# На Далекой Звезде. Часть 4

Ольга Ведилова

Все живут в поисках любви. Легко ли поймать эту чудесную птицу счастья в далеких чужих краях? Тут нельзя без удачи. И пригодится терпение. Где ты, счастье?

## Месть.


Ранним утром одного из дней середины лета, спустя более года после разлуки с Моэнолом, Алина крепко спала в отведенных ей комнатах старого замка Зелхом, спрятанного среди Моадирского леса. Сон у девушки был тяжелый полумертвый без сновидений, каким только может быть сон, если легли с тяжелым сердцем далеко за полночь. Вдруг это забытье разорвал незнакомый резкий голос, повелевший ей: «Проснись!». Дрема ушла мгновенно, как вода, что убегает сквозь раздвинутые пальцы, и сознание проснувшейся пленницы стало удивительно ясным, словно ей довелось хорошо выспаться перед тем, как она услышала странный приказ.

Растерянно проведя руками по лицу, Алина медленно села на лежанке. Где-то рядом, несомненно, присутствовало что-то странное, но где? Вокруг все оставалось таким, как прежде: девушку окружала тесная мастерская, выделенная ей для занятий живописью. Слабо тлели светящиеся камни. На стенах были размещены уже высохшие холсты. Только одно последнее пахнущее красками полотно еще не сняли с мольберта. Полутьма не позволяла рассмотреть едва законченную картину, но девушка знала, что там красовался ночной пейзаж, освещенный яркой звездой, падающей с синего неба в темные кущи деревьев. Это чарующее зрелище открылось пленнице из окна мастерской несколько дней назад и так увлекло ее, что она сразу же взялась за работу. Вчера на холст легли последние штрихи, и это было сделано настолько поздно, что художница не дошла до кровати в жилой комнате. Не раздеваясь, девушка устроилась на лежанке прямо в мастерской. Она пребывала в забытьи, пока ее не разбудило что-то необычное. Нечто.

Оно, возможно, находилось где-то внутри Зелхома. Пленнице показалось, что откуда-то едва-едва доносилась мелодичная песня на неведомом языке. Странно: все отверстия в комнате были закрыты тяжелыми ставнями и дверями. Обычно звуки почти не проникали сюда.

«Сказка, мираж», – слабо улыбнулась Алина. Пошатываясь, она в полутьме на ощупь добралась до окна и с любопытством открыла ставень. Снаружи виднелся кусок замкового двора, часть крепостной стены и лес вокруг Зелхома. Вокруг разливался молочно-белый рассвет, и над пушистыми зеленовато-синими деревьями уже показался верхний край ослепительного диска. Никаких певцов, только стража у ворот. Все привычно глазу, только… Ворота были открыты. Охранники внизу вели себя на редкость странно. Они не двигались и стояли в неестественных позах, с вытянутыми руками, как будто превращенные в соляные столпы.

Заволновавшись, девушка зажгла светильник, снова закрыла окно ставнем, замерла и прислушалась. В мастерской имелась дверь во внешний коридор, никогда не отворяющаяся по воле пленницы, только по воле тюремщиков, чтобы впустить-выпустить кого-то, внести-вынести что-нибудь или вывести затворницу под конвоем на прогулку с возвратом через недолгий час. Довольно часто за этой преградой шумели и кричали, но в то утро снаружи царила гробовая тишина. Пленнице стало страшно перед тем неведомым, что, кажется, проникло в дом и надвигалось извне.

Алина подкралась к внутренней двери в жилую комнату, чтобы спрятаться там. Внезапно в коридоре зазвучали тяжелые шаги, и они быстро приблизились к мастерской. Подобно грому, ударился об пол тяжелый засов, запирающий дверь с другой стороны, и обе половинки двери в коридор распахнулись, как от порыва сильнейшего ветра! В комнату важно вступил полный седовласый незнакомец в простом темном дорожном костюме и медленно приблизился к сжавшейся госпоже Эрини.

Незваный гость ласково промолвил звучным голосом:

– Слава Тисане! Не бойся! Я пришла не со злом!

Страх у девушки сразу же пропал, будто его убрала могущественная рука. Итак, мужеподобный гость являлся женщиной. Да, у дряблого пожилого лица с двойным подбородком и обвисшими щеками были довольно мягкие черты. Пришелица выглядела некрасивой и даже смешной в молодцеватом мужском одеянии, но потешаться над ней не хотелось. Слишком властно и уверенно смотрели ее очи. Нечеловеческие глаза! Круглые, изумрудные, с узкими вертикальными зрачками. Глаза, которыми уже несколько столетий летописцы, художники и скульпторы согласно наделяли легендарных риамид. Убедившись в произведенном эффекте, гостья усмехнулась. К испугу девушки зубы обоих рядов пожилой женщины сужались книзу. Из-под верхней губы вылезло два особенно длинных клыка. Дьявольская морда…

Несмотря на то, что встреча оказалась неожиданной и пугающей, Алина инстинктивно поверила, что ей действительно не желают гибели, и взяла себя в руки:

– Слава Тисане! Я Алия Эрини из Ринии. С кем имею честь?

– М-м-м, обращайся ко мне… Ламм-ии. Гордись! Это часть моего настоящего имени. Я редко представляюсь им! Я из того народа, что породил риамид. Мы необычные люди. У нас особая сила.

– Да, само собой… Как же иначе! Ведь у Вас такие глаза! Я очень рада познакомиться с Вами… Я тут в плену… Меня держит здесь савелар Виларон. Ко мне обычно никого не пускают. Тюремщики будут недовольны тем, что Вы зашли ко мне.

– М-м-м, Алия, мне безразлично их мнение. Да и они сами.

– Как хорошо! Мне тоже! Ох, госпожа Ламм-ии, Вы знаете, я всегда увлекалась риамидами! Стойте! Коль скоро Вы обладаете большим могуществом, поможете мне уйти из этой проклятой тюрьмы?!

– М-м-м, я, собственно, собираюсь это сделать! За этим я и пришла сюда. Алия из Ринии, собери свои вещи и следуй за мной!

– Но куда?!

– Недалеко. Узнаешь по дороге. Согласна?

– Конечно!

– М-м-м, так собирайся скорее! Тиоролы ждут, – распорядилась пожилая госпожа.

Не помня себя от радости, Алина судорожно заметалась в разные стороны. Главное – выбраться из каземата! После можно будет подумать, как убежать и от свалившейся на голову соплеменницы риамид. Нужно умыться. Что взять с собой?! Слуги Каруана доставили госпожу Эрини в Зелхом налегке. За долгое время пребывания здесь она почти не обросла вещами, и для нее были важны только пара рукописей и тройка холстов. У Алины не нашлось даже костюма, подходящего для верховой езды. Она переоделась в самое удобное из имеющихся платьев и надела разношенные ботинки на низком каблуке. Рукописи и картины поместились в небольшую заплечную торбу. В последний момент девушка прицепила на пояс мешочек с семенами Дерева жизни и серебристую фляжку с надписью «ЛМ», подарок погибшей Лелары. На этом сборы подошли к концу.

Загадочная гостья вывела Алину из мастерской в коридор и заперла дверь снаружи, легко подняв и просунув в петли тяжелый засов. Сидящий рядом на скамье стражник продолжал смотреть открытыми глазами перед собой, не реагируя на передвижение женщин. Миновав его, Ламм-ии и Алина миновали коридор, спустились по лестнице и подошли к входной двери Зелхома, который в одночасье превратился в замок спящей царевны. Повсюду вокруг уходящих женщин находились жители дома, как бы дремлющие наяву. Во дворе обнаружилась повозка с возницей. Последний напоминал восковую фигуру с поднятой рукой, из кулака которой свисал кнут. Живыми статуями стояли и запряженные в повозку тиоролы. Свободно передвигались по двору только два оседланных скакуна, которые подбежали к старушке на легкий свист. Спутницы сели в седла и беспрепятственно покинули замок, о чем пленница не могла и мечтать за долгое время заключения. Немного углубившись в лес, немолодая женщина приказала госпоже Эрини старательно заткнуть уши и дожидаться ее, а сама поскакала обратно к замку. Вскоре Ламм-ии снова присоединилась к Алине.

– Вы что-то забыли там? – с любопытством поинтересовалась спасенная девушка.

– Да. Попрощаться. Но они вряд ли будут благодарны мне. Им предстоит долгий ремонт. Вперед!

И женщины продолжили путь.

Ламм-ии и Алина во весь опор помчались по Моадирскому лесу в направлении, известном только пожилой госпоже. Девушка старалась не мешать своей спасительнице: ей было важно оставить Зелхом далеко позади. Во время скачки Алину не раз посещало опасение, что они могут столкнуться с лесными зверями. Но этот страх оказался беспочвенным: придорожные кусты шевелились, но ни одно животное не решилось обнаружить свое присутствие.

Двигаясь по лесу, Алина мечтала о свободе. Наконец, спутницы выбрались на небольшую просеку. Ламм-ии затормозила и спрыгнула с тиорола. Девушка также остановила скакуна. Перед ней лежал, как блюдечко, знакомый переливающийся водоем с гирляндами водных растений. У водоема на кочках сидела дюжина небритых угрюмых тисанских мужчин. Все они выглядели как потерявшиеся в лесной чаще. И среди них оказался сам Моэнол Воломор! Ламм-ии оказалась сообщницей Воломора, явившейся к Алине по его просьбе! Осознав это, девушка закусила губы и повернула тиорола в лес. Вдруг резвое животное запнулось и начало заваливаться на бок. Подскочившие тисанцы вытащили всадницу из седла. Несмотря на сопротивление, ее подвели к человеку, которого ранее называли ее женихом.

– Хватит, Алина! Повинуйся мне! – без приветствия, хмуро распорядился Воломор.

– Придется покориться, если хочешь жить, – скупо сообщила его пожилая пособница. – Или не хочешь?!

– Ваша взяла. Но, пожалуйста, отпустите меня, – попросила госпожа Эрини.

Ламм-ии, Моэнол и Алина сели на лежащие на земле стволы деревьев, в некотором отдалении от свиты. Девушка не удержалась от того, чтобы приглядеться к Воломору. С ним было связано столько всего! В последний раз она видела тисанского жениха в не лучший час, когда из-за его предательства едва не погибла от рук покойного Шаллона. При этом сам Моэнол угодил в руки взбунтовавшихся Каруана и Жуэрада, и они вынудили его уехать из Тисаны и направиться воевать в Ринию. В тот день падения Воломор выглядел жалко, а сейчас – гораздо лучше, но все же не так, как до обострения междоусобной войны. Молодой человек похудел, к его лицу прилепилось напряженное выражение, и уголки губ были скорбно опущены вниз. Длинные белокурые волосы Моэнола висели, как плети. На панцире Воломора, украшенном эмблемами арионебов, не было ни царапины: нарядный доспех не пострадал в боях. Прежний правитель-риогер Тисаны тоже бросил любопытный взгляд на бывшую невесту и отвел глаза.

Позволив молодым людям перевести дух, Ламм-ии пробурчала:

– М-м-м, высокородные господа! У вас на лицах написано, что есть вопросы ко мне…

– Да, есть, – мрачно откликнулся Моэнол. – Э-э, Ламм-ии! Ну-ка ответь! Как могло получиться так, что я совсем не помню свое обратное путешествие из Ринии в Тисану?! И люди мои ничего не помнят. Мы все одинаково вспоминаем только то, что вчера или… не вчера? Недавно, накануне мы пировали. Это было там, в нашем лагере близ ринийской столицы Риним! Огромное расстояние отсюда! Как мы все смогли сегодня оказаться здесь?!

Немолодая женщина язвительно хмыкнула:

– М-м-м, мой господин, не знаю, что и ответить! Ваше обратное путешествие прошло совершенно обычным сухопутным и морским путем и, естественно, продолжалось изрядное время. Если вы все же не помните ничего… Значит, запасы хмельного тера оказались просто чудовищно большими. Но все это прошлое дело… Кто-то из вас недоволен тем, что оказался здесь?! Вы все хотели домой! Сейчас вы недалеко от дома и сможете поехать отсюда хоть в Моадир, хоть в Воломорст! Разве это плохо?!

– Все это хорошо, Ламм-ии, конечно, хорошо! Мы знаем дорогу и сможем доехать до Воломорста. Но только вот что мы там увидим?! Наверное, мои замки в руках Виларона… Он все отобрал у меня…

– Ой ли, Моэнол! Какой-то Виларон… Вам будет принадлежать все, что ваше по праву. Не хмурьтесь! А ты, Алия из Ринии, о чем-нибудь желаешь спросить меня?

– Ламм-ии, будьте добры, скажите хоть что-нибудь о вашем народе, подарившем риамид, – не утерпела Алина.

– М-м-м, если коротко, то история такова. Мой маленький народ, народ риамид, живет на острове Итан в море Гер.

– Я всегда была уверена в этом!

– Не перебивай меня, невежливая девчонка! Итане берут начало от ринийского мага Осера и не совсем похожи на людей. Мы, как это называется в Ринии, колы, то есть, имеем необычный облик и способности, но не превращаемся в рибенов. Итане не опасны для людей. Наоборот, мы помогаем людям удерживать мир между народами. Тем самым храним от набегов наш Итан. С этой целью итане и отправляют своих посланников в другие страны. В этих делах особенно прославились риамиды. Это были женщины как раз из моего рода. Все они были на одно лицо. Внешне похожи. Жаль, но я последняя из моего рода. Как видите, мне много лет. Мой род прервется со мной. На этом закончится история риамид. Но сейчас я не об этом. Нас, итан, начала беспокоить новая тисанско-ринийская война. Мы узнали, что при обоих дворах нет никого, кто мог бы остановить ее. Мой народ послал меня сделать это. Я забрала господина Моэнола Тисанского у тех, кто удерживал его в Ринии, и привезла сюда. Сегодня я по просьбе господина забрала тебя, Алина, из Зелхома. Далее я помогу законному риогеру вернуть себе тисанский трон. Господин, после спасения прошу вас объявить войну с Ринией завершенной. Также прошу лишить Виларона звания первого соинола и даровать это звание мне!

– Фу, ну зачем! Соинолы Тисаны всегда мужчины, – проворчал Воломор.

– М-м-м, так вы не желаете отблагодарить меня? – спокойно произнесла его спасительница. – Ладно, тогда я уйду и предоставлю вам разбираться здесь, как хотите.

– Нет-нет! – немедленно передумал Моэнол. – Не бросайте меня! Я забираю звание соинола у Виларона. Теперь моя главная помощница – это вы, дама Ламм-ии! Б-р-р, не знаю, какие у вас там еще имена, кроме этой клички. Но я еще должен вернуть себе власть! Мне нужно покарать моих врагов!! Как это сделать, а?!

– Моэнол, для начала мы просто вернемся домой. В Воломорст. Едем, – распорядилась гостья с острова Итан.

Старый загородный замок Воломорст не сразу распахнул тяжелые кованые ворота перед законным владельцем. После громогласного требования открыть ворота хозяину на стенах поднялась суматоха, и жители замка некоторое время совещались внутри. Только после этого проезд открыли. Перед прибывшими выстроились до боли знакомые серые здания, расположенные по окружности, со шпилями и без них. Мелькнула арка, показался круговой внутренний двор с центральной статуей воина, и Моэнол со стоном глубочайшего облегчения ступил на камни родного дома. Навстречу ему метнулся и повалился ниц все тот же управляющий-паронос Реттан. Между похудевшим усталым хозяином и узко-длинным, вечно имеющим изможденный вид подданным-итерцем наметилось явное сходство. Через толпу высыпавших на улицу испуганно-радостных придворных и слуг протолкнулась Гемола, еще более располневшая, с сияющим счастливым лицом. Моэнол сердечно обнял младшую сестру:

– Милая, родная Гемола! Ты цела!! Ты здесь! Я счастлив! Изволь взглянуть на эту благородную женщину, познакомься с доброй дамой э-э… Ламм-ии с этого, как там его… острова Итан. Она помогла мне бежать, нет, прибыть из Тисаны. Я дал ей звание соинола. Ты не возражаешь, дорогая?

– Нет, мой любимый, мой Моэн! Эта старуха достойна его, если помогла тебе вернуться! Кроме того, она вряд ли проживет долго. Бог Рионеб! Какое счастье встретиться с тобой снова!! Моэн! Я отреклась от предателя Виларона! Он больше мне не супруг. Я бросила его, как только узнала, что он заставил тебя уехать. Я заперлась тут. Он потребовал отдать ему моих и твоих детей, и я сделала это. Больше он не трогал меня. Теперь я живу одна. Зато тут больше нет предателей!

– Чудесно! Благодарю! Гемола, ты все же достойная хозяйка моего дома! Я останусь в замке. Нужно усилить охрану. Я немного отдохну, и после мы обсудим, что делать дальше. Скажи Реттану найти подходящие комнаты для дамы Ламм-ии. Да, и моя невеста Алина пойдет в свои прежние комнаты. Прикажи привести их в порядок и дать ей слуг.

– Твое желание закон для меня! Прежние комнаты этой замарашки в порядке. Служанка Мирра по-прежнему там, – кротко ответила госпожа Виларон.

Ликуя, сестра риогера не стала выяснять отношения ни с новой советницей, ни с «ринийкой».

Алина тоже не желала никаких разбирательств и воспоминаний. Ее не интересовало ничего, кроме дальнейшего бегства на Тисанскую базу. Можно было надеяться, что соотечественники сами узнают об ее появлении в Воломорсте и предпримут спасательную операцию, однако девушка не хотела ждать. Едва поздоровавшись с обрадованной служанкой Миррой, пополневшей, но по-прежнему моложавой и миловидной, госпожа Эрини сразу же направила ее на поиски надежного посыльного для передачи весточки Мишелю Понирону.

Получив от Мирры подтверждение, что посыльный выехал в столицу Моадир, Алина уединилась в спальне покойной Тезары. Там по-прежнему доминировал парадный портрет Моэнола во всей красе. Не посмотрев на него и не прикоснувшись к вещевым сундукам, девушка прилегла на жесткую широкую лежанку, нетерпеливо ожидая вызволения из плена. Рядом с госпожой Эрини оказалась фляжка с надписью «ЛМ». В сосуде плескался оставшийся там хмельной амиен. «Лелара Монелен, любовь моя», – пробормотала Алина, жадно поднеся фляжку к губам. Девушка пила амиен уже год, пристрастившись к нему в замке Зелхом, от беспросветной тоски, порожденной упорством Каруана, не опускавшимся до насилия, но изнурявшим ее настойчивыми требованиями признания и любви. Время шло, и Виларон становился все настойчивей. Порции амиена тоже росли, и синие пятна на висках госпожи Эрини становились все заметнее и темнее.

Девушка почти достигла состояния временной эйфории, когда в спальне возник принаряженный Моэнол. Услышав скрип несмазанной двери, госпожа Эрини приподнялась на кровати и, увидев бывшего жениха, села на кровати так прямо, как только могла.

– Добрый вечер, Алина, – мягко, сердечно обратился Воломор к госпоже Эрини. – Надеюсь, я не разбудил вас, то есть, тебя… Мне захотелось повидаться с тобою… Видишь, мы удачно добрались до Воломорста, значит, бог Рионеб снова начал помогать нам! По совету Ламм-ии я уже разослал гонцов во все края, чтобы мои подданные узнали, что я вернулся в мой Воломорст живым и здоровым! Я призвал их прийти сюда с отрядами и заступиться за меня. Скоро здесь соберется множество воинов. Потом я пленю и казню самозванца Виларона. Восстановлю свои законы в моей стране! Карилана привезут сюда и казнят. Мой герб будет в каждом городе, на всех площадях! Наконец, я верну себе все! Я так доволен этим! Готов все простить тебе… Там, в Тисане, мне предсказали, что для успеха я должен простить ту даму, что нанесла мне обиду… И мне опять угодно стать твоим супругом. Ты все еще любишь меня, моя госпожа?!

Под ногой у тисанца печально звякнула разбитая напольная плитка.

Слушая этот монолог, Алина с удивлением взирала на прежнего возлюбленного. В родных стенах и после передышки к нему почти вернулись краса и стать. Но неужели он считал, что и прежняя любовь может достаться ему так просто? Не услышав ответ, Воломор подошел ближе к девушке и внимательнее посмотрел на нее. Отблески факелов заметались по позолоте его рубашки. Взбудораженные тени затеяли причудливую игру.

Равнодушно проследив за этим представлением, Алина холодно отозвалась:

– У меня еще нет ответа, Моэнол. Я только что выбралась из заточения и еще не пришла в себя. Мне нужно… подумать.

– О чем, Алина?! А, может… Ох! Ты любишь Виларона? Принадлежишь ему?!

– Что?! – девушка не удержалась от смеха. – Откуда такая мысль?! Как можно любить тюремщика? У меня нет ничего общего с ним. Он оставил меня в живых, чтобы использовать мое имя для всяких грязнейших дел. Ох, до чего надоели мне вы, тисанцы с итерцами! Как только носит земля вас, жалких первобытных захватчиков и убийц?!

– Довольно! – возмутился Воломор, топнув изящным сапожком. – Как смеешь ты говорить мне все это?! Вот погоди: как станешь моей женой, то больше этого не посмеешь!

– Уверена, что тебе повезет не больше, – мрачно ответствовала госпожа Эрини.

Тут у нее закружилась голоса, и ее повело в сторону.

– Да ты пьяна! – сообразил тисанец. – Лакаешь амиен! Тебя споил проклятый Виларон! Он постоянно тянул это пойло на пару с безумной Леларой!! Великий Рионеб! Да как ты можешь превращаться в пьянчужку?!

– Хочу, и пью!

– Ну, я заставлю тебя протрезветь! Вот погоди! Еще приползешь ко мне! Будешь просить о милости на коленях! – в сердцах прокричал Воломор и бросился вон.

«Не говори гоп», – пробормотала Алина, снова удобно устроившись на кровати. Выходка бывшего поклонника никак не расстроила и даже не задела ее. Ее тяга к нему превратилась в воспоминание. Девушка с презрением представляла тисанского жениха на поле боя в Ринии. Наверное, зегениты, и в том числе, Лонер, искали столкновения с ним, а он трусливо избегал поля брани. Госпожа Эрини перестала размышлять о несостоявшемся супруге. Ей хотелось только одного: чтобы спейсер Мишеля пришвартовался к стене замка Воломорст.

Алина с трудом прожила день, ночь и снова день с мыслью о скором избавлении от местных аборигенов, но так и не получила желанного результата. Вернувшись, посланец Мирры передал, что не нашел в Моадире ни Мишеля, ни его родных. Дом Понирона пребывал в запустении. Неравнодушный сосед подсказал, что хозяин пропал уже давно, а его супруга и маленькая дочь исчезли недавно.

Не в силах ждать, пока соотечественники разыщут и вызволят ее, девушка принялась обдумывать самостоятельный побег из Воломорста. Напряжение нарастало, и уносило сон по ночам. Не оставляло дурное предчувствие, и очередная беда действительно пришла. Во двор Воломорста прикатили повозку-клетку. Из нее вытащили и увели в замок трех человек. Стоя у окна, госпожа Эрини напрягала зрение, но так и не смогла разглядеть пленников. Тем не менее, внутренний голос шептал ей, что на пороге одна из худших трагедий на ее веку.

В тот же день подтвердились самые скверные опасения Алины. Взбудораженная Мирра принесла чудовищную новость:

– Госпожа моя, что Вы все сидите здесь? Прямо изводите себя, даже не выйдете прогуляться! Лучше сходите, посмотрите на привезенного только что пленника-ринийца. Его посадили в клетку на общее обозрение. Говорят, на него скоро натравят пиерена, и птичка полакомится им!

– Риниец и пиерен? – напряглась девушка. – Где?!

– У статуи паука Ри.

– Господи, я сейчас же туда, – набросила подаренный карлицами пэт невеста риогера.

Служанка-иона побежала за госпожой, зовя за собой приставленного к женщинам крепыша-телохранителя по имени Илл.

Статуя слуги бога Арионеба паука Ри разнообразила антураж одной из башен Воломорста с давних времен. Умелый скульптор прикрепил тело членистоногого у самой верхушки конусообразного потолка. От каменного туловища Ри колоколом вниз спадали ноги, образующие просторную клетку. В день привоза пленников в нее запустили птицезверя пиерена, очень похожего на небольшого птеродактиля. Хищник сновал туда-сюда, то снижался, то взмывал под паучье брюхо. Статую-клетку облепили зеваки. Издалека нельзя было увидеть все, что происходило внутри камеры. Вокруг стоял возбужденный ор: «Хватай его! Эй, птичка, съешь ринийский обед!» Стараясь не на шутку, пиерен оглушительно хлопал перепончатыми крыльями и щелкал крокодильими челюстями.

Дрожа всем телом, Алина начала пробираться между глазеющими зрителями, и ей удалось пробиться в передний ряд, так как придворные узнавали ее, да и Мирра отчаянно толкалась и громко требовала уступить дорогу высокородной госпоже. Оказавшись у прутьев решетки, девушка обнаружила рядом Гемолу. Нарядная и довольная сестра риогера неодобрительно покосилась на даму Эрини и демонстративно отвернулась от нее. Последняя поступила так же.

Тем временем разъяренный пиерен завис над узником, седым всклокоченным человечком маленького роста, кажущимся еще меньше из-за того, что он стоял на коленях спиной к Алине. Обе ноги пленника ниже колен покрывали черные от засохшей крови тряпки, и девушка поняла, что неудобная для схватки поза мужчины объясняется ранами ринийца. Следя за снующим в воздухе зверем, смелый воин сжимал свое единственное оружие – короткое копье. Увлекаемый запахом крови крылатый охотник выпущенным из пращи камнем помчался на добычу. Под азартный вой толпы узник со сноровкой и силой вогнал оружие прямо в распахнутую глотку птицезверя. Тот захлебнулся злобным клекотом, и победитель из последних сил отшвырнул на пол пораженного насмерть врага. Мнения свидетелей поединка разделились: одни негодующе требовали запустить нового пиерена и забрасывали пленника камнями, другие не побоялись выразить удовольствие. Узник медленно переместился, показав измазанное грязью и кровью лицо, и Алина с трепетом узнала давнего знакомого – главу ее ринимской охраны Сена Каве. В Ринии Сен молодцевато гарцевал по лесным тропинкам и городским улицам в бархатистом плаще и с легким мираном О на плече. В Тисане мирана сменил злобный пиерен, и на раненом остались только жалкие лохмотья.

Сен тоже узнал Алину, и его ясные голубые глаза мстительно блеснули. Он быстро прополз вперед, выдернул копье и метнул его в госпожу Эрини, но Илл ловко отбил оружие щитом. Алина даже не успела испугаться. Гемола, фыркнув, удалилась. Глумящаяся толпа раскричалась громче прежнего, требуя немедленной казни узника, но невеста риогера твердо приказала всем уйти.

Алина, Мирра и Илл остались у клетки, а Сен оперся руками об пол и свесил голову вниз. Девушка, плача, обратилась к больному ринийцу:

– Слава Ринии, храбрый Сен! Мне очень, ужасно жаль, что мы встретились в таком месте! Я здесь тоже пленница. Но мне, конечно, лучше, чем вам. Я постараюсь помочь вам! Сейчас же пойду и добьюсь, чтобы вас освободили и начали лечить! Нет, не протестуйте! Прежде, чем я уйду, пожалуйста, скажите мне… кто были те люди, кого привезли вместе с вами.

– Тиомар Арвинор и Вирия Рэгини, – выдавил Сен. – Я… охранял Вирию, но… Бог Тонел не помог нам… Спасите Вирию! О, боже!

Оторвав одну руку от камней, Каве медленно достал из лохмотьев какой-то острый предмет и с усилием воткнул его себе в грудь. Тело ринийца упало, и по нему пробежала последняя дрожь.

– Конец ринийскому миопу, – тисанский стражник сплюнул на пол.

Потеряв счет времени, Алина долго стояла у тихой клетки. Кто-то осторожно едва коснулся рукава госпожи Эрини. То был паронос.

– Вот. Вы-то мне и нужны, Реттан, – произнесла девушка плохо ворочающимся языком. – Пленник, кажется, отошел в лучший мир.

– Да, светлейшая госпожа.

– Во имя бога, окажите мне такую большую услугу: распорядитесь забрать тело ринийца отсюда. Прикажите сжечь его и собрать прах в урну. Для меня. Я была знакома с этим человеком. Хочу хранить память о нем.

– Посталаюсь так сделать. Для Вас, госпожа. Все плинесу Вам.

– Жду, – дама с грустью удалилась от статуи Ри.

Через несколько дней Реттан нанес визит Алине. Госпожа Эрини любезно приняла пароноса в гостиной, среди картин с арионебами, свирепо показывающих и когти, и клыки. Костлявое лицо тисанского итерца хранило благочестивый вид. На его безупречном костюме красовались тщательно вышитые символы тринадцати добродетелей, начиная с преданности богу. Реттан почтительно поставил на маленький столик перед Алиной урну с прахом. Госпожа Эрини церемонно поблагодарила и разрешила посетителю присесть на вириел.

– Реттан, увы, до меня доходят разные слухи… Я правильно понимаю, что переговоры между господином риогером и изменником Вилароном ни к чему не привели? Наш господин уже объявил войну предателю?

– Да, госпожа. Стлана лазделилась. Два лагеля. Усобица. Наш сегодняшний день. И господин законный лиогел, и самозванец Вилалон, оба собилают силы.

– Мирра сказала мне сегодня утром, что сюда в замок прибыл первосвященник Синагар. Это так?!

– Да, госпожа. Господин коинилос пливел большой отляд. Все, что делает господин коинилос – чудесно.

– Чудесно, говорите, Реттан? А знаете ли вы, что коинилос год назад обворовал меня? Он украл у меня мои вещи. Украшения, амулеты. И я сообщила об этом риогеру. Удивительно, что вора по-прежнему принимают в замке.

– Светлейшая госпожа! Облатитесь к лиогелу еще лаз. Я думаю моим маленьким умом, госпожа Алина, что сейчас нам важен каждый отляд. Все говолят, что у Вилалона сил много. Вчела от него человек плиехал. Поплосил отпустить с ним пливезенных пленников. Лиогел отказал. Тепель Вилалон будет сталаться быстлее спасти их.

– Реттан! Как вы поняли, я знакома с пленниками. И я сама хотела бы выручить их. По крайней мере, женщину. Вирию Арвинор. Она сейчас в местной тюрьме, в подвале. Вы сможете помочь мне забрать ее оттуда и перевести в лучшие условия?

– А вы говолили об этом с господином лиогелом, моя госпожа?

– Да, но он не согласился.

– Тогда я не смогу помочь, сиятельная госпожа. Но я бы мог помочь Вам посетить госпожу Вилину. Пеледать ей лекалства…

– Она больна?!

– Не имею понятия. Но в подвале нет здоловых людей.

– Резонно. Когда мы сможем пойти туда?!

– Сегодня ночью хозяин и Синагал уезжают из замка. Они едут к колдуну Зио. Он обещал помочь плотив бунтовщиков. Хозяина не будет до следующей ночи, а, может, и дольше. Начальник тюльмы Лиит – мой блат. Я поплошу его, он пловедет Вас посмотлеть на госпожу Алвинол. Плиходите завтла к полудню в Комнату неба. Вот мой собственный плопуск в тюльму.

Паронос протянул собеседнице изогнутую металлическую пластину с кривоватыми письменами.

– Благодарю, Реттан! Договорились. Я в долгу перед вами, – расчувствовалась госпожа Эрини. – Постойте! А эта новая дама соинол Ламм-ии – в замке? От нее всего можно ждать.

– Ее тлетий день нет в доме, божественная госпожа. Сталая дама ушла из дома. За лекалственными тлавами, в лес. И пока не плишла облатно

– К удаче, Реттан. Лишь бы она не помешала нам. Ступайте. Если все будет хорошо, я отблагодарю вас, – пообещала пароносу госпожа.

Несмотря на то, что Алине было трудно поверить в доброжелательность Реттана, девушка успокоила себя тем, что паронос никогда не выступал против нее и не причинял ей зла. Дополнительно обдумав последнее соглашение с управляющим, Алина решила оставить эту договоренность в силе. Как ни страшно было спуститься в подземную тюрьму, желание увидеться с Вирией оказалось сильней. К назначенному часу госпожа Эрини в закрытом платье, легком плаще, надежных башмаках, с набитой сумкой и в сопровождении бравого охранника Илла решительно подошла к входу в подвал башен замка.

Тюрьма начиналась с так называемой Комнаты неба, которая представляла собой убогую клетушку, разрисованную облаками. В углу этой комнаты находился спуск в подземелье Воломорста. Этим путем пленников уводили в тюрьму. В углу под нарисованным солнцем дремал безразличный тюремщик. Илл растолкал его, в комнату был спешно вызван начальник тюрьмы Риит.

Отвечающий за тюрьму немолодой, но бравый тисанский итерец Риит холодно поклонился Алине. Округлая физиономия тюремщика и его доспехи по последней моде, украшенные чешуей, свидетельствовали о сытой жизни без проблем, нарушенной появлением взбалмошенной знатной дамы.

– Слава Тисане, Риит!

– Слава Тисане, светлейшая госпожа!

– Я Алина Эрини. Вот мой пропуск. Паронос Реттан должен был уведомить вас о моем приходе. Он сообщил?

– Да, сиятельная госпожа.

– Риит, мне нужно пройти в тюрьму и повидать пленницу Вирию Арвинор.

Нервно пригладив бесцветный хохолок и наморщив низкий лоб, главный надзиратель повертел в гладких ручках предъявленную девушкой пластину.

– Драгоценная госпожа! Разрешите напомнить Вам, что та ринийка Вирия – преступница. Иначе ведь ее не поместили бы в подвал. Зачем Вам видеться с нею? Я могу просто передать ей что-то от Вас. Так будет лучше.

– Мне угодно пойти туда! – заволновалась Алина. – У меня пропуск. Не спорьте со мной!

– Помилуйте, госпожа! Не смею противиться Вашему приказу. Я провожу Вас, – прекратив спор, итерец показал девушке и Иллу следовать за ним.

Двигаясь за Риитом, Алина и ее охранник побрели по промозглому, освещаемому частыми факелами туннелю. За более-менее удобными помещениями для отдыха стражи длинными рядами потянулись камеры пленников. В разных местах торчали частые сетки из ползучих растений. Упругие стебли с остроконечными резными листьями и мелкими белыми цветками изысканно благоухали, уменьшая смрад. Алина приблизилась к одной из живых изгородей, но начальник тюрьмы вовремя предостерег ее: «Осторожнее, госпожа! Эти растения очень ядовиты». Девушка послушалась его и стала держаться дальше от входов в камеры. Тут и там стояли бочки, где заживо гнили замурованные до пояса мученики. Тюрьма страдала, ворочалась, выла и стонала, по-разному проклиная проходящих мимо свободных людей.

Наконец, Риит остановился в коротком полутемном проходе, где рядом в стене виднелась решетка камеры. «Вирия здесь», – сообщил тюремщик, и девушка приготовилась, сжимая сумку в руке. Итерец разжег светящиеся камни в подставках вдоль стен, и стало довольно светло. Выступило из тени странное колесо на стене рядом с решеткой. Скользнув по нему взглядом, Алина приблизилась к заграждению и принялась вглядываться внутрь каменного склепа. В дальнем углу на подстилке лежал кто-то, укрытый покрывалом. Пришедшая девушка не разобрала, кто это, но ей ничего не оставалось, как поверить проводнику.

Охваченная жгучим нетерпением Алина назвала себя и позвала Вирию по имени. Фигура в углу зашевелилась, значит, услышала зов. Вирия! Участница бурных событий тех считанных дней, что госпожа Эрини провела в Ринии рядом с Лонером! Прикоснувшись к ринийской подруге, можно было не только помочь ей, но и мысленно вернуть те беззаботные времена. Алина распорядилась:

– Дайте мне войти внутрь!

– Светлейшая госпожа! Может, не стоит?! Ведь та Вирия – она преступница. Опасно идти туда!

– Что там опасного?! Мы столько шли. Открой дверь! – повторила указание невеста риогера.

– Как прикажете, сиятельная госпожа, – подчинился главный тюремщик Воломорста.

Вытащив ключ, Риит открыл дверь в решетке. Алина тихо вошла в камеру, и неожиданно решетка с гулким звуком закрылась за ней. Тут же раздался вскрик. Какой-то незнакомец набросился на Илла и быстро повалил его на землю. Минуты – и агрессор утащил куда-то тело охранника. Риит также исчез, и место по другую сторону от решетки опустело. «Значит, Реттан все же подстроил мне ловушку и захватил меня в плен. А может, поучаствовали и Моэнол с Синагаром. Устроили мне второй Риоб. Ну что же, радуйтесь, твари! Семи смертям не бывать, а одной не миновать», – усмехнулась госпожа Эрини.

Прогнав страх, девушка занялась тем, ради чего осмелилась прийти в подземелье. Под покрывалом в углу, к радости Алины, действительно оказалась Вирия Арвинор-Рэгини. Рискованный поход был предпринят не напрасно! Миниатюрная смугловатая Вирия замертво лежала на куче тряпья. Ее вьющиеся волосы, полностью черные, без следов обычной краски, рассыпались в беспорядке. Стоя на коленях перед ринийкой, Алина попыталась растормошить и привести в чувство подругу. Сначала эти попытки были безуспешными, но немного спустя дыхание Вирии стало отчетливей и глубже. Воспрянув, госпожа Эрини обрызгала ринийку принесенной водой и нашла для нее много ласковых имен. Наконец, лежащая женщина пошевелилась, медленно подняла веки и открыла зеленые глаза.

Вирия горестно огляделась, и ее бескровные губы дрогнули:

– Кто тут?!

– Вирия, дорогая моя! Это я, Алия. Алия Эрини!

– Алия! Не ожидала…

– Я тоже, Вирия! Я хотела спасти тебя! Или хоть чем-то помочь.

– Дай мне воды…

– Да-да. У меня есть. Можешь приподняться?

Алина попыталась помочь подруге приподняться, но та пронзительно вскрикнула, и девушка моментально отпустила ее.

– Вирия, что с тобой?!

– Ужасно больно… Не двинуть ни рукой, ни ногой… Пытки…

– Пытки?!

Госпожа Эрини внимательно посмотрела на землистое лицо, заострившийся нос и впалые щеки ринийки и все поняла. Ее сил хватало только на то, чтобы поддержать подругу в мрачном подземелье.

Алина напоила Вирию и с большими предосторожностями помогла ей принять более комфортную позу. Ринийке стало легче дышать, и она немного рассказала об отъезде из родной страны:

– На Ринию напали тисанцы… Их войско вел Карилан… Дорет собрал отряды, объединился с зегенитами… Феригом, Росэном и Лонером… И начал воевать… Перед зимой у меня родился сын, Ортег… Зимой… Моего Дорета убили…

– Дорет погиб?! Как это случилось?

– Он пал в бою… Его мать и сестры, и другие жены забрали моего сына, Ортега. Они прогнали меня. Мы с отцом хотели найти Лонера. Но попали в плен. С нами был еще Сен Каве. Где он теперь? Где отец? Не знаю…

– Надеюсь, с ними все хорошо, – солгала Алина, гладя Вирию по голове. – А что же… Лонер?! Он жив? Ты слышала о нем?

– Лонер? Не помню…

– Ничего… Не волнуйся!

– Лонер! Он жив! Он вместе с зегенитаром во главе зегенитов. Когда он прогонит тисанцев и ты вернешься к нему… Попроси Лонера помочь отцу… Пусть они найдут моего сына, пусть заберут его!

– Вирия! Есть ли отличительная примета у Ортега? Как мне узнать его?

– У него… родинка на щеке такая же, как у меня. Ортега нужно достойно воспитать. Он должен получить свою долю наследства. Позаботься о моем сыне, Алия!

– Конечно! Клянусь, что передам твою просьбу Лонеру! – пообещала госпожа Эрини.

Ослабев, Вирия погрузилась в забытье. Алина поправила кучку тряпья под головой ринийки, села на холодные камни, привычным движением достала фляжку с амиеном и отпила. На губах девушки возникла улыбка: она так уверенно пообещала помощь маленькому Ортегу, что ей самой почудилось, что до встречи с наследником рода Рэгини рукой подать.

В камере наступила тишина, и Алина вовремя услышала подозрительный шорох. Он раздался внутри стены или за нею, недалеко от пленниц. Вне камеры еще горели светильники, и можно было рассмотреть все вокруг. У пола среди камней имелась дверца, и она оказалась не заперта, но рядом валялась задвижка. Быстро сориентировавшись, девушка заперла дверцу и подняла попавшийся под руку острый камень. То, что продвигалось внутри стены, уперлось в преграду и остановилось. Готовая к любому исходу, Алина молча ждала. Враг немного повозился в проходе и принялся удаляться прочь. Госпожа Эрини бросила свое орудие и рассмеялась.

Между тем Вирия опять потребовала внимания, застонав:

– Алия! Где ты?

Подстегнутая призывом, Алина подвинулась к подруге.

– Я здесь, Вирия! Никуда не ухожу.

– Ничего не вижу… Слепну…

– Нет, Вирия! Здесь просто темно!

– Не бросай меня. Мне холодно…

– Я согрею тебя, – девушка принялась сжимать руки ринийки.

Пытаясь отвлечь Вирию, Алина принялась придумывать для нее и расписывать вслух картины светлого будущего. Вот Виларон захватывает Воломорст и освобождает из тюрьмы Алину, Вирию и Тиомара. После Арвинор находит нужные лекарства, чтобы вылечить Вирию. И тут наступает конец войны! Преграды улетучиваются, как дым, и все тисанские пленники спускаются со спины могучего плавучего ящера в порту древнего Ринима. Их приветствует целый город, а впереди всех братья Тонели: Ловин, Рамир и Лонер. Совместно одержав победу над внешним врагом, они помирились между собой. Посланцы семьи Тонели доставляют в Риним маленького Ортега. Мальчик обнимает счастливую мать и провозглашается наследником Шеронских лесов. Риним ликует, на улицах ручьями льется вино. В Тонелионе готовится пир на весь мир!

Слегка одурманенная амиеном Алина так увлеклась этим повествованием, что окончательно вошла в роль и воспарила на крыльях мечты. Вирия стискивала пальцы подруги и слушала с огромными вниманием. Глаза ринийки счастливо блестели, как будто она уже видела торжество в Ринимском порту. После наспех сочиненного стишка во славу будущего господина Шеронских лесов Ортега Рэгини, ринийка разразилась тихим хрипловатым смехом. Вдруг эти звуки перешли в слабый хрип, с губ Вирии сорвалось имя храброго и страстного ринийского воина Дорета, погубившего ее жизнь, но ласково смотрящего на нее с небес. Запнувшись на полуслове, рассказчица умолкла, и цветные мозаики-миражи растаяли без следа. Помолчав, госпожа Эрини поднесла ладонь к прояснившему лицу ринийки и не ощутила ни малейшего дуновения, потому что дух пленницы уже покинул бренное тело и воспарил в высоту.

За время пребывания на О Алина часто сталкивалась со смертью и постепенно стала малочувствительной к чужой беде. Но тут от нее ушла Вирия, близкая подруга. Не в силах перенести это спокойно, пленница горько разрыдалась от жалости к ринийке и к себе. Потоки слез принесли облегчение и одновременно вернули в реальность.

«Наверное, вы думаете, что буду сидеть и плакать, негодяи, тюремщики, но вы не дождетесь», – подумала Алина. Закрыв погибшей подруге глаза, госпожа Эрини запела песню о Ринии.


Вот новая буря кружит на просторе.

Бог гневен у нас без конца,

И ветер суровый все гонит из моря

Валы в белопенных венцах.


Тонелы ревут над утесом огромным,

Где бьет за волною волна.

Мелодией страшной из воя и стонов

Вся Риния вечность полна.


Закончив петь, девушка принялась без перерыва произносить вслух одну за другой все запомнившиеся ей ринийские молитвы. Это делалось с глубокой истовостью, которой в былые времена не могла добиться от госпожи Эрини старая Дидия Нолли.

Алина долго пребывала во власти религиозного экстаза, пока чей-то голос вкрадчиво не позвал ее. Очнувшись и медленно подняв голову, девушка обнаружила, что по другую сторону от решетки стоят собственными персонами первосвященник Соалин Синагар и Гемола Виларон-Воломор. Да, уж, разумеется, не Моэнол. Он всегда мастерски исчезал в критическую минуту, а этих гадин следовало ожидать.

Соалин Синагар и Гемола Виларон, низкие, но высокомерные особы, красовались в итерских одеяниях – длинных серебристо-черных хитонах. С пояса Синагара свисал украденный у госпожи Эрини кинжал Виаран, что было понятно по ножнам. Алина с горечью вспомнила: согласно предсказанию Братства карликов, коинилос должен был опасаться этого оружия. Но вопреки ожиданиям, кинжал Виаран служил Синагару. Узкое лицо коинилоса было, как обычно, выбелено, брови подчеркнуты, губы кроваво алели, кудрявые черные волосы убраны назад. Синагар держался прямо и смотрел бесстрастно. Супруга Каруана и сестра Моэнола непримиримо поджимала губы. Она привычно-ненавидяще буравила взглядом даму Эрини.

Поморщившись от усиливающейся головной боли и не вставая с пола, Алина первой холодно обратилась к коинилосу и его спутнице:

– Кого я вижу! Соалин! Гемола! Как хорошо, что вы проходили мимо и заметили меня! У меня здесь случайно захлопнулась решетка. А тюремщиков нет как нет. Пожалуйста, будьте любезны! Позовите кого-нибудь, кто поможет мне выйти из тюрьмы.

– Ну, зачем же выходить? Вы хорошо смотритесь в камере, Алина, – изогнулись червяки губ метиса. – Подумать только! Прекрасная фея! Чародейка, по которой вздыхают разные благородные дурни вокруг моря Гер! Она, наконец-то, попала в заключение, где ей да-авно следовало бы быть! Ай-яй-яй! Как думаете, госпожа Эрини, Моэнол вернулся в замок?

– Само собой, нет, – предположила Алина. – Он задержался где-нибудь по пути.

– Точно. И хорошо, что так. А то он мог бы прийти к вам на помощь.

– Гадюка! – разъяряясь, выкрикнула Гемола. – Мой Моэнол! Я люблю его! Он для меня все на свете! А ты украла у меня его любовь, тварь! Он не хочет вернуться ко мне и возится с тобой. Но больше этого не будет! Ты сегодня сдохнешь, проклятая! Прямо в этом каменном склепе!

– Ну, не надо так грубо. Мы так не договаривались! Повремените, Гемола, – пристыдил Синагар.

– Обидно, господа, что вам незнакомо милосердие, – размеренно произнесла пленница. – Но есть же у вас разум! И он же должен подсказать вам, что будет, когда Моэнол вернется и узнает, что произошло здесь.