# Живёт, цветёт акация

Тамара Н. Селеменева

Читателю предлагается сборник рассказов современного московского автора, лауреата международных литературных премий – Тамары Селеменевой. Её творческий стиль отличают жизнеутверждающие идеи, яркие краски описываемых событий, неординарные сюжеты и интересные персонажи. Так, дружный экипаж лётчиков отправляется на охоту в залив Кара-Богаз-Гол и встречает там стаю фламинго, капитан воздушного судна после своего последнего полёта находит на берегу моря раковину с жемчужиной и дарит её встречному мальчишке, утиная пара вьёт гнездо возле бассейна, чем причиняет неудобство жильцам загородного дома, но те не решаются нарушать естественный ход жизни непрошенных пернатых гостей… Хозяйка дома отправляет своих детей поздравлять соседей с праздником, учит доброте, но сама оказывается перед непростым выбором. Учить всегда легче, но что делать, если во имя простой человеческой доброты приходится поступиться собственным уютом? Отдельный цикл представляют рождественские истории автора, в которых поднимаются глубокие нравственные вопросы.

Книга предназначена для широкого круга читателей. Красочные иллюстрации выполнены художником Еленой Митяевой.

> Выражаю благодарность за помощь в подготовке книги Юрию Николаевичу Егорову и Юлии Сергеевне Грачёвой


Художник – Елена Митяева


© Селеменева Т.Н., 2022

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2022

## Живёт, цветёт акация


Тамила шла в магазин за продуктами. И вдруг увидела необычное, усыпанное ярко-розовыми соцветиями, чарующей красоты деревце. Раньше его здесь не было. Выше человеческого роста и с пышной кроной, оно расцвело напротив торгового комплекса у самого пруда. Небольшой, заросший по всей поверхности ряской и рогозом, осокой, какими-то ещё растениями вдоль берегов, с выводками диких уток, живописный прудик гармонично вписывался в местный ландшафт.

На берегу, среди нежной, ажурной зелени листвы распустились соцветия розовой акации. Она выделялась на фоне растущих неподалёку тёмно-зелёных кудрявых туй чудесным букетом.

Откуда она взялась здесь? Такая акация встречается довольно редко даже на юге, не то что здесь, в Подмосковье. Кто и когда её посадил, непонятно.

Тамила подошла поближе, в изумлении, затаив дыхание, рассматривала, любовалась молодым деревцем, столь щедро украсившим берег озера. Она увлекалась редкими растениями, и в её саду их росло немало, но о розовой акации она только мечтала.

Через несколько дней ею овладело какое-то неясное беспокойство и захотелось полюбоваться деревцем вновь. Ещё издалека она увидела невысокого худощавого типа в спецодежде дворника. Он бестолково, без разбору рубил топором ветви и ствол акации. Не понимая, что творит, охламон безжалостно крошил, убивал прекрасное, цветущее, дарящее жизнь, здоровье и настроение деревце.

Тамила, спотыкаясь, бежала к нему. Она хотела не дать негодяю закончить свою ужасную работу.

– Прекрати немедленно! – кричала она на бегу. – Что ты сделал, неужели не жаль уничтожать такую красоту?

Негодник отмахнулся и попытался продолжить своё чёрное дело.

– Ничего с деревом не станется. И вообще, кто ты такая, чтобы мне указывать! Подумаешь, акация.

– Ты видел такое дерево ещё где-нибудь поблизости и вообще в Подмосковье? Убирайся и не смей даже подходить к нему! Оно ведь живое! Тебе бы вот так руки отрубить. Я сейчас к твоему начальству пойду! Зачем ты это сделал?

От волнения Тамила обращалась к мужчине на «ты», что было ей совсем не свойственно.

– Дерево действительно красивое, раскидистое. Вот под ним и сидят тут в тени на траве, мусорят, а мне убирать, – оправдывался тот.

Теперь акация представляла собой жалкую картину. Почти все ветви цветущей красавицы валялись вокруг, их обрубки, как расщеплённые и размочаленные культяпки, торчали на израненном, с повреждённой и задранной корой стволике. И только пчёлы копошились в ветвях на земле, не зная, что собирают с этих цветков мёд в последний раз.

Глаза Тамилы наполнились предательской влагой. Понятно, дерево не выживет после такой безжалостной «обрезки».

Она отправилась домой, взяла пилу, секатор, садовый вар и поспешила обратно. Девушка плохо представляла, как сможет отпилить, выровнять и хоть как-то поправить пеньки и задиры. Мужчина, конечно, справился бы с этой задачей лучше, но такового у неё не было, и приходилось рассчитывать только на себя.

Тамила старательно пилила, обрезала и снова пилила. Раскрасневшаяся от непривычной работы и прекрасная в своём стремлении спасти акацию, она вдруг почувствовала на себе внимательный взгляд.

– Давайте мне ножовку, я помогу, а вы пока угощайтесь, – и мужчина протянул пакетик с конфетами. – Я Алексей, будем спасать дерево вместе. А вас как зовут?

– Тамила, – представилась молодая женщина.

– А что ваше имя означает, знаете?

– Нет, как-то не встречала объяснения.

– А я знаю, горная голубка. Мою племянницу тоже так зовут, – произнёс он, улыбаясь. – Женщина с этим именем надёжная опора и защита для близких, на неё всегда можно положиться…

– Интересно, – ответила она и тоже улыбнулась в ответ. Ей был приятен и сам мужчина, и его участие в спасении акации.

Дело пошло быстрее. Потом все ранки, спилы и заусенцы старательно замазали варом и для верности обернули стволик бинтом. Иногда их руки встречались, и эти прикосновения были приятны обоим.

– Будем надеяться, что ваша подопечная выживет и вновь зацветёт весной, – сказал молодой человек на прощанье.


Даже зимой Тамила несколько раз навещала деревце и всегда с теплом вспоминала своего неожиданного помощника.

Однажды, в конце зимы, она стояла у акации. Неожиданно почувствовала, что кто-то тихонько взял её за руку. Это был Алексей, она узнала его сразу. Он жалел, что не попросил номер её телефона, неоднократно приходил к деревцу, надеялся увидеть. И чем больше проходило времени с момента их первой встречи, тем сильнее становилось это желание. Так бывает, огонь взаимных симпатий разгорался постепенно. Их глаза встретились и без слов рассказали, как они ждали этого случайного свидания.

Оказывается, оба тянулись и иногда приходили к красивому редкому дереву, помнили его нежное прекрасное цветение.

– Я тоже жду и верю, что дерево выжило. Не волнуйтесь, дорогая Тамила, весной акация обязательно зацветёт! Слишком сильно мы оба этого хотим.

От пруда они ушли вместе, взявшись за руки, и больше уже никогда не расставались.


Наступила весна. Акация выстояла, выжила, оставшиеся веточки покрылись ярко-зелёными овальными листиками. А затем, в конце мая, она зацвела наперекор всем невзгодам ярче и обильнее прежнего. Плотные, прямо стоящие, как свечи, соцветия густо украсили ветви. Теперь Тамила с Алексеем – настоящая счастливая пара, они приходили полюбоваться своей розовой красавицей часто. Деревце приветствовало их чуть слышным шелестом, трепетом каждого листочка.

Молодая женщина ласково прикасалась к стволику и ветвям, вдыхала нежный, едва уловимый аромат. А деревце словно тянулось к ней и дарило ощущение радости. На цветках с тихим гулом копошился целый рой пчёл. Жизнь продолжалась.

– Смотри! Наша акация жива и вновь цветёт. Она зарядилась твоей добротой. Я узнал, розовая акация – дерево особое, имеет способность дарить жизнь, пробуждать инстинкты продолжения рода, снимать стрессы, наделять женщин красотой… Вот почему ты у меня такая красивая!

Сейчас весной – это её первое цветение. В конце июля она зацветёт второй раз и, представляешь, будет долго цвести до самой осени. Изумительное растение!


Вот так розовая акация выполнила свою главную миссию – соединила сердца двух одиноких людей, подарила им счастье любить и быть любимыми.

## Волшебная комната


Сегодня Аня с Вероникой прощались с Машей. Девушки снимали вместе квартиру. Судьба свела их случайно, но так получилось, что настолько разные девчонки сдружились. Неожиданное Машино замужество радовало, волновало и вселяло надежду, что и они встретят своего «принца» и их жизнь со временем устроится.

Каждая девушка занимала отдельную светлую и довольно просторную комнату. Им нравились высокие потолки, окна, выходящие в тихий благоустроенный зелёный двор, всего пять минут до метро и умеренная плата.

Любава Никитична прожила в этой комфортной, любимой ею квартире большую часть своей взрослой счастливой жизни, но теперь… ей пришлось сдавать жильё. После операции на сердце мужу требовались дорогие лекарства, свежий воздух, прохлада и покой. Вот утеплили дачный домик и перебрались туда.

Первые квартиранты, молодая женщина Елена из Санкт-Петербурга с супругом-турком, снимали жильё более десяти лет. Эрол жену обожал, но детишек им долго Бог не давал. Лена ходила по врачам, всё вроде бы в порядке, а беременность не наступала.

Они заручились согласием хозяйки и по чьему-то совету переставили в квартире мебель. На окнах в оригинальных кашпо из дерева появились живые цветы, разные забавные безделушки, новые занавески. Всё это создавало уют и настроение, хотя теперь спальня оказалась в самой, казалось бы, неудобной комнате. Угловой эркер нарушал её симметрию, спальное место никак не вписывалось по габаритам. Но Лена сумела превратить неудобство в достоинство помещения и нашла интересное решение. Кровать разместили прямо в эркере на небольшом подиуме, покрытом пушистым ковром. Плотные портьеры не позволяли лучам просыпающегося солнца беспокоить супругов по утрам. Теперь спальня словно притягивала, обновляла и навевала тёплые чувства. И представляете… сбылось! Они стали родителями прелестного мальчугана.

Елена нередко замечала, что маленький сынишка хлопал с кем-то невидимым в ладушки, тянул ручки. Особенно это было заметно, когда ребёнок внезапно переставал капризничать, звонко смеялся и как будто играл с кем-то в прятки. Лена недоумевала, а вот Любава, казалось, знала, кто шалил и забавлялся с малышом.

Съехала семья из-за перевода мужа на работу в другой город. До сих пор общаются с Любавой Никитичной, поздравляют друг друга с праздниками.

Сегодняшние квартирантки прибыли в Москву из разных мест в поисках работы, а теперь мечтали встретить здесь, как Маша, и свою судьбу.

Аня из Подольска, миловидная девушка со светло-русой косой до пояса, такой редкостью в наши дни. Иногда она расплетала её, и волосы, как у сказочной русалочки, лёгким водопадом струились по спине.

Анина комната – словно небольшой ботанический сад. На всех возможных местах расставлены горшки с растущими авокадо и хурмой, манго и мандариновым деревцем, гранатом и фортунеллой, мушмулой и личи… В свободное от работы время она выращивала саженцы из косточек разных экзотических растений, с любовью ухаживала и даже разговаривала с ними.

– Мой хороший, давай, подрастай скорее, – говорила она новому листику кумквата, нежно прикасаясь к нему рукой. – Ты почему грустный, закучерявился и словно вянешь? Может, приболел? A-а, понимаю, тебя надо почаще поливать перед цветением, хотя ты и суккулент, – продолжала она, поглаживая стебли эпифиллума.

– Умняжечка ты наша ботаническая, – шутили девчонки.

Вторая квартирантка – Вероника, преподаватель и репетитор по английскому языку. Стильная и строгая, нежная и очень ранимая в то же время, увлекалась живописью. Её комнату украшали несколько натюрмортов и фотографии хорошенькой девочки. На мольберте красовалась написанная ею самой картина, такая жизнерадостная, яркая, вся словно пронизанная лучами восходящего солнца, многообещающе зовущая к чему-то светлому и радостному.

У Вероники в Рязани с мамой жила трёхлетняя дочь. Молодая женщина сильно скучала и использовала каждую возможность, чтобы поехать домой и побыть с ребёнком.

А вот Маша занимала ту самую комнату с эркером. Сама – неброской, скромной внешности, девчонки, добродушно шутя, любя называли её «наша мышка». Добрая и заботливая, всегда готовая прийти на помощь, поделиться всем, что имела, Маша была общей любимицей. В Москве работала переводчицей в небольшой французской фирме.

– Как бы я хотела побывать в Париже, дышать его воздухом, пройтись по Елисейским Полям, увидеть Эйфелеву башню, знаменитый Версаль… Но это несбыточные грёзы, – говорила она подругам.

Свою судьбу встретила на переговорах. Они оба, как заворожённые, безотрывно смотрели друг на друга. Бизнесмен-француз разглядел в ней что-то такое, что тоже влюбился с первого взгляда, вскоре сделал ей предложение, и теперь она уезжала во Францию.

– Фартовая ты, Маша, счастливая. Вон как глаза от радости светятся! Ты так расцвела и похорошела, какая-то необыкновенно красивая, – радовались подруги.

Интересно, раньше в её комнате жила острая на язык, этакая заноза-колючка, молодая женщина-предприниматель, примерно тридцати пяти лет. Тоже вышла замуж и переехала к мужу. И у Лены с Эролом сын родился только после того, как их спальня переместилась именно в эту комнату!

Любава Никитична приехала попрощаться с Машей, подарила ей маленький сувенир – двух целующихся голубков, символ любви и верности.

Потом подошла к зеркалу, поправила собранные в тугой пучок волосы, лукаво улыбнулась своему отражению и уединилась в освободившейся комнате. Открыв нижнюю дверцу шкафа, пододвинула к себе стоящую в уголке корзинку, разгладила постеленную на её дне салфетку.

– Ну, здравствуй, Хохлик-косматушка! Что, ещё одну выдали замуж? Ой, молодец, ой, спасибочки!

– С кем она там разговаривает? – прислушиваясь, удивлялись квартирантки.

– Вот, принесла тебе подарочки, бусинки и пуговички разные, а ещё угощение – конфеты и ватрушку свеженькую. Откушай и, пожалуйста, помогай моим девушкам. – После этого хозяйка собрала карамельки предыдущего угощения (их, по преданию, следовало закопать) и прикрыла дверцу шкафа.

Очень давно мама поведала ей, тогда ещё молоденькой, про Домового и его помощника, вездесущего домашнего духа Хох-лика, по её убеждению живущих в их квартире, научила общению с ними, как умилостивить и чем отблагодарить.

– Видишь, не случайно эта створка шкафа всегда приоткрыта, как бы мы её ни закрывали. И ты её тоже никогда не закрывай, – говорила мама Любаве. – Квартира наша с такой доброй энергетикой, спокойная и счастливая, особенно эта комната. Помню, был такой случай: уже все живые возвратились с фронта домой, а от мужа всё не было никаких вестей. Однажды мне приснился сон: маленький шустрый лохматый старичок погладил по голове и шепнул, что пропажа нашлась, жди. Глаза у него такие добрые-добрые, руки ласковые. И через неделю муж вернулся. С той поры я стараюсь дружить с Домовым и Хохл и ком.

Любава Никитична верила маминому рассказу и тому, что в её квартире, именно в этой комнате, с давних пор в корзинке на полке шкафа действительно живут Домовой и домовёнок Хохлик – добрые духи её жилища.

Когда-то она бездумно переставила плетёнку на этажерку и сложила в неё всякие мелочи. Ой как не понравилось это им! В семье и у неё самой начались неприятности. Постоянно что-то терялось, захворал муж, на неё напал грабитель и отнял сумку, а в ней деньги, документы… Собака вдруг убежала, и её еле нашли. Стоило Любаве покинуть квартиру, плетёнка и всё её содержимое тут же оказывались на полу. Она подумала и… вернула лукошко на место. Всё успокоилось.

Ещё Любава считала, что в своё время именно Домовой помог ей найти своего суженого. За ней, синеглазой стройной прелестницей, ухаживали два парня: Евгений и Сергей. Больше ей нравился симпатяга Сергей. Но странно, как только хотела с ним встретиться, что-то случалось: ключи куда-то запропастились, вода протекла, пятно на платье посадила, автобус вовремя не пришёл, и она опоздала, а Сергей ждать не стал. Как-то в гости к Любаве пришла подружка и по секрету шепнула, что Сергей одновременно встречался ещё с двумя девушками, у одной из них даже родился ребёнок, но Сергей на ней так и не женился.

А вот Женя оказался верным, любящим и таким заботливым. За долгую семейную жизнь Любава никогда не пожалела, что вышла за него.

При переезде на дачу Любава, как и учила когда-то мама, поставила перед шкафом свои мягкие тапочки и пригласила Домового отправиться с нею, туда, где отныне будут ходить эти тапочки. А Хохлику она настойчиво предложила остаться, беречь и охранять квартиру и её жильцов. А потом попросила и квартиранток ничего не трогать на этой полке.

После отъезда Маши оставшиеся в квартире девушки сами подыскали третью. Светлана, молодая актриса драматического театра. У её родителей в Москве просторная трёхкомнатная квартира. Во время знакомства с хозяйкой объяснила просто:

– Там я никогда не выйду замуж, меня держат в такой строгости и опекают, решают за меня. А я уже большая девочка, «восемнадцать мне уже», – пошутила она.

Через полгода Света позвонила и сообщила хозяйке квартиры, что съезжает.

– Что-то не так? – поинтересовалась та с тревогой.

– Да нет, наоборот. Я замуж выхожу! – сообщила она радостно. – А можно в комнате поживёт моя подруга? Ей никак не везёт в личной жизни. Ваша комната такая счастливая. Удивительно, я ведь третья из ваших постояльцев выхожу из неё замуж. Я уж не говорю о чуде рождения ребёнка у бездетной пары. Да она просто волшебная!

Любава Никитична была довольна, понимая, что шалунишка Хохлик выполняет её просьбу и помогает жиличкам. Иначе как объяснить, что именно из этой комнаты девушки одна за другой повыскочили замуж!

* * *

Аня с Вероникой встретили очередную новенькую девушку вопросом:

– Ты замужем?

– Нет.

– Придётся немного подождать, – сказали они и переглянулись.

Новенькая удивлённо на них посмотрела.

– Теперь счастливую комнату будем занимать по жребию. Есть у нас такая, и помощник лучше свахи любой есть!

Девушки засмеялись, быстренько свернули три трубочки и вытянули жребий. Бумажка с отметкой досталась Веронике. Она, словно перед важным решением, задержала дыхание, ведь однажды уже обожглась, потом с опаской оглянулась на подруг и… с надеждой шагнула в эту комнату.

## Жемчужина


Лето в разгаре, экипаж выполнял рейс в Геленджик. Старшая стюардесса поприветствовала пассажиров от имени командира корабля пилота первого класса Кулагина Ильи Ивановича. Всё как обычно, полёт уже более часа проходил в штатном режиме.

Перед вылетом командир экипажа внимательно ознакомился со сводкой погоды и выбрал оптимальный маршрут. Но, как правило, предвидеть наличие грозового фронта невозможно. Вот и на этот раз прямо по курсу возникла мощная гряда кучевых облаков.

– Как бы не попасть в болтанку, такие скопления туч могут вызвать турбулентность, способную даже вывести из строя бортовую навигацию, – сказал Илья Иванович второму пилоту. – Конечно, самолёт спроектирован так, что выдерживает перегрузки. Но помню, ещё в лётном училище разбирали случай, когда командир экипажа недооценил мощь кучевого облака, и самолёт вынырнул из него, как огурец, без крыльев.

– И что?

– Конечно, разбился. Да, покой нам только снится, – вздохнул он и, оценив визуально возможность продолжения полёта, запросил у диспетчера разрешение на обход зоны кучевых облаков над их верхней границей.

– Грозовой фронт простирается широко, но не высоко, поэтому его обход не с боков, а сверху, без входа в зону ливневых осадков, наиболее правильное и безопасное решение, – согласился диспетчер и сообщил свободный эшелон.

– Хорошо, что не очень плотный график рейсов позволяет перейти в другой уровень. – И командир плавно перевёл самолёт в режим набора высоты. Он навсегда запомнил слова наставника. Тогда он, молодой и горячий курсант, резко переключил самолёт на снижение.

– Среди пассажиров всегда есть дети, им больно, ушки давит, – заметил ему инструктор укоризненно. Охота к резким, без надобности, изменениям высоты движения пропала у Ильи навсегда.

«Интересно всё происходит, – думал он. – Пассажиры, как правило, любуются кучевыми облаками, они кажутся нежными и воздушными барашками. Никто даже не предполагает, какую опасность таят они в себе: струйные течения воздушных вихрей несутся со скоростью до трёхсот километров, встречаются со спокойными потоками. Вот и возникает турбулентность. При этом пассажиры считают, что будет трясти или нет, зависит от квалификации и опыта лётчика. А самолёт идёт на автопилоте, и только при очень сильной болтанке капитан переводит его на ручное управление…»

Рейс приближался к завершению, пошли на снижение. Вновь зажглось табло «Пристегнуть ремни», в салоне самолёта быстро и чётко выполняли свою работу бортпроводники: проверяли, все ли пассажиры пристёгнуты, убраны ли столики, опасные предметы. Удивительно, но буквально в течение нескольких минут все бегающие по проходу дети уже сидели со своими родителями. О готовности к посадке доложили командиру корабля.

– Молодцы, профессионально сработали, – удовлетворённо отметил он.

Внизу чёрная пашня чередовалась со светлыми участками сухой выгоревшей травы. Лётчик знал, что прогревались эти пятна земли, бетон и океан не одинаково. Да и города разрослись настолько, что небоскрёбы тоже влияли на потоки горячего воздуха. Всё это образовывало столбы турбулентности при ясном небе, и они могли осложнить посадку самолёта. Так уж Илье Ивановичу сегодня «повезло». Опытный пилот интуитивно почувствовал, что сейчас начнётся.

– Только бы пассажиры не разлетелись по салону, – озабоченно обратился он к экипажу. Затем перевёл самолёт на ручное управление, отрегулировал скорость, не допуская резкого перепада высоты и крена самолёта более 10 градусов.

А за бортом дождь гнал перед собой воздушные массы, создавая шкваловый ворот. Самолёт то проваливался в воздушную яму, то шарахался из стороны в сторону так, что, казалось, фюзеляж разломится пополам или оторвутся крылья. Притихшие пассажиры вцепились в подлокотники. Почти у каждого где-то внутри, в животе зрел страх. Он накатывал, охватывал всё сильнее, жуткие мысли лезли в голову и заставляли крепче держаться за кресла. Самолёт находился в зоне турбулентности всего пять минут, но таких бесконечно долгих и мучительных. Одни молились, другие ругались, кого-то тошнило, некоторые дети плакали… Лишь уверенное поведение бортпроводников и ровный голос командира успокаивали пассажиров и возвращали веру, что всё под контролем опытного экипажа.

Наконец удалось вывести самолёт из опасной зоны, и это светопреставление закончилось, все облегчённо вздохнули. Последовавшую за болтанкой мягкую посадку восприняли как награду – счастливое окончание путешествия. По салону пронеслись аплодисменты.

* * *

Экипаж самолёта отдыхал перед следующим рейсом в гостинице. Илья прогуливался по берегу моря. Уже загорелась вечерняя заря. Оранжево-красный диск солнца только что зачерпнул краем далёкую морскую гладь у горизонта.

Безрадостные мысли кружились, накатывались друг на друга, как волны морского прибоя. Подошёл критический для пилота возраст, и Илье предстояло расставание с авиацией. Самолёт, небо стали частью души, и уже трудно представить себя вне их. Как он, казалось бы здоровый, ещё полный сил мужчина, останется не у дел, выброшенный из привычной жизненной колеи. Именно этот рейс, последний в его практике пилота в качестве командира воздушного лайнера, оказался таким непростым. Конечно, предстоят ещё полёты попроще и пореже, постепенно и они сойдут на нет, а там и увольнение. Печально…

Ещё и потому грустно, что навалилось как-то всё сразу. В последний год абсолютно разладились отношения с женой. После двадцати с лишним лет совместной жизни его, как мальчишку, выставили в отдельную комнату. Алёна объявила, что не хочет больше с ним жить. Целеустремлённый, волевой и решительный в профессии, он вдруг запутался, растерялся в личной жизни. Мучился, не мог с этим смириться, хотя понимал: чувства остыли, жена его разлюбила. А может, и не любила?

«И всё у нас с тобой без перемен, живём мы под одною крышей. Но нет любви, нет глаз тепла взамен. Я тонов сердца твоего не слышу», – сложилось в мыслях Ильи.

Они не разведены, но семьи больше нет: теперь каждый сам по себе со своими интересами, бюджетом, кастрюлями, территорией в квартире.

– Только подруг своих сюда не води, – предупредила как-то Алёна.

К чему сказано, почему? Непонятно. Никто, кроме Алёны, сейчас его не интересовал. Это его второй брак, ради неё, из-за любви к своей Алёнке, он ушёл тогда из семьи. Время, конечно, наложило на неё свой отпечаток, но Илья и сейчас помнил, какой увидел Алёну в первый раз.

Она стояла на перроне, такая загорелая, с развевающимися золотистыми, в лучах солнца, волосами. Ему почудилось, что девушка вся светилась, как удивительная жемчужина.

Новый роман развивался стремительно. Казалось, вот она, та единственная, его женщина, любовь на всю жизнь.

Их отношения в первом браке с Ниной переживали кризис, и Алёна без особого труда увела его. И хотя прошло уже столько лет, он всегда чувствовал вину перед бывшей женой и оставленным восьмилетним сыном.

Волной нахлынули воспоминания.

Олежка родился недоношенным, слабеньким. Первый год его жизни оказался настоящим испытанием. Илья старался изо всех сил. Он даже лучше Нины пеленал, убаюкивал и успокаивал малыша, стирал, гладил пелёнки, делал всё, чтобы ребёнок развивался нормально.

Потом, когда во втором браке родилась дочь Светочка, всё равно по мере сил участвовал в воспитании сына, встречался с ним, помогал материально. Но при каждом расставании отводил взгляд, невозможно тяжело смотреть в грустные глаза ребёнка. Угнетало сознание, что этого недостаточно, всё равно он – приходящий папа, а мальчик – безотцовщина. Большую часть свободного от рейсов времени Илья отдавал новой семье, проводил с дочкой.

Светлячок росла очень активным, подвижным и любознательным ребёнком, смелая и отчаянная – до безрассудства. Они имели свои любимые занятия и развлечения.

Так, Светланке давно хотелось поучаствовать в проведении дня Ивана Купалы, который являлся главным летним праздником в их городке и всегда отмечался необычайно красочно.

На берегу речки заранее разложили костёр, девушки сплели из живых цветов венки, деревце рябины украсили разноцветными лентами. Девочка удивлённо и радостно смотрела на все эти приготовления. Вечером, в разгар веселья, девушки и парни стали прыгать через горящее пламя. Она тоже захотела перепрыгнуть костёр. Илья с Алёной взяли дочь за руки и с разбега пронесли над огнём. Потом спустились к реке, и Светлячок бросила свой веночек в воду. Некоторое время он держался на поверхности, а потом исчез из виду, затерялся среди других девичьих венков.

– Пап, он доплывёт до самого синего моря! – радовалась девчушка.

После полуночи, как положено, умывались в росе, искали целебные травы зверобой, чабрец, полынь… Все настолько увлеклись праздничным действом, что не замечали комариных укусов и усталости.

Из каждого рейса Илья всегда привозил Светланке коробочку с обедом для лётчиков. Сам он никогда не ел во время полётов.

– Это тебе белая ворона на облаке передала, – говорил он.

И девочка с удовольствием, за обе щёки, уплетала угощение, которое казалось ей самым вкусным на свете.

Припомнились походы с палаткой, выездка на лошадях и первый прыжок повзрослевшей Светы с парашютом. Способная, смелая и ловкая, она метко стреляла из винтовки, везде старалась быть первой. Илья стремился быть хорошим отцом, и все вокруг считали его таковым.

Казалось, всё хорошо. Отчего жизнь в семье разладилась, когда? Из памяти не стиралась горькая, постоянно саднящая обида. На свадьбе дочери он смог присутствовать только в ЗАГСе. Как сказала Алёна, «для тебя место в ресторане не заказано». А он ждал эту свадьбу, готовился, купил новый костюм, туфли, участвовал деньгами… даже в голову не приходило, что с ним могут так поступить. Но, как всегда, скандалить не стал.

«Почему, за что?» – стучало в висках.

Илья зашёл в ближайшее кафе, двести грамм коньяка выпил залпом. Хмель не брал. Он старался не думать, забыть те обидные слова и всё повторял:

– Да ладно, бог с ней, с моею обидой! Главное, пусть у дочери всё будет хорошо! А мне это за предательство, за то, как я поступил с Ниной и сыном. Вот оно – возмездие, не заставило себя ждать!

Галька хрустела и с шелестом пересыпалась под ногами, создавая невесёлый фон грустным воспоминаниям. Он не мог взять в толк, когда из семьи ушли любовь и взаимопонимание? В какой момент и почему он стал не нужен не только жене, но и дочери? На работе он – уважаемый человек, опытный пилот и руководитель, решительный и смелый, к его мнению прислушиваются. Но не в семье. Искал и не находил ответа.

Возможно, изначально Алёна вышла за него замуж по расчёту, многие девушки мечтали в те годы стать женой лётчика. Импозантная внешность, красивая синяя форма, хорошая зарплата, интересная обеспеченная жизнь… Он и раньше задумывался, а любим ли он Алёной? Скорее всего, нет. Бывало, чашку чаю после полёта не нальёт. Но прогонял, выкидывал в то время горькие мысли из головы. Верить в это не хотелось.

Ещё одна причина – Алёна моложе на одиннадцать лет. Любила красивую беззаботную жизнь, ходить в гости, путешествовать. Дома ей не сиделось. Ему же, наоборот, в свободное время хотелось покоя, побыть дома с семьёй.

Он вновь и вновь пытался найти объяснение. В молодости Илья увлечённо рассказывал о небе, красоте земли с высоты, о разных странах, где побывал… И она ждала романтики, а жизнь преподносила сюрпризы и трудности. Муж постоянно был в рейсах, и ей приходилось брать на себя решение мужских задач по дому. Она даже поступила в автошколу и получила права, чтобы возить на дачу ребёнка. А в последнее время ещё и денег стал приносить меньше. Вот и не совпадали интересы, он не справился с её энергией, отошёл на второй план, выходит, не оправдал ожиданий. Ну, а дочь – вся в своей семье, любви, ожидает ребёнка. Наверное, ей сейчас не до отца…

* * *

Темнело. Волны пенились, набегали, тащили шуршащую гальку обратно в море, хлопали, словно в ладушки, разбиваясь о волнорез, рассыпались множеством брызг. Он ощущал на лице их свежесть. Живительная влага успокаивала, напряжение потихоньку отпускало. Хотелось расслабиться и забыться.

Навстречу в обнимку, босиком по мокрой кромке песка шла пара влюблённых. Илье так захотелось вернуться в то время, когда он тоже был счастлив и любим.

«Но всё это ушло безвозвратно», – с болью подумал он.

Пляж закончился. Вдалеке горел огонёк. Илья подошёл ближе и увидел: у костерка копошился мальчонка лет двенадцати.

«Вот бы вернуться в детство, стать таким же беззаботным и свободным, как этот мальчик», – подумал мужчина, а затем спросил разрешения и присел на большой камень у костра.

– Вы, дядя, лётчик? Настоящий? – мальчик внимательно посмотрел на его фуражку. – А меня Олегом зовут.

От неожиданности Илья даже вздрогнул. Паренёк оказался тёзкой его сына!

«Надо же, такое совпадение!» – пронеслось волной.

Он заметил печальный взгляд и невесёлое настроение своего неожиданного собеседника.

– Почему один и грустишь?

– Да так, от нас папка ушёл… – В глазах подростка блеснули слёзы, и он сжал губы, чтобы не расплакаться.

– Во-о-от оно что. Ты держись, может, ещё всё наладится, – проговорил Илья, сам думая о том, что, наверное, такую же боль испытал тогда его Олежка… И жаль, что уже ничего не исправить.

– Дядь, вы чего?

Вопрос мальчишки вернул Илью в реальность.

– У меня тоже неприятности.

Они оба замолчали.

* * *

В закопчённом котелке, как оказалось, варились мидии.

– Угощайтесь, – предложил Олег и протянул плоскую, как тарелочка, ракушку с отварными моллюсками. Илья попробовал, понравилось, вкусно. Мидии пахли морем и укропом. Их вкус напомнил варёных раков, они когда-то ловили их с дочкой в карьере и также варили на костре.

Неожиданно во рту Ильи что-то хрустнуло, он чуть не сломал зуб! Это оказалась жемчужина! Она, красивая, несколько вытянутой формы, лежала на его ладони, переливаясь перламутром.