно – гной затвердел наростами на клинке, затупил его. Хорошо еще, что не растворил, а то стек бы клинок до эфеса, да еще руку разъел бы до костей. Стивр все махал и махал им, из стороны в сторону, как косарь, но нечисть от этих ударов почти не падала. Доспехи тупой сталью не пробить: сколько ни колоти по ним – только вмятины и остаются.

Небо стало сереть, четко очерчивая силуэты гор, бледнеть, становиться прозрачным, а когда оно выкрало у темноты людей, Стивр понял, как же их мало осталось! В темноте этого было и не разобрать, темнота прятала всех, но теперь-то он знал, что рядом не более двух сотен человек, а позади – обозы с еще сотней раненых, многие из которых, по крайней мере те, что чуть оправились от ран и могут хоть как-то держать меч или копье, уже опять возвращаются в строй, бредут неспешной и нечеткой походкой навстречу своей смерти.

Над обозом реял штандарт, обозначая последнюю границу, где они еще могут попробовать зацепиться среди порушенных телег, скарба и умирающих тел. В начале битвы штандарт был в первых рядах, но два человека, которые держали его, погибли. Теперь, чтобы он раньше времени не достался врагу, его утащили в тыл. Впрочем, это для людей штандарты что-то значили, а нечисть и не поняла, зачем люди водрузили на шест эту тряпку и размахивают ею над головами, точно это пугало какое-то, каким отгоняют птиц от засеянных полей. Совсем из ума выжили от страха! Таким пугалом нечисть не отогнать. Глупые, глупые люди…

Стивр удивлялся, что эта толпа измученных ополченцев, в пропитавшихся кровью тряпках и мятых доспехах, еще не бросилась бежать без оглядки. Наверное, не от храбрости (хотя из-за этого тоже), а больше от безысходности, оттого что все понимали – как быстро ни убегай, все равно от нечисти никуда не денешься. То ли люди устали, то ли и вправду, почуяв скорую победу, вражеская армия усилила напор, но как бы там ни было, а левый фланг проваливался и отступал слишком быстро. Да и не отступал он вовсе, а просто людей там смерть выкашивала быстрее, чем в центре и на правом фланге. Но вскоре дрогнули и они… Это еще не было бегством, скорее, предзнаменованием полного разгрома.

«Вот и все», – на губах Стивра проявилась эта мысль, но слишком тихо, никто ее не услышал. Да и закричи он во все горло, все равно никто бы слов не разобрал за тем громом, что раздался с холмов, прокатился по всему ущелью, возвещая, что пришло время страшного суда.

Но не для людей! Не для людей!

– Крег! – простонал Стивр.

Прежде их озарили вспышки. Огонь ударил по врагам, прокатился по их рядам. Стивр знал, что сейчас со склона горы бегут тролли Крега, врубаются в этот вал, пробуя пробиться к паланкину, и единственное, чем он мог помочь им, это оттянуть на себя как можно больше врагов.

– А-а-а!!! – Обезумев, он бросился вперед, ведя за собой всех, кто еще мог бежать, идти, ползти.

– А-а-а-а!!! – услышал он позади себя оглушительный рев.

Это крик ему показался громким, но разве можно в голос хрипеть, когда горло пересохло от усталости?

С нечистью случилась удивительная метаморфоза. Вал отхлынул, спешно отступая. Враги натыкались друг на друга. Люди легко доставали их, сносили головы, прорубали доспехи, кололи в спины. Началось побоище, а потом произошло и вовсе нечто удивительное. Вал остановился, замер. Нечисть встала, нерешительно покачиваясь, – так должны выглядеть тела, у которых похитили души, – а люди, не дожидаясь, когда души опять вернутся в них, все рубили и рубили… И откуда у них только силы взялись?!

Стивр уже понимал, что это победа. Он знал, Крегу как-то удалось убить того, кто находился в паланкине. Убить матку. Там в палатке, накануне битвы, он объяснил Крегу, что из себя представляет нечисть и как ее можно победить.

– Муравьи? Разумные муравьи? Вот ведь чего природа только не навыдумывает.

– Боги, – поправил его Стивр.

– Какая разница, – сказал Крег.

Крег удивлялся, откуда Стивр все это знает, а тот рассказал ему, как в детстве, поддавшись уговорам приятелей, забрался на чердак дома, в котором жил колдун. Этим днем его забрали инквизиторы, обвинив в том, что он общался с потусторонними силами, но досмотр в его жилище учинили слишком поверхностный, почти ничего не забрали. Они должны были вернуться попозже. Вместе с собакой-ищейкой, которая ни одной колдовской вещи не пропустит, пусть та и будет замаскирована под обычные тарелки или горшки для цветов.

…Их было пятеро. Всем лет по тринадцать. Родители отправили их в столицу на смотр к королю, который собирался выбирать себе пажей, но мероприятие отчего-то отменили. Мальчишки на какое-то время были предоставлены сами себе. Стивр уж и не помнил, как они узнали о том, что инквизиторы забрали колдуна на допрос, как выяснили, где этот дом находится, и как ускользнули из дворца. Он лишь помнил, что у них сердца замирали от страха, когда, проскользнув в неприкрытую дверь, они бродили по пустому особняку. Почему его не додумались запереть на замок? Инквизиторы полагали, что в дом к колдуну никто не сунется? Прежде этот замок сам запирался, дверь открывал только своему хозяину, но теперь что-то испортилось в наложенном на него заклинании, и он больше не охранял входную дверь.

Воздух был сырым, затхлым. Так должен пахнуть склеп. На полках вдоль стен стояли баночки с заспиртованными органами. Стивр не стал бы утверждать, что среди них не было человеческих. Просто он не знал, как они выглядят. Еще долго он не мог вспоминать без содрогания, как скрипели под ногами доски пола, как они, оглядываясь по сторонам, ждали, что в любой миг на них может броситься адское страшилище. Даже реторты, колбы и другие сосуды, предназначенные для химических опытов, им тогда казались не иначе как приспособлениями для вызывания злых духов. Может, какой дух и наблюдал за ними, сидя на балках, поддерживающих потолок, и выбирая, кого ему забрать с собой. Застань их здесь инквизиторы – не избежать бы допросов, а то и на костер могли бы угодить, но обошлось. Там было много интересного, очень много. Например, банка, почти до краев заполненная глазами. Казалось, они присматривают за всем, что происходит внутри дома, вот только никому они ничего не скажут, ведь банки с заспиртованными губами нигде не было.

Ребята исследовали особняк до самого чердака. Стивра манил именно он. Мальчишка точно зов услышал. Там ему попался пыльный, окованный по краям ящик, запертый на большой замок. Приятели Стивра пробовали его открыть, но ничего у них не получалось, а когда за дело взялся Стивр, замок отомкнулся сам. Они-то думали, что сундук окажется набитым золотом, в которое колдун превратил ртуть или медь, и были разочарованы, увидев, что там лежит всего лишь толстая книга в потертом кожаном переплете. Стивр наглотался пыли, пока ее доставал.

– Да брось ты ее, что в ней интересного? – сказал кто-то из приятелей.

Он вспомнил, что пыль может оказаться опасной. Если ее долго не тревожить, то в ней поселяются разные неведомые болезни, которые способны погубить человека, который ее вдохнет. Так случалось с теми, кто тревожил древние захоронения. Но большинство людей считало, что грабители умирают от проклятий, охранявших гробницы.

Стивр, открыв книгу где-то посередине, расчихался, на глаза навернулись слезы, и он не сразу понял, что на пустом еще секунду назад листе пергамента проступают слова. Ему стало страшно, когда он осознал, что они означают. Он видел будущее.

– Что с тобой? – спросили приятели. Стивр протянул им раскрытую книгу.

– Но здесь ничего нет. Пусто.

– Нет? – удивился Стивр и снова посмотрел в книгу. Слова стали бледнеть, но все еще были различимы.

Выходило, что только он мог их прочитать. Отчего? Детский мозг не в состоянии был это понять. Не хотел понимать.

– Пойдем отсюда. Вдруг кто явится. Брось ты эту книгу, – заторопили его приятели.

Дом сожгли на следующий день, а колдуна – через три дня, на центральной площади города. Его обрядили в бесформенную холщовую хламиду, спускавшуюся до самых пят, видимо для того, чтобы огонь побыстрее добрался до нее, а потом и до тела. Колдуна привязали к деревянному столбу, пропитанному смолой. В его глазах была боль, но боль не от перенесенных пыток, потому что он легко мог заглушить ее. Какая-то другая. Седая всклокоченная борода и длинные волосы развевались на ветру. Посмотреть на это зрелище собралась толпа. Не часто такое представление увидишь, поэтому никто не хотел его упустить.

Инквизитор зачитал приговор. Слова разносил ветер. Никто их не слушал. Все ждали, когда же наконец к куче сваленных под столбом веток поднесут факел.

– Они придут, и не будет им числа! – начал кричать колдун, когда огонь только стал лизать его ноги. – Сперва они захватят земли троллей, а потом придут и в земли люде-е-е-ей! – Огонь подпалил одежду, кожа на ногах вздулась волдырями, сгорела седая борода и брови, запылали волосы. – Вы должны успе-е-е-еть подготовиться!..

Его обезумевшие глаза шарили в толпе, выискивая кого-то, и наткнулись на Стивра. Остановились, впились в него. Стивр вдруг почувствовал, что колдун проникает в его сознание, копается там, как еще недавно он сам на чердаке его дома.

– Ты остановишь их! – колдун это уже не кричал, а шептал. Будь его руки свободны, а не привязаны к столбу, он указал бы уже начинающим тлеть пальцем на Стивра. Но слова колдуна прозвучали в его голове.

– Почему я? Почему? – спрашивал Стивр, и на глаза у него наворачивались слезы. Все было бы так просто и легко, не открой он ту книгу, не прочитай он те слова.

– Ты остановишь их, – еще раз повторил старик, а потом добавил: – Только ты ведь знаешь, как это сделать… – Огонь накрыл его с головой, но, прежде чем это произошло, Стивр увидел, что в глазах колдуна пропала боль.

«Что? Как? Как их остановить?» – Стивр не задавал эти вопросы вслух, но знал, что колдун его слышит. Вот только он так и не дождался ответа…

Часть вторая.

БЕГСТВО

1

Настроение было хуже некуда. Совсем подавленное. Стивр пытался его хоть чуточку приподнять, но ему это не удавалось. Не помогли ни прогулки по людным улицам города, где в воздухе носился аромат благовоний и пряностей, ни питейное заведение, куда он зашел, чтобы не оставаться наедине со своей печалью.

Липкие от пролитого эля столы сотрясались, когда завсегдатаи ставили на них свои кружки. Посетители горланили песни своих кланов и хвалились друг перед другом кто во что горазд. Частенько здесь вспыхивали потасовки, после которых кто-то отправлялся к лекарю, а кто-то и на кладбище за городом.

Обычно со Стивром ходил телохранитель Габор. Стивр и сам не знал, отчего выделил именно его из сотен других людей, которые, узнав, что ему нужен охранник, пришли испытать судьбу. Они хвалились силой, сноровкой и прочими достоинствами, так что у Стивра спустя какое-то время в глазах зарябило. Он даже стал путаться: при виде очередного претендента никак не мог вспомнить, беседовал с ним сегодня или еще нет. Габор был повыше Стивра на целую голову и в плечах пошире, внешностью своей он немного напоминал увальня Крега. Видимо, подсознательно Стивр тут же сравнил его с троллем, и это был основной аргумент, почему именно Габор получил эту работу, а не кто-то другой.

Телохранитель обычно следовал за ним как тень, правда, на некотором отдалении – чтобы и не слишком на глаза попадаться, и, в случае чего, успеть защитить хозяина. Например, перехватить вражескую руку с кинжалом. Кстати, желающих сделать нечто подобное раз от разу становилось все больше. Стивра пытались и зарезать, и отравить, но ангел-хранитель отводил от него все эти беды. Были курьезные случаи, когда Стивру приходилось гнать Габора прочь, убеждать, что очередная пассия ничего с ним не сделает.

– Ты что же собираешься свечку над нами держать? – не унимался Стивр, выпроваживая телохранителя.

– Ну, не так чтобы свечку, но в шкафу спрятался бы, – после некоторого раздумья сообщил Габор.

– Да знаешь ты кто после таких слов?… – шипел на него Стивр.

– Знаю, знаю. Хороший телохранитель я, вот кто, а не тот, о ком вы подумали, хозяин. Подглядывать за тем, как все это делается, мне охоты нет никакой. Это, знаете ли, тех, кто сам ничего не может, такие зрелища привлекают. А у меня с этим все в порядке. Да и по мне – лучше кулачный бой посмотреть в пивной.

– Что же ты думаешь, что на груди у нее кинжал спрятан?

– Не, не спрятан, – последовал ответ.

– Сволочь, ты что же ее уже прощупал?

– Визуально, – ввернул Габор умное словечко. – Кинжала на груди у нее нет. Но не забывайте, что есть много всяких других способов душу на тот свет отправить. К примеру, заколка отравленная. Очень действенно. Или звездой трехконечной – тоже не трудно человека убить. Края заточить – и получше любого ножа будет.

– Это же вещь священная.

– Ну а им что с того!

– Перестань богохульствовать! Уйди с глаз моих! – обрывал Стивр бестолковый спор и отправлял телохранителя во временную ссылку куда-нибудь на постоялый двор. А чтобы коротать время ему было не так грустно, подкидывал Габору монетку-другую.

На этот раз Стивру хотелось просто походить в одиночестве по улицам города. Занятие, что и говорить, было опасное. Габор для вида подчинился… Стивр догадывался, что телохранитель где-то рядом, растворился в толпе, стал таким же незаметным, как соль в морской воде: вода как вода, но попробуешь ее на вкус и сразу поймешь, чем она отличается от речной и озерной. Стивр был уверен, что Габор отыщется, произнеси он простейший приказ типа «встань передо мной», не придавая ему никакого магического подтекста. Он, к примеру, нужен, чтобы души умерших с того света за советом вызывать.

Стивр молча смотрел на веселящихся в таверне, затем заказал себе эль, но только пригубил его, почти не чувствуя вкуса. Тоска не покидала его. Из головы все не шел нищий, которого он повстречал днем на базарной улице. Мужчина сидел, опершись спиной о стену здания и раскинув перед собой ноги в стоптанных прохудившихся сапогах. Из дыр торчали черные от грязи пальцы. Штанину на левой ноге он закатал чуть повыше колена, чтобы стали видны глубокие шрамы на сухожилиях и венах. Он наверняка не мог ходить без палки. Но куда более страшные следы были у него на лице. Его обезобразили четыре параллельных шрама, тянувшихся с левой стороны лба через пустую глазницу к правой щеке. Стивр знал, кто мог их оставить.

Перед нищим лежал перевернутый крыльями вниз шлем. Точно железная плошка на подставке, в которую насыпают уголь, чтобы греться холодными вечерами.

На его дне тускнело несколько медных монет. Мужчина спал, но, когда Стивр подошел к нему и хотел уж было бросить серебряную монетку, проснулся, приподнял веко, посмотрел на Стивра, а потом рот его прорезала ухмылка, обнажившая гнилые зубы.

– Я был с тобой в Стринагарском ущелье.

Эта фраза звучала как укор. Человек гортанно засмеялся, захлебываясь собственным смехом.

– Ха-ха-ха, – заливался безумным смехом нищий, – я был в той линии, что дралась у церкви. Что ты там обещал нам перед сражением? Вспомнил?! – Ответа он и не ждал. – А я не забыл! Ты всех нас обманул. Все мы дураками были, что тебе поверили.

Думал ли Стивр там перед битвой, что все так скверно обернется? Что сейчас он будет испытывать чувство вины перед этим никому не нужным ветераном, который и по возрасту был моложе его, и ничего не видел в этой жизни, кроме того сражения, да и не увидит.

Что гордиться шрамом на плече, когда там, в ущелье, остались пятьсот человек и еще триста троллей, а из тех, кто выжил, почти все были ранены? Стивр и сам бы не пережил ту битву, не прикрывай его подчиненные кто как мог. Сколько их погибло, отводя от него удары кинжалов? Он не знал. В пылу сражения он только слышал, как где-то совсем рядом лезвия пробивают доспехи и с противным чавканьем погружаются в человеческие тела. Под ногами было липко, очень липко, потому что каменистая земля почти не впитывала кровь, а ее пролилось слишком много, целые реки.

Никто тогда не задумывался, что будет после. Но этому ветерану повезло. Остался жив. Вот только сам он так не считал. Он пришел к выводу, что в бедах его виновата не нечисть, а Стивр.

Стивр прекрасно помнил, что обещал своим людям… Славу! А что вышло-то? Что?…

Ущелье было завалено мертвецами в несколько слоев. И не было времени хоронить их. Да и где?! Земля твердая, не земля, а камни одни. Он спешил уничтожить всю нечисть, пока не появилась новая матка. Стивр послал гонца с вестью о победе и просьбой прислать людей забрать мертвых, но когда они через полтора месяца вновь прошли по этому ущелью, то увидели, что о мертвецах никто не позаботился.

Они убили тридцать тысяч врагов, после того как Крег уничтожил матку, и еще почти столько же их погибло во время битвы.

Трупы нечисти высохли, стали похожи на мумии, а люди гнили, наполняя ущелье зловонным запахом, который чувствовался за много-много километров.

Они ехали через ущелье, укутав лица тряпками и затаив дыхание, но эта гниль все равно проникала через ткань, наполняя легкие. Ручеек, который так помог им во время битвы, наверняка теперь был заражен: попей из него воды – умрешь в страшных мучениях. Какая там святая вода! Они сделали эту воду мертвой.

Они старались не смотреть по сторонам. Стервятники выклевали людям глаза, дикие звери тоже попировали изрядно, содрав свежее мясо с костей, но угощенья было слишком много. Слишком… Нечисть они не тронули.

Потом еще пришлось разбирать завалы из трупов в ущелье Корт Мортег. Это было похоже на то, как прокладывают дорогу горнорабочие. Трупы еще не начали разлагаться, но уже стали холодными и твердыми как камень. Среди них Крег нашел пятерых своих солдат. Полумертвых, окровавленных, но… живых. Живых!

Находке этой он обрадовался, как ребенок, его обветренное лицо залила улыбка, сиявшая даже под измятым шлемом.

– Мы разбили их, разбили! – шептал Крег, точно раненые могли услышать его и эти слова были бы способны вдохнуть в них жизнь быстрее лекарств и заклинаний. Но закричи он погромче, и тонкая нить, что еще привязывала души к этим истерзанным телам, могла оборваться.

Сопротивления людям Стивра никто уже не оказывал. Они поначалу с опаской продвигались по землям троллей. Теперь уже люди недоверчиво поглядывали по сторонам, точно так же, как несколькими днями ранее смотрели на этот мир тролли. Зато сами тролли приободрились, стали даже песни распевать – горланили кто во что горазд. От криков таких даже мертвецы в могилах могли бы проснуться и отправиться искать более тихое место.

В ста километрах к востоку от приграничных гор они нашли переход между мирами. В воздухе, на высоте около метра над землей клубилось серое облако. От него исходил какой-то холод, будто открыли глубокий сырой подвал или склеп. Лошади заволновались: уши торчком, как у собак, копытами переступают на месте и шагу не желают вперед ступить. Как ни кололи их всадники в бока шпорами, как ни уговаривали, обещая накормить и сладкой морковкой, и овсом, – те ни в какую!

Вдруг из облака подул холодный ветер, уносящий прочь слова. Приходилось кричать друг другу на ухо, чтобы хоть что-то расслышать. Переход этот, казалось, душу вытягивал, постепенно, почти незаметно. Задержись здесь подольше – и не заметишь, как тело станет холодным и сморщенным, словно высушенная мумия. Даже трава под переходом почернела, точно сгнила, – так чернеет человеческое тело при гангрене.

– Не хочешь туда нырнуть? – спросил Крег, кивнув на облако.

– Не поверишь, но желание такое есть.

– У меня тоже. Прийти бы туда да натворить чего похлеще, чем они у нас. Одного опасаюсь – наверняка там их куда больше, чем к нам пришло, не справиться с ними ни мне, ни тебе с твоими адовыми громами. А если ворота эти мы не закроем, так они опять когда-нибудь пожалуют.

– Тогда выход один – ворота закрыть!

– Знаешь как?

– Попробую. Часовню надо опять строить, скважину бурить, чтобы до воды добраться.

– Отлично! Лучше всего – изведанный способ. Помогу тебе. А церковь, так и быть, оставлю, когда с делами покончим. Пусть стоит. Толку только от нее не будет никакого. Я-то, знаешь, ваши религиозные пристрастия не разделяю. У меня есть только боги солнца, воды, огня, ветра, а у вас все какое-то искусственное, неправильное. Мы к природе ближе, да и северные варвары тоже. Они таким же богам поклоняются. Своим, родным. А вы им все своих каких-то навязать хотите. Плохо это. Ко мне вот тоже ваши инквизиторы пробирались, в капюшонах. Наподобие того, что святую воду делал в Стринагарском ущелье. По селениям нашим ходили, сказки всякие рассказывали. Я их приказал изловить, к себе привести. Выслушал, ну и сказал, что сам сказки тоже рассказывать могу, выдумаю их хоть десяток за один вечер. «Все это правда, – говорили они, – никакие не сказки». Не хотелось мне с ними спорить, объяснил я им, что лучше бы они подобру-поздорову ушли. Как там у вас говорится: «Со своей ложкой в чужой огород не лезь». Так?

– Примерно.

– Они и ушли.

– У нас тоже разным богам поклоняются. Правда, в последнее время инквизиторы все больше власти имеют. Начали бороться с теми, кто придерживается другой веры.

– Зря, – подытожил тролль. – Ладно, давай строй свою церковь. Надо покончить с нечистью. А в споры теологические с тобой не хочется вступать. Ведь ни я тебя переубедить не смогу, ни ты меня. Так зачем время понапрасну терять? Его и так у нас немного. Помогу я тебе опять. Надеюсь, что боги мои не прогневаются за это.

Стивр рассчитывал, что инквизитор, которого он взял в поход взамен того, что погиб в Стринагарском ущелье, не слышал их разговоров.

Пока солдаты умело возводили часовню, Стивр все поглядывал на облако, ждал, наверное, что из него вновь могут появиться несметные орды нечисти. Ему абсолютно все равно было, кому молиться, лишь бы этого не случилось. Он даже спросил у Крега, как зовут местного бога, и попытался произнести его имя. Вот только он не был уверен, что вышло правильно. Слишком непривычными были эти звуки для человеческого речевого аппарата. Скажи он погромче, Крег бы либо обиделся, либо рассмеялся. Но боги не рассердились, – обошлось, никто из облака не возник.

Солдаты навели на облако раструбы. Насосы с чавканьем стали выкачивать из скважины воду, наполняя бассейн, на дне которого был выложен крест. Потом вода начала распределяться по шлангам… Тугие струи ударили сразу из нескольких раструбов, опутали облако, точно паутиной. Шланги в руках солдат дергались, извивались, как огромные змеи, побольше тех гигантов, что в западных джунглях обитают. Сейчас, выплевывая из пастей воду, они отдавали часть своей души, вот и сопротивлялись, стремясь вырваться из рук.

Облако шипело, проглатывая воду, захлебывалось. Из него летели брызги в разные стороны, совсем как у того несчастного, которому руки связали с ногами, приставили ко рту воронку и стали заливать воду, а она быстро желудок переполнила и пошла через край. Хорошо, что вода, а не смола расплавленная или свинец. Когда водой пытают, как правило, хотят что-нибудь узнать, а когда свинцом или смолой – тут уж очень придется с восстанавливающими заклинаниями постараться, чтобы потом человек смог бы какие-то звуки кроме мычания издавать.

– Поддайте ему, – восторгался Крег, подбадривая людей и троллей. – Как ты думаешь, вода по другую сторону выливается? – спросил он Стивра.

– Не знаю, может, и выливается.

– Хорошо бы! Проела бы там все до дыр, – смеялся Крег.

Его охватила такая радость, когда облако совсем исчезло, что и передать невозможно. Он точно готов был взлететь: руки в стороны раскинуть, взмахнуть ими посильнее и…

Проверять, сможет ли он сделать это, Стивр не стал.

Солдаты кричали что-то, обнимались друг с другом и с троллями, каждый из которых мог своими ручищами заграбастать по три, а то и по четыре человека. Они клялись друг другу в вечной дружбе, но клятвы эти ничего не стоили, потому что военные своей судьбе не хозяева, прикажут – пойдут и с троллями воевать, и с самими порождениями преисподней.

Почерневшую траву солдаты выжгли, развели на ней огромный костер и испепелили все на несколько сантиметров вглубь, чтобы ничего от этой травы не осталось, только пепел. Да и его было бы лучше зашвырнуть в облако, а то не ровен час зараза эта начнет распространяться по свету.

Потом они пировали, пили всякие бодрящие напитки. Он этих возлияний Стивр окончательно потерял чувство реальности: ему казалось, что веселились они не больше дня, а вышло – не меньше недели.

– Знаешь что, – сказал ему тихо Крег на прощание, проводив до приграничных земель, – тебе бы сейчас войти в столицу как победителю, короля свергнуть да самому его трон занять. За тобой сейчас большинство пойдет, а потом такого шанса не будет. – Стивр только головой покачал, будто бы сам хотел от этих мыслей избавиться. А Крег разочарованно вздохнул: – Ну, как знаешь. Вот помяни мое слово, пройдет немного времени, съедят тебя.

Стивр тогда значения словам этим не предал, все в шутку обернул, но, когда пришло время возвращаться, вспомнил о них. Тела в Стринагарском ущелье так никто и не похоронил. Человеческие останки, те, что не растащили стервятники, валялись никому не нужные. Мысли это зрелище навевало грустные. Настроение у солдат Стивра заметно ухудшилось, и они спешили поскорее миновать это место. Поздно было уже спрашивать у тролля, поможет он или нет Стивру троном завладеть, ответ-то очевиден – откажется. Но если поразмыслить, то помощь его могла бы во вред скорее пойти, чем на пользу. Люди отвернулись бы от Стивра, приди он к власти при помощи троллей. Его посчитали бы захватчиком и встали по другую сторону, под королевские знамена.

Северным варварам почести были не нужны. Они ушли в свои земли.

Формально весь отряд был распущен. Стивр оставил с собой только пять слуг, сполна расплатился с наемниками из тех средств, которые предоставил ему Крег, и теперь кошелек каждого ветерана был набит золотыми самородками. Этого хватило бы, чтобы купить себе дом, землю, осесть, зарабатывая на жизнь не войной, а чем-то другим, обзавестись семьей. И все-таки в столицу со Стивром отправилась почти сотня человек, попытать там счастья и предложить свои услуги новому хозяину. Но они немного опоздали, потому что война с отщепенцами затихала. В лучшем случае, можно было рассчитывать на то, чтобы устроиться в охрану купеческого каравана. Так что мысли осесть и успокоиться постепенно стали овладевать наемниками, и по дороге отряд стал таять, точно сосулька под лучами весеннего солнца. До столицы дошло человек двадцать.

Увидев этот отряд, стражники, охранявшие въезд в город, поспешили ворота закрыть.

Стивр остановился перед запертыми воротами, поднял голову, увидел, что на него из бойницы нацелен лук – стальное жало смотрело прямо в глаза, – но он не испытал никакого страха, хотя от такого многие каменеют.

– Долго я здесь стоять буду? – спросил Стивр у стального жала.

– Кто такие? – послышалось в ответ.

– Разве так встречают победителей? – вопросом на вопрос ответил Стивр.

– Каких победителей? Короля с победой мы вчера приветствовали. А вы что, отряд отставший? Как звать тебя?

– Стивр Галлесский.

– Не было в войске короля отряда Стивра Галлесского.

– Открывай, я не с отщепенцами дрался. Троллям я помогал. Ты не слышал, что на границе творилось? – Стивру этот разговор начал надоедать. Он уже раздумывал над тем, не вернуться ли ему восвояси, ведь на штурм городских ворот у него не было ни сил, ни средств – ни тарана, ни лестниц.

– Нет, не слышал! – Жало уже не смотрело Стивру в глаза, чуть опустилось, но все еще высовывалось из бойницы. – А тролли что же тебя не поблагодарили за услугу?

«Хорошо еще, что он не сказал: ах ты троллям продался, скотина», – подумал Стивр, а вслух произнес только:

– Не твое дело!

Не так представлял Стивр свое возвращение. Совсем не так. Он, конечно, не думал, что горожане выбегут на улицы, выстроятся вдоль тротуаров и будут кидать цветы под ноги его отряду, крича от радости. Но даже в кошмаре он не мог бы предположить, что их даже за ворота пускать не захотят. Точно они не герои, а толпа нищих, которые пришли в город, чтобы просить милостыню.

По ту сторону что-то зашуршало, загремела цепь, заскрипели какие-то механизмы, взвизгнули несмазанные петли и ворота стали отворяться. С них осыпалась ржавая труха.

«Ворота старые, плохие, – подумал Стивр, – не выдержат они тарана».

В образовавшуюся щель высунулась бородатая голова стражника в коническом шлеме. Он оценивающие посмотрел на Стивра, как вышибала в таверне, который вправе не пускать туда не понравившегося ему посетителя. Его наметанный глаз в толпе сразу вычисляет, от кого ждать неприятностей.

– Ты что, на меня еще не насмотрелся? – зло спросил Стивр.

Он двинулся вперед и просто сбил бы охранника с ног, если бы тот вновь вздумал ворота закрыть.

– Входите, – запоздало пригласил стражник и отошел в сторону.

– Неприветливо нас встречают, – услышал позади Стивр.

– Хорошо еще, что стрелой не угостили, – вторил ему другой голос.

– А по мне хорошая драка сейчас – самое лучшее развлечение.

Под ногами – грязь, а если и валялись цветы, то уже вялые, ими, похоже, накануне свиту королевскую встречали. Час был поздний, лавки закрыты, прохожих становилось все меньше. Те, что встречались, косились на отряд Стивра с опаской, старались побыстрее с глаз скрыться, особенно девушки. Они шмыгали в ближайший переулок, переждать, пока отряд стороной пройдет.

– Нас чего, за захватчиков, что ли, принимают? – разгорелся за спиной Стивра оживленный разговор.

– Ты что, с ума сошел! Ежели б нас за захватчиков приняли, то кто бы нам позволил вот так спокойно по улице разгуливать. Не… Нас за один из королевских отрядов принимают. Стражник-то на воротах тоже вот так же ошибся.

– Тогда не понимаю – отчего все такие неприветливые?

– Боятся.

– Нас, что ли?

– А кого же?

– Не понимаю все равно, почему?

– Да потому что нам сейчас, вернее королевским солдатам, многое позволено. Они победу добыли? Добыли. Все сквозь пальцы посмотрят, если вот ты, к примеру, или я пощупаем, что там под платьем вон у той, – Стивр не оборачивался и не видел, на кого показывает солдат, – или у той.

– А что, я не против! Не только потискать, но и еще кое-что… Причем не раз.

– Ха. А тебя на сколько раз хватит?

– Если за ночь, то раз на шесть-семь.

– Пустомеля. Ты после трех дрыхнуть завалишься.

– Проверим?

– Что я, следить за тобой буду? Да и мы с тобой все-таки не королевские солдаты. Нам-то спуску не будет.

– Вдруг ей понравится?

– А если не понравится, золотишко из кошелька вытащишь, потрясешь перед ней, и каким бы уродом ты ни был, все равно станешь для нее самым красивым и желанным. Может, и замуж за тебя попросится.

Похоже, это был последний аргумент, после которого солдат наконец-то принял решение завязать со своим ремеслом.

– Командир, – услышал Стивр, узнав наконец-то голос Дориана Хо, – командир, постой! Разговор есть!

Стивр остановился, обернулся. Солдаты все еще называли его командиром, но он ведь уже ничего им не платил.

– Ты не будешь против, если я уйду? – спросил Дориан Хо.

– И я. Мне-то король не даст ничего. – Солдат было мало, и Стивр помнил теперь все их имена. Этого звали Перон.

– Приключений на свою голову решили поискать? – спросил Стивр.

– Ага, – ответил Дориан Хо.

– Я никого не держу. Знаете ведь. Идите. Только будьте все-таки поосторожнее. Деньгами вашими многие завладеть захотят.

– А мы их показывать никому не будем. Только дураки своим богатством хвалятся. Их потом часто находят в сливных ямах с перерезанным горлом или с еще какой раной, – сказал Дориан Хо.

– Ты тоже будь поосторожнее, командир. Зря ты к королю идешь. Милостей от него не жди, – сказал Перон. – С тобой было хорошо воевать. Я тебя буду вспоминать добрыми словами и то, что мы сделали, – тоже.

Может, и расскажу об этом кому, вот только не поверит никто.

Стивр кивнул.

– Вот что еще у тебя хотел спросить, – не удержался Дориан Хо, – твои трубы медные, что огнем плюются, – что это?

– Ты разве не догадался? Магия это.

– Я так и понял. Очень она, знаешь ли, на черную магию похожа. На недозволенную.

– Сейчас есть дозволенная? – спросил Стивр.

– Нету. Но про трубы эти медные, выходит, лучше никому не рассказывать, а то инквизиторы прознают – плохо будет?

– Да, – сказал Стивр, – помалкивайте про них. Кто-нибудь еще хочет уйти? – спросил Стивр у солдат.

Наверное, всем не понравилось, как их встретили, и теперь выяснилось, что уйти хотят все, кроме слуг. Ведь Стивр им работы предложить не мог, рекомендации его тоже никому не были нужны. Каждый решил, что будет лучше поискать счастья самому.

– Ты, если что, обращайся к нам. Поможем, – сказал Дориан Хо.

– Где вас искать-то?

– Может, еще встретимся.

Мост был опущен. Охранял его злой как собака стражник, одетый в тусклые старые доспехи с великолепным дорогим узором. Их слегка портила неглубокая борозда, которая шла от левого плеча до груди. Удар этот разбил наплечник и, вероятно, рассек кости предплечья прежнему хозяину. Его вполне могли нанести той огромной секирой, в обнимку с которой стоял охранник, используя ее как подпорку. Он уже успел немного перехватить и хлебнуть, перед тем как заступить на пост, а с собой прихватил свиной окорок. Держал он его в той же руке, что и щит. Закрываясь этим щитом, точно в него в любое мгновение могла стрела угодить, вояка грыз окорок. Он обглодал его уже почти до кости. Рот, подбородок, рука, доспехи – буквально весь он был перепачкан жиром. Доспехи стражнику были явно малы. На боках стальные щитки, что закрывали грудь и спину, скреплялись кожаными ремнями, и они не слишком плотно пригоняли края пластин друг к другу – расстояние между ними было сантиметров семь, так что доспехи эти были, скорее, декоративным украшением, чем средством защиты. Случись этому вояке оказаться на поле брани, он наверняка бы предпочел им свою старую кольчугу. Она хоть наверняка и неказистая, но в бою девушек очаровывать не приходится.

– Что надо? – спросил он с набитым ртом. Речь его была нечеткой. Вот бросить бы ему, чтобы горло прочистил, фляжку с вином, так пустил бы в замок без лишних слов. – Поздновато на службу решили попроситься. Мы уже всех разбили.

– Доспехи у тебя хорошие. С кого снял? – спросил Стивр.

– С сынка барона Гренфакса! – Стражника такой вопрос не только не обидел, а даже обрадовал. Он попытался спину расправить, встать в полный рост и сделать так, чтобы обглоданная кость из-за щита не высовывалась. Ему скучно было стоять, хотелось рассказать о своих подвигах, вот он и решился поболтать. – Было это, когда мы уже в замок ворвались, сперва-то мы его обстреляли чуток из катапульт, зарядили всякой дрянью горючей и шарахнули. Вот. Замок горит, я, значит, по лестнице поднимаюсь, в зал вбегаю, а там навстречу мне, я и не разобрал сперва, кто выбежал. Он мне что-то в глаза бросил. Порошок какой-то. Зеленым он засветился. Как от соли от него глаза стало разъедать. Слезы полились. Ничего не вижу… Отмахнулся я, значит, секирой. Куда попало бил. То в стенку, то воздух рубил, потом чувствую – попал в кого-то, закричал он от боли, упал, доспехами по камню загремел. Я когда проморгался, только рассмотреть смог. Оказалось, что я сынка барона убил, руку ему отсек почти. Ну, король в награду мне и отдал его доспехи.

– Молодец, – сказал Стивр.

– Я-то да… – Настроение стражника вдруг испортилось. Видимо, он вспомнил о том, что в это время в зале вино льется рекой, столы ломятся от угощения, в следующий раз такого пира может и не будет уже никогда, а он вынужден стоять на посту. – А вот вы что делали в это время? Не видел я вас раньше. Как звать-то?

– Стивр Галлесский. Мы на границе с троллями сражались и потом еще в их землях, – стал пояснять Стивр.

– Ого. А что, на нас тролли полезли? – спросил стражник.

– Нет. Я им помогал.

– Плохой из тебя помощник с пятью-то солдатами. Одного, ну двух троллей и замените.

– Нас побольше было.

– Сколько же?

– Семь сотен.

– Семь сотен? И где они сейчас?

– Больше половины погибло, а те, что остались, разбрелись. Я ведь их только на время военной кампании нанял. Она закончилась – и я их отпустил.

– Ты нанял семь сотен солдат? – удивился стражник, точно услышал явную небылицу. – В отряды короля больше сотни никто из рыцарей с собой не привел. Это же уйму денег стоит! Разориться можно! Король был рад и тем, кто с собой два десятка приводил, а ты говоришь – семь сотен… Да если бы ты семь сотен королю привел, то сейчас бы получил самые лучшие поместья отщепенцев. Семь сотен? Откуда деньги-то взял? – Было видно, что стражник Стивру не верит. – Свинец в золото научился превращать?

– Упаси тебя господь! – отмахнулся Стивр. Не будет же он говорить, что от разорения его тролли спасли и возместили все его расходы, да еще сверх того дали. – Ты что, меня в ереси решил обвинить? Вот сынок барона точно магией владел. Порошком он в тебя волшебным бросил. Но, видать, промахнулся, а то тебе не просто глаза, а все лицо разъело бы до костей.

– Ох, – сказал стражник, представив, что могло с ним случиться.

– Мне нужно к королю.

– Ему сейчас не до тебя. Хотя, может, и примет. Но ты упустил свой шанс, Стивр Галлесский. Король плохо относится к тем, кто его не поддержал.

– Много разговариваешь, – бросил ему Стивр на прощание, – лучше язык за зубами держи, инквизиторы любят длинные языке делать покороче.

– Да что мне эти инквизиторы, – закричал стражник, – я ведь убил сынка барона Гренфакса!

Стивр вдруг подумал, что все, что с ним в городе происходит, похоже на сказку, где ему раз за разом удается ускользнуть от очередного врага. Но в конце той сказки, как известно, главного героя съедает лиса, усадив его сперва себе на нос, а потом… Королю очень не понравилось бы сравнение с лисой. Ему больше бы пришлась по душе аналогия с медведем, волком или кабаном. Но от всех этих зверей герой сказочки успешно убежал.

В замке пировали уже второй день. Пол был грязным, липким, к счастью, не от крови, а от пролитого вина, которое так и не успевало высохнуть, хоть опускайся на коленки и лижи его как свинья. Вероятно, когда запасы в королевских подвалах иссякнут, кому-то эта идея придет в голову. Маленькие оконные проемы давали мало света, еще меньше его было от нескольких факелов – в зале царила полутьма, в которой людей легче не увидеть, а услышать. На стенах висели головы зверей, добытых королем на охоте. Не перейди монарх в инквизиторскую веру, а придерживайся язычества, наверняка приказал бы слугам приколотить на стену и головы главарей отщепенцев. Их набралось бы не меньше мешка.

Рыцари сидели за огромным столом, уставленным всевозможными кушаньями: огромными блюдами с поросятами, птицей, овощами, бутылями с вином. Кости бросали на пол, и там уже собралась их целая гора. Слуги не успевали убирать. А если кто-то из них случайно попадал под ноги рыцарям, как те тотчас начинали пинаться, получая удовольствие от этой забавы. Расходившись, они даже цеплялись к тем прислужникам, которые сновали вдоль столов, разнося яства. Некоторым не удавалось увернуться от обглоданной кости, запущенной развеселым гостем. Но попадали редко. Зато если уж достигали цели, то это событие вызывало бурю восторгов, особенно если слуга спотыкался, падал или ронял поднос.

Сам король от своих рыцарей не отставал. Он развалился на троне, собираясь с силами. Язык его ворочался с большим трудом, и то, что он издавал, человеческой речью можно было назвать с большой натяжкой. Руки его, державшие огромный золотой кубок, тряслись, и вино выплескивалось на дорогой, расшитый золотом камзол, корона съехала набок.

– Кто там еще пришел? – заревел король, увидев Стивра. – Ко мне подойди! А, Стивр Галлесский, – наконец разглядел он. – И что ты сейчас-то притащился? Ты мне раньше был нужен. Месяца два назад. Сколько солдат привел? – Ответа король не дождался, сам посчитал: – Пятерых? Всего пятерых?! Ха, посмотрите на него, – король обвел взглядом зал, – он посмел дать, да еще привел с собой всего пятерых солдат! Маловато!..

Сидящие за столом рыцари засмеялись.

– Вон, посмотри-ка на славного рыцаря Грендона. – Король ткнул куда-то перед собой. – Он привел с собой пятьдесят солдат! Теперь он граф Ленрский. А ты так и останешься только Стивром Галлесским. Ты смотри у меня! – Король пригрозил пальцем. Одной рукой ему бокал было не удержать, и его содержимое вновь выплеснулось на монарший камзол. – Отберу вот у тебя поместье! Станешь тогда Стивром Безымянным! – Король сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Стивра, тот голову приклонил, показывая полное раскаяние. Правитель остался доволен этой реакцией. – Ладно, на кол сажать тебя не буду! Насмотрелись мы на такие развлечения. И голову тебе рубить не буду за то, что ты отсиживался у себя в поместье, пока доблестные рыцари кровь за корону проливали и с отщепенцами дрались. У меня сейчас настроение хорошее. Ешь, пей, гуляй, а потом убирайся! Твои солдаты мне сейчас не нужны! Пусть они пока где-нибудь пошатаются, пока ты насыщаться будешь.

Невольно король уподобил Стивра нищему, которому не отказали в ночлеге и угощении, – сравнение это показалось ему очень удачным. Но Стивру было ясно, что если он примет это предложение, то невольно станет объектом издевательств и насмешек. Рыцари наверняка переключат часть своего внимания со слуг на него. Языки-то у них могли что угодно сболтнуть. Не ответишь – так и будут продолжать насмехаться, а ответишь – не избежать поединка. Настоящим оружием в стенах замка король драться запретил, но кулачному бою будет очень рад – это ведь еще одно развлечение. Стол отодвинут в сторону, все усядутся вдоль стен, точно это трибуны стадиона, где проходят гладиаторские битвы, и начнут подбадривать участников мордобоя. Все будут на стороне противника Стивра. Если он собьет с ног первого, то вместо него придется драться со вторым, потом с третьим и так до тех пор, пока и Стивр не будет побит.

– Спасибо, государь. – Стивр покорно склонил голову.

Глаза его искали свободный стул за столом, где-нибудь с краю, чтобы можно было улизнуть незаметно. Если такие и попадались, то лишь оттого, что их прежние хозяева уже сползли под стол.

«Пошло все к…» – подумал Стивр, но мысли свои богохульные прервал, посмотрев на главного инквизитора Ортегу, сидевшего подле короля. Инквизиторский орден очень помог правителю в разгроме отщепенцев. Из тех трех тысяч воинов, что постоянно были с правителем, не меньше трети приходилось на инквизиторов, в том смысле, что орден практически полностью оплачивал расходы на их содержание.

Отщепенцам, которые отказывались от своей прежней языческой веры, а принимали инквизиторскую, обещали помилование. Страна сплачивалась не только вокруг короны, но и веры в трехконечную звезду. В награду за преданность и помощь король разрешил Ортеге искоренить языческие течения и уничтожить магов. Отщепенцы иногда применяли магию против отрядов короля, но Ортеге удавалось ее нейтрализовать. Трехконечная звезда была сильнее.

– Куда двинемся дальше? – закричал король, обращаясь к рыцарям. – Ну? Слушаю!

– На северных варваров!

– На кочевников!!!

– На троллей! – слышалось с разных сторон.

– Ха! Чувствую – кровь в ваших жилах еще кипит. – Король ответами был доволен, он улыбался, размахивая перед собой полупустым бокалом. Потом вытянул его вперед и закричал: – За новый поход! Пусть нам в нем сопутствует удача!

– Пусть нам в нем сопутствует удача! – эхом отозвались рыцари, вскакивая со своих мест и опрокидывая кубки. Затем они затянули королевскую песню хриплыми голосами. Быть может, точно так же они пели, стоя под королевским штандартом по колено в крови, ощетинившись оружием, и смотрели, как на них надвигается железная лавина отщепенцев.

«На северных варваров? На троллей?» Стивру было пришла в голову идея, когда он ехал в столицу, раскрыть королю тайну производства пороха. Это походило бы на те экзотические дары, что привозят с собой мореплаватели, возвращающиеся из дальних неведомых краев. Они преподносят невиданные кушанья, уродцев, отдаленно похожих на людей, – бросают все это к ногам правителя, будто он дитя малое и будет рад новой игрушке. Теперь Стивр решил этого не делать.

Быть может, раскрыв эту тайну, он смог бы вернуть себе расположение короля, возможно, монарх пообещал бы ему часть из тех земель, что намеревался захватить у северных варваров или у троллей, но Стивр не хотел воевать против своих недавних союзников. Да и Крега выгоднее было иметь среди друзей. Разрабатывать золотоносные жилы на своей земле он Стивру не разрешил, но торговать через него согласился, а на этом можно было бы обогатиться посущественнее, чем на военном походе.

Рассказы о том, что Стивр применил против нечисти какое-то новое оружие, конечно, дойдут до короля, но тогда он скажет, что это было колдовство, одноразовое колдовство, открывшееся ему для того, чтобы остановить нечисть. А когда ему это удалось, чары перестали действовать. Опасное это будет откровение. За колдовство инквизиторы посылают на костер, а прежде… дыба, сапог с гвоздями, раскаленные щипцы, иголки разные – есть так много способов развязывать языки даже тем, кто два слова связать не может. В пыточных камерах они просто поражают красноречием, по крайней мере те, у кого еще не вырван язык.

Прошло уже пять лет, а король так и не решился на новый поход. Лишь инквизиторы отправлялись в чужие земли, неся на своих трехпалых звездах новую веру. Приживалась она плохо. Но эти инквизиторы являлись лишь разведчиками – как торговцы, как путешественники, главная же цель у них была одна: сбор информации о потенциальном враге. За ними последуют несметные полчища.

Нужно лишь время. Пять лет – это слишком мало…

– Лучше бы я не с тобой пошел, а к королю нанялся, – сказал нищий.

Стивру было гораздо лучше, нежели этому бедолаге, который, оправившись от ран, какое-то время рассказывал о битве в кабаках. Тогда в глазах его зажигался огонь точно такой же, как тот, что вспыхивал в них перед сражением. Его слушали, давали бесплатно поесть, но со временем эти рассказы всем наскучили и ему перестали верить. Из кабаков его прогоняли, как назойливое насекомое, мешающее посетителям.

– Ха, – говорили они, – да чего это за битва-то была! Ерунда какая-то! Нечисть без числа? И ты ее победил? Ха! Тоже мне! Вот мы замок отщепенцев штурмовали. Вот там было сражение! А ты напридумывал разных небылиц. Проваливай!..

Нищий отвернулся, стал смотреть в сторону, всем своим видом демонстрируя пренебрежение, только бы не видеть Стивра перед собой, только бы не вспоминать о той битве. Но он никогда ее не забудет и каждую ночь, сколько бы их у него ни осталось, будет мучиться от бессонницы, валяясь на грязной соломе в какой-нибудь ночлежке. Вновь и вновь перед его мысленным взором будет воскресать вал нечисти.

У Стивра задрожали руки, он полез в кошелек, нащупал там горстку монет, высыпал их в перевернутый шлем, постоял возле ветерана, надеясь, что тот все же посмотрит на него, поблагодарит и в его потухших глазах появится хоть какая-то надежда, но, так и не дождавшись этого, пошел быстрым шагом сам не зная куда.

– Прости, прости, – все твердил он, хотя бывший солдат остался далеко позади и не услышал бы его. Да и нужны ли были ему эти извинения? Они ведь не вернут ему глаза, не излечат ногу, не прогонят печаль из души.

Как все скверно… Ему чертовски сейчас не хватало Крега. Того как раз оценили по достоинству, назвали чуть ли не спасителем нации, даже избрали верховным правителем. Зато люди о битве с нечистью так почти ничего и не знали до сих пор. На рынке появлялись панцири нечисти. Вероятно, за ними специально ходили в Стринагарское ущелье. Но по прочности они все равно уступали железу, да и со временем становились совсем хрупкими, тонкими. Съемные ножи котировались повыше, но их лезвия со временем покрывались ржавым налетом, его приходилось счищать чуть ли не каждую неделю, поэтому и они быстро стали падать в цене.

– Эй, красавчик, не хочешь ли весело провести время? – Ярко накрашенная девушка одной рукой схватила Стивра за рукав плаща, а другой раздвинула полы длинной юбки, демонстрируя свои прелести.

Стивр, не ожидая ничего подобного, отшатнулся от нее.

– Ну, что ты меня испугался? Разве я страшная? Все говорят, что я очень красива.

Стивр присмотрелся к ней повнимательнее. Ее чуть портил слишком яркий макияж, но ей не лгали: большие глаза, роскошные волосы, гибкое тело, соблазнительно обтянутое черным платьем. Взгляд незнакомки алчно шарил по его дорогому камзолу.

Только бы она не сказала сейчас, что ее отец или брат погиб в Стринагарском ущелье, семья лишилась кормильца и именно из-за этого ей пришлось заниматься тем, чем она и занимается. Скажи она такое, Стивр тотчас бы полез в кошелек и дал бы ей столько монет, сколько она вряд ли получала за свои услуги. Но, к счастью, она не могла читать его мысли.

Паранойя какая-то.

– Я вижу, что у тебя плохое настроение. Со мной оно у тебя станет очень хорошим.

– Прости, я спешу, – солгал Стивр, ведь он особенно никуда не торопился, а ласки девушки могли бы расслабить его.

Какое-то время девушка шла следом, не желая упускать такого выгодного клиента, цеплялась за рукав камзола, что-то тихо говорила, стараясь дотянуться губами до его уха, но он ее не слушал и ничего ей не отвечал.

– Ну что тебе стоит дать мне немного денег? – наконец разобрал Стивр, когда она, отчаявшись раздобрить его, остановилась.

«И вправду, что мне стоит дать ей немного денег?»

Ему было все равно, какую монету он достанет из кошелька: медную, серебряную или золотую. На солнце блеснуло серебро. Стивр протянул деньги незнакомке. Она и не ожидала такого, быстро, пока этот странный человек не передумал и не убрал подачку обратно в кошелек, выхватила ее из пальцев Стивра и спрятала у себя на груди, потом отбежала на шаг, но отчего-то остановилась и вновь внимательно посмотрела на Стивра. Видимо, подумала, что из него можно еще что-нибудь выжать. Она была не далека от истины.

– Так что же, ты не хочешь поразвлечься? Ты уже за все заплатил. Я многое умею делать. Тебе будет очень приятно. Пойдем? Здесь близко. У меня комната в гостинице.

– Нет, – сказал Стивр.

– Я не возьму с тебя больше денег, – заторопилась девушка, меняя тактику, – думаю, что и мне с тобой будет приятно. Доставь мне это удовольствие.

– Прости…

Она больше не шла за ним.

«Что-то я слишком добрый сегодня. Замаливаю грехи? Этак, когда до дома дойду, в кошельке ничего и не останется».

Вот разочарование-то будет у ночного грабителя, когда он, обыскивая труп в дорогом камзоле, ничего у него не найдет. Придется ему довольствоваться окровавленной одеждой, но она не очень ценилась на черном рынке, а стирать ее да штопать – мороки много. Такое развитие событий не далеко от истины. Пошатайся еще Стивр по ночным улицам – точно набредет на одного из грабителей. Те наверняка уже выбрались из своих нор, где прятались от яркого света, растеклись по городу вместе с этой серой мутью, которая накрывала их с приближением ночи.

Заметно похолодало. Воздух освежал, бодрил, очищал мозги, отрезвляя мысли.

Стивр почувствовал неладное сразу же, как только свернул на ту улицу, где стоял его дом, и на секунду замер, не понимая этого чувства, всматриваясь в ярко освещенные окна. От них исходило тепло. Они манили, как огонь на кончике свечи притягивает мотылька, или же, как маяк, что стоит на скалистом берегу и указывает курс кораблям. Однако на побережье часто устраивали ложные маяки, и суда порой вспарывали днища об острые камни. Из них высыпались товары и люди, точно требуха из распоротого брюха, а волны несли эту добычу прямо к ногам тех, кто построил ложный маяк. Люди обычно успевали до смерти наглотаться соленой воды, а тех же, кто добирался до берега, как правило, добивали, пока они точно беспомощные рыбы глотали ртом воздух и не думали о том, что самая главная опасность не позади, а впереди. Их обычно били тяжелой дубиной по голове, чтобы не мучились долго, прям, как тюленей, мех которых очень ценится. Но с животными так обходятся, чтобы шкуры не испортить, людям же достается по другой причине, их кожа все равно никому не нужна. Не шить же из нее сапоги?

Дом был роскошным – каменным, двухэтажным, с мощными колоннами, возле которых сидели мраморные львы. Стивр хотел сперва вместо них поставить у входа скульптуры нечисти, но так и не решился. На него и без этого инквизиторы косо смотрели, потому что колонны перед домом очень напоминали архитектуру языческих храмов. Их инквизиторы нещадно рушили и строили из обломков собственные. Стивр не хотел, чтобы та же участь постигла и его дом, усади он перед ним каменные изваяния, похожие на демонов. Он построил бы дом повыше, не в два этажа, а минимум в три, благо денег на это хватало с лихвой. Торговля с троллями приносила очень хороший доход. Заказы Крега иногда очень удивляли Стивра. Они походили на какую-то непонятную прихоть. Ладно, если бы задумал звезду с неба достать, – это еще можно было понять. Но однажды тролль попросил Стивра привезти два воза глины из карьера под Оусбергом.

– Зачем тебе глина? – спросил Стивр.

– Надо, – только и ответил Крег, – буду сынишке солдатиков из нее лепить.

– А из другой нельзя? – засмеялся Стивр.

– Из другой глины они похуже получаются – трескаются при обжиге.

– Это потому что у некоторых руки не из того места растут! – не удержался Стивр.

Платили тролли золотом, а за золото Стивр готов был выполнить любую их прихоть, даже собственноручно нарыть два воза глины. За пару-тройку часов и в одиночку управился бы. Вот только жаль, что инквизиторы запретили строить высотные дома, ведь они могли затмить новые храмы.

Стивр ускорил шаг, чтобы побыстрее узнать, не случилось ли чего, одновременно холодея при мысли, что со слугами могло действительно что-то стрястись. Ведь они никуда не выходили. Сидели безвылазно дома. И что здесь может с ними случиться, за железной оградой, даже возьмись кто-то штурмовать особняк? Да ни один из разбойников на такое не решится! Начнешь перелезать через ограду – напорешься на острые пики и будешь сидеть там, как пугало, пока не начнешь разлагаться. Да и чтобы попросту высадить дверь, потребуется таран. К тому времени, как его приволокут, подоспеют и стражники, в обязанности которых входит охрана порядка в ночные часы. Они, конечно, не очень ревностно относятся к этой службе, предпочитая коротать холодные ночи там, где тепло и светло, то есть в ближайшей таверне. Но ведь прогони они разбойников, напавших на дом богатого горожанина, – можно будет рассчитывать на щедрые дары. Ночь от них станет куда как светлее. И от выпивки, и от женщин, которым только покажи монетку – сделают все, что угодно. Прям как вороны, которые тащат все блестящее себе в гнездо.

Стивр сжался весь, точно холод его совсем доконал, стал по сторонам озираться, прислушиваться. Кинжал брошенный и стрела пущенная воздух рассекают с таким громким свистом, что увернуться от них в тихую погоду труда не составляет. И он нисколько не удивился, когда из сумерек, отделившись от кустов, возникли три фигуры в черных до пят балахонах с наброшенными на головы капюшонами. Он ждал чего-то подобного, и, наверное, настроение у него было скверным оттого, что эту встречу он предвидел и готовился к ней весь день. Существа были похожи не на людей, а на тени, которые оставили своих хозяев. Стивр даже невольно оглянулся – уж не потерял ли он свою тень? Черт, именно что потерял, потому что Габор сейчас невесть где находится, а кричать и звать его – разве это достойно рыцаря?

Если бы тени спросили у Стивра, не видел ли он их хозяев, это было бы логично. Но у них были иные интересы.

– Стивр Галлесский? – Голос был хрипловатым, простуженным.

Человек чуть приподнял голову. У него было бледное лицо. Оттого, видимо, что большую часть своего времени он проводил в холодных и сырых подземельях инквизиции. Ну что же, каждый по-своему развлекается.

– Да, – сказал Стивр.

– Я инквизитор прихода святого Людовика Преват Бонкер. Вы обвиняетесь в том, что продали душу дьяволу. Мне поручено арестовать вас.

После таких слов ничего, кроме костра, ждать не приходилось, потому что даже если ты признаешь свои прегрешения после многих дней пыток, то тебя все равно отправят на костер. Но это не самое страшное. Страшнее другое – обычно хватают еще и всех близких родственников осужденного, а если их у него нет, то первых попавшихся: друзей, слуг – их тоже ожидал костер, а уж этого Стивр допустить никак не мог.

В его глазах зажегся огонь, похожий на тот, что горел в них при виде вала нечисти в Стринагарском ущелье. Инквизитор, заметив это, понял, что сейчас умрет. Его лицо, до сей поры непроницаемое, будто вырезанное из камня, исказилось. Он и ему подобные привыкли, что все, кого они приходили забирать, услышав обвинения, впадали в странное состояние. Казалось, что слова обвинителей имели свойство заклинания, которое лишало людей любой активности, вгоняло их в своеобразную спячку. И при этом сами инквизиторы на каждом шагу твердили, будто магия от дьявола и надо всячески искоренять ее.

Лепетать о том, что здесь произошла какая-то ошибка, не было никакого смысла. Даже если это и ошибка, признавать-то ее все равно никто не будет. Так что выбор у обвиненного был не велик: либо сгореть на костре раскаявшись, либо не раскаявшись. Стивру ни одна из таких перспектив не нравилась.

– Преват Бонкер, – повторил он.

Инквизиторы обступили Стивра полукругом. В этом была их ошибка. Впрочем, встань они как-нибудь иначе, уступом или каре, результат все равно был бы одним и тем же. В противном случае Стивру понадобилось бы чуть больше времени, чтобы их убить.

Он не думал, что под их балахонами спрятаны защитные панцири, и все-таки решил подстраховаться. Он резко выхватил меч и провел им широкую дугу на уровне шей инквизиторов, затем, не дожидаясь, когда мертвые тела упадут, бросился к дому. Позади слышался булькающий противный звук, с которым жизнь вместе с кровью, бьющей из перерезанного горла, покидает тело. Их души точно попадут в ад. Но неужели они пришли арестовывать его только втроем?

Стивр без оглядки взбежал по мраморным ступенькам дома, хотя и слышал, что кто-то спешит следом. Он узнал эти шаги, сочетавшие в себе и тяжесть и легкость.

«Габор, все-таки ты следил за мной?! Молодец!»

Стивр чуть замешкался возле двери, не подумал, что можно просто толкнуть ее рукой или ногой, и она откроется. Он прислонился к ней спиной и выставил перед собой меч, с лезвия которого все еще капала кровь инквизиторов. Сейчас, освещенный факелом, воткнутым в стену, он являлся превосходной мишенью для лучника. Он не успел бы отклониться от стрелы. Габор чуть не натолкнулся на его меч.

– Ты ведь не хочешь меня нанизать на свой меч, хозяин? – спросил Габор.

– Следовало бы. Ты опоздал, – сказал ему Стивр.

– Ну, как тебе сказать, не совсем.

Только сейчас Стивр увидел, что в одной руке Габор тащит арбалет с натянутой тетивой, но стрелы на прикладе не было. Выпала, наверное. Но на поясе у телохранителя висел колчан со стрелами, а в другой руке был огромный нож, которым обычно разделывают мясные туши. Габор любил таскать его с собой, запихнув за голенище сапога, и вытаскивал это оружие побыстрее, чем иной солдат выхватывал из ножен меч. Лезвие ножа было в крови.

Стивр кивнул на арбалет.

– В кустах прятался один, – тихо, точно заговорщик, сказал Габор. Тоже, наверное, опасался, что в доме могут недруги прятаться и разговор этот подслушать. – В тебя метил. Вот пришлось с ним разобраться. Он так был увлечен, что и не услышал меня.

– Ты его в кустах оставил?

– Ага.

– Молодец. Надо уходить отсюда. Надо вообще уходить из города. Арбалет к бою приготовь, чует мое сердце, что в доме нас тоже поджидают.

На улицах было безлюдно, вряд ли кто-то его видел, но на трупы инквизиторов рано или поздно могли наткнуться, так что лучше было бы их убрать с глаз долой, сбросить в канаву, отвезти к реке и там утопить. Этим он выиграл бы немного времени, но, возможно, в доме засада, и тогда ему понадобится помощь телохранителя. Не стоило пока его отправлять избавляться от тел. Да и крови натекло уже предостаточно. Убери он убитых, по этим лужам все равно будет ясно, что здесь произошло.

Ох, можно сказать, что костер он уже заработал на свою голову. Стивр так явственно увидел эту картину, точно она уже стала реальной: почувствовал запах дыма, тепло огня, пожирающего сухие поленья, даже кисло-сладкий запах сгоревшей плоти, который он так хорошо помнил по битве в ущелье.

Инквизиторы немного поторопились. Войди он внутрь дома, там-то шансов арестовать его было побольше, особенно если навести на него арбалет, а лучше – два. Да еще с такого расстояния, чтобы уж точно быть уверенным, что ничего он сделать не сумеет, чтобы арбалетчика убить или от стрелы увернуться.

Стивр приложил ухо к двери, но она была такая толстая, что звуков не пропускала, и за ней была гробовая тишина, как в склепе, где мертвецы уже успокоились и устали по ночам выбираться наружу, чтобы людей живых пугать.

– Дверь-то не заперта, – зашептал Габор, – я это… первый, пожалуй, пойду, а ты за мной сразу не лезь. Ты мне дверь открой – и в сторону, а я разбегусь и внутрь прыгну. Ну, там и посмотрим что к чему.

Стивр достал из-за пояса странное оружие, прикладом отдаленно напоминающее арбалет, но такой крошечный, что только для женщин и детей мог сгодиться. Но тетивы у него не было, а к прикладу была приделана металлическая трубка. Габор знал, что это, поэтому не удивился. А когда в первый раз увидел, глаза у него прям на лоб полезли.

– Э-э-э, это то, о чем я думаю? – спросил он.

– А о чем же ты подумал?

– Ну, это… О господи! Хм, это штука, которая может пускать громы и молнии. Такие же, как и те, которыми ты остановил нечисть.

– Не совсем такие. Поменьше. Но в главном ты прав. Вообще-то про ущелье – молчок.

– Помню… Помню. Волшебство?

– Долго пояснять.

– Всех ты обманул.

– Взял такой грех на душу, – согласился Стивр.

– Ну, я бы не считал это таким уж страшным преступлением, – подмигнул тогда Габор хозяину…

Стивр похлопал телохранителя по плечу. Тот отошел на несколько шагов, поднял перед собой заряженный арбалет, стал целиться в дверь, точно хотел ее взглядом насквозь пронзить и увидеть тех, кто поджидал по ту сторону. В общем-то можно было воспользоваться для этой цели заклинанием – было такое, несложное, – но, видит бог, не обладал Стивр такими способностями, не тому учился, да и Габор в магии был не силен, только простейшие заговоры и знал, что позволяют карты в игре у противника подглядеть да кости заставить упасть нужными цифрами кверху.

Взглядом Габор показал хозяину, что готов. Стивр толкнул дверь…

Телохранитель, скрывшись в дверном проеме, грохнулся на пол, покатился… Взвизгнула тетива, да не одна, как понял Стивр, а две…

– О-о-о-ох, че-о-о-орт!!! – послышался изнутри голос Габора.

«Но боли-то в нем нет. Скорее, раздражение какое-то. Значит, не попала в него стрела. Да вот же она, в открытую дверь вылетела и в землю воткнулась почти по самое оперение железное», – мелькнула мысль.

Стивр и сам уже внутрь вбежал, чуть морщась от яркого света. Он едва не поскользнулся в луже крови, что на полу натекла. Она была немного размазана, чуть даже успела подсохнуть. Габор спрятался за одной из колонн, весь в крови, но не в своей. Он-то и размазал лужу на полу: видать, когда падал, как раз в нее и угодил, вот и закричал из-за этого. От лужи тянулось два следа, один к Габору, а другой в дальнюю комнату, куда заполз тот, кому эта кровь и принадлежала. Стивр пока не хотел задумываться над тем, кто это может быть. Хотя ответ был очевиден. Точно не инквизитор, а кто-то из слуг.

Он за долю секунды оценил обстановку, сам спрятался за одну из колонн, а то, не ровен час, влепят в грудь стрелу.

– На втором этаже он прячется, – закричал Габор, – я его только подранил!

На второй этаж вели вдоль стен две каменные лестницы, не очень широкие, но все-таки удобные, хотя, если по ним подниматься, то шансов уцелеть не очень-то много. По сути – ни одного. Пока ты дойдешь до середины, даже косоглазый паралитик успеет превратить тебя в подушечку с таким количеством иголок, что будешь напоминать ежика. Впрочем, что толку рассуждать: после первой же стрелы ты скатишься вниз.

– Он там один?

– Ага, – кивнул в ответ Габор и состроил какую-то гримасу, но что хотел телохранитель сказать этим, Стивр так и не понял. Может, и ничего. Или же у Габора в эту секунду живот судорогой свело, если он, допустим, какую-то гадость в таверне съел.

– Прикрой меня.

– Хорошо, хозяин.

В ладонь Стивра скользнула тонкая металлическая трубка, приделанная к деревянному прикладу, наподобие тех, что прячут у себя в пышных платьях женщины, отправляясь в длительные и опасные путешествия. Обращаться-то с ним просто. Маленький механизм тетиву натягивает. Когда грязная физиономия появляется в окне кареты и до нее расстояние не более полуметра – а если руку вытянешь, то и вовсе арбалет прямо ко лбу приставить можно, – то все равно не промахнешься.

Но приспособление в руках Стивра было куда как хитроумнее, с собой он носил его всегда, но даже припомнить не мог, когда применял его в последний раз. Слишком оно громким было, и если с его помощью отбиваться от разбойников на ночной улице, перебудишь полгорода. Может, те, что сбегутся на шум, и не догадаются ни о чем, а выстрел примут за гром, да только сведения эти дойдут до инквизиторов, они расследование проведут, начнут искать, кто магией по ночам балуется, горожан законопослушных громами и молниями будит.

Стивр высунулся из-за колонны, на миг всего, и тут же обратно юркнул. Задержись он – стрела наверняка в глаз бы угодила. Атак – только ветер от нее чуть волосы возле виска взъерошил.

Был ли у инквизитора многоразовый арбалет, с автоматической подачей стрел, Стивр так и не разглядел. Что-что, а о боевых навыках своих противников он был невысокого мнения. Стивр выставил руку из-за колонны, прицелился в черное тряпье, что укрывало человеческое тело, немного согнувшееся за каменным парапетом, и нажал на курок. Щелкнули друг о друга кресала, пробуждая спящих в трубке демонов.

От грома заложило уши, от яркой вспышки начали слезиться глаза, а от едкого запаха пороха засвербело в носу. Куски зазубренного металла, которым была набита трубка, искрошили камень, за которым прятался инквизитор, изорвали всю его одежду. Стивр давно не получал такого садистского удовлетворения.

– У-у-у, – завыл инквизитор нечеловеческим голосом. Он испугался, что эта адова штуковина, что попала в него, вместе с жизнью заберет и душу, утащит в подземелье, где одни грешники пребывают. Боялся, что на небеса не удастся попасть, несмотря на прежние заслуги и десяток сожженных им лично язычников.

Он все никак не мог затихнуть, скулил, даже когда кровь почти перестала хлестать из ран. Все вокруг себя залил этой противной жидкостью, – и чего в ней привлекательного находят вампиры? Она же липкая, невкусная, и после нее во рту остается противный привкус, который даже лучшие освежители до конца не могут отбить.

Стивр опять высунулся из-за колонны, огляделся, прислушался, благо гул в его ушах уже поутих и он вновь мог различать звуки. Если кто и затаился в доме, то признаков жизни не подавал.

Габор побежал по кровавому следу, который вел на кухню.

– Гады, – услышал Стивр его голос и хотел уж было пойти тоже на кухню, хотя знал, что там увидит. Стонов-то он не слышал, а значит, и повар, и дворецкий – мертвы. Но телохранитель вернулся.

– Дворецкий, видать, дверь-то и открыл, ну, ему сразу и сунули в живот кинжал, кровищи-то натекло! Он еще теплый, недавно умер. Пришли бы пораньше, может, чего успели бы сделать. Повар поменьше мучился, ему в сердце стрелой попали. Наповал. Ты не ходи туда. Чего тебе там смотреть?

– Попрощаюсь.

– Как знаешь, – развел руками Габор, – похоронить-то мы их все равно не сможем.

– Как знать, – сказал Стивр.

Дворецкий, с длинной седой шевелюрой, заплетенной на варварский манер в косичку, и с не менее длинными расчесанными усами, которыми он так гордился, был ветераном многих сражений. Кожа его была обветренной и грубой, словно парус, и такой же во многих местах заштопанной. Окажись у него в руках хоть что-нибудь, да хоть палка какая, – он свою жизнь за просто так не отдал бы. Он лежал, прислонившись спиной к стене, глаза были открыты и только начинали стекленеть. Если бы Стивр заглянул в них, то увидел бы последнее, что отразилось в зрачках. Но он и без того знал – это инквизитор.

– Прощай, – сказал он дворецкому и закрыл ему глаза. Они были давно знакомы, вместе воевали в ущелье. Что касается повара, то он совсем недавно поступил на службу. Стивр оценил его умение готовить, но как человек он был ему не так дорог.

– Идиоты они все-таки, – заявил Габор, когда Стивр вернулся в прихожую, – никакой тактики. Подождали бы здесь, в доме, а не набрасывались на улице, как оголодавшие бездомные на кусок пирога. Тогда бы точно подстрелили нас. Вот что им мешало дождаться нас внутри помещения? А? Наставили бы тогда арбалеты свои на нас – пришлось бы либо здесь помирать, либо сдаваться. Я бы первое выбрал, – добавил он после раздумья. – Слышал, какие ужасы про застенки инквизиторские рассказывают.

– Повезло, – согласился Стивр.

– А тебе всегда везет. Даже в совершенно безвыходных ситуациях. Сейчас такая, кстати, и была. Только придурки могли так поступить, как эти инквизиторы. У них, пока они сюда шли, мозги расплавились наверняка, сейчас там каша одна.

– Хочешь проверить?

– Хм, нет вообще-то.

– Мне кажется, что они не привыкли к сопротивлению. Приходят к тем, кого решат забрать, ну и у жертвы, естественно, ноги ватные, руки дрожат… Колдовство какое-то во всем этом. Хотя инквизиторы вроде бы против него и воюют. Не пойму я этого всего!

– Как думаешь, хозяин, скоро из-за твоей этой штуковины громыхающей сюда народ сбежится?

– Не знаю, но ноги уносить надо побыстрее.

– Ага, – кивнул Габор.

Ехать сейчас по улицам в золоченой карте – все равно что кричать во все горло: «Вот едет Стивр Галлесский. Кто его искал?» На ней сейчас не только за ворота не выбраться, добраться до этих ворот не удастся. Пусть сейчас только собаки бездомные бродят в темноте, но какая-нибудь из них – та, что по-человечески разъясняться умеет – обязательно доложит кому следует о сверкающей карете, на бортах которой нарисованы гербы Стивра Галлесского.

Те же мысли пришли и в голову Габора.

– Не в карете, надеюсь, – наконец высказал он их вслух.

– Да, а почему бы и нет? Знаешь, всегда мечтал погибнуть с фейерверком, а не в постели на старости лет, когда рука уже ничего и удержать не сможет. Представляешь, сколько охранников сбежится, чтобы нас остановить на выезде из города?

– Мне кажется, что болезнь инквизиторов… – Габор сделал паузу и после заговорил побыстрее: – Это я про разжижение мозгов, если ты не понял, хозяин, передалась и тебе.

– Не, не бойся, поедем и вправду в карете, но ты знаешь, я еще не настолько забыл всякие магические ритуалы, чтобы не суметь наложить на нее маскирующие заклятия. Со стороны будет казаться, что это повозка с дерьмом, так что все нос будут воротить.

– С дерьмом? – переспросил Габор. – Хм, очень метафорично, хотя лучше бы тогда в нее инквизиторов положить. Дерьмо – это они.

– Костер ты уже заработал.

– Гы-гы-гы, – засмеялся Габор, – дважды не сожгут.

Ну, пойду экипаж готовить да в дорогу соберу чего-нибудь.

– Я скоро, – сказал Стивр, – мне надо кое-что в кабинете прибрать.

Он поднялся по мраморной лестнице. Кровь инквизитора уже стала стекать по ней ручейком. Окна в кабинете были занавешены тяжелыми бархатными портьерами, через которые свет из комнаты выбраться не мог, так что, когда он, хлопнув в ладоши, зажег в камине огонь, с улицы дом по-прежнему оставался безжизненным, погруженным в темноту.

Жалко было прощаться со всем, что его окружало. Этот дом хоть и не мог выполнить функции крепости, за стенами которой можно пережить осаду, но все-таки позволял уединиться от невзгод и печалей, как-то пережить их, а теперь… неизвестность одна впереди. Замок его инквизиторы себе заберут. Туда и ехать не стоит, все равно что самому голову в капкан сунуть.

На стене висела картина. На ней Стивр попирает ногой нечисть, указывает мечом вперед, а солдаты гонят неприятеля прочь. Художник нечисть в глаза не видел. Пришлось ему объяснять, что это такое. Сходства он все равно не добился, да и не поверил, что такие страшилища на самом деле существуют.

Стивр грустно улыбнулся. Мог ли он подумать тогда, пять лет назад в Стринагарском ущелье, что солдаты, которые стояли с ним плечом к плечу, впоследствии будут никому не нужны, их выбросят на улицу, а сам он будет изгнанником?

Да кто ж в такое поверит? Все так нереально. Вернуть бы то время, встать бы опять в ущелье… А потом, когда они уничтожили проход, через который нечисть попадала в этот мир, залив его тоннами святой воды, свергнуть короля. Но он верил тогда, что этот мир можно как-то иначе изменить к лучшему. Он ошибался…

Крег был умнее и опытнее Стивра в таких делах, намекал ведь на подобное развитие событий. Дал понять, что тролли, если до драки междоусобной дойдет, поддержат отряды Стивра. Вот только Стивр его не послушал – сделал вид, что не понял. А ведь тогда за ним многие пошли бы. Крег предлагал ему телохранителей из числа троллей, но Стивр посчитал, что тем среди людей будет неуютно. Когда Крег увидел Габора, он подмигнул и сказал тихо, так чтобы телохранитель не слышал:

– Одобряю твой выбор. У него матушка или бабушка явно с троллем согрешила.

Да, сейчас бы несколько троллей Стивру очень пригодились.

Он шарил по полкам, открывал ящички стола, вытаскивал какие-то бумаги, складывал их в кучу на полу. Времени, чтобы просмотреть их, совсем не было. Стивр лишь смутно помнил о том, что там написано. В них встречались десятки имен. Письма от разных людей… Да инквизиторы даже долговые расписки от людей, которых Стивр и припомнить не мог, в доказательство их вины обратят! Найдут обязательно, утащат, словно демоны, в свои подземелья и начнут пытать. Попади эти клочки бумаги в руки к братьям из ордена – этим людям придется очень-очень скверно.

Он сгреб бумаги в охапку, точно опавшие листья, которые садовник каждую осень собирает в саду, и направился к камину. Тот уже прогрелся. От него веяло приятным теплом. Стивр любил сидеть возле огня в кресле, закутавшись в плед, и смотреть на пламя. Стенки дымохода почернели, покрылись сажей.

Листки бумаги все норовили выскользнуть из рук, разлететься по полу, спрятаться за портьерами или под креслом, только бы не попасться в язычки огня. Стивр скормил им одну охапку, потом другую, а когда все ящички в столе опустели и писем там больше не оставалось, он стал припоминать, что некоторые из них могут быть заложены между книжными страничками, и принялся потрошить их, точно рыбу. Иногда в кишках рыб находят жемчужины и золотые монетки. Недолго думая, Стивр бросил в огонь и несколько книг, потому что, найди их инквизиторы, у них не осталось бы никаких сомнений в том, что Стивр продал душу дьяволу.

Кожаные переплеты гореть не хотели. На пепле, в который превращались листочки, все еще проступали чернила, они были еще чернее, чем сам пепел. Можно было даже прочитать, что там написано. Стивр разворошил золу железными щипцами.

У него появилась мысль разбросать угольки по полу, чтобы огонь разбежался по всему дому, ведь все, что он оставит здесь, никогда ему уже принадлежать не будет, но не смог этого сделать своими руками. Отступающая армия всегда сжигает все позади себя: урожай, дома, разрушает дороги и мосты, чтобы врагу не досталось.

Стивр осмотрелся – не забыл ли что? – но, кажется, он уничтожил все, что хотел.

– Пусть попробуют что-то прочитать, – сказал он, посмотрев на пепел в камине.

Никто его не услышал.

В одном из ящичков хранились драгоценности: золотые монеты и самородки, не ограненные алмазы. У троллей они ему и не понадобятся. Крег все сделает ему задаром, чего он только ни пожелает, снабдит и золотом и алмазами. Но ведь до него еще нужно добраться. Стивр сложил драгоценности в кожаный мешочек, взвесил в руке – оказалось, он совсем не тяжелый, – потом прикрепил его на поясе. Вот ведь, будь он поумней, весь мир бы лежал у его ног, а теперь остался у него один слуга да драгоценностей немного.

Кстати, о погребении слуг он решил подумать.

Постояв несколько секунд на пороге кабинета, Стивр затворил за собой дверь, хлопнул в ладоши – и в ту же секунду огонек в камине встрепенулся, точно живой, и медленно, будто боясь чего-то, переполз через металлическое ограждение. Он лизнул пушистый ковер, затем отпрянул, выясняя, не накажет ли его кто-то за эту вольность или за то, что он оставил на ворсе черный след…

Дверь закрылась, и на лестнице уже слышались удаляющиеся шаги Стивра.

Никогда огню в камине не доставалось такого угощения. Его кормили вкусными поленьями, пропитанными благовониями, сгорая, они наполняли комнаты дурманящим ароматом, от которого начинались перед глазами видения. Книги в кожаных переплетах – ранее невиданное угощение – ему тоже понравились. Еще никогда у него не было так много еды.

На верхнем этаже лежал человеческий труп и этажом ниже – еще два, да телохранитель притащил в дом мертвых инквизиторов, и всех их огонь должен был превратить в пепел.

Стивр не сомневался, что король в курсе дела, причем не просто обо всем знает, но именно он и инициировал все это. Слухи до него стали доходить, что битва в Стринагарском ущелье – не вымысел. Там действительно произошло что-то ужасное, и людям удалось победить, лишь продав дьяволу душу, а за это он научил их повелевать огнем. Король тоже хотел получить эти знания, но не собирался расплачиваться с дьяволом собственной душой.

Как все не вовремя вышло! Напади инквизиторы ну хотя бы через месяц – не нужно было бы думать, как из города бежать. В подвале Стивр делал шар. Если наполнить его горячим воздухом, он мог бы подняться к небесам и летать, пусть не так ловко, как птица, но через городскую стену перемахнул бы.

Золоченая карета в свете луны сверкала. На ее поверхности отражались серебристые блики. Два запряженных в карету коня, похрапывая, поглядывали по сторонам чуть выпученными глазами и переступали с ноги на ногу, отчего подковы на их копытах цокали по брусчатке. Этот звук, несмотря на то что был очень тихим и днем затерялся бы среди сотен и тысяч более громких многоголосий, наполнявших город, сейчас разносился очень-очень далеко. Он будет очень громким, просто громоподобным, когда лошади помчатся по улицам, и перебудит всех вокруг.

Кони эти очень нравились Стивру. Черные их гривы напоминали ему волосы девушек, которых он любил, тела их были гибкими и стройными, под лоснящейся кожей проступал рельеф мышц. Он отдал за них просто фантастические деньги, но никогда об этом не жалел. Многие просили продать их. Цена подскочила многократно, когда Стивр наложил на них небольшое заклинание, чтобы во время дыхания вместе с паром из их ноздрей мог вырываться огонь. Если запрячь их в боевую колесницу, Стивр не сомневался, что эти кони не испугаются людского строя, ощетинившегося копьями, а помчатся прямо на эту сверкающую стену металла.

Жаль было их бросать. Но на таких конях незаметно выбраться из города он не сможет. Ведь надо поднимать решетку, открывать ворота, а тайком это никак не сделаешь. Вряд ли можно наложить такое сильное заклятие на постовых, чтобы они либо заснули, либо все забыли. Еще недавно это задание казалось выполнимым, но с каждым годом заклинания все труднее удается накладывать, да и сами они становятся слабее и слабее.

Лужа крови на улице начинала подсыхать.

– Что ты так долго, хозяин? – Габор сидел на козлах.

– Э-э-э, скажи-ка мне вот что, – начал Стивр, – а у тебя есть план?

– Есть ли у меня план? – осклабился Габор. – Есть ли у меня план? – вновь повторил он, точно от этого план у него действительно мог появиться. Стивр уж ждал, что Габор скажет эту фразу и в третий раз, но ошибся. Фраза была похожей, но несколько другой: – У меня, конечно, есть план!

– Расскажешь?

– Садись, хозяин, поехали, по дороге все скажу! Не сомневайся – план хороший.

Стивр взглянул в ту сторону, где находился королевский дворец. Ни стен его, ни башен в темноте было не разглядеть. В голову Стивра пришла безумная мысль: добраться до казарм, где расквартирован городской гарнизон, поднять его и повести на дворец.

Но никто за ним не пойдет…

Он посмотрел на карету, провел рукой перед собой, точно художник, который стоит возле своей картины, держа в руках кисть, но не с краской, а пропитанную растворителем, разъедающим краски. Он стирал карету, стирал коней и стирал Габора. Поначалу они стали прозрачными, и сквозь них проступали очертания дальних домов и деревьев, наконец они вовсе исчезли. Карета чуть скрипнула на рессорах, когда в нее забрался Стивр, тут же став тоже невидимым.

– Поехали, – сказал он Габору. Но по плечу похлопывать не стал, боялся, что промажет.

– Слушай, хозяин, я думаю – не пробиться нам через ворота, – начал Габор.

– Я это и сам знаю. Я тебе говорил об этом. Предлагаешь в городе затеряться, а потом, когда день настанет, попытаться его покинуть? Так все равно стражников на воротах предупредят, что меня схватить нужно.

– А я не предлагаю через ворота выбираться, – усмехнулся телохранитель, – подземный ход есть. Он ведет за городскую стену. Туннель старый, заброшенный. Но через него контрабандисты кое-чего проносят и выносят. Я-то знаю о нем. Сам контрабандой промышлял до того, как ты меня на службу взял.

– Отлично! Тогда веди. Слушай, а я и не знал о таких твоих подвигах. Может, ты и на больших дорогах промышлял?

– Да какое это сейчас значение имеет!

– Вообще-то пираты и разбойники в драке хороши. Получше солдат регулярной армии будут.

– А я что, плох, что ли?

– Я этого не говорил.

– Ну и делай тогда из этого выводы, хозяин. Стивр кивнул.

– Так, я продолжаю. Не сбивай меня. До подземного хода далековато. Пешком идти долго. В карете этой доберемся, потом ее отпустим. Кони сами дорогу к дому найдут. Никто и не узнает, куда мы делись.

– Да, пожалуй, так и сделаем, – кивал Стивр.

– А одежда вот эта, – телохранитель показал на камзол Стивра, – выдаст она тебя. Попроще чего-нибудь надо.

– Ага, и в грязи лицо вымазать, чтобы походить на оборванца.

– Это слишком радикально, но для пользы дела не помешало бы. Мы в грязи и так все испачкаемся, когда по проходу пробираться будем. Хорошо бы иметь запасную одежду.

– Раньше надо было говорить. Где я тебе сейчас одежду возьму?

– Подумал я об этом. У повара пошарил, взял кое-что.

– Ты предлагаешь мне одежду мертвеца надевать?

– Так я ее не с мертвеца снял, а из шкафа достал. Ничего зазорного в этом нет. Да, хочу заметить, что и мертвецов обобрать многие просто мечтают. Что, на базаре никогда не встречал одежду с заштопанными дырками от кинжалов да стрел, еще и с пятнами крови? – Отстань, – отмахнулся Стивр.

2

Они промчались по темным улицам, как призраки, затормозили где-то на окраине. Очень скоро Стивру стало казаться, что, блуждая лабиринтами ночного города, они потеряли ориентацию и сбились с дороги. Он полностью полагался на Габора, и, когда тот остановил лошадей, натянув поводья, а потом, обернувшись, бросил: «Приехали, хозяин», – Стивр совершенно не представлял, где они очутились. Он озирался по сторонам, разглядывая обступавшие их со всех сторон невысокие домишки, в темноте казавшиеся чуть более уютными, чем они были на самом деле.

Ему здесь не нравилось. Он чувствовал, что сквозь мутные окна, затянутые то бычьим пузырем, то слюдой (наверняка сквозь них сложно рассмотреть, что творится на улице), за ними кто-то наблюдает.

Стивр снова стал видим, как только выбрался из кареты и ступил на грязную мостовую. Нечистоты с нее не убирали, наверное, целую вечность. Он переоделся. Хоть и не по размеру была ему одежда, которую прихватил Габор, и сидела немного мешковато, но выбирать было не из чего. Хорошо еще, что кровью не пропиталась.

Несколькими минутами ранее у Стивра чуть сердце в пятки не ускакало, когда они встретили на улице двух стражников, которые только что выбрались из таверны, где коротали скучную ночь дежурства. Теперь вояки решали очень трудную задачу – куда им двинуться дальше. Карету они не увидят, стук копыт не услышат – заклинание Стивра было надежным, но что, если в головы им взбредет на дорогу ступить? А вдруг тогда карета сшибет их, пусть не убьет, а только покалечит, но потом все равно разнесут по городу, будто их ураган какой-то неведомый снес, опять же инквизиторы об этом прознают.

Отлегло от сердца, только когда стражники позади остались. Однако оставалась еще одна опасность – лоб в лоб с каким-нибудь экипажем столкнуться. Но улицы были пустынны.

Стивру захотелось в последний раз увидеть коней. Он провел перед собой ладонью – как раз в тот момент, когда становилась видимой нога Габора, слезавшего с козел, – но кони остались чуть размытыми, точно между ними и Стивром был не воздух, а мутная вода. Шкура лошадей была теплой и слегка влажной. Стивр погладил их, потрепал за морды, посмотрел в глаза. Тем, кто наблюдал эту сцену сквозь мутные окна, все происходившее казалось каким-то размытым и нереальным. И когда стражники на следующий день или попозже начнут расспрашивать местных жителей о незнакомцах, заехавших в их район, они не смогут их правильно описать.

– Ну все, давайте, бегите! – Стивр развернул их вместе с каретой, хлопнул по спинам. Будь у него хлыст, угостил бы их посильнее, чтобы быстрее ускакали, распугивая тишину спящего города цокотом копыт.

Они наверняка достанутся инквизиторам, но, чтобы их перепродать, придется снимать заклятие.

Кони вновь исчезли. Казалось, кто-то стер их очертания. Спустя секунду Стивр слышал только звук, похожий на тот, что издают упавшие на брусчатку золотые монеты. Однажды он видел дождь из подобных монет: протягивал к небесам руки, а в них падали золотые. Как потом оказалось, ураган вырвал с корнем огромное старое дерево, под которым много-много лет назад разбойники закопали свою добычу, да так и не забрали. То ли забыли место, то ли всех их перебили.

Габор уверенной походкой подошел к одному из покосившихся домиков, пошарил рукой по верху косяка, нашел там ключ, вставил в замок. Он чувствовал себя здесь как рыба в воде. Может, с той поры как он перестал заниматься контрабандой, район этот не сильно изменился? Или же он не думал бросать старое занятие и имел небольшой приработок сверх тех денег, что платил ему Стивр. Наблюдая за ним, Стивр склонялся ко второй версии.

Дверь отворилась без всякого скрипа, похоже, ее петли периодически смазывали, чтобы они не заржавели.

– Пошли, – поманил за собой Габор.

– Ох, и завел ты меня черт знает куда.

Пол устилала гнилая солома. Но идти по ней почему-то было приятно. Может, оттого что она была мягкой и, если глаза закрыть, чтобы не видеть ни ее, ни стен, сложенных из грубо обожженных, плохо подогнанных друг к другу кирпичей, стыки между которыми замазаны крупнозернистым раствором, да еще заткнуть нос, дабы не ощущать гнилостный запах, легко было вообразить, будто под ногами ворсистый ковер, такой же, как и тот, что лизал в эти минуты огонь, выбравшийся из камина в доме Стивра.

Стивр оглянулся на дверной проем, хотел увидеть, как горит его дом, но, похоже, пожар еще не разгорелся в полную силу.

Габор сделал несколько шагов, остановился и, не нагибаясь, слегка разгреб солому ногой.

– Здесь, – сказал он и, присев на колено, стал сбрасывать остатки соломы уже руками. Вскоре он нащупал массивное медное, покрытое бледно-зеленой патиной кольцо, которое крепилось к доскам пола.

Габор ухватился за него и потянул на себя. Часть пола отошла, обнажая черную пасть колодца (достаточно широкого, чтобы в него мог пролезть человек вместе с поклажей), в стены которого были вбиты ржавые скобы. Когда Габор осветил его факелом, то Стивр увидел, что лаз уходит вниз метров на пять. – Я первым полезу. Посмотрю что к чему, а когда крикну – за мной давай.

– Скобы-то крепко в стене сидят? – спросил Стивр.

– Надежно, надежно, не сомневайся, хозяин, – ответил Габор.

– А впрочем, чего я беспокоюсь? Я тебя легче. Если они тебя выдержат, то меня и подавно, а если не выдержат – значит, ты разобьешься.

– С такой высоты не разобьюсь, даже не покалечусь.

– Время не тяни. Полезай.

Габор перед собой держал зажженный факел. Поднять руку вверх он не мог, поскольку даже его голова упиралась в потолок, зато на фоне темных стен он, освещенный огнем, был превосходной мишенью, поджидай кто-нибудь впереди. Первая стрела точно ему достанется, да и множество из тех, что потом прилетят, тоже завязнут в его мощном теле, прежде чем он упадет в грязь под ногами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.