Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Симфония сердец»
Спецвыпуск по итогам конкурса «ВКонтакте»

При перепечатке ссылка на альманах «„Российский колокол“: Симфония сердец» обязательна. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением авторов.

Предисловие

Интернет многое изменил во всех сферах в нашей жизни, в том числе и в литературе и в издательском деле. Стало проще поделиться своим творчеством – в соцсети или на сайте, но теперь в разнобое голосов стало труднее быть услышанным.

Интернациональный Союз писателей знает, как важно для автора обрести читателя. Под нашим руководством был проведен литературный конкурс ВКонтакте, и лучшие произведения вошли в этот сборник. Название «Симфония сердец» дано по стихотворению Елены Кордиковой, поэта, который объединяет стихи в сложные циклы и с их помощью вторит музыке. В сборнике много поэтических голосов, у каждого из которых – своя партия.

Творчество Лины Дражиной подобно витражу, сквозь который поэтесса видит мир и показывает читателям. Олег Клименко стремится говорить о важнейших духовных проблемах. Наталья Колотилова говорит о себе в мире и мире в себе. Елена Ускова с каждым стихотворением то расширяет взгляд до всей реальности, то сужает до чего-то самого важного.

Михаил Песин поет с грустной улыбкой, иронизируя над собой и жизнью. У Натальи Полозюк своя песня, в «дуэте с Сергеем Есениным», но не подражание, а переосмысление и перечувствование. Николай Поздняков – моряк, которому, казалось бы, есть что рассказать о дальних странах, но важнее выразить любовь родным местам. Тимур Нигматов, наоборот, в прозе стремится дальше, чем путешествовал любой человек.

Людмила Зубенко переосмысляет традицию баллады и романса. Стихи Юрия Выборнова – образец жанровой многогранности. Ирина Саньярова то углубляется в себя, то раскрывается навстречу жизни. Сергей Моряков – поэт и врач, и одна из граней его творчества – нелегкое служение медицине.

Елена Савинкова обращается к поэзии и прозе с равным мастерством. Ее стихи эмоциональны и чисты, проза наполнена атмосферой таинственности. В произведениях Людмилы Лазебной много мудрости, иногда иронии. Ольга Грибанова представляет читателю свою прозу – юмористическую, а также лирическую, которую можно определить как прозу поэта. Яна Тать – тоже поэт-лирик и прозаик-юморист, хотя в прозе ее много тепла и эмоций, а в стихах – доброй усмешки.

Прозаик Алла Суховей живо и весело рассказывает о человечности зверей. Сергей Бочаров запечатлевает жизненную историю, в которой все хорошо, что хорошо кончается. Екатерина Евстигнеева серьезно и с улыбкой исследует человеческие души. Олен Лисичка – любитель разных историй, веселых и страшных.

Цикл сатирических миниатюр Михаила Бельфермана «Еврейское радио отвечает» напомнит читателям старшего поколения и расскажет молодежи о том, что было много лет назад.

Судьба Александра Золотова-Сейфуллина необычна. Одаренный поэт, которому были дороги традиции Золотого века, умер, не увидев своих творений опубликованными. Но теперь его стихи читают и печатают, отмечают наградами и премиями.

Настоящее творчество, в какой бы форме оно ни воплощалось, бессмертно. Рукописи не горят, электронные публикации не пропадают, и каждому сказанному слову необходимо найти тех, кто его услышит.

Михаил Бельферман

Родился в Харькове в октябре 1935 года. С началом войны семья уехала в эвакуацию. Отца оставили в части ГО. Как позже узнали, он попал в плен, откуда чудом спасся.

В 1952 году поступил в Брянский лесохозяйственный институт. По окончании работал в Карельской АССР. Потом вернулся в Украину и работал инженером лесхоза.

Спустя время занялся саморазвитием и творческими поисками. Однако пересылки литературных произведений в издательства оставались без ответа. В 1989 году эмигрировал в Израиль, где продолжил писательский труд. Благодаря Интернету смог публиковать свои произведения.

В последние годы издал несколько книг уже в качестве члена Интернационального Союза писателей.

Еврейское радио отвечает

«Почему евреи такие умные?»

– Евреи не такие умные… – мгновенно последовала реакция. После небольшой паузы добавили: – Просто соседи кажутся неразвитее, глупее… И в этом наша историческая беда. Мы порочащая нация! С «бен-гурионовскими проститутками». С «голда-меировскими ворами».

«Возможна ли третья мировая война?»

– Что, не верите?! Даже четвертая, пятая… Все зависит от одного обстоятельства – чем закончится предыдущая.

«Могут ли в обществе исчезнуть волки?»

– Они вовсе не исчезают… Преображаются. Их называют… людьми.

«Что сейчас происходит в Чернобыле?»

– Проектировщики исправляют дефекты проектов, строители – строительства. Ликвидаторы добирают дозы радиации. Ожидаем худшего!

«Что главное в любви?»

– Главного нет. Хорошо – саму любовь сохранить на продолжительное время. Чтобы не издергали бытом зигзаги жизни, чтобы не выяснять отношения всю жизнь. Саму жизнь не превращать в привычку.

«Кремль может оказаться в Иерусалиме?»

– А куда израильтяне денут Стену плача? Еще аргумент: пока не предвидится строительство Нового Храма…

«Почему всех евреев не пустить на развод? Тогда точно создастся новый советский человек!»

– Евреев не хватит…

«Где еще можно испробовать бригадный подряд?»

– В семье…

«Не выполняют социалистические обязательства. Что с ними делать?»

– Назначать на руководящие должности: они потребуют выполнить эти соцобязательства.

«Стоит проводить конкурсы красоты?»

– Стоит! Только не выявлять победительниц. Не обижать участниц.

«Поясните вкратце, в чем суть советской демократии?»

– Сути нет! Есть только соль. Много горечи, соли!

«Что вы предложите для ускорения развития?»

– Создать огромную площадку, платформу. Само развитие наберет темпы.

«Чем займется следующий съезд партии?»

– Начнет с предыдущего периода. Решит те же самые вопросы с новых позиций.

«Какую рекомендацию дадите Генеральному секретарю?»

– ООН – предотвратить мировую войну. Региональным конфликтам не дать развиться. ЦК КПСС – ликвидировать саму эту должность. Испробовать коллективное руководство.

«В науке что следует продолжать?»

– С наукой все в порядке. Над ней уже все попробовали…

«Как вы смотрите на звездные войны?»

– Пусть хоть там воюют. Не трогают Землю.

«Почему израильтяне так держатся за бесплодные земли, пески Палестины?»

– Это наша доисторическая Родина. А сами земли и пески не бесплодны – плодородные. Учат упорству, неутомимому труду. Наши изобильные равнины приучают зависеть от милостей природы.

«Еврей может стать генеральным секретарем?»

– Зачем? Чтобы сильнее развился антисемитизм, политический и бытовой? Разве мало нынешнего?

«Надеемся, Еврейское радио, подобно Армянскому, не позволит выступать проходимцам разным?»

– Мы тоже не наделены контролем, авторскими правами, свободой слова…

«Как вам понравился последний съезд писателей?»

– Писатели понравились. А вот их съезд… не очень.

«Дополнительный вопрос. Почему вам не понравился последний съезд писателей?»

– Съезд понравился. Писатели – не очень.

«Вас не пойму… То съезд не понравился, то писатели…»

– Книги нам не нравятся. Писатели хорошо говорят – о том не пишут.

«Пишут. Просто их не публикуют!»

– Тогда для кого самиздат?

«Почему евреи так любят принимать гостей? Таково гостеприимство со своими законами?»

– Евреи привыкли ходить в гости. Принимать значит и самим ходить!

«Сколько вас, евреев?»

– Действительно, нас мало. Ваше большинство нам завидует.

«Еврейское радио объединят с телевидением?»

– Уже требовали. Радио продолжает говорить.

«Почему евреи держатся за свою письменность?»

– Мы ни за что не держимся. Просто мы – евреи!

«Как у вас с ростом народонаселения? С другими проблемами?»

– Содержим в порядке могилы предков. Сохраняем традиции. Само собой остальное происходит.

«Что нужно соблюдать человеку, если хочет покорить вершину Сиона?»

– Прежде всего обладать свободой. А для этого следует пересечь границу Союза.

«Чем умный человек отличается от глупого?»

– Умный больше слушает и думает. Глупый постоянно дает советы.

Киев, 1986 г.

Сергей Бочаров

Родился в 1953 году в Павлодаре (Казахстан), но всю сознательную жизнь провел в Новосибирске.

С 1987 года был руководителем городского клуба любителей творчества Высоцкого «Нерв». Стихи начал писать в пять лет, в шесть лет бросил, но страсть к писательству не исчезла. Первая книга – «Записки племенного кота» – вышла в 2016 году. В ней автор в увлекательной и необычной форме посвящает читателя «в таинства судьбы шотландского племенного кота Жана Клода на фоне нашей не совсем безгрешной жизни».

В 2019 году вышло продолжение «Записки последыша», где Клодыч, сын Жана, помогает человечеству в его борьбе за выживание. В 2017 году вышел сборник рассказов «Век бы мне Парижу не видать!».

Свадьба

Наконец-то я в кои-то веки выбрал время сходить в гараж и разобрать там бардак, оставшийся ещё с зимы. Наш гаражный кооператив назывался «Выхлопная труба». Кто и почему придумал такое название – никто не знал: мог знать первый председатель, но он сам лет как десять назад прошёл через «выхлопную трубу» городского крематория.

Назревал тихий субботний июльский денёк. До гаража ходьбы три минуты. Дойдя до своего ряда (в ряду пятьдесят гаражей, по двадцать пять с каждой стороны) и вытаскивая ключи из кармана, я почувствовал какой-то знакомый запах. Нос глубоко вдохнул сей аромат, и обоняние выдало мне: «Шашлык! Обязательно надо попробовать!» Это чувство никогда меня не обманывало.

На моей стороне последний гараж был раскрыт настежь. Над обеими створками ворот торчало по зелёному флагу. Это значило, что сейчас там проходит «день открытых дверей». Такая традиция была только в нашем кооперативе. Два зелёных флага над воротами были приглашением для участия в банкете, опохмелке, обыкновенной пьянке или в обмывании чего-либо.

Все гаражные ворота у нас были окрашены суриком, а последние в ряду, то есть сейчас раскрытые и приглашающие на «день открытых дверей», смотрели на мир цветом хаки. Хозяина гаража звали Николай Остапыч. Ходили слухи, что он был незаконнорождённым сыном Остапа Бендера. Этот миф существовал только из-за простой житейской аксиомы «в жизни всё возможно», хотя, конечно, всерьёз его никто не воспринимал. Зато в области изощрённости ума и мозговых фантазий они точно были родственники.

Покрутив ключами под носом, я сунул их опять в карман, потом придумал себе отговорку, наполненную высоким философским смыслом: «Любой бардак есть частичка бытия и имеет право на существование», – и направился на «день открытых дверей». Пропустить такое мероприятие никак было нельзя. Остапыч не часто устраивал раскрытие своей души. Значит, что-то сильно тронуло его в этом мире.

Пока я шёл до зелёных флажков, вспомнил, что вчера должна была состояться свадьба его младшего сына. Надо хоть словом как-то поздравить счастливого папу.

Вдруг из открытого гаражного бокса раздались громкие хлопки и возбуждённые мужские крики. Это стреляли шампанским. Я насчитал двенадцать выстрелов. Целый ящик. И не ошибся. Несколько человек стояли вокруг стола в центре бокса и сливали в большую зелёную эмалированную кастрюлю содержимое бутылок с красивыми импортными этикетками. Остапыч руководил этим процессом и помешивал бурлящий поток шампанского обыкновенной поварёшкой, чтобы поднимающаяся пена не убежала из кастрюли. Он любил делать себе «опохмел» сам.

– А, Дмитрич, привет! Заходи, заходи. Тебя особенно рад видеть, – увидев меня, попробовал улыбнуться хозяин гаража. Такой помятой рожи я у него никогда не видел.

Мы были с ним почти одногодки и лучше других понимали друг друга. Старше нас был только дед Витя, который сейчас осторожно складывал опорожнённые бутылки из-под шампанского в ящик.

Я поприветствовал каждого в отдельности – как принято у заменённых во время игры футболистов, прежде чем сесть на своё место.

– Двое ещё там, за гаражами, шашлык готовят, – пояснил хозяин. – Сейчас уже должны подойти. Мы здесь почти всё подготовили.

Действительно, стол был почти накрыт. Он стоял посредине пустого гаража (машину Остапыч продал, а деньги пошли на свадьбу). Два дивана, два кресла по торцам, цветная скатерть на столе создавали домашнюю обстановку.

В целом гараж был похож на многих своих собратьев, кроме одного элемента интерьера. Этим элементом было простое оцинкованное ведро. С левой стороны, как войдёшь, вдоль стены находились полки и слесарный, во всю длину гаража, стол, обитый оцинкованной жестью. На нём стоял настольный сверлильный станок, лежали тиски – маленькие и большие, проверочная плита с мерительным инструментом и гордость хозяина – миниатюрный токарный станочек. На нижней полке, как солдаты в строю, в два ряда сверкали своими оцинкованными боками двенадцатилитровые вёдра. Все они имели самодельные круглые крышки, тоже из оцинковки, на которых лепились скотчем бумажки с описью содержимого вёдер, в коих хранились автозапчасти. Над столом была полка с маленькими ведёрками. В них нашла своё пристанище всякая мелочовка: болтики, гаечки, шайбочки, сальнички, саморезы, свёрла и прочие гаражные штуковинки и фиговинки.

Почему именно ведро стало отличительным символом этого гаража – знали многие. В трудный период восстановления в нашей стране частной собственности на средства производства и накопления первоначального капитала будущими олигархами Остапыч то ли работал на жестяном заводике, то ли был одним из его хозяев. Что там случилось – не знал никто. Заводик лопнул. В результате у Остапыча оказалось на руках три КамАЗа вёдер. Они-то до сих пор и украшали интерьер этого бокса. Много ведёрок он продал, поменял, и что интересно, стал мерить всё, что поддавалось измерению, в вёдрах. Жидкое – в литрах, твёрдое – в килограммах. Знал, сколько весит каждое ведро. Хотя история та была очень тёмная. Некоторые соседи по кооперативу иногда между собой звали его Большой Повелитель вёдер.

Постепенно суета утихала. Стол стал приобретать вид крутого мужицкого застолья. Появились пивные кружки, стограммовые гранёные стаканы, ложки и вилки лежали горкой в центре стола. Свежие и солёные огурцы и помидоры. Коробка с плавлеными сырками. Несколько банок раскрытых рыбных консервов. Нарезанный кубиками домашний холодец. Здоровенная бутыль с широким горлышком и поварёшкой внутри, доверху наполненная настоящим брусничным соком с ягодками. Хлеб чёрный и белый.

Остапыч помешал ещё раз шампанское в кастрюле, зачерпнул полповарёшки и попробовал.

– Ну вот! Классно! Ух ты! – Его помятая рожица стала приобретать человеческий вид. – Я всегда стараюсь похмеляться полушампанским. Истерзанный вчера организм не выносит пузырьков газа – они ранят его ещё сильнее. При помешивании эти самые пузырьки взрываются, делая структуру божественной влаги более мягкой и более восприимчивой к радости нашего организма. Советую всем, но не приказываю: у нас демократия. Вот и водочка стоит…

Появление шашлыков обрадовало страждущую компанию и прервало ненадолго советы бывалого опохмельщика. Двое изготовителей столь долгожданного дымного аромата поставили на стол большое зелёное эмалированное ведро. Из ведра, как цветы из вазы, торчали шампуры с желанной закуской. Все засуетились, потянулись к ведру.

– Так, наливайте все! Стаканы под водку, пивные кружки под полушампанское. Рассаживайтесь удобнее. Закусь перед глазами, – Остапыч встал с кресла и поднял почти полную пивную кружку. – Я вас собрал здесь, братья мои, чтобы сообщить вам одну новость! Я развожусь! – Он вылил божественную жидкость себе в рот и глянул на застывших в недоумении «братьев»…

Давненько я не видывал сразу столько отвисших челюстей. Хозяин гаража, конечно же, был оригинальным человеком. Все знали об этом, но такое… просто другое измерение.

Остапыч поставил кружку на стол и поднёс оба указательных пальца к губам в знак молчания. Этим жестом он упредил желающих задать свои вопросы.

– Я вам сейчас всё расскажу. Выпейте сначала.

Холодненькое полушампанское действительно оказалось радостью для организма, а вошедший за ним шашлычок подтвердил правильность моего решения оказаться здесь.

Жену хозяина знали многие. Это была достойнейшая женщина во всех отношениях: от манеры одеваться до истинного понимания мужских поступков. «Мужик он и есть мужик. Его надо понять и простить, и он станет лучше, чем был!» Эту её фразу очень любили повторять женатые члены кооператива «Выхлопная труба» своим жёнам. Звали супругу Татьяна Алексеевна. И как понять это «…развожусь»? Но никто не вякнул – ждали…

– Вы знаете, что вчера была свадьба моего младшего сына, – начал Остапыч свой рассказ и сел в кресло. – Погода была свадебная, настроение было свадебное. Я по молодости двенадцать раз был свидетелем на свадьбах. Нутром чувствую, как всё пройдёт. Так вот, нутро моё говорило, что свадьба будет выдающаяся. Видите пустой гараж? Старичка «кариба» пришлось продать. Он сейчас в деревне, у «жигулей» парад принимает. Сваты немного добавили – купили молодым хатку однокомнатную, на первое время. Дальше сами разберутся… С утра суета началась, как всегда. Потом загс…

– А невесту разве не выкупали? – спросил кто-то.

– Нет. Решили не заморачиваться такими обрядами, да и выкупать-то откуда? Они же давно вместе живут, квартиру снимают тут неподалёку. Скоро в новую переедут. Да и странно: выкупать невесту на восьмом месяце.

– Остапыч! Так ты скоро дедом станешь? – восторженно вопросил Андрюха, мой сосед по гаражу, самый молодой из нашей компании, ему было немного за тридцать. Он давно уже хотел своего наследника, но никак не мог остановиться на кандидатуре мамаши.

– Так я давно дед, – поправил его Остапыч, – только от других веточек. А от самой молодой ветки плод будет первый. Пацан. А как пинается, как пинается. Сам видел. Аж страшно за невестку стало… Ладно, давайте вот как сделаем. Андрюха будет разливать, а дед Витя следить, чтобы у всех было налито. Пейте сами, на меня не обращайте внимания. Мне лишь бы не сбиться с мысли. Башка с по хмелья тяжеловато работает, – направил застолье в нужное русло хозяин гаража и со словами: «За здоровье присутствующих!» немного поправил и своё здоровье.

После такого ритуала Остапыч развёл руки в разные стороны и опёрся ими на стол. Лицо приобрело вид одухотворённости. Глаза загорелись. Это означало – он готов к рассказу. Голос стал уверенным и проникновенным, ему невозможно было не поверить. И он продолжил:

– Так, на чём я остановился? А, на загсе… Представляете себе, сие благородное и нужное народу заведение сейчас не требует свидетелей. Жених с невестой расписались, и всё. А кто же от общества за них поручится? Я пятнадцать раз за молодых ставил свои закорючки и следил потом, чтобы у них всё было хорошо. Из моих пар только одни развелись. Правда, затем по новой поженились и второй раз разбежались. Не знаю даже, получится ли их в третий раз слепить. Хотелось бы для интереса, но это другая тема… Дальше такая закавыка вылезла – весь изматерился. Приехали раньше всех по адресу кафе, а там такого в помине нет. Есть какое-то другое. Весь дом обошёл – «Ника» есть, «Ягодки» нет. Молодые мне чётко сказали: «Ягодка…»

Вы когда-нибудь слышали, как ржут дуэтом? Нет? А нам вот повезло. Это двое таксистов из нашей дружной компании выдали шедевр вокального искусства – любая лошадь позавидует.

– Извини, Остапыч, извини, – проржавшись, сказал один из них, – просто от этой «Ягодки» столько непоняток было. Открылись они не так давно, но молодёжь сильно на «клубничку» тянет. Эта контора до одиннадцати вечера как кафе работает, а с двенадцати ночи и до утра – как ночной клуб. У них интересная вывеска над заведением. Первая половина названия меняется. Днем КАФЕ «НИКА», а ночью КЛУБ «НИКА». Вот молодые и зовут клуб – «Ягодка». А Ника – хозяйка этого хамелеона. Крутая баба. Ещё минуту, ладно? Я ж пострадал от неё. Когда клуб открывался ночью – я компашку развозил по домам оттуда. Днём еду, а там кафе… Ну, думаю, дела… Притормозил, чтобы лучше рассмотреть вывеску. Бац! В задок мне долбанул «жигулёнок». Месяц мучили разборками. Ты изматерился весь, а у меня чуть до драки не дошло, да и бабок впалил немерено…

– Помню, помню, как ты злющий бегал тут. Значит, это из-за «Ягодки»? А-а! Я им, молодым, звонить – телефоны отключены. Фотосессия у них. Хорошо, что гости стали подъезжать. Разобрались. Всё равно зашёл в кафе, принял внутрь немножко. Успокоился. На улице все стоят, ждут. Погодка чудесная. Тут двое подскочили и давай всех веселить. Ведущими оказались. Сейчас же всё по сценарию. Рожи такие хитрые – любого уговорят. Жених с невестой вовремя подоспели, а то я нервничать стал. Всё, что нужно сказать у входа, сказали и пошли в зал. Наш народ свадьбы любит и старается не пропускать. Так что набралось прилично. Столы в три ряда. Само помещение просторное. Потолка совсем не видно: прожектора, лампы какие-то. Небольшая сцена с кучей колонок разных. Бар. Короче, всё для блага человека. Начали рассаживаться за столы. Вот тут я понял, что зря послушался жену. Хотел же взять свою водку, проверенную, которая сейчас на столе стоит. «Не бери! Будешь как лох какой-то, если не хуже. Кто же со своей водкой ходит в кафе, притом на свадьбу собственного сына». Кафешная водка не внушала мне доверия, и действительно, вкус оказался противненький. Эти двое прямо из штанов выпрыгивали, чтобы раскачать свадьбу и пустить её по их сценарию. Я им не мешал, но и не помогал. Решил написать свою речь в стихах, что и сделал, записав её на бумажку. От отца главное на свадьбе – это напутствовать молодую семью и пожелать всего, без чего в этой жизни не прожить. Сказал тост – на душе полегчало. Теперь можно и повеселиться. Не зря поют, что «свадьба пела и плясала». Но ещё и пила. А как тут не выпить, когда то один подойдёт: «Дядь Коль! Давайте за вашего сына, за вашу новую дочку, за будущего внука!..», то другой: «Остапыч! Слабо по полной за счастье молодых!..» Грех кому отказывать в такой день. А жена: «Пореже мечи!.. Пореже… Пропусти!.. Наливай поменьше!..» – да за рукав всё дёргает. Вы же меня знаете, мужики. Я без дела ни-ни.

– Знаем, знаем. Насчёт этого ты мужик правильный! – загудели посетители «дня открытых дверей».

Хозяин воспользовался небольшой заминкой, и шашлыки недосчитались нескольких своих соседей по хозяйскому шампуру, а кастрюля обмелела на поварёшку полушампанского.

– Начало темнеть. В зале включили светомузыку. Танцы вовсю. Решил стариной тряхнуть, но суставы остались недовольны. Вышел на улицу. Изумительный прохладный вечерок. Подкатывают ко мне две «стрекозявки»: «Николай Остапович, нам поговорить надо с вами. Давайте отойдём за кафе». Одна в синем платьице, другая в зелёном. Чувствую, что тяжело идти-то. Там за кафе уютненький дворик пятиэтажки оказался. Скамеечка среди деревьев, перед ней иномарка какая-то чёрная и два «качка», как две капли воды похожих на Питера и Дэвида из американского фильма «Няньки», только лысые. Присели. Девчонки мне и давай стрекотать: «Вы же знаете, Николай Остапович, обычай старинный на свадьбах – невест воровать, а затем выкуп за них получать…» – «Мне ли этого не знать, – говорю, – когда я двадцать раз был свидетелем и охранял невест от похищения, а на двадцати свадьбах сам воровал… этих самых, ну, которые замуж выходят». – «Значит, мы с вами коллеги. Мы занимаемся кражами невест. Фирма наша очень серьёзная…» – «Вижу, что серьёзная, вижу! – сказал я, увидевши в руках „качков“ бейсбольные биты. – Ба! Да вы ж – банда! Какая ещё фирма? Да чтобы я, с вами… Да своего собственного внука… Да я щас вас всех тут…» Попытался было встать, но ничего не получилось – кроме противненькой водки «сине-зелёный» груз крепко прижимал меня к скамейке. «Да вы нас неправильно поняли! Мы не собираемся воровать вашу невестку, да притом с вашим внуком. Что ж мы не люди, что ли, не понимаем? Вдруг что случится! Нет! У нас к вам другое предложение». – «Интересно… – говорю. – Какое такое предложение?» – «Давайте мы вас украдём. Это будет небывалый и первый случай в мире. А? Гениально!» – «Ха-ха-ха! Эх, девчоночки мои, девуленьки! Меня надо было воровать лет сорок назад! Тогда бы был какой-нибудь смысл… Эх, были времена… Хотя…» Я захотел их обнять, как когда-то любил обнимать так, что у девок косточки хрустели. Но… силы не те, да и девчонки подвернулись крепкие, спортивные. По этим пока кувалдой не пройдёшься – шиш захрустят. «Николай Остапович, да вы и сейчас хоть куда. Чистый винтаж. А может, даже антиквариат. Мы за вас хорошие „бабульки“ срубим». – «Так вы меня продать решили, что ли? Или что?» – «Да нет! Мы лишь хотим узнать, сколько вы стоите? Вам разве не интересно, сколько за вас дадут?» – сказала та, которая была в синем платье, и так глянула на меня, что мои позвоночные диски неприятно заскрипели. Этим-то они меня и купили. А правда, сколько? Вчера чуть крыша не поехала, когда подсчитывал, сколько я на себе самом заработать смогу. Уф, даже в горле пересохло, как вспомнил. Наливайте, мужики!

– Ну ты даёшь, Остапыч! Прям в натуре банда? А пистолеты были у них? А «стрекозявки» красивые?..

– Остапыч, хватит жрать, давай дальше рассказывай, а то у меня водка не в то горло идёт от переживаний за тебя!..

– У меня самого позвоночник заныл, как эту в синем вспомнил. Девки, конечно, навороченные до предела. Такой «тюнинг», думаю, дорого стоит. Пистолей не видел, врать не буду. В общем, я согласился, но с условием: двадцать пять процентов – мне! Вроде как с клада. Прикинули мы с девчонками – у кого требовать выкуп. Выходило – только у жены. Остальным не до меня сейчас там. На нашей свадьбе я её выкупал – пусть теперь меня выкупит! Я им всё рассказал: «Подойти надо к женщине в бирюзовом платье – она одна там такая. Звать её Татьяна Алексеевна. Скажите ей, что если она меня не выкупит, то мне в этой жизни делать больше нечего! Застрелюсь!» «Синенькая» одна пошла. «Зелёненькая» сидит рядом, успокаивает. Водки откуда-то достала, поит помаленьку – видит, что я нервничаю сильно. Тридцать три года назад я будущую жену выкупил за сто рублей. Тогда это были приличные деньги. Полтора ящика водки или зарплата молодого специалиста. Ждали, мне показалось, очень долго. Пришла «синенькая» вся в соплях, на щеках тушь размазана, и говорит: «Послали нас с вами, Николай Остапович, так далеко, что мне, как культурной девушке, даже представить возбраняется!» Так и сказала. Я эту фразу до гроба не забуду. Вот тут-то тридцать три года нашей счастливой жизни и надавили на мой воспалённый мозг своей тяжестью. Подколодной змеёй выползла из серого вещества омерзительная мысль: «Разводись». Мозги совсем отключились. Как такое возможно? Она же говорила, что любит… Всё отдаст ради меня. Тараканами полезли подозрения… Значит, у неё сердце деревянное. Значит, я с бревном живу. Нет, всё! Развожусь! Решил, что так и будет. Пусть что хотят, то и делают. Кое-как встал и, не оглядываясь, пошёл к кафе. Хотел посмотреть в последний раз на ту, которая… Подошёл к боковому окну (к центральному входу ноги сами не пошли). Танцы были в разгаре. Бедного папку жениха никто и не думал искать. И вдруг в разноцветном хаосе светомузыки яркий луч выхватил бирюзовое платье и снова потерял. Несколько раз всё-таки яркий луч возвращал моим глазам это видение. Жена спокойно сидела с кем-то и выпивала. А меня дёргала: «Не пей… Пропусти…» Точно деревяшка! Вот оно, женское коварство. Всё решено. Надо разводиться. Но напоследок… Я обернулся, рядом стояла железная урна, вкопанная в землю. Как только сил хватило вывернуть её из грунта и поднять над собой. Ну, держитесь! Ещё секунда – и ненавистный стеклянный барьер рухнул бы… Но чувствую, кто-то держит крепко меня за руки, и голос страшный: «Дядя Коля, успокойся! Этим только хуже всем сделаешь! Давай мы тебя до дома подбросим». Точно. Держат меня Питер и Дэвид. Довезли они меня до самого дома. У меня оставалось с собой две бумажки по пять тысяч. Каждому по бумажке досталось. Расцеловал я этих милых ребят и поднялся в свою квартиру. Дома никого. В холодильнике стояла моя водка. Стакан «тяпнул» и уснул в маленькой комнате…

Остапыч откинулся на заднюю стенку кресла и тяжело выдохнул. Этот выдох прозвучал, как выстрел стартового пистолета. Фальстартов не было. Все загалдели одновременно.

– Ни хрена себе!

Это самое мягкое выражение из всех, прозвучавших за столом.

Смысла никакого нет повторять те ахи, охи и другие междометия, выплеснувшиеся из уст участников в дружественную атмосферу гаражного застолья.

Курящие закурили. Хозяин гаража разрешал всем курить у себя, хотя сам давно уже бросил. Некурящие выпили. Стали делиться впечатлениями от рассказа Остапыча. Ему, конечно, сочувствовали все, но к Алексеевне общего презрения не наблюдалось. Мужики, когда выпимши и в хорошем настрое, очень любят поговорить за жизнь, про женщин, про всё, что на язык попадёт. Каждый мужик в гараже да со стаканом – философ. Почти у всех – на любой случай – есть свои воспоминания. Вот и начали ворошить старые страницы своей памяти. Опять поднялся шум. Подытожил благородное собрание дед Витя. Он был своего рода третейским судьёй нашего кооператива, хотя ни гаража, ни тем более машины своей не имел. Прав у него тоже не было, да и не могло быть. Он пил более сорока лет. При социализме два раза сидел по статье за тунеядство и считался тунеядец-рецидивист. Жил тем, что сдавал бутылки, цветмет, мыл машины… Его надо было бы сдать в Академию медицинских наук – на исследование феномена здоровья. Я бы давно наверняка дуба дал, если б так пил, а ему хоть бы хны. Дед Витя привстал со своего места и выдал свою любимую поговорку:

– Раскудахтались тут. Не всё так плохо. Бывает хуже – проснёшься в луже и пить охота! – и выпил, кстати.

– Э, ребятки мои, это ещё не конец, – Остапыч, не поднимая глаз, погрозил пальцем кому-то на потолке. – Самое интересное было сегодня утром…

– А что? Ложился спать дома, а проснулся у «синей» «стрекозявки»? – подъелдыкнул хозяина один из таксистов.

– Дык, мужики, на вторую серию водки не хватит…

– Ой-ё-ёй! Что же интересней может быть после вчерашнего?

– Ну, перекурили? Передохнули? Недолго мучить вас буду – душа на волю рвётся! А утром было вот что! – Остапыч поудобней устроился в кресле, навалился телом на стол, чтобы уши слушателей максимально приблизились к его рту, и трагическим голосом начал рассказывать о том, что явилось последней каплей его желания развестись. – Утром какой-то козлёныш на мотоцикле прервал мой крепкий сон. Я, как проснулся, сразу стал вспоминать вчерашнее. Удивительно, но я всё помнил до самых мелочей. А вот душа… Мою добрую и любящую душу (я всех люблю) будто обмотали колючей проволокой: куда ни повернись – везде боль! Заснул по новой только тогда, когда этого байкера какой-то добрый человек выгнал со двора. По утрам, знаете, самые ужасные сны почему-то снятся. Приснился мне мой тесть, которого уже давно на этом свете нет. Но не сам он, извините меня, а его фотография (от тёщи вообще ничего не осталось). Вдруг эта фотография начала кашлять и заговорила со мной. Он мне такое рассказал… такое! Про Буратино все читали? Знаете и фильмы, наверное. Оказывается, папа Карло из подаренного ему старым столяром Джузеппе полена сделал не одну куклу, а две! Мальчика и девочку! Мальчика назвал Буратино, а девочку Буратаня. Брат и сестра. Первой он сделал девочку, но где-то не там струганул и отложил в сторону. Она могла только пищать. Буратино же начал разговаривать, будучи ещё в полене. Помните, когда папа Карло приделал ноги деревянному мальчику, тот сразу убежал от него на улицу. Старый шарманщик побежал за ним и не закрыл дверь в каморку, а вернулся – девочка тю-тю. Буратаня пропала. Поэтому про неё никто и не знает… Городок, где происходила эта история, был портовый и находился на берегу Средиземного моря. Именно в то время у причалов порта стояло российское торговое судно. Боцман с этого судна и подобрал на улице Буратаню. Взял с собой. Через некоторое время, уже дома, они поженились. Мой тесть и был тем боцманом. А вскоре у них родилась дочка – Татьяна Алексеевна, жена моя…

– Ну, Остапыч, ты даёшь! Как могло такое получиться-то? Как они поженились? Она же это… того… деревянная! А?..

– Ты, Андрюха, зелёный ещё! Слушай меня внимательно. Из деревяшки можно сделать человека! А вот если человек превращается в дерево – трындец! – вытирая пот со лба, изрёк рассказчик. – Ты вот сколько жену ищешь? Неужто тебе лишь брёвна попадаются? А?..

– Выходит, так, – лицо у Андрюхи после непродолжительной паузы приобрело довольно идиотский вид.

– Лет двадцать ничему в этой жизни не удивляюсь. А тут… Да…

– Я чё подумал-то, Остапыч! Значица, ты в какой-то степени племянник Буратино… Ага? – сказал дед Витя, и взоры всех сидящих за столом уставились на нового родственника знаменитого деревянного человечка.

У хозяина гаража от такого вывода даже капельки пота, катившиеся по лицу, приостановили своё течение. Не по кому попало ползли…

Остапыч встал во весь рост, согнул кисть в кулак и стукнул себя по лбу костяшками пальцев. Раздался глуховатый негромкий звук. Все напряжённо смотрели на происходящее. Затем кулак медленно опустился, и костяшки несколько раз хряснули по деревянному столу. К радости собравшихся, они услышали совсем другой, более звонкий и более громкий звук. Все облегчённо вздохнули. Остапыч вынул из кармана платок и стёр с лица новоявленных почитателей своей скромной персоны. После сел в кресло и со счастливыми глазами дёрнул кружку полушампанского. Зазвучали бурные аплодисменты.

– Так вот, братья мои, этот удивительный сон взбудоражил меня до такой степени, что я аж встал и досматривал его стоя и с открытыми глазами, а под мышками волосы встали дыбом. Но странное сновидение требовало доказательств. Я не знал, как их найти. Они сами нашли меня.

Какой-то непонятный запах притянул меня к встроенному платяному шкафу. Я раскрыл дверцы и увидел на вешалке вчерашнее бирюзовое платье жены. Оно благоухало запахом свежей древесины. Я пять лет работал на лесопилке и спутать этот запах с каким-нибудь другим не мог. Простите меня за интимные подробности, но от её вчерашних туфель тоже тянуло древесным ароматом. Дальше я не в силах был вытерпеть этот кошмар. На кухне оставил ей записку: «Я с тобой развожусь!!!» – и кое-как доплёлся до гаража, чтобы здесь заглушить эту боль и получить от вас, братья мои, духовную поддержку…

После короткой паузы поддержка эта на Остапыча посыпалась со всех сторон стола. Хотел? Получи!..

– Остапыч, дорогой! Что надо – всё… Да мы тебе…

– Любимый ты наш! Да тя все уважаем…

– Давай, за тебя! По полной всем… За Остапыча!..

Застолье постепенно стало распадаться на мелкие компании и сбиваться с предложенной повестки дня. Началось откровенное общение, ради которого, в принципе, мужики и пьют. Я бы с удовольствием остался, но на вечер у меня были другие планы. Обнявшись с Остапычем и пообещав не бросать его в трудную минуту жизни, попрощавшись с остальными, пошёл домой, не заходя в свой гараж. С бардаком решил покончить как-нибудь в другой раз.

На подходе к дому я встретил Татьяну Алексеевну. Она шла в гаражи. В руках крепко держала листок бумаги. Поздоровались.

– Мой там? – спросила она, головой показывая в сторону гаражей.

– Да! Только не ходи туда, Алексеевна! Сейчас без толку. Домой придёт, там и поговорите.

– Тогда ты, наверное, знаешь, что это такое? – она протянула мне записку мужа. Там так и было написано: «Я с тобой развожусь!!!» Не врал Остапыч.

Мне очень нравилась эта пара. На Татьяну приятно было посмотреть. Белая блузка, джинсовая юбочка, при всём макияже, правда, глаза немного красноватые. Да простят меня женщины всего мира за этот поступок – это чистое любопытство, – я незаметно встал между ветром и женой Остапыча и принюхался. Никакого запаха свежей древесины в помине не существовало. От этой прекрасной женщины исходил аромат духов, уводивший моё обоняние в далёкое счастливое детство. Так пахло от мамы в праздники. Заметив неосторожное движение моего носа, Алексеевна удовлетворила моё любопытство:

– Это «Красная Москва». Коля подарил духи в день нашего бракосочетания. Я ими пользуюсь только на годовщины нашей свадьбы. Полфлакончика осталось. Думаю, лет на тридцать ещё хватит.

Она в задумчивости свернула листок в трубочку и грустным голосом попросила:

– Расскажи, что случилось.

Пока я рассказывал, листок в её руках принимал различные формы своего существования и к концу рассказа превратился в бумажный комок, зажатый в кулаке. Потом достала платочек и поднесла его к глазам. Во время слушания она то понимающе кивала головой, приговаривая: «Теперь понятно!», то непонимающе крутила ею по сторонам, вздыхая: «Надо же!»

– Вот же сволочи! Не, ну ты погляди! Что делают-то? Да я про такое даже не слышала. Точно банда! Вот же гады! Я же ей, этой сволочи в синем платье, пятьдесят тысяч отдала! Пришла вся в соплях, помада размазана, тушь течёт. «Спасать надо Николая Остаповича, а то его эти бандиты…» Фото их показала на телефоне. Двое таких лысых страшных громил с битами. Что-то он там им сделал с машиной. Они и её предупредили, чтобы никто не знал, а то… У меня двадцать тысяч было, сын тридцать дал из подаренных… Правду я ему не сказала. Сижу, жду. От волнения даже выпила немного. Последней ушла из кафе. Телефон он на свадьбу не брал, дома оставил. Приехала домой, а он там, в маленькой комнате – без рук, без ног. Хорошо – живой. Представляю, что он подумать мог про меня…

– Вот он и подумал! Да ещё сон этот…

– Ну учудил Коленька! Сделал меня племянницей самого Буратино. Ха-ха-ха! В такое мог поверить только пенёк осиновый… Ха! Значит, мы с ним точно родственники, – обрадовалась она своему открытию. – Дмитрич! А что делать-то мне, как думаешь?

– Теперь ты всё знаешь, а он – нет. У тебя на руках сейчас козыри. Играй!

Ровно полтора месяца прошло с того памятного «дня открытых дверей». Бардак в моём гараже тихо радовался, что его никто не трогает. Ни с кем из участников того застолья я после не разговаривал, хотя некоторых видел, но издалека. Сегодня было воскресенье. Конец лета. Меня попросили помочь обустроить детскую площадку перед домом. Надо было вкопать столбики для турника, что я добросовестно и делал.

Новенькая «Мазда» цвета «мокрый асфальт» бесшумно подползла и встала на дороге напротив меня. Переднее окно открылось, и показалась цветущая физиономия Остапыча.

– Дмитрич, привет! Спасибо тебе за всё. Ты, надеюсь, понял, за что? Никому в этой жизни нельзя верить! Все сволочи! Все! – громко прокричал он.

Вдруг голова его чуть дёрнулась назад, как будто его кто-то защекотал по рёбрам, и рядом с его физиономией появилось счастливое лицо Алексеевны. Она приветственно помахала мне рукой. Остапыч опять закричал в окно:

– Никому верить нельзя! Кроме одной, самой лучшей и единственной! – Он повернулся к этой самой единственной, обнял её и поцеловал. – Давай, делай детскую площадку. Она нам скоро понадобится! Внук у нас родился! Едем в роддом забирать! – гремел его голос над песочницей и качелями.

– Поздравляю вас! Счастья маленькому! Как назвали? – прокричал я в ответ.

– Бу-ра-ти-но! – пророкотал над моей головой счастливый дуэт.

Юрий Выборнов

Поэт, музыкант, бард, автор и исполнитель песен, номинант национальных многочисленных литературных премий, в том числе «Большая книга» и «Национальный бестселлер». Член Российского союза писателей, Интернационального Союза писателей и «Интернационального сообщества писателей, драматургов и журналистов».

Некоторое время публиковал свои произведения под псевдонимом Юрий Клим.

Первая книга «Куда уносишь, ветер, стих…» несколько лет подряд с сентября 2020 года представлялась на престижных российских и международных книжных ярмарках.

Затем изданы книги «Меня спросили: „Кто же вы?“», «В родном глаголе» и сборник «Лишь время властно».

С 1998 года живет в Астрахани, куда переехал с семьей из Ставрополя.

А жизнь всё та же голытьба!

Гордыня!.. Распри!.. Недомолвки!..
Чужбины пафос… и уловки!..
Спесь в разговорах без конца!..
А жизнь всё та же голытьба!..

Куда ни кинь!.. Куда ни плюнь!..
Повсюду дай!.. Повсюду сунь!..
В карман!.. На лапу!.. Без стыда!..
А жизнь всё та же голытьба!..

Что было срам, теперь – почёт!..
Уж честь взяла самоотвод!..
Но, как и впредь, жива Земля!..
А жизнь всё та же голытьба!..

Гордыня!.. Распри!.. Недомолвки!..
Чужбины пафос… и уловки!..
Спесь в разговорах без конца!..
А жизнь всё та же голытьба!..

29 августа 2022

Пущай будем

Пущай будем жизнью биты,
молчаливы и сердиты,
только добела отмыты,
коли уж с судьбиной квиты.

Пущай будем знать и несыть,
только дабы не опешить
в миг нежданный, в час лихой,
чтоб остаться с головой.

Пущай будем мы не в шутку
молвить слово, а не утку.
прибаутку иногда —
в час, свободный от труда.

Пущай будем жизнью биты,
молчаливы и сердиты,
только добела отмыты,
коли уж с судьбиной квиты.

04 сентября 2022

Плачет сердце

Плачет сердце, вновь тоскует
по родимой стороне,
где старушка мать горюет,
видит сына лишь во сне,

С нетерпеньем ждёт звоночка,
заждалась уже она
от кровинушки-сыночка
весточки издалека.

Знаю – верит, что дождётся,
хоть разлука и длинна,
знаю – точно улыбнётся
и обнимет вновь меня…

Плачет сердце, вновь тоскует
по родимой стороне,
где старушка мать горюет,
видит сына лишь во сне…

05 сентября 2022

Непонимание

Непонимание давненько
уж обитает средь людей
и кажет образ свой частенько,
назойливо и всё сильней,

Назойливо и всё настырней,
до самой глубины души;
а в наши дни ещё мобильней —
от центра до самой глуши.

От центра и до региона,
от брата к брату и к сестре,
от зрячего и до слепого,
а для глухого так вдвойне…

Непонимание давненько
уж обитает средь людей
и кажет образ свой частенько,
назойливо и всё сильней…

06 сентября 2022

Быльём поросли

Быльём поросли, уж ныне забыты
ребячества годы и школьный звонок,
умчались бесследно, точь-в-точь как ракеты,
вдаль навсегда в назначенный срок.

Умчались бесследно и канули в Лету…
Умчались родные прочь от меня…
Но так же, как раньше, я рад всё же свету,
хоть взгляд уж замылен жизнью, друзья.

Но так же, как раньше, вольно вдыхаю
воздух чистейший, жадно, взахлёб,
живу и не ропщу, в пучину ныряю
я с головой хлопот и забот.

Быльём поросли, уж ныне забыты
ребячества годы и школьный звонок,
умчались бесследно, точь-в-точь как ракеты,
вдаль навсегда в назначенный срок.

07 сентября 2022

Говорили пушки смело

Говорили пушки смело,
как шальные, оголтело
за свою Страну, за Дело,
за Людей родных умело…

Говорили аль кричали,
гром и молнии метали,
беспощадно щекотали
супостата, гнали в дали…

Гнали смело и охотно,
чин по чину, ух добротно,
дабы детям жить вольготно,
благородно и почётно…

Говорили пушки смело,
как шальные, оголтело
за свою Страну, за Дело,
за Людей родных умело…

13 сентября 2022

Лужок росистый заливной

Лужок росистый заливной
покой душе дарует,
чарует утренней порой,
аж сердце торжествует!

По травке ветер-озорник
игриво пробегает,
за кудри, плечи, воротник
проказник всё хватает.

А солнышко крадётся вверх,
восходит выше-выше
и украшает белый свет,
а не ютится в нише!

Лужок росистый заливной
покой душе дарует,
чарует утренней порой,
аж сердце торжествует!

15 сентября 2022

В чём корень зла?.

В чём корень зла?.. Прости… Забыл…
С тщетой борясь, утратил пыл…
Совру, коль молвлю, что не жил,
что не кутил и не блудил…

Совру, а может, промолчу,
с собою в землю унесу
свою заветную мечту,
свою печаль, свою тоску…

всё то, что в памяти хранил,
лелеял, холил и любил,
чем восторгался и хвалил,
в чём упоенье находил.

В чём корень зла?.. Прости… Забыл…
С тщетой борясь, утратил пыл…
Совру, коль молвлю, что не жил,
что не кутил и не блудил…

16 сентября 2022

Мирская алчность, злоба, зависть

Мирская алчность, злоба, зависть
кружат, роятся надо мной,
да так, что нет уж сил отвадить
и отмахнуть их прочь рукой.

Как в светлый день, так тёмной ночью
всё гуще и тучней они,
оскалив хищно свои пасти,
мне кажут острые клыки…

Наглы, бестактны и вульгарны,
черствы, свирепы и скупы,
бесчестны, гнусны и безнравны,
без совести, без доброты.

Мирская алчность, злоба, зависть
кружат, роятся надо мной,
да так что нет уж сил отвадить
и отмахнуть их прочь рукой.

18 сентября 2022

Где ж ты теперь-то…

Где ж ты теперь-то, блеск очей
из яркой юности моей,
сияющий стократ сильней,
чем сотни, тысячи свечей…

Без горделивой похвальбы,
без укоризны, без вины,
без зависти и суеты,
без слёз, без горя, без беды…

Куда же делся?.. Что с тобой?..
Совсем забыл меня, друг мой…
Усталым ныне слишком стал…
Но вспомни!.. Как же ты сиял!..

Где ж ты теперь-то, блеск очей
из яркой юности моей,
сияющий стократ сильней,
чем сотни, тысячи свечей…

19 сентября 2022

Что мне судьбы каприз

Что мне судьбы каприз, коль сдержанная речь
в устах моих вольготно поживает,
ровнёхонько летит и не спешит,
за Здравие поёт, не унывает.

За Здравие! За Веру! За Страну!
За Счастье! За Любовь! И за Надежду!
За Дом Родной! За Душу! За Семью!
За Дружбу Крепкую! За Хлеб! И за Одежду!

За Честь! Отвагу! За Родимый край!
За Землю, что цветёт и процветает!
За то, что есть на свете Ад и Рай!
За то, что с нами Бог! И Он нас не бросает!

Что мне судьбы каприз, коль сдержанная речь
в устах моих вольготно поживает,
ровнёхонько летит и не спешит,
за Здравие поёт, не унывает.

20 сентября 2022

Потратить мог бы всё

Потратить мог бы всё,
Но только не Слова,
которыми от сердца
пишу сей стих, Друзья!

Слова, что от Души
летят во все края!
Слова, что безо лжи,
навета за глаза!

Слова, что вам дарю
и презентую я!
Слова, что так люблю
в любое время дня!

Потратить мог бы всё,
но только не Слова,
которыми от сердца
пишу сей стих, Друзья!

22 сентября 2022

Что посеешь, то пожнёшь

Что посеешь, то пожнёшь,
перемелешь, прожуёшь,
верю, спину не сорвешь,
жизнь достойно проживёшь!

Точно знаю я, мой Друг,
не возьмёт тебя недуг,
да кривая, что с косой,
обойдёт дом стороной!

Обойдёт тебя и лень,
будет жизнь как ясный день,
не найдёт тень на плетень,
от которой лишь мигрень.

Что посеешь, то пожнёшь,
перемелешь, прожуёшь,
верю, спину не сорвешь,
жизнь достойно проживёшь!

25 сентября 2022

Червь сомненья

Червь сомненья, червь неверья
гложет душу – юркий гад…
Все хотенья, все стремленья,
всё под корень в сей же час…

В сей же час… без промедленья
всё летит в тартарары,
несолоно похлебавши,
спешно прочь, поджав хвосты…

Спешно прочь… в кусты скорее,
затаиться и молчать…
ручки свесив, ждать спасенья,
охать, ахать и стонать…

Червь сомненья, червь неверья
гложет душу – юркий гад…
Все хотенья, все стремленья,
всё под корень в сей же час…

27 сентября 2022

Не отказался, но оставил

Не отказался, но оставил
Семью и Дом в Родной Земле…
на бриг от брега я отчалил
бродить в далёкой стороне…

Бродить, ходить… по синю морю,
по океану… на волне…
без страха, паники и спору,
в усердно-доблестном труде…

В труде, в заботах и в потугах,
с пучиной дел наедине,
забыв о слабостях, недугах
и о здоровом крепком сне,

Не отказался, но оставил
Семью и Дом в Родной Земле,
на бриг от брега я отчалил,
бродить в далёкой стороне…

28 сентября 2022

Ольга Грибанова

Родилась в Санкт-Петербурге (Ленинграде). Окончила русское отделение филологического факультета ЛГУ (ныне СпбГУ). 20 лет проработала в школе.

В 2019 году на Международном литературном фестивале им. А. С. Пушкина, посвященном 220-летию со дня рождения поэта, получила звание лауреата II степени. В 2019 году опубликовала сборник прозы «Неведомый путь», отмеченный Благодарственной грамотой от Государственной Думы. В 2020 году за роман «Слепые и прозревшие» получила звание лауреата I степени на Всероссийском литературном конкурсе на премию Дмитрия Донского в номинации «Проза». В 2022 году получила Гран-при Московской литературной премии-биеннале 2020–2022 в номинации «Публицистика».

Случайный автопортрет

Давненько не встречались мы с тобой, моя любимая коробка с пастелью. Просто все не до того было…

Время от времени натыкалась на тебя, наводя порядок в шкафу, и убирала с чувством неловкости. Как будто что-то кому-то когда-то пообещала, да так и не исполнила. А это что-то все ждет меня!

Да, вот они, мелки… Одни совсем коротенькие стали, другие почти не тронуты. Сразу понятно, какие цвета были у меня любимые.

А вот возьму и нарисую сейчас… Что бы нарисовать?.. Кого бы?..

Вот эту, что смотрит на меня из зеркала. С ней будет удобно – не убежит никуда, не закапризничает.

Вот так, в три четверти. Чтобы овал лица хорошо прорисовался. Не тот уж овал, конечно. Скула уже не торчит так остренько, а мягко утопает в щеке и стекает к подбородку. Да, ушла та резкость, жесткость девичья. Теперь все линии теплые, текучие…

С двух взметнувшихся крыльев-бровей медленно и с достоинством спускается линия носа. Он всегда был такой гордый. Разве что раньше более задорный, зато теперь в нем столько мудрого достоинства! Приятно посмотреть… и поуважать!

Здесь, в нежной ямочке под носом, зарождается волна губ. Но это позже – сейчас глаза! Как только раскроются глаза – губы улыбнутся сами…

Две веселые рыбки, застывшие друг против друга, разделенные переносицей. Дрожат плавнички-ресницы… А вот хвостики с годами стали побольше, попышнее. Какие же рыбки без хвостов?! Вся красота и рыбья грация в этих хвостиках!..

Рыбки – оживаем! Заполняю радужку глаз мягкой влажной синевой – и улыбаюсь. Мои! Все такие же, какими я их оставила на этом месте столько лет назад.

На черных кружках зрачков тщательно осколком белого мелка прорисовываю сегментик – блик. Вот и ожили глаза! Внимательные, серьезные…

Не надо так серьезно – мы же играем. Чуть тронем темным мелком линию век… А не сместить ли блики зрачков?.. Так? Еще чуть…

Ну, вот так-то лучше! Подмигни мне по-дружески, по-сестрински. Мы одни с тобой понимаем нашу тайную игру.

А теперь так легко вывести лепестковую линию губ и затенить в уголках мягкие лукавые ямочки!

Вот! Это я!..

А теперь тугим облачком взовьются светлые волосы, будто ветром их взметнуло! Ну, здравствуй!..

Что-то очень уж молодая ты на меня смотришь! А где же наши морщины, оплывший овал, отяжелевшие веки?..

Да запросто! Сейчас нарисую!..

А могу и так оставить. Мое право! Все в моих руках – на кончике пастельного мелка!

Кукла Лена, или Первая любовь

Да ты что? Прямо так про любовь тебе рассказать? Да еще про первую? Ну, доча… Хотя могу… Вот будь ты сыном, не рассказал бы. А тебе… Ну, ладно.

Сколько же мне лет? Пять? Шесть? Я детсадник, помню точно. Наверно, все-таки шесть. Да, точно, шесть. Помню же эту фотку!

Я тогда очень тревожился, что поздравляли меня в группе сразу после девчонок, после 8 марта. А так было бы хорошо принести мешок конфет в группу сразу после 23 февраля, после того, как с блеском спел на детсадовском празднике: «И тогда вода нам как земля, и тогда нам экипаж семья…»

И такая тельняшка, и такая бескозырка, и такая крутая подтанцовка из прыгающих, приседающих и типа загребающих веслами девчонок! Сразу видно, как я выгодно отличаюсь от них своей мужской суровостью.

Потом, уже в школе, мне смешно было смотреть на фотографию, где я, круглощекий, круглоглазый, широко открыл рот! Ну прямо птенец – дайте червячка!

Благодаря этой фотографии я знаю, что все это было тогда, в эпоху подготовительной группы, – мама дату на обороте написала. Мне шесть лет, точно.

И папа в честь моего дня рождения повел меня в магазин игрушек, маленькую такую провинциальную лавчонку, какие только появлялись тогда, в конце прошлого века. А я все переживал, как бы кто не подумал, что я девочка. Потому что все покупают подарки к женскому дню.

И вот все переживаю. Одет я неудачно. Зимняя куртка совсем девчоночья, слишком яркая, и не видно моей черной футболки с оскаленной тигриной мордой. Поэтому я стараюсь вести себя по-мужски: тащу папу в тот угол, где на полках металлом сверкают машины и лежат горы всякого оружия. Но это только чтобы соблюсти формальности. Машин у меня в доме завались. И что с ними делать?

Вот моего друга Леху машины одуряют, как наркота. В группе он способен часами с рычанием, фырканьем, с каким-то утробным хлюпаньем возить единственный целый грузовичок по полу, по стенкам, по полкам, по столам, по чьим-нибудь спинам, по коленям воспитательниц. В этот момент заговаривать с ним бесполезно – он сам грузовик. Если в прямой видимости машин нет, то пацан как пацан, дружелюбный, в меру шкодливый, в меру щедрый. Но все, что с колесами, – свято!

Еще двое парней из нашей группы так же теряют человеческий облик при виде оружия: пистолетиков, пластмассовых калашей и прочей стреляющей ерунды. Я этого фанатизма в свои шесть лет не понимаю.

А папка мой, кажется, с Лехой согласен, потому и завалил меня за всю мою долгую жизнь машинами по самое не хочу. А заваливать меня оружием, кажется, не разрешила мама.

Позже, годам к десяти, я стал все это ненавидеть до дрожи.

Но сейчас, в день моего рождения, я отдаю дань своему мужскому естеству и шарю взглядом по грудам металла, затем тихо иду вдоль прилавка, оставив возле машин околдованного папу.

Что я ищу, не знаю. Но мне впервые предоставили выбор. Я ищу такое, что украшало бы мою жизнь и наполняло бы ее смыслом.

Что это может быть? Строительные наборы? Лего? Выбор здесь большой, но меня гложет бес сомнения. Что я скручу-свинчу из этого, например, конструктора? Те же машины? Я листаю тоненький альбомчик моделей. Ну конечно, сплошные машины. Зачем мне скручивать новые, если старые некуда девать?

А что я построю из этих наборов лего? Пока буду строить, будет здорово. У меня даже пальцы загудели в предвкушении удовольствия подгонять детальки к деталькам, чтобы стены с башнями росли под моими руками. Но когда последняя крыша увенчает последнюю башню, руки опустятся. Что дальше?

А дальше останется по примеру Лехиного маленького братишки удалым размахом смести это царство в груду развалин – то-то грохоту будет! А что еще-то? Все равно после игры надо будет все в коробку убрать. А завтра опять строить – и опять превращать в развалины. Так бы и взвыл на этих развалинах!

Уж лучше тогда еще каких-нибудь паззлов купить. Их у меня тоже целая гора, коробок пятнадцать. Папа с мамой их любят.

Иногда они устраивают счастливый вечер. Мы садимся втроем к большому столу, вываливаем на него какую-нибудь из коробок с резными картонными кусочками и собираем каждый свое. Без картинки. На скорость.

И папа с мамой глядят друг на друга и смеются, потому что я всегда выигрываю. Опыт у меня громадный. Я способен собирать одновременно штук шесть картинок – сколько на столе помещается.

Чуть не остановился на паззлах, вспомнив, как весело собирать их втроем. Но это уже было. Все равно папа сам купит новый паззл к какому-нибудь празднику. А душа моя жаждет нового. Такого, что никогда бы не надоедало. Такого, во что бы играть каждый день по-новому.

Может, какого мягкого пушистого зверя? С ними играть хорошо. Вот этот, скажем, лев с рыжей гривой. Он совсем живой. Он почти с меня. Он носился бы за добычей по всем комнатам, со стола на полку, с полки на подоконник. Маленьких зверей он бы, конечно, отпускал – зачем ему маленькие? Он бы ел только больших злых зверей. А здесь есть такие? Если покупать льва, то сразу и добычу ему надо.

Я осматриваю полки в поисках злой добычи. Может, этот леопард? Такой красивый, так лукаво смотрит, сжался в комок, вот-вот прыгнет. Нет, он не злой, он игривый. Его жалко. А вот паук огромный на веревочке висит, и черная летучая мышь под потолком. Их не жалко.

Так что же, мой лев такой гадостью должен питаться?

А вот сова, как живая, с такими огромными умными и печальными глазами. Зачем ее есть, такую умную?

Так и не нахожу я на полках ничего злого и съедобного для моего льва.

А вот большой надувной дельфин. Я бы с ним плавал на даче в озере. Но сейчас март, лето еще далеко-далеко, а дельфин будет без дела лежать.

А вот кони на колесиках, чтобы на них верхом по всем комнатам! Ах, какие! Один весь белый-белый с золотой гривой и хвостом, другой рыжий, а грива медвежьего цвета. Третий вообще из сказки – весь серебристый, а хвост и грива всеми цветам радуги отливают. Вот это кони! Сразу бы трех! Я с сомнением смотрю на ценник – что-то цифр там больно много. А надо трех коней! Одному скучно будет, они же братья, сразу видно! Но я уже взрослый, я в курсе, что если цифр на ценнике много, то лучше отойти в сторонку.

Так что же? Глаза разбегаются… Бобры, кошки, белые медведи, птицы всех цветов и размеров, коровы, кабаны, огромный, как целый дом, слон.

Собака! Славный такой пес с белой мордой, весь золотистый, а лапы белые. Хвост такой славный, пушистый. Вот это друг! Я бы его кормил, я бы с ним спал.

И мне становится стыдно. У меня же есть Джерри, мой брат фоксик. Мой брат, потому что мы с ним ровесники. Ему шесть, и мне шесть. Мама рассказывала мне, что когда я был маленький и глупый, то хватал Джерика за нос, совал ему в пасть руки, таскал за уши и короткий курчавый хвост, забирался ему на спину и прыгал как бешеный. Джерька только повизгивал, если я делал ему больно, а меня никогда не обижал.

А я ищу ему сейчас замену – и почему? Потому что у этого игрушечного пса хвост длиннее? В раскаянии я отвернулся от псины и пошел вдоль прилавка, который огибал весь магазин и вел меня к замершему у машинок папе.

– Ну и что? Я сейчас вернусь к отцу. Мы купим какой-то строительный набор и пойдем домой. Что я должен вспомнить-то?

– Не прячься от себя. Смотри внимательно, не закрывай глаза.

Я вовсе не собирался рассматривать это серебристо-золотое, переливчато-радужное кукольное царство. Я просто шел к папе, лениво скользя взглядом по полкам.

Теперь, умудренный годами, я понимаю, что та кукла была брак, нестандарт. Какое-то случайное лишнее пятнышко, лишняя незапланированная черточка – и глянули живые, печальные, беззащитные глаза. И эти глаза пригвоздили меня к полу.

Спасибо! Я понял, что именно я тогда нашел.

Это была та единственная в этом магазине, кто мне действительно был нужен. Она была беззащитна – я защищал бы ее от всех имеющихся у меня солдатиков, от старого облезлого медведя, от пластмассового клоуна с хитрыми глазами. И от Бабки-Ежки, которую я из чего-нибудь сделаю, и от злой Мачехи – не знаю, кто такая, еще придумаю.

Эта Единственная была одинока и бесприютна – я бы построил ей дом из всех кубиков, что у меня были и что еще будут. Я бы сделал из коробочек мебель – нас в детском саду учили, как это делается.

Мои бесчисленные машины ездили бы для нее по всему свету и отовсюду привозили подарки.

Я сделал бы для нее зоопарк из всех зверей, что есть в этом магазине. А еще вырастил бы на подоконнике цветы, чтобы она среди них гуляла. Вот они, безграничные возможности – все для нее!

Я смотрел на нее, какую-то лохматенькую, в помятом платьице, смотрел в ее молящие о защите глаза, и сердце мое разрывалось. Будь у меня деньги, выкупил бы сейчас ее из магазинного плена. Но деньги у папы.

А как я папе объясню, зачем мне кукла? Папа не поймет, удивится, засмеется. А может, даже обидится.

Была бы у меня сестра, можно было бы купить эту куклу для нее, а уж с сестрой я бы договорился.

Идея! Мысль моя так и бурлила идеями. Еще идея! Целых две идеи.

Первая. Начинаю копить деньги. Сколько там нужно? На ценнике пятерка и два нуля. Но много это или мало, я пока не знаю. Значит, вечером у папы выясню. Затем возьму коробочку и буду копить. Как только накоплю, приду в этот магазин за моей… Леной. Имя для нее родилось в этот же момент. Оно было нежное, теплое и сладкое.

Ну да, ну правильно же угадала, как у твоей тети… моей сестры… Ее тогда еще на свете не было…

А вот вторая идея – еще интереснее. Пусть-ка папа с мамой купят мне сначала сестру. Не здесь, конечно, не в магазине. Я же не маленький, сам знаю, что их только врачи в больницах продают. Надо узнать, сколько это стоит. Нет, самому, конечно, не накопить. Уж если кукла стоит пятерку с двумя нулями, то живая сестра – это ж еще куча нулей!

Пусть папа лучше сам. А когда будет сестра, тут мы с папой эту куклу ей и купим!

Я сейчас горжусь и восхищаюсь собой. Как замечательно я тогда все спланировал. Пожалуй, больше никогда мне не удавалось так разумно продумать все детали.

И тогда улыбнулся я кукле Лене. И тогда тихонько сказал ей: «Ты меня подожди. Ты не бойся, я за тобой приду!» И пошел я, чеканя шаг, как победитель, вдоль полок к мечтательно созерцающему папе.

И сказал громко, на весь магазин: «Знаешь, я чего придумал? Купи мне лучше сестру!»

Сто первая стрела

Плюх-шлеп!.. Плюх-шлеп!..

Ты ли, ненаглядный мой царевич, идешь ко мне по болоту, с кочки на кочку перепрыгиваешь?

Извозюкались сапожки твои сафьянные в тине болотной, порвался кафтанчик твой красный, золотом шитый. Да и сам-то чумазый-расчумазый, чисто леший!.. Только леший в болото не полезет, не дурак!..

Ну, что уж тут – выбирать не приходится, такого чумазого судьба послала!..

– Здравия тебе, царевич! Вот она, стрела твоя, глянь, суженый мой!

– Накося! Лягушка болотная по-человечьи молвит! Заколдованная, что ли?

– Угадал, добрый молодец! Возьми меня в жены, тогда расколдуюсь!

– В жены?.. Стрелу-то отдай!..

– А ты в жены возьмешь?

– А ты точно расколдуешься? Не врешь?

– Что ты! Окстись! Зачем мне врать! Вот поцелуемся с тобой под венцом – и сразу красной девицей стану.

– Мда? А где гарантии?.. Подумать надо… Если что не так пойдет, братья засмеют – раз! Отец, небось, наследства лишит, – на что ему внуки-головастики? Это два! Да еще придется с попом договариваться, чтобы с лягушкой обвенчал. Сколько он с меня за это сдерет? А что в результате?.. Вообще-то хотелось бы документик посмотреть, каким ты обликом будешь расколдованная? Достаточно ли ты, девица, будешь красна? Есть документик?

– Да откуда ж?..

– И что будем делать? Кто мне подтвердит, что ты на самом деле девица красная, а не старуха безобразная?

– Кто-кто… Это ж все знают!.. Даже в книжках про меня написано!

– Не читаю я женских романов! Принципиально! Вообще читать не царское дело! Я былины слушаю. Про богатырей!

– Про богатырей? А про Змея Горыныча слышал? У него спроси! Он меня заколдовал, он-то знает!

– Чего-о-о? Змея Горыныча годов пятьдесят тому назад мой дедушка собственноручно всех трех голов лишил! Это постой-ка! Это что ж! Сколько ж лет назад он тебя заколдовал? Ничего себе, красна девица! Вот попал-то я!.. Давай назад мою стрелу!

– А вот не дам! Не дам! Тоже мне богатырь! Былины он слушает!..

– Ну и сиди на своей кочке! Батюшка мне другую стрелу пожалует! Подумаешь!..

Плюх-шлеп!.. Плюх-шлеп!.. Удаляются шаги. Вот и стихло.

Вздохнула лягушка горестно, открыла травяной тайничок и положила к сотне златых стрел новую, сто первую. Полюбовалась, повздыхала и стала ждать следующего царевича.

Ковидные фантазии

Фантазия 1

Близилась великая дата – десятилетие ВПЧнВ. Если вдруг кто не знает – десятилетие Великой Победы Человечества над Вирусом.

Ежедневные получасовые праздничные шествия в священных полутора метрах друг от друга с антиковидной символикой начались за неделю до Великой Даты, чтобы не затруднять транспортную ситуацию в городе.

На трибунах рядом с президентом сидели в удобных антивирусных креслах-капсулах старенькие ветераны, пережившие первый ковид. Им вручались высокие награды за мужество, а они дрожащими голосами говорили о своем далеком детстве в специальных учебных заведениях для детей. Там они учились вот прямо так, целыми толпами, человек по тридцать в одном помещении, причем совершенно не стерильном. Слушать было больно – прямо до слез!

Конечно, старичков хорошо подготовили. Никто из них не ляпнул, что в те времена все ходили с голыми лицами, без масок. Это, конечно, всем известно из программы по истории 16+, там есть об этом кое-какая информация. Но прямо-таки при всем честном народе такую нецензурщину нельзя допустить!

Динамик в моем ухе завибрировал. Конечно, это обалдуй и раздолбай Леха так вибрирует – голова кругом! Да еще подскакивает, руками машет и все норовит за интимную полуметровую зону вторгнуться.

– Ну чего? – спрашиваю аккуратно. Микрофончик в моей любимой маске только вчера поменял, свеженький, беречь его надо.

– Ты куда после парада? Пошли витаминчика хлебнем по маленькой?

– Где будем хлебать?

– Ко мне. У меня классная порнушка есть – братва прислала. Слышь, девчонки маски под музыку снимают. Жесть!

Задумался я. Соблазн был велик, но нет… нет… У меня есть любимая. Мы с ней уединяемся и… снимаем маски.

Фантазия 2

Столетие Победы на Вирусом отмечали с большим размахом. По всему миру из страны в страну шли колонны голоротых, пугая зевак зубастыми улыбками.

Они врывались в архивы и хранилища, вытаскивали на свет Божий запретные портреты доковидных времен, выгребали из каких-то чуланов древние кинопроекторы и запускали древние фильмы с голыми лицами прямо на стены домов.

Молодежь радостно смеялась и срывала маски. Старушки отплевывались, бормотали про Содом-Гоморру и бежали в церковь помолиться распятому Христу в окровавленной маске.

Время от времени слышались крики:

– Бей ковидников!

И толпа радостно терзала несчастных приверженцев секты Святого Ковида, которые упорно ждали его сотого пришествия.

Такие зрелища мне были весьма неприятны, поэтому я поспешил домой к детям, которых я ращу в новой волне – разрешаю дома ходить без масок и кушать вместе, за общим столом, а не уединяться в личном пищеблоке. Даже я иногда к ним присоединяюсь, уж очень это забавно – видеть жующие ротики. Но жена моя в строгих традициях воспитана, не готова к таким революциям.

Фантазия 3

Земное человечество радостно отмечало тысячелетие Воскресенья Ковидова. Во всех храмах и святилищах на жертвенном огне сжигались страшные маски, под которыми когда-то прятались добрые человеческие лица. Жертвенники поливались ароматическими маслами и убирались цветами, чтобы любовь победила ненависть.

С песнями-ковидками все шли по улицам городов, обнимались и целовались со всеми, кто встречался по пути. Любимый человеческий праздник Счастья! Как же я люблю этот праздник.

Но мне уж не праздновать, слишком стар. Сижу в любимом кресле, на коленях у меня любимые правнуки, и смотрим мы голографильм о страстях Ковидовых. О том, как он, Прекрасный и Премудрый, научил людей любить и беречь друг друга, научил передавать мысли на расстоянии, летать, как птицы, плавать, как рыбы, и ловить грозовые молнии в ладони, чтобы услышать голоса Неба.

Но не хотелось злым демонам, чтобы люди стали сильны и прекрасны. Надели демоны на всех страшные маски, а на Премудрого Ковида напустили они злое чудище Вакцину. Схватила Вакцина Ковида и давай его грызть!

На этом месте правнуки мои всегда ахают и закрывают ладошками глаза. Они этот фильм наизусть знают и ничуть не боятся. Просто в этом месте всегда нужно ахать и закрывать глаза.

Плакали люди над останками Ковида, да только слез видно не было – все в масках. А потом глядят – а Ковид встал целехонький-здоровехонький, еще краше стал. И говорил он всем: «Будьте свободны и счастливы!» И падали с лиц маски.

А Ковид умчался на облаках в небо, только крикнул сверху: «Я вернусь, ждите меня и любите друг друга».

Вот! В этом месте надо всем засмеяться, обняться и расцеловаться. И ждать возвращения Святого Ковида.

Родительское собрание

Классный руководитель

– Всем добрый вечер! Почему опять так мало народу? Марья Ивановна, вы председатель родительского комитета! Почему опять посещаемость плохая? У нас сегодня такие важные проблемы на повестке! И с кем их обсуждать?

Да, обзвоните всех, кто сегодня не пришел, и оповестите! Безобразие какое!

Проблема огромная – надо шторы на окнах поменять! Причем срочно! Вася Сазонов вчера на уроке штору поджег – видите, какая дырка? А где родители Васи Сазонова? Как всегда, их нет!

Так что собираем на шторы! Запишите, Марья Ивановна!

Дальше! Наша школа приступила к обновлению техники. А то стыдно совсем. Компьютеры в кабинете информатики Бог знает какого года – дети смеются! Поэтому собираем по пять тысяч на обновление школьной техники. Марья Ивановна, запишите!

Дальше! К нашему замечательному великому празднику, Дню Народного Единства, нам предложили экскурсию «Достопримечательности нашего города». Автобусная экскурсия. На час! Не вместо уроков, а после шестого урока! Что значит, не хотите? Это не вам, это детям надо! Собираем по пятьсот рублей. Запишите, Марья Ивановна!

Как ваши дети учатся? Вот, раздаю вам распечатки! Посмотрите текущие отметки ваших детей! Безобразие! Дисциплина ужасная, все жалуются! Особенно на Васю Сазонова. Но его родителей, как всегда, нет!

Учительница литературы

– Да-да, добрый вечер, дорогие родители! Я на минуточку, разрешите, Марья Ивановна? Отвлеку вас ненадолго и пойду в другие классы!

Ну что ж, учебный год наш начался замечательно! Двоек пока всего десять – и все у Васи Сазонова. Так что успех налицо! Дети у нас замечательные! Они так выросли за лето, так загорели, приятно посмотреть! А какие стали умные у них личики! У Васи Сазонова уже усы выросли!

Дорогие родители! У нас в этом году программа по литературе очень сложная, придется много-много читать! Поэтому давайте начнем уже сейчас. Сажайте дома своего ребенка рядом – и читайте ему! Это же так прекрасно – сидеть рядом и читать и читать замечательные произведения русской классики! Начните с «Войны и мира»! Может быть, к концу учебного года закончите!..

Не усадить? Сидит у компьютера? А найдите ему на Ютубе экранизацию, сядьте рядышком и смотрите, и смотрите!

Они в только в игры играют? Да, я понимаю!.. Но есть выход! Мы с вашими детьми пойдем в театр на замечательную пьесу великого русского драматурга Александра Николаевича Островского «Гроза». Билеты я уже заказала! Марья Ивановна, запишите!

Учитель физкультуры

– Так! Это что, все, кто есть?.. Ну в том классе еще меньше пришло! Хм-м, как не родные все равно. Наплевать вам на ваших обалдуев?

В общем, так! Этот ваш Васька Сазонов!.. Хм-м-м, извиняюсь! Взял и оторвал в физзале шведскую стенку. Ну и кто чинить будет?

Ну вот и что вы тут сидите, одни мамаши? Что я вас, что ли, заставлю стенку чинить?

Ну что, Марь Иванна, кого нанимать будем стенку чинить? У вас сосед есть? Ага, ну так добро! Пусть приходит, я его дождусь!

А родителям Васьки Сазонова так и передайте… Хм-м… как это… сказать-то… нехорошо воспитали! Да!

Лина Дражина

Родилась в 1965 году. Детские годы прошли в поселке Чернухино на Луганщине. Затем семья переехала в город Ждановку Донецкой области. Училась в городе Иваново. Работает в Ждановском городском центре культуры и досуга заведующей отделом. Печаталась в литературно-художественных альманахах «Истоки»; в сборниках «Поэт года», «Дебют года», «Наследие», «За Родину», «Надежда счастья», «Верхом на Пегасе»; в международном сборнике поэзии «Вечная любовь» и в поэтических альманахах «Вдохновение» г. Дебальцево.

Публикуется в местных газетах «Ждановские вести», «Новые горизонты» и «Боевая литературная газета».

Награждена медалью «Иван Бунин – 150 лет» и медалью «Федор Достоевский – 200 лет».

Зима в деревне

А в деревне осталось немного дворов,
Земляки разлетелись по свету,
Старики да собаки, с десяток котов
Ждут зимой, чтоб быстрей пришло лето.

Деревянный забор покосился уже,
Занесло снегом стёжку-дорожку,
Протоптали коты свой маршрут на меже,
На заборе Василий ждёт кошку.

В этот зимний, морозный январский денёк
Над домами в деревне дым белый,
Знать, в печи целый день там горит огонёк
И дрова в ней трещат то и дело.

Но коту дела нет до зимы, он привык,
И покрылась снежком его шуба,
Вышел он погулять и к забору приник,
Кошку ждёт ту, что сердцу так люба.

Старики у печи всё детей своих ждут
Или внуков, листая альбомы.
Вокруг дома снега и метели метут,
И мороз не пускает из дома.

Очень мало осталось в деревне людей,
Приезжают так редко их дети,
Лишь коты да собаки им стали родней
И вернее на всём белом свете.

Поэт

Поэт над временем не властен,
Он между строчек, между строф,
Бывает часто он несчастен,
Проходит максимум Голгоф.

Его стихи как капли ртути
Или расплавленный свинец,
Они подобны амплитуде,
Поэт куёт их, как кузнец.

Стихи, рождённые поэтом,
Пронзают времени виток,
Поэтов много под запретом,
Стихи их – воздуха глоток.

Пророков нет в своей Отчизне,
Хоть есть им что сказать стране,
Но лишь известия о тризне
Приносят славу в новом дне.

Поэт, безвременно забытый.
Он беззащитен, но силён,
Его талант, в стихах зарытый,
На пьедестале – у времён.

Встреча у трамвая

Наша встреча была неслучайной,
Всё банально и даже смешно,
Познакомились мы на трамвайной
Остановке, как будто в кино.

Я стояла у двери трамвая,
Вы мне подали руку легко
И билет мне купили, не зная,
Что коснулись души глубоко.

Мы стояли напротив друг друга,
Наши взгляды встречались тайком,
А трамвай ехал тихо по кругу,
И сменялся пейзаж за окном.

А в трамвае сменялися люди,
Ждали дома, наверно, и нас,
Мы так долго мечтали о чуде,
Но сбылось это только сейчас!

Наша встреча была неслучайной,
Ведь сбываются часто мечты,
Так давай же оставим всё втайне —
Нашу встречу, трамвай и цветы.

Прощание с августом

Сентябрь наступает на пятки
Последнему месяцу лета.
Солнце играет с ним в прятки,
Прохладнее ночь и рассветы.

И в августе где-то над морем
Тот воздух вдруг пахнет иначе,
Не будем мы даже спорить,
Отправимся лучше на дачу.

Где тянет вечерней прохладой,
А осень крадётся, как кошка,
Свежезаваренной мятой
Там будет наполнена кружка.

В саду пахнет яблоком, мёдом,
А дальше уж дело за малым,
Август уйдёт своим ходом,
Хоть выглядеть будет усталым.

А мы «до свидания» скажем
Последнему месяцу лета
И на прощанье помашем
Прекрасным душистым букетом.

Весенняя женщина
Акростих

Весенняя капель и солнца лучик,
Есть тайна у меня и даже ключик.
Сегодня я открою эту тайну,
Её считаю я необычайной.
Небесная лазурь и женщин лица,
Немного мы листнём судьбы страницы.
Я – женщина, загадка всей Вселенной,
Я быть могу святой и откровенной.

Желанна для мужчин, всегда загадка,
Есть в женщине краса и дар порядка.
Немного холодна, слегка спесива,
Щедра она в любви и так красива.
И всё на свете ей одной подвластно.
Не может быть другой, и это ясно,
А коль весна пришла – она прекрасна!

Пришла весна пугливой девочкой

Пришла весна пугливой девочкой,
Так робко и несмело в город наш.
Махнула нам цветущей веточкой
И разукрасила вокруг пейзаж.

Весна идёт по нашим улицам,
Слегка касаясь ножками земли,
И в небе солнышко не хмурится,
Подснежники на клумбах расцвели.

Весна – девчонка шаловливая,
То улыбнётся солнечным лучом,
То вдруг мелькнёт она, игривая,
Рассыплется, как бисером, дождём.

Идёт весна красиво – нежная,
Слегка прохладная от зимних вьюг,
Но красота её приметная
В аллеях средь берёзонек-подруг.

Она одарит взглядом ласковым
И птичьим щебетом влетит в окно,
Раскрасит мир цветными красками
И голову вскружит нам, как вино.

Пришла весна пугливой девочкой,
Но подарила всем восторг и мир,
Махнула нам цветущей веточкой
И позвала в поля нас из квартир.

Не будем о грустном

Давайте о грустном не будем,
Так хочется радостно жить,
Плохое давайте забудем,
Не будем его ворошить.

Друзей повстречаем в дороге,
Поделимся счастьем, добром,
Судьба вам покажет итоги,
А друг вас поддержит плечом.

Над нами пусть солнце сияет
И в небе парит голубом,
А если преграды встречают —
Не нужно идти напролом.

С собою возьми ты гитару
И песню с друзьями пропой:
«Ямщик лошадей гонит к яру…»
А может, там есть водопой.

Когда ты встречаешь рассветы,
То будь благодарен судьбе,
В полях собери ты букеты,
Раздай всем друзьям и себе.

Давайте не будем о прошлом,
Так хочется радостно жить…
И так в этом мире всё сложно,
Давайте ж всем счастье дарить!

Полуночница

Что ж ты, милая полуночница,
Спать пора, а тебе не хочется.
Всё вздыхается и грустится,
По ночам уж давно не спится.
Одолели тебя думы разные,
Ты отбрось их – они напрасные.
Живи радостно, живи весело,
Позабудь то, о чём ты грезила.
Не сбылось? Ничего, ты лучшая,
Ты поверь – и будешь везучая.
Счастье снова в дороге встретится,
И лицо улыбкой засветится,
Сердце радостно снова забьётся,
И судьба тебе улыбнётся.
Будет осень под ноги стелиться,
И в душе будут снова петь птицы.
Что ж ты, милая моя полуночница,
Неужели счастья не хочется?
Позабудь все обиды, горести,
Будь ты в жизни своей напористей.
Не смотри ты на всё с ухмылкою,
Неприятность разрушь улыбкою.
И осенней порою чудною
Ты почувствуешь себя очень нужною.
Ведь к счастливым и люди тянутся,
А с улыбкой пройдёшь – оглянутся.
Будь счастливой, моя полуночница,
Чаще смейся – и жить захочется!

Быть женщиной

Быть женщиной годам всем вопреки,
Не замечая возраста, смеяться
Меня учили в детстве старики,
Что женщиной должна я оставаться.

Не обращать вниманья на печаль,
Держаться гордо, даже если горе,
Идти вперёд, заглядывая вдаль,
За горизонт, туда, где плещет море.

Быть женщиной, конечно, нелегко,
Назло врагам, проблемам и «подругам»,
Держать по жизни планку высоко,
Идя наперекор ветрам и вьюгам.

Решать проблемы, помогать друзьям,
Любимой быть, а значит, быть счастливой,
И радоваться дочкам, сыновьям,
Но и к врагам быть тоже справедливой.

Быть женщиной училась я всегда
И даже улыбаться, когда больно…
Теперь уж на висках есть седина…
Я – женщина, и значит, я довольна!

Я укуталась шалью

Я укуталась вечером шалью пушистой
И в бокал налила звёздно-лунный коктейль.
Мне припомнился запах сирени душистой
И у моря ночного уютный отель.

Обдувала веранду морская прохлада,
Отражалась луна жёлто-белым пятном,
Словно в зеркале, в море – огни звездопада,
Там я встретила вас. За соседним столом.

Нас манило друг к другу таинственно, страстно,
Романтический взгляд и дымок сигарет
Опьяняли меня, жизнь казалась прекрасной,
Вы вручили сирени душистый букет…

Я укуталась шалью вечерней порою,
Пригубила слегка звёздно-лунный коктейль…
На волну своей памяти сердце настрою
И припомню у моря уютный отель.

Екатерина Евстигнеева

Писатель, краевед, человек, преданный родословию. Автор книг для детей, справочников по генеалогии, а также стихотворных произведений. Член Интернационального Союза писателей.

Произведения Екатерины опубликованы в журнале «Российский колокол», альманахе «Современникъ», в сборниках издательства Интернационального Союза писателей. В 2020 году книги по родословию под редакцией Екатерины были куплены в Библиотеку Семейной истории США.

Номинант престижной премии-медали имени Говарда Филлипса Лавкрафта. За исследовательскую работу «Братская могила» награждена юбилейной медалью имени Александра Невского. Номинант Премии Мира – 2021. Автор публикации в сборнике «Вокруг света».

Монолог нижегородской писательницы

Памятник М. Горькому.

Набережная Федоровского, Нижний Новгород

Вновь я пришла, не повини, хорошо здесь любоваться Волгой-матушкой. Река течет – жизнь бурлит, вода спешит – дни летят. А с горы-то приглядеться – каждый водоворот видно? Молчишь? Молчи, молчи…

Не дает мне сегодня покоя тоска по родине моей, душит изнутри, давит на сердце. Любуюсь на величественный кремль нижегородский, на улицу Широкую, а мысли мои далеко-далеко… Рассказать? Слушай!

Малюсенькая деревенька Лбово Пустое в Городецком районе Нижегородской области – моя родина. Каждый год я приезжаю в этот райский уголок, со всех сторон окутанный зеленым покрывалом леса. Сейчас там осталось всего пять домов из семи. Стонет душа. Деревня умирает. Нашего дома уже нет. Рухнул прошлым летом от старости и без присмотра. Его продали, когда я была еще девчонкой со сбитыми коленками. Что меня сюда тянет? С научной точки зрения – это генетическая память, а я думаю, что это – чувство родины. Мне важно просто ходить по родной земле. Вспомнить, как я играла здесь в войнушку, как рыбачила с папой на Лыве, как встречали Новый год с прабабушкой большой и дружной семьей.

С чего начинается родина? Молчишь? Молчи, молчи… С родных мест, о которых помнит каждый здравомыслящий человек, с наших предков, с нашего прошлого, а значит, и с родословной. Уже в год моего рождения люди научились делать детей в пробирке, а многие ли знают свою родословную? Думаю, не так много, как хотелось бы. Проблема зачастую не в том, что информация недоступна, но в нежелании и пассивности.

В детстве я слышала много рассказов про наших предков от маминой мамы. Отсюда появился интерес к генеалогии, и с двенадцати лет это превратилось в серьезное хобби, а сейчас стало моим предназначением и даже, сказала бы, страстью. До пятнадцатого колена я добралась, разгадывая тайну моего генеалогического древа. Есть легенда одна на родине моей. Рассказать? Слушай!

Жил в нашей деревне Еремей с женой Агафьей, и было у них три сына: Хритя, Тиша и Саша. Когда рождались сыновья, Еремей сажал дуб неподалеку от дома. Росли сыновья, крепли дубы. Если хворь сынов одолевала, вяли и чахли дубки. Но три сына возмужали, три богатыря выросли, три дуба поднялись над землей высоко.

Традицию переняли его сыновья. Шло время, и они посадили дубы. Разрастался род Еремея. Ширилась роща дубовая.

В июне силы темные на Русь напали. Хотели уничтожить ее и стереть с лица земли. Собрался старший сын Хритя на бой с врагом. Обнял свой дуб, попрощался с женой и детьми. Бился он храбро, не жалея живота своего. Но одолели его лютые вороги.

Узнали в родной деревне о гибели Хрити. Шумели дубы, рыдали люди в избах. Дуб Хрити поник и сохнуть стал. На смену богатырю другие пошли в бой и одержали победу. Пошла жена погибшего богатыря к дубу, обнимала его, слезами обливала, умоляла не покидать её. И услышал её дуб и стал зеленеть с новой силой. В народе говорили, что в дуб душа Хрити вселилась. Часто ходила женщина к дубу и разговаривала с ним. А роща дубовая разрасталась, дубы молодые крепли, появлялись маленькие саженцы.

Хороша легенда? Молчишь? Молчи, молчи… Поговорила с тобой – и легче стало, рассказала про край родной – и будто побывала там. А ведь это всего в паре часов езды: через Окский мост и по направлению к древнему городу

Городцу, где Музейный квартал и пряники славные; а дальше по ковернинской трассе всего минут сорок до старинной деревни моей, упомянутой еще в семнадцатом веке по переписной книге боярина Стрешнева.

P.S.

Задумался о родине и родословии?

Значит, я посеяла зернышко, которое обязательно прорастет.

Оно, пробившись сквозь жесткую корку невежества, даст сильный побег и густую поросль.

Действуй!

Аксиома Воздушного шарика

Веселая, энергичная, красивая и на первый взгляд счастливая дама, по совместительству моя приятельница Лиля, психолог. Она приветлива и услужлива, профи своего дела, от клиентов просто отбоя нет, и запись к ней на месяц вперед.

Живя в соседних подъездах, нередко встречаемся, а вот, впрочем, тот самый момент… Психологиня несется на шпильках к своему авто, припаркованному по-королевски – на два стояночных места. Иссиня-черные кудри будто маршируют на раз-два, а голубые глаза-бриллианты излучают электромагнитные волны добра, теплоты и спокойствия.

– Лиля, привет! – окликнула я, увидев мою соседку

– Соня, опаздываю, дорогая! Вечером увидимся?

– Ага, мы же договаривались! – крикнула я, отъезжая.

Махнув рукой на прощание, Лилька умчалась в клинику продвигать теорию Воздушного шарика. Да-да, у нее своя методика, но пока оставим занавес закрытым.

Я архивариус, и мой день проходит довольно плодотворно. Наш отдел проводит оцифровку старинных документов.

Это записи начала восемнадцатого века. Захватывает дух, когда так тесно соприкасаюсь с ними. Невольно прочитываю некоторые: одни довольно легко и свободно, а другие, с завитушками и невиданными крючочками, поддаются не сразу. Современная техника позволяет увековечить такие древности и не дать им безвестно кануть в Лету. Свою работу я люблю, ибо увлечена историей. А какая же история без архивов?! Размеренно и спокойно коллектив создает по крупицам электронную базу. Кропотливая работа, определенная на этот рабочий день, была выполнена. Подытоживая данные на компьютере, сохраняя и упорядочивая в нужные папки, я почувствовала неприятный запах.

– Коллеги, что за запах? – встревоженно крикнула я.

– Пахнет проводкой или… – проговорил Леонид Иванович, но не закончил фразу.

Раздался тупой щелчок, заискрила розетка, вырубился свет.

– Где-то замкнуло, теперь электриков нужно вызывать, – спокойно, будто ничего не случилось, сказала Маша, наш стажер из универа.

Как дама ответственная, я набрала номер оперативной службы, на что оператор ответила:

– Заявка принята. Бригада будет в течение двух часов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.