Артем Белянин
На вершине бездны

Глава 1

Омерзительный громкий смех разорвал полумрак трактира. Гаспар вздрогнул и открыл глаза. За соседним хорошо освещённым столом ударились кружками четверо оборванцев и тучного вида здоровяк.

«Какого дьявола? Где я?» – растерянно подумал Гаспар и ощупал ножны. Сердце застучало в горле. Ножны были пусты. Его рыцарский меч, подаренный отцом и служивший ему верой и правдой четверть века, исчез.

– Что будет заказывать, господин? – участливо склонившись над столом, произнёс полысевший хозяин трактира.

– Где моё оружие?! – грозно вонзив карие глаза в трактирщика и схватив его за воротник, прошипел Гаспар.

– П-п-п-п… позвольте. Я только что вас заметил, господин, – заикаясь от страха, выпалил побледневший трактирщик.

Гаспар перевёл разящий взгляд на пьяную компанию напротив.

– Как я сюда попал, старик? Что это за харчевня? – смягчив тон и отпустив смятый ворот трактирщика, обратился он к нему.

– Милостивый государь, я приметил вас тут минут пять тому назад. Должно быть, я был так занят, что не заметил, как вы вошли. Но уверяю вас, за это время к вашему столу никто не подходил, – взволнованно затеребив фартук, ответил хозяин. – А что до трактира, его именуют «Хмельной очаг».

– Принеси мне воды и чего-нибудь поесть, – сунув руку в карман и высыпав на стол горсть медных монет, расстроенно произнёс Гаспар.

– Сию минуту, – засуетился старик. – У нас есть отменное вино! Не желаете бутылочки?

– Нет, только воду, – хмуро ответил рыцарь.

В былые времена он ни за что бы не отказался от выпивки, однако происходившее с ним сейчас вовсе не настраивало на дурман.

Последним, что помнил Гаспар, была шумная пирушка под Иерусалимом. В кругу рыцарей он шумно праздновал взятие святого города.

Вот он говорит тост во имя короля… опрокидывает кубок анжуйского, вытирая рукавом обвисшие усы. А вот целует алый крест на запачканном кровью щите. И наконец, пошатываясь, идёт в амбар, грузно падая на сноп соломы. Его накрывает глухая тишина, неожиданно прервавшаяся мерзким хохотом посетителей этой дыры.

«Чья это дурацкая шутка? – блуждая тяжёлым взглядом по трактиру, подумал Гаспар. – И где всё же мой меч?»

В противоположном углу зала в полумраке двинулась тёмная фигура в накинутом на глаза глубоком капюшоне. В мерцании настенного канделябра из темноты вынырнул его искривлённый нос и пухлые, медленно жующие губы.

– Слышь ты, тебе остатки зубов выбить, падла?! – вдруг заорал здоровяк за соседним столом и, взяв за волосы одного из своих собутыльников, треснул его лицом об тарелку.

Гаспар перевёл взгляд с тёмной фигуры в углу на шумную неприятную компанию. Здоровяк явно отличался от остальных не только комплекцией, но и одеждой.

На нём были засаленные красные штаны, туго обтянувшие крепкие ноги. На массивных широких плечах плотно сидел чёрный кожаный френч. Огромную голову здоровяка прикрывала мятая кепка с глянцевым козырьком, небрежно накинутая поверх коротких светлых волос. Одежда, в которую он был одет, Гаспару показалась очень странной. Ранее он никогда не видел настолько искусно сшитой кожи и такого забавного головного убора. На бедре здоровяка болталась пустая кобура, которую рыцарь принял за ножны.

– Ваш ужин, господин, – аккуратно поставив на стол горячее мясо и воду, произнёс трактирщик.

– Благодарю, отец, – пододвигая к себе тарелку, сказал Гаспар.

– Ох. Опять дебоширит, – взглянув на здоровяка за соседним столом, произнёс трактирщик и нервно протёр платком лысину.

Гаспар, не обращая внимания, молча принялся разделывать мясо. Его сейчас куда больше волновал голод и провал в памяти, чем этот шут, перебравший браги.

– А ты чего там пялишься, чума?! – вновь нагло заорал здоровяк и, взяв со стола куриную кость, запустил её в угол трактира – туда, где в полумраке мирно сидел скрывающийся под капюшоном мужчина.

Кость ударилась о стол незнакомца и улетела во тьму. Мужчина, словно не заметив этого наглого выпада, спокойно продолжил пережёвывать пищу.

Здоровяк ещё пару мгновений посмотрел на безразличную фигуру в углу, а после повёл покачивающейся головой по залу, пытаясь отыскать помутневшим взглядом новую жертву. Однако Гаспар находился позади здоровяка, и тот, не найдя объекта для вымещения своей внутренней гнили, решил прикрикнуть на трактирщика.

– Эй ты, лысый! Лысый!!! Хе-хе! – облизывая губы и расплываясь в самодовольной улыбке, крикнул здоровяк.

– Что вам угодно, товарищ Кобылин? – собравшись с духом, произнёс трактирщик.

– Выпить неси! – откинувшись на спинку стула, невнятно прожевал тот.

– Я думаю, вам уже хватит, – неожиданно набравшись храбрости, ответил трактирщик.

– Ты чего, гнида? Я тебе ща тут разнесу всё на хрен! – шаркнув по столу кулачищем, произнёс здоровяк.

– Ради бога, товарищ Кобылин, – выставив вперёд ладони, засеменил трактирщик.

– Ради какого бога? – скривив губы, выдавил здоровяк. – Ссал я и на тебя, и на твоего бога!

Не успел Кобылин договорить, как позади него из-за перевернувшегося стола с рыком вскочил разъярённый крестоносец. Оскорблённый неслыханным богохульством двухметровый рыцарь, словно одержимый, ринулся к столу, за которым уже отодвигались стулья и готовились к драке.

Густые усы Гаспара задёргались. Плечи подались назад, а длинные мощные пальцы крепко сжались в тяжёлые кулаки.

– Забью! До смерти забью! – заревел крестоносец, двинувшись на негодяя.

Кобылин вмиг отрезвел и, поднявшись, потянулся к кобуре, затем чертыхнулся и, сжав кулачищи, выискивая поддержки, зыркнул на товарищей.

Снаружи трактира навострившие уши собаки вздрогнули и пустились наутёк, когда дубовая дверь «Хмельного очага» с грохотом сорвалась с петель и полетела в грязь вместе с Кобылиным. Из проёма показался волочащий на себе четверых оборванцев Гаспар.

Кобылин сплюнул кровью и поднялся. Крупные черты его лица приняли звериный вид. Ринувшись на крестоносца, он получил удар ногой в пузо, но, зарычав как раненый зверь, размашистым ударом превратил лицо Гаспара в кровавую маску.

– Во имя Господа моего Иисуса Христа, да не оставят силы верующего в него!!! – вскрикнул крестоносец и, с силой размотав вцепившихся в него оборванцев, сбросил их в грязь. Схватив за ворот Кобылина, Гаспар головой ударил его в переносицу. Здоровяка повело, ноги его загуляли, и, хватаясь за воздух, он грохнулся в лужу.

Один из оборванцев, вырвав из изгороди увесистый кол, сзади ударил рыцаря по голове. Гаспар пошатнулся и, повернувшись, двинулся к обидчику, однако ещё один удар сбоку едва не лишил его чувств, на мгновение погрузив во тьму. Едва удержав равновесие, крестоносец схватился за кол и вырвал из рук нападавшего. Ах, если бы это был его меч, эти пятеро еретиков давно бы уже лежали в сливной канаве…

Ещё двое мерзавцев, вооружившись теми же деревянными орудиями, бросились на Гаспара. Град тяжёлых ударов заставил отбивающегося рыцаря поскользнуться и упасть на колено. Ещё несколько ударов пришлись по голове, и крестоносец, потеряв сознание, упал лицом в грязь.

Оголтелые изверги стали насмерть забивать безоружного Гаспара. Причитающий трактирщик испуганно метался и просил их остановиться. Однако пьяные выродки, не знающие сострадания, лишь отталкивали лысого старика и продолжали добивать уже не сопротивляющегося противника.

Однако в тёмном дверном проёме трактира метнулась тень. Неожиданно на свет показался человек в капюшоне. Решительно направившись в гущу событий, незнакомец резкими, выверенными движениями в одно мгновение остановил эту дьявольскую вакханалию.

Четверо мерзавцев, не успев ничего понять, рухнули на землю. В груди последнего из убитых торчал старый кухонный нож.

Кобылин, придя в чувства, бросил взгляд на окровавленные тела товарищей и с перекошенным от ужаса лицом, перевалившись через изгородь, бросился в придорожный бурелом.

Человек в капюшоне, приложив пальцы к шее Гаспара, убедился, что тот жив, и перешагивая через трупы, бесшумно растворился в надвигающихся на город сумерках.

Гаспар почувствовал, как сознание впустило его обратно, ощутив немыслимую боль во всём теле. Рыцарь приоткрыл левый глаз. Правый же был настолько отёкшим, что отказывался повиноваться. Рыцарь лежал на кровати в уютной убранной комнате. Из занавешенного окна на него струился рассеянный свет.

Рядом раздались лёгкие шаги.

– Ох, слава богу, вы пришли в себя! – раздался знакомый голос трактирщика. – Я укрыл вас у себя… Скажу честно, я очень рискую, помогая вам. Вас теперь везде ищут люди коменданта.

– Ищут? Меня? – едва шевеля разбитыми губами, произнёс Гаспар. – Зачем ты мне помогаешь, старик?

– Вы хороший человек. А хороших людей в этом мире почти не осталось, – обтирая платком лысину, произнёс трактирщик. – Кругом одни подонки вроде коменданта и Кобылина.

– Кобылин… – тихо протянул Гаспар. – Кто он такой и почему ты в своём заведении так с ним осторожничаешь? – сглотнув комок боли, спросил Гаспар.

– Местные зовут его комиссаром… – присаживаясь на стул рядом с кроватью, начал трактирщик. – Откуда он взялся, не знаю, однажды, вот как вы, сидел в моём трактире. Появился как чёрт из табакерки, и что удивительно, тоже утверждал, что его обокрали… – задумчиво протянул трактирщик.

– Почему он одет как… как шут? – спросил Гаспар.

– Да бог его знает, в таком виде в первый раз и появился. У этого негодяя редкий дар: он легко ладит с прочими мерзавцами. Слыхано ли, с самим комендантом сдружился. Теперь вот делает здесь что хочет. Комендант всё ему спускает с рук. Уж не знаю, за какие такие заслуги он ему так приглянулся. Поэтому и осторожничаю с ним. Мне с властью неприятностей не нужно. На прошлой неделе этот выродок избил мою прислугу. Теперь некому разносить посетителям еду. Приходится самому.

– Появился из ниоткуда, говоришь? – потирая заплывший глаз, произнёс Гаспар. – Где мы сейчас? Медина? Иерусалим?

– Что, сударь? – словно не расслышав, переспросил трактирщик.

– Что это за город?

– Ох, простите, я прежде никогда не слышал таких названий. Мы в Ракше – это неподалёку от Скрибы.

– Что ещё за ерунда?! Прекрати нести этот вздор. Ракша, Скриба… Таких городов нет! Я прекрасно знаю карты этого региона, – стиснув зубы, простонал Гаспар.

– Не смею вас разуверять, господин, но мы в Ракше, здесь вам каждый встречный скажет об этом, – пожав плечами, произнёс трактирщик.

Гаспар молчал, в голове роились десятки мыслей, никак не вяжущихся с действительностью.

– Быть может, я умер и попал в ад? Или это козни дьявола, и за мою верную службу Христу он перенёс меня в неведомую часть Земли?

– Господин, не терзайтесь думами. Вам сейчас нужен покой и отдых. Люди коменданта расспрашивали меня, я описал вас моложе и другой внешности. Надеюсь, Кобылин был достаточно пьян, чтобы вас не запомнить. Думаю, всё сложится хорошо, – по-отечески, заботливо произнёс трактирщик.

– Этих мерзавцев было пятеро, уж будь уверен, меня запомнили, – закашлявшись, произнёс Гаспар.

– Четверо варятся в аду и уже ничего не расскажут, – со вздохом сказал трактирщик.

– Не помню, чтобы убил хотя бы одного, – повернув голову к трактирщику, произнёс Гаспар.

– Вы нет, а тот мужчина в сером плаще с капюшоном зарезал всех, – поёжившись, словно от холода, сказал трактирщик. – Вы ему обязаны жизнью, не мне. Жаль, вот Кобылин ушёл. Он и донёс коменданту о случившемся. Сказал, что вас было двое. Вы начали резню, а ему чудом удалось бежать.

– Где тот парень? Тот, в капюшоне…

– Да одному Богу известно. Как всё закончилось, его и след простыл… Опасный он человек, – заговорщически понизив тон, прошипел трактирщик. – Видели бы вы, как ловко он расправился с теми четверыми. Кровь в жилах стынет.

– Как зовут тебя, старик? – взглянув на лысого трактирщика, спросил рыцарь.

– Ах, милостивый государь, старая голова совсем дырявой становится. Забыл представиться. Массар Годо, господин, – словно очнувшись от морока, ответил трактирщик.

– Спасибо тебе, Массар Годо. Я твой должник. А о своих долгах я помню и плачу их сполна, – произнёс Гаспар.

– Поправляйтесь, господин. И знайте, мне от вас ничего не нужно, – добродушно улыбнувшись, сказал трактирщик.

Пододвинув к кровати Гаспара стул с подносом еды, Массар Годо попрощался и вышел, тихо притворив за собой дубовую дверь.

Глава 2

– Эй, шелудивый!!! – раздался грубый голос стражника. – А ну, вставай, скотина! – заорал он снова и пнул тяжёлым сапогом мужчину, лежащего на мостовой.

Продрав свой единственный глаз, мужчина лихорадочно осмотрелся.

– Чего развалился?! Сейчас живо в каталажку отправлю! – нарочито пренебрежительным тоном рявкнул солдат.

– Гальюнный червяк… Грот-мачту тебе в жопу… – зычно ворча, выругался одноглазый бородач и кряхтя поднялся с мостовой.

Солдат удивлённо осмотрел грязный наряд разбуженного им пьяницы и, высокомерно вздёрнув подбородок, не спеша отправился вверх по улице.

– Где я, дьявол меня дери?! – прохрипел бородач, потуже затянув на голове красную засаленную бандану. – Капитан меня скормит рыбам. Ты опять вляпался, Барт! – разговаривая сам с собой, недовольно буркнул бородач.

Отряхнув вымазанные в грязи штаны и поправив измятый жилет, Барт, пошатываясь, двинулся вниз по улице. От порыва ветра, задуваемого в распахнутый ворот, его белая холщовая рубаха надувалась на нём как парус.

На городской башне раздался бой часов. Бородач испуганно вскинул голову и посмотрел на огромный циферблат. Щурясь на солнце и смахнув ошмёток куриного помёта с глазной повязки, Барт вдруг оскалился и бросился бежать.

– Пошли вон! – заревел он, расталкивая лезущих под ноги горожан. – Чёрт! Чёрт! Чёрт! Они же отплывут без меня! Я не могу остаться на Ямайке! Меня здесь ищут! Надо было остаться на корабле, а не шляться по тавернам, блудливый олух! – ругал себя Барт и, спотыкаясь о торчащие из мостовой камни, бежал в сторону порта. Однако вместо него старый пират оказался на рыночной площади. – Проклятье! В какой стороне порт?! – схватив за ворот одного из покупателей фруктовой лавки, заорал ему в лицо Барт.

Шум галдящей вокруг толпы вдруг стих. В воздухе повисла напряжённая пауза, сменившаяся гомерическим хохотом торговцев и горожан. Люди тыкали в него пальцами и смеялись так, что у многих проступили слёзы.

Обезумевший Барт сжал кулаки, намереваясь уже крепко заехать кому-нибудь, как какой-то босоногий мальчишка, дёрнув его за полу жилета, сказал весело:

– Дяденька, у нас нет порта!

Пират зло посмотрел на мальчишку, затем на торговца, в солидарности пожимающего плечами, и, растолкав галдящую толпу, бросился к городской стене.

Взобравшись по лестнице на самый верх, Барт выглянул за бойницы. Взору старого морского разбойника предстала безжизненная пустошь в пыльной дымке, простиравшаяся до самого горизонта. Вместо кораблей по гребням барханов пустынный суховей гонял скачущее перекати-поле.

«Что за дерьмо?» – подумал пират, глядя себе под ноги совершенно опустошённым взглядом.

– Что это за город?! – схватив за ухо одного из полезших за ним мальчишек, спросил Барт.

– Ракша! – испуганно выпалил малец.

– Какая на хрен Ракша?! – зарычал Барт, отпуская сорванца. – Какая, к чертям собачьим, Ракша?!

Внизу из-под тенистого плетёного навеса показалась крепкая мужская фигура в начищенных металлических доспехах. Появившийся незнакомец явно заинтересовался незадачливым моряком. Постучав по своей нагрудной кирасе и присвистнув, мужчина с аккуратной конусной бородкой и подкрученными усами привлёк внимание Барта.

– Спускайтесь оттуда, сеньор! – добродушно махая рукой, крикнул моряку кирасир.

Барт, всё ещё ошеломлённый, настороженно взглянул на человека внизу.

– Чёрт побери! Испанец! Разрази меня гром! Это же чистый испанец, – скользя глазами по дублету, кирасе и двускатному шлему с пером, буркнул себе под нос пират.

– Спускайтесь же, сеньор! Стража не любит, когда кто-то влезает на стену, спускайтесь! – подходя ближе, произнёс испанец.

Барт не спеша слез и, щурясь на солнце, подошёл к человеку в латах.

– Ты ещё что за чёрт? – застёгивая пуговицу на рубахе, спросил Барт.

– Хуан. Хуан Веласкес, – протянув руку пирату, представился испанец. – Аделантадо, конкистадор.

Барт нехотя пожал руку.

– А как ваше имя, сеньор? – словоохотливо продолжал Веласкес.

– Бартоломью… Я… Я…

– Вы пират, – усмехнулся испанец, постучав себя по запястью.

Барт, неловко смутившись, поправил рукав, из-под которого красовалось клеймо.

– Какого дьявола тебе от меня нужно? – пристально глядя на испанца из-под густых чёрных бровей, спросил Барт.

– Да ничего мне от вас не нужно, сеньор. Я лишь предположил, что вы оказались здесь, как и я, оттого и чудите, – обтирая со лба градины пота, произнёс Веласкес.

– Что это за место? – окинув взглядом прохожих, спросил Барт.

– Думаю, мы где-то на востоке, возможно, неподалёку от Индии… – щурясь на солнце, произнёс испанец. – Ракша. Странное название. Никогда прежде не слышал об этом городе, – снимая шлем, добавил он.

– Давно ты здесь? – облокотившись на опору навеса, спросил пират.

– Четвёртый день, – погладив бородку, ответил испанец. – И мы здесь не одни такие. По крайней мере, поговаривают о странных незнакомцах, что устроили резню у трактира. Один по описанию не иначе как тамплиер, – ухмыльнулся Веласкес.

– Это вздор! – обтирая лицо, хрипло произнёс Барт. – Тамплиеров давно уже нет.

– Куда идут эти безумцы? – обратив внимание на столпотворение горожан в конце улицы, спросил Веласкес.

– Почём мне знать?! – угрюмо вскинув бровь и обернувшись, ответил пират. – Хм, их там собиралась целая свора, – почёсывая волосатую грудь, заметил он.

– Предлагаю прогуляться и посмотреть, – предложил Веласкес.

–Идея что надо. Может, в толпе сопру кошелёк. А то я уже жрать хочу, как чёртов кракен, – обтирая руки об рубаху, хрипло добавил пират.

Поднявшись по улице и слившись с шумной толпой, пират и конкистадор стали продвигаться к городской площади. В центре, неподалёку от театрального помоста, собирались люди. Протиснувшись сквозь толпу, Барт и Веласкес увидели вдали две колоритные фигуры, что, по всей видимости, и были причиной создавшейся давки. Толпу собрали темнокожий мускулистый мужчина и лысый парень, похожий на монаха, в коротких штанах и причудливом жёлтом халате с трепещущими на ветру широкими рукавами. На запястьях великана звонко бряцали металлические кандалы с перерубленной цепью. Оголённый торс гиганта был покрыт длинными и широкими шрамами. Многие из этих заживших борозд когда-то были глубокими ранами. Взгляд темнокожего пристально и недоверчиво скользил по толпе и мгновенно реагировал на каждый смех, крик или аплодисменты. Лысый же, напротив, был расслаблен и добродушен, и, по всей видимости, именно он и привлекал внимание публики.

Прислушавшись, Веласкес понял, что мужчина ведёт обыкновенную проповедь… Удивительно, но его негромкие, непринуждённые рассказы вызывали у публики неподдельный интерес.

Всякие упоминания о религии в городе были под запретом, а распространение знаний преследовалось и нещадно каралось по закону. На территории империи был провозглашён атеизм, хотя народ в большинстве был несогласен с политикой власти. Оттого устроенное этими двоими представление создало в обществе острый резонанс. Внимать подобному беспрецедентному преступлению закон никак не запрещал, и люди охотно просвещались.

Слухи о вопиющем злодеянии мгновенно донеслись до коменданта, и на площадь потянулись солдаты. Расталкивая горожан в стороны, орудуя деревянными палками, стражники ринулись к зачинщикам собрания.

– А ведь эти ребята определённо «наши», – склонившись над ухом Барта, сказал Веласкес.

– Похоже на то, – почёсывая спутанную бороду, ответил пират. – И, по всей видимости, им сейчас отшибут их безмозглые головешки, – глядя на стражников, добавил он.

Тем временем солдаты прорвали кольцо толпы, обступившей проповедника и его темнокожего товарища, и, набросившись на них, стали осыпать градом ударов. Однако монах и гремящий кандалами гигант неожиданно дали такой отпор стражникам, что толпа ухнула. Темнокожий великан необычайно ловко для своей громоздкой комплекции уходил от ударов и со свистом стегал солдат короткой, но тяжёлой цепью. Стражники, сражённые ударами темнокожего, навзничь падали на мостовую под визг обезумевшей толпы.

Монах тоже не остался в стороне, его широкие рукава хлопали, словно крылья птицы, движения были отточены, а удары точны и молниеносны. Проповедник так же, как и его спутник, с лёгкостью уходил от ударов, жёстко отвечая нападавшим длинной крепкой палкой, туго обмотанной тонкой верёвкой.

– Разрази меня гром! Что вытворяют эти черти?! – хлопнув Веласкеса по плечу, вскрикнул Барт.

Толпа, вдохновлённая зрелищем, заметалась и загудела. В ненавистных стражников полетели палки и камни. Сердце конкистадора вдруг полыхнуло нестерпимым желанием вмешаться, помочь этим незнакомцам, столь героически бьющимся с целым взводом вооружённых солдат. Поправив шлем, он бросил на Барта решительный взгляд. Однако пират не разделил пылкость испанца.

– Не глупи, Хуан! – покачивая головой, сказал пират. – Посмотри туда! – добавил он, указав на выходы с площади, откуда строем бежали десятки вооружённых латников.

– Дьявол! – с досадой выругался Веласкес.

– Этим двум конец! – спокойно подытожил Барт. – Один уже ранен, – указывая на хромающего темнокожего великана, добавил он. – Нужно выбираться отсюда!

Испанец тяжело выдохнул, заёрзал, лязгая латами, и, опустив голову, разжал кулаки.

Тем временем появившееся подкрепление уже разгоняло толпу. Люди с криками бросились бежать с площади.

Десятки вооружённых солдат, преследующие монаха и его темнокожего товарища, прижали беглецов к веренице домов. Это был тупик. Гигант угрожающе рычал, монах молча смотрел на обступающих их стражников.

Это последнее, что увидел Веласкес, прежде чем скрыться в охваченной паникой толпе. Сейчас ему было стыдно, однако Хуан пытался оправдать себя. Ведь несчастные не были ему друзьями. Однако что-то внутри него кричало и больно жгло, будто они были связаны чем-то большим, чем несчастие появиться в этом проклятом месте.

Глава 3

Вырвавшись из основного потока людей, Веласкес и Бартоломью свернули в один из переулков. Укрывшись в нише, где в торговый день стоял торговец, а сегодня царила пустота и прохлада, беглецы, тяжело дыша, прижались к стене под навесом.

– Гром и молния! Вот это переполох! – хрипло произнёс Барт.

– Стража хватает всех без разбора! – выглянув из укрытия, заметил Веласкес.

– Хаос и паника… Это не всегда плохо, – сказал Барт, подбрасывая в воздух увесистый кошель.

– О! Санта Мария! Ты и впрямь это провернул? И как же земля носит таких проходимцев?! – цыкнув языком, покачал головой испанец.

– Я ни черта не расслышал за урчанием твоего голодного брюха, – пряча кошель за пазуху, прохрипел Барт. – Кажется, ты сказал, что готов выменять свои доспехи на тарелку супа?

– Ах ты грязный пират, – снимая шлем, засмеялся Веласкес. – Так и быть, я не донесу на тебя стражникам, но тебе это обойдётся недёшево, думаю, куропатки и вино сумеют заставить меня молчать!

– Знал бы, что тебя можно этим заткнуть, накормил бы раньше, – подтягивая штаны, прохрипел Барт. – А вот те двое с площади сегодня поужинают плетьми и раскалённым железом, – хмуро взглянув на свои истёртые башмаки, добавил он.

– Может, всё-таки стоило попытаться помочь? – вздохнув, спросил конкистадор.

– Прошлого не поменять, всё остальное – пустой трёп, – затянув на затылке просоленную бандану, произнёс пират. – «Чёрный Барт» оттого и прожил такую долгую жизнь, что не ввязывался в безвыходные авантюры, – отряхивая рукава, хрипло добавил он.

С крыши посыпался песок. Взглянув наверх, Веласкес заметил сквозь холщовый полог, нависший над его головой, чей-то тёмный силуэт, заслоняющий солнце. Прежде чем конкистадор сумел что-либо понять, раздался свист верёвки и широкий полог полетел вниз, накрывая его и Барта тяжёлым холстом.

– Тысячу чертей на румбу! Что за дьявол?! – заорал Барт, пытаясь выбраться из-под свалившегося навеса.

А тем временем фигура незнакомца наверху метнулась неуловимой тенью и скрылась на соседней крыше.

На площади в этот момент страсти не утихали. Приказ коменданта взять проповедника и его темнокожего друга живыми выполнялся солдатами со скрипом. Прижатые к стене одного из домов нарушители порядка сдаваться не собирались. Грубая сила гиганта и ловкость монаха были весомыми аргументами. Однако эти двое почти выбились из сил, и капитан стражи Барзола, восседая верхом на коне, с кривой усмешкой наблюдал за выдыхающимися бунтарями.

На крыше дома, возле которого разгорелась баталия, неожиданно появилась тёмная фигура. Из-под глубокого капюшона, накинутого на брови, зыркнули на капитана глаза цвета стали. Вниз полетела крепкая верёвка, извивающейся змеёй повиснув за спинами бунтарей.

Увидев путь к спасению, темнокожий силач вдруг вырвал деревянную балку, служившую опорой крыльца, и, развернув её горизонтально, с яростным рёвом налёг на толпу солдат.

– Уходи, Валейтудо! – закричал гигант, упираясь трясущимися ногами в брусчатку и с трудом сдерживающий стражников. – Вдвоём не сможем! Не дадут!

Монах на мгновение застыл. На его лице заметались сомнение и протест, однако, словно осознав зерно здравого смысла в этом поступке, он схватил верёвку и в одно мгновение оказался наверху. В этот момент силы оставили гиганта, под натиском солдат он оступился и упал, а десятки навалившихся тел придавили его к земле.

– Я вернусь за тобой, Эстебан! Я тебя вызволю! – крикнул монах и скрылся из виду.

Связанного Эстебана подняли с земли и под ударами плетей повели через площадь. Через четверть часа он уже был прикован к столбу в одном из застенков темницы.

На какое-то время темнокожий воин остался один. Измождённым взглядом он окинул полумрак каменной комнаты. Всюду были нагромождены странные механизмы. Догадаться, для чего они, было нетрудно. Всё вокруг было пронизано человеческим страданием и смертью.

Щёлкнул замок, и винтовая лестница застонала под чьими-то тяжёлыми и вальяжными шагами.

Спустя несколько долгих мгновений перед лицом Эстебана возник крепкий мужчина в грязной одежде. Верхнюю часть лица незнакомца скрывала кожаная маска с прорезями для глаз. Мужчина внимательно всмотрелся в лицо узника. Это был экзекутор.

– Кто это у нас здесь? – взяв Эстебана за подбородок, произнёс мужчина. – Молчишь? Ну помолчи. Мы с тобой ещё поладим. Но чуть-чуть позже, – добавил он и стал раздувать меха, отчего стало чуть светлее и повеяло жаром.

Дверь наверху заскрипела, послышались хлопки сомкнутых сапог стражников. По лестнице загрохотали шаги. Гость, видимо, был столь неожиданным, что дознаватель выронил раскалённый прут, разметав по полу огненные брызги.

– Господин комендант?! Вы?! – замельтешил мужчина, став словно меньше в размерах.

– Я приказал допросить арестованного, а не калечить его! – раздался спокойный, но твёрдый голос из полумрака.

– Простите, господин комендант. Виноват, господин комендант, – заёрзал дознаватель. – А ну, говори, как твоё имя, ублюдок! Говори, мерзавец! – саданув Эстебану под правое ребро кулаком, зашипел он.

Однако темнокожий пленник лишь стиснул зубы, упрямо и молча продолжая смотреть себе под ноги.

– Оставь нас! – со вздохом произнёс комендант.

– Вы уверены? – окинув его обеспокоенным взглядом, спросил дознаватель.

– Пошёл вон!!! – неожиданно взорвался комендант.

Не выронив больше ни слова, экзекутор бойко зашагал по лестнице.

– Ох уж эти подчинённые, – потирая виски, произнёс комендант. – Невозможно доверить самых простых вещей. Дураков в этом городе больше, чем крыс, – прохаживаясь по комнате, добавил он.

Эстебан поднял глаза и увидел перед собой высокого, крупного мужчину лет сорока с густой короткостриженой бородой. Огибающая его солидный живот кираса тускло отражала в себе танец огня в раздутых экзекутором мехах.

Подойдя ближе к узнику, комендант потянул за что-то, и цепи, вздымающие руки Эстебана, ослабли. Тяжело выдохнув, гладиатор опустился на землю.

– Как твоё имя, воин? – усаживаясь на стул, спросил комендант.

– Эстебан, – потирая затёкшие запястья, ответил пленник.

– Кто ты и что забыл в моём городе? – скрестив на груди руки и откинувшись на спинку стула, спросил комендант.

– Я бывший раб, – глядя на кандалы, хмуро сказал гладиатор. – Мой бывший хозяин выставлял меня на бои. Я дрался с другими рабами насмерть, на потеху толпы.

– И что же, тебе удалось бежать? – вскинув кустистую бровь, спросил комендант.

– Нет, не удалось, – загремев цепями, ответил Эстебан. – Честно сказать, я не знаю, как оказался в вашем городе. Однажды утром я просто проснулся на чердаке одного из крестьянских домов. На моих руках по-прежнему были кандалы, но я был свободен. Позже, скитаясь по улицам, я встретил странствующего монаха, который помог мне избавиться от цепей.

– Ах, монах… Тот самый, что устроил проповедь на центральной площади? – постукивая пальцами по столу, произнёс Комендант. – Это серьёзное преступление, Эстебан. Вопиющей наглости.

–Простите, господин. Мы не знали, что это запрещено. Там, откуда мы пришли, об этом говорят открыто и повсеместно, – виновато понурив голову, заявил Эстебан.

– Так что же получается, монах тоже ничего не знал? Может быть, и он оказался в моём городе случайно?

– Именно так, – облизывая запёкшуюся кровь на губах, ответил пленник.

Комендант, ухмыльнувшись, провёл ладонью по пыльному столу.

– И сколько же вас таких в моём городе? – отряхивая с ладони пыль, поинтересовался комендант.

– Я знаю только Валейтудо, – поведя широкими плечами, ответил Эстебан. – Это имя того монаха. Больше я никого не знаю. Истина, господин, – потянув цепи и опустившись на пол, добавил он.

– Предположим. А кто помог твоему другу бежать с площади? – положив руки на живот, спросил комендант.

– Я не знаю, – покачивая кудрявой головой, сказал Эстебан. – Честно говоря, я даже не видел того доброго человека.

– Доброго человека? – заёрзав на стуле, спросил комендант.

Эстебан опустил голову. Комендант поднялся и приблизился к узнику.

Под глазом коменданта блеснул глянцевой кожей широкий шрам.

– Этот добрый человек режет людей в моём городе. А я всё ещё комендант этой дыры, и все индульгенции на убийства здесь выдаю тоже я! Понимаешь? – сжимая до треска кулаки, произнёс комендант.

– Господин, я никого не убивал в вашем городе. Клянусь вам! – с наивностью ребёнка в глазах вдруг обратился к коменданту Эстебан. – Прошу вас, отпустите меня! Я обучусь вашим законам и впредь не стану их нарушать! Клянусь вам!

– Не всё так просто, Эстебан, – отряхивая рукав, ответил комендант. – Закон есть закон. Твой друг распространял религиозные бредни! А при попытке его задержания ты избил моих людей. Твой поступок карается либо тюрьмой, либо, при самом благосклонном исходе, прилюдной поркой на площади. Пятьдесят ударов плетью, – многозначительно покачивая головой, добавил он.

– Секите меня, господин! Нещадно секите! Только не лишайте свободы! Я слишком долго был в кандалах. Для меня лучше смерть, чем неволя, – опустив голову, с горечью произнёс гигант.

Комендант взглянул на Эстебана. В полумраке узника почти не было видно, и лишь его большие уставшие глаза смотрели из темноты с надеждой и тоской. Ничего не ответив, комендант грузно зашагал по лестнице и, растворившись где-то наверху, обронил за собой лязг тяжёлого засова.

Через несколько бесконечных минут снова раздался тот же самый лязг, и к Эстебану спустился уже знакомый ему экзекутор.

– Ну что, великан? Готов познакомиться с раскалённой головешкой?! Хе-хе! – растянув рот в мерзкой улыбке, спросил дознаватель.

Эстебан напрягся, глаза его сверкнули ненавистью и гневом.

– Да расслабься ты, черномазый. Господин комендант приказал тебя отпустить. Интересно, чем ты его здесь задобрил, губошлёп? – с ехидной ухмылкой бросил Эстебану экзекутор. – Хотя плевать. Личная жизнь господина коменданта меня не касается.

Сверху раздался скрежет, тяжёлая дверь, отворившись, снова захлопнулась. Лестница в очередной раз заскрипела под чьими-то ногами. На мгновения шаги стихли. Раздался гортанный звук отхаркивания слизи, после чего громкий рвотный позыв и снова тишина. Мгновение спустя лестница вновь заскрипела. Из темноты показалось отёкшее небритое лицо Кобылина.

– Ху-у-у, – тяжко протянул он, скривив физиономию. – Чем этот старый ублюдок поит нас в своём вонючем трактире?! – обтерев распухшей ладонью красное лицо, произнёс Кобылин.

– На его месте я бы поил бы тебя отборной мочой и помоями, – недовольно зыркнув на комиссара, ответил экзекутор.

– Смешно, – облизывая сухие губы, произнёс Кобылин. – Да ты, я смотрю, не особенно рад меня видеть?

– Открою тебе секрет, Кобылин. В этой части света едва ли отыщется человек, который будет рад видеть твоё пьяное свиное рыло. Какого хера ты сюда вваливаешься, ублюдок?! Кто тебя впустил?! – ковыряясь ключом в кандалах Эстебана, прошипел экзекутор.

– Не визжи, кожаное лицо! У меня разрешение от коменданта.

– Имей в виду, если нет бумаги, ты мигом отсюда вылетишь. Здесь тебе не постоялый двор!

– Ты чего орёшь, мокрица подвальная?! Держи свою бумагу!!! – швырнув в лицо дознавателя скрученный листок, огрызнулся Кобылин.

– Так-так-так. Ясно! – пробежавшись по документу глазами, произнёс дознаватель. – Здесь всего лишь разрешение на разговор с арестованным. У тебя пять минут, Кобылин. И чтобы духа твоего здесь не было, – швырнув ему обратно бумагу, презрительно процедил сквозь зубы экзекутор.

– Позже я и с тобой потолкую, обмудок, – поднимая бумагу, прошипел комиссар.

Эстебан окинул тяжёлым взглядом неприятного гостя. Одна рука гладиатора всё ещё была закована в цепи, и благодаря визиту этого человека он был на свободе только наполовину.

– Где твои дружки, ушлёпок?! – вдруг шагнув на Эстебана, заорал Кобылин. – Я тебе не комендант, церемониться с тобой не стану, гнида! Кто эта мразь на крыше, что помогала вам сбежать?! Чего ты на меня вылупился, сучара?! Говори, паскуда, когда спрашиваю!

– Я уже всё сказал твоему господину, – безразлично отвернувшись, пробасил Эстебан. – Я не знаю того человека на крыше.

– Ты мне в уши ссать решил, козлина! – нервно протянул Кобылин. – Я таких, как ты, на допросах колол в пару подходов. Ты мне всё расскажешь, мразь. Сначала я выбью правду из тебя, а потом, когда ты сдашь своих друзей с потрохами, я разберусь и с ними.

– Ты закончил? – брезгливо бросил Кобылину дознаватель.

Комиссар искоса взглянул на экзекутора и, переведя взгляд на Эстебана, добавил:

– Ты жалкая чёрная обезьяна, возомнившая себя человеком. Я смешаю тебя с дерьмом так, что никто не отличит одно от другого.

Эстебаном овладевал гнев, однако он вдруг понял, что мерзавец пытается его спровоцировать. Ударь он сейчас этого гнилого человека, о свободе можно было бы забыть.

Глубоко вздохнув, гигант молча опустил голову.

– Молчишь, крыса? Хм… А ты не так глуп, как мне показалось, – сощурив свои отёкшие глаза, произнёс Кобылин.

– Заносчивым людям, вроде тебя, все вокруг кажутся дураками, – спокойным басом сказал Эстебан. – Мне доводилось убивать таких, как ты. Там, на песке арены, перед смертью они всегда унижались. Становились жалкими ничтожествами. Ползали, умоляли.

– Осторожнее с языком, сучок. Мне ведь недолго его подрезать, – сплюнув под ноги Эстебана, прошипел комиссар.

– Ах да… – проигнорировав Кобылина, продолжил Эстебан. – Ты прав, я действительно знаю больше, чем рассказал, – наклонившись к Кобылину и понизив тон, прошептал он. – Но твои грязные уши никогда этого не услышат, – кивая, добавил он.

Кобылин шмыгнул носом, облизал оттопыренную нижнюю губу и, схватив Эстебана за волосы, ударил его кулаком в живот.

– Ты что творишь, жаба?! – заревел экзекутор и, подлетев к Кобылину, заехал ему кулаком в лицо.

– Ах ты сука! – повалившись на пол и сплёвывая кровь, прошипел комиссар. – Руку на меня поднял? Зря, ох, зря! – процедил он и, поднявшись с пола, бросился на дознавателя.

Два здоровяка схватились не на жизнь, а насмерть. Свалившись на каменный пол, они с переменным успехом продолжали борьбу, пока Кобылин не почувствовал под собой кусок пеньковой верёвки. Рванув за её конец, комиссар захлестнул верёвку вокруг шеи экзекутора и стал натужно его душить.

– Помогите!!! – закричал Эстебан, надрывно натянув цепь. – Эй, там, наверху!!! Кто-нибудь!!! Помогите!!! – однако привыкшая к таким крикам в застенках стража не обращала на них никакого внимания.

Тем временем, перевернувшись набок, хрипящий дознаватель схватился за стол. Экзекутор был настолько крепок, что сумел подняться на ноги вместе с повисшим на нём Кобылиным. Однако силы стремительно покидали дознавателя, в его выпученных глазах показалась обречённость и ужас. Погибая от удушья, здоровяк вытянул руку в сторону Эстебана.

Метавшийся на цепи гладиатор рванулся вперёд и вытянул свою могучую руку навстречу.

«Только бы дотянуться! – думал Эстебан, до боли растягивая сухожилия. – Дотянусь, вырву его из лап этого выродка».

Но цепь была предательски коротка. Рука дознавателя безвольно повисла, и его грузное тело обмякло в руках убийцы. Всё было кончено.

Обтерев рукавом градины пота, комиссар размотал с шеи убитого верёвку и швырнул её в угол. Удерживая бездыханное тело, он что было сил толкнул его в сторону Эстебана. Труп экзекутора рухнул у ног узника. Эстебан склонился над дознавателем и, убедившись, что он мёртв, с презрением посмотрел на комиссара.

Шатаясь, Кобылин добрался до стола и дёрнул за свисающий над ним шнурок. Раздался громкий звук небольшого колокола, на который мгновенно отреагировала стража. Сверху загрохотали тяжёлые сапоги.

– Этот ублюдок убил его! – заорал Кобылин. – Задушил, сука!

– Он лжёт! Лжёт! – заметавшись, словно загнанный зверь, закричал Эстебан, после чего дёрнулся в сторону Кобылина и, получив от стражника размашистый удар деревянной дубинкой по голове, безвольно повис на натянутой цепи.

Глава 4

В комнату Гаспара тихо вошла женщина лет сорока и, поставив поднос на стол рядом с постелью, на цыпочках двинулась к двери. Женщина явно боялась разбудить рыцаря, оттого спешила тотчас испариться из его покоев. Несмотря на то что комплекцией гостья была не из хрупких, двигалась она легко и практически бесшумно.

Однако Гаспар уже не спал, и, повернув голову вслед крадущейся из комнаты пышке, он почтительно и громко поздоровался.

– Ох, простите, я разбудила вас, – вздрогнув, виновато произнесла она.

– Нет, нет, что вы! Я давно уже не сплю, – раздувая пшеничные усы, сказал Гаспар. – Так сказать, притаился в засаде. Признаться, мне безумно не терпелось узнать, кто оставляет мне все эти яства, когда я сплю. Вы были так неуловимы, мадемуазель, что, клянусь честью, мне уже начало казаться, что еда в комнате появляется сама собой, – приподнявшись на постели, произнёс он с улыбкой.

– Нет. Ну что вы, в самом деле! Никаких чудес, – присев рядом на стул и сдвинув колени, сказала она. – Господин Массар Годо велел откармливать вас как поросёнка. Вот. Стараюсь, – с лёгким смущением в голосе сказала она.

– Кажется, старик всерьёз решил зарумянить меня на вертеле, – с напускной серьёзностью произнёс Гаспар.

– Ха-ха-ха! Не-е-ет! Он очень добрый, – с теплотой в голосе протянула пышка.

– Прости, пожалуйста, я ведь не представился! Меня зовут Гаспар, – приглаживая рукой тронутые сединой волосы, произнёс рыцарь.

– А я Дарима, – положив ладони на колени и смущённо поджав плечи, представилась она и заулыбалась.

Её большие восточные глаза уставились прямо на него.

– А правда, что вы дрались с восьмерыми разбойниками в нашем трактире и всех убили? – заёрзав на стуле, вдруг спросила она.

– Я? С восьмерыми? – рассмеялся Гаспар. – Это тебе Годо такое рассказал?

– Нет. Господин Годо совсем о вас не говорит. И мне велел строго-настрого о вас ни с кем не разговаривать. Просто судачат местные. Я сразу поняла, что о вас.

– Нет, Дарима, люди врут. Так, повздорили слегка. Но я никого не убивал. Честное слово! Разве я похож на кровожадного убийцу? – приподняв бровь, спросил он.

– Нет, у вас очень добрые глаза, – снова заёрзав, сказала она. – Но у вас столько шрамов. Вы мне больше напоминаете сказочного рыцаря, – мечтательно вздохнув, добавила она.

– Ты видела мои шрамы? – удивлённо вскинув бровь, спросил Гаспар.

– Ой! – прижав ладонь ко рту, осеклась она. – Я отмывала вас от крови. Вы тогда были без чувств, а после ещё долго бредили.

– О, Господь милосердный, ты видела меня голым, – покачивая головой, усмехнулся Гаспар.

– Угу, – закусив стыдливо палец, произнесла она.

– Ну что же. Придётся теперь на тебе жениться, – пожимая плечами, сказал он.

– Скажете тоже, жениться, – хихикнула Дарима. – Вы, должно быть, уже женаты. Такой высокий, сильный, красивый. Такие одинокими не бывают.

Гаспар приумолк, провалившись куда-то в глубины нахлынувших воспоминаний. Затем, вскинув брови, вздохнул и снова посмотрел на Дариму.

– Да. Осталась у меня в Орлеане одна дама. Хотя зная её безудержную тягу к вину и веселью, едва ли она ещё остаётся моей.

– А я вот редко пью. Только когда нет настроения петь, а господин Годо очень просит.

– Ты поёшь? – с искренним удивлением спросил Гаспар.

– Да и немного играю на мандолине. Пою иногда для посетителей трактира. Хотя чаще я бываю на кухне. Говорят, что никто таких вкусных пирогов не печёт во всей Ракше. Я нарасхват, – улыбаясь, кокетливо сказала она. – Господин Годо часто говорит, что трактир только на мне и держится.

– Убеждён, он не льстит, – откусив край пирога и зажмуривая от удовольствия глаза, произнёс Гаспар.

– А хотите, я и вам спою? – подскочив на стуле, вдруг оживлённо спросила она.

– Спрашиваешь?! – вытаращив на неё свои карие глаза, сказал Гаспар.

Пышка, словно на крыльях, выпорхнула из комнаты и тут же вернулась, сжимая в руках мандолину. Приняв артистичную позу и игриво посмотрев на Гаспара, она заиграла. Комната наполнилась мелодичной грустью.

Гаспар глубоко втянул носом воздух и, прикрыв веки, стал слушать. Она запела. Голос Даримы, льющийся, звонкий и чистый, тронул его до глубины души.

Дарима пела о любви, грустной и неразделённой. Ей удалось задеть его за живое. Гаспар с трудом сдержал слёзы. С годами он становился всё сентиментальнее, и это ему в себе не нравилось.

Когда Дарима умолкла, он протянул руку и, взяв её ладонь, нежно поцеловал запястье.

– Это было божественно, – со вздохом признал он.

– Благодарю. Мне безумно приятно, – смущённо ответила она.

– Дарима-а-а-а!!! – раздался чей-то голос в прихожей.

– Ой, ну всё! Я побежала. Без меня на кухне уже беда, – взволнованно и суетливо сказала она и, по-детски помахав Гаспару рукой, скрылась за дверью.

Крестоносец выдохнул и, с хрустом расправив плечи, поднялся с кровати. Слегка прихрамывая, он подошёл к столу, у которого на стуле была приготовлена чистая одежда. «Моя, должно быть, вся в грязи и крови». Одевшись, Гаспар взглянул на слегка короткие рукава и, ухмыльнувшись, завернул их до локтя.

Тело Гаспара уже окрепло, и находиться в кровати он уже не мог. Выйдя во внутренний двор, крестоносец осторожно прислушался. Никаких подозрительных голосов, только кудахтанья кур и хрюканье свиней, доносившиеся из хлева.

Обойдя двор по кругу, рыцарь вдруг услышал чей-то торопливый топот, раздающийся за высоким деревянным забором.

Выглянув, Гаспар увидел мальчугана, резво вбегающего на крыльцо дома. Отворилась дверь, парнишка что-то передал Дариме и тут же шмыгнул в подворотню. Через несколько минут девушка показалась в дверях, выходящих во внутренний двор.

– Господин Гаспар, вам письмо, – сказала Дарима, протягивая крестоносцу клочок бумаги.

– Мне? – удивлённо глядя на письмо, спросил Гаспар.

Бегло прочитав несколько строчек, Гаспар нахмурился.

– Что-то случилось? – взволнованно спросила Дарима.

– Где сейчас Годо? – строго спросил он.

– Он с нашим конюхом на рассвете уехал на ярмарку в город. Затемно должны вернуться.

Гаспар обернулся и взглянул на огромную ветряную мельницу, медленно вращающую свои жернова на дальнем холме.

– Господин Гаспар, ради бога, скажите, что стряслось?

– Это письмо от господина Годо. Он просит прийти меня в старый амбар, за мельницей на холме. Сегодня в пять вечера, – теребя край потрёпанного листка, ответил рыцарь.

– Что он там забыл? – недоумённо спросила Дарима.

– Должно быть, возникла проблема с телегой. Нужно помочь, – ответил Гаспар, убирая письмо за пазуху.

Дарима задумчиво закивала.

Рыцарь, конечно, так не думал, но Дариму тревожить он не хотел.

Всё это казалось ему чертовски подозрительным. Скорее всего, Годо вынудили написать это и в старом амбаре Гаспара уже ждут. Он был обязан старику, и сейчас для крестоносца было делом чести сделать всё, чтобы спасти трактирщика.

– Не переживай, Даримушка, сейчас дойду, посмотрю, что у них там приключилось. А что у нас сегодня на ужин? – уводя разговор в сторону, спросил он.

– Тушёные овощи со свининой, – растерянно ответила она.

– Ну, ступай, голубушка. Увидимся за ужином, – положив ей на плечо свою большую и тёплую ладонь, произнёс он.

– Берегите себя! Пожалуйста! – вдруг взяв Гаспара за рукав рубахи, воскликнула она.

Гаспар улыбнулся и, похлопав её по плечу, прихрамывая пошёл в дом.

Украдкой прошмыгнув в подвал, крестоносец отыскал в углу свой старый кольчужный хоуберк. Накинув на себя броню, крестоносец вздохнул, расправил плечи и направился на скотный двор. Выдернув из огромного засаленного пня широкий топор, Гаспар снова взглянул на мельницу.

– Господь всемогущий, Господь всемилостивый. На тебя уповаю в пути своём. Благослови верного воина твоего на дело правое. Во имя чести и справедливости. Даруй силу и не покинь в меня в самый тёмный час, когда всякие светила угаснут, – припав на колено, прошептал Гаспар.

Поднявшись и заткнув топор за пояс, крестоносец хромая направился в сторону мельницы.

Глава 5

Сырое подземелье ознобом пробиралось под кожу Эстебана. Открыв глаза, он с досадой и злобой вспомнил, что произошло накануне того, как потерял сознание.

Хотелось спать, есть и пить. Голова пульсировала от боли. Двое стражников молча стояли напротив. Эстебан потянул цепи. «Крепкие. Не порвать», – угрюмо подумал он.

Тело экзекутора уже вынесли, и о нём напоминали лишь две кровавых полосы, тянущиеся к лестнице.

«Чёртов ублюдок, – зазвенев цепями, подумал гладиатор. Перед глазами всплыло лицо комиссара, наглые серые глаза, глубокие, как ущелья, морщины на лбу, искривлённый в злорадной усмешке рот. Гадёныш оказался хитрее и опаснее, чем думал Эстебан. – Недооценивать врага – непростительная ошибка не только на арене, – подумал он. – Старею».

Тем временем Кобылин, потирая вспотевшие ладони, расхаживал в приёмной коменданта. Высокие двери отворились, и на пороге показался писарь.

– Входите! Господин Коррадо ждёт вас, – холодно и монотонно произнёс писарь, потрясая в воздухе бумагой со свежими чернилами.

Комиссар едва слышно вздохнул и вошёл внутрь. Комендант встретил гостя строгим и недовольным взглядом, от которого у Кобылина на лбу выступил пот.

– Как это произошло?! – спросил комендант.

– Чёртов зверь! – переменившись в лице, начал Кобылин. – Я спускался по лестнице, когда увидел, как этот черномазый дьявол душит дознавателя. Я бросился вниз, пытался помочь, но ублюдок ударил меня так, что я полетел обратно. Я позвал на помощь, но там, наверху, словно оглохли, тогда я вспомнил про сигнальный колокол дознавателя и забил тревогу. Когда подоспела охрана, это животное уже задушило несчастного, – состроив печальную мину, процедил сквозь зубы Кобылин.

– С какой стати заключённому было убивать того, кто собирался его освободить?! – откинувшись на спинку стула, спросил комендант.

– Кто знает, что у этого дикаря на уме? – ответил Кобылин. – Да и дознаватель был человеком крутого нрава, мог и сам напроситься, – пожимая плечами, добавил он.

Комендант, молча постукивая пальцем по столу, испытывающее смотрел на комиссара.

– Мне нужно было, чтобы этот чернокожий вышел отсюда живым и невредимым, – вдруг прервав напряжённое молчание, произнёс комендант.

– Господин Коррадо, при всём уважении, мне кажется, вы поспешили отпустить это животное, – нервно облизывая губы, сказал Кобылин.

Удар кулака о стол заставил комиссара вздрогнуть и замолчать.

– Мне насрать на твоё мнение! – вскрикнул комендант. – В городе действует чёртово подполье! Как они там себя называют? Ах да, «Оплот». Умалишённые фанатики, возомнившие, что грядёт конец света и что они вправе устраивать самосуд над грешниками. Городские улицы провоняли трупами насильников, педофилов и убийц.

–Что же в этом плохого? Они же не знать режут, – помявшись, спросил Кобылин.

– А то, что завтра в их списке можем оказаться и мы с тобой, идиот! Или ты святой?! – сдвинув брови, зыркнул комендант.

Кобылин поёжился.

– Этот проповедник на площади наверняка был одним из них. Чернокожий мог вывести нас на их логово, – недовольно выдохнув, произнёс комендант.

– Ну и пускай катится, я прослежу за ним, – разведя руками, сказал Кобылин.

–Да ты и впрямь дурак! Отпустить?! После того, что он сделал?! Хочешь, чтобы мои люди устроили мятеж??? – глядя на комиссара с прищуром, спросил комендант.

Кобылин побледнел и опустил глаза.

– Так, вот что. Ступай в подвал и выбей из этой скотины всё, что он знает. Только не переусердствуй там! – поглаживая короткую бороду, произнёс комендант.

– Будьте уверены, господин Коррадо, он заговорит, – с улыбкой в заблестевших глазах сказал Кобылин.

– Проваливай. Тебе сутки, чтобы развязать ему язык.

– Будет сделано! – вдохновенно кивая, произнёс комиссар и поспешил к двери.

Спускаясь по лестнице в сырые застенки, Кобылин что-то громко напевал, нарочно фальшивя. Приблизившись к заключённому, комиссар сделал жест охране, и те удалились.

– Ну что, дорогой? Поговорим? – заглядывая в измученные глаза Эстебана, спросил Кобылин.

Подвешенный на цепях гладиатор опустил голову. Потирая сквозь расстёгнутый ворот волосатую грудь, комиссар подошёл к печи и стал раздувать меха.

– Слышишь, как гудит пламя? – задыхаясь от усердия, сказал Кобылин. – Молчишь? Ну ничего. Сейчас ты станешь более словоохотливым.

– Чего тебе от меня нужно? – усталым басом вдруг спросил Эстебан.

– Где твои дружки? Что ты знаешь об «Оплоте»? Где собираются эти подпольщики?! – взглянув на узника, ответил вопросом на вопрос Кобылин.

– Тебе придётся пытать меня до смерти. Мне нечего тебе сказать, – со вздохом сказал Эстебан.

– Все так говорят. Пока я не делаю вот так… – произнёс Кобылин и, развернувшись к несчастному, приложил к его ноге раскалённый добела прут.

Эстебан, зазвенев цепями, дёрнулся. Скрежет зубов и звериный рык эхом заметались по темнице.

– Что ты знаешь об «Оплоте»?! Кто им руководит?! – брызгая слюной, зашипел Кобылин.

– Я никогда не слышал ни о каком «Оплоте». Я в городе только четыре дня. Проснулся у фермы в стоге сена. Неподалёку от кладбища. Клянусь, я не знаю, о чём ты спрашиваешь! – тяжело дыша, сказал Эстебан.

Кобылин сунул прут обратно в печь. Обойдя узника, он с силой потянул на себя рукояти деревянного колеса, после чего цепи натянулись, чуть не вывернув руки Эстебана из суставов.

Гладиатор глухо застонал.

– Говори, тварь! Не то до смерти замучаю! – обтирая кепкой мокрое от пота лицо, произнёс комиссар.

– Я не знаю, о чём ты меня спрашиваешь, – тяжело проглотив комок боли, снова ответил гладиатор.

Кобылин подошёл к печи и снова взял прут. Вернувшись к узнику, он приложил раскалённый металл к его груди и стал медленно выводить на ней алую звезду.

Эстебан вздрагивал и ревел, отчего связанные за его спиной руки всё больше выкручивались.

– Мельница! – закричал Эстебан. – Мельница за деревней! За ней старый дом с проваленной крышей. В его подвале они собираются каждый вечер… – обессиленно произнёс Эстебан и повесил голову.

–Уже лучше, – сплёвывая на пол, сказал Кобылин. – Живи пока. Ну а это тебе за время, которое ты у меня отнял, – добавил он и несколько раз ударил Эстебана прутом, с шипением оставляя на его теле широкие красные полосы.

Швырнув прут на пол, комиссар пошёл наверх, оставив потерявшего сознание гладиатора висеть на натянутых цепях. Выйдя на улицу, Кобылин высморкался прямо под ноги стражникам и, обтерев нос рукавом, кивнул на дверь темницы.

– Снимите эту мразь! – сквозь зубы процедил он и отправился в комендатуру.

Глава 6

Трактир галдел. На столах гремели игральные кости. Отовсюду доносился пьяный смех.

– И тут я ору ему: «Уводи вправо! Прижимайся к скалам!» А вражеский галеон за нами так и идёт, ну и пропорол брюхо на рифах! Ха-ха-ха!!! – хлопнув кружкой об стол, рассмеялся Барт.

– Чёртов лис! – звонко шлёпнув ладонью по колену и покачивая головой, произнёс Веласкес.

– Кажется, я обожрался, приятель, – откинувшись на стуле и тяжело выдохнув, признался пират.

–Точно тебе говорю, местный повар продал душу дьяволу, – прижимая указательный палец к губам, сказал конкистадор. – Я ничего вкуснее этих пирогов не ел, даже при дворе королевы! Клянусь тебе, – поглаживая кирасу, добавил он.

К столику подошёл неприметного вида горожанин с кружкой, в которой бряцали игральные кости.

– Почтенные господа, не желаете сыграть? – переводя взгляд с Хуана на Барта, спросил тот.

– Да, пожалуй! Я это дело уважаю! – откинувшись на стуле, произнёс пират и весело взглянул на Хуана.

– Ну, уж нет. Увольте, – отмахнувшись, сказал испанец. – Эти плебейские игры не мой конёк.

– На самом деле у меня к вам дело, – понизив тон и продолжая заискивающе улыбаться, произнёс незнакомец. – Пригласите меня за стол, если вас не затруднит, не хотелось бы привлекать внимания.

– Дело? – насторожился Веласкес. – Ну присаживайся, если не шутишь, – прищурившись, добавил он и покосился на Барта.

– Благодарю вас! Я не отниму много времени, – бегло оглянувшись на дверь трактира, произнёс незнакомец и присел за стол.

– Что у тебя за дело? – постукивая по столу куриной костью, спросил Барт.

– Моё имя Кофи. Прошу прощение, но краем уха я подслушал ваш разговор о сражениях. У меня сложилось впечатление, что вы, ребята, явно не робкого десятка.

– Ближе к делу, уважаемый, – развернувшись в пол оборота к гостю, сказал Веласкес.

– Простите. Я немного волнуюсь, – закряхтел гость. – Дело в том, что у меня есть сведения, что неподалёку от городской стены, в одном из заброшенных сараев, есть погреб. Местные контрабандисты хранят в нём товар. Буду честен. Сколько его там, я не знаю. Однако, думаю, на троих хватит с лихвой. Я – человек, военному ремеслу не обученный, и одному мне туда соваться не с руки. Сарай сейчас пустует. Но если нагрянут хозяева товара, мне не сносить головы. Поэтому решил перестраховаться и взять с собой пару человек, умеющих за себя постоять. Если вы в деле, то идём сегодня вечером. Если нет, то я поищу других, – нервно перебирая в руке игральные кости, произнёс Кофи.

– Звучит заманчиво, – шмыгнул носом пират. – Пустой сарай, набитый добром погреб – что скажешь, испанец?

Хуан внимательно посмотрел на гостя и, подкручивая усы, перевёл взгляд на пирата.

– У нас нет оружия. Если нагрянут контрабандисты, нас перебьют как скотину, – покачав головой, произнёс Веласкес.

– У меня есть пара разделочных тесаков, – пожимая плечами, сказал Кофи.

– Ну уже хоть что-то, – вздохнул испанец.

– Хорошо. Мы пойдём с тобой. Но добычу делим на троих, как договорились, – строго зыркнув на Кофи, произнёс Барт.

– Безусловно, – закивал тот.

– Тогда по рукам! – сказал Веласкес и принялся затягивать ремни на кирасе.

Когда солнце покренилось к закату, Кофи, Барт и Веласкес вышли за городские ворота и двинулись вдоль стены на север. Преодолев небольшой песчаный пустырь и опустевшую деревню, они взошли на широкий холм. Вдали показался старый амбар и стоящая за ним ветхая мельница, зловеще вращающая свои скрипучие крылья.

Приблизившись к амбару, Веласкес услышал чьи-то негромкие голоса, доносившиеся изнутри.

– Там кто-то есть, – схватив Барта за рукав, зашипел испанец.

– Наверное, выставили охрану, – с досадой произнёс Кофи.

– Подойдём ближе, посмотрим, сколько их там, – тихо прохрипел Барт.

– Хочешь устроить резню? – покосившись на пирата, спросил конкистадор.

– Если они выставили охрану, то там точно есть чем поживиться, – облизывая пересохшие губы, ответил Барт.

– Давай попробуем без крови. Может, удастся оглушить и связать охрану, – разминая кулак, произнёс Веласкес.

Всё трое, пригнувшись, двинулись к амбару. Поравнявшись со стеной, Хуан заглянул в щель между досок. Внутри было темно.

– Что там? – спросил Барт.

– Ничего не видно, – с досадой прошипел Веласкес.

– Акульи потроха. Куда делся этот гадёныш? – заметив, что Кофи пропал, прорычал пират.

– Думаешь, засада? – доставая тесак, взволнованно произнёс испанец.

– Нутром чую, – сквозь зубы прошипел пират.

Из-за противоположного угла амбара появился Кофи в сопровождении лысого щуплого старика, одетого в приличную, дорогую одежду.

– Господа, опустите оружие! – раздался голос Кофи. – Я искренне прошу прощения за весь этот маскарад, но иначе вы бы не пошли.

– Это я попросил его привести вас сюда, – шагнув вперёд, виновато произнёс старик. – Моё имя – Массар Годо. Я хозяин заведения, где вас встретил Кофи.

Испанец и пират настороженно переглянулись.

– Что вам нужно? – смерив взглядом мужчин, спросил Веласкес.

– От вас мне ничего не нужно, я только хочу помочь, – покачивая головой, ответил старик. – Знаю, вы не помните, как попали в этот город, и мечтаете поскорее убраться отсюда, ну так вот, у меня есть, что вам поведать на этот счёт. Если вы не против, пройдёмте внутрь. Здесь мы привлекаем слишком много внимания. И да! Оружие можете убрать, иначе вы будете смущать других гостей, – произнёс Годо и жестом пригласил их следовать за ним.

Покосившись на Барта, испанец неохотно убрал оружие за пояс.

– Давай послушаем, что этот плешивый чёрт нам наплетёт, – подтолкнув испанца, прохрипел пират.

Войдя в амбар, Барт и Веласкес на мгновение застыли на пороге. Перед их глазами предстала разномастная компания, словно сошедшая с пыльных страниц истории. У небольшого окна в лучах закатного солнца расположилась распутного вида девица в дорогом корсете с декольте и высокосветскими манерами, выдававшими в ней скорее не простую шлюху, а куртизанку. Напротив стоял крепкий мужчина в белых шароварах и длинным казачьим чубом на гладковыбритой голове. В углу шарил по окружающим колючим взглядом двухметровый османец-янычар. Чуть левее пирата и конкистадора изучал осторожным взглядом длинноволосый индеец в просторной холщовой рубахе и кожаных штанах. Поодаль, у старых тюков с сеном, перекатывался с носка на пятку молодой ковбой в широкополой шляпе и высоких сапогах с крупными шпорами.

– Рваные паруса! Что тут происходит? – вытаращив единственный глаз на присутствующих, прохрипел Барт.

– Уверяю вас, каждый здесь задаётся этим же вопросом, – выходя в центр амбара, произнёс Массар Годо. – Если позволите, я начну.

– Не томи, старик. Рассказывай, – засовывая пальцы в карманы жилетки, крикнул парень в ковбойской шляпе.

– Простите мне мою старческую нерасторопность. Я ждал нашей встречи почти полвека. Однажды я так же, как и вы, появился в этом проклятом месте. Мне было тогда 16. Была поздняя осень. Голодный и напуганный, я брёл по городу. Я тогда жутко замёрз и от безвыходности заглянул в шумный трактир. Хозяин приметил меня, робко жмущегося в тёмном углу. Охранник хотел выставить незваного гостя, но тавернщик остановил его. Расспросив меня, кто я и откуда, мужчина понял, что юнец совершенно один и рассчитывать ему не на кого. К счастью, у этого человека оказалось большое сердце. Он дал мне работу и кров. Я помогал во всех делах не покладая рук. Утром колол дрова, ухаживал за скотиной, вечерами трудился в зале. Однажды тавернщик рассказал мне об оракуле, живущем в «Белом дворце», где-то далеко в горах. По слухам, прорицательница знала всё о каждом человеке, живущем под этим небом.

Хозяину, видимо, и самому было интересно, кто я и как здесь оказался. По весне он решил отвезти меня в «Белый дворец» на встречу с оракулом.

Путь был нелёгким. Сначала несколько дней по пустыне, кишащей скорпионами и разбойниками, потом двое суток морем и сутки сквозь горные ущелья…

Наконец, мы были у «Белого дворца». Грандиозное сооружение неприступной твердыней венчало вершину безжизненного холма. Из-за высоких бойниц на нас угрюмо смотрели седые могучие воины. Тела и лица стражей были пепельно-белыми, будто были покрыты краской или осыпаны мелом. По слухам, время внутри дворца текло иначе, нежели за его пределами, и каждому из стражников, стерегущих покой оракула, было уже не менее трёхсот лет. Однако каждый из них в схватке стоил шестерых.

Во дворец впустили только меня. Как мои спутники не пытались уговорить стражу, она осталась непреклонной. Увы, но оракул сам выбирает тех, кому открывать тайны. Некоторые проделывали путь напрасно.

Тогда я вошёл внутрь. Ступая по длинным каменным галереям мимо неподвижных мраморных стражников, я наконец добрался до главного зала. В глубине его я увидел красивую молодую женщину, сидящую в плетёном кресле и увлечённо читающую потёртую книгу. Нерешительно приблизившись, я остановился и молча стал ожидать. Вздрогнув, словно ото сна, девушка вдруг отложила книгу и, улыбнувшись, посмотрела на меня.

– Здравствуй, Массар! Хорошо, что ты пришёл, – сказала она, взглянув на меня большими голубыми глазами.– Меня зовут Читана, – поднявшись с кресла и поправив длинное платье, представилась она.

– Здравствуйте, – слегка смущённо ответил я. – Моё имя вам уже известно.

Она вздохнула, играя с прядью своих буйных каштановых волос.

– Ты знаешь, Массар, я впервые не могу сказать, рада ли я гостю в своём дворце или опечалена его визитом, – опуская задумчивый взгляд, вдруг сказала она. – Я ждала тебя столько лет и каждый раз представляла, как это произойдёт. А вот ты пришёл, и на душе совершенно пусто.

– Что же во мне такого особенного? – преодолев робость, удивлённо спросил я.

– Особенного? – переспросила она. – Ты – начало конца. Гонец неизбежности. Вестник, гласящий, что ничто во вселенной не вечно. Увы, совсем скоро этот мир, погрязший в алчности и злобе, погибнет. А вместе с ним, наконец, обрету покой и я, – устало опустив глаза, добавила она.

Мне вдруг стало не по себе от её слов. Я был молод и любил жизнь, несмотря на то, что она была полна страданием и несправедливостью. Весть о том, что я и весь этот мир вокруг скоро погибнет, вовсе меня не обрадовала. Бледность меня выдала, и, встрепенувшись, Читана коснулась моей щеки тёплой ладонью.

– Ну что вы? Не бойтесь, юноша. Неизбежность нужно принимать достойно, она часть нас самих.

– Пусть так. Но неужели гибель всего живого нельзя отсрочить? – всё ещё не желая мириться со словами о неизбежности, выпалил я.

– Отсрочить? – задумчиво опуская голубые глаза, произнесла она. – Как же это странно! Я впервые не знаю точного ответа. Отсрочить и остановить так легко, но в то же время невероятно трудно. На всё его воля! – вдруг замерев и посмотрев куда-то мимо меня, произнесла Читана.

– Его воля? Имеете в виду божью волю?

– Ах, нет, что вы, – покачивая головой, ответила она. – О воли Бога мне ничего не известно. Судьба этого мира в руках обыкновенного человека, такого как вы и я.

– Как может простой человек решать жить этому миру или умереть? – возмущённо спросил я.

– Увы, – пожав хрупкими плечами, сказала она. – На всё его воля.

– Так давайте я отыщу этого человека и попробую убедить, что этот мир заслуживает ещё одного шанса. Заставлю его, в конце концов, отступить и оставить этот мир в покое!

– Ах, Массар! – с улыбкой ответила она. – Если бы всё было так просто. Этого человека нет среди нас и никогда не было. К тому же он даже не знает о том, что способен разрушить или подарить жизнь этому миру. Твои благие намерения – лишь ветерок, пытающийся передвинуть горы.

Слова оракула поставили меня в тупик. Я не понимал их смысла, однако и верить в безысходность наотрез отказывался. Надежда неистребимой жаждой спасения вцепилась в моё сердце, заставляя искать обходной путь.

– Я должна тебе кое-что передать, Массар, – оборвав мои мысли, вдруг произнесла Читана. – Идём со мной! – добавила она и, потянув меня за руку, направилась к одной из тяжёлых запертых дверей.

Повернув ключ, Читана отворила вход в обитую чёрным бархатом комнату. В центре её стоял громоздкий сундук, окованный тяжёлыми цепями.

– Ты должен забрать его с собой! – тихо сказала она.

– Что в нём? – заворожённо глядя на сундук, спросил я.

– Ты узнаешь, когда наступит время, – коснувшись пыльных цепей, ответила она. – Запомни, что я тебе сейчас скажу. Это важно! – заглянув мне в глаза, добавила она. – Однажды тебя навестит тринадцатый всадник апокалипсиса, ты узнаешь его по алому кресту на его груди. Спаси его от беды. Разыщи остальных. Собери их. Открой им правду о том, кто они, и о грядущем конце. А вместе с правдой открой и этот сундук. Ты всё понял, Массар? – с неожиданной строгостью и серьёзностью спросила девушка.

– Да, – немного поколебавшись, с не меньшей серьёзностью ответил я.

Читана хлопнула в ладоши, и в комнату вошли стражи. Подняв тяжёлый сундук, мужчины, гремя цепями, понесли его во двор. Взглянув в последний раз на Читану, я почтительно склонил голову и со вздохом пошёл вслед за ними. Взвалив ношу на мой обоз, стражи ещё какое-то время провожали молчаливым взглядом наш скрипучий караван, после чего скрылись за тяжёлыми воротами замка, навсегда затворив за моей спиной их тяжёлый засов. С той поры минуло полвека. Я прожил их в надежде, что всё ещё можно исправить. Я твёрдо решил, что этот мир, погрязший в бесчестии, корысти и злобе, ещё можно спасти. Хозяин таверны, любивший меня как сына, после смерти завещал мне всё своё имущество и дело. Я приумножил его богатство, став уважаемым человеком в Ракше. Параллельно своей обыденной деятельности, я начал вычищать город от негодяев. Сначала сам, потом обрёл несколько сподвижников.

Мы избавляли этот город от последних ничтожеств, которым с лёгкой руки коменданта сходили самые гнусные преступления. Насильники, убийцы, компрачикосы… Мы не оставляли им шанса. Никто не уходил от нашего правосудия. Кто-то прозвал нас «Оплотом». Люди считали, что нас в городе сотни, хотя на самом деле едва ли набралась бы дюжина. Сплетнями полнились подворотни. Оно и было на руку. Преступлений со временем стало значительно меньше. Разве что комендант Коррадо, покрывающий притоны города, спал и видел, как разыскать и вздёрнуть нас на виселице.

Сейчас мне уже на всё наплевать. Вера в то, что, очистив хотя бы этот город от скверны, я оттяну гибель человечества, иссякла, когда в моей таверне появился тот самый тринадцатый всадник с красным крестом во всю грудь. Всё, как говорила Читана. Я не смог остановить этот процесс. Возможно, это удастся вам, – со вздохом сказал старик. – Теперь ваш путь лежит в «Белый дворец». На все оставшиеся вопросы вам сможет ответить только она.

Едва старик успел договорить, как ветхая стена позади него с грохотом разлетелась в щепки, а в амбар ввалился вооружённый топором разъярённый Гаспар.

Схватив старика Годо за плечо, он отбросил его назад, заслонив спиной.

– Уходи, Массар! Спасайся! Я запер им выход! Давайте же, твари! Подходите! – взревел крестоносец.

Веласкес, встревоженный происходящим, достал нож. Барт, не раздумывая, последовал его примеру.

Увидев оружие, Гаспар, не раздумывая, бросился на конкистадора. Испанец, успев уклониться, налетел на опорный столб амбара, едва не обрушив крышу. Новый размашистый удар тамплиера с искрами прошёлся по испанскому нагруднику. Пытаясь нанести ответный удар, Веласкес отмахнулся тесаком, резанув рукав крестоносца. В ответ же Гаспар ударил испанца обухом топора по каске, отчего та со звоном сползла на глаза. Попятившись, конкистадор споткнулся и с лязгом рухнул наземь.

Пулей бросившийся на помощь товарищу Барт навалился на Гаспара и ножом нанёс ему несколько ударов в спину.

Кольчуга больно впилась в кожу, но, выстояв, спасла крестоносца. Размотав на себе пирата, Гаспар сбросил его. Вскочив на ноги, Барт снова кинулся в бой, но, нарвавшись на тяжёлый кулак тамплиера, упал рядом с испанцем.

Гаспар вскинул топор, но между ним и лежащими на земле мужчинами неожиданно повалился испуганный старик Годо.

– Гаспар, остановись! – закричал он. – Что ты творишь?! Это наши друзья

Стыд, удивление и чувство вины алыми пятнами проступили на лице крестоносца. Гаспар отшатнулся и опустил топор. Тяжело дыша, рыцарь растерянно окинул взглядом присутствующих. Язык словно онемел в его рту, и лишь в сверкающих карих глазах читалась сейчас вся его внутренняя трагедия.

– Я же просто попросил тебя прийти, – поднимаясь с недовольно кряхтящего пирата, сказал Годо.

– Простите! Простите, ради бога! – виновато прижав пятерню к сердцу и снимая шлем, произнёс Гаспар. – Я решил, это ловушка. Решил, ты в опасности.

Воткнув топор в стену, крестоносец решительно протянул руку лежащему на полу конкистадору. Испанец помедлил, а затем всё же схватился за руку и поднялся.

– Так что же здесь происходит? – удивлённо окинув взглядом окружающих, спросил Гаспар.

– Ты слегка опоздал, теперь я всё расскажу тебе дома, – отряхивая с Барта сухую солому, сказал Годо. – А сейчас у нас есть одно важное дело, – добавил старик и позвал Кофи.

Кофи и пара его крепких товарищей, вооружившись лопатами, вышли в центр амбара и начали копать. Спустя несколько минут их лопаты ударились обо что-то твёрдое. Кряхтя и бряцая ржавыми цепями, мужчины вытащили из ямы старый сундук.

– Я не мог хранить его дома, – со вздохом сказал Годо. – Если бы «Оплот» раскрыли, то перерыли бы каждый угол в моём имении, – добавил он и достал из кармана пожелтевший с годами ключ.

Присутствующие заёрзали в томительном ожидании. Годо вставил ключ в скважину, но ржавый замок не поддался. Открыть его уже было невозможно.

Видя тщетность попыток старика, крестоносец выдернул из стены свой топор и, отстранив Годо, обухом в несколько ударов сбил упрямый замок. Цепи сползли на землю.

Годо, обтерев лысину платком, потянул за ручку. Петли старого сундука заскрипели, и крышка с грохотом откинулась.

– Не может быть! – не сдержав эмоций, воскликнул Гаспар. – Как он сюда попал?! – трясущейся рукой доставая из сундука лежавший на груде оружия свой потерянный меч, добавил он. – Это козни дьявола! – горящим взглядом окинув окруживших сундук людей, выпалил он.

– Или чудо, – доставая из сундука свою аркебузу, сказал Веласкес.

Присутствующие ринулись разбирать каждый своё. Ятаган, томагавк, шашка, дамский пистолет, два кольта, пиратская сабля, испанская эспада вновь обрели своих хозяев.

На дне сундука остались лишь монашеские чётки, римский гладиус и клинок ассасина с рукоятью из слоновой кости. А также в дальнем углу зловеще пылился чёрный наган Кобылина.

– Кажется, среди нас кого-то не хватает, – глядя на оставшиеся предметы, произнёс Веласкес.

– Совершенно верно, – раздался чей-то холодный и бесстрастный голос.

В проделанном Гаспаром проёме появился мужчина в наброшенном на брови глубоком капюшоне. Рядом стоял лысый монах в оранжевом одеянии, опирающийся на перемотанную верёвкой палку.

– Бог мой! Этому сукину сыну удалось уйти, – удивлённо ткнув Барта локтем и кивнув на монаха, сказал Веласкес.

– Я рассказал ему всё по дороге, – бросив на Годо колючий взгляд, произнёс человек в капюшоне.

Затем, подойдя к сундуку, мужчина заглянул внутрь и, достав из него кинжал ассасина, заткнул его за пояс.

Монах, поклонившись присутствующим, не спеша приблизился к сундуку и с лёгкой улыбкой достал из него свои чётки. Затем, отступив на несколько шагов так, чтобы всем присутствующим было его видно, монах обратился к ним.

– Здравствуйте, друзья! Увы, я ещё не так хорошо знаком с вами, но верю, что у каждого из вас бьётся в груди большое доброе сердце. К сожалению, здесь не хватает одного из нас, – взглянув на гладиус в сундуке, добавил он. – Его имя Эстебан. Спасая меня, он попал в беду и сейчас находится в темнице. Знаю, каждого из нас ждёт впереди долгий путь и встреча с оракулом. Тот человек так же, как и мы, имеет на это право. Если кто-то вызовется помочь вызволить его, я буду безмерно признателен. Если же нет, я без обиды в сердце отправлюсь один, – с надеждой заглянув в лица окружающих его людей, закончил монах.

Повисло тяжёлое молчание. Все прекрасно понимали, что вызволить узника из темницы под носом у коменданта – дело самоубийственное.

– Какую веру исповедует твой друг? – первым прервав молчание, спросил крестоносец.

– Помоги ему, Гаспарушка. Прошу тебя! – вдруг взяв его за рукав, произнёс Годо.

Рыцарь опустил глаза и молча кивнул. Гаспар чувствовал себя в неоплаченном долгу перед стариком, и потому исполнить его волю было делом чести.

– Кто ещё идёт? – окидывая взглядом присутствующих, спросил крестоносец.

Веласкес заёрзал. Он словно ощущал стыд за то, что там, на площади, бросил монаха и его товарища в беде и сбежал, вопреки голосу сердца, что взывал его к благородству и мужеству.

– Я пойду, – решительно сказал испанец и, взглянув на удивлённого Барта, неловко отвёл глаза.

– Ар-р-р-рх!!! – недовольно захрипел Барт. – Ладно, и я пойду – одних отпустишь, переубивают как плешивых курей, – ткнув испанца в плечо, добавил он.

– Верный воин ислама никогда не уступит христианину в мужестве. Это вопрос чести, – надменно взгляну на крестоносца, сказал янычар. – Я тоже пойду, – проверяя ятаган на остроту, добавил он.

– А я вот не пойду. Шо мне до ваших заключённых! Я с ним детей не крестил, – заправляя шашку в ножны, произнёс казак. – Никто не говорил, шо мы тут братья. Я выдвигаюсь до оракула и времени терять не буду. Кто со мной?

– Согласен, – шагнув ближе к казаку, сказал ковбой. – У меня ничего личного, парни. Просто неоправданный риск считаю излишним. Без обид, но я еду за ответами.

– У этих парней в шляпах на уме лишь выгода, – оборвав тираду ковбоя, вмешался индеец. – Они всегда были бесчестными трусами, – брезгливо отвернувшись от парня в шляпе, сказал индеец. – Я пойду с вами, – взглянув на Гаспара, добавил он.

– Ты бы выбирал выражения, краснокожий, – недовольно потянувшись к кобуре, сквозь зубы процедил ковбой.

– Не ссорьтесь, мальчики, – вклинилась куртизанка. – Я вот тоже пойду с Джонни и этим мужичком в пузырчатых кальсонах. Прошу вас, не глупите! – скользнув взглядом по крестоносцу, добавила она. – Пропадёте же зазря. Зачем вам это?

– Решено, – оборвал её Годо. – Кто отправляется к оракулу прямо сейчас – карту, лошадей и припасы я вам выдам. Остальные же ступайте в лес, к хижине лесника, а с наступлением темноты жду вас на заднем дворе моего трактира. Там и обсудим, как помочь пленнику.

Не успел Годо договорить, как земля под ногами задрожала. Откуда-то сверху раздался низкий оглушительный гул, а с крыши посыпалась пыль и куски черепицы. Ракшу залихорадило от землетрясения, погрузив город в пелену удушливой и непроглядной пыли.

– Ну вот и началось, – тревожно произнёс вышедший из амбара Годо.

Едва держась на ногах, старик поднял к небу свои мутные, воспалённые глаза. Пророчество Читаны, данное ему пятьдесят лет назад, вырвалось из-под земли и глубокими трещинами поползло сквозь улицы и дома. Годо с содроганием сердца смотрел, как начал неумолимо рушиться привычный для него мир, вместе с которым окончательно погибали его юношеские надежды что-либо изменить.

Глава 7

Дрожь земли и трубы с небес стихли. Город, взволнованно хлынувший на улицы, в общей истерии страха и хаоса не находил себе места. Жители Ракши, прежде не знавшие землетрясений, растерянно осматривали трещины на стенах своих домов.

Простившись, группа, уходившая на восток к «Белому дворцу», оседлала коней и отправилась в путь. Остальные смельчаки, решившие вызволить Эстебана, двинулись к лесу.

Пробираясь сквозь чащу, Гаспар и его товарищи добрались до хижины лесника. Дом был пуст и, судя по вековой пыли, использовался крайне редко. Растопив печь, мужчины устроились на привал. Дождавшись темноты, группа покинула хижину и отправилась к опушке. Вдали замаячили огни усадьбы, и спустя четверть часа винный погреб Массара Годо был, как никогда, полон людьми.

– Рад вас снова видеть! – окинув взглядом гостей, сказал Годо.

– Какие будут предложения? – скрестив на груди руки, спросил присутствующих Гаспар.

Мужчины задумчиво переглянулись.

– Узник находится во внутреннем дворе под дозорной башней. Это в двухстах метрах от главных ворот. Вход туда охраняется четырьмя стражниками, но во дворе постоянно толпятся солдаты, – устало потирая веки, произнёс ассасин.

– А ты, я смотрю, совсем не промах, – откинувшись на бочку спиной, сказал Гаспар. – Зря тут времени не теряешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.