# Лизочкино счастье

Лидия Чарская

Лидия Чарская – русская писательница начала XX века, знаменитая своими повестями, рассказами и сказками для детей. Одно из самых известных её произведений – повесть «Лизочкино счастье». Это увлекательное повествование о судьбе десятилетней Лизы Окольцевой, волею судеб оказавшейся в детском театре – но не зрителем, а самой настоящей актрисой. Совсем ещё юной, Лизе пришлось столкнуться с жестокостью, бессердечием и предательством самых, казалось бы, близких людей, но всё же девочка не озлобилась, она всегда верила, что в людях намного больше доброты, искренности, сострадания, милосердия и конечно же любви.

© Леонова Н.А., иллюстрации, 2023

© Оформление, вступительная статья.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2023

Machaon®

* * *


## «Никакое в мире дарование не может быть усовершенствовано без труда»

Лидия Алексеевна Чарская (1875–1937) родилась в Санкт-Петербурге в семье военного инженера. К сожалению, столь радостное и долгожданное событие было омрачено большим горем: в ночь после родов умерла мама девочки. И поэтому с первых дней жизни о Лиде заботились родные тёти – сёстры её мамы. Добрые женщины делали всё возможное, чтобы их племянница была счастлива. Одна из них – тётя Лиза – поселилась в доме отца Лиды и полностью посвятила себя её воспитанию, став для девочки второй матерью.

В детстве будущая писательница очень любила слушать тётины сказки и воображать себя их героиней. Во время скучных прогулок с няней, которая наряжала девочку, словно куклу, Лида нарочно убегала от неё и пряталась в парковой роще. Там она представляла себя заколдованной принцессой, охраняемой деревьями – злыми волшебниками. Чтобы обрести свободу, ей нужно было отыскать чудесный меч, им обычно служила найденная неподалёку ветка. Подобрав этот «волшебный предмет», Лида в одиночку побеждала своих вымышленных врагов, хотя и понимала, что в настоящей сказке спасать её должен был прекрасный принц.

Такой же самостоятельной является героиня повести «Лизочкино счастье» (1907), которой писательница подарила имя любимой тёти. Скромная девочка сама заботится о своей больной маме, покупает для неё лекарства и еду. В отличие от маленькой Лиды Лиза Окольцева никогда не мечтала стать принцессой, но судьба дарит ей такую возможность. Благодаря предложению незнакомого господина бедной девочке удаётся стать не только принцессой, но и Золушкой, Красной Шапочкой и даже Спящей царевной! Уж не волшебником ли является этот добрый незнакомец?

Но не стоит забывать, что описываемые в повести события происходят вовсе не в сказке, а в Санкт-Петербурге начала ХХ века. На самом деле Лиза Окольцева попадает в школу Павла Ивановича Сатина, чтобы стать актрисой детского театра. Из-за этого десятилетней девочке приходится расстаться с мамой и переехать в дом директора театра, начав упорно заниматься.

Подобная история произошла в жизни самой Лиды. В том же возрасте она была принята на обучение в Павловский институт благородных девиц, где провела семь лет. Это была закрытая школа для девочек с постоянным проживанием и очень строгими правилами.

Яркие воспоминания об этих годах легли в основу первого произведения писательницы – повести «Записки институтки» (1901), которая принесла ей широкую известность и стала началом долгого литературного пути.

Однако Лидия не сразу пришла к своему писательскому призванию. Окончив институт, она поступила на драматические курсы в театральное училище, после которых тоже стала актрисой, но не детского, а знаменитого Александринского театра в Санкт-Петербурге. Именно для выступления на сцене девушка взяла себе псевдоним «Чарская» (её настоящая фамилия – Воронова). Вероятно, эта фамилия напоминала Лидии волшебные чары и заколдованную принцессу из детских сказок.

Чарской не давали играть главные роли в спектаклях, поэтому молодая актриса, не бросая театр, решила попробовать себя в художественной литературе. Свои произведения она публиковала в журнале «Задушевное слово» и очень скоро стала самой популярной писательницей у юных читателей. Дети искренне полюбили творчество Лидии Алексеевны, особенно повесть «Княжна Джаваха» (1903) и «Сказки голубой феи» (1909). Многие школьники даже ставили Чарскую в один ряд с А. С. Пушкиным и Н. В. Гоголем!

Несмотря на столь высокую оценку, писательница всегда была очень скромной и не считала себя большой фигурой в литературе. Самым важным для неё было «вызвать добрые чувства в юных читателях, поддерживать их интерес к окружающему, будить любовь к добру и правде». Для этого Лидия Алексеевна много и упорно трудилась, написав за свою жизнь более 100 повестей, рассказов и сказок.

На создание новых произведений Чарскую вдохновляли благодарные письма ребят, хотя многие педагоги и литературные критики считали её книги скучными, однообразными и крайне вредными для юношества. Даже Корней Чуковский полагал, что успех Чарской будет недолгим.

Однако увлекательные произведения писательницы, полные сочувствия и доброты, до сих пор с удовольствием читают и взрослые, и дети. Их не переставали читать даже в советское время, когда книги Лидии Алексеевны были запрещены и изымались из библиотек. В эти тяжёлые для писательницы годы её поддерживали не только друзья, но и многие ребята, которые навещали Чарскую, несмотря на строгий запрет.

Детское сердце всегда острее чувствует правду. Недаром юные актёры сразу увидели доброту и искренность Лизы, а сама героиня повести при первой встрече ощутила невольный страх перед Мэри. Точно так же и юные читатели первыми осознали высокую ценность произведений Чарской – гораздо раньше многих взрослых.

Антон Филатов

## Глава I. Встреча в ненастье


Стояла ненастная осенняя ночь. Сильный ветер безжалостно кружил по воздуху хлопья мокрого снега, фонари жалобно мигали на малоосвещённых улицах, а редкие пешеходы торопились в свои дома, чтобы укрыться от ненастья.

Из ворот большого четырёхэтажного дома выбежала девочка, укутанная с головою в тёплый байковый платок, мало, однако, предохранявший её от холода и сырости, и опрометью бросилась вдоль улицы по направлению к освещённым окнам аптеки.

Достигнув подъезда аптеки, девочка высвободила из-под платка ручонку и изо всей силы стала стучаться в дверь.

Но на стук её никто не выходил на крыльцо, и, несмотря на усиленные удары маленькой ручки, всё было по-прежнему тихо и спокойно за дверью.

«Господи, – невольно пронеслось в головке стучавшей девочки, – что же делать? Ведь, если меня не услышат в аптеке, мама останется без лекарства, а ей так плохо приходится по ночам, когда она не принимает микстуру, которую прописал доктор!..»

Девочка ещё сильнее принялась колотить крошечными кулачками в дверь.

Усилия её не прошли даром. За дверьми послышалось шлёпанье туфель, щёлкнула задвижка, и на пороге перед лицом смущённой девочки предстал сгорбленный старик-аптекарь с сердитым, заспанным лицом.

– Что случилось?! Что такое?! Зачем ты так отчаянно стучишь в дверь, когда есть звонок?! – сердито закричал он на девочку. – И кто же так поздно приходит в аптеку? По ночам надо спать, а не тревожить людей. Целые ночи напролёт не дают покоя!

– Ах, простите, бога ради, добрый господин аптекарь, – взволнованно произнесла оробевшая девочка. – Моя мама очень больна, она всё время кашляет; лекарство всё вышло час тому назад, а ей надо принимать его непременно, иначе болезнь ухудшится за ночь. Сжальтесь, пожалуйста, и сделайте микстуру. Умоляю вас! Вот вам рецепт. Не откажите, добрый господин аптекарь, приготовить лекарство, хотя теперь и поздно.

Нежный голосок ребёнка, полный мольбы, должно быть, тронул старого аптекаря. Он поднёс к глазам рецепт и, прочтя его при свете фонаря, горевшего у дверей аптеки, сказал уже далеко не тем сердитым голосом, каким говорил с девочкой раньше:

– Ладно. Лекарство будет через час готово, войди сюда в аптеку и обожди.

– Спасибо вам, господин аптекарь, – сказала обрадованная девочка, – но не беспокойтесь, пожалуйста, я могу подождать и на крыльце.


– Ну, ну, глупенькая, – уже совсем ласково произнёс старик, – видишь, какая непогода! Войди, обогрейся. А я тем временем приготовлю твою микстуру… Вот и ещё кого-то бог несёт сюда… – вглядываясь в противоположную сторону улицы, заключил он.

Действительно, минуты через две на крыльцо аптеки входил новый посетитель, закутанный в тёплую шубу, в высокой меховой шапке на голове.

– Здравствуйте, Антон Карлович, – проговорил вновь прибывший, – будьте добры, отпустите мне касторового масла. Мой Павлик объелся и заболел желудком.

– Ах, это вы, Павел Иванович! – любезно проговорил аптекарь. – Что же это такое опять произошло с вашим Павликом? На прошлой неделе у него болели зубы, три дня тому назад вы приходили за лекарством от желудка и сегодня снова! Право, можно подумать, что ваш сынок заболевает так часто для того только, чтобы как можно больше заказов доставлять моей аптеке, – заключил, добродушно смеясь, старик.

– Да, мой Павлик действительно ужасно часто болеет, – сокрушённо вздохнул ночной посетитель, следом за хозяином входя в аптеку. – А это что за хорошенькая малютка?! – неожиданно воскликнул он, увидя дрожащую от холода девочку, присевшую в ожидании лекарства в дальнем углу комнаты.

Большой неуклюжий платок сполз теперь с её головки, и чудесные золотистые волосы красивыми локонами падали ей на плечи, обрамляя, точно золотой рамкой, бледное, худенькое, но замечательно кроткое и ласковое личико с большими выразительными глазами.

Девочка была в самом деле прехорошенькая и невольно привлекала к себе внимание.

– Почему, малютка, ты так поздно пришла за лекарством? Верно, заболел кто-нибудь из твоих родных? – ласково обратился к девочке незнакомый господин в шубе.

– Моя мама очень больна, и её лекарство всё вышло, – ответила девочка, привстав со своего места.

– А разве нельзя было кого-нибудь другого послать за лекарством ночью, в такую погоду? – продолжал спрашивать незнакомец.

– У нас никого нет: мы живём одни с мамой, – ответила девочка.

– А, это другое дело, – заметил тот, не переставая смотреть внимательно на маленькую посетительницу.

– Славная девочка, – сказал он, обращаясь к аптекарю, – вот кому бы быть Золушкой, принцессой, Спящей царевной или Красной Шапочкой! Не так ли, Антон Карлович?

– Вполне с вами согласен, – подтвердил аптекарь, глядя на неё в свою очередь. – Я даже убеждён, что она была бы куда лучшей Золушкой, нежели ваша злющая Ве́дрина.

– Да, Ведрина не годится больше в Золушки, – подтвердил незнакомый господин, – я давно ищу, кем бы её заменить. Она уже выросла настолько, что не помещается в золотую карету, в которой должна являться Золушка на бал короля. Притом она доставляет нам с женою много хлопот, – прибавил он, – постоянно капризничает, ленится, бранится, не слушается, да ещё вдобавок и обижает Павлика.

– Да, ваша Ведрина вздорная девочка, – согласился аптекарь. – Я её знаю с тех пор, как она жила ещё у родных и бегала ко мне за лекарством для своего больного отца. Поверите ли, никогда толком, вежливо не спросит, чего ей надо, а нашумит, накричит так, что после неё долго болят уши.

– Да, все, положительно все жалуются на неё, – сказал господин в шубе.

Затем он опять посмотрел на девочку, ожидавшую лекарство, и сказал:

– Да-да, из тебя, моя крошка, вышла бы чудесная Золушка, Красная Шапочка и принцесса Босоножка. Я в этом убеждён.

Девочке было очень неловко от пристального взгляда незнакомого человека, и потому она крайне обрадовалась, когда аптекарь подал ей наконец склянку с микстурой и, приняв от неё положенную плату, кивком дал ей понять, что она может идти домой.

В душе девочка очень удивлялась тому, что незнакомец находит в ней сходство с Золушкой, Красной Шапочкой и принцессой Босоножкой. Слова незнакомца очень заинтересовали девочку, но спросить объяснения она не посмела.

Она знала, что Золушка, Босоножка и Красная Шапочка – сказочные лица, читала про них не раз в книжках, но почему чужой, незнакомый барин называет её их именами, она никак не могла понять.

А незнакомец между тем, очевидно, заинтересовался девочкой: он расспросил её подробно о её больной матери, о том, где и как они живут, есть ли у неё родные и, вынув из кармана крошечную книжку, записал в ней подробный адрес дома, где жили девочка и её больная мать. На вопрос девочки, зачем он это делает, незнакомец сказал, что придёт к ним завтра и принесёт такое средство, которое, как он думает, должно будет непременно помочь больной лучше всех микстур и капель, которые она принимает.

Девочка, до этой минуты робевшая под пристальными взглядами незнакомца, при высказанном им желании помочь её маме, сразу просияла и, ласково простившись с ним как с хорошим знакомым, ещё раз поблагодарила его и аптекаря и с лёгким сердцем побежала домой, где её ждала больная мать.

## Глава II. Больная мама. Лизины заботы

Холод, сырость, снежные хлопья и ветер снова захватили девочку, лишь только она очутилась на улице. Но Лиза (так звали её), казалось, и не замечала ненастья: её занимала радостная мысль о том, что она достала, несмотря на поздний час, лекарство для мамы и вдобавок что-то в её душе говорило ей, что незнакомый господин сдержит своё слово и принесёт обещанное средство, от которого непременно выздоровеет её дорогая мама. Незаметно добежала она до ворот большого дома и взобралась по узкой, кривой и тёмной лестнице на самый чердак, где они с матерью нанимали крошечную комнатку под крышей.

Отворив скрипучую дверь, Лиза вошла. Свечной огарок, воткнутый в бутылку, слабо мерцая, освещал холодную, пустую комнату с постелью, столом и двумя поломанными стульями, составлявшими единственную их мебель.

– Это ты, Лиза? – послышался слабый голос из дальнего угла комнаты, лишь только девочка переступила порог. – Наконец-то ты вернулась! Мне так было грустно без тебя. К тому же я боялась, как ты доберёшься в такую непогоду.

– Зато, мамочка, я принесла тебе лекарство, – стараясь говорить весело и спокойно, чтобы ободрить больную мать, отвечала девочка. – Теперь тебе будет гораздо легче и кашель перестанет душить тебя. Прими поскорее хоть одну ложечку, дорогая мамочка! Увидишь, что тебе будет легче!

Лиза взяла со стола ложку, налила из принесённой склянки красноватой жидкости и поднесла к губам матери. Лекарство, должно быть, было горько, потому что Марья Дмитриевна Окольцева – так звали Лизину маму – с трудом проглотила его. Потом она сильно и долго кашляла, откинувшись на подушку головою и прижимая обе руки к груди. Лиза со слезами смотрела на мать, которую горячо любила всеми силами своего маленького нежного сердечка.

Когда мама немного оправилась, девочка крепко обняла её обеими руками и, припав своей золотистой кудрявой головёнкой к её изголовью, стала тихонько рассказывать ей о встрече с незнакомым господином в аптеке и о данном им обещании прийти к ним на следующее утро. Слушая лепет своей ненаглядной девчурки, Марья Дмитриевна успокаивалась понемногу и наконец ей стало настолько лучше, что она снова могла говорить и улыбаться.

– Ах, скорее бы мне вылечиться, Лизок, – шептали её губы, – как бы славно это было! Зажили бы мы по-старому: я бы стала шить платья, как раньше, ты бы помогала мне… По крайней мере, не было бы постоянной заботы о том, что мы будем делать, когда деньги выйдут и нам не на что будет покупать еду и лекарство.


Последние слова матери больно отозвались в душе Лизы. С тех пор как мама заболела, все её маленькие средства, вырученные от работы, перешли в распоряжение Лизы. Из этих денег нужно было покупать лекарства, яйца, булки и молоко для мамы. Другой пищи доктор не позволял больной.

Лиза тратила очень расчётливо переданные ей матерью деньги. Сначала девочке показалось, что этих денег достаточно, чтобы жить на них во всё время маминой болезни, а там, думалось Лизе, мама опять встанет, будет работать, и снова они заживут если не безбедно, то, по крайней мере, без особой нужды. Но мама не поправлялась, а деньги уменьшались и уменьшались с каждым днём в маленькой шкатулке, где их прятала Лиза.

Сегодня девочка истратила последний рубль на микстуру маме, и завтра ей не на что будет приобрести яиц, молока и булок для её больной. Лиза ломала теперь голову, придумывая, что бы сделать, чтобы мама была сыта и завтра, и все последующие за ним дни. О себе добрая девочка не думала нисколько. Она уже давно отказывала себе даже в булке, ни слова не говоря об этом матери, и питалась одним только чёрным хлебом, запивая его водою.

Пока голодала она одна, ей не было тяжело и страшно. Но при одной мысли о том, что наступит завтра и её бедная мама попросит кушать, а у них ничего нет, кроме корки чёрного хлеба, Лизу бросало то в жар, то в холод от волнения и страха.

Между тем её мама и не замечала, казалось, печальной заботы своей девочки. Ей было так хорошо с ненаглядной дочуркой! Она обняла Лизу и, лаская её, тихо говорила:

– Когда я поправлюсь, мы уедем куда-нибудь подальше, в деревню. Я поступлю швеёй в какой-нибудь помещичий дом. Ты у меня поправишься и пополнеешь на вольном воздухе. Всё время будешь гулять и бегать по полям и лесам. Сколько цветов и ягод там растёт, Лиза! А я буду работать целые дни и радоваться тому, что моя милая крошка поправится и повеселеет. Только бы скорее встать с постели! Тогда я сейчас же буду искать места где-нибудь в провинции, в глуши, подальше от столицы, где бы моя милая девочка повеселела и порозовела, как и все здоровые дети…

Лизе были очень приятны эти речи и ласки её матери. Она прилегла с ней рядом головкой на подушку и, казалось, позабыла совсем о том, что завтра ждёт их обеих нужда и голод. Ей представлялся теперь густой тёмный лес, много-много ландышей и сама она, Лиза, но не настоящая Лиза в рваном платьице и стоптанных башмаках, а какая-то не то принцесса, не то царевна, сходство с которыми нашёл в ней добрый незнакомец, встретивший её в аптеке. И снилось девочке, что она собирает ландыши для мамы, а мама, нарядная, здоровая и полная, какою давно её не видела Лиза, сидит у окна большого дома, шьёт что-то и, глядя на свою дочурку, кивает и улыбается ей радостной улыбкой.

## Глава III. Добрый волшебник

– Вставай, моя крошка, давно пора, – послышался Лизе сквозь сон ласковый голос матери.

Лиза быстро вскочила, протёрла сонные глазки и вдруг разом вспомнила о том, что в доме нет ни денег, ни куска хлеба.

«Господи! – подумала с ужасом девочка. – Ну как я скажу об этом маме? Ведь она расстроится и взволнуется, а доктор строго запретил ей всякие волнения и беспокойства, так как они усиливают её болезнь. Но где же достать ей сегодня хоть немного покушать? Ах, как жаль, что мы живём не в сказке, где неожиданно появляются добрые волшебники и волшебницы и приносят разные яства бедным людям!»

И бедняжка Лиза совсем было поникла своей золотокудрой головкой, как вдруг внезапная мысль пришла ей на ум.

«Какая я глупая маленькая девочка! – воскликнула она мысленно. – Жалею о том, что нет на свете добрых волшебников, а сколько раз мама повторяла, что Господь Бог, который знает все горести и печали людские, помогает тем, кто молится Ему и просит у Него помощи и защиты. Помолюсь-ка и я хорошенько Богу, а там пойду попытаюсь достать у соседей хоть чего-нибудь покушать маме».

И с этими мыслями Лиза пошла в самый отдалённый угол комнаты, встала на колени и горячо помолилась Богу, прося Его помочь её бедной маме и спасти их от грозившей тяжёлой нужды.

Молитва облегчила Лизу. Она встала с колен, подошла к постели матери, поправила подушки и одеяло больной, несколько раз поцеловала её исхудалые щёки и, сказав ей, что пойдёт купить чего-нибудь покушать, накинула платок на голову и шагнула было к выходу, как вдруг дверь широко распахнулась и вчерашний незнакомец, встреченный Лизой в аптеке, вошёл в комнату.

– Здравствуй, девочка, – произнёс он ласково, – видишь, я сдержал своё слово: обещал прийти – и пришёл. Что же ты точно не рада моему приходу? Здравствуйте, сударыня, – произнёс он любезно, чуть-чуть подвинувшись к постели больной. – Не беспокойтесь, я не подойду к вам с холода… Ну, Лизочка, – кивнул он девочке, – дай-ка мне стул и не мешай мне, я должен поговорить с твоей мамой о деле.

Лиза не заставила незнакомца повторять просьбы, принесла стул и, подавая ему, заметила вполголоса:

– Ради бога, только садитесь осторожно, а то ножка у стула сломана и вы можете упасть.

– А тебе разве будет жаль меня, если я упаду и разобью себе лоб?

– О да! – воскликнула искренно Лиза. – Конечно, мне будет жаль вас, если вы ушибётесь.

– Да ведь я совсем для тебя чужой, девочка, ты меня вчера видела только в первый раз, – удивился незнакомец.

– Это ничего не значит, – произнесла Лиза, спокойно поднимая на говорившего свои ясные глазки, – мама не раз говорила мне, что надо жалеть не только своих близких, но и всех людей.

– Ты умная, добрая девочка, – весело заметил гость, – и я за это хочу чем-нибудь порадовать тебя. Вот, возьми это себе на гостинцы.

И, порывшись в кармане, он вынул оттуда и подал Лизе блестящий, новенький серебряный рубль.

– Я хочу, – добавил он, – чтобы ты купила себе на него чего-нибудь полакомиться, пока я буду разговаривать тут с твоей мамой.