# Марлезонский балет

Андрей Алексеевич Одинцов

Свою жизнь герой романа считает скучной, серой и неинтересной, стремится к риску и переменам. В погоне за приключениями он соглашается на подселение в свое физическое тело чужой личности, не подозревая, что это личность опаснейшего преступника.

Формируется любовный треугольник. Выясняется, что за всем происходящим стоит коварный замысел офицера ЦРУ и, конечно, «пятый элемент» – любовь. Только какая – человеческая или негуманоидная? Может быть, это кармическая любовь, любовь-наказание? Любовь, вспыхнувшая в дидактических целях? Каждый из героев отвечает на этот вопрос по-своему.

Ответственность за аутентичность имен и названий, точность цитат и иных сведений автор не несет.

Все имена собственные являются вымышленными, а любые совпадения – случайны.

Книга содержит нецензурную брань

© Одинцов А. А., 2018

© Издательство «Новая Реальность», 2019

* * *

> Глубоко уважаемой

> Светлане Васильевне Барановой

> посвящается

> Собственная смерть не может служить для джентльмена отговоркой

> Фриц Ленц

> В обществе живые всегда управляются мертвыми

> О. Конт

> При попытке растворении в партнере личность выпадает в осадок

> Авессалом Подводный


## Вместо предисловия

Великие Духовные Учителя говорят, что человеческая сущность спит, а живет, точнее, существует, пользуясь физическим телом, внедренная в него извне негуманоидная личность. И это означает, что современный человек не выполняет своего Божественного предназначения. В результате он сначала уподобляет свою жизнь тоскливо-однобразному, гротескному театрализованному представлению, а потом в самый неподходящий момент обнаруживает, что по совершенно независящим от него причинам уже произошел неожиданный поворот событий или их развитие неожиданно и непредсказуемо поменяло свою направленность, обнаружило совершенно новый смысл и все происходит вовсе не так, как затевалось. И единственное, что человеку остается, так это смеяться над самим собой или взглянуть на все происходящее с изрядной долей иронии.

То же самое происходит с героями романа.

## Акт первый. Делайте ставки, господа!

> Критерий выбора всегда эстетический, хотя бы подсознательно

> Авессалом Подводный

### Жесткое пеленание

> Энергетика «раба семьи» все же лучше, чем семейного диктатора

> Авессалом Подводный

Роберт был первенцем в благородном семействе Озероков. Его папенька Гилберт безуспешно занимался финансами на муниципальном уровне, это был коренастый молодой человек повышенной упитанности, почти квадратное существо с неопределенного цвета кудряшками, которые во времена туманной юности и привлекли внимание фрейлейн Герды, будущей маменьки Роберта.

Маменька Герда гордилась своей безупречной репутацией, а своей худощавостью и порывисто-ритмичной манерой создавала у окружающих отчетливое и устойчивое ощущение двуручной пилы, она всегда была домохозяйкой, что не мешало ей занимать ключевые позиции в семейной иерархии и в свое удовольствие заниматься воспитанием, – нет, не детей, – главным образом, своего мужа Гилберта.

Все воспитание маменькой Гердой своего мужа и отца своих детей папеньки Гилберта строилось ею на простом и неуязвимом тезисе об остром и вечном недостатке в семейном бюджете денежных средств и о необходимости для папы Гилберта зарабатывать их гораздо более активно. Она ставила перед сим достойным мужем каждый раз новую сложную задачу, не дожидаясь того, чтобы он отчитался о выполнении предыдущей, или хотя бы приступил к ее исполнению.

Маменька Герда увлекалась Зигмундом Фрейдом и ему подобными и, как ей казалось, успешно апробировала крупицы полученных знаний в семейном кругу, главныи полигоном для ее психологических испытаний работал героически терпеливый папенька, что, впрочем, вполне естественно.

Избыток энергии маменька щедро растрачивала на приусадебном участке земли, успешно выращивая все, что могло расти само и не требовало ухода, однако высокое звание жемчужины сада испокон веков носила клумба разноцветных флоксов перед крыльцом. Играть рядом с клумбой было строго настрого запрещено. Регулярный полив клумбы, как почетная обязанность, возлагалась на всех мужчин семьи, способных держать в руках садовую пластмассовую лейку, разумеется, за исключением младшего братика Стиви.

Заметим, что Боб с малолетства в тайне симпатизировал огромной ослепительно белой лилии, расположившейся в дальнем углу у забора с восточной стороны, когда она цвела, сладко-терпкий до приторности запах заполнял все окружающее пространство. Он с нетерпением ждал, когда лилия расцветет, забегал к ней, чтобы побыть наедине и чувствовал, как цветок питает его энергией, насыщает силой. Боб уходил обновленным, готовым к новым испытаниям судьбы и социальным свершениям.


В связи с рождением Боба папенька Гилберт ощутил огромный прилив энергии, предназначенной Провидением для воспитания отпрыска, однако, социальный статус и карьера оказались для него много важнее, и он вступил в масонскую ложу. К данному шагу папеньку сподвигнул его лучший и старший приятель Фредерик, занимавший к тому времени уже позицию Рыцаря Королевского топора. Для небольшого городка под названием Фредериксберг, согласно преданию, основанного в 1846 году бароном Отфридом Гансом фон Мейзенбахом, да и на уровне штата Техас такая позиция выглядела совсем нехило.

Маленький Роберт несколько раз видел этого лучшего и старшего приятеля воочию, папенька Гилберт даже водил сына к нему в гости на смотрины.

Дядя Фредерик преклонялся перед сэром Уинстоном Черчиллем, дома он хранил компактную коллекцию марок с изображением своего кумира, всегда носил в кармане банкноту достоинством в пять фунтов стерлингов с его ликом, беспрестанно курил сигары и повторял его затертые шутки, особенно про свиней:

– Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки – сверху вниз. Лишь свиньи смотрят на нас как на равных.

Впрочем, маленькому Роберту тогда гораздо больше пришлась по душе другая цитата:

– Не желайте здоровья или богатства, а желайте удачи, ибо на «Титанике» все были богаты и здоровы, а удачливыми оказались единицы!».

Покровительство дяди Фредерика пришлось весьма кстати, папа Гилберт быстренько и без помех одолел восемь начальных масонских степеней и оказался очень скоро, ни много, ни мало, смотрителем построек. Маменька Герда терпеливо и безуспешно ждала, когда этот умопомрачительный взлет позитивно повлияет на его должностное положение в финансовом департаменте.


Папенька Гилбер имел еще и хобби, он страстно увлекался театром во всех его ипостасях, особенно тем, что он называл классикой. Первую строку в списке шедевров с некоторых пор прочно занимал некий Марлезонский балет[1] в постановке местного театра. Озероки несколько раз ходили на него всей семьей. Маленький Боб, сколько не силился, так и не смог оценить всей перелести оного действа и рассчитывал восполнить сей пробел в своем образовании позже, очевидно в старших классах.


По мере взросления Боб с недоумением наблюдал, как его братишка Стиви, который был младше всего на каких-то три года, все чаще позволял себе критические замечания в адрес многострадального папеньки. Этому Стиви научился у маменьки Герды, которая в свое оправдание ссылалась на либерально-демократические ценности и процедуры. В целях усиления демократизирующего влияния на папеньку подчеркнуто либерально настроенные члены семьи все более успешно объединялись, наращивали лукавую аргументацию, и тогда папеньке приходилось несладко.

Во фрондерском запале беспощадно пересматривались семейные традиции и стереотипы, через увеличительное стекло изучалось и нелицеприятной оценке подвергалось буквально все – от кажущейся неспособности папеньки заработать достаточно для содержания большой семьи до свойственной ему неправильной и неэстетичной манеры чистить зубы и содержать зубную щетку в безуперчной чистоте. Начитавшись газет с пасквильными статьями про выдвинутого республиканцами нового американского президента, папенька Гилберт провел необходимые параллели и в приступе досады стал называть объединенные ряды оппонирующих ему демократически настроенных домашних персонажей в лице маменьки Герды и братика Стива – семейным Конгрессом.


Боб приобрел опасную привычку читать запоем, ему трудно было предположить, что тем самым он создает для себя вымышленный виртуальный мир, при столкновении с которым реальность может принести ему жестокие разочарования. Они читал все – художественные произведения, преимущественно исторические романы, биографии великих людей, не чурался научно-популярной литературы, из экономии времени незаслуженно пренебрегая поэзией. В результате Боб прочел великое множество разных книг, это наполнило его голову бесчисленными мыслями и идеями, они будоражили его воображение, и смутными желаниями, которым он иногда даже не мог дать достойного словесного оформления.

Время от времени в нем просыпалась непреодолимая тяга к мистике, астрологии и теологии. Его заинтриговала переводная книга неизвестного автора из далекой России, повествовавшая о человеческих существах и негуманоидах, о сущности и личности, о Любви и эгоизме, о Золотом веке человечества и Эре обмана, лжи и коварства, о столковении цивилизаций, – человеческой и машинной. Некто так и не назвавший себя внутри бесцеремонно вмешался в увлекательное интеллектуально-эмоциональное приключение, запущенное чтением и стал неловко и грубо обрывать возникающие полезные медитации, создавать противоречивые движения мысли, тормозить процесс усвоения, неумело опровергать волшебные тезисы, а Боб неожиданно для себя самого с этим некто вяло, но с готовностью и удовольствием время от времени солидаризировался и даже отождествился.

Болезненная застенчивость быстро сделала Боба замкнутым, а в его душе что-то медленно созревало, он и сам не смог бы объяснить, что именно. Боб вдруг озаботился о собственном личностном росте, ни больше, ни меньше. Время от времени и все чаще оная личность удивляла его самого: он совершал нерациональные, даже бессмысленные поступки, мотив которых впоследствии никак не мог объяснить даже самому себе.


Роберт Озерок не был махровым эгоистом в общепринятом смысле этого слова. Он не был чрезмерно жаден до денег, удовольствий, социального статуса, власти или иных благ. Впрочем, и о себе забывать он был не склонен. Его достаточно трудно было обвинить в зависти, по крайней мере, осознаваемой или движущей поступками. Еще в меньшей степени ему было несвойственно занудство, он не позволял себе утомлять окружающих бесконечными жалобами на неудачи, болезни, несправедливость или что-нибудь иное. Боб не позволял себе вступать в конфликты, тем более длительные и затяжные. Был иногда обидчив, раздражителен, но это вполне компенсировала отходчивость. Если только излишне скрытен и замкнут.

Слабое место его заключалось в том, что он старался обратить на себя внимание. В семейном кругу самый простой способ сделать это – с энтузиазмом браться за все – за любое общее или чужое дело. Похоже, семейный эгрегор выбрал Боба в качестве семейного «раба» и требовал от него сначала мелких услуг, потом все более значительных свершений, и наконец, настоящих подвигов. Очень скоро ближайшие родственники и друзья стали ласково называть его «волшебной палочкой», а в особо сложных случаях – «палочкой-выручалочкой».

Все объяснялось очень просто: в основе душевных устремлений Боба постоянно тлело, а иногда ярко вспыхивало желание оградить от неприятностей всех, до кого только он мог дотянуться, и прежде всего, ближайших родственников, – пусть даже в ущерб собственным интересам. Облагодетельствовать и не просить за это награды – вот был его окончательный выбор практически в любой ситуации. И Боб не мог сколько-нибудь ограничить разумными рамками свое желание пестовать и оберегать других. На первый взгляд, это было поведение святого. Вот только не всем оказалась приятна эта плотная опека и навязчивое проявление дружеского участия. Даже самые близкие люди, в конце концов, уставали от каждодневной заботы и даже позволяли себе немного пострадать, поскольку, избавляя их от необходимости все делать самостоятельно, Боб доходил до того, что лишал их возможности проявлять хоть какую-нибудь активность. А значит, рано или поздно он слышал упреки и даже обвинения, какими бы беспочвенными они ему ни казались. Эти обвинения наносили беспощадный удар по уверенности Боба в том, что самопожертвование способно принести достойные плоды благодарности, на что, собственно, он и рассчитывал. В результате вместо удовлетворения благодетель страдал от жестокого разочарования. Под знаком этого тяжелого противоречия протекала вся сознательная жизнь доброго Боба.

Эго Роберта Озерока вело весьма хитроумную политику. Оно потворствовало, даже провоцировало своего носителя на многочисленные «добрые дела» для других людей и, не получая в ответ даже благодарности, медленно и неуклонно накапливало обиду. Природная гибкость и сообразительность в сочетании с развитым воображением позволяло Бобу легко и быстро осваивать новые трудовые навыки и умения в равной степени практического или умозрительного свойства. Собственную объективную оценку складывающихся социальных взаимодействия Боб легкомысленно откладывал «на потом».

Самое большое беспокойство, которое довольно быстро и без помех перешло в омерзение, вызывал его младший братишка Стивен. Стиви трудно было концентрироваться более трех минут на чем бы то ни было, кроме отравления существования окружающим. Сначала дикими несвоеврененными воплями, потом глупыми, но от этого не менее едкими замечаниями по поводу и без повода, бесконечными и бессмысленными жалобами на все и вся, а потом и фрондеро-диверсионными поступками, за которые его почему-то никто и не собирался наказывать. Взрослые пытались во всем обвинить Боба, как старшего брата, который единолично отвечает за все происходящее в их детском микро-коллективе. По мере взросления эти парадоксальные способности младшенького приобретали все более изощрено-садистский формат. Бобу, как старшему брату, постоянно приходилось по поручению маменьки Герды укладывать младшенького спать, отводить в школу, помогать делать уроки, защищать от драчливых одноклассников, с течением времени решать за него все более сложные жизненные задачи и вытаскивать из самых разных передряг, в которые тот имел неприятное свойств триумфально попадать. А если быть точным – вляпываться по самые уши.

При всем при этом папенька Гилберт, непродолжительные моменты появления в семье, бескомпромиссно называл Боба «вещью в себе», критиковал его за недостаток общительности, неуверенность в своих силах, постоянное беспокойство, веру в приметы и даже фатализм. Ему оказалось недоступно понимане того, что его сын Боб обладают чрезвычайно тонкой душевной организацией, что его лучше не тревожить и не беспокоить по мелочам.


После окончания университета Роберт Озерок поступил на работу в крупное консалтинговое бюро, специализировавшееся на управлении проектами. Он быстро освоил порученный участок и стал постепенно знакомиться со смежными. Через два года он в совершенстве владел всеми необходимыми навыками и умениями, ему были знакомы все уровни исполнительской иерархии, Боб невольно стал неформальным центром внутрикорпоративного консультирования. Теперь ему доверяли руководство временными рабочими группами.

### Стать Д^Артаньяном собственной судьбы

> Кризис протеста в том, что он сводится к недовольству частным и случайным – вместо того, чтобы быть оппозицией порядку вещей

> Гейдар Джемаль

Сколько Боб себя помнил, на него всегда оказывала сильнейшее давление среда, – в том смысле, что отчетливо и демонстративно ограничивала его инициативу. С детства он воспитывался в условиях строгих ограничений – жесткое пеленание, не бери в рот этого, не делай то, не трогай того, не ходи туда, не дружи с тем, делай так и только так, и только после этого. Строгие правила царили и в университете.

Хуже того, в один прекрасный момент Боб вдруг обнаружил, что среда в лице лучших ее представителей проникла внутрь него самого и теперь пыталась управлять им изнутри и отравлять ему жизнь. Как только он захотел записаться в боксерский клуб, кто-то внутри злобно заверещал: «Ты хорошо подумал? Тебе же вышибут последние мозги. А ты и так не блещешь сообразительностью. Опомнись! Найди себе более интеллектуальное развлечение».

У этих зловредных оппонентов внутри его организма острое неприятие вызывало любое самостоятельное движение Боба. Даже желание Боба поиграть с друзьями в футбол на импровизированном поле в районе ближайшего пустыря нашло жестких оппонентов, которые подвергли это мероприятие нелицеприятной критике. Аналогичная реакция ждала участие Боба в соревновании на велосипедах, которое детвора устроила на безлюдном шоссе.

Когда Боб стал постарше и собрался с духом пригласить знакомую девушку по имени Вероника домой на семейный ужин, внутренний диалог преобразовался в дикий вой, смысл которого сводился к тому, что она ему не пара, что она простушка из рабочей семьи и вообще редкая уродина, желающая захватить чужую собственность.

В консалтинговом бюро действовали жесткие правила хорошего тона, – униформа, фирменные значки, режим работы, каноны оформления документов, в ходу были даже рекомедуемые руководством формулы приветствия и определенная тематика разговоров. В кругу своих единомышленников – картежников Боб шутил, что он напряженно тренируется, чтобы, когда придет время, лучезарно улыбаться в гробу.


Худощавость Боба наводила на тяжелые мысли о недокормленности, 160 фунтов веса было явно недостаточно для 180 «с осязаемым хвостом» сантиметров роста. Более того, ему все больше разочаровывало его собственное физическое тело. В некоторые тяжелые моменты в нем просыпалась буквально ненависть к телу. В результате эфирное тело съеживалось и сильно уменьшалось в размерах, при этом физическое тело выступало далеко за его границы и оставалось на отдельных участках пугающе беззащитным.

Забитость эфирного тела, элементарная холодность, доходящая до враждебности, со стороны астрального тела привели к тому, что Боб вырос некрасивым, неуклюжим и неловким молодым человеком, неспособным обогнуть край стола, при этом не задев его. Мелкие предметы постоянно выскальзывали из рук и стремились нанести ущерб окружающим. Пользоваться топором, молотком, клещами и даже менее экзотическими инструментами ему было противопоказано, лучшее, на что Боб оказывался способен – это не нанести тяжелую травму себе самому. Все это выдавало в нем человека, не находящего общего языка со своим энергетическим телом, живущего с ним в диссонансе, доходящем до раздрая.

Боб никогда не был женат, – не то, чтобы женщины его не интересовали, скорее он по совершенно непонятной причине не вызывал ни малейшего интереса у противоположного пола.

Собственная жизнь казалась Бобу серой, унылой и совсем неинтересной. Он воспринимал все происходящее с ним как нечто чрезвычайно утомительное и тоскливое, все более неприятное и продолжительное. Однообразие подавляло его психологически и физически. Теперь на него нагоняла мертвецкую скуку его работа в корпорации, домашняя обстановка, соседи, а с недавних пор и его картежные единомышленники. Он жил по какой-то неведомой, ненужной, изнуряющей инерции, – впрочем, как и подавляющее большинство окружающих его людей.

С неожиданностями он сталкивался только в кино и телевизоре, и вот теперь в компьютере. Самой хорошей новостью для него с некоторых пор стала красивая женщина на экране. Ему казалось, мир живет без него, он сам себе стал казаться виртуальным.

Достигнув взрослости, Боб взахлеб прочел «Три мушкетера» А. Дюма, остро сочувствуя королеве, вынужденной влачить жалкую жизнь в строгих рамках театрализованного представления Марлезонского балета в постановке жестокого супруга – Людовика XIII, как свет в окошке для нее был заморский герцог Бэкингем. Восхищался доблестным мушкетером Д^Артаньяном, вернувшим королеве так украшавшую ее подвеску и ставшим бессмертным творцом так желанного Второго акта означенного балета. Впрочем, примеривая происходящее в романе к себе, Боб так и не сделал судьбоносного выбора между мушкетером и герцогом. В Д^Артаньяне его восхищала отвага, тогда как несомненным плюсом Бэкингема был его успех у французской королевы.

Несмотря на все это Боб всегда считал себя везунчиком, по крайней мере в потенции, ему не хватала только одного – яркой полноты жизни, остроты ощущений, драйва, если хотите. Его тянуло к непредсказуемости, неожиданностям, даже некоей неуправляемости. Ему всегда хотелось увлекательных приключений – проявить здоровый авантюризм, рискнуть, поставить на кон многое, если не все, и выиграть, надеяться на успех и заслуженно пожинать плоды своих усилий. Удачно блефануть, наконец.

Как-то раз кто-то совершенно невоспитанный и нетактичный внутри строгим голосом вдруг громогласно объявил, что на самом деле добрый Боб хочет не столько риска и драйва, приключений и авантюризма, сколько жаждет только одного – собственного пиара, если не сказать хайпа[2], ни больше ни меньше, и именно собственного пиара и хайпа не хватает ему для полноты жизни. Чем жестоко оскорбил нашего героя в его лучших чувствах.

Бобу захотелось тогда совершить что-нибудь неожиданное, совершенно невероятное, взорвать этот мир, сломать, переиначить сложившиеся правила. Мысленно он не раз представлял себе собственные невероятные подвиги. И сверхподвигом представлялся уход из дома, расставание с однообразными семейными праздниками, мелочной опекой маменьки, равнодушием папеньки. Ему не хватало решимости, а еще больше – ожесточенности, злобности и враждебности к миру.

Боб скопил приличную сумму за добрый десяток лет изнурительного труда в корпорации, добрался до должности старшего инспектора. Он все силы отдавал карьере. Его лучшим другом был компьютер, точнее, два компа – один дома, другой на работе.


Заболел и скоропостижно скончался папенька Гилберт, всего на полтора года пережила его маменька Герда. Боб тяжело переживал их кончину, особенно долго он не мог примириться с потерей маменьки.

Оба родителя все свое имущество завещали младшему брату Стиву. Помимо традиционного «все свое имущество, в чем бы оно не заключалось, и из чего бы не состояло, я завещаю…», в обоих документах в качестве комментария, сделанного по настоятельному требованию завещателей, было написано, как под копирку: «Расширенный семейный совет клана Озероков решил, что все принадлежащее Герде и Гилберту Озерокам, должно перейти к их младшему сыну Стивену. Старший сын, Роберт, сам в состоянии о себе позаботиться».

Не прошло и нескольких месяцев после вступления в наследство, как Стиви попросил старшего брата освободить занимаемую им комнату на втором этаже родительского дома и переехать на съемную квартиру. «У меня семья, и нам хочется, наконец, пожить в нашем доме самостоятельно, чтобы рядом не было посторонних». Боб выполнил просьбу незамедлительно, несмотря на то, что ему сильно хотелось покочевряжиться.

Обращения к Бобу с просьбами о разносторонней помощи со стороны родственников и брата не прекратились, и даже приобрели новый размах. Просители сильно обижались, когда Боб не отзывался на их клич или отзывался слишком неторопливо. Дело доходило до скандала, если они получали отказ в связи с болезнью своей «волшебной палочки» или по какой-либо иной уважительной причине.

Боб было примерил к себе роль обиженного, потом жертвы, но все это показалось ему еще более скучным.

### Смерть флоксам

> В любом выборе есть духовно-нравственный аспект, сложность заключается в том, чтобы его найти.

> Авессалом Подводный

Примерно к 35 годам Боб увлекся психологической литературой про «штормовые сороковые» годы, особенно значимые для мужчины, когда полностью прекращается его физиологическое развитие. Теперь Боб во всем стал искать и видеть признаки того, как это проявляется у него, он пришел к выводу, что все признаки полного прекращения его физиологического развития налицо. Слава Богу, еще оставалась слабая надежда на интеллектуальное совершенствование. Помимо его воли и желания это оказало огромное влияние на психологические процессы, происходившие в его подсознании. У него появились и стали усиливаться тревожные ощущения приближающейся старости. Его жизненные силы утекали, бесполезно растрачивались на эти изнуряюще-бесконечные мысли. Он уже чувствовал себя чужим в этой жизни, которую сумасшедшие называли праздником. Все чаще и чаще начинал задумываться о бесполезно проведенном времени, бессмысленно прошедших годах и неуклонно приближающейся немощи.

Настало время, когда физическое тело Боба стало «кричать» о чем-то недополученном, недоделанном, недосказанном, недостигнутом. Первоначально неясные и тревожные чувства вторгались в сферу сознания, заполняли, захватывали его и начали приобретать характер неудовлетворенных потребностей – материальных, сексуальных, статусных и иных, которые он опасался обсуждать даже сам с собой.

Время тянулось мучительно, казалось, что он постоянно висит между небом и землей, Боб постоянно чего-то ждал. За что ни возьмешься, к кому ни обратишься, куда ни пойдешь, – везде ожидание. Боб воспринимал это как знак, что в его жизни что-то пошло не так, в чем-то нарушено равновесие, что он сошел со своей дороги, и может быть, проживает чужую жизнь. Ему все чаще хотелось сделать крутой разворот от того, что приходилось ожидать.

Боб сам себе казался заурядным, пошлым и даже вульгарным. Ему казалось, что он влачит апатичное, безучастное существование. И друзья по покеру ему стали казаться ничтожными, замученными ежедневной текучкой, никчемными и совершенно неинтересными людьми. Свою жизнь Боб уподоблял теперь утомительному, тоскливо-однообразному, продолжительному, неприятному, нагоняющему скуку Марлезонскому балету и жаждал наступления его Второй части, неожиданной, веселой и непринужденной, пусть даже гротескной. Впрочем, он не позволял себе питать ни малейшей надежды на такой поворот событий.

Боб вспомнил, что на самом деле всегда мечтал о свободе и удаче, хотел стать лидером, ему хотелось быть решительным, харизматичным, проявлять волю, принимать волюнтаристские решения вопреки тем, которые так легко принимали за него родители и многочисленные начальники. Одновременно Боб полагал необходимым быть хитроумным и изворотливым. Он теперь воображал себя Д^Артаньяном собственной судьбы.

В нем зрел протест. Свою склонность к протесту против окружающей действительности Боб, очевидно, имел честь унаследовать от своего папы Гилберта. Крайнюю форму протеста, ему посчастливилось наблюдать, когда он был еще пятилетним мальчиком. Папа пригласил своих коллег-финансистов к себе в садик у дома с целью непринужденно и с размахом отметить юбилей фирмы. Праздник проходил в жестких временных рамках, папа строго предупредил приглашенных, что на все про все у них имеется вечер и ночь, а утром приезжает жена Герда из путешествия по Европе. Они не должны оставить после себя никакого беспорядка и быть максимально осторожными с флоксами, к которым супруга относится поистине благоговейно. Флоксы, сгруппировавшиеся на большой клумбе посреди палисадника, действительно, производили достойное впечатление, они были удивительно яркими, душистыми и высокими, ростом даже чуть выше папеньки.

– Я сам всегда придерживаюсь железного правила: лучше обходить эту клумбу с флоксами подальше, береженого Бог бережет, – так папа Гилберт обоначил для гостей один из своих жизненных принципов.

Коллеги произносили тосты, пели, выпивали, играли на гитаре и мандолине, танцевали. Папа Гилберт, ощутив долгожданный вкус свободы от зоркого взгляда жены и одновременно волнение от предстоящего свидания с нею, не рассчитал дозу. Он становился все непринужденнее и веселее и в какой-то момент наивысшего блаженства нарушил установленное самим собою железное правило. Папа Гилберт задумчиво и долго ходил вокруг клумбы с флоксами, взлелеянной его строгой супругой, как бы присматриваясь и прицеливаясь, и вдруг воскликнул со всей стастью жестоко униженного в своих руководящих правах супруга:

– Смерть флоксам! – с этими словами папенька упал прямо в клумбу, широко раскинув руки.

Эта сцена навсегда отпечаталась в памяти маленького Роберта как символ свободы и волевого мужского решения.

Остаток вечера и всю ночь коллеги были заняты тем, что устанавливали шесты и подвязывали к ним побеги флоксов, чтобы хотя бы первое впечатление от встречи у супруги не оказалось испорченным. Впрочем, это не мешало развеселившимся финансистам каждый возрожденный куст «обмывать» с приличествующим очередной трудовой победе тостом и приветствовать общим зажигательным танцем.

### Быть, или не быть?

> Только пустые люди знают себя

> О. Уальд

Боба поглотило истовое стремление освободиться от накопившегося груза многолетних ограничений и запретов, изменить сложившийся уклад жизни и наверстать упущенное – сменить место работы и место жительства, заработать кучу денег, рассчитаться за прежние обиды, поставить личные интересы над интересами общества. Он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, которая казалась нетерпимой, если не сказать выход из собственной неудавшейся жизни.

И еще немаловажное обстоятельство: Боб задыхался от дефицита, вернее, полного отсутствия романтических отношений. Он хотел, чтобы его любили, и чтобы он любил тоже. Его не успокаивала более и не примиряла с жизнью и серой действительностью даже призывно звучащая в наушниках музыка для бега. Вы скажете, что все это гораздо более свойственно юным девам. Нет, подобного рода навязчивое и одновременно чрезвычайно уязвимое душевное состояние посещает иногда и молодых людей тоже.

Вскоре к Бобу пришло понимание, что после кончины незабвенной маменьки Герды настал его черед принять волевое решение и сказать «Смерть флоксам».


Жизнь Боба круто изменилась после того, как в глобальной сети он наткнулся на объявление, предлагающее желающим изменить свою жизнь, получить дополнительный опыт, новые впечатления, простой и доступный по цене вариант. Название фирмы – «Получи от жизни все… и еще!». Речь шла о замене личности в физическом теле клиента. Законами всех штатов это запрещено, однако и наказание не слишком впечатляет – от 3 до шести месяцев тюрьмы, по практике вероятен условный срок.

Какая-то давно забытая, но вполне существенная часть его существа чуть ли не в приказном порядке требовала отказаться от намерения подселить чужую личность. «Это чистой воды авантюра! Ты с ума сошел! Зачем тебе это?! Технология, наверняка, совсем не так хорошо отлажена, как они это заявляют в своей рекламе! И неизвестно, как это скажется на твоем здоровье в отдаленной перспективе, оно у тебя всегда было слабое. Да и сама процедура может оказаться болезненной», – внутренний голос откровенно, грубо и привычно играл на потаенных душевных струнках Боба, наиболее чувствительных с детства. Боб понимал, что голос говорит правду, но от этого его решимость только укреплялась.

Откуда исходит этот привычно начальственный глас? Или, может быть, от кого? – Боб терялся в догадках.

К этому времени Боб уже неплохо изучил себя и прекрасно знал, что за ним «водится» достоинство, которое всегда готово было превратиться в недостаток: когда у него появлялась какая-нибудь неординарная мысль, она быстро превращалась в идею. Идея требовала обоснования, необходимые доводы появлялись в голове сами собой. В свою очередь, идея, «обсосанная» им и так и сяк, грозила стать сверхценной. И тогда эта идея завладевала им целиком, ни о чем другом Боб не мог более думать. Ситуация обычно усугублялась тем, что он отлично умел убеждать себя в абсолютной правильности того, чего ему в данный момент хотелось больше всего.

Внимательно изучив предлагаемый фирмой список личностей для внедрения, Боб остановился на позиции «имеющий повышенную склонность к риску». Да, именно риска так не хватает в его жизни. Ориентировочная сумма первоначального взноса показалась искателю приключений сносной. Не откладывая дела в долгий ящик, Боб с неведомым ему дотоле энтузиазмом отправился по указанному адресу.

### Возбудившиеся родственники

> Когда Боги хотят наказать нас,

> Они отвечают на наши молитвы

> О. Уальд

И снова та же очень значимая часть существа Боба мощно и уверенно излучала глухое недовольство. Постепенно недовольство стало складываться в отдельные слова и обрывки фраз. Очень скоро Боб обнаружил, что ведет полноценный и изнуряющий внутренний диалог. Еще больше Боба изнуряло то, что диалог постоянно переходил в монолог этого оппонирующего ему внутреннего голоса, который звучал все более повелительно до непререкаемости. Это показалось Бобу давно и хорошо знакомым. Ради развлечения он сопоставил тон, манеру выражаться, характер аргументации с тем, что привык слышать от своего теперешнего окружения. Никакого результата. Кто-то еще внутри явно прислушивался к диалогу и тихо посмеивался не без налета неодобрения и недоброжелательности.

Повинуясь внутреннему импульсу, Боб проделал те же сравнительные операции с недавним прошлым и с немалым изумлением понял, что оппонирующий ему внутренний голос принадлежит его недавно ушедшей в мир иной матери Герде. Кто-то, безусловно, знающий внутри торжествующе засмеялся: «Делаешь несомненные успехи, мой мальчик».

«Имей в виду, подселенная личность будет диктовать тебе свою волю! Ты заживешь чужой жизнью! Ты быстро и окончательно забудешь обо мне! Ты забудешь о нас с папенькой!». Последние сомнения исчезли без следа. Точно, это незабвенная маменька Герда.

К собственному изумлению, Боб воспринял увещевания всерьез, он попытался было урезонить почившую в бозе старушку, жалуясь на опостылевшую жизнь, но та лишь усиливала натиск, в ее тоне появились угрожающие нотки. В какой-то момент ему показалось, он нашел правильную принципиальную позицию и соответствующую ей не новую, но удачную формулировку: «умерла, так умерла». Но тут появился еще один голос, слабый, как бы шарахающийся от начальственного голоса маменьки: «Давайте все обсудим трезво. Опять эти вечные семейные скандалы», – тут Боба неприятно поразило понимание, что это голос его незабвенного папеньки.

«Как же они мне все надоели», – в сердцах сказал сам себе Боб, – Никакого покоя от родственников!».

А маменька Герда продолжала нудить с извращенным упоением: «Зачем же мы тебя лелеяли, растили, воспитывали, учили тебя? Это что, все зря? Забыть о себе самом, бросить все, что тебе привили родители, чему тебя научили в школе и университете!? И это все, чему ты смог научиться, на что ты оказался способен?».

«Спасибо Вам с папенькой за все», – и этим, исчерпывалось то, что смог удачно вставить в нескончаемый монолог усопшей маменьки Герды добрый Боб.

«Ты готов отдать свое физическое тело на произвол чужой, даже неизвестной тебе личности? Отдать на растерзание? Чтобы эта личность делала с телом все, что захочет? А сколько мы вложили в это твое физическое тело? И труда, и внимания, и заботы, и денег!», – без устали укоряла маменька.

Боб пытался вспомнить и думать о чем-нибудь другом, совершенно постороннем, чтобы отвлечься, но даже самые приятные мысли с легкостью изгоняла маменька Герда.

«Нет, я этого не допущу! Я с трудом смирилась с тем, что ты не дотянул до папенькиной ложи. Боже, как мне это тяжело далось! Но ты, хотя бы всегда был классным игроком в покер! Папенька, а ты что молчишь? Скажи же ему! А ты все сопишь и молчишь! Это же твой сын!».

К семейным дебатам снова присоединился долго крепившийся папенька Гилберт. Его стершийся бас и бесконечное менторство при жизни нередко приводил Боба в бешенство. Аргументация папеньки была более развернутой и строгой, однако существенно менее убедительной. «Сынок, это же лотерея. Может быть, тебе достанется личность, принадлежащая другой религии. Она может оказаться мусульманкой, или буддистом. Хуже того, баптистом или адвентистом седьмого дня. Это будет головная боль для нас всех. Вполне вероятно, у этой подселенной личности будет другой мировоззрение. Например, она не проявляет должного уважения к старшим и не чтит предков. А вдруг семейные узы для нее не являются святыми?! Или это гей, хуже трансвестит или что-нибудь в этом отвратительном роде?! А что ты будешь делать, если у него серьезное психологическое заболевание? Если он зациклен на какой-нибудь идиотской физике, химии, или, хуже того, математике? А вдруг он параноик, шизофреник? Ты хочешь вести жизнь параноика? Бояться всего и всех? Жить с ощущением, что тебя преследуют? Шарахаться от каждого движения мыши?».

«Папенька Гилберт, не говорите глупостей. Фирма все это проверяет досконально. А в контракте предусмотрены соответствующие пункты, защищающие клиента от ошибок и недоразумений», – неловко отбивался Боб.

Наконец, папенька привел, как ему казалось, решающий аргумент. «Дядя Фредерик, в память обо мне, вполне мог бы рекомендовать в ложу. Степени смотрителя построек тебе не достигнуть, но на что-нибудь попроще ты бы вполне мог претендовать».

В этот день Бобу пришлось изумиться и в третий раз, когда он услышал нестройных хор голосов, манифестировавших себя ни много, ни мало, как внутриличностную общественность. Эти голоса выступили в поддержку общей линии маменьки Герды и папеньки Гилберта, впрочем, иного от них трудно было ожидать.

Состоявшаяся нелицеприятная беседа с маменькой Гердой и папенькой Гилбертом, дружный напор внутриличностной общественности только укрепили Боба в том, что ему остро необходимо вмешательство извне, освежающая струя нового взгляда на жизнь, на людей, на себя самого. Более свободное и раскрепощенное поведение.

И все же, прежде чем принять это судьбоносное для себя решение, добрый Боб высоко оценил качество звучания внутри себя голосов своих ушедших в мир иной родителей. Эти голоса вполне могли бы привести его прямо в психиатрическую больницу, однако почерпнутые в научно-популярной литературе начальные сведения о личности и субличностях, человеческих существах и не-гуманоидах, пусть и казавшиеся ему ирреальными, надуманными и «высосанными из пальца», помогли ему снова обрести хотя бы относительную психологическую стабильность. Собраться, размежеваться и в каком-то смысле даже дистанцироваться от разъедающего его высокие стремления, намерения и планы вредоносного воздействия со стороны неожиданно воссоединившейся внутри него пары усопших родителей и ближайших родственников. И в еще большей степени разноголосого гула мелкой нечисти, самовольно окрестившей себя внутриличностной общественностью…

«Интересно, все эти, откуда ни возьмись появившиеся в моем физическом теле энергии родственников и друзей и многочисленные образовавшиеся по их мотивам субличности, они подвластны времени? Они подвержены постепенному распаду, разложению или хотя бы старению? – невесело размышлял Боб, – Или, может быть, они со временем ассимилируются в мои собственные, родные энергии, ведь их же, в конце концов, намного больше! И есть ли хотя бы какой-то шанс избавиться от них естественным путем? Или пусть даже неестественным».

### Платиновая блондинка, как маркетолог

> Женщина – это начало и причина всего

> Огненный учитель

Его встретила свирепого вида неопределенного возраста платиновая блондинка, которая сонно и не без критичности оглядев Боба, сказала:

– Меня зовут Сюзанна Мона́ндри. Я маркетолог, принимаю заказы на подселение личности.

– Это как раз то, что мне нужно, – насколько мог оптимистично подтвердил Боб, Меня зовут Роберт Озерок, можно просто Боб. Мне как раз требуются Ваши услуги.

– Очень хорошо. Позволю себе маленькую вводную, – непринужденно и лениво продолжила приемщица, – Вы для нашей фирмы, во многом, не клиент, но пациент. И даже не столько клиент, сколько пациент. Итак, на что жалуетесь?

Ее лицо медленно теряло некоторую часть свирепости, однако обретало очевидную непроницаемость. Бобу она все еще казалась недостаточно приветливой и уж совсем не привлекательной.

– Если кратко, – на недостаток драйва, – скромно ответствовал Боб, – Драйва, простора, свободы, импровизации. Мне необходимо право самостоятельно распоряжаться самим собой. Жесткие рамки и ограничения привычной для меня жизни, так называемого стабильного благополучия, меня тяготят, они сковывают меня, как настоящие кандалы. Хочу рискованных ситуаций, действовать на грани жизни и смерти, испытывать острые ощущения, и всякое такое. Как в том кинофильме, про адреналин.

А иногда мне хочется быть просто бузотером, фрондером, нарушителем традиций, возмутителем спокойствия, своего рода социальным экспериментатором.

Он почему-то решил, что тут надо быть честным, почти как с самим собой. Маркетолог Мона́ндри понимающе и сочувственно кивнула.

– Так Вы – любитель экстрима? – скривила губы приемщица.

– Скорее – мечтатель об экстриме, – сознался Боб.

– Надо понимать, что мы получаем от внешней среды совсем не то, что среда готова нам дать, но только и исключительно то, что мы сами готовы от нее взять, – несколько неожиданно приемщица проявила очевидную склонность к бесплодному мудрствованию.

– Вот-вот, мне и хочется именно взять, получше и побольше, – с готовностью подтвердил Боб, – И чтобы все было в сочетании с интересными приключениями, с привкусом опасности, как бы с перчиком.

Неторопливо перебирая лежащие перед ней бумаги, приемщица поинтересовалась ледяным тоном:

– А почему бы Вам не пойти на биржу, не поиграть? Уж там точно все бурлит, и скуки однозначно нет. Деятельность биржи основана на принципах непредсказуемости и неопределенности, ведь именно этого Вам и не хватает, не так ли?

– И еще на принципе неосведомленности, – смело добавил Боб, – Биржа дает надежду, но не дает гарантий. Там побеждают лишь очень немногие профессионалы и проигрывает огромное количество профанов. Там все временно, биржа людей высасывает и выбрасывает. Такая перспектива меня не устраивает.

– Но в драйве биржевым игрокам не откажешь! – продолжала лениво подначивать приемщица.

– И потом, игра на бирже – это очень как бы узкая и однообразная деятельность, для меня это некомфортно. Короче, я не игрок, Для меня неинтересно полагаться на волю случая, хочу рисковать, но чтобы результат зависел, прежде всего, от моих собственных усилий, – гордо отвечал Боб.

Когда она посмотрела на него в следующий раз, Боб вздрогнул от изумления: огромные серо-зеленые глаза на нежном лице сверкали, в них сквозили недюжинный ум и огромная жизненная сила.

– Какого рода драйв и свобода Вас интересует? Вам требуется доминирующая личность благородного сэра с тонким пониманием искусства или, может быть, предпочитаете повышенное внимание женского пола? Есть еще «душа компании», «коллекционер» (чего и кого – сами разберетесь). Вот еще интересные варианты в нашем модельном ряду: нумизмат, айтишник (в смысле компьютерщик), актер, философ, экстрасенс, трейдер, боксер, литератор, архитектор, игрок. У нас есть личности на все вкусы, только выбирайте. Везде довольно специфичные свобода и драйв и, конечно, риск.

Маркетолог Мона́ндри выжидающе уставилась на Боба.

Названия модельного ряда показались Бобу забавными, однако несколько неопределенными, более того, двусмысленными.

– А какие механизмы классификации личностей Вы применяете? Кто и как их относит к тому или иному виду? – не удержался от того, чтобы задать вопрос «на засыпку» Боб.

– Вы знаете, все очень просто: поступающие к нам личности самостоятельно именуют свою категорию, сами выбирают название своего типа личности. Мы все систематизируем, оцениваем и в случае серьезных расхождений с реальностью предлагаем поступившей личности произвести необходимые корректировки.

– Понятно. Актер, это, конечно, очень интересно, однако мне хочется реального риска, не виртуального и не наигранного. Чтобы драйв, свобода и риск, вкус борьбы были настоящими. И еще: я сильно соскучился по импровизации!

– Дорогой Роберт, мы не оригинальны в своем подходе: практически любой каприз – за Ваши деньги! – маркетолог Мона́ндри выдавила из себя некое подобие улыбки.

– А что такое нумизмат? Тоже благородный сэр? Что конкретно имеется в виду? – Боб решил начать обсуждение с малого, но важного, так, для пробы, типа рекогносцировки.

– Именно то, что Вы подумали, речь идет об особой способности виртуозно коллекционировать денежные знаки… В том числе, и прежде всего, современные, типа долларов, евро, – Сюзанна хитро улыбнулась, – Биткоин и любые другие квазивалюты. Это у нас самый востребованный вариант. К сожалению, мы располагаем только одной моделью и все копии уже заняты. Это личность крупного банкира. Перед смертью он завещал ее нашей фирме из уважения к владельцу и в обмен за всестороннее предсмертное обслуживание, в период дожития, – госпожа Мона́ндри сделала акцент на слове «всестороннее» и снова хитро улыбнулась. Боб поймал себя на мысли, что по ходу их беседы приемщица постепенно оттаивает.

Желая ускорить этот процесс, он сдержанно засмеялся.

– А почему бы Вам не сделать дополнительный тираж этой уникальной личности? Вы же сами говорите, что умеете это делать? – осмелился выступить с простеньким рацпредложением Боб.

– Да потому, что каждая последующая копия оказывается значительно слабее предыдущей. Неужели Вы не понимаете? – почти искренне удивилась приемщица, – Примерно после десятой итерации копирование становится бессмысленным, поскольку копия уже не отвечает своему предназначению, в данном случае не умеет ни зарабатывать, ни приобретать, ни завладевать каким-либо способом денежными знаками, то-есть их коллекционировать. Она умеет их только тратить, а это мы все умеем! Или я не права?

Маркетолог Сюзанна, без сомнения, была права. Не без колебания Боб предпочел придерживаться изначально избранного варианта и был уже готов подтвердить свою приверженность и даже где-то склонность к риску. Но приемщица раскрыла еще не все карты.

– Нам нужны Ваши установочные данные, прошу прощения, Ваши паспортные данные. Желательна история болезни, хотя бы краткий эпикриз. И сдать биологический материал… в минимальном объеме.

– В свой следующий визит мною все необходимое будет предоставлено, – с энтузиазмом отозвался Боб.

– Это позволит нам подобрать оптимально сочетающуюся с Вами личность, – пухлые губы приемщицы все чаще трогала легкая доброжелательная улыбка.

– У меня все необходимые документы с собой, – с готовностью отозвался Боб. Он передал приемщице бумаги.

– Так, Рак, Кабан, Липа, хорошо…, – поигрывая ресницами, приемщица бегло ознакомилась с документами, – Вы не шокированы моей необычной терминологией?.

– Нисколько. Я увлекался астрологией, правда, неглубоко, эти подходы в некоторой степени мне знакомы. Европейский, китайский, древесный гороскопы. Все это очень интересно. Я разделяю подобные подходы, в определенной степени.

– Превосходно! Тогда Вам будет намного легче познакомиться с нашими технологиями. Имеющаяся коллекция довольно обширна. Вот, можем предложить личность хитреца на любой вкус. Вид космограммы – скорее всего, гроздь, выраженное яньское или иньское начало. Наиболее хитрые знаки в порядке приоритетности – Дева, Весы, Водолей, Козерог, Близнецы, – приемщица испытующе взглянула на Боба. Не уловив недоумения, она продолжила:

– Сильные планеты для обманщиков: Сатурн, ведь в хитрости надо быть стойким, типа упорно долбить в одно и то же место. Если сам не помнишь, что соврал, ты не хитрец, а тривиальный склеротик. Что еще? Уран, – способность мгновенно перевернуть собственное обещание вверх ногами, типа «это не мое обещание, а Ваше». Обязательно, достаточно сильная Луна, ведь обман действует тем лучше, чем он эмоциональнее, – в своих последних аргументах госпожа Мона́ндри была особенно убедительна.

Боб задумался.

– Вижу, не хотите хитреца, – спохватилась приемщица, – Возможно, Вас заинтересует циник, хам. Давайте посмотрим, что по нему… Вид космограммы – качели, либо оборотень. Начало – дэн. Кресты: подвижный или неподвижно-кардинальный. Выраженные стихии: вода-земля или вода-воздух. Самые циничные знаки? Это известно: Скорпион. потом идут Весы, Рак, Водолей, по-иезуитски хамят Девы. Забыла про Стрельцов, этот хамит, как соловей поет, то-есть не хамящх Стрельцов не бывает. Так, сильные планеты у хамов – Плутон, его супруга Прозерпина, интеллектуально прислуживающий им Меркурий, последние в этом списке – Сатурн и Марс.

Боб был действительно не чужд астрологии, он слушал рассуждения приемщицы с интересом. Ему показалось, что приемщица старательно избегает упоминания знака Близнецов.

– Мне бы что-то поближе к драйву, к опасности, к оправданному риску, к импровизации, – жалобно попросил Боб.

– И с легким оттенком криминала, не правда ли? – небрежно поддразнивала госпожа Мона́ндри, – Что это за мужчина, если в его отношениях со слабым полом совсем не чувствуется криминала?

Бобу хотелось посмеяться над грубой остротой приемщицы не только из вежливости, но он сдерживал себя, прикрывая рот и вздрагивая от хохота. Боб был в этот момент вполне искренен и знал, что его жесты и позы будут высоко оценены. А госпожа Мона́ндри внимательно за ним наблюдала. «Такого нелегко вывести из себя, он – воплощение надежности, и если уж он влюбляется, то сильно. И ему тоже необходимо дружеское плечо рядом», – эти простые выводы позволили ей принять почти окончательное решение.

– Возможно, только с ну о-очень легким оттенком, – почти успокоившись, не стал вступать в затяжные дебаты Боб.

– Так бы сражу и сказали! – обрадованно провозгласила приемщица, – Смотрим про драйв. Это значит, нам нужна храбрость, способность идти на риск. Вот: необходимый вид космограммы – чаша или лук. Начало, чаще всего, яньское. Крест кардинальный. Выраженные стихии, естественно, огонь-земля, огонь – воздух. Наиболее склонные к риску знаки – Скорпион, Козерог, Водолей, Овен, Стрелец. Все правильно. Отметем планеты, дающие трусость, это Прозерпина, Луна, Сатурн и Нептун. Остальные планеты дают по-разному выраженную склонность к риску. Есть неосознаваемая (бездумная) храбрость, существует осознанная храбрость, наконец, управляемая храбрость, иначе говоря, способность к риску в нужный момент, и это высший пилотаж. Вам нужно что-то подобное?

– Пожалуй. Но лучше не бездумное, скорее это должна быть управляемая храбрость. И дерзость, – Боб прислушался к звучанию слова, – Да, именно дерзость.

– Ваши подходы заслуживают уважения, это очень по-мужски. Хочу сразу поставить все точки над i. У нас имеется несколько личностей наркоманов, всякого рода бездумных экстремалов, их постоянно тянет в новое, неизведанное состояние. Если нет четко выраженного синдрома опасности – они не ощущает полноты жизни. Эти люди искусственно создают для себя опасность смерти, чтобы радоваться каждому глотку жизни. Эта линейка включает тоже довольно большое разнообразие профилей, в частности, гонщик, путешественник, зверолов, скалолаз, в смысле альпинист, планерист, дайвер, есть даже диггер и «селфист» – это от модного слова селфи. Надеюсь, Вы пришли не за этим? Все это можно получить гораздо проще и даже дешевле – самому, без всякого предварительного подселения, принять наркотик или прыгнуть с парашютом. Или вскарабкаться на статую свободы и сделать это самое селфи, – когда Мона́ндри смеялась, она касалась мизинцев своих губ. «Это означает, что у нее имеются собственные представления о «хорошем тоне», грации и женственности, и что она твердо следует эьтим представлениям всегда и везде. И ей нравится быть в центре внимания», – сказал себе Боб.

Не без колебаний он предпочел придерживаться изначально избранного варианта и подтвердил свою ранее заявленную склонность к риску в форме высшего пилотажа, и без наркотиков. Приемщица с подозрительным энтузиазмом придвинула к нему стопку документов.

– Вот как раз остался великолепный вариант… Не просто склонность, но богатейший опыт дерзкого, рискованного поведения в форме… высочайшего пилотажа. Храбрец, смельчак, отжигает, как никто! Без драйва с ним не останетесь, это точно. Правда у него есть один недостаток.

– Какой же?

– Он бабник, – верхняя пуговица на блузке у приемщицы самопроизвольно расстегнулась, при этом край юбки отчетливо сдвинулся ровно на пять дюймов вверх.

– Так в моем случае это же достоинство! – обрадовался Боб, не без усилий делая вид, что не заметил изменений в имидже мадам Мона́ндри (или мадемуазель?).

– Зато его выраженный Хирон будет помогать Вам выходить сухим из воды в самых, казалось бы, запутанных ситуациях…

Но Боб ее перебил:

– А это не опасно для здоровья? Подселение чужой личности? – счел необходимым уточнить он.

– Опасно? Да Вы что! Ничуть. Подобного рода поселения происходят в нашей повседневной жизни сплошь и рядом. Только нами обычно не диагностируются и не контролируются. И обычный человек даже не обращает на это внимания. А наша фирма предлагает личность с заданными клиентом характеристиками, в полном соответствии с его пожеланиями.

– Подселения происходят в повседневной жизни? Неужели!? Расскажите подробнее, – попросил Боб.

– Ну, предположим, у нас имеется дедушка. И этот дедушка находится при смерти. Его предусмотрительная личность осматривается вокруг себя в поисках замены физического тела, которое она потребляет. Ей нужно что-нибудь близкое по вибрациям. А что ближе всего по вибрациям телу дедушки? Конечно, кто-нибудь из ближайших родственников. Личности уходящего дедушки хочется новое тело, которое бы имело побольше жизненной силы. А если выбирать из родственников, то больше всего жизненной силы у маленького внучка. Вот личность и переселяется в физическое тело любимого внучка, если он, конечно, имеется в наличии.

– Какая интересная теория… И что, когда дедушка отправляется в мир иной, его личность триумфально переселяется в тело любимого внучка?

– Конечно! Вы не знали? – женщина медленно и умело улыбнулась.

– Круто, никогда об этом не задумывался.

– Век живи – век учись, – назидательно произнесла госпожа Мона́ндри. Бобу показалось, он увидел золотистое сияние вокруг ее головы, которое стало медленно мерцать. Это почему-то придало ему смелости.

– Скажите, а еще есть варианты, кроме подселения? Что-то более радикальное?

– Можно сдать в аренду свое физическое тело с отселением собственной личности, но как минимум, на десять лет. За это фирма платит большие деньги. Три года даются «на прогул» полученных денег. У нас образовался уже большой фонд физических тел. Но не тяните с решением: пока Ваше тело еще относительно молодое и здоровое. Пройдет время, и Ваше тело уже не будет никого интересовать совершенно.

– Неужели все так просто? – изумился Боб.

– Ну да. Зачем усложнять?

– Но… если я сдам в аренду свое тело, что Вы сделаете с моей личностью? Куда Вы денете мою личность? Куда Вы ее отселите? – забеспокоился Боб (или его личность?).

– С этим проблем нет никаких. Мало ли нищих, бродяг, они готовы подселить к себе что хотите и кого хотите буквально за гроши. И притом передать свое тело в полное распоряжение подселенцу, не оставив себе права голоса.

– Говорят, у человека есть еще сущность? Типа личность – негуманоидная и внедренная извне, а сущность – человеческая?

– Про сущность ничего не скажу, сама не в курсе. Вообще, считается, что человеческая сущность у подавляющего большинства людей находится постоянно в спящем состоянии. Может, это и к лучшему.

– Хорошо, торопиться не будем, со сдачей в аренду своего тела пока подожду, Я уж лучше по старинке – в своем физическом теле, со спящей сущностью и со своей родной личностью, не хочется разбазаривать имущество. Давайте пока разберемся с подселением личности.

– Мудрое решение, – взмахнула ресницами Сюзанна, – Вернемся к нашему модельному ряду. Вот тут у нас есть роскошная модель. Самый убойный вариант на тему риска. Вам будет предложена, конечно же, сильно смягченная копия.

Подход Бобу понравился. Он выразил предварительное согласие.

– Но мое физическое тело выдержит сразу две личности?

– У любого человека имеется множество самых разных субличностей, которые могут разрастаться и со временем становиться сопоставимыми по энергетической мощи с личностью.

– Какие например?

– У мужчин это субличность хулигана и грубияна, лжеца, подхалима, преступника. Распространены субличности любовника, лентяя, профессионала, руководителя, скряги и прочая и прочая. Мне продолжать?

Кто-то внутри него вяло отметил, что все субличности из перечисленного ряда носят откровенно негативный оттенок, ну, может быть, кроме профессионала, руководителя, которые в этом ряду тоже обретают нехорошую окраску. Это заставило Боба сделать более подробные оговорки относительно того, от чего он стремится однозначно дистанцироваться.

– И вот еще что. Не хотелось бы чокнуться, то-есть повредиться умом, в результате этого Вашего подселения личности. И в этой связи вопрос: надеюсь, никакя двойственность, мультивалентность влечений, раздвоение личности, шизофрения мне не грозит? Меня не устроят даже легкие психологические расстройства, такие как различного рода фобии, истерические, деперсонализационные проявления, сверхценные идеи и, конечно, паранойяльный бред, – будь то бред изобретательства, сутяжничества, любовный, ревности, – независимо от его характера. Особенно меня пугают негативные изменения личности – аутизм, эмоциональное опустошение, апатия. Совершенно не привлекают также бредовые идеи абстрактного, метафизического содержания. И ведь по статистике наиболее тяжелые формы заболевания встречаются преимущественно у мужчин. И в этой связи, Вы бы могли дать мне хотя бы какие-то гарантии?

– В нашей обширной практике таких остро негативных случаев не наблюдалось. Конечно, амбивалентность, равно как и отсутствие малейших признаков шизофрении мы Вам гарантируем. Если только Вы сами не склонны к обратному. Впрочем, судя по предоставленной Вами информации, этого не наблюдается. Залогом безопасности в этой части является устанавливаемая нами строжайшая иерархия личностей. Но в договор мы можем внести положение, гарантирующее Вам отсутствие всякого рода негативных последствий и проявлений. Это нам по силам. Кроме того, могу Вас порадовать: в возникновении и течении подобных заболеваний ключевую роль играют конституционно-генетические факторы. Мы исследовали Ваш организм достаточно глубоко, эта сторона Вашего существа выглядит чуть ли не идеально, – госпожа Мона́ндри ласково улыбнулась.

– Вы меня немного успокоили, – расплылся в ответной улыбке Боб.

Некоторое время они с легкой полуулыбкой изучали друг друга.

– А как у Вас поставлено дело с «власть предержащими»? – всколыхнулся Боб, он расслабился от согревающих душу глаз приемщици и почти утратил контроль надо собственным языком, – Нет ли кого-нибудь. Хотя бы из бывших?

Взгляд приемщицы ощутимо потух.

– Таких личностей у нас буквально единицы, и сейчас они все заняты. Впрочем, решаема и обратная задача: подселение личности клиента в организм высовокопоставленного господина, с полным освобождением клиентом своего физического тела, конечно, – и без права его возвращения. Мы сотрудничаем на эту тему с одним бывшим прежидентом США. Здесь есть одно но: требуется согласование с ФБР, – в ее голосе слышалось разочаровение.

– Освободить собственное физическое тело, согласовать с ФБР! Это уж слишком! Ладно, проехали, я просто так спросил, из любопытства, – Боб снова взял себя в руки.

– Дорогой Боб, давайте поступим так: сейчас Вы подпишите документ о своем намерении осуществить подселение личности в собственное физическое тело. Этот документ Вас ни к чему не обязывает. А для нас он необходим как юридическое основание для подбора наиболее подходящей для Вас подселяемой личности. Далее мы берем тайм-аут ровно на один день, в течение которого наша фирма подготовит искомую личность для подселения. И послезавтра все входит в завершающую фазу: вы рассматриваете наше письменное предложение, получаете все разъяснения с уточнением всех деталей и, в случае Вашего согласия, подписываете контракт. В течение не более, чем получаса, реализуем техническую сторону процедуры, и Вы выходите от нас дерзким, креативным и смелым, – приемщица придвинула к Бобу бумаги и не без торжественности вручила ему авторучку.

Выполнив требуемые формальности, Боб воскликнул с наигранной эмоциональностью:

– Еще раз, мне нужны отвага и смелость, дерзость и драйв!

– Дорогой Боб, до послезавтра! Приходите пораньше, буду Вас ждать, – Сюзанна обольстительно улыбнулась.

### Роскошная модель

> …отчаянный недуг

> Врачуют лишь отчаянные средства,

> Иль никакие.

> Вильям Шекспир («Гамлет», акт IV, сцена III)[1]

– Итак, что эта за роскошная модель, которая больше всего мне подходит? – прошедшие сутки не прошли даром, Боб уже был настроен форсировать события.

– Модель воплощает собой риск, опасность, дерзость, единоборства, приключение, в общем, драйв, – заученно отвечала приемщица.

– Он что, как Портос, дерется, потому, что дерется?

– Вы всмомнили литературного мушкетера? Нет, этот экземпляр, скорее, напоминает Атоса.

– А кто эта великолепная личность по профессии?

– Скажем так: у нее огромный опыт занятий экстремальными видами спорта, а также организации и осуществления различного рода взрывов, угонов самолетов, захвата заложников, – всего того, что ничего не понимающие в риске люди огульно называют террористическими проявлениями. Подчеркиваю, речь идет о сильно смягченном варианте личности. Ее значительно ослабленной копии.

– А как эта личность сама пожелала характеризовать свою сферу деятельности?

– Вы будете смеяться, она назвала себя террористом.

– Действительно, смешно, – автоматически подтвердил Боб, однако услышанное заставило его задуматься.

– Пусть это Вас не пугает. Считайте, что это своего рода пробник террориста. Или рассматривайте происходящее как игру под названием «Побуду в шкуре террориста». Это очень мужская личность, даст Вам много риска, опасностей, вообще драйва, – в хорошем смысле этого слова.

– И, возвращаясь к разговору об этих ужасных наркоманах, хотелось бы оговорить отдельным пунктом, что эта Ваша внедряемая личность не страдает наркотической или алкогольной зависимостью, не курит, то-есть не имеет вредных привычек, которые могла бы навязать или передать мне. Иначе говоря, не страдает ничем таким, что могло бы нанести вред моему организму.

– Разумеется, – подтвердила приемщица, – Целый раздел контракта будет посвящен оговоркам и положениям, направленным на то, чтобы полностью оградить Ваш организм от гипотетически вредного влияния новой личности.

– И специально отметьте, что в случае нарушения соответствующих пунктов контракта я имею полное право не только его расторгнуть в одностороннем порядке, но и получить неустойку.

– Не беспокойтесь, эти вещи нами предусмотрены шаблоном контракта.

– И какова величина предусмотренной в контракте неустойки?

– Сейчас не помню. Извините.

– Но Вы взгляните, это важно. Ведь вопрос чрезвычайно серьезный. Полагаю, что неустойка должна даже несколько превышать цену контракта, хотя бы процентов на тридцать. А в случае злонамеренного нарушения – цена контракта должна быть выплачена в двойном размере, – Боб неплохо умел торговаться, – О тяжких последствиях не хочется даже говорить, однако предусмотреть в наших официальных документах надо.

– Если Вы настаиваете…

– Да, не хотелось бы Вас огорчать, но я категорически настаиваю, – Боб был непреклонен.

Она сделала пометку в документах.

– Может быть, какие-то еще сомнения и вопросы? – с лица приемщица уже не сходила ласковая улыбка.

– А предлагаемая Вами личность подселенца, как бы правильно выразиться, мою собственную и горячо любимую личность не вытеснит окончательно и бесповоротно? Этого сильно не хотелось бы. Чем Вы гарантируете, что внедряемая личина не захочет получить мое физическое тело в свое монопольное владение?

– Формально, по нашим правилам, одна из личностей обязательно должна быть главной, доминировать, чтобы не возникало неразрешимых конфликтов, зависаний и т. д. Но Ваш будущий партнер вполне вменяем и договороспособен. Мы его подселяли уже несколько раз и опыт показывает, что он не будет нагнетать обстановку и настаивать на своем безусловном доминировании.

– Хотелось бы надеяться, – промямлил Боб.

– И мы просто включим соответствующий пункт в наш договор, – привычно нашлась приемщица, – В случае нарушения, санкция – цена договора в трехкратном размере. Можно даже в пятикратном, это как Вам заблагорассудится.

– Забыл уточнить, а что, если полученная мною дополнительная личность окажется, как бы это сказать…, пожилой, и в скором времени уйдет в мир иной, не успев порадовать меня обещанным Вами приключениями, импровизацией и прочими приятностями?

– Да вот же, в самом низу, – приемщица подняла бумаги в папке и вытащила снизу красочно оформленный лист, – Вот, консорциум ведущих американских банков гарантирует Вам подселение другой личности с тем же, или с другим, в пределах разумного, набором психологических качеств. А в качестве альтернативы – очень приличную денежную компенсацию.

– И право контроля за исполнением договора прошу предоставить моему адвокату, – строго сказал Боб, – В случае чего мы передадим эти деньги в благотворительный фонд.

– Как Вам будет угодно.

Последние слова клиента вызвали у приемщицы намного меньше энтузиазма, чем все предыдущие, но мастерства не пропьешь, она просто изменила направление разговора. Приняв гораздо более свободную позу, она поинтересовалась не без кокетства:

– Итак, будем подселять или замещать?

– А в чем тут разница? – в тон ей спросил несколько дезориентированный Боб.

– Если замещать, все острые ощущения достанутся исключительно Вашему физическому телу. А Ваша теперешняя личность будет находиться в несколько подавленном состоянии, ей будет не до ощущений. Как я понимаю, это не совсем то, что Вам надо. А вот в случае подселения – совсем другое дело. Ваша привычная личность останется в теле, она уже не будет, безусловно, доминировать, но все новые впечатления, чувствования и переживания будут ей полностью доступны. Как правило, наши клиенты выбирают именно подселение.

– А что, если возникнет конфликт интересов разных субличностей? И, главное, если личность-подселенец начнет бороться с моей собственной, привычной для меня личностью, – поразился собственному вопросу Боб.

– Железное правило состоит в том, что доминирующей всегда является подселяемая личность. В этом весь смысл Вашей затеи, это непременное условие, – с неожиданной доброжелательностью пояснила приемщица, – А на случай конфликта, что практически невероятно, мы же подбираем для Вас психологически совместимую личность, предусмотрена гармонизирующая программная вставка, которая сглаживает всякого рода недоразумения.

– Неплохо бы обойтись без недоразумений.

– Разумеется. Когда освоитесь, Вы можете разделить зоны ответственности.

– Как это? Подселяемый – мастер единоборств. Пока он не передал все необходимые навыки Вам, пусть отвечает за острые ситуации, ситуации рукопашного боя, а соответствующие зоны коры головного мозга будут находиться под его управлением.

– А какую зону ответственности Вы отводите мне?

– Дорогой мой, с зонами ответственности Вы определитесь самостоятельно, по доброму согласованию с подселяемым. А если Вы хотите знать мое мнение, первоначально Вы могли бы взять на себя управленческое консультирование, возможно спонсорство.

– Вы знаете про консультирование? Вы неплохо изучили мою биографию?

– От этого во многом зависит качество предоставляемых нами услуг! – блондинка двусмысленно улыбнулась.

– А что, мы с подселяемым еще и спонсоры?

Женщина неопределенно покачала головой.

– Ну, это я так, для примера. Вы же любите людей?!

– Пожалуй, – вынужденно согласился Боб.

Они помолчали. Боб встрепенулся:

– А после окончания контракта я сохраню эти качества, которые привнесет в мой организм подселяемая личность – склонность к риску, храбрость, здоровый авантюризм? Я где-то читал, что человек на 80 % определяется генотипом и всего на 20 % – фенотипом, то-есть влиянием социума. Или понадобится новый контракт?

– Ваша личность в полной мере этого всего, конечно, не приобретет, на это рассчитывать не стоит. Но что такое генная матрица? Правильно, это не только ДНК, это еще и совокупность волн, значит это энергия. А что такое личность? Это тоже энергия. Происходит смешение и взаимное влияние этих энергий. Как следствие, постепенно изменяется Ваша генная матрица. А уже если есть предрасположенность или хотя бы желание, стремление, как у Вас – это 100 % успеха.

Уловив появившиеся в душе Боба сомнения, она с готовностью добавила:

– Если Вам что-то придется не по вкусу, вместе с подселяемой личностью встраивается таймер, который каждый день позволит Вам в течение тридцати минут полностью владеть инициативой. Вы сможете обратиться в полицию, к врачу или к нам, чтобы в любой удобный для Вас момент прервать контракт. За небольшие дополнительные деньги, разумеется. Мы же несем дополнительные издержки.

Последний тезис снял все остававшиеся сомнения, Боб решился:

– Тогда лучше подселять.

– Так, будем подселять, – приемщица аккуратно пометила что-то в бумагах, – Есть любопытная опция: мы можем встроить компактный блочок, обеспечивающий Ваше облегченное и непринужденное общение с подселяемой личностью. Новая личность будет прислушиваться к устремлениям, пожеланиям, настроениям Вашей, привычной для Вас личности.

– Это полезная функция, – подтвердил Боб. Сколько он себя помнил, Боб всегда любил пообщаться, – Это будет, безусловно, не лишним.

– Решено. Чуть не забыла, важным моментом является срок договора. Надолго Вам нужна чужая личность?

– А какие есть варианты? – Бобу уже хотелось посмаковать.

– Минимальный срок – два года, сами понимаете, подготовительно-заключительное время, осваивание в Вашем теле новой личности, неизбежная энергетическая перестройка организма, различные переходные процессы и все такое… На штатное функционирование остается совсем мало времени. Мы рекомендуем более длительные периоды, – хотя бы лет пять, лучше десять. Чем продолжительнее этот срок, тем дешевле стоит один год. Логично?

– Согласен. Я бы взял эту личность лет на десять, – Бобу хотелось сделать ей приятное, ему показалось, что при этих словах приемщица зарделась от удовольствия.

– Хороший срок. За это время Вы все успеете, – приемщица осеклась. Бобу почудилось, что она невольно в чем-то проговорилась, – В том смысле, что в полной мере насладитесь риском, приключениями, драйвом, собственной неуправляемостью, непредсказуемостью и оригинальностью. И это будет намного дешевле, особенно если мы обозначим форс-мажор, как условие досрочного прекращения договора.

– А что может быть за форс-мажор?

– Всякие непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы – катастрофа на транспорте, несчастный случай, вообще, необходимость серьезного хирургического вмешательства под наркозом. По статистике такие обстоятельства возникают чрезвычайно редко, – приемщица перешла на извинящийся тон. Боб, почувствовав себя неловко, поспешил заверить ее, что он, конечно, согласен на такое условие. Но тут же вспомнил про плод своих многочасовых интеллектуальных усилий:

– И еще, если Вас не затруднит, поместите в раздел про форс-мажер злостное нарушение подселенной личностью условий контракта и вообще, некорректное поведение по отношению ко мне, законному владельцу физического тела.

Возникшую легкую напряженность приемщица сняла заранее заготовленной приятной новостью:

– И Вам предлагается бонус!

– Бонус?

– Речь идет о практически полном избавлении от внутреннего диалога на целых три месяца.

– От внутреннего диалога?

– Внутренний диалог может быть изнурительным. Вы не находите?

– Бывает. Любопытно узнать, откуда внутренний диалог возникает? Как все это происходит?

– И этому есть научное объяснение! Мы все живем не в безвоздушном пространстве. Мы более или менее активно взаимодействуем с другими людьми, – родственниками, друзьями, коллегами по работе, знакомыми. И в тех или иных способствующих этому ситуациях обмениваемся с ними энергиями. Некоторые люди буквально внедряют связям свои энергии на правах матери, старшего товарища, начальника, любовницы и т. д. И потом пытаются через эти свои внедренные в чужое физическое тело энергии оказывать влияние на других людей в своих интересах, даже управлять ими. Иногда внедренные чужие энергии образуют своего рода субличности, которые начинают играть существенную роль в жизни человека. Эти энергии и субличности стремятся, с одной стороны, самовыразиться и самоутвердиться, а с другой – получить реальные рычаги воздействия на своего носителя, чтобы по своему произволу вводя его в требуемые состояния, питаться жизненными энергиями тела. В благоприятные для этого моменты подобные энергии и субличности активизируются и требуют подпитки для того, чтобы не пострадать от естественной энтропии и сохраниться в физическом теле своего носителя. Активизируясь, они оказывают определенное влияние на эмоциональное состояние человека и его настроение, иногда резонируя с теми или иными его собственными стремлениями.

Своей активностью они привлекают чрезвычайно подвижные структуры человеческого внимания, в результате человек отождествляет себя с субличностью, в энергиях которой находится в данным момент внимание, а значит ее идеи, намерения. Желания считает своими собственными. Потом, когда внимание перескакивает в другие энергии, привлеченное их активностью, умонастроение меняется, желания, стремления и намерения становятся другими. Субличности борются за привлечение к себе структур внимания. Они выражают желание через умонастроение, подают голос, пытаются повлиять на принимаемые Вами решения в своих интересах, точнее, в интересах людей, которые внедрили эти энергии, или просто исходя из своих представлений.

Эмоциональные состояния трансформируются в мыслеформы, которым субличности могут обмениваться в процессе внутреннего диалога, его иногда нелегко прекратить даже волевым усилием, он грозит стать бесконечным.

– Это новая для меня теория, я об этом никогда раньше не слышал. Похоже, все это близко к реальности.

– Так что с бонусом, Вы его принимаете?

– Да, бонус принимается.

– После процедуры подселения личности ожидайте обострения, но в течение суток неприятные симптомы исчезнут и наступит счастье внутренней тишины.

– Вся жизнь мечтал о внутренне тишине! – практически искренне заявил Боб.

Растаившая от достигнутого невероятного уровня взаимопонимания с клиентом, Сюзанна перешла к завершающей части переговоров.

– Итак, склонность к повышенному риску, это по прейскуранту… Надбавка за уникальность… Оговоренная нами приличная скидка на копию… Далее подселение… Плюс таймер, плюс функция общения, итого… – приемщица зарылась в лежащих перед ней бумагах.

– И сколько стоит все это великолепие с безобразием? – весело спросил Боб.

Приемщица, четко артикулируя, выговорила сумму. Веселье слетело с Боба в одно мгновенье.

– Почему так дорого?

– Ну, отчего же дорого? Судите сами. Во-первых, как Вы знаете, сама услуга не вполне законна. Если называть вещи своими именами, то совсем незаконна. И потом – речь идет о копии личности террориста номер два в мире. К тому же, совершившем несколько ограблений века. Экземпляр можно сказать, уникальный. И уж конечно, имеет повышенную склонность к риску. С этой личностью Вы точно не останетесь без драйва, – ему почудилась в ее словах горечь, – Все, как Вы заказывали. Обычно за такими экземплярами сразу выстраивается очередь и мы объявляем аукцион. Тогда цена буквально взлетает в разы, а то и на порядок. Мы просто еще не успели оформить все бумаги. Ну что, будете брать?

– Я бы взял, но это слишком дорого для меня. Нельзя ли какую-то, хоть мизерную скидочку? – заскулил Боб.

– Сумма уменьшится ровно вдвое, если Вы согласитесь сразу на двадцать лет без права прерывания в одностороннем порядке.

– Может быть, Вы могли бы сделать еще что-нибудь для меня?

Приемщица снова углубилась в бумаги, потом куда-то позвонила, затем уточнила в компьютере.

– А Вы везунчик! Сегодня у нас акция.

– Да, я сильно нуждаюсь в акции! – оживился Боб.

– Сегодня, и только сегодня мы можем дать Вам совершенно беспроцентный кредит на 45 % от цены контракта.

– Что ж, Ваши условия меня устраивают. Такая сумма мне, пожалуй, будет по силам, резюмировал Боб.

– Превосходно! Подписываем договор?

– Скажите, процедура проходит под наркозом? – вспомнил о немаловажном обстоятельстве Боб, он с детства относился к любого рода болевым ощущениям с изрядной долей неприязни.

– Напрасно беспокоитесь, дорогой Боб, процедура совершенно безболезненна. Вы практически ничего не почувствуете.

Мы, конечно, можем Вас усыпить, но зачем? И потом: наша технология хорошо отработана, однако она еще не распространена повсеместно. Воспользовавшихся нашими услугами пока еще в лучшем случае несколько десятков человек. И Вам предоставляется уникальная возможность наблюдать и ощущать таинственный процесс заселения в физическое тело личности другого человека. Это же начало Вашей новой жизни, полной разнообразных впечатлений и приключений! Вы будете еще рассказывать потомкам об этом как о чем-то небывалом и поистине невероятном!

– Все это очень хорошо, но уж больно стремно. Я же никогда этого не делал. А вдруг окажется, что технология отработана недостаточно? Или меня что-то не устроит? Нельзя ли придумать какой-нибудь промежуточный вариант? Неужели нет ничего такого – для пробы? Береженого Бог бережет!

Приемщица задумалась, испытующе глядя на Боба. Впрочем, тот уже давно понял, что она умеет принимать решения.

– Один вариант есть. Дадим Вам время для испытаний. Если Вас все устроит – тогда подпишите постоянный контракт. Что-то пойдет не так – подыщем новую личность или вернем деньги. Пробный договор стоит сущие гроши. Годится?

– По рукам! – обрадовался Боб, – Чувствуется, что Вы – настоящий профессионал!

– Будем подписывать?

– Но мне же надо прочитать текст, это же хороший тон, не правда ли?! – спохватился Боб.

### Параграф

> Преврати эту тягомотину, которую ты называешь «моя жизнь» в искрящееся волшебство

> Огненный учитель

Текст договора оказался довольно объемистым, но это его не сильно смутило, Боб погрузился в чтение. Приемщица сделала ему кофе и принялась кормить рыбок в аквариуме.

– А это что за странный параграф!? – Боб показал Сюзанне страницу, – Здесь написано, что если просыпается сущность клиента и сжигает подселенную личность, то независимо от причины ее пробуждения клиент выплачивает фирме огромную компенсацию ущерба – цену контракта в двадцатикратном размере! Такую сумму и за всю жизнь выплатить невозможно! А в случае кончины клиента его долг переходит на его родственников.

– Ах, это! Хорошо, что Вы обратили внимание на этот параграф. Это наше последнее дополнение.

– И зачем это нужно? Какая-то непонятная сущность… Оказывается, она спит. И что-то заставляет ее проснуться. Да она еще и сжигает подселенную личность. Просто бессмыслица, абракадабра! Вы не находите?

– Действительно, выглядит просто бессмыслицей. Давайте подумаем и порассуждаем вместе, как это можно трактовать? А Вы знаете, определенный смысл в этом положении все-таки, наверное, есть. Что имеется в виду? Дело в том, что подселяемая личность является собственностью фирмы, ее имуществом, на котором мы зарабатываем. Вы согласны, дорогой Боб?

Дорогой Боб был вынужден согласиться.

– Мы заплатили за нее, за подселяемую личность, склонную к риску и драйву, большие деньги. Ведь сумма – значительная для любого джентльмена, представляющего средний класс, социальную базу Соединенных штатов. Верно?

И против этого у Боба не нашлось достойных аргументов.

– И если ее не станет, этой недешевой подселенной личности, наша фирма не просто лишится прибыли, она будет терять еще большие деньги, а никому этого не хочется.

– Но не является ли все это пустой фантазией?

– Не так давно у нас был неприятный случай. Клиент запросил для замещения, нет, для подселения личность философа, что мы успешно и осуществили. И что же вы думаете? Этот философ дофилософствовался. Он любил рассуждать на философские темы, они с клиентом беседовали на темы добра и зла, свободы и ответственности, справедливости, дебатировали относительно этического смысла счастья, морального выбора и прочая и прочая.

– И что в этом плохого?

– Абсолютно ничего, тем более, что это и заказывал клиент. Ничего плохого, кроме того, что в результате они своими разговорам разбудили сущность клиента, которая, не разобравшись, уничтожила его личность и все его многочисленные субличности, а заодно и подселенную нами личность философа. Вы ведь в курсе, что сущность – это высокочастотные энергии любви в концентрированном виде, которые при достаточно длительном соприкосновении и воздействии все свое окружение преобразуют. Так вот, эта пробудившаяся сущность и преобразовала все эти негуманодиные субличности, под горячую руку попала и личность нашего философа, она сожгла их все. Мы понесли большие убытки.

– А что с клиентом? Он возместил Вам убытки?

– Что с клиентом!? С клиентом как раз все хорошо. Избавившись от своей личности и всех субличностей, он стал Духовным учителем, ни больше, ни меньше. Он обрел способность ходить сквозь стену, левитировать, даже телепортироваться. И стал учить других людей жить, – тех, кто об этом просил его.

– А что с Вашими деньгами?

– Хороший вопрос. Понимая, что от такого субъекта денег нам не добиться, мы продали его долг коллекторам.

– Становится все интереснее, – подбодрил приемщицу Боб.

– Коллекторы долго за ним гонялись. Он попытался было наставить их на путь истинный, бесполезно. Он стал от них улетать, растворяться в воздухе и т. д. Однажды особо ретивый коллектор вцепился Учителю в ногу, когда тот взлетал, и держался довольно долго. Наконец устал и рухнул с приличной высоты. Не разбился, но сильно покалечился. Похоже, эти бедолаги гоняются до сих пор. А от дальнейшего сотрудничества с нашей фирмой они отказались.

– И при чем здесь мои родственники? Драйва хочу я, эту Вашу уникальную личность подселяю себе тоже я.

– Насчет родственников не беспокойтесь, это наша забота. Считайте, что они выступают Вашими поручителями, на то они и родственники.

– Минуточку, давайте порассуждаем. Вот, я заплачу деньги, пройду процедуру подселения искомой дерзкой личности, буду выполнять все Ваши рекомендации, но как я узнаю, что чужая личность уже внедрена, что подселенец находится в моем физическом теле? По каким именно признакам? Как Вы докажете, что я уже получаю заказанную мною услугу? Жуликов-мошенников развелось достаточно, кто Вам мешает взять с меня деньги и просто имитировать подселение?

– Ну, во-первых, он представится.

– И все!? Не густо!

– Он будет беседовать с Вами, инструктировать, объяснять все с позиций дерзкого парня, рискующего и побеждающего!

– Так может, это Вы будете на меня воздействовать дистанционно! Я читал, такие приборы уже существуют! И потом: Вы же не так давно убеждали меня, что внутренний диалог исчезнет! Помните, Вы еще называли то бонусом?!

– Это не распространяется на подселяемую личность. Значительная часть благотворного воздействия подселенца на клиента в заказанном им направлении и происходит в процессе внтреннего диалога. Подселенец не только оказывает влияние на поведение своей энергетикой, но и вербально поясняет смысл эмоциональных настроек, тренингов, действий, всего происходящего.

– Значит, все ограничится пустым трепом, – разочарованно протянул Боб.

– В критических ситуациях он будет действовать вместо Вас. Первое время, пока Вы сами не научились быть дерзким, смелый и опасным. Изменится вся Ваша жизнь, она уже не будет скушной и серой. Жизнь станет блистательно интересной, увлекательной, насыщенной приключениями и удовольствиями, – приемщица обещающе улыбнулась, – Позвольте напомнить Вам про встраиваемый таймер, позволяющий в любой удобный для Вас момент прервать контракт, и про пункты о форс-мажоре.

– Да, пункты о форс-мажоре, – эти пункты действовали на Боба успокаивающе.

– Если нет больше вопросов, подписывайте.

Они подписали бумаги.

– Ну все, я пошел! – жизнерадостно провозгласил Боб.

– Ну, нет, идти еще рановато. Садитесь в кресло, – скомандовала приемщица, в ее голосе снова появились металлические нотки.

– Что, сразу в кресло? – неожиданно для самого себя испугался Боб.

– А зачем тянуть. Тем более, что в подписанном нами договоре оговорен срок начала мероприятий. Стоит сегодняшнее число. Посмотрите, Вы же только что поставили свою подпись.

У Боба закружилась голова, ноги стали ватными. Шатаясь, он направился к креслу.

– Располагаемся поудобнее, дорогой мой Боб. Надеваем шлем и расслабляемся, – ворковала приемщица.

Боб обреченно повиновался. Приемщица застегнула зажимы на руках и ногах.

– Больно не будет. Вся процедура длится не более пятнадцати минут.


– Так, приборы показывают, что процесс завершен успешно, – объявила приемщица, – Открываем глазки. Потихонечку поднимаемся. Как Вы себя чувствуете?

– Да вроде чувствую?! – на самом деле Боб не был в этом уверен.

Она расстегнула зажимы на руках. Боб встал. В голове шумело. Роились противоречащие друг другу мысли.

– Шум в голове, головокружение, это ничего?

– Это нормальная реакция организма. Мы же подселили Вам чужую личность, теперь она осваивается в Вашем теле. Через часик – другой все будет, как прежде, – голос приемщицы действовал на него завораживающе.

Боб немного успокоился.

– Так, для быстрого закрепления новой личности в Вашем физическом теле желательно перейти на мясную диету. Хотя бы на месяц. Это настоятельная рекомендация фирмы.

– Понял, не дурак, – отозвался Боб. Он вдруг новыми глазами взглянул на приемщицу и существенно более непредвзято оценил ее внешние данные. Ее покер-лицо растворялось во все более двусмысленной улыбке.

«Было бы неплохо продлить знакомство с красавицей», – не без сбивчивости сказал себе Боб. Будто бы отвечая на его немудреные холостяцкие мысли, прелестница промурлыкала:

– У меня для Вас еще один бонус… – Боб и не подозревал, что возрастная девушка в строгом костюме может принять такую обольстительную позу. Он прокашлялся.

– Какой же? – от волнения у Боба изменился тембр голоса.

– Когда освоитесь с новой личностью, пригасите даму на рандеву! – не располагая достаточным опытом в амурных делах, Боб поспешил принять ее ужимки на свой счет. Обольстительная улыбка приемщицы обещала слишком многое, чтобы Боб ею пренебрег.

В то же время, Сюзанна благоразумно умолчала о том, что террорист номер два в мире является постоянным клиентом их фирмы уже добрый десяток лет, а ее сексуального гостеприимства не избежал ни один из прежних заказчиков личности означенного опасного преступника.

## Акт второй. Трансформация

> Успех – это способность шагать от одной неудачик другой, не теряя энтузиазма

> Уинстон Черчилль


### Джефф, как подарок

> Связующим звеном всяких отношений,

> Будь то брак или дружба, является разговор.

> О. Уальд

Внутриличностная общественность приняла подселение в физическое тело Боба новой личности извне на удивление сдержанно, даже вяло-благожелательно, как будто всем заинтересованным сделали релаксирующий укольчик на эту тему. Большое и в чем-то буйное исключение составила маменька, которая и возглавила оппозицию подселяемой личности, впрочем, не вполне системную. Нестройный хор ближайших родственников устроил было горячую дискуссию, но дебаты «не пошли», и тема была включена в повестку увлекательного каждодневного фонового разбора.

Согласно контракту подселенную личность звали Джеффри, оказалось, что можно просто Джефф, если быть точным, при первом знакомстве подселяемый представился так:

«Геофрей, террорист и джентльмен. Можно просто Джефф».

Чужой голос был слышен идеально, как будто Боб разговаривал сам с собой. Только легкий необычный акцент.

На Боба все это проивело хорошее впечатление, террорсит соответствовал его тяге к приключениям, а джентльмен – хорошо по определению, Боб и сам время от времени обнаруживал в себе что-то джентльменское. Подселяемый сразу предложил дружбу и стратегическое партнерство. Про дружбу, а значит, про совместную погоню за «бабками», алкогольную интоксикацию и сексуальную рыбалку, Боб все понял сразу, а вот про стратегическое партнерство – не очень, но на всякий случай согласился.

Будущие партнеры вкратце познакомили друг друга со своими биографиями.

«Ты что, действительно террорист номер два в мире? – сделал пробный проброс Боб, – Террорист, международный, – это еще ладно. Но номер два в мире?! Не слишком ли круто?».

Несмотря на остроту поднятой темы, рассуждения о номере два, да еще в мире, показались Бобу легковесными. Джефф это понял, но спорить не стал: они узнают потом.

«Ну да. А что тут удивительного? В наше время все с ума сходят по рейтингам».

«И что же ты сотворил такого-эдакого? Неординарного? Что у тебя так взлетел рейтинг? Такого, что тебя объявили террористом номер два в мире?», – развивал тему Боб.

«Да всего-то застрелил двух-трех президентов – Мексики и Боливии, и еще не помню, какой африканской страны, вывез авуары нескольких системообразующих банков. Остальное – мелочь, даже забыл совсем. И вспоминать не хочется… Короче, пожил в свое удовольствие».

«Джефф, скажи, а как вообще становятся террористом номер один или два в мире?»

«Простое стечение обстоятельств: во первых, целенаправленные усилия спецслужб, во-вторых – веяния времени, которым ты соответствуешь или нет, в третьих – собственные достоинства, необходимые лидеру террористов, ну и, конечно, причуды сферы коммуникации».

Боб, конечно же, не поверил рассуждениям подселенца, находя их излишне легковесными.

«Номер два в мире, значит звезда. А тебе не кажется любой разговор не о тебе несколько натянутым? – отпустил неловкую шутку Боб на правах исконного владельца физического тела».

«Ну да, ну да. Не обо мне постоянно говорят только мои закоренелые завистники», – отшутился Джефф.

«И почему ты числишься номером два, а не номером один в мире?» – о своем партнере Боб должен был знать все… или почти все.

«А вот это загадка! Наверное, не у той старушки отнял мобильник!?», – неловко отшутился Джефф.

Впрочем, ответ Боба вполне удовлетворил, и он с юношеским энтузиазмом продолжил свой маленький допрос. Требовал уточнения вопрос о бренде. Джефф с неохотой пояснил, что владельцы самых сильных брендов в мире террора – МИб (английская разведка) и, конечно, ЦРУ США.

«А кому принадлежит бренд террориста номер два в мире?», – задал каверзный вопрос Боб.

«Сейчас он в оперативном управлении у некоего Джона Смита младшего, – с трудом выдавил из себя Джефф, – Есть, конечно и старшие товарищи, – наставники, кураторы, начальники, советники… А там – как пойдет… Ты бы лучше в это не лез», – взяв себя в руки, простодушно и по-партнерски посоветовал Джефф. Но Боб как-будто не слышал.

«Джон Смит? А это кто такой? Этот твой Джон Смит? И почему он младший?», – Боб чувствовал, что этот Джон непростой.

«Да это сынок одного дяди, приближенного к мировому Олимпу. А младший потому, что его папу тоже зовут Джон», – других разъяснений от Джеффа добиться не удалось.

Снова прорезался голос отдохнувшей, но таки не примирившейся с подселением чужой личности маменьки Герды: «И представить себе не могла, что мой сыночек свяжется с международным террористом номер два в мире! Беда-то какая! Стыд-то какой! Имей в виду, тебе предстоит жить в психотравмирующей ситуации постоянно! Опомнись! Вернись в семью!».

«Я и так нахожусь в этой травмирующей психику ситуации, СМИ постоянно предупреждают о бурях, ураганах, смерчах и всяких штормах. Да еще нагнетают обстановку, многократно повторяя видео про теракты. Крушение башен-близнецов мне даже некоторое время снилось», – пытался неловко отшутиться Боб.

Когда маменька уставала, ей стершимся басом неторопливо вторил папенька: «Не ожидал от тебя, сынок. Потомок смотрителя построек масонской ложи подался в террористы! Порвал все связи с родственниками, друзьями. Как жить дальше будешь, и зачем? Тебя ждет когнитивный диссонанс, сынок. Ты воспитывался в оранжерейных условиях, но спокойствие и безопасность ориентированы твои представления о мире, твои стереотипы поведения, наконец! А ведь жизнь террориста полна взрывов, столкновений, перестрелок! Это не твоя жизнь, Бобби. И ни в коем случае не наша с маменькой».


«Как меня достали мои родственники! – пожаловался партнеру Боб, – Эти субличности, можно сказать, субродственники».

«Ну, ты хотя бы понимаешь, какой из голосов, звучащих внутри тебя, принадлежит маменьке, и какой – папеньке. Это большое достижение, партнер. Подавляющее большинство людей ведет бесконечные внутренние диалоги, полагая, что они дебатируют сами с собой и не подозревая, что их оппонентами являются ближайшее родственники – живущие или умершие, а в особо увлекательных случаях – друзья и подруги. Нередко в виде субличностей, имеющих по любому вопросу собственную независимую позицию».

«Но мне-то что делать с этими голосами и порядком поднадоевшими мне субродственниками?»

«Как говорят великие, самое главное, – их четко идентифицировать. И бесстрастно наблюдать за ними, не позволяя им собой манипулировать и управлять. А действовать исключительно исходя из собственных соображений и понимания ситуации».

«Интересно, энергии родственников и разные внедренные субличности постепенно рассасываются, типа распадаются или они неподвластны действию времени?» – задал сам себе вопрос Боб, впрочем, без надежды на то, чтобы получить хоть какой-нибудь вразумительный ответ.

И все же, через некоторое время некто, знающий о нас все, ответил тихим голосом: «Беспокоящие тебя субличности подвержены действию энтропии, дезинтеграции и растворению в твоих энергиях, – но только если они не подпитываются тобою же, например, в процессе внутреннего диалога». Джефф высказал небезосновательное предположение, что этот знающий все, есть не кто иной, как человеческая сущность Боба.


«Чтобы не забыть, – сказал Джефф, – Рекомендовал бы тебе пройти курс массажа с элементами гипноза».

«Это еще зачем?», – удивился Боб.

«Это рекомендуется обычно для полноты адаптации личности, подселенной в физическое тело. Это будет полезно и для ускорения передачи тебе моих навыков чисто спортивного плана, и для нашего общего психического состояия. У меня есть профессионал высочайшего класса, обратись к нему».

«Но при заключении договора меня об этом не предупреждали».

«Приемщица вполне могла запамятовать. В наше быстролетное время всего и не упомнишь. Но в договоре эта рекомендация имеется, посмотри повнимтельнее, напечатано меленькими буковками».

Все напечатанное маленькими буковками вызывао у Боба законное недоверие, однако по зрелому размышлению он все-таки последовал совету старшего партнера. Все прочел и прошел курс массажа

Они перешли к обсуждению женщин. У Джеффа было существенно больше чисто практического опыта, но зато и несколько больше безосновательных претензий к женщинам. Боб в своей аргументации довольствовался, по большей части, теоретическими познаниями и наблюдениями со стороны.

«Бобби, сынок, ты бы не увлекался пустой болтовней с этим подозрительным партнером, бездельником Джеффом, – от лица всей внутриличностной общественности выступила маменька Герда, – Не забывай, проблема твоей женитьбы все более актуализируется».


Партнеры время от времени не упускали возможности порассуждать и на философские темы.

«Тот русский, Духовный учитель… Он рассказывал много интересного, как раз по интересующей тебя теме. О непредсказуемости, риске, полноте бытия, о физическом теле, – скзал Джефф, – Так вот, Учитель говорил, что полнота Бытия должна быть реализована здесь и сейчас – прежде всего в действиях и эмоциях, интеллектуальных и эмоциональных состояниях. Из материального у нас есть только физическое тело, и ничего более – не деньги, не одежда, не автомобиль или недвижимость. Жизнь – то, что ощущает наше существо, насколько наполнена эмоционально жизнь. Это сфера нашей деятельности, узор бытия. Мгновение бытия определяется его состоянием – радость, трусость, агрессия, растительное существование и т. д.

Воин Духа должен быть готов ко всему так, чтобы все его дела были завершены. Надо культивировать состояние завершенности. Чего стоит фраза, вот послушай: Воин стремится насытить каждое состояние смыслом. Как тебе фраза?».

«Круто, как говорит маменька Герда. Воин… Насытить каждое состояние смыслом… Кажется, к этому я всегда и стремился!».

«Круче не бывает! Однако продолжим. Наше физическое тело, оно живое, в том смысле, что имеет свой собственный взгляд на вещи, свое пронимание происходящего. Физическое тело должно убедиться в том, что его владелец искренне призывает его жить не по линии генной структуры, которая содержит в себе бесчисленные болезни, вредные клише поведения, разочарования и страдания».

«А по какой же тогда линии, если не по генетически обусловленной?», – Боб с трудом, но все-таки следил за умозаключениями старшего партнера.

«По линии предназначения человека! Тот русский доходчиво объясняет, что человек рожден не для страданий и горя, но исключительно для радости и счастья! А генетика современного человека искажена, можно сказать изуродована длительным воздействием технократической реальности, отождествлением себя с внедренной в него негуманоидной личностью! И заточена на прямо противоположное».

«Но ведь ты сам цитировал Русского учителя, объясняя, что все значимые характиристики и особенности человека на 70 % определяются генотипом, прежде всего, родителями, и только на 20 % – фенотипом, то-есть воздействием социума, воспитанием. А ведь это выглядит непреодолимым препятствием!».

«Именно так, однако стереотипное бытие, характерное для родственников, отнюдь не является для этого непреодолимым препятствием. Надо просто изменить взгляд физического тела на вещи. И убедив физическое тело в нашем стремлении и твердом намерении жить по-человечески, мы получаем своего рода фундамент. Подсознание – фундамент любой активности, позволяющий использовать каждый шанс для усиления жизни. В любой ситуации надо сделать так, чтобы усилилась жизнь. А вот если мы подсознание не расчистили, не убедили, осознаваемое нами намерение будет не совпадать с подсознательным намерением и реализовываться кое-как, во всяком случае, иначе, не так, как нам хотелось бы».

«Получается, что стремление человека к развитию, его самовоспитание может преодолеть даже неблагоприятную генетику?!», – вскрикнула восхищенная маменька Герда, забыва о своей непримиримости, – Я всегда была в этом уверена!».

Между тем, любопытное внимание Боба заметалось между личностями и субличностями, пытаясь усвоить все, успеть везде, оценить состояние физического тела с позиций услышанного, и случайно задело сущность. Та проснулась и удивилась:

«Откуда в нашем теле столько личностей и субличностей? Пора энергиям смерти ими заняться и очистить от них физическое тело».

Едва познакомившиеся личности Боба и Джеффа чувствовали свою негуманоидную общность, они взмолились:

«Мы сильно хотим одухотвориться и одушевиться! Это наша принципиальная позиция».

«Ну ладно, живите пока, как стражи. Но только смотрите у меня! Не портите карму Боба!».

«Хорошо, хорошо, мы больше не будем», – торопились согласиться хитроумные личности партнеров. Они ничего не поняли про стражей, но не согласиться было слишком стремно. К тому времени внимание устало от нахождения в одном и том же положении и сместилось в новую для него и неисследованную личность Джеффа. От недостатка внимания человеческая сущность Боба снова погрузилась в объятия Морфея.

«Не занимайся в спортзале с таким остервенением», – сказал Боб и познакомил партнера Джеффа со своей компанией картежников. Он уговорил Джеффа расписать с ними пулю. Джефф почти выдержал испытание, но терпел недолго. Доиграть партию до конца Джефф не смог: его могучая энергетика требовала действия.

«Нельзя же целыми днями сидеть за карточным столом!», – сказал он.

В результате партнеры заключили джентльменское соглашение: Боб не играет до умопомрачения в покер, и тем более, в преферанс, а Джефф, в свою очередь, не доводит до изнеможения физическое тело бесконечными тренировками в спортзале.

### Участники хора, вид сбоку

> Знать своих друзей – это чрезвычайно опасная вещь

> О. Уальд

Джефф объяснил: чтобы рисковать и дерзить, надо иметь отменное здоровье и находиться в хорошей физической форме. А чтобы сохранить и преумножить здоровье, надо хорошо питаться. С этой благородной целью партнеры посещали лучшие рестораны Нью-Йорка. В одно из таких посещений, за обильным обедом Джефф обратил внимание партнера на четверых немолодых мужчин, расположившихся в дальнем углу у окна. Они были довольно сдержанны в отношении спиртного, ограничиваясь коньяком, что же касается явств, заказывали самое лучшее.

«Это сотрудники корпорации «Hibris», они в курсе того, что у меня новое тело, но не владеют никакой конкретикой. В том смысле, что тебя никогда не видели. В нашем деле полезно иногда понаблюдать за своими ближайшими сподвижниками, а нашем случае даже соратниками со стороны. Странно только, что их собралось так много в одном месте.

«А кто этот, с залысинами, он самый активный, наверное лидер среди них?», – заинтересовался Боб.

«Его зовут Бенедикт, у него погремуха «Сержант» – вербовщик, инструктор, педагог, прекрасный методист, к сожалению, обладатель синдрома Рэмбо.

«Рэмбо – значит. что-то позитивное и благородное?!»

«Рэмбо, зомби, камикадзе – это всего лишь виды экстремистски ориентированной личности. Сержант достиг артистической виртуозности в наборе рекрутов. Умеет объяснить азы террористической работы даже дебилам и научить всему минимально необходимому. Донести нужное до их сознания, замутненного постоянной борьбой за существование. Он принимает на обучение людей, по уровню своего интеллекта находящихся на уровне обезьян, понятия не имеющих о воинской дисциплине, практически полностью лишенных всякой сообразиловки. Значительная часть новобранцев имеет нулевые навыки обращения с оружием, даже холодным. А всего лишь спустя несколько месяцев мы получаем хотя бы в минимальной степени дисциплинированных солдат, понимающих и неукоснительно выполняющих приказы своего командира, умеющих сносно стрелять из современных видов оружия, и даже хотя бы элементарно маскироваться.

По специальному заказу он формирует компактные сплоченные боевые группы, заточенные на выполнение диверсий, угонов, захват заложников, похищений и т. д. И… ты будешь смеяться… Он умудряется научить некоторых и них креативному решению поставленной задачи! Правда и отсев у него приличный».

«Отсев? В каком смысле?»

«Отсев в смысле отстрел. Даже среди поступающих к Сержанту на обучение обезьян есть начисто лишенные академических способностей. Слишком самостоятельные и безалаберные, а значит, для нашего дела однозначно бесполезные. Дешевле всего от них избавиться на месте, иначе они подведут под монастырь, типа подставят других, гораздо более полезных».

«А кто рядом с ним, такой важный и напыщенный? Наверное, начальник?»

«Рядом с Сержантом – Исаак, который выступает под псевдонимом Чепуха, он отвечает за размещение финансовых средств и их преумножение. В мире финансов он «Бог», чувствует малейшие проявления волатильности валют, особенно твердых, на уровне эмоционального интеллекта. Чтобы принять единственно верное финансовое решение, ему не надо обращаться ни к официальным, ни к неофициальным источникам. Может быть, тебе, а еще больше маменьке будет интересно, что при живейшем участии означенного Чепухи корпорация «Hibris»» выпустила акции, которые котируются на всех крупнейших биржах мира, их капитализация давно перевалила за $1 млрд.».

«Сынок, настало время тебе поближе познакомиться с господином Чепухой, – уверена, он мог бы дать тебе несколько полезных советов, преподать некоторые нравственные уроки!», – простонала маменька Герда. Но Боб уже научился практически не обращать на стоны маменьки излишнего внимания.

«Как я понял, в нашем непростом террористическом деле большое место занимают компьютерные и телекоммуникационные технологии. Кто заведует ими? Не тот ли худющий очкарик, который все время куда-то звонит?»

«Есть у нас и такой специалист. И ты правильно его вычислил. Это Арчибальд, откликается и на Арчи, криминальный псевдоним Дуренар. Он по жизни хакер, самоучка, компьютерный гений. Имеет в собственности и личном распоряжении несколько мощнейших серверов. Раньше сдавал машинное время в аренду, типа подрабатывал, теперь они с Чепухой потихоньку занимаются майнингом в интересах корпорации «Hibris». У них в работе сразу несколько разных криптовалют.

«Подожди, партнер, но ведь криптовалюты – очень рискованное вложение. Говорят, их развелось более десятка тысяч, причем они исчезают в никуда так же быстро, как и появляются. Все знают, что всякого рода биткоинам свойственна высочайшая волатильность, – слышал, до 25 %, хуже того, половиной всего выпущенного объема квазикоинов владеет «узкий круг ограниченных людей», – всего каких-нибудь 50 физических лиц. Если они договорятся об одновременном выходе с рынка криптовалюты, произойдет обвал. Мы все потеряем!»

«А кто тебе сказал, что мы не находимся в числе упомянутых тобой 50-ти привилигированных владельцев этих квазикоинов?», – внутренне улыбнулся Джефф.

«Не может быть!», – в восхищении замерла маменька Герда, ее мнение относительно персоны Джеффа в один миг круто изменилось на прямо противоположное. Впрочем, как показали дальнейшие события, ненадолго.

«Может, потому что это именно так и есть», – заверил свою практически родственницу Джефф. Маменька занялась перевариванием приятнейшей новости, Боб этим воспользовался:

«Джеф, но ты начал рассказывать о применении компьютерных и телекоммуникационных технологий в террористическом деле. Это Дуренар или кто-нибудь еще?»

«Конечно, Дуренар. Он отвечает у меня за линию кибертерроризма и кибершпионажа». Работает удаленно.

«Кибершпионаж? Мы этим тоже занимаемся?»

«Сегодня все шпионят за всеми. Спецслужбы традиционно за чужими государствами и друг за другом, а теперь и за собственными политиками. Мы – за своим братом террористом, за спецслужбами, нас интересует их антитеррористическая деятельность, за политиками, – из тех, кто делает карьеру на борьбе с терроризмом. Кстати, иногда выполняем заказы спецслужб, если они хотят оставаться белыми и пушистыми. Или имитируем различные акции, типа влияния на выборы, в частности, создавая искусственно легко читаемые следы причастности к этому указанных нам государств или отдельных политиков».

«Типа влияния России на результаты выборов в США?», – без труда догадался Боб.

«Что называется, розыгрыш мяча в касание. Приятно поговорить с умным человеком… Нам отставать от мировых процессов никак нельзя. Чуть отвлечешься, – выпадешь из этих самых процессов. Или попадешь впросак».

«А что значит кибертерроризм? И что есть акты кибертеррора?»

«Тут все просто до безобразия: это взлом или выведение из строя баз данных, интернет-сайтов, серверов, «data»-центров, систем и сетей управления органов госуправления или органов управления крупнейших корпораций, оборонных и стратегических объектов, предприятий энергетики, транспорта, систем жизнеобеспечения. Особенно вкусно заниматься банками, типа экспроприировать награбленное. А самое интересное и перспективное – это синтезированные вирусы».

«Синтезированные вирусы, а это что за хрень?», – возмутился преступной креативности айтишников Боб.

«Мы готовимся работать по тематике использования синтезированных вирусов против групп людей с определенными биологическими признаками. В лабораториях спецслужб США давно ведутся работы по созданию такого рода генно-инженерных технологий. Они комбинируют геном симбиотичных с человеком и патологенных вирусов и получают вирусы, вызывающие серьезные заболевания у людей определенного пола, возрастной группы, расы. Это нужно для того, чтобы обойти обоюдоострый характер биологического оружия».

«Вы собираетесь вызывать эпидемии?», – возмущение Боба закономерно нарастало.

«Этого хотим не мы. К этому готовятся спецслужбы. А мы только выполняем их заказы по доставке вирусов на территорию враждебных государств. Так, чтобы «их уши» не были видны. Это наша работа. Похоже, некоторые технологии уже апробированы: ты, наверное, слышал о лихорадке Эбола в Африке?»

«Я слышал, что обвиняют в этом нас, американцев. От таких вещей волосы встают дыбом, и не только на голове».

«Есть еще более «веселые» темы. С точки зрения кибертеррора еще более перспективным выглядит вывод из строя систем искусственного интеллекта, вообще способных к самоорганизации роботомашинных систем. Сбой в системе энергоснабжения может ввергнуть в хаос целый город.

В медицине уже хорошо освоены технологии вживления в человека кибернетических устройств – кардиостимуляторов, слуховых аппаратов, протезов, различных датчиков. Уже существуют киборги – люди со встроенными в их организм приборами, улучшающими возможности их органов чувств, наделяющие их колоссальными вычислительными возможностями, позволяющими осуществлять прием-передачу информацию и одновременно идентифицировать их личность, даже удаленно. Мы могли бы анонимно манипулировать их поведением в интересах платежеспособного заказчика.

Еще большие возможности манипулирования появятся в случае создания андроидов, роботов с искусственным интеллектом и, конечно, клонов людей. С этой целью ведутся работы по включению человеческих органов и их моделей в робототехические устройства, по моделированию нервной системы человека. Имеются и практические результаты».

«У научных лабораторий или у Вас с Дуренаром? Если я не путаю псевдонимы».

«Мы идем буквально след в след. Их результаты – это наши результаты. И наоборот. По некоторым вопросам Дуренара приглашают в качестве эксперта, он консультирует удаленно, со всякими предосторожностями, чтобы исключить недоразумения».

«Чем больше с тобой общаюсь, тем сильнее изумляюсь лукавству нашего мира», – признался Боб.

«По некоторым темам Дуренар тесно взаимодействует с Реставратором, – вон тот, кудрявый. Вместе с Реставратором Дуренар организовал в глобальной сети несколько форумов, вбросил в социальные сети серию статей, предлагающих обсудить современный терроризм, его истоки, движущие силы, заказчиков. Их скрытый смысл в том, что террор в Европейских странах защищает коренных жителей от иммигрантов. На Ближнем Востоке – стимулирует сопротивление формированиям ИГИЛ. По его инициативе мы создали несколько десятков тысяч сайтов, маскирующихся под теоретическую и дискуссионную тематику, и продвигающих при этом наши идеи, расширяющих кадровую базу для вербовки исполнителей, создающих благоприятный имидж нашей корпорации».

На некоторое время Боб замер в преступном восхищении.

«А чем занимается тот господин, который все время держит рядом с собой бутылку?»

«Это Шарль, псевдоним «Орнитолог» – великолепный логист. Это довольно распространенный тип террориста, как бы вынужденного прибегать к насилию для того, чтобы достигнуть тех целей, которыми его «заразило» общество. Его цель – богатство, деньги, и он убежден, что другими средствами, помимо террора, для достижения этих признаваемых обществом абсолютными целей он не располагает. Между прочим, первым начал переправлять лакшери-авто в Сирию, возник бешеный спрос, мы неплохо на этом зарабатываем».

«А почему Орнитолог? Интересная кликуха»

«Потому, что Шарль был постоянным пациентом кардиолога, страдал целым букетом сердечно-сосудистых заболеваний. Долго мучился, потом занялся орнитотерапией, слушал пение лесных птиц, – завел себе пару волнистых попугаев, всяких синичек и пересмешников. Утверждает, что некоторое время они жили у него без клетки. И что ты думаешь? Он выздоровел! С тех пор все и зовут его Орнитологом. Ему нравится, поскольку будит приятные воспоминания.

### Апполон Бельведерский

> До аскетизма нужно дорасти

> Авессалом Подводный

Партнерская личность Джеффа неплохо освоилась в новом физическом теле. Она не постеснялась извергнуть небольшую корректировочную вводную для Боба относительно стиля и образа жизни настоящего террориста.

«Нам надо приодеться. Не мешает и потренироваться, походить в бассейн и спортзал. Мы выглядим не вполне комильфо».

«Да ладно тебе, меня все устраивает», – пробовал возражать Боб.

«Тебя-то да, а вот окружающие косятся».

«И что же надо мне поправить, чтобы не вызывать изжоги у окружающих?»

«Не сочти меня ментором, – отвечал Джефф, – но в нашем деле важно не вызывать ни в ком спонтанной антипатии. А следовательно, и агрессии. Нам следует уделять особое внимание единству стиля, мягкости линий и, что не мене важно, общей внешней опрятности. Несоответствующая деталь в одежде производит такое же неприятное впечатление, как и заношенность или несвежесть любой части костюма. Нельзя удариться в другую крайность: стремление к некоему усредненному типу может привести к тому, что мы будем выглядеть «серой мышью».

«Только не выглядеть мышью!».

«Ладно, доверься старине Джеффу, он сделает из тебя человека».

Боб доверился, не без колебаний. Пршлось сменить весь гардероб. Очень скоро к своему немалому удивлению искатель драйва почувствовал в себе несвойственное ранее и казавшееся когда-то пагубным стремление быть комильфо, состоять в модном тренде, выходить на переговоры и, в особенности ухаживать за девушками исключительно в брендированных ботинках.

Но старина Джефф на этом и не думал останавливаться.

«Расслабься, позволь своему физическому телу беспрекословно выполнять мои команды. Нам надо добиться, чтобы мои рефлексы были усвоены твоим телом», – говорил партнер.

Под влиянием личности Джеффа, получившей бразды правления физическим телом, медленно, но верно перестраивались «тонкие», энергетические тела Боба, – прежде всего, астральное и эфирное, изменялся характер взаимодействия между ними. В свою очередь, это не осталось без внимания физического тела, которое никогда раньше не чувствовало такого благотворного внимания со стороны личности.

«По-хорошему, нам надо немного позаниматься физкультурой, для нашей же безопасности», – заявил Джефф.

«Что, все так запущено?», – упавшим голосом спросил Боб.

«Да нет, потенциал имеется, и неплохой. Нужна растяжечка, чуть подкачаться, немного разработать дыхалку, в целом поднять мышечный тонус».

«Что ты предлагаешь конкретно?»

«В спортивном клубе все это можно сделать примерно месяца за три, не более. А дальше будем поддерживать форму утренней зарядкой. Ну, может быть, гимнастикой перед полдником».

На том партнеры и порешили.

Джефф полагал совершенно необходимой еженедельную пробежку в 10 километров не более, чем за час, хотя бы раз в неделю. Он говорил, что за это время успевают «прозваниваться» все системы организма и большинство ценных внутренних органов, – как будто есть еще и неценные. Во время пробежек Боб с удивлением наблюдал за неспешной беседой партнера с его собственными кровеносной и дыхательной системами, печенью, желудком, кишечником и прочая и прочая. Партнер Джефф внимательнейшим образом выслушивал их казавшиеся бесконеными и безосновательными вопли о помощи, жалобы, даже конкретные просьбы. Еще больше Боб был изумлен тем, что Джеффу удавалось некоторые из этих просьб удовлетворять тут же на бегу, или позже, в течение суток. Сердце несколько раз предлагало слегка увеличить или уменьшить нагрузку, а потом и вовсе надолго задержать дыхание. У легких вошло в дурную привычку к месту и не к месту выходить с инициативой скорректировать ритм бега, длительность вдохов и выдохов, в конце концов, они дошли до того, что в ультимативной форме потребовали дышать животом, но никак не диафрагмой. Ожидаемое умиление вызвала перестрадавшая от нещадной эксплуатации печень, захотевшая полакомиться свежим помидорчиком в сочетании с базиликом или руколой. Спонтанно оказавшейся на грани воспаления десне потребовалось полоскание полости рта ротоканом или, в крайнем случае, ромашкой.

С течением времени вопли, жалобы и просьбы со стороны физического тела уступили место рекомендациям, пожеланиям и просто сигналам информационного характера. Теперь абсолютное большинство пожеланий со стороны внутренних органов и систем организма партнерами исполнялись в точности и в срок.

Его вес вырос, как на дрожжах, от почти бараньего до уверенно полутяжелого.


Как говорят Великие, восприятие окружающими физического тела индивидуума определяется степенью развития его энергетического тела. И действительно, под благотворным влияем партнера Боб постепенно изменился внешне: взгляд приобрел черты центрального, исчезла сутулость, под пиджаком все более активно перекатывались бугры мышц, он стал реально выше на семь миллиметров, а казалось, что на все 15. Слегка изменилась линия губ, осанка, походка и произошло почти чудо: неуклюжий увалень стал эффектной особой.

Поначалу Боб сторонился гимнастических упражнений на брусьях, кольцах, на коне и, особенно, акробатики. «Поздновато начинать» – нехотя и сочувственно обронил партнер Джефф. Но аппетит приходит во время еды. Не прошло и полгода, как Боб уже лихо исполнял сложнейшие трюки на гимнастических снарядах, и даже акробатические прыжки.

«Это может пригодиться для дела», – одобрительно и удовлетворенно заметил Джефф.

Оказалось, что у Боба от природы неплохо поставлен прямой удар справа. Хорошо шла борьба, любые единоборства. Боб быстро прогрессировал, скоро уже некоторые спарринг-партнеры не выдерживали до конца раунда.

Откуда ни возьмись, появились навыки уличного рукопашного боя. Боб обнаружил это в баре, во время их пребывания в Испании. Когда незнакомец, кратко обозначенный многоопытным Джеффам как «рыжик»[3], попытался разбить ему нос, Боб, не теряя элегантности, увернулся и, подхватив опрометчиво вытянутую руку противника, сделал вполне приличную «мельницу». Как настоящий спортсмен, Боб протянул упавшему противнику руку, помог ему подняться и дружески похлопал его по плечу. Обалдевший от встряски незнакомец с извиняющимся видом согнулся и, пятясь, забормотал по-английски «I page your pardon», чем и подтвердил свою несомненную принадлежность строго к рыжикам.

«Вот видишь, теперь ты можешь сам и боксом по морде», – сказал Джефф.


Боб чувствовал зарождающуюся симпатию к своему физическому телу. Украдкой он позволял себе полюбоваться своим новым благородным профилем, величественной осанкой, монументальной позой, мужественной повадкой, энергичной жестикуляцией.

«Апполон Бельведерский!», – воскликнул Боб, гарцуя у зеркала. Теперь ему нравилось в себе все. Практически все.

«Бельведерским уже прилично попахивает, это точно. Однако сильно не обольщайся, будь осторожнее, – предостерегал Джефф, – Как говорят Великие, нашему брату противопоказан нарциссизм».

### Пин-коды: приятная неожиданность

> Мои вкусы просты.

> Я легко удовлетворяюсь наилучшим.

> У. Черчилль

Боба ждала еще одна весьма и весьма приятная неожиданность: подселенная личность террористической направленности была, очевидно, богата, в смысле состоятельна в финансовом отношении, и прекрасно помнила все пин-коды.

У непримиримой маменьки Герды, естественно, возник не праздный вопрос: а что с другими копиями этой могучей личности, они в курсе относительно этих денег? Судя по всему, они такие же кутилы и экстремалы, как и Джефф!? Это, возможно, еще более ослабленные копии личности террориста, чем у него, Боба, но кто знает, когда речь заходит о деньгах, очень у многих откуда ни возьмись, появляются дополнительные силы. Боб все-таки задал мучивший маменьку вопрос партнеру:

«А все остальные копии тоже знают номера твоих счетов в банках и пин-коды? Это же большие деньги, у других копий есть к ним доступ? Они же могут все разбазарить, если налягут вместе и сразу!?»

Тот поначалу даже не понял, о чем идет речь, а разобравшись, почти искренне рассмеялся:

«Кто тебе рассказал такую чушь? Какие еще копии? Нет никаких копий, есть я и ты, мы партнеры. И мы доверяем друг другу. Точка. И к нашим банковским счетам имеем доступ только двое – я и ты, и никто другой».

«А дама, с которой у меня заключен договор на подселение твоей личности, сказала…»

«Больше слушай всяких сомнительных дам, они наговорят. Таким образом, она, похоже, рассчитывала снять твои возможные опасения получить в собственное тело личность настоящего международного террориста. Мало ли, что от него можно ожидать! И ведь она не ошиблась, верно?»

«Значит она меня просто надула!», – собрался было возмутиться Боб.

«Снова не делай поспешных выводов, партнер. Ты же меня уже достаточно знаешь. И уже, наверное, понял, что мне можно доверять. Забудь об этой милой проделке мадам Мона́ндри и живи в свое удовольствие. У нас есть на это деньги, или я неправ?»

Бобу не пришлось прилагать чрезмерно больших усилий для того, чтобы смириться со сложившейся ситуацией, этому помогли цифры на счетах. А ведь это только уже известные ему счета, и сколько их может быть всего? Как бы и сам Джефф не утратил над ними контроль, он ведь теперь только личность, и не имеет собственного физического тела!


Бобу нравился и стиль жизни партнера Джеффа: посещение баров, лучших ресторанов, закрытых клубов самого разнообразного профиля. Изредка победоносные драки, воспринимавшиеся личностью террориста номер два почти исключительно как грубая эфирная медитация. Яхты, личные самолеты. Много шарма добавляло то обстоятельство, что этого мужика (то-есть физическое тело Боба) никто из привычной для террориста номер два тусовки не знал, а он был так крут.

– Кто это такой борзый? – спрашивали про него. Боб практически так ни разу и не воспользовался встроенным энергетическим таймером.

На правах доминирующей личности Джефф взял на себя определение номенклатуры употребляемых партнерами вин, Боб отвечал за гастрономическое сопровождение. За обедом они пили французское или итальянское сухое вино, по вечерам предпочитали крепкое – виски «Кингс Рэнсом», его могло заменить «Джонни Уокер». Бренди – «Прунье» или «Хайн». Коньяк – желательно «Людовик XII» от Реми Мартен. Всего всегда понемногу, в меру. После третьей рюмки Джефф имел обыкновение как бы ностальгически вспоминать о каком-то двадцативосьмилетнем «Энисели», который он называл армянским, однако, вполне возможно, это было своего рода кокетство. В дамском обществе они предлагали шампанское дома «Поль Роже». Такая практика заслужила неожиданное одобрение обычно непримиромой маменьки Герды. «Что ж, Вы люди состоятельные, – сказала она, – И можете себе позволить такую роскошь».


На одном из приемов Боб лицом к лицу столкнулся с очаровательной Кристи, в прошлом своей коллегой по консалтинговому бюро, которой он, в свое время, остро симпатизировал. Тогда она казалась ему красавицей. Боб пытался даже осторожно ухаживать, но не встретив понимания, благоразумно отступил. Теперь он с изумлением обнаружил очевидные знаки внимания с ее стороны – очаровательница бросала жаркие взгляды, играла ресницами, старалась быть к нему поближе, поворачивалась и так, и эдак, все время зазывно улыбалась. Даже пыталась назначить свидание.

– Так Вы женаты? – ей потребовалось уточнение.

– Нет, не успели, – дружно ответили партнеры.

– Вы говорите о себе во множественном числе? – Кристи кокетливо улыбнулась.

– Кристи, неужели Вы меня не узнаете? – наконец решил внести ясность в ситуацию Боб.

– А мы знакомы?

– Вспоминайте, мы же работали с Вами вместе в консалтингвом бюро, управляли проектами! В то время меня все звали Робби.

– Робби? – настала очередь удивляться Кристи, – Что Вы здесь делаете, Робби? Вы изменились до неузнаваемости.

С некоторой опаской Боб водрузился на арабского скакуна. Слава Богу, он был оборудован стременами и седлом. Когда они пришли на ипподром к знакомому жокею, Боб позволил себе маленькую просьбу: «Может быть, начнем с пони?». Слабость Боба вызвала гомерический смех Джеффа: «Да нас засмеют! Какое пони! Только настоящий рысак, победитель скачек!». Пришлось смириться. Впрочем, после трех кругов шагом, когда Джефф пустил коня в рысь, Боб начал осваиваться. А ощутив ветер в ушах и дикую тряску на всем скаку, уже считал себя завзятым наездником.


«А ты стал похож на самца», – удовлетворенно крякнул партнер Джефф, бросив мимолетный взгляд в зеркало.

«Исключительно благодаря твоему чуткому руководству», – сделал похожий на правду комплимент Боб.


Партнеры любовались фламинго в Венецианской лагуне, львами в африканской саванне, потом слонами, тиграми и леопардами в восточной Индии. В джунглях Борнео они выследили черную пантеру, террорист номер два хотел застрелить ее из-за шкуры.

«Такой еще нет в моей коллекции», – заявил Джефф.

Боб воспротивился. Партнеры сохранили пантере жизнь.

Они арендовали остров в Атлантическом океане, потом еще небольшой, но благоустроенный островок в Средиземном море, этого вполне достаточно. Боб даже не догадывался, что теперь он вполне прилично, если не сказать ловко, умеет кататься на водных лыжах и даже покорять прибой с помощью доски. На некоторое время его серьезно увлек дайвинг. А Джефф только посмеивался.

И все же, от покорения Эльбруса Боб благоразумно отказался, хотя Джефф и настаивал. «А вот это перебор», – сказал Боб себе, так, чтобы не слышал партнер.

### Познакомить маменьку с Брэдом Питом

> Большинство людей – это какие-то другие люди.

> Их мысли – чужие мнения, их жизнь – подражание,

> Их страсти – цитаты.

> О. Уальд

Партнеры посетили наиболее яркие гламурные культурные мероприятия. Мировые премьеры – театральные постановки и новомодные шоу. Конечно, опера. Естественно, балет. Топ-пять самых популярных оперных представлений, «Травиата», «Кармен», «Богема», «Тоска», «Волшебная флейта» в Италии, Франции, Германии. Не избежали их просвещенного внимания открытия выставок и прочие рок-концерты. Партнеры не гнушались и опереттой. Некоторую расслогласованность вызывало лишь то досадное обстоятельство, что непримиримая маменька Герда все просвещенное внимание уделяла корифеям и прочим солистам. Тогда как симпатии партнеров, а равно и папеньки Гилберта, склонялись скорее, в сторону наиболее ярких представительниц кордебалета.

«Большой театр деградировал после ухода Григоровича и ремонта. Где роскошные костюмы? Где былая согласованность в движениях? Солисты спотыкаются, чуть не падают о время танца. Их больше не интересует искусство, все внимание занимают скандалы и интриги», – сказал после посещения «Жизели» Джефф. Бобу было не с чем сравнивать в прошлом, поэтому ему понравилось. Пожелание маменьки Герды свести знакомство с известной в прошлом балериной, за которой Боб с интересом наблюдал в последние годы своего одинокого существования, встретило неожиданное и жесткое сопротивление террориста номер два в мире. А в остальном Джефф продолжал посмеиваться.

Для полноты картины они побывали на чествовании нескольких нобелевских лауреатов. Кинофестивали уже не вызывали былого ажиотажа, как в давние времена, однако лично лицезреть и даже слегка пофлиртовать с Наоми Кэмпбел, Джулией Робертс не откажется никто из настоящих мужчин. А пококетничать с Брюсом Уиллисом или Брэдом Питом не упустит возможности, наверное, ни одна из настоящих женщин.

Впрочем, маменьку Герду прельщали, главным образом, церемонии вручения кинематографических наград BAFTA[4] в Лондоне, «Золотой глобус» в Лос-Анжелесе, вручение «Оскара», национальной французской премии «Сезар» в парижском театре «Шатле», национальной кинопремии Италии «Давид ди Донателло» в Риме, Азиатской кинопремии в Гонконге. На премию Австралийской академии кинематографа и телевидения (ААСТА) их не хватило.

На вручении премии «Оскар» партнеры с любопытством рассматривали иконы кино, их бесцельное сканирование прервало восклицание маменьки Герды:

«Да это же Арнольд Шварценегер! Исхудал бедняга. Когда-то в молодости я была его горячей поклонницей! Всю свою сознательную жизнь я его любила! Можно сказать. Была его фанаткой!».

«Это кого это ты любила?», – как раненный зверь заревел папенька Гилберт, – Вскрываются новые обстоятельства! С кем ты мне изменяла!?».

«Молчи уж, Ромео, – умиротворенно сказала маменька, – Любила – это такое фигуральное выражение».

«В молодости, это значит за год до ее собственной кончины», – пояснил Боб партнеру, он уже вполне оправился от пережитого тогда горя. А вот маменьке Герде им были адресованы вполне конкретные инструкции:

«Маменька, успокойтесь, тут полно всяких Бредов, Брюсов и Арнольдов типа Шварценегеров. Вон, лучше посмотрите, во что одета жена милого Вашему сердцу Пита, Анжелина Джоли», – таким образом, добрый Боб не слишком ловко пытался ее отвлечь.

«Да нет, это Брэд Пит живьем, он неподражаем! Неужели он до сих пор не развелся с этой своенравной Анжелиной? Каждый год только обещает это сделать, негодник!».

«Они снова объявили, что это их последний совместный выход в свет», – любезно поддержал разговор, как всегда, дипломатично настроенный Джефф.

«Всю жизнь мечтала увидеть кого-нибудь из знаменитых голливудских киноактеров вблизи, и в особенности Пита, – причитала маменька Герда, – Неужели сейчас мне это удастся?! Бобби, мальчик, подойди к нему, поговори, скажи ему, что твоя маменька всегда считала его лучшим актером всех времен и народов».

При ближайшем рассмотрении к разочарованию Боба оказалось, что модную пару окружают телохранители, зорко следившие за толпой и жестко пресекавшие все попытки приблизиться со стороны посторонних.

«Джефф, как-то можно познакомится с этим великолепным Питом? Поговорить с ним или хотя бы обменяться рукопожатием?» – взмолился Боб.

«Что Вы с маменькой нашли в этой странной, якобы звездной паре? И вообще, актеры – это же лицедеи!» – удивился партнер, – Можно считать, почти педики и прочие лесбиянки!

«Я так и думала. У этого твоего так называемого партнера нет никакого уважения к старости!» – излишне поспешно возмутилась непримиримая маменька Герда.

«Хорошо, – сдался Джефф, – После окончания официальной части будет банкет, там обычно все и обмениваются рукопожатиями. Если повезет, обменяетесь и Вы с маменькой».

«Мы туда пойдем?», – это снова неугомонная маменька.

«Это вряд ли, у нас нет пригласительных билетов», – хладнокровно отвечал Джефф.

«Но где-то ведь можно их достать?».

«Раньше надо было позаботиться».

«Ну ты же все можешь, Джефф. Если мы не подойдем к Питу, маменька Герда превратит мою жизнь в кошмар! Да и тебе придется несладко», – и в этом вопросе Боб был недалек от истины, присутствие следов личности маменьки в его физическом теле было не таким уж и эфемерным.

«Ладно, подойдем вон к тому мистеру, это мой давний приятель, беру управление на себя», – великодушно сдался Джефф.


После непродолжительных переговоров с давним приятелем Джефф объявил, что никакие пригласительные им не нужны. Как только начнется банкет и Пит с Анжелиной войдут в зал, надо будет подойти к двери и начать пялиться на звездную пару, приветственно помахивая букетиком цветов.

«И что дальше?»

«Дальше, как пойдет. Сам увидишь».

«Соглашайся, Бобби, соглашайся, нам надо использовать любой шанс. А Джефф знает, что говорит», – страстно бубнила маменька Герда.

Боб все исполнил в точности. Судя по реакции Пита, тот был предупрежден. Заметив демонстративную активность Боба у двери, которая остальной публике уже стала казаться чрезмерной, Пит дисциплинированно воскликнул:

– Друг Боб! Как я рад тебя видеть, дорогой Боб! Присоединяйтесь к нам с друзьями!

Боб замешкался от неожиданной, почти по-человечески теплой реакции кинозвезды. «Отвечай немедленно, идиот!» – вскричал Джефф.

– Друг Пит! А как же я рад! – взял себя в руки Боб.

– Подгребай к нам, Анжелина жутко соскучилась по тебе! – продолжал зажигать Пит.

Актриса удивленно взмахнула накладными ресницами и картинно улыбнулась в пространство.

Упрашивать Боба не пришлось более ни маменьке Герде, ни Джеффу. Разрезая толпящихся, подобно тому, как это делает линкор с волнами в морском бою, он двинулся к вожделенному киношному идолу.

«Улыбайся великому актеру! Спроси, в каком новом фильме он будет сниматься!», – непрестанно инструктировала маменька Герда.

«Перестаньте мне суфлировать, маменька, Вы меня отвлекаете», – пытался сопротивляться Боб.

«И не забудь узнать, какая у него новая роль!» – маменька не отставала, – «Бобби, помнишь, каким ты был воспитанным мальчиком? И в кого превратился, когда связался с этим мерзавцем Джеффом!?»

Встреча прошла в теплой, дружественной обстановке, обменялись впечатлениями о лауреатах, об их творчестве, о недобросовестном судействе, убожестве шведского стола и ординарности предлагаемого ассортимента напитков.

«Спроси его, когда же он, наконец, разведется с этой клушей, сумасродной и самовлюбленной Анжелиной? Поклонники за него переживают!», – когда же она угомонится, эта маменька Герда?

Между тем, способность кинематографического Пита поглощать спиртное, даже ординарное, казалась Бобу невыносимой, ведь ему приходилось каждый раз поддерживать инициативу. Улучив удобный момент, когда словоизлияния звездного парня прервались на мгновение, Боб любезно откланялся.

«Бобби, если бы ты знал, как я счастлива. Познакомив меня с моим кумиром, ты совершил настоящий подвиг!».

«И это наша сыновья доля – совершать подвиги», – великодушно отбрыкнулся Боб.

«А Ваша светлость не хотела бы по достоинству оценить вклад в это знаменательное событие мерзавца Джеффа?», – неожиданно занудил партнер, обращаясь напрямую к маменьке. Но та его будто не слышала, она была слишком поглощена яркими впечатлениями от состоявшейся под ее чутким руководством светской беседы с Брэдом, который Пит. На самом пике эмоционального переживания маменька перешла к его интеллектуальному осмыслению, для этого ей потребовалось высказаться:

«Это самый лучший день! И Я его никогда не забуду! Я даже при жизни никогда не была так счастлива! Папенька Гилберт, как он ни старался, никогда не мог полностью удовлетворить мои культурные запросы! – элегантно лягнуть папеньку при каждом удобном случае – святое дело, – С этого момента, Бобби, ты реабилитирован за все твои неприличные проделки, споры и непослушание», – объявила маменька Герда.

Боб удовлетворенно улыбнулся.

«Реабилитирован частично», – спохватиась маменька».

«Почему частично?» – не без игривости вопрошал Боб.

«Потому, что ты так и не спросил Пита, когда он разведется со своей потаскухой Анжелиной».

«Ну, это дела поправимое», – предположил Боб.

«И потом, ты так и не гармонизировал свои взаимоотношения со Стивеном! А ведь он твой младший братик и ты о нем просто обязан заботиться!».

Мимо внимания партнеров не прошли спортивные состязания, исключительно в виде мировых чемпионатов и олимпиад. Особенно Боба привлек и заинтересовал хоккей. Партнеры даже как-то раз вышли на лед потренироваться вместе со сборной Канады, в виде исключения, конечно. «Мы только зря теряем время», – прокомментировала околоспортивный порыв партнеров непримиримая маменька Герда, – И рискуем получить шайбой по зубам».

Отдельного внимания заслуживали аттракционы типа Давоса, сочинского экономического форума, ну и, конечно, заседаний Бильдербергского и Римского клубов, Комитета 300. В Давосе и Сочи приглашенные были чрезмерно, на взгляд маменьки, озабочены разразившимся цивиизационным кризисом, к тому же, ее не удовлетворила культурныя часть развлекательной программы. На сами заседания упомянутых тайных обществ, конечно, не пускали, но походить вокруг здания можно было не без пользы. Как-то раз Боб особенно остро ощутил себя высоколобым интеллектуалом после длительного стояния в составе небольшой группы заинтересованных разномастных экспертов, окруживших мэтра геополитики Бжезинского, запамятовавшего, куда он направляется и вдохновенно вещавшего о величии Америки. К счастью, тому напомнили сопровождавшие его лица. «А я его помню. Это же бывший государственный секретарь!? – уточнила маменька Герда, – Что время делает с людьми!».

### Террорист в космосе

> Мы живем в такое время, когда абсолютно бесполезные вещи являются единственно необходимыми

> О. Уальд

Партнеры даже сподобились слетать в космос в качестве туристов. Так, для потехи. Но по настоянию неутомимой маменьки Герды. Выложили всего-то каких-нибудь 60 миллионов долларов. Правда, с них взяли, как за двоих: организаторы заявили, что Джефф тоже получит впечатления, поэтому за него надо платить отдельно. Мало ли, в какое тело он еще переселится и как-нибудь хитро воспользуется этими своими впечатлениями в коммерческих целях. Боб начал было задавать неприятные вопросы насчет того, откуда у них персональная информация, ведь это же подсдное дело, однако после недолгих сомнений партнеры все-таки раскошелились, в своей обычной деликатной манере.

«Я бы, наверное, мог быть космонавтом, – сказал Боб, завороженно глядя в иллюминатор, – Смотри, какие виды».

«Эти виды быстро приедаются, – заверил Джефф, – казалось, он был в курсе всего».

«Приключения и риск тут присутствуют».

«Мальчики, перестаньте болтать. Лучше наслаждайтесь видами. Когда еще увидишь все это великолепие!», – вмешалась как никогда благодушно настроенная маменька Герда.

«Маменька, наблюдайте и наслаждайтесь, Вам же никто не мешает», – не без досады отвечал Боб.

«Бобби, мой мальчик, учти, пожалуйста: если ты не концентрируешься на том, что мне интересно, я этого практически не вижу, – подчеркнуто кротко и любезно отвечала маменька, – Вот и сейчас, мне видны какие-то аморфные очертания, цветные пятна, вот и все. Если уж ты вывез маму в космос, дай возможность ей воспринять все в полной мере и получить наслаждение, за которое, кстати, уплачены сумасшедшие деньги. Тогда мне этих впечатлений надолго хватит».

«Приключения и риск, – да, спору нет. Но тут, в космосе, не хватает соревновательности. Когда еще террор выйдет в открытый космос. И здесь нет того разнообразия», – неожиданно и не к месту расфилософствовался Джефф.

«Разнообразия? Что ты имеешь в виду?»

«Да, что ты, Джефф, имеешь в виду? – горячо подержала сына маменька, – Не вздумай устроить здесь стрельбу или взрывы с захватом заложников, мы этого не потерпим!».

«Истинное разнообразие можно найти только в нашей профессии. В силу того, что у нас в качестве цели всегда выступает новый объект», – как всегда миролюбиво разъяснял свою гражданскую позицию Джефф.

Это высказывание Джеффа показалось Бобу верхом цинизма, только много позже он разобрался, что подхватил чужое восприятие, на самом деле это мнилось пребывавшему в нелучшем настроении папеньке Гилберту.

«Соревновательность, новый объект в качестве цели, – передразнивал партнера Боб, – Да у тебя профессиональная психологическая деформация! Свойственная профессиональному убийце!».

«Если эта деформация и присутствует, то совсем чуть-чуть. Я говорю правду, Боб. И если добросовестно поразмышляешь над этим, ты со мной согласишься.»

«Да над этой ахинеей даже не хочу размышлять! – взорвался Боб, – Мы же люди, а не машины для убийства!»

«А вот тут ты снова заблуждаешься. Деньги платят именно машине для убийства, Боб. И денег нам отмеряют в строгом соответствии с тем, насколько хорошо функционирует эта машина. Насколько убедительно мы изображаем машину для убийства. Мы с тобой киллеры, Боб, тебе же это понравилось, ты сам говорил. И качество нашей работы зависит от того, насколько все наши действия доведены до автоматизма. Особенно непосредственно в процессе исполнения заказа. Мы – настоящие машины для убийства».

«Да ты зверь, Джефф. Настоящий жаждущий крови зверь», – заявил Боб, подзуживаемый теперь уже соединенными усилиями маменьки Герды и папеньки Гилберта.

«А вот эту сущая ерунда. Есть немаловажное различие: зверь не будет убивать жертву, если он не проголодался. А я буду. Даже если мне не заплатили. Это моя социальная функция. И если я не убью, убьют меня. И это неотвратимо.»

На обратном пути партнеры не разговаривали друг с другом, только неотрывно смотрели в иллюминатор.

«Самые яркие, незабываемые е впечатления я получила только после своей смерти», – заявила умиротворенная маменька. Мужчины не без опасения ждали, что же будет дальше. И непримиримая маменька Герда оправдала их ожидания.

«А ты, старый дурак, даже при жизни так и не смог доставить мне и десятой доли того удовольствия, и тех впечатлений, как мой сыночек Бобби», – неожиданно набросилась она на расслабившегося было ничего не подозревавшего папеньку.

«На этот раз до Стива, волею небес, она так и не добралась», – умиротворенно размышлял Боб.

### Стоунхендж

> Главная проблема культуры в том, что ее всегда мало и она всегда находится в состоянии инфляции

> Г. Джемаль

Совершенно неожиданно для Боба, партнера Джеффа, папеньки Гилберта и для самой себя маменька Герда увлеклась стариной, археологическими памятниками, пирамидами и дольменами и прочими местами силы.

Маменька буквально заставила партнеров посетить один из самых знаменитых археологических памятников в мире, Стоунхендж. Она рассказывала, что Стоунхендж внесен в список Всемирного наследия, датируется IV–III тысячелетиями до Рождества Христова, считается святилищем друидов и представляет собой каменное мегалитическое сооружение на Солсберийской равнине в 130 километрах к юго-западу от Лондона и в 13 километрах к северу от Солсбери.

«Легенда гласит, что знаменитый Мерлин, служивший магом при короле Артуре, построил Стоунхендж из камней, взятых им в «скифских степях». Этот древний монумент похож на лежащую на болотной равнине королевскую корону невиданных размеров! И, между прочим, там часто пропадают люди!», – упоенно вещала маменька.

Партнер Джефф тихонько посмеивался.

«Вы же террористы, вы же привыкли рисковать, вам же нужен риск! Вот и поедем, рискнем! И мы с папенькой тряхнем стариной! Правда, Гилберт?». Папа Гилберт, к ее удивлению, не так сильно к этому стремился, однако они поехали.

Тяга к древности оказалась столь сильна, что по дороге в аэропорт непримиримая маменька Герда попыталась взять командование на себя:

«Мальчики, давайте побыстрее! Мы тянемся, как черепаха! Смени полосу! Обгоняй! Сейчас мы сделаем эту развалюху на колесах!».

«Ты только не вздумай передать ей руль!», – встревожился Джефф, с некоторых пор он с трогательной благоговейностью относиолся к их общему с Бобом физическому телу.

Боб никогда не чувствовал себя таким одухотворенным как в результате происшедшего прикосновения к древностям и всякой старине под вдохновляющим влиянием и прямым руководством задержавшихся в его физическом теле энергий безвременно усопшей маменьки Герды.

Впрочем, по возвращении домой оказалось, что в Интернете размещены фотоснимки и комментарии к ним под заголовком «Как нас надувают. Стоунхэдж построили в 1954 году». На фотоснимках 1954 и 1958 годов видны были белые круги, обозначающие места для будущих «мегалитов» – это «фронт работ» для строителей. Оказывается, будущая «циклопическая постройка» в те времена была строго охраняемым режимным объектом. В своем комментарии авторы размещенных материалов поясняли, что «во все времена, все правительства (а особенно вне- и надправительственные круги) занимались подлогами».

«У этих людей не осталось ничего святого!» – бесконечно повторяла в негодовании маменька Герда, она была оскорблена в своих лучших чувствах, все происшедшее только укрепили ее в непримиримости.

### Сафари

> Положительные люди действуют на нервы, плохие – на воображение

> О. Уальд

В Африке, в национальном парке Руаха, что в Танзании партнеры неплохо проводили время. По настоянию непримиримой маменьки Герды они отложили в сторону винтовку и занялись фото- и видеоохотой. Только за один день они сфотографировали позирующих на фоне баобабов жирафов, отдыхающих в тени после удачной охоты гепардов и стадо буйволов. Всеобщий вострог внутриличностной общественности вызвали видеоряды, посвященные прайду львов, лижущих траву с утренней росой, леопарду, затаскивающему пойманную антилопу на дерево, и в особенности гиене, отбивающейся от наскакивающих на нее под собственное оживленное тявканье шакалов.

Между делом рейнджер рассказывал им про повадки встречавшихся крупногабаритных жуков и букашек, учил определять животных по их следам и экскрементам.

Вечер перед отбоем они посвятили общей беседе о фекалиях африканского происхождения, оказавшейся на удивление увлекательной. Ликование маменьки Герды вызвало сообщение о том, что слоновий навоз хорош не только для изготовления экологически чистой бумаги, но и для отпугивания мух цеце, и даже в качестве благовоний.


На рассвете маменька Герде захотелось отправиться на обычный утренний моцион, к которому она так привыкла в Париже.

«Вы видимо запамятовали, что находитесь не в европейском сквере, а на земле Килиманджаро, в танзанийском национальном парке!», – забеспокоился Джефф, – Здесь запрещено покидать шатер рано утром и поздно вечером без сопровождения охранника-масаи!».

«Ничего, мы ненадолго, – успокоила его непримиримая маменька, – Двигай батонами, сынок».

Потерявший спросонья всякую способность соображать Боб мог только выполять приказания. Партнеры пошли по дороге, замысловато петлявшей вместе с рекой, и очень скоро встретились с движущимся навстречу стадом слонов.

«Уступи дорогу, идиот!», – почему-то заорал Джефф. Маменька закудахтала что-то слишком замысловатое. Но Бобу все еще казалось, что происходящее – это сон, а невоспитанные советчики, беспрчинно повышающие голос, только мешают наслаждаться экзотикой. Боб стоял, как вкопанный и с интересом наблюдал, как в огромном облаке пыли к нему неторопливо приближаются самые большие животные Африки.

Похоже, встречный интерес экскурсант вызвал только у детенышей, а поравнявшаяся с ним слониха-предводительница точным ударом хобота отправила его кувырком в придорожные кусты. Потом, подойдя вплотную, поставила ему ногу на грудь и, мягко прижав к земле, терпеливо ждала, пока пройдет стадо. После чего слониха потеряла всякий интерес к экскурсанту и продолжила свой путь. Только тут Боб окончательно проснулся.

«Что это было?», – несколько подавленно спросил он, осторожно ощупывая слегка помятую грудную клетку.

«Все хорошо, сынок, не обращай внимания, тут стало жарковато, нам бы в тенек, передохнуть», – севшее контральто маменьки чудом не потеряло своей музыкальности.

«Нам крупно повезло: видимо, слониха привыкла к присутствию людей-оболтусов и не восприняла нас как угрозу, иначе эта прогулка стала бы для нас последней!», – изменившимся голосом дал комментирий опытного охотника Джефф.

Тем временем маменька Герда, невзирая на свою непримиримость, засмотрелась на огромного быка, меланхолически жевавшего жвачку, и издалека безучастно набладавшего сцену встречи со стадом. Теперь бык задумчиво уставился на туриста в бесконечной попытке оценить, не посягает ли тот на поднадзорное ему стадо сексапильных коровок. Маменька уловила в его взгляде страстную готовность и кардинальную уверенность, от чего пришла в неописуемый восторг и не замедлила поведать о своих впечатлениях партнерам.

«Уж не хотите ли Вы, маменька, сказать, что в контексте актуализации моей женитьбы мне надо тренировать именно такой бычий взор, против которого не устоит ни одна женщиан?»

«Нам надо немедленно возвращаться», – неподдельная тревога звучала в голосе Джеффа.

«Еще секундочку», – легкомысленно попросила маменька Герда. В меру своей непримиримости она вдруг почувствовала себя ученым – исследователем, ей захотелось подойти к быку поближе.

«А мы тут не одни, – заметил Боб, взглянув в сторону увлеченно жестикулировавшей группы интеллектуалов, проследовавшей в трехстах метрах от партнеров, – Не следут ли нам к ним присоединиться?». Солнце жарило немилосердно, по требованию маменьки партнеры спрятались в тени великолепной ветвистой акации. Быку надоело разглядывать туристов, он вернулся к трапезе.

С величайшим трудом достигнув консенсуса относительно ближайших действий, партнеры собрались было направиться к отдрейфовавшей уже довольно далеко группе интеллектуалов, когда с дерева на них упала сеть. Настоящая сеть с крупными ячейками, сплетенная из искусственных нитей, сделанная в Европе для браконьеров. Где-то совсем рядом послышался злорадный звук там-тама. Последовал беспощадный удар по голове, все куда-то исчезло.


Их поместили в глубокую вонючую яму, с удивительной регулярностью спуская в больших глиняных горшках еду и забирая отходы. Прошло несколько удушающе долгих дней,

«Похоже, нас откармливают», – поделился мрачными предположениями партнер Джефф. Его похоронные предположения в полном объеме подтвердил сухопарый чернокожий переводчик, заглянувший к ним в сарай поболтать. Поблескивая белыми зубами, черный как ночь молодой человек на ломанном английском кратко поведал, что учился в Сорбонне, имеет диплом менеджера, и еще удостоверение, дающее ему право работы с ценными бумагами, что ему очень понравились француженки. Он все время улыбался

– Вам сильно повезло. Обычно европейцы недооценивают свое предназначение, которое привело их к нам, в Африку.

– И что же это за предназначение? – заинтересовавшись, задал уточняющий вопрос Боб.

– Вы предназначены для принесения в жертву Богам. Боги сильно любят, когда им приносят в жертву белых, поэтому такие, как вы, пользуются у нас большим спросом.

– Нас – в жертву? – изумился Боб, он даже не мог поверить, не то, чтобы испугаться.

– Да, и это особый ритуал, целое представление, почти как театр в Париже. Но ритуал секретный. Никто из европейцев этот ритуал никогда не видел своими глазами. Вы же европейцы? Вам будет интересно.

– И когда же ожидается этот театр? – Джеффу захотелось понять, сколько им еще осталось.

– Думаю, скоро. Задержка связана с тем, что вожди и мудрецы еще толком не решили, каким способом следует Вас умертвить, – традиционным, посадив на кол, или новомодным, взорвав с помощью противотанковой гранаты. Возникли разногласия, они дискутируют. Вы не беспокойтесь, у нас все хорошо организованно. Как только они придут к общему мнению, сразу дадут команду на приведение приговора в исполнение. Чтобы не пришлось опять дискутировать, – его шубы снова растянулись в доброжелательной улыбке, – Скоро придет помощник вождя.

– А какое решение наиболее вероятно? – задал откровенно глупый вопрос Боб.

– Наиболее вероятно, что пленника, то есть тебя, посадят на кол и потом зажарят на костре, а пока Вам надо посидеть здесь. Ладно, я пошел, мне надо приладить ритуальный костюм.


Их привели к огромному костру, перед которым возвышался врытый в землю заостренный кол. Тот же черный как ночь переводчик на том же ломанном английском несколько более подробно и еще более доброжелательно разъяснил пленникам, то это ритуальный огонь и ритуальный кол – все для принесения человеческих жертв Богам. Кол для умерщвления, а костер – для хорошего прожаривания. Маменька Герда уже двенадцатый раз отключалась от реальности – так для субличности выглядит обморок.

– Вы что, каннибалы? – догадался Боб.

– Ну что Вы, конечно, нет! Но по большим праздникам и в исключительных случаях у нас принято совершать общую трапезу, главное блюдо готовится из филейной части чужестранца, им угощаются воины. Мозгами лакомятся старейшины и вожди. Женщины и дети могут претендовать на все остальные, менее статусные места.

– И сейчас исключительный случай?

– Ну да! И это великолепный случай! С момента Вашего появления здесь наше племя в полном составе находится в состоянии непрекращающегося праздника! – переводчик буквально излучал исключительную благожелательность.

– Уж не хотите ли Вы сказать, что эта великая честь выступить в качестве ритуального блюда выпала нам? – Бобу все еще казалось, что это такая не очень удачная шутка. Джефф хмуро молчал.

– Это, действительно, великая честь, ведь вы умрете почти сразу, не мучаясь, в течение каких-то пяти-шести часов, а это в наше время большая редкость.

Расположившияся в гамаке абориген, кутавшийся в накидку из шкуры леопарда и задумчиво почесывавший свидетельства мужественности внушительных размеров, прислушивался к их разговору. Услышав последние слова Боба, он отпустил тестикулы, ловко выскользнул со своего ложа и подошел к пленнику.

– Вы только что сказали «выпала нам». Вы что, не один? Где прячутся остальные? Неужели охотники снова припрятали остальных для себя? Если мы найдем остальных, получится еще больший праздник. Лучше признайся. Не скажешь сам – когда тень от кола достигнет твоих ног, мы будем тебя пытать. Или сразу жестоко пытать, как только придет вождь.

Маменька Герда снова отключилсь, на этот раз, успев предупредить, что упадет без чувств.

До края тени оставалось не более десяти сантиметров. Снова зазвучал злорадный там-там. Освежающим лейтмотивом происходящего для партнеров стал нежный голос маменьки Герды, утверждавшей, что они с папенькой не хотят умирать во второй раз.


Вождь действительно пришел, его корона из перьев была просто очаровательна. Абориген, кутавшийся в накидку из шкуры леопарда, пытался было доложить ему о гипотетических дополнительных кандидатах для жертвоприношения, однако вождь не стал его слушать. Он принял картинную позу и, торжественно указав на пленников, горанным голосом что-то сказал переводчику.

– Вождь освобождает Вас от казни и отпускает. Сейчас за Вами придут, – уже без смущенной улыбки объявил переводчик.

Восстановлению эмоционального состояния Боба и всей внутриличностной общественности сильно мешала перепалка, завязавшаяся между вождем и аборигеном, кутавшимся в накидку из шкуры леопарда. Интенсивность актов коммуникации быстро повышалась Внезапно они перешли на ломаный английский.

– Ты где учился? – спросил вождь.

– В Москве, – не без растерянности ответил кутавшийся в накидку из шкуры леопарда. Похоже, этот ответ сделал его беззащитным перед следующим вопросом.

– И ты не хочешь помогать русским? – вскричал вождь.

– Хочу, хочу, хочу, конечно, хочу, как может быть иначе?! – абориген чуть не уронил свою леопардовую накидку, скорость произнесения им слов увеличилась в разы.


За партнерами не пришли, но зато приехали. Из запыленного джипа вышел белый средних лет в камуфляже, он двигался с большим достоинством. Они с вождем обнялись. Вождь что-то с жаром золопотал на смеси местного диалекта и лондонского английского. Белый снисходительно посмеивался, а потом вручил вождю VIP-приглашение на Гран-при «Формулы-1» в Монте-Карло.

По сигналу вождя охранник отложил в сторону мачете и освободил руки пленника.

Белый, не глядя на Боба, на чистейшем американском языке скомандовал ему полезать в джип. Боб попытался было выразить свою благодарность.

– Не разговаривать, или я оставлю Вас здесь! – сказал человек в камуфляже.

«Молчи, Боб, делай, что он говорит. Это Чипполино, мы спасены», сказал Джефф.


Они ехали по саванне. Сильно трясло, Боб с умилением прислушивался к разговору друзей-террористов.

– Откуда ты взялся, Чип?

– Что-то не так, Джефф?

– Все так, но откуда ты узнал и как тебе удалось?

– Как только Вас пленили, вся саванна уже знала об этом, ты помнишь звук там-тама?

– Да-да, что-то было похожее. Но Вы обнимались с вождем, как завзятые педики!

Чип засмеялся.

– Помнишь эпопею с пиратами?

– Конечно!

– Мне пришлось участвовать, в качестве советника, в операции по освобождению из заложников полоумной жены одного нашего высокопоставленного дипломата. А этот парень возглавлял в то время банду пиратов и требовал за нее сумасшедший выкуп.

– И теперь главарь банды стал вождем племени, это обычное дело, и не только для Африки. Я всегда говорил: опера растут вслед за своими источниками, – сказал Джефф.

– В моем случае рост обусловлен, скорее, возвышением корпорации «Hibris». А тогда мне удалось убедить этого смышленого парня в необходимости сотрудничества, по твоей рекомендации я действовал под флагом российских спецслужб.

– Но какова основа сотрудничества?

– Плен на тебя плохо подействовал, Джефф, у тебя совсем память отшибло. Ты же сам подсказал мне, что здешние аборигены прекрасно помнят СССР, его помощь развивающимся странам, инновационно звучавший тезис «миру мир». Вот я его и вербанул на идеологической основе, для борьбы за мир. А старая любовь не забывается.

– Ну, ты красавец, Чип.

Они достигли города не более, чем за час.

«Кто этот наш спаситель?», – позволил себе поинтересоваться Боб.

«Это Филипп по кличке Чипполино – детектив, в нашей корпорации отвечает за коммуникации. Я тебе о нем рассказывал. Располагает собственной «карманной» агентурной сетью на Ближнем Востоке, а теперь и в Европе. Наладил массовую вербовку европейцев в ряды ИГИЛ. Виртуоз межличностной коммуникации! Мне иногда кажется, что он способен завербовать в террористы самого папу римского или на крайний случай – президента США!».

### Восхождение на Фудзияму

> И что-то ангелы поют такими злыми голосами

> В. Высотский

Есть крылатое выражение: побывать в Японии и не взойти на Фудзияму, – это все равно, что посетить Ватикан и не увидеть папу римского. Маменька Герда решила действовать с точностью до наоборот: взойти на Фудзияму и заодно посмотреть Японию, по-крайней мере, так она объяснила необходимость поездки партнерам.

«Это небезопасно, – пытался урезонить маменьку Боб, – На том архипелаге насчитывается 150 вулканов, и 40 из них – действующие. Ежегодно фиксируется около полутора тысяч землетрясений различной силы. В среднем по четыре толчка в день. И все довольно чувствительные»

«Подниматься будешь ты, а не я. А я только наблюдать и немного ощущать. Гора пологая, всего-то 3700 метров, ты осилишь. Японцы говорят, что восхождение на Фудзияму пробуждает стремление к самоочищению и самосовершенствованию. Тебе давно пора этим заняться. А я хочу посетить построенный на вершине синтоистский храм. И не спорь с мамой, Бобби. Я лучше знаю, что тебе пойдет на пользу, и что повредит.».

Боба поддержал партнер Джефф:

«Между прочим, топтать священную гору попусту, мягко говоря, не рекомендуется. Японская мудрость гласит: «Дурак тот, кто ни разу не взбирался на гору Фудзи, но дурак и тот, кто взбирался на нее дважды». Я бывал на этой горе. И ничего особенного не заметил.»

«Ты-то бывал, – не смутилась маменька Герда, – а мы с Бобом – нет. И все знают, что даже при взгляде на гору ссоры забываются, горе утихает, желания ослабевают, приходит упокоение. Нам всем необходимо успокоение. И чем быстрее, тем лучше».


Паломников построили парами, началось восхождение. В паре с Бобом оказался неприлично лысый и при этом худосочный коротышка с пронзительным взглядом, его одежда производила впечатление заношенности и несвежести. Коротышка все время поправлял висевший на груди элегантный бинокль, от него пахло затаенной злобой. Они прошли почти километр, когда неприлично лысый тонким голосом кастрата бросил фразу:

– Минуту внимания, Бобби, отвлекись от созерцания окрестностей. Я знаю, что в тебя залез мой приятель, Джефф, который теперь твой руководитель, поэтому обращаюсь к нему напрямую. И ты, Боб уж мне не мешай. Если не хочешь, чтобы я тебя порезал. Лады?

– Валяй! Обращайся, – великодушно разрешил Боб.

– Джефф, время идет, все меняется, и довольно быстро, кто-то стареет, кто-то набирает силу. Ты уже не тот, что раньше. Я стал круче тебя. И авторитет наработал в мире террора, и связями оброс. Надоело мне в твоей тени, понимаешь? Настала пора тебе сдавать полномочия, Джефф. Засиделся я на десятых ролях, надо просыпаться, хочу стать лидером в мире террора. Ты не возражаешь? Иначе мне придется применить силу. Ты правильно понял, это ультиматум, Джефф, даю на размышления неделю. Дальше – не обижайся.

«Это что за фрукт?» – Боб обратился за справкой к партнеру.

«Его зовут Лоренцо, погремушка «Бурундук», не обращай на него внимания. Когда-то был младшим товарищем, типа денщиком, с некоторых пор – мой идеологический оппонент. Он всегда экономит на работе мозга».

– Кстати, Джефф, ты передал своему новому физическому телу навыки стрельбы? Ты научил свое новое тело рукопашному бою? Мы можем проверить прямо сейчас! – очевидно, Бурундук умеет «заводить» сам себя довольно успешно.

– Передал, можешь не сомневаться, – мирно отвечал Джефф.

– И всем своим секретным приемам обучил? Сильно сомневаюсь! Я в это не верю!

– Верь и не сомневайся. А затеешь рукопашную, япошки тебя повяжут в одно мгновение, не задумываясь. Ты ведь помнишь, кто такие ниндзя? Самураи – тоже бодрые ребята. И совсем не факт, что они экстрадируют тебя на родину. Будешь до конца жизни гнить в японской тюрьме, Фудзияма для них – место сакральное. Отвали.

– Я-то отвалю, но я сказал, ты услышал. Неделя, всего одна неделя.


«А вообще кто это задира? Кто такой, этот веселый Бурундук?», – не преминул уточнить исходные позиции Боб.

«Когда мы познакомились, у него были признаки синдрома Рэмбо, он стал моим помощником. Вскоре стало ясно, что синдром Рэмбо он только имитировал, а со временем совсем испортился. Его испортили деньги. Как и всех нас. Кстати, Бурундука испортили деньги и Джон Смит младший».

«Испортился, – значит, излечился от своего синдрома?»

«Типа того. Считай, что так», – видимо, Джеффу не хотелось ничего объяснять.

«А что же это за синдром такой, с излечением от которого террорист портится?»

«Приготовься слушать, это потребует некоторого времени. Страдающий синдромом Рэмбо – это человек, сеющий ужас во имя высокой цели, он по другому не умеет жить. Результат долгосрочного формирования устойчивой невротической структуры личности, раздираемой непреодолимым интраспихическим конфликтом между стремлением к острым ощущениями и переживаниями тревоги, вины, стыда и отвращения за свое участие в них.

Ключевой характеристикой этой структуры личности служит либо сознание «миссии», добровольно возложенных на себя тяжелых, но благородных альтруистических обязанностей, позволяющих реализовать агрессивные побуждения без самоупрека в разрушительных намерениях. Либо сознание принадлежности к некоей значительной «корпорации», или профессиональных обязанностей, которые надо исполнять со спокойной готовностью к самопожертвоваию, без всякого явного или скрытого мазохизма, позволяющих рисковать жизнью и здоровьем без самоупрека в аутоагрессивности.

При наличии негативной внешней оценки и неустойчивой самооценки такому индивиду необходимо безусловное положительное отношение со стороны своих товарищей по организации. Он не может, хотя и умеет убивать «просто так», он обязательно должен делать это во имя чего-то высокого. Ему приходится все время искать и находить те или иные более сложные и рискованные «миссии».

Такая личность испытывает большие трудности адаптации к спокойной, рутинной деятельности, переживают ощущение скуки и собственной несостоятельности в обыденной жизни. Это ощущение он зачастую компенсирует алкогольными эксцессами, переходящими в длительные запои, и сопровождающимися разнообразными соматоформными реакциями[5].

Девиз рэмбо: «жизнь – экстрим», он хочет жить по высшему экстремальному уровню. Постоянно стремится к тому, чтобы оказаться в сверх-экстремальной обстановке, в самом очаге чрезвычайной ситуации, не прочь «взвинтить» ход событий, самого себя и других людей, часто искусственно, хотя и неосознанно, создавая сложности, которые потом необходимо «героически преодолевать». Полагает, что зачимыми характеристиками экстремальной ситуации является близкое по духу окружение и наличие правил игры.

«Накручивать себя и других по-поводу и без повода свойственно и обычным людям. В том числе, так называемому офисному планктону. У нас в консалтинговом бюро был один такой Арчибальд, – заметил Боб, – Не представлял из себя совершенно ничего, однако своими поисками приключений на свою и чужие головы, квазигероическими эскападами он утомил всех».

«Но это еще не все, – менторским тоном продолжал Джефф, – Важным для такого человека являются принципы «отвечать добром на зло», «террор – дело добровольное». Он привык не отступать перед опасностью или перед угрозой при выполнении «благородной миссии», или того, что он считает своей миссией. Поэтому рэмбо – всегда доброволец. Он склонен к самоограничению до аскетизма и болезненно совестлив, обычно безотказен и альтруистичен по отношению к «своим». Часто чрезмерно впечатлителен и даже эмоционально раним. Вместе с тем, временами рэмбо бывает откровенно навязчивым, его предложения своей помощи иногда оказываются избыточными и могут надоедать.

Для обладателя синдрома рэмбо характерно выраженное стремление к сексуальной самореализации в экстремальных условиях, сверхрискованные эскапады и сексуальные «подвиги». Кстати, некоторыми неприятными элементами синдрома Рэмбо в начале своей террористической карьеры страдал и твой покорный слуга. И ты будешь смеяться, в этом меня поддерживала Сюзанна Мона́ндри. Тогда я звал ее «Лилия».


Маменька Герда не замедлила дать нехорошо проявившему себя мистеру Бурундуку весьма принципиальную оценку:

«Каков негодяй! Это человек с поврежденным психологическим статусом. Видеть таких не могу! И что Вы с ним цацкаетесь? Я бы на ваше месте давно бы его укокошила!».

Партнеры высоко оценили уместность применяемой доброй женщиной терминологии, равно как и ее активную жизненную позицию. При разборе полета Джефф позволил себе элегантно уподобить маменьку Герду – знаковой горе Фудзияме.

«Да, маменькина энергия живее некоторых живых!» – этим изысканным фразеологическим оборотом террорист номер два чрезмерно усилил предложенный им прекрасный образ вулкана, локализованного в физическом теле Боба в виде энергии субличности его безвременно ушедшей маменьки. Джефф не учел ситуационно возросшей чувствительности и ранимости партнера.

«Ты кого имеешь в виду?» – как всякий начинающий террорист, Боб все еще принимал некоторые безобидные ремарки, критические или шутливые замечания на свой счет.

«Да я так сказал, вообще», – примирительно заметил партнер Джефф.

«Следи за своим лексиконом!» – Боб мог, когда хотел, показать зубы. А зубы уже были немаленькие.

«Есть люди, от которых другим ни тепло, ни холодно. Только дурной запах, как от этого Лоренцо типа Бурундук».

«Таких сейчас большинство… В некоторых странах».

«И ведь, чего хочет женщина, тем более маменька, пусть и усопшая, того хочет Бог!» – оптимистично заключил Джефф.

«И надо что-то решать с этим экономным на эксплуатацию собственных мозгов Бурундуком. Тебе не кажется, он жаждет крови?» – похоже, Боб уже почти усвоил полезную привычку к кардинальным решениям, свойственную партнеру. Правда, эта привычка еще не стала для него автоматическим руководством к действию.

«Не горячись, мало ли в сфере террора Лоренцев? И каждый второй Бурундук жаждет крови», – слова партнера заставили Боба задуматься.

Впрочем, жизнь все решила за партнеров.

### Наши личности в Монте-Карло

> Ничего не делать – это одно из самых сложных занятий, самое сложное и самое интеллектуальное

> О. Уальд

«Мальчики, я тут подумала… Почему мы мечемся по всякому захолустью? Почему Вы меня не везете элитные злачные места? Например, в Монте-Карбо? Посещать и обживать именно это место считается уделом миллионеров, а ведь мы же миллионеры? В Монте-Карло бывает самая взыскательная публика. Или вы на мне расчитываете сэкономить? Может быть, я для вас слишком разорительна?», – предъявила давно ожидаемые претензии маменька. Не видя у партнеров немедленной готовности откликнуться, непримиримая маменька Герда стала действовать более прицельно.

«Бобби, милый, ты точно должен меня поддержать, не ты ли ввязался в эту авантюру с предоставлением своего физического тела чужой сомнительной личности, объяясняя это стремлением к риску и драйву? В казино – настоящий риск и драйв! Здесь люди рискуют огромными деньгами!».

«Строго говоря, это деньги Джеффа», – без надежды на успех отбивался Боб.

«Но мы с Джеффом уже несколько лет как ближайшие родственники!», – аргументы маменьки Герды выглядели безупречно.

Боб с трудом переваривал услышанное, тем временем Джефф дал команду по телефону подготовить его private jet[6] типа Bombardier для перелета в Монте-Карло. Он исполнял маменькины милые прихоти почти рефлекторно, ведь тут не было даже и намека на угрозу женитьбы. Тем временем Боб пришел в себя и захотел выяснить, имеют ли желания маменьки сколько-нибудь реальные основания.

«Маменька, а что Вам известно о Монте-Карло? И о Монако?», – с каких это пор добрый Боб стал провокатором?

Ответ его поразил своей глубиной.

«Княжество Монако – это карликовое, но вполне себе независимое национальное государство, расположенное на Французской Ривьере недалеко от Италии и почти в 1000 километрах от Парижа. Его территория составляет около двух кв. километров, по своим размерам оно является вторым после Ватикана самым маленьким государством в мире. Территория пересеченная, гористая, даже скалистая. Самая высокая точка находится на отметке 140 м над уровнем моря. Столица – город Монако. Несмотря на малые размеры, Монако подразделяется на пять зон, самая известная из которых – Монте-Карло. Это самый престижный район с роскошными резиденциями и казино. Название района переводится как «Карлова гора» – в честь князя Карла III, правившего в Монако, если я ничего не путаю, еще в XIX веке, – казалось, маменька не говорила, а пела, – Для меня важно, что климат там мягкий, и более 300 дней в году в Монако царит солнце. Средняя температура составляет 8 °C зимой и 25 °C летом.

«Да там довольно тепло», – рассеянно заметил Боб, – А что за люди там обитают?».

«Население Монако – всего около 35 тыс. человек. Не более, чем 20 % из них – монегаски, остальные это смесь из европейцев – беженцев из Франции, Италии, Великобритании и других европейских стран, а также американцев, канадцев, австралийцев, южноафриканцев с очень небольшим количеством выходцев из стран Ближнего Востока. Местное население исповедует римский католицизм, с культурной точки зрения это часть французской глубинки. Официальный государственный язык в Монако – французский, а разговорный – монегаскский диалект (смесь французского с итальянским). Тут я надеюсь на нашего партнера Джеффа, на его ужасный французский, ты же в своев время выучить этот божественный язык так и не удосужился! Впрочем, люди с энтузиазмом общаются здесь и на итальянском, и на английском (но не на нашем с тобой американском), не говоря уже о доброй дюжине других языков».

«И что же Вы, маменька, намерены в Монако посетить?», – Боб все еще на что-то надеялся, хотя бы на малюсенькую зацепку. Ответ маменьки Герды и на этот раз оказался более, чем обстоятельным и развернутым.

«Прошу заметить, Бобби, я намерена посетить не абстрактное Монако, но конкретно Монте-Карло. Центральная достопримечательность города – казино, и да будет тебе известно, это самый первый игорный дом в Европе, между прочим, определивший само понятие «казино». При нём открыто Ле-Кабаре, тоже одно из первых заведений подобного рода, а также Оперный театр, его называют «Зал Гарнье», по фамилии архитектора.

Заслуживают внимания несколько музеев – морской музей с коллекцией судов разных времен, музей доисторической антропологии, парк Фонтвий с его чистыми прудами и привезенной со всего света растительностью, розарии принцессы Грейс с пятью тысячами ароматных розовых кустов. Для Вас с партнером будет небезинтересна княжеская коллекция старинных автомобилей.

Между прочим, в этом благословенном уголке планеты собственные дома имеют некоторые люди – иконы, – Лучано Паваротти, Арнольд Шварценеггер, Жан-Клод Ван Дам, Михаэль Шумахер, Борис Беккер. Может быть, и мы подыщем себе что-нибудь подходящее по соседству! Сама мысль о том, что все эти знаменитости будут где-то рядом, сводит меня с ума».

Тем временем у Боба появились весьма серьезные опасения за состояние своего разума вследствие длительно-культуроведческого общения с маменькой Гердой, его потянуло в сон. Оказывается, наш герой ее недооценивал.

«Ты знаешь, Бобби, а ведь национальный музей Монако – хранилище уникальных экспонатов восемнадцатого и девятнадцатого века. Здесь представлены удивительные по своей красоте куклы, в том числе и автоматические, наряженные в костюмы соответственно времени их создания.

Церковь Святой Девоты, тебе ивестно хоть что-нибудь про Святую Давоту? Нет? То-то же. Она стала святой, потому, что приняла мученическую смерть за свою веру. Святую Девоту считают покровительницей Монако, более того, главным гарантом независимости княжества. К Девоте за заступничеством обращались во все смутные времена нашествий чужеземных войск. Ее мощи какие-то негодяи пытались похитить, но корабль флорентийского вора не выпустил из города ураганный ветер. По распоряжению тогдашнего правителя Уго Гримальди, весьма решительного джентльмена, злоумышленников умертвили, а его корабль сожгли. С тех самых пор ежегодно в конце января перед церковью устраивают символическое сожжение макета судна – наподобие того, в котором прибыло в княжество Монако тело убиенной святой Девоты. Ты слушаешь меня, Бобби?».

«Слушаю внимательно, о великолепная маменька, – покорно отвечал Боб, – Что же еще заслуживает нашего внимания в Монако?».

Впрочем, маменьке Герде не без естественного интереса внимал и партнер Джефф: ее пространная речь привела в некоторую стройную систему его познания, касающиеся заповедного княжества, до той поры казавшиеся международному террористу всеобъемлющими.

«Имеется оригинальный японский сад, его автор – ландшафтный архитектор из Страны восходящего солнца. В потрясающе красивом и гармоничном саду в лучших японских традициях соединили воду, камень и растения. Всем деревьям придали характерную форму, особенно – соснам. Здесь впору рисовать Японию «с натуры» – для этого есть все – и искусственные острова на водопадах и маленьких водоемах, и сложенный из специально привезенных частей чайных домик с каменными фонарями, и множество неповторимых живописных пейзажей. Вам с Джеффом, находясь в этом саду, будет нелишним поразмыслить о смысле жизни и значении смерти».

«Неужели Вам все это интересно, маменька?», – не сдержал удивления Боб.

«А как же!? Мне же надо гульнуть напоследок! Твой папенька и мой муженек Гилберт держал меня в культурном и развлекательном отношении впроголодь: он позволял мне только по одному туру за год – по Европе, Азии, или Африке! Кстати говоря, и для вас с Джеффом в Монте-Карло намечается волнующее развлечение. Сейчас май, а значит, состоится Гран-При «Формулы-1». Городская трасса протяженностью всего в три с половиной километра зовется в народе «Дьявольской каруселью», это один из этапов Гран-При, на котором автомобилисты преодолевают сложнейшие и опаснейшие повороты на огромной скорости.

Жаль, что мы не попали туда в апреле, когда проходят так называемые сезоны искусств, посвященые классической музыке, опере, театру, балету, живописи. И, конечно, знаменитый открытый тенисный турнир.

«Насколько мне известно, самое главное, чем знаменито Монте-Карло, – это казино!», – заметил Боб, в нем вдруг взыграла его азартная, шальная жилка.

«Несомненно. И нам обязательно надо посетить шоу «Le Cabaret du Casino». Только имейте в виду, что процедура покупки билетов на это шоу сложна и витиевата – входные документы высылают по почте в ответ на специальный запрос. И даже когда билеты у вас в руках – без черного фрака (а дамам – вечернего платья) вас попросту не пропустят.

Оказывается, маменька Герда отлично подготовилась к экскурсии.

Всего лишь через несколько часов они подались в сторону Монте-Карло, их самолет взял курс на Ниццу.


Чуть более 22 километров от аэропорта Ниццы до Монте-Карло партнеры преодолели за 10 минут на вертолете, принадлежавшем корпорации «Hibris».

Они приземлились прямо на вертолетной площадке, недалеко от входа в оперный театр, это и было целью их путешествия сегодня. Партнеры дружно проявляли искреннюю заботу об удовлетворении культурных запросов маменьки. Необыкновенно красивое здание оперного театра в стиле боз-ар[7], украшенное затейливыми башенками, скульптурами и другими изысканными деталями, ее поразило. Партнер Джефф был так мил, что взял на себя функции экскурсовода, этим он даже несколько увлекся.

«Как видите, здание оперы выполнено в отчетливо узнаваемом стиле боз-ар. Этот эклектичный стиль продолжает традиции итальянского ренессанса и французского барокко, характеризуется строгой симметрией, богатым декором. Атриум здания имеет облицовку из мрамора. В каждом из залов оригинальная лепка, барельефы, полихромные вставки, имитирующие золото. Это – традиционные, характерные признаки стиля. В нем также допускается свободное варьирование элементов, стремление к детализации в виде скульптур, фресок, мозаичных панелей. В интерьере используется слоновая кость, мрамор, тяжелые ковры. Все это превращает каждый из залов в музейное пространство».

«Но… где же тут собственно казино?», – этим милым и простым вопросом маменька Герда обнаружила свои глубинные, истинные интересы и запросы. А Боб, наконец, понял, от кого на самом деле он унаследовал свои метания в направлении драйва и отчетливую тягу к риску.

«В этом же самом здании с другой стороны – вход в искомое казино», – так, в известной степени триумфально, завершил партнер Джефф свою небольшую устную экскурсию.


Партнеры поселились в огромной квартире в старой части города. Улица Принцессы Каролины, едва ли не самая дорогая улица в мире, в расположенных на ней домах стоимость квадратного метра доходит до $200 000. Отсюда, с холма на мысе Сент-Антуан, открывался чарующий вид на море и окрестности. В связи с этим, казалось бы, приятным обстоятельством, непримиримая маменька Герда устроила Джеффу настоящий допрос с пристрастием:

«Ты что, монегаск? Ведь только они имеют право селиться в старой части этого города-государства. Иностранцам это категорически запрещено! Признавайся!».

Джефф сделал вид, что на время отлучился по важным делам из физического тела, не желая отчитываться по этому сккользкому вопросу перед раздухарившейся маменькой Гердой. Действительно, в соответствии с местными представлениями, автохтонным, то есть первоначальным, населением княжества является народ, именуемый монегаски. Он составляет пятую часть всех жителей Монако и признан титульной нацией. Монегаски освобождены от всех налогов. И только они имеют право селиться в старой части города. Но не мог же Джефф признаться, что, волею судеб, располагает гражданством Монако, это означало бы навлечь на свою голову и голову партнера огромную массу претензий и требований гораздо более высокого порядка. И неизвестно, во что бы это могло «вылиться».

Переведя дух, Джефф сказал партнеру «по секрету»:

«Боб, хотел покатать маменьку на яхте, но теперь не знаю, что и делать. Если она узнает, что у меня здесь яхта, она же меня сгнобит, и не посмотрит, что у тебя договор с фирмой «Получи от жизни все… и еще».

«А что у тебя за яхта? Если совсем утлое суденышко, не стоит и заморачиваться. Маменьку Герду это только расстроит».

«Яхта называется «Анюта», – дал справку Джефф. Боб вспомнил, что когда они осматривали порт, именно эта яхта привлекла их внимание не только своим необычным названием, но еще размерами и роскошью.


По настоянию маменьки Герды они совершили пешую прогулку. Оказалось, что это необыкновенно красивая и уютная пешеходная торговая улица с высаженными в два ряда апельсиновыми деревьями. Море положительных эмоций у маменьки вызвало обилие бутиков, кафе и ресторанов. Зашли в маленький уютный ресторан, Джефф с маменькой, пользуясь своим численным превосходством, выпили по бокалу сухого вина, несмотря на бурные протесты Боба, все еще сохранявшего верность здоровому образу жизни и не терявшего надежду отучить партнера от вредных привычек. В качестве закуски им предложили восхитительную сырную коллекцию.

Когда к туристам вернулись силы и они покинули ресторан, уже сгущались сумерки, висячие корзины с цветами, витрины бутиков, кафе и ресторанов начали постепенно подсвечиваться. Усиливающееся свечение фонарей, вся эта иллюминация, сопровождавшаяся необычайными звуковыми эффектами, привело и так уже готовую порхать о счастья маменьку Герду в исступление.

Джефф объявил, что серьезная игра требует предварительной акклиматизации. Исходя из этого, для лучшей эмоциональной настройки они решили посидеть в кафе с видом на казино Монте Карло, ведь это – особый шик. Маменьку Герду поразили внушительные размеры здания казино, она не учла, что в нем находятся не только многочисленные игровые залы, но и оперный театр с кабаре, в которых часто проводятся масштабные концерты и театральные представления.

Из кафе было удобно наблюдать за прибывающей в казино публикой, подъезжающими дорогими машинами.

«И что немаловажно, уютный интерьер», – подчеркнул Джефф.

«Да здесь сносные цены!», – сделала приятное открытие маменька, – Не самые высокие, но и не самые низкие».

«И бесплатный wi-fi», – заметил ей в тон Боб. Они заказали блюда из монегаской кухни – оладушки и лимонные тарталетки.

«Вкус специфический, – сказала маменька Герда, – Во рту тает».

«Тарталетки отменные, – поддержал маменьку Боб.

По достоинству оценив подъезжающие лимузины и разобрав, при самом активном участии маменьки и в мельчайших деталях прибывающую публику, партнеры пришли к неожиданному выводу, что неземное наслаждение монегасской кухней близится к концу.

«Маменька, может быть, еще кусочек монегасской кухни? Оладушков? Или тарталеток?», – нежно вопрошал Боб.

«Хорошенького – понемногу», – без запинки проворковала в ответ маменька Герда, она снова, в который раз, проявила свою женскую мудрость. Партнеры поняли, что обед закончился.


Следующим шагом эмоциональной разминки наших героев стало посещение шоу «Le Cabaret du Casino». Сначала маменька Герда снисходительно посмеивалась, наблюдая за сугубо мужскими реакциями партнеров. Но мальчики увлеклись, на ее взгляд, чрезмерно, она уже начала терять терпение. Зная, что долго испытывать маменькино терпение будет себе дороже, партнеры приняли волевое решение переместиться в игровые залы. Как показали последующие события, решение оказалось правильным и своевременным.


Казино Монте-Карло состоит из нескольких роскошных игровых залов, в каждом из которых играют в определенные игры – это Салон-Ренессанс и Европейский салон, Белый зал и зал Американских игр, Салон граций и множество других. Залы украшают скульптуры, картины с аллегорическими сюжетами, бронзовые светильники. Атриум с мраморным полом окружен 28 ионическими колоннами из оникса. У широкой мраморной лестницы – статуя всадника, Людовика XIV. Игрокам настоятельно рекомендуется дотронуться до колена лошади. Говорят, после этого обязательно повезет в игре.

Двери открываются ровно в 10 часов утра, и ни секундой позже. Первые посетители сразу заполняют так называемый обычный зал. В нем рулетка для бедных, с минимальными ставками, в комнате рядом – игральные автоматы. Некоторые залы снабжены специальной картотекой с именами посетителей, посторонних туда не пускают, эти залы заполняются только к вечеру. Постепенно растут и ставки… Лица не достигшие 18 лет в казино не допускаются, при входе требуют удостоверение личности (паспорт). Для посещения Казино Монте-Карло всё ещё необходимо соблюдать дресс-код: пиджак с галстуком. В зависимости от выбранного зала стоимость входа – сущая безделица – всего каких-нибудь 10–20 евро.

Казино работает в двух форматах: туристическом и игровом. Будучи крупным и известным игорным домом, казино Монте-Карло регулярно проводит турниры по карточным играм, однако на предложение партнера посоревноваться в интеллектуальный покер Боб скромно отвечал обоснованным отказом:

«Я не брал в руки карт уже почти год».


У входа в казино партнеры, не обращая ровно никакого внимания на металлическую статую Евы, может быть, излишне старательно потерли причинное место у не менее металличесткого Адама, и так блестевшее от бесчисленных просительных прикосновений жаждущих выигрыша. Приободрившись, партнеры вошли в игорное заведение. У широкой мраморной лестницы, они дисциплинированно дотронулись до колена статуи лошади – все, как рекомедует беспощадная традиция, – и, окончательно расправив плечи, проследовали далее. Непримиримая маменька Герда, и в несколько меньшей степени добрый Боб, искренне надеялись, что на этом их приятное взаимодействие с фортуной не закончится.

Игровые залы были действительно шикарные, в каждом обращали на себя всеобщее внимание роскошные бронзовые скульптуры и дорогие украшения.

«За этот стол не садись, крупье нечист на руку», – не сдержавшись, подсказал партнер Джефф.

«Что же они его не выгонят?» – рассеянно удивился Боб.

«Это чей-то внучатый племенник, вот они его и держат. А уважаемых людей от этого стола под благовидным предлогом уводят».

«Если ты такой умный и осведомленный, может быть, ты подскажешь, на что ставить? На черное или на красное? Или на зеро?», – попробовала взять Джеффа «на слабо́» маменька Герда. Она была уже заражена царящим в казино общим напряжением.

«Мы же пришли сюда, чтобы развеяться, получить новые впечатления. А не выигрывать. Или Вам денег не хватает? Вы же проверяли неоднократно наличие денег на карточках», – ловко сбил надвигающуюся опасную эмоциональную волну партнер Джефф.

И это была чистая правда, и Боб, и маменька Герда, проверяли счета неоднократно, они не могли поверить своим глазам: никто из них никогда не видел сумм с таким количеством нулей справа, цифры впечатляли. А сегодня одно воспоминание о них настраивало на крупный выигрыш.

Внутриличностная общественность оказалась не чуждой азарта, как в целом, так при рассмотрении каждого отдельного ее персонажа, в предвкушении неизбежно грядущих финансовых пополнений партнерского бюджета поступающие от нее рекомендации относительно ставок казались одна привлекательнее другой.

«А я всегда ставил на красное!», – менторским тоном заявил папенька Гилберт.

«Вот поэтому ты всегда и проигрывал, – оборвала его маменька Герда, – Вспомни, в этом занюханном полуподпольном игорном заведении города Фредериксберга вообще никто и никогда не выигрывал!».


Партнер Джефф, снова не удержался, и дал несколько полезных советов. В результате за вечер они выиграли почти двести тысяч американских долларов. Не слишком много, но все равно приятно.

«Но почему мы не выиграли 300 тысяч?», -

«Это превратности метода. Бывает», – дедяным тоном отвечал Джефф.

Как ни странно, это вполне примирило маменьку с таким несправедливым недобором.

«Оказывается, я дико везучая! Просто дико!», – сообразила маменька Герда, этот вывод напрашивался, – А вот ты, папенька Гилберт, всю жизнь не давал раскрыться моему таланту! Только кормил меня пустыми обещаниями. Позор!».

Внуриличностная общественность приняла очередную победу маменьки на удивление спокойно, как нечто само собой разумеющееся, посрамленного папеньки не было ни слышно, и видно. Джефф благородно и беззаботно посмеивался.

«Это мои деньги, только мои, это мой законный выигрыш!», – уверенно объявила маменька Герда, ей захотелось развить и закрепить достигнутое моральное преимущество над партнерами.

«Нет проблем, пусть это будут Ваши деньги, – согласился Джефф, он все еще надеялся завоевать ее благосклонность, – Пусть это будет Ваш неприкосновенный запас. Им Вы можете распоряжаться исключительно по своему усмотрению».

«Вот именно, исключительно по моему усмотрению», – торжествующе заключила везучая маменька Герда.

«В каком виде Вы предпочитаете хранить эти деньги?», – Джефф не допускал в делах недоговоренности.

«Я консерватор и не доверяю пластиковым картам и электронным деньгам. Мне надо держать мои деньги в руках. Хочу, чтобы эти деньги можно было всегда пощупать!».

«Тогда Вас, наверное, удовлеворят две купюры с изображением Вудро Вильсона? Это будет наиболее компактный вариант».

«Не морочь мне голову своим мифическим Вильсоном, – слегка занервничала маменька, – Мне нужны американские доллары».

«Но именно светлый лик Вильсона изображен на стотысячной долларовой купюре», – уточнил постановку вопроса икона терростиля.

«Неужели? Бобби, что он такое говорит? Хочет так хитро обмануть бедную женщину?», – праведному возмущению маменьки Герды не было предела.

«Успокойтесь, маменька, все хорошо. Видимо, Джефф прав. Отныне главным мужским образом для Вас станет лицо этого бывшего американского президента».

«И это не будет твое лицо или личико Стиви?», – взгрустнула маменька.

# Примечания

1

Марлезо́нский балет (от фр. Le ballet de la Merlaison) – «Балет об охоте на дроздов», театрализованное представление в 16 актах, постановка приписывается королю Франции Людовику XIII. Фраза «Марлезо́нский балет» употребляется в переносном смысле для обозначения чего-то утомительно-серого, тоскливо-однообразного, продолжительного, надоевшего, неприятного, нагоняющего скуку, либо – череды событий гротескного характера. Выражение «Вторая часть Марлезонского балета» указывает на неожиданный поворот событий или их развитие, о котором приходится говорить с иронией.

2

Хайп (англ. hype) – агрессивная и навязчивая реклама, целью которой является формирование предпочтений потребителя

3

Рыжик (жарг.) – распространенное обозначение англичан в Африке.

4

BAFTA – Британская академии кино- и телеискусства

5

Соматоформная (соматизированная) реакция – психосоматическое расстройство, проявляющееся различными жалобами при отсутствии объективных подтверждений наличия серьезного заболевания. Основная причина появления жалоб при соматоформных расстройствах – реакция психики на неблагоприятные жизненные события, сложности, стресс, конфликтные ситуации.

6

private jet (англ.) – личный самолет

7

боз-ар (фр. beaux-arts) – изящные искусства.