Юлиана Брит
На другой стороне

…Тюрьма – ну что это такое, в конце концов?

Недостаток пространства, возмещенный избытком времени. Всего лишь.

Иосиф Александрович Бродский

Меня зовут Женя, да только имя, ну и ещё для общего представления добавлю, пожалуй пару серо-голубых глаз, светлых волос, ну и рост в слишком скромные сто семьдесят один сантиметр. Ах, да – я мужчина, то как известно Женя имя общее, в смысле им нарекают особей двух полов.

Можно начать с мая …, скажем третьего числа, тысяча девятьсот девяносто шестого года, или лучше перепрыгнуть года через четыре, начать историю с падения велосипеда купленного на то самое четырехлетие. Тоже не то, подумаешь ссадина, приправленная дорожной пылью, сверху подуешь, оставив обнажённую рану с содранной кожицей на усыхание под майским солнцем. Я вспоминаю тот день не из-за первой как казалось на тот момент серьезной боли, или посвещения в ряды молодых бойцов с должной пролитой кровью. Я вижу маму, даже спустя двадцать два года ее образ не потерпел размытости или хотя бы одной упущенной в забвении детали ее внешнего очертания. Все те же длинные пальцы с бессменным бежевым маникюром, каштановые волосы спрятанные в пучок и две жемчужные сережки, привезенные отцом из Вьетнама в виде заморского гостинца.

Она появляется из-за больших деревянных ворот нашего загородного дома, с прирожденным от природы изяществом в ее каждодневных движениях, подбегает к моему телу слетевшего с железного коня. Мягкие руки обхватывают мою золотую голову и прислоняют к не менее чутким губам. Помню и сегодня её запах, смесь утреннего кофе, немного корицы от свежеиспеченных булочек и на редкость душистый, цветочный аромат ее лосьона. Это все моя мама, вот ее имя я произнесу полностью с местом рождения и датой смерти. Алёна Сергеевна Шевчук, пришедшая на свет утром шестого февраля тысячу девятьсот семьдесят шестого года в одном из роддомов Киева. Мама жила на Украине вплоть до поступления в МГУ.

Москва, здесь и было предопределенно небесной канцелярией мое зачатие. Родители учились на одном потоке, так все и началось. Отец – москвич, но не из тех блатных, что числятся в касте коренных москвичей. Его родители, то есть мои бабушка и дед – лимитчики, понаехавшие из Ростова, тем самым растянув своими телесами и без того растянутую и далеко нерезиновую Москву. Правда в Москве жизнь молодой семьи ненадолго затянулась, после моего рождения, мама неожиданно обзавелась приобретенной астмой, да и сразу с тяжёлой формой. Неудивительно, что жить в загазованном мегаполисе ей было сложно, и со временем семья перебралась в дом, во Владимирской области.

Эта была вовсе не убитая избушка, а скорее усадьба с двумя этажами и мансардой, уютно обосновавшаяся средь густого леса. Откуда у моей семьи были деньги на такой дом, не спрашивайте, скажу, что на дворе стояли девяностые и каждый крутился как мог. Кого-то жизнь вывела на мель, а кто-то словил куш. В общем отцу подфартило, да и нам в придачу. У него была своя машина, да и до Москвы езды чуть больше часа, так что работу инженера бросать не пришлось, а мама потихоньку осваивалась в новой роли провинциалки. Смутно я припоминаю вечера проведенные в компании гостей, которые часто посещали наш дом, который стал обителям для интеллигентной тусовки. В то время и я обзавелся своей до сих пор играющей компанией, состоящей из меня и двух милых дам для моего до сих пор неопределенного сердца. Это я без шуток, хотя…

Нам было где-то по три, ибо все мы ровесники. Я, Вика, и Стефа. Стефа – это отдельная история, как и Вика тоже. Вообще то ее полное имя Стефания, от этого стоит делать вывод, что коротко она – Стеша, но попробуйте так ее назвать. Хотя было дело когда-то, но в свои пять она как на корню срезала судьбу Стешы, и внесла в этот мир Стефу,

поначалу топаньем ноги она отвоёвывала Стефани, но тут общество и семья не пошли на встречу, так и сошлись на Стефе.

Родители Стефы, точнее только мама, отца у нее тогда не было, да и до сих пор неизвестно от чьего она семени. Так вот, ее мама, – Марина, была близкой подругой моей мамы, а сейчас… Нет, на Марине надо остановиться, ведь я про маму не закончил, они ведь были близкими подругами. Ладно, опять сбился, вернусь к велосипеду подаренному на день рождения, точнее падению и маме заботливо стряхивающую с меня пыль. Почему я помню именно этот день, да потому, что мамы не стало через две недели. Она умерла первого июня две тысячного года, когда мне было четыре. Больше ее нет. Я не буду описывать вам сейчас детали ее гибели, я лишь обещал дату смерти.

А Марина, на Марине мой отец женился спустя пару месяцев после маминого ухода и Стефа на законном основании стала моей сестрой, соседкой по дому, врагом номер один, лучшим другом, снова врагом номер один, и наконец любовницей. Не надо морали, она ведь мне не сестра. Нельзя сказать, что у нас были романтические отношения или безумная любовь, нет, мы просто были подростками исследующие пусть и совсем глупо свои тела и помыслы. Я бы не назвал себя человеком с четкими ориентирами, но считать меня отпетым распиздяем или похабником точно не нужно. Порой я совершал какие-то необдуманные поступки, но они не имели за собой особой тяжести преступления или какого-то краха бытовой морали.

Вика, и ее семья были вхожи в наш дом ещё во времена вечеринок, когда королевством правила моя прекрасная мама. Ее родители были преподавателями в институте, естественно работающими и живущими в Москве, а Вика жила рядом с нашим домом по соседству у бабушки и дедушки, сначала она приезжала сюда как на дачу лишь по выходным, но со временем до конца освоилась здесь, перевелась в местную школу и осела здесь до недавних времен. Немудрено, что молодежь всегда сбегает в столицу, но здесь другая причина. Пару лет назад Вика стала убийцей, она убила нашего неродившегося ребенка, сделала аборт не спросив моего мнения, с тех пор от Владимирской области ей тошно, точнее от меня. Сами посудите, бежать в Москву ей нет смысла, так как она ещё до пандемии работала на удалёнке, она офигенный разработчик, проще говоря девка с головой, может зарабатывать сидя дома в любой точке мира, а захочет столичного веселья, так машина под боком и здравствуй Moscow never sleep. Как говорится – здесь все сложно.

Нельзя сказать, что между нами четко очерченный любовный треугольник со всеми его вытекающими. Между нами троими нет тайн и вечных клятв, здесь нет обещаний и никто никому не должен. Мы есть друг у друга с наших трёх лет. И не надо нас характеризовать как хиппи с их свободной любовью, у нас как-то все иначе.

На моей кровати застеленной голубым покрывалом, это кстати Маринина замшелая идея покупать нам со Стефой покрывала голубого и розового цвета как положено мальчикам и девочкам, без учёта того, что нам на двоих уже аж пятьдесят два года, ну в смысле каждому по двадцать шесть. Так вот, я раскладываю свои вещи на своей той самой кровати, укрытой голубым покрывалом. Стопка с парочкой льняных рубашек, стопка из пяти футболок и пара шорт, ах да, и незаменимый набор купальщика в виде резиновых шлепок и плавок. Из обуви только кроссовки, в них и полечу. На деревянном паркете лежит открытый и изголодавшийся по приключениям чемодан. Я бездушно швыряю в него стопки с одеждой, которые несколько секунд назад были аккуратными, а сейчас сверху я созерцаю кляксу из текстиля. Так не пойдет, в конце концов я молодой мужчина необременённый супругой которой нужно тащить с собой десятикилограммовую косметичку, и ребенком вояж которого немыслим без влажных салфеток, подгузников и мешка бестолковых игрушек. В общем в жопу чемодан, и да здравствует рюкзак помещающийся в ручную кладь. Сами посудите, весь мой Кутюр не превышает веса в три килограмма, так зачем мне квадратный попутчик на колесиках. Участь чемодана печальна, ему снова грустить в шкафу.

Я слышу шаги по паркетной лестнице, кстати паркет в доме так и не менялся с момента его покупки, он помнит ещё мои детские плюшевые тапочки с собачьей мордой, и умелые руки, молодой хозяйки принадлежавшие некогда моей маме, она всегда умела содержать себя и дом в идеальном состоянии, окна нашего дома никогда не помнили пыли, а кафель не знал налета. Справедливости ради стоит отметить, что и Марина приняла достойную эстафету от моей мамы, она никогда не отставала и не расслаблялась, так что дом не имел ни малейшей капли запущенности. Видимо от этого и паркет столько лет достойно держится на плаву.

«Фигня, если вещь сделана качественно, то она с тобой будет на века!» – сейчас так бы сказал мой отец на счёт паркета. Помню в прошлом году Стефа затеяла небольшой ремонт в своей съемной московской однушке, так стены побелила, да ламинат поменяла, который сдулся спустя несколько месяцев, вот тогда отец ей промывал мозги агитациями о качестве стройматериала, который, несомненно, раньше был лучше. – «Вот паркет есть паркет, а не ваши опилки в виде ламината!»

– Значит и впрямь удираешь! – в дверном проёме моей мансардной комнаты появляется Стефа.

Я молча очерчиваю ее взглядом от макушки до пят. Черный, трикотажный лонгслив, и того же цвета треники, светлые волосы собранные на макушке в пучок. Руки обхватывающие талию – ее любимая поза и да, ее бессменный сверлящий взгляд двух черных глаз. Ее глаза всегда мне напоминали две черные черешни. Удивительный контраст очень темных глаз и блондинистых волос, да нет, она конечно крашенная, но по секрету между нами ее блонд далеко несовершенен. Стефа – конечно девица ухоженная, но видимо с волосами плохо прёт, так как идеальной платины ей так не удалось добиться, вот и ходит с лёгким перегидролем.

– Просто лечу отдыхать.

– Не ври!

– И не собираюсь. – тем временем достаю из шкафа рюкзак, напоминающий незаменимый атрибут альпиниста, и запихиваю в него вещи.

– Ты боишься, я это знаю! – Стефу невозможно переубедить, так зачем стараться. – Да ладно, ссышь, что на войну призвать могут? – ехидно усмехается.

– Послушай, я был всего в трёх странах, это разве не повод поехать куда-нибудь еще?

– Именно сейчас? Да тебя из дома метлой не выгонишь! Ладно, твои двухмесячные гастроли не в счет! – опять ухмыляется.

– Мне было семнадцать, хватит уже! – это она про мой первый и последний наркотический опыт. В то время у меня был друг Радик, он жил в Москве в Измайлово. Хороший был парень пока торчком не стал, так вот в его ранние пути становления он предложил мне пройти боевое крещение, так сказать угостил. Помню мы сидели на его балконе и курили дурь. Сначала ничего, ни страха, ни боли, ни расслабления, ни полета, ни зелёных чертей, ни фиолетовых единорогов, нормас – так себе.

Не помню сколько времени прошло, как мне показалось, что балкон на котором мы сидим летит как лифт вниз, но с невероятной скоростью, ощущение будто порвались тросы и нас вот-вот разнесет в клочья от удара об землю. Я помню стал вопить как резаный, хотел забежать в дом, но вместо балконной двери я увидел стену из кирпичей, ну реально как в фильме «1408». Радик гандон только лишь ржал и не въезжал во всю сложность моего положения. Затем я решил, что лучшим выходом из положения станет то, что если я заберусь на соседний балкон. Из дальнейшего помню лишь глубокую царапину от оконной рамы, а дальше провал.

В ясность я пришел только в реанимации наркологического диспансера, куда я попал с серьезной интоксикацией. Врачи говорили, что я чуть до смерти не накурился, такая вот нешуточная реакция была у меня в мой первый дурман. Сейчас конечно же нет, я не курю, и даже не пью, ну как не пью, пара бутылок пива это мой сверх лимит, не то что я слаб на алкоголь, нет, просто не тянет.

В общем в больнице я пролежал около двух недель, а затем в качестве наказания мой отец выдвинул мне искупление в виде строительных работ на даче его друга, мол, труд из обезьяны сделал человека, а стройка из наркомана – мужика. С тех пор не было и случая, чтобы Стефа не потроллила меня по этому поводу, так что забыть эту и историю и тем более выкинуть вон из своей жизни никак не получится.

Тем более тот опыт был дверью которая открыла передо мной один из путей кормящий меня по сей день. Суть в том, что тогда на даче папиного друга я увлекся деревом, не знаю толи со скуки, то ли от того чтобы заглушить подростковые мысли и дать времени большего потока. Местные плотники, мастерившие мебель для той самой дачи вовлекли меня в свое ремесло, зазомбировав меня на то, что только руки могут прокормить мужчину, мол без ремесла ты ноль, мотай на ус студент! Так я и стал плотником, а диплом финансиста по сей день прячется где-то в шкафу. Не мудрено, ведь я по природе человек немного замкнутый нетерпящий каждодневной суеты, шума, наставлений, и вполне объяснимо что работа на дядю в офисе не про меня. Даже в мебельном цеху я не задержался больше чем на пару лет. Благо есть земля которая всегда кормит человечество, проще говоря наш дом расположен на не маленьком участке и проблем с постройкой собственного небольшого цеха не было. Теперь я сам себе начальник, бухгалтер, секретарь и ассистент. Зашибаю монету производя на свет столы да табуретки.

– То что ты закрываешь на проблему глаза не означает, что ты её решаешь! – Стефа любит поучать, с детства помню её маленькой командиршей.

– Я не закрываю глаза, и не убегаю, я просто не хочу принимать ни чьих сторон. Не хочу быть на стороне жёлтых или красных. Я выбираю свою сторону.

– Какую же, ночную жизнь Тайланда? – снова усмешка.

– Во-первых Пхукет – остров, значительно отличается от материкового Тайланда!

– Да ну, блядей что ли там меньше?

– А что это тебя так волнует? Я лично еду не за этим.

– Ах да, найти себя и свой идеальный пляж, ДиКаприо из себя возомнил?

– Это ты по нему со времён «Титаника» писиешься, мне знаешь ли он только в «Однажды в Голливуде» нравится.

– Рик Далтон из «Законы Охоты»! – смеется.

– Обожаю этот фильм. – чистая правда.

– Ладно, а если честно, это слова Брониславыча тебя так позавчера задели?

– Хм… думаешь этот кретин имеет влияние на меня? Не смеши! – Брониславыч это наш сосед, упоротый ушлепан, самого упоротого, ушлепанского вида. Несколько лет назад от него безжалостно ушла жена и с тех пор он превратился в подобие снежного человека с намеком на байкерскую небритость. Нет, не то чтобы он был приверженцем какой-либо субкультуры, но на вполне цивильного или пусть хоть чем-то увлеченного чувака он не тянет. Единственная его слабость из мне известных, так это собаки бойцовых пород – у него их три. Работы как таковой у него нет, на что живёт неизвестно, но я не удивлюсь если он толкает шмыгалово или нелегальное порно. Правда с начала войны на Украине, или как принято говорить спецоперации, Брониславыч активно принял антироссийскую сторону и теперь воюет со всеми соседями, имеющими другое мнение. Вот он и на днях в преддверии девятого мая, заявил, что будет окрашивать жёлтой краской ворота тех домов, где громко празднуется, взрываются петарды, салюты и прочее. Вот такая засратая философия царствует в познании этого человека. Что касается меня, то в данных текущих событиях я не принимаю ни чьих сторон, так как не вижу реальных обстоятельств вживую, а я знаете ли привык доверять не телевизору, а своим глазам.

Я знаю лишь то, что с обоих сторон простые люди и их жизни, которые являются самым важным. За себя скажу, что не один «современный мыслитель» или онлайн борец за туманную справедливость не сотрёт из моей памяти поклонение перед девятым мая. Для меня это прежде всего день памяти тем людям, которые пролили свою кровь на войне, почесть тем семьям, которых разлучили и всем кто стал жертвами Холокоста.

«Как вы можете салютовать, когда наши танки на чужой земле, праздновать день победы, дегенеративно противоречить действительности? Откройте глаза, слепые ублюдки!» – орал яростно Брониславыч.

Видимо его позиция для него вершина истины, по мне же если хочешь изменить реальность, то действуй. К чему громкие слоганы из окон и длинные посты в соцсетях. Мир не изменить – меняйся сам, но как же оказалось много гавно-философов тщетно пытающихся выпихнуть из памяти общественности день победы. Для них это оскорбление, хотя как казалось бы, нельзя оскорбиться на то, что не имеет к тебе никого отношения. Вторая мировая длилась с тысячи девятьсот тридцать девятого по сорок пятый год! Где вы были тогда господа? Прошлая жизнь, до реинкарнации не в счёт, так какого черта вы лезете со своими именами напечатанными возле вашей аватарки на стене соц. сетей в мировую историю, вы ли ее проживали, вам ли ее стирать? Там были другие жизни, со своей кровью ушедшей в ту землю с которой мы срываем пшеницу. Я каждый раз созерцая фейерверки в небе, отчётливо вижу лица прячущихся людей в окопах, которые в двадцатиминутном сне, видели лишь одно, они видели яркие искорки в небе, сигнализирующие сквозь время об их победе. То что происходит сейчас это новая, свежая боль затянутая в бесконечный хоровод жизни и смерти, так было и будет всегда. Все мы находимся на своем кармическом месте и каждому из нас суждено пройти войны и беды. Наша душа в виде воздушного шара будет рваться об скалы, и падать в пропасть, а позже взлетать над холмами. Мы увидим все яркие оттенки этого мира, узнаем серость да гниль подземных пещер, а потом снова будем просыпаться в райском саду под щебет диковинных птиц.

– Когда улетаешь? – Стефа садится на мою кровать.

– Прямо сейчас.

– Я что-то сверхскоростной катапульты не замечаю в твоей комнате! – оглядывается по сторонам.

– Я имею ввиду сегодня, через четыре часа.

– Что? До Домодедово часа два езды плюс регистрация!

– Это с учётом на дорогу. – оглядываюсь по сторонам, в поисках какой-нибудь забытой важности.

– Это чистое свинство с твоей стороны, вот так вот уезжать, сообщая все в последний момент! – Стефа не на шутку разозлилась.

Я надеваю свой новый пантовый бомбер бейсболиста, ощупываю карманы на наличие денег и документов, убедившись в своей полной готовности, я хватаю рюкзак и выхожу из комнаты. Стефа бежит за мной.

– А как же родители? Ты им ничего не сказал!

– Вот ты сама и скажешь все! – я оборачиваюсь и целую в лоб Стефу. – Пока! – я быстро сбегаю с лестницы. Стефа остаётся на втором этаже.

На дворе стояли комфортные четырнадцать градусов с мягкими солнечными лучами составляющие приятную компанию для весеннего путника. Мысленно похвалил себя за отсутствие багажа и налегке подходил к воротам, у которых меня уже ждала машина.

– Удачно словить тебе трипак! – яростно выкрикнула Стефа из окна.

– Я позвоню, Стеша! – помахал рукой.

– Сука ты! – я же говорил называть ее Стешей не лучшая идея.

Впереди меня ждёт трёхчасовой перелет до Алматы, после десятичасовая стыковка, и снова полет длиной в семь часов. Надеюсь спина изнеженная руками мануального терапевта не даст сбоя, а как вы думали, в нынешнее время многие прямые рейсы отменены, вот и приходится изгаляться. Я благополучно прошел регистрацию предъявив на таможенном контроле билет, сертификат о вакцинации, ПЦР и прочие бюрократические брошюрки так усложняющие сегодняшние поездки. Мир ещё помнит коронавирус со всеми его вытекающими, так что на свободный полет без бюрократии нам ещё долго надеяться. Правда на таможне были небольшие сложности так как у меня билет с открытой датой, одинокий турист без обратки не внушает доверия. К счастью есть тур пакет с бронью от отеля и со всеми туристическими плюшечками, а то я и вовсе планировал лететь дикарём в неизвестность, представляю какой бы меня ждал тогда шорох на границе.

Я вообще-то должен был лететь на Шри-Ланку, купил тур ещё в начале года, но там случился экономический кризис связанный с топливом, и рейсы отменили. Судя по новостям там сейчас та ещё мятежная какофония, темно-бурые краски поверх райского пейзажа, была картинка Баунти, а сейчас хаотичные кляксы из ломаемых судеб.

И чего это Стефка взбесилась на меня будто я родину продаю, хоть раз в жизни каждый человек должен побывать в отпуске. Родителей мол не просветил, те и вовсе запишут в блудные сыны, не, ну согласитесь это нечестно! Слово родители не имеет ко мне отношения, есть отец – значит родитель в единственном числе, а Марину я никогда не считал заменой или уж тем более матерью. Я этого не скрывал и не устраивал дебатов, так было всегда с тех самых четырех лет. Я не был злостным ребенком, даже после той пережитой травмы, я не устраивал забастовок, не резал на тряпки вещи Марины, даже толком не грубил ей, ну может малость, и то в пубертатный период. Я смог блестяще очертить свои границы, тем самым дав понять кто мне свой на веке, а кто попутчик. Отца я близким тоже не считаю, он мне отец и с этим я живу. Марина женщина кроткая, но как говорится в тихом омуте, что уж тут – судите сами, ведь она была лучшей подругой моей мамы. Сечете о чем я?

А Стефа, я не знаю, до сих пор не понял, я спал с ней по желанию или от того, что хотел просто использовать дочь Марины, нет, вряд ли – слишком жестоко, а я знаете ли гуманист. Была же ещё Вика, точнее есть, ну я по крайней мере на это надеюсь, если бы я любил бы только ее, стал бы я мутить со Стефой, тем самым раня Вику? Хотя она никогда и не жаловалась, да и никто из нас не жаловался. Родители никогда не были в курсе наших тесных связей, отец бы не понял. Он самых честных правил, по крайней мере он сам о себе такого мнения. Человек из стали, пример для всех друзей и непутёвого сыночка. Смесь силы воли, немногословности и холодного понимания, – истинный серый кардинал.

Я не часто думал о том, как все устроено у всех тех, кому уготована роль счастливого члена семейства, совсем не думал – видимо от этого мой личный домострой может ввести в лёгкое недоумение каждого, кто является участником красивой картинки из шоколадной рекламы. Обычно бывают мамы и папы, нередко папы отлынивают спустя какое-то время. Скучные матери-одиночки с трудом тянут роль возницы, всхлипывают по ночам, а на утро с потухшим взглядом бегут на работу, при этом умудрившись по пути забежать в детский сад, оставив на присмотр чужим рукам свой самый ценный груз. Постить в ленте соц. сетей фотки-обманки с наигранными улыбками, во время обеденного перерыва. Добавлять для полной картины обязательно очень глубокие высказывания о прелести бытия и главной роли женщины в виде материнства.

Пока начальник – урод жрет в своем кабинете веганский ланч, потрепаться с подругой, услышать об ее успехах, нагло соврать – продемонстрировав искреннюю радость за ее достижения. Позже забежать в туалет со слезами, отмахнуться от размазанного мейка влажной салфеткой. Снова нанести новый тон, и сказать отражению: «Все будет хорошо!».

Другие, кто не слился, будут играть на двоих, деля между собой завтраки, обеды, и ужины, тупые сериалы перед сном, поверхностное обсуждение пройденного дня и какой-никакой нибудь секс. Вяло обнимать не менее вялые тела друг друга, на глазах компании общих приятелей, собранной на загородном пикнике. Обнажать бедные зубы в улыбке для подтверждения семейного счастья и яростно топить за пользу брака и семьи.

Есть бодрожопые красотки, по крайней мере они так думают, оттачивая свои безнадёжные тела в спортзалах и шлифуя овал лица в кабинете косметолога – хомяка с надутыми словно от зёрен щеками. Внушающие престарелым куколкам о всей пользе филлеров. Они то знают, что главное вложение, это – вложение в себя, ну или сам себя не похвалишь – никто не похвалит. Вечера их не привязаны к приготовлению ужина и нудным урокам, в пору пролистать ленту соц.сетей, и снова туда же запихнуть счастливую рожицу приправленную фейс апом. Утрицом одеть новенькие шпильки и на своем авто догнать до любимой работы, и снова по кругу: начальник урод жрет в кабинете, куколка бежит в туалет и возле зеркала делает селфи с вытаращенной жопой, так выгодно обтянутой новыми строгими брючками. Посчитать лайки, прочитать комменты и мысленно похвалить себя за правильно выбранный путь феминистки. На выходных поднять с подружками Маргариты, и произнести тост, во хвалу любительниц себя. Вот куколки знают, все прелести бытия.

Ребята же неподходящие, ну или по крайней мере невидящие себя в этих пунктах не парятся о том как намекнуть девушке о том, что на свидании нужно платить пополам или не грузят себя тем, что она ему вдруг не даст. Они резки и прямолинейны, не особо озадачены тем, что подарить девушке на новый год или восьмое марта, ведь они всегда сливаются перед праздниками. Звонить первыми, грузиться о том, какое впечатление они произвели – проблема не для них, ведь они крепко будут отстаивать свой стояк, вернее устоявшеюся догму, что на одного мужчину приходится пять женщин, которые радостно встанут в очередь, чтобы сделать им минет. Такие мальчики не сочиняют сонеты и не дарят сто одну розу – такие мальчики выбирают Таиланд.

Я бы не сказал что Алматы уж очень загазованный город как принято это считать. Вроде и воздух неплох, да и природа вполне зелёная, моему по крайней мере молодому организму дышится неплохо. Южная столица Казахстана встретила меня теплой температурой и гостеприимными лучами. Так что, в самую пору снять с себя бомбер, продемонстрировав горожанам свой рельефный торс в обтягивающей футболке, да шучу я, торс себе и торс. Я то вполне коренастый мужчина, крепкого телосложения, правда до «Мистера Олимпия» мне очень далеко, но бомбер я все равно сниму.

Сел в девяносто второй автобус курсирующий от аэропорта, как сказали добрые самаритяне, на нем можно добраться до центра. Решил не брать такси, а начать знакомство с городом с общественного транспорта, возможно денег просто зажопил или впрямь так ближе к народу, если вдуматься, а нужно ли мне сближение, нужна ли нам всем эта самая близость? Плюхнулся в свободное кресло, сделал селфи, но не для того чтобы запилить на аватарку мессенджера, а чтобы отправить Стефе, мол долетел – все нормально. Подумал, что только взбешу ее, тут же удалил фото, мне оно для архива не к чему, терпеть всегда не мог бестолковые фотки.

За окнами появляется густо озеленённый лес, слышу как бабка на заднем ряду говорит другой бабке, что это криминальная роща, мол много душ было здесь украдено и, что по сей день там бродят привидения. Удивительно, с чего они стали это обсуждать, они явно не туристки, не гости южной столицы, которые вот-вот знакомятся с местными достопримечательностями, так зачем им перетирать эту тему, которая им известна уже лет пятьдесят, именно сейчас?

Да сто пудов углядели во мне приезжего и решили невзначай за ухом потрындеть о городских легендах, спугнуть туриста-лопуха, да бабки – они везде бабки, знают как хайпануть. Бабушка моего отца, соответственно моя прабабушка, с пелёнок любила пощекотать мои ещё неокрепшие нервы. То про невесту-утопленницу, бродящую якобы на территории нашего дома, или ещё лучше про козла, который вытягивался в человеческий рост и бродил по округе на двух лапах, то про нашу соседку, которая якобы умеет превращаться в свинью. В общем полное мракобесие, вот как жилось им без Тик- Тока!

Кондуктор вытаскивает меня из воспоминаний, сказав что мы в центре, отлично, а то ну на фиг, если ехать дальше то реально поведусь на старушечий сказ. Чем черт не шутит, но в криминальную рощу я точно гулять не пойду.

– Вот Бродвей недалеко, там художники, музыканты всякие, дальше пройдете, там ЦУМ. Кафе разные.

– Спасибо вам. – вылетаю из забитого автобуса.

Город вполне себе как город, спокойный, мне лично напоминающий подмосковный Орехово – Зуево, то ли постройки, то ли атмосфера. Люди здесь никуда неспешащие, много молодежи и влюбленных пар.

Интересно, а что сейчас делает Стефа, может и ей хотелось побывать здесь? Всё-таки отправлю ей селфи возле этого цветущего дерева, мол я молодой и весна красна.

Нет, слишком много лирики. Зайду в местное кафе, здесь везде есть вай-фай и за чашкой кофе сделаю фото, типа в дороге и заряжаюсь топливом.

Без разбора клюнул на первую попавшуюся вывеску вполне себе цивильного кафе, здесь обещают суши, пиццу, велнес-чаи, и даже кое-что покрепче. Вернее мне никто ничего не обещает, просто первая мысль о нарядной витрине. Внутри небольшое уютное местечко, выполненное в уже как лет пять зарекомендовавшим во всем мире лофте. На одной половине кафе располагается безгрешная обеденная зона со столиками и уютными диванами, на другой же части темный и порочный бар, окутанный сигаретным дымом. Неплохая задумка владельца, сюда можно прийти на дневную деловую встречу в последствие перетянувшуюся в вечернею попойку, остаться хоть до утра за коктейлями, а потом снова вернуться на светлую сторону чтобы позавтракать и очиститься велнес-чайком. – не дурно.

Скинув с плеч душный рюкзак я плюхнулся на диван изучать местное меню. Забивать свою голову гастрономическим выбором и без того забитую дорожной пылью мне нет нужды. Ткнул пальцем на пепперони, тем самым отправив измученного официанта на кухню. За панорамными окнами бродили безмятежные прохожие поедавшие мороженое, проезжали самокаты с их ЭКО-освободителями. Мальчики, девочки, тети и дяди, вот интересно а как они здесь живут, что чувствуют, видя меня знают, что я уже улечу из их города через несколько часов? Им пофиг на это, никому нет дела, что я как Воланд, вот-вот приехал проездом, просто посмотреть на алматинцев в массе. Как же там Стефа? Скину я ей фото. Вспышка, свет, и я запечатлен, глаза правда грустные, да ладно пойдет. Она как раз таки онлайн, аватарку сменила, здесь у нее оранжевые стрелки на глазах, и две пряди волос заплетённые в тоненькие косички.

Я «Что это с тобой?»

Стефа «В смысле?»

Я «Я про твой лук на Аве» – реально, для нее непривычный вид.

Стефа «Это образ Медди из «Эйфории» – отвечает Стефа.

Я «Ну ее образ! Без нее как-то лучше» – я вполне честно.

Стефа «Хамло, мог бы и похвалить!» – и яростный смайлик, в стиле Стефы.

Я «Это и был комплимент»

Стефа «Ты тоже не очень-то, что, не счастлив в дороге?»

Я «Да нет, наоборот расслаблен»

Стефа «Глаза говорят об обратном»

Я «Да ладно…»

Неловкая пауза, она выходит из сети, по-английски, не прощаясь. А на мой стол тем временем погрузили деревянный поднос с ароматно-дымящейся пиццей и навороченный чайник с тем самым чаем. Заказал еду не от того, что голоден, а от того что просто надо. Надо есть три раза в день, надо спать восемь часов в сутки, надо любить и быть любимым, нужно прощать и быть прощенным – это все лишь от того, что просто «надо»… Надо просто быть.

Хм… косички ее, да ещё и глаза раскрашенные оранжевым, к чему это все, с чего бы, у нашей то извечно консервативной Стефы? Она никогда не участвовала в каких-либо гонках, не заявляла о себе громкой одеждой или обилием декора, всегда строго обрамленная, и со своим извечно, как бы надменно вздёрнутым носиком, говорившим за нее; «Мол, я в не игры, но лучше всех!». И я ценил в ней эту ее независимость и четкую политику своего выбора. Она никогда и ни в чем не подстраивались под обстоятельства и людей, с врождённым чувством своей правоты она появилась на свет восемнадцатого ноября под солнечным созвездием скорпиона, что многое может о ней рассказать. Всегда дотошная и колкая, жалу ее позавидует любой хищник. Неохотно идущая на дружбу или хотя бы не к чему необязывающему общению, да чего уж греха таить – с людьми она сходится тяжело. Мало кто сможет вытерпеть ее напор и непоколебимую стойкость, да ещё тут ее прямолинейность, которая просто отправляет в нокаут. Я то ладно – домочадец, а вот Вика, как Вика то терпит острый, ментальный меч нашей Стефании? Она то другая, монотонная, извечно мягкая, но не постная. Есть в ней доля вот этой самой женской манкости, что всегда привлекала меня. Вика очень комфортная, но не подумайте, что я ее сравниваю с домашними тапочками в которых должно быть удобно, вот не надо так думать. Я имею ввиду, что с ней очень хорошо, от нее веет нужной температурой и настроем, с ней очень круто просто помолчать или подумать над фильмом Девида Линча, преодолеть горный спуск без сопровождения женского нытья в виде банального «я устала». Она очень стойкая и при этом невероятно чуткая, с ней легко поговорить о существующих проблемах, и она никогда не прервет разговор в виде: «Вот видишь, я же говорила!».

Я их не сравниваю, и не ставлю перед собой какого-либо выбора, повторюсь нас всех троих все устраивает, и никто из нас друг на друга не жалуется.

– Ага… Интурист! – выкрикивает прям передо мной непонятный землянин, на корню оторвав меня от мыслей и заедания последнего куска пиццы.

– Простите…

– Да ладно, я Айдар. Добро пожаловать! – тянет руку в знак приветствия.

– Здравствуйте. – робко словно пятиклассник. – А как поняли, что я турист?

– Я между прочим постоянный завсегдатай здесь, звезда дискотеки, всех в лицо знаю, а тебя вот не знаю! – громко смеётся, производя на свет душок затянувшейся вечеринки. Видимо я его имел ввиду, когда оценивал это заведение. Его то деловая встреча явно перетекла в недельный загул.

– Понятно, присаживайтесь. – в растянутой улыбке приглашаю местного тусовщика за свой стол. – Я Женя.

– Откуда ты Женя? – с тяжестью плюхается на противоположно стоящий диванчик.

– Владимирская область.

– О-о как, россиянин!

Я молча киваю

– И как у вас там, обстановка?

– Да по-разному, сложно за всех сказать. – я и вправду задумываюсь над его вопросом. Мой новый знакомый вроде не похож на типичного алкаша, одет очень даже прилично, лицо вроде не отекшее, на пьяного тунеядца не тянет, по крайней мере внешне. Возрастом сорок плюс, так что же он, уже нагруженный в два часа дня то?

– А ты за себя одним словом, как у вас там?

– Нервно. – все в одно слово, но может мне и нервно сейчас, Бог его знает, незнакомый человек в незнакомой стране не всегда внушает расслабленности. Не исключено, что он и вовсе работник компетентных органов под прикрытием, тайно исследующий помыслы и политические взгляды туристов.

– Да… главное сейчас… Человек быть! Во как! – да какой блин на фиг спецагент, он просто алкаш. – Я вот знаешь, по-разному думал тут, и… – и вот он не договаривает, то ли передумал, а то и вовсе забыл. – А ты Женя в гости приехал или как? – переводит тему.

– Или как, проездом. Я ночью на Пхукет улетаю.

– А-а…, от вас видимо не летят?!

– Угу. – запиваю чаем.

– Не, отдых это конечно хорошо…, знаешь Женя, давай с тобой выпьем за знакомство.

– Я вообще-то…

– Да ладно, чё ты? Идём, вон бар… – показывает на ту самую злачную сторону компактного кафе.

Действительно, может и впрямь отказывать в компании первому радушному местному не очень хорошо, да и в конце концов бутылочка пива меня не убьет.

Я подымаюсь с мягкого дивана и следую за своим новым знакомым-незнакомцем.

Небольшая барная стойка окружённая высокими, красными табуретками. Приглушённый свет, ненавязчивый эмбиент из колонок и усталый бармен, словно часовой на двенадцатичасовом посту.

– Далгат, давай нам по беленькой. – говорит Айдар бармену.

– Ой нет, я пиво буду. – пытаюсь отмазаться.

– Чё маленький что ли?

– Пиво привезут только к вечеру. – бармен словно в сговоре с Айдаром.

– Во как Женя, пива нет, так что по беленькой давай. – смеётся Айдар.

– А есть джин?

– С тоником? – спрашивает бармен Далгат.

– Угу. – киваю я. – Простите, я водку не пью, совсем.

– Вай, ты чё не русский что ли? – снова ржёт Айдар.

– Русский, русский, но водку я не люблю.

Бармен тем временем погружает две стопки перед Айдаром, которые тот в свою очередь заглушает за пару секунд.

– А тебе на работу не надо, что ли? – единственное, что я могу спросить.

– Нее, я в отпуске. – подмигивает.

– Ясно, а где трудишься?

– Я по системному обеспечению, ну там то да сё…

– Я плотник, по дереву, то да сё…

– Нормально! – жестом показывает бармену, что бы тот повторил. – Знаешь Женя, тема есть, я ведь тоже в отпуск езжу, в том году плавал на лайнере. Там, Сингапур, Малайзия, Бали.., круиз!

– Да ну? – передо мной тоже возникает мой коктейль, произведенный на свет измученным барменом.

– Ага, вот и в этом году должен был по Европе, Италия, Испания, Франция, но там что-то не сошлось, отменили тур.

– Обидно!

– Да пустяки, мне главное эти туры даром выходят! – Айдар дожидается своего шота и мы чокаемся бокалами. – За знакомство!

– За знакомство! – я медленно потягиваю джин с тоником, а Айдар снова за секунду убил стопку.

– Так вот, я каждый месяц им отдаю по сто долларов, а надо девять месяцев так, откладывать. В итоге весь круиз мне обходится в девятьсот долларов, прикинь?

– Круто, а кому им то? – я и вправду интересуюсь.

– Компания такая «Круиз тур», но туда сам не попадешь, надо чтобы знакомый привел и на себя оформил, понимаешь Женя?

– То есть, если я сам, онлайн наберу эту компанию, то мне не удастся забронировать тур, так что ли?

– Не, сможешь, но выйдет в три раза дороже, а то и в пять, а если знакомый, который уже есть в их системе, за тебя оформит, то спокойно. – глаза Айдара тем временем горят лукавым блеском, словно в преддверии триумфа, над наивным простаком.

– Интересно…

– Я вот подумал, ты как турист Женя очень можешь заинтересоваться таким предложением, сам посуди – огромный лайнер со всеми развлечениями, там торговые центры, бассейны, аквапарк. Еда, алкоголь премиум класса, все, все есть. Совсем другой уровень, согласись?

– Да… Айдар очень интересное предложение.

– А ты давай думай, ты сейчас мне дай двести долларов, я при тебе анкету заполню, и все, ты в системе, потом сам уже из дома будешь каждый месяц по сто долларов начислять.

– Подожди, а почему двести то?

– Ну, сто долларов за заполнение, так сказать за членство в клуб, и сто уже как первый взнос.

Я тем временем допиваю коктейль и прошу бармена счёт.

– Ты что, я же тебя угощаю, и давай ещё по одной хотя бы, чё там? Далгат дай ему, то что он пьет!

Спорить с ним как видите бесполезно и не очень удобно, да и в конце концов начало регистрации в десять, а сейчас ещё только чуть-чуть больше двух, или уже три? Да не важно.

– И это получается, я значит девять месяцев откладываю, точнее им выплачиваю, а потом могу ехать отдыхать?

– Ну конечно, так там ещё не только Азия и Европа, есть Америка, там Мексика, чё только пожелаешь, а цена все такая же, по сто долларов в месяц! Сам посуди Женя, где ещё такое интересное предложение найдешь!?

Может он и прав, если так посудить, то сто долларов мне погоду не изменят, я ничего не теряю, а на выходе такое турне.

– Слушай Айдар, а визы там, это все отдельно доплачивается?

– Какой там, Женя! Это уже все включено в эту сумму. Сам посуди Женя девятьсот долларов за такое путешествие, это же совсем другой уровень, Жёня!

Я приступаю ко второй порции джина с тоником, правда здесь он какой-то другой, я привык к более мягкому напитку.

– Интересно, конечно, очень интересно. – мыслю я вслух.

– Конечно Женя, очень интересно, почти даром, почти бесплатно Женя!

– А как, как заполнишь ты, ну в членство как введёшь меня? – не понимаю чем обусловлена такая вязкость во рту, может просто коктейли здесь покрепче, но так то не дурно, пьется приятно…

– А чё заполнять то, во! Двадцать второй век Женя, все в телефоне, вся жизнь в телефоне Женя! – показывает на свой смартфон.

– Ладно, ок! – я протягиваю ему две купюры из кармана джинсов.

Я отпиваю коктейль из бокала, собираясь повторить заказ, может и впрямь стоит нарушать привычки, перешагивать линию границ очерченную двумя бутылочками лёгкого пива. Джин с тоником я то пью в основном на новый год, дома. У отца очень неплохой бар, ему друзья из Англии привозят виски, джин и там…

Я на зрение никогда не жаловался, тут моргнул, еще раз. Вместо Далгата тот самый козел, как в бабкином рассказе, тот, что на двух лапах стоит, вытянувшийся в человеческий рост. Даже туннели в ушах как у Далгата-бармена, тот же черный фартук с вышитым названием заведения.

– Может чистый джин? – спрашивает козел.

Его вижу только я, или это просто сменщик Далгата, и он просто на козла похож? Да, скорее всего просто похож, если бы это был бы самый настоящий козел, то его бы все заметили, и все бы что-то предприняли, скажем, что нужно делать когда видишь козла на двух лапах? Правильно, первым наперво нужно кричать: «Караул!», а то уйдет. Это же все знают, а тут тишина, но тут и нет никого. Стоп, а где Айдар, он что ничего не заметил? Кстати, а где он?

Я быстро встаю с барного табурета, выбегаю на светлую сторону кафе, там где я поедал пиццу минут двадцать назад.

– Что-нибудь еще? – спрашивает тот самый официант, что принимал у меня заказ.

– Простите, а вы не видели Айдара?

– Кого?

– Ну мужчина, в сером пиджаке, мы с ним ещё здесь сидели, а потом перешли в бар. Он ещё, ваш завсегдатай здесь! – объясняюсь я.

– Простите, но с вами никого не было, вы все время были одни. – сказал официант.

– Ну как же, не может быть он ещё сказал, что всех здесь знает, его зовут Айдар, неужели не видели?

– Нет! – испуганный официант отрицательно машет головой.

– А бармен, где ваш бармен, Далгат? – выкрикиваю я. – Он подтвердит, что я выпивал с ним, то есть с Айдаром!

– Идемте, уточним! – говорит официант и ведёт меня на сторону бара – темного бара.

За небольшой барной стойкой, окружённой одинокими табуретами, стоит Далгат и натирает бокалы.

– Вот он меня видел с Айдаром!

– Далгат, где мужчина с которым выпивал этот человек? – спрашивает официант, показывая на меня.

– Тут никого нет! – сухо отчеканил бармен – Далгат.

– Ну как же, вы же нам наливали, мне джин с тоником, а ему, то есть Айдару, водку, он ее ещё лакал как минералку!

– Простите, но вы были один! – ответил испуганно.

– Но… тут, мы были вдвоем, потом вы ушли и пришел ваш сменщик, похожий, на… – я решил уже не говорить про козла. – В общем с такой очень, экзотической внешностью.

– Но я никуда не уходил, я уже третий день без сменщика, у него случилось несчастье, он в больнице.

– С вами все в порядке? – тихо и заботливо спрашивает официант.

– Да, да спасибо. Можно счёт?

Через минуту я протягиваю местные купюры официанту и покидаю нехорошее кафе.

Центральная улица Алматы уже вовсю была захвачена сумерками, наступающий вечер принес с собой прохладный ветер. Я накинул бомбер и посмотрел на часы. Семь часов вечера! Как же так, я пробыл в кафе пять часов, как это могло быть и куда подевался Айдар, а был ли он? Подождите, но я ведь дал ему двести долларов, точно. Я пересчитываю свои наличные, так и есть не хватает двухсот долларов. Значит я их точно ему отдал, может он просто вышел куда-то, а бестолковый официант его и вовсе не замечал, кто знает, может он по природе своей весь такой невнимательный. А козел, я отчётливо помню козла, ну честное слово! Да нет, это старухи из автобуса меня напугали, потом бабку-прабабку свою вспомнил, вот и воображение взыгралось, ту ещё и джин. Как же быть с круизом, лайнером – это чё развод типа, финансовая пирамида, что ли? Во дела! Хотел круиз – получил похуиз. Покрутили меня вокруг пальца, точнее вокруг… ну вы сами поняли.

Голова моя начинает гудеть, ноги снова ватой набились, а к горлу подступает предательская тошнота, не хватало ещё проблеваться на чистой улице под всеобщее обозрение. Вот правильно Стефа говорит, там где есть алкоголь – блевота неизбежна. Вот зараза, даже и теперь ее вижу, с ее руками обхватывающими талию и сверлящим взглядом выражающим «Я же говорила!».

Купив в местном магазине минералки я сел на мраморный парапет. Местный Бродвей с каждой минутой становился более оживленный, всюду сновали люди. Компании молодёжи, мамашки с детьми, скучные офисные менеджеры возвращавшиеся с работы, студенты – распиздяи, и я, надутый и подпитый турист с небольшим рюкзаком. Рядом играл на гитаре и пел очень приятным баритоном уличный музыкант. Я не сразу узнал песню, но знакомый импульс сразу откликнулся во мне.

«I had a thought, dear

However scary

About that night

The bugs and the dirt

Why were you digging?

What did you bury

Before those hands pulled me

From the earth?»

Конечно же, мы с Викой сидели на полу в обнимку, в той самой моей мансардной комнате, и слушали эту песню. За окном лил дождливый август, шептавший об осени, которая так нагло захватывает ещё играющие лето. На Вике были мои треники и мое худи – она одержима страстью к унисексу и оверсайзу, вот и ее стилистическое описание. Никаких каблуков и платьев, нарочное отрицание женственности, но как же она всегда прекрасна и тонка в этих безразмерных тряпках.

Небо тем временем приобретало все более темные оттенки, в конец стирая существование сегодняшнего дня. Часы показывали двадцать-тридцать, и я вернув себе небольшую часть утраченной трезвости покинул улицу в поисках попутки.

Боинг 747 ещё не успел взлететь, направив весь свой сверхскоростной поток к Юго-Восточному направлению, как я повернувшись на бок провалился в пьяный сон. Сквозь сон словно убаюкивающие мантры, мне были слышны правила безопасности авиаполёта, чириканье миловидных стюардесс добавляло финальных звуковых аккордов для колыбели, так сладко качающей мое отекшее тело.

Я вижу поле с золотой рожью и голубое небо, я снова вижу маму, идущую по полю в белом сарафане, но почему-то спиной ко мне. Я зову ее, по имени, как-то странно, но не Алена, я слышу голос, он точно мой, но не сегодняшний, я так звучал в детстве, в года четыре, точно. Я зову ее «Олена», она поворачивается и улыбается.

– Олена, підемо додому, Олена! – зову ее.

Она лишь машет головой.

– Підемо додому, Олена! – снова кричу, но почему же по имени?

А она лишь улыбается и кружится словно в танце, ее сарафан красиво драпируется в движение. Я опять зову ее по имени, но теперь она дальше, я вижу лишь белый силуэт.

Я стою возле небольшого умывальника в кабине туалета, ополоснув лицо водой, так жадно выдавленной из самолетного смесителя. Тонюсенькую дверцу уже тиранит какой-то нетерпеливый пассажир с хорошо работающим мочевым пузырем, всем не терпится хоть что-то, да побыстрее выдавить на этот свет и именно сейчас. Одни на обозрение выдавливают минутные видео в Тик-ток, другие случайные в невпопад сказанные глупости, под ласковое поглаживание головки за ту самую прямолинейность. Те кто покруче выдавливают игры и приложения, или скажем пишут романы, а кто пусть хоть немного, но обязательно должны, и обязательно прямо сейчас – ну просто невтерпёж должны выдавить свои нечистоты.

Передо мной амбал, ну клянусь пять меня нужно для конструктора, чтобы собрать этого богатыря.

– Больно долго! А мне нужно! – очень яростно, такой большой дядя, и с небольшим терпением.

Я секунду смотрю, и за секунду прокручиваю то, что может произойти, если я, ну скажем буду гнуть свою линию, что меня ждёт, амбал пробьет мою черепушку, выдавит глаза из орбит, или выкинет из иллюминатора?

– Представьте себе и мне было тоже! – а вот хрен ему, амбалу. Я хоть маленький, а значит скоростной. Пока он будет разворачиваться чтобы совершить какой-либо боевой трюк, я пробью ему пузо. Расслабьтесь, ладно, я не собираюсь становиться нарушителем в воздухе, не хочу, чтобы самолёт останавливали где-нибудь в Индии из-за моего мятежа, но иногда можно и вставить свое слово, тем самым гнуть свою линию, а иначе прогнёмся в угоду тем самым самоуверенным господам.

Каждый биологический робот прёт со своим «удобно». Под которое вы должны вливаться словно нота в песню, каждый быто-художник считает, что именно вы должны быть в роли краски служащей в произведении его творения. Запомните то, что уходит время вашего очень даже личного, всем плевать. Ваше «удобно», пойдет в виде бумажной салфетки на подтирание чьих-то проходов и носов.

В нас всё ещё крепко вселен феодальный строй, каждый кто имеет хоть кусок какой-либо власти или более выигрышного положения не будет примерять на себя роль всепонимающей матери Терезы. Таким безразличны чужие трудности и страдания, эмпатия – не про них, а осуждение да, первый глагол для господ. Тот кто успел сесть на более мягкое кресло, всегда будет винить в рассеянности и бездельности того запоздавшего, который довольствуется жёсткой табуреткой. Оценивать с высоты благополучия – пик высшей неги каждого везучего счастливца.

У меня был начальник, в те самые два года которые я посветил деревообрабатывающему цеху, очень идейный кстати мужик. Борец за справедливость и жёсткую дисциплину, тот из не многих миссионеров, что прёт за идеальное общество и полный ЗОЖ.

Первая его идея, в ещё первый год моей работы, так это полная ликвидация мата из лексикона, нет ну сами посудите; цех был небольшой, в подчинении у него мужиков двадцать той самой судьбы, что за годы жизни своей видали всякого. В общем хорошие такие, здоровые добрые дядьки. Любящие нагнать по субботам на рыбалке.

Институтов высшего этикета они явно не заканчивали, простые – работящие мужики с широкой душой и умелыми руками. И тут нашему щеголю вздумалось их перевоспитать, а щеголь то, получил этот цех в наследство от деда, сам то с руками не из доброго места, работы физической не знавший. Так вот, получив в распоряжение все производство – напудренный пижон решил на корню срубить все уже сложившиеся устои. Первым был плакат с именами всех работников, напротив которых записывались цифры – обозначающие число сказанных матерных слов, в итоге все суммировались, и полученное число высчитывалось из зарплаты.

Позже он взялся за здоровье своих сотрудников, и заботливой рукой написал указ о том, что отныне запрещен перекур. Тех, кто осмелится нарушить правило ждёт штраф вычитаемый из заработной платы и лишение премии. Я был одним из немногих, кто продержался в годы его управления, а все те крепкие дядьки работающие некогда на его деда, смачно харкнули на его манифесты, тем самым оставив свои места вакантными.

В нашей жизни порой слишком преувеличена роль человека, когда скажем господствует его величество случай. Иногда правильнее задаваться вопросом не кто?, а как? Возница в виде времени прёт со скоростью света, оставляя за собой разодранные клочья календаря, а человек в этой картине является лишь блекнущим светлячком, которому уготован очень маленький срок горения. К сожалению, понимаем мы это очень поздно, отдавая большую часть жизни на съедение феодалам. Тем, которые и имён наших не вспомнят, но без следа стеснения взберутся на звездный пьедестал, оставляя за собой наши сломанные позвоночники.

Или взять по мелкому расчету ту массу которая даже в своем крохотном мирке, где считает себя пусть небольшим да пупом земли, будет барабанить дверь занятой кабинки туалета, или скажем бесцеремонно откидывать кресло самолёта во весь упор, когда тот кто сидит сзади поедает ланч. Ставить свои стопы, пусть и со скинутой обувью, да все равно с вонючим носками на подлокотник впередисидящего пассажира того же самого кресла, того же самого самолёта. Нет знаете ли, я в эту игру чур не играю, ну из серии – «тот, кто по городу не ходит, тот четыре кона водит», или как там ещё?

Я уже успел отвыкнуть от масочного режима, так внезапно улетучившегося коронавируса, ну согласитесь с начала военных действий на Украине, ковид накинув плащ-невидимку исчез со всех радаров, и новостных вещаний, но только не в Таиланде. Здесь как в две тысячи двадцатом, те же медики в полиэтиленовых скафандрах, арки, дезинфицирующие спиртовым раствором, жуткие носо-ковыряния для ПЦР-теста, и полная противовирусная жуть. Клянусь, я словно шагнул из машины времени. Да ещё и жара, так непривычно, я ни разу не совершал путешествия с резким климатическим резонансом, я из свежей весны попал в сауну, да и к тому же я в Таиланде впервые. Неудивительно, что мой дискомфорт вполне объясним, ещё и язык местных очень сложный для моего уха, я спрашиваю на английском, а в ответ словно кошачье мяуканье, только не нужно считать меня не политкорректным.

Сел в минивэн так хорошо подогретый под тайским солнцем, но благо есть кондиционер, попросил я вежливо, приветливый таец включил, подсела ещё пара утомлённых длительным перелётом туристов и мы двинули в путь, вернее трансфер мчит каждого до своего отеля.

За окном высоченные горы обрамлённые непроходимыми джунглями. Такие первозданные, не знавшие безжалостного сруба и грубых рук палачей. По дороге наплевав на все правила дорожного движения и простого человеческого самосохранения, рассекают водители безбашенных скутеров и мопедов. Хотя безбашенные как раз таки водители, если подумать, то у транспорта нет и не может быть головы, как и у некоторых водителей впрочем. Не могу назвать себя вполне довольным человеком, который вот-вот приобрел свою желаемую тропическую мечту. Радости от пребывания не ощущаю, так как оказалось по местным законам связанным все ещё с долгоиграющим коронавирусом, я не имею права покидать гостиничный номер, пока не выйдет результат ПЦР-теста, само собой – отрицательный результат, а если подтвердится ковид – то до здравствует полная жопа! Сиди в номере, в полной изоляции и пусть Андаманское море тебе только снится.

Дичь! Я то видел себя в шортах и сланцах, выбегающий из минивэна прямо в берёзовые волны, окутанные морской пеной, а на деле, я с угрюмой, заспанной мордой, припрятанной большими очками.

На переднем сидении щебечут «понаехавшие» на морской отдых, те, что с тайским опытом, воркуют о райском наслаждении с хвалебными речами о Пхукете, другие новички слушают их пережитые рассказы о прошлогодних поездках.

– Главное здесь – это полное расслабление, ключевое правило не париться! Здесь обстановка, как в шестидесятые…, ну вот как у этих, я не помню… – трындит тетка с первого ряда. Имея видимо ввиду хиппи и их лето любви в шестидесятые.

Что ж намотаю на усы, которые до сих пор не выросли, что здесь главенствует полный расслабон и умиротворение, то что нужно для закоренелого пацифиста как я.

В отеле меня встретили две мурлыкающие кошечки, продолжившие бюрократическую эстафету, оставив меня тем самым мариноваться в лобби часика на полтора, да тут ещё и заселение которое как по всем канонам международного, гостиничного менеджмента проходит после двенадцати дня. Я уже мысленно выругался раз сто, послал на хер мысленно турагента не предупредившего меня о всех нюансах, и даже себе навешал метафорических тумаков за то, что выбрал Таиланд.

О хвала! Меня впускают в мои покои, в мир мягкой постели и сантехнических удобств. Снова поставил себе галочку, за отсутствие багажа и ненужного шмотья, а то бы ещё ушло время на распаковку и организацию порядка в шкафу. Нет уж, я под холодный душ, а после в кровать, других вариантов нет, все равно я узник номера 2226, до получения отрицательного теста.

Почему все проходит после крепкого сна, кто те мудрецы, которые вдохнули силу в волшебные «Утро вечера мудренее»? С детства я познакомился с тем явлением, что с пробуждением первых лучей, проблемы которые имели силу ещё вчера, уходят в забвения, теряя всю пугающую мощь, словно ночной, пережитый кошмар. Удивительно, но как же время властно над нашими мироощущениями, какой крепкий поводок имеет простое «сегодня». Сегодня, то что обескураживает нас на корню, предъявляя проблемы прямо в лицо и заставляет порой терять самоконтроль, остаётся через небольшой срок – просто вчера. Как научиться достойно справляться со сложностями, не выходя при этом из себя, не впадая в истерики и глубокие срывы? Забраться под толстое одеяло с головой, и забыться сладким дрёмам, а там и вовсе все прояснится, или эта позиция смешна и оспорима? От проблем не убежать даже в уютные объятия хлопковых простыней, или же брать любой опыт во благо, для своего же познания и духовного роста?

Первого июня я так и поступил, первым что я сделал взбежав по деревянной лестнице, так это с разбегу прыгнул в тогда ещё свою детскую кровать. Укрывшись с головой, я сказал себе: «Все пройдет, и мама обязательно станет прежней, мне только нужно заснуть!». Я понимал, что в доме происходят какие-то совершенно странные и непонятные мне действия, я не слышал рыданий и громких всхлипываний, но и не нужно было всего этого, для того чтобы понять, что дом окутан бедой. Сон не приходил, но я твердо был уверен, что не должен покидать постель с одеялом, которое на тот момент было единственным моим советником. Не помню сколько прошло времени, перед тем как я заснул и когда перестали звучать голоса людей, которые заполняли наш дом, звуки моторов машин, совершенно чужих – которые я слышал со двора нашего дома. Нет в воспоминании четких временных границ, есть только моя стойкая позиция, что все наладится после сна. Правда до сих пор, оказавшись под одеялом, я каждый раз чувствую себя маленьким комочком, который желая спрятаться от честной жизни, убежал в забвение и скрылся во временном течении. Мне не должно быть за это стыдно, ведь каждый должен сыскать свой баланс, для того, чтобы обдумать то, как научиться решать проблемы и выпады судьбы и даже если для этого необходимо принять роль ребенка, которого качает вымышленная колыбель.

Пускай моя мама после этого не была уже прежней, она на поддавалась бытовым проблемам и временным изменениям. Ее не всегда можно было разглядеть в доме полного людей, в большой компании ее голос звучал тише, но тем не менее она не исчезла, я давал ей жизнь своими воспоминаниями. Я не отпускаю ее по сей день и стойко верю в то, что она всегда рядом. Она приходит в шорохе листьев, задетых дуновением ветра. Порой плачет вместе с дождем и радуется за меня, когда мне спокойно.

Я научился принимать и жить дальше, не впадать с головой в иллюзии, или скажем в заветные мечтания, хотя чего уж тут таить – у меня то и мечты никогда не было. Мне нравится полировать деревянные поверхности и наслаждаться молчанием, это моя территория на которой мне и есть спокойно. Я никогда не был одержим кем-то, не сходил с ума от неразделённой любви, но и возможно серьезного в моей жизни не так уж и много. Максимализм мне никогда не присущ, я не делаю больших ставок, от этого и проигрыша не знаю. При всем при этом меня нельзя назвать человеком, у которого все под полным контролем, да у меня нет вопросов, но и ответов тоже нет. Я не в падаю в глубокое само копание, не ищу своего призвания и развернутых ответов судьбы на все вопросы о смысле жизни. Да и смысла ведь никого нет.

Меня разбудило уведомление на мобильном телефоне, с поздравлениями и пожеланиями о приятном отдыхе на замечательном острове Пхукет. Короче говоря, мой тест отрицательный и я свободен, никакого сюжета а-ля Бангкок Хилтон не будет, а значит самое время радоваться экзотике с идиотской улыбкой свежеиспечённого туриста. Я вышел из отеля в пять вечера, под уже успокоившееся солнце. Несмотря на май и угрюмый прогноз в виде сезонных дождей, на улице была сухая погода, небо окрашено мажорными тонами. Не мудрено, что первой точкой посещения любого туриста, является кафе с местной кухней, но разве мне то быть исключением?! Тем более желудок пел грустную песню о своем опустошении. Не тратя много времени на выбор заведения, я зашёл в первое же кафе возле отеля. Передо мной в диковинной подаче было выставлено несколько блюд, о существовании которых я не знал до сего момента. Здесь и свежие креветки нескромных размеров, кальмары, осьминоги так умело интегрированы в одно блюдо, словно актеры в ярком спектакле. У каждого свое звучание, свой аккорд, который проникает во все вкусовые рецепторы. Да друзья, это не те замороженные морепродукты, что продаются у нас в супермаркетах. Помню Стефка на новый год делала салат из креветок, только те морские имитаторы не за что не сравнятся с теми, что сейчас пережёвываются моими зубами.

– Вкусья? – местный официант-таец заботливо интересуется на ломаном русском.

– Да друг, спасибо очень вкусно! – говорю с набитом ртом, и не слова вранья. Если можно судить обо всем путешествии начиная с местной кухни, то я смело заверю себя в том, что отпуск предвкушает быть райским.

Из-за низкого сезона и военной ситуации между Россией и Украиной, туристов совсем немного, судить можно от того, что я в кафе из посетителей один. Вдоль дороги прогуливаются пара-тройка туристов, явно европейцы или американцы. Такие беспечные, ни капли суеты и спешки мегаполиса. Видимо права та тетка из минивэна. Кажется и в правду тут полный чил. Загорелые тела в сланцах и футболках поверх мокрых купальников. Ещё раз мысленно, телепатически перекинулся парой фраз со Стефой, вот дичь, есть же мессенджер и можно ей просто отправить фото моего обеда и написать пару слов, но нет же я ей просто шлю энергию, сам не знаю для чего. Было бы нужно, приехал сюда наверное с ней. Зачем тогда все это, странный… Говорю же, нет особых страстей, но и рядом от того со мной никого нет. Заплатил по счету триста бат и чаевых сорок, и пойду я дальше.

Время близилось к полуночи и я в компании местного и кстати очень неплохого пива и местной очень даже симпатичной девушки по имени Анна, встречаю ночь под звуки морских волн бьющихся о песчаный пляж. Анна – тайка, и пусть вас не удивляет ее очень даже европейское имя. Разумеется ее зовут иначе, вот я даже не произнесу сейчас как правильно, хотя она говорила мне час назад, но в Таиланде официальные имена, которыми называют при рождении и на которые оформляются любые документы, отличаются от тех что используют в бытовом обиходе. Учитывая ещё то, что Тайланд туристическая страна и иностранцам просто-напросто не в силу выучить и произнести настоящие имена тайцев, тем более имена девушек и уж ещё после выпитого пива.

С Анной я познакомился в первый же час своего променада, я значит шел вдоль пляжа, любовался закатом и мой взор пал на стройную девушку в жёлтом купальнике, которая занималась серфингом. Ее пляжные локоны развивались на ветру, а лучи солнца которые уходили за горизонт освещали ее точеный профиль. Я потерял дар речи от такой красоты и решил, что не имею права упускать такую возможность и набравшись смелости заговорил с ней первый. Да ладно, поверили? Друзья, конечно нет, Анна сама меня склеила, не желая упускать из рук рыбку только что приплывшую к тайским берегам, вернее не рыбку, а наивного осла с бледной кожей и какими-никакими деньгами. Нет, я не завсегдатай борделей и прочих злачных мест, я знаете ли мальчик хороший, а Анна работает в аптеке, в которую я заглянул за средством от солнечных ожогов. Просто здесь принято у женщин, которые даже и не являются работницами древней профессии, цеплять иностранцев и завязывать с ними взаимовыгодную интрижку. Так что пацаны прилетевшие в одиночку, без внимания не остаются, это вам братки не Турция с Египтом, где наши соотечественницы купаются в любви, а нам динамо.

Для тех кто не брезгует одноразового секса без каких-либо гарантий об отсутствии венерических болезней, тому дорога на Бангла Роуд, местные киски будут за руки хватать одиноких искателей приключений. Другие же, из разряда романтиков, но не привыкших быть без женщин, тому на руку будут такие вот «приличные» девочки. И не подумайте это не грязная связь это – «отношения». Ладно, ладно, не нужно кидать в меня тапками и читать мораль, я прекрасно понимаю абсурд моих слов, эта такая же продажная связь, но под красивой, цензурной обёрткой. Разумеется я буду платить некую сумму денег Анне, водить ее в кафе, брать с собой на экскурсии. Пусть для меня это и является самообманом, и я такой же похотливый кабель платящий за внимание, но разве я подвёл мир к такой черте? Наши вот девочки тоже не стесняются когда преподносят свои попы в стрингах в ленте соц.сетей, для того чтобы на них клюнули дубайские шейхи. Моя бывшая одна из тех, кто умело зарабатывает своей красотой и молодостью, прячась за модным словом эскорт. Да к чему уж тут даже обсуждать тех, кто повяз в секс-индустрии, когда достаточно взглянуть на реалии сегодняшних отношений между мужчинами и женщинами. Вы давно наблюдали за честными союзами, из вашего окружения много молодых пар, или в основном гордые одиночки, ну или те, кто тщетно ищет любви в Тиндере? Все стремится к тому, что романтические отношения скоро сойдут на ноль. Современный человек так одержим работой и жизненным становлением, что на чувства нет ни сил ни желания, а быстрый секс уже никого не смутит. Мы все разучились флирту и технике красивых ухаживаний. Парни уже давно забыли о том, что мужчина должен главенствовать и брать на себя роль ведущего, но а не девушки ли сами в погоне за ярым феминизмом и желанием полной самодостаточности убили всю роль ведомости, иногда так важной для женщины. Другие, что в активном поиске сильно завысили свою планку, им и свидания в самых лучших ресторанах, айфоны за просто красивые глаза и зарплату не меньше миллиона, да ещё эти губы надутые в жуткой гримасе недовольной куколки. Нет, извините, так что я ещё в порядке и у меня с моей тайской Анюткой все по-честному.

– А что это там горит, зелёным? – на морском горизонте, в темноте волн качаются яхты, окружённые зелёной подсветкой.

– Это ловят кальмаров, зелёный свет они… – Анна теряясь в великом и могучем русском языке не заканчивает предложение.

– Понял, они всплывают на зелёный свет, на лодках специальные прожекторы.

– Да, да – конечно она произносит слова нечетко, но для вашей ясности и понимания нашего диалога, я буду описывать сказанные ей слова, без приукрашенного тайского акцента.

– Здорово, жить вот так вот у моря, самому рыбу ловить…

– Мой отец будет ловить крабов сегодня.

– Где?

– Сегодня, здесь. На Карон бич – говорит Анна, обескураживав меня так, что я пивом поперхнулся. Она что уже хочет меня со своим папой познакомить? Признаюсь, я не готов к такому стремительному движению событий.

– Тогда лучше нам уйти, не думаю что будет хорошо, если он нас увидит вместе. – я пытаюсь избежать неудобной ситуации.

– Не, не удобно, удобно. Он знает, что у меня есть парень! – совершенно спокойно говорит Анна.

– Мы же с тобой несколько часов назад познакомились? – я чего-то недопонимаю.

– У меня всегда есть парень, не из Таиланда.

– И как он относится к этому? – Анна делает непонимающие выражение лица. – То есть, он не злится на тебя? – я совершенно по-идиотски изображаю злую гримасу, чтобы она меня поняла. На деле хочу изобразить злость через мимику, а выглядит так, будто у меня запор. Это я так думаю, но Анютке моей смешно.

– Не, не злится. Нам нужны деньги, наша семья очень бедная. Две мои сестры тоже есть парни из Америки, России, Англии…

Чему тут удивляться, ведь это же Таиланд. Многие родители сами отдают своих дочерей в публичные дома, и это не самое страшное. Есть и истории намного кошмарнее – когда совсем маленьких девочек в возрасте пяти лет, «заботливые» родители продают иностранцам, такие малышки редко доживают до пятнадцати лет, а если им и посчастливилось справить совершеннолетие, то уже с приобретёнными венерическими заболеваниями и СПИДом.

– Но ведь ты же работаешь в аптеке, ты же получаешь деньги за это?

– Это мало, мои сестры тоже есть работа. Одна массаж, другая в ресторан. Одна моя сестра есть ребенок, она не смогла учиться и у нее нет хорошая работа, мужа нет. Деньги нужны. Отец знает, что у нас есть фаранг и он не против. Потому что мы не работаем в гоу-гоу баре, это хорошо.

– Что такое фаранг?

– Эта парень, не из Таиланда. – объясняет Анна.

– А, то есть иностранец?

– Да, да иностранец.

– А чем отличаются девушки которые работают в гоу-гоу баре? – Анна меня не понимает. – Ну, если бы ты работала в гоу-гоу баре, то твой отец злился бы?

– О!!! – Анна делает испуганное лицо. – Да, девушка в гоу-гоу баре делать все за деньги и каждый день с разным фарангом, мы так не делать. У меня есть парень!

– Я? – спрашиваю.

– Да, да. Сегодня Женя, завтра тоже Женя. Когда Женя уехать, другой парень.

Что по мне, то разница небольшая. Сами слышали «сегодня Женя», но если так вдуматься порой и наши девушки бывают не очень разборчивы, не брезгуют разнообразием и быстро меняют парней. Многие и вовсе спят с мужчинами на первом свидании, уже не для многих целомудренность является приоритетом. Что это – крах фундаментальных отношений или распущенное влияние запада? Действительно, тут царят нравы хиппи, завезенные не кем иными как американцами.

– А ты замуж выйдешь когда-нибудь?

– Да, я хочу семью, детей, но тайские парни мало денег. В город где много фарангов трудно выйти замуж. В Бангкок, Паттайя, Пхукет – девушки здесь работают и получают деньги.

– Понял, то есть здесь соблазна больше, когда вокруг большое количество иностранцев с деньгами. – отпиваю пиво.

– Да, да. Другие города где нет фарангов, все девушки выходят замуж за тайские парни, рожают детей.

– То есть там нет девушек из гоу-гоу баров?

– Нет, там девушки не такие как Бангкок, Паттайя, Пхукет.

– А ты родилась на Пхукете?

– Да, да на Пхукете.

– А если тебя захочет увезти фаранг в свою страну?

– Все так хотят, многие высылают деньги девушкам, потом через год снова приезжают в Таиланд и опять с девушкой встречаются, дают деньги.

Все я понял, в их идеалах заполучить любовь наивного иностранца, который после отпуска будет слать денежные переводы, а ещё лучше если заберёт к себе на родину. Я кстати за сегодняшний день успел заметить много смешных семей – муж европеец, жена тайка, и ребёнок метис. Видимо в дальних регионах Таиланда, где не развит туризм, там нет проституции как в курортных городах. Тут напрашивается вывод, что спрос рождает предложение.

– А ты Женя, есть девушка в Россия? – спрашивает меня.

– Я не знаю. – Анна делает непонимающие выражение лица. – Есть, как бы, но не совсем моя девушка, даже две.

– В Россия тоже как Таиланд? – смеётся моя смышлёная спутница, вызывая тем самым и у меня смех.

Волны Андаманского моря разыгрывались не на шутку, что вызывало во мне волнение. Учитывая что в две тысячи четвертом здесь было страшнейшее цунами, затопившее весь этот берег, то понимаешь, что относится к его волнениям стоит серьезно. Я бы описал это море как молодую, вспыльчивую красавицу, которая любит устраивать сцены и выводить на провокацию, но при этом отходчивую и ещё не познавшую мудрость. Другое дело Средиземное, мне оно кажется тонким и коварным, тем самым тихим омутом, что затащит с головой, без лишних истерик и выяснений. Удивительно, но почему я их сравнил сейчас с женщинами? Может я так сам того не зная сравниваю Стефу с Викой, и кто интересно из них какое море? Стефа не даст уж точно комфорта, там как на волнах, но зато можно круто серфить, а Вика не любит пенных пучин, но как же приятно у ее берега просто помолчать. А кто будет Анна, может просто затерянный остров?

Уже перетекло за полночь и я почувствовал сонный толчок, да и Анне завтра с утра в свою аптеку. Она села на свой байк и отправилась домой, живёт как выяснилось тут неподалёку, можно и пешком. Правда мне как-то не хочется сегодня быть джентльменом и провожать прекрасную даму до дому, да и к чему, Тай не место для романтических ухаживаний. Не мудрено, что условия сделки мы обсудили детально, встречаться будем днём, так как на Пхукете с двух часов дня и до пяти вечера, нечто вроде длительного обеденного перерыва. Ну и после десяти вечера, когда ее конец смены, у нас будет часик для прогулки вдоль моря. Вот вам и эскорт-отношения, все во благо обеим сторонам.

С утра после завтрака меня ждал трансфер для обзорной экскурсии, и тут как всегда облезлые, красные морды наших соотечественников с приветственными диалогами о путешествии. Кто припёрся за жемчугом, кто-то за латексными подушками, а кому экспресс любви с местными дивами. Ну а в целом, так себе бессмысленные туристы, качающиеся от берегов Египта, Турции, Таиланда и обратно. Все куда-то прутся и не известно зачем, возможно с гордостью выгулять свой загар после по прилёту. Дома то, ещё ночами температура до нуля, а тут вы являетесь с бронзовым покрытием, разве не повод для хвастовства перед знакомыми. Мы действительно отличаемся от местных, для них загорать дурной тон, азиаты то знают толк в белой коже. Для сравнения нужно брать не только тайцев, а даже хотя бы одних корейцев хватит. Вот где ценится белое полотно, а наши облезлые носы и плечи вызывают у них обморок. Странные мы славяне, может и впрямь не знаем толка в красоте кожи. Вон сидят две девчонки, вроде с Сингапура, рубашки белые до кистей, ноги покрыты все с пользой для кожи, вот где раку кожи не бывать.

Отстой тот ещё эти все обзорные экскурсии, но честно – здесь ничего не направлено на интересы туриста, одна лишь коммерция тайно закамуфлирована под якобы знакомство с курортом. На деле же сплошное враньё, мне вот охота получше рассмотреть буддистские храмы, посмотреть как они взрывают свои петарды изгоняя злых духов, или погадать на палочках как местные. Это такой ритуал в храме, когда ты садишься на колени и трясёшь стакан с номерованными палками, нужно трясти до тех пор, пока не выпадет одна с числом на конце. Позже в специальном ящике ты берешь бумажное предсказание, с тем номером что выпало и читаешь свою судьбу. Мракобесие вроде, но мне как туристу интересна любая диковина. А тут, нас везут то в магазин чаев с задвинутыми ценами в несколько раз чем в любых магазинах что возле отеля. Предлагают подушки стоимостью более ста долларов, хотя я видел такие в аптеке где моя Анька работает, аж за тридцать баксов. Мрак в целом, устал, запарился, и жрать охота.

Мы с ним никогда не затрагивали эту тему, вернее у меня и не было полномочий на этот счёт, а у него была лишь вина. Этот промерзлый душою тип, даже и не заподозрил меня в том, что я владею хоть какой-то, да правдой. Клянусь, его обесценивание моей не по годам развитой наблюдательности, даже оскорбительно. Маленький мальчик, еле пытающийся осесть на новом велосипеде не может внушать предостережения в его адюльтерах. Мама пекла, пекла постоянно и в тот день когда я свалился с велика, и в то самое первое июня. Она нарезала яблоки для шарлотки, пока ее лучшая подруга задирала юбку, в той самой мансардной комнате. В той же комнате которая позже стала моей, хотя не знаю было ли тогда мое желание добровольным переехать на верхний этаж, или это добрая мачеха очень сакрально организовала мой уют в месте ее греховных преступлений.

А пирог я ел уже на следующий день, на завтрак второго июня. Удивительно, мама тогда уже ушла, а пирог оставался свежим. Будто ничто не изменилось, и как на зло продолжало свой механизм, но почему не остановились часы? Я слышал такое бывает, когда в доме смерть. Все продолжало свою работу, ничто не нарушало налаженную атмосферу, даже Марина заселилась в этот же день, правда по началу без чемоданов, но ночевала уже у нас. Стефа только то лето провела у своей бабки, и заявилась лишь к сентябрю. Мне же было достаточно трёх месяцев, чтобы начертить полную стратегию для скрытой манипуляции. Я уже в свои четыре знал, что подомну малышку под себя и что эта девочка никогда не будет принадлежать своей маменьке.

В то лето я замолчал, и заговорил лишь к школе. Посттравматическое состояние затянувшееся на два года, но Вике и тогда было со мной интересно, помню я висел на турнике, молчал само собой, а она мне безустанно рассказывала о куклах Братц и о том, как мечтает покрасить волосы в голубой цвет. Видимо с тех пор между нами существует охренненый баланс рассказчика и слушателя. Нет, не то чтобы она любит трындеть без устали, а я до сих пор молчу. Просто теперь мы молчим вместе. Она не отвечает на звонки, но сообщения в WhatsApp читает, только не даёт ответа. Трудно понять женщин, особенно тех которые сами изначально заявляют о том, что не ждут серьезности и ответственности за выбор, да и выбора они никого не дают. Я ни разу не слышал о том, что она хочет выйти замуж или хотя бы вступить в серьезные отношения. Были конечно разные дрыщи возле нее, но ни она ни я не придавали этому какого-либо значения. Мы и дальше продолжали спать друг с другом, пока Вика не залетела. Я не был против и не настаивал на аборте, лишь сказал, что приму любое ее решение, но по правде говоря я не мечтал об отцовстве. Я под гимн подкаблучника уютно устроился в стороне, оставляя все право выбора за Викой. Она же видимо рассчитывала на мое полное участие, и мольбу о сохранение жизни нашего ребенка. Только я не хотел, чтобы она потом винила меня в своем несложившимся женском. Скажу правду, жениться я на ней не хотел, как не на ком другом впрочем, опыта с детьми у меня тоже ноль. С деньгами я ей конечно бы помог, шмотья бы детского купил бы и из роддома бы забрал, с цветами, шарами ну как там положено. А дальше, все бы стало только хуже, ребенок бы выбивал каждого из своего уже налаженного быта, пришлось бы договариваться и идти на компромиссы. Мы оба понимали, что наше общее и очень ценное разрушится на миллионы мелких осколков, когда наши интересы столкнуться лбами. Все накопленное нами за наши долгие годы личных отношений разлетелось бы к чертям. Мы бы стали мерзкими погасшими людьми ненавидящими друг друга. Зачем это было нам все нужно? Так что, думаю зря она дуется на меня, ведь в конце концов каждый имеет право на свое желание, против которого не нужно идти. Не нужно злиться на мужчину только из-за того, что он не хочет быть отцом, вычёркивать его из своего настоящего и будущего, которое могло бы быть даже очень, если только не спешить и не давить. Рано или поздно приходит свое время и с ним осознанность, а там уже и взгляды меняются и желания. Ещё недавно ты видел себя одиноким мудаком возле игровой приставки с крепким косяком, а уже сегодня ты радостный отец семейства покупающий сахарную вату в парке своим детям. В общем милые девушки не будьте танками и буками, цените настоящее и не прекращайте в тихую от своих парней пить противозачаточные таблетки.

Вика всегда была себе на уме, в том смысле, что полагалась только на себя и вступала в эту жизнь со всей ответственностью. Прилежная ученица, ласковая дочь своих родителей, никогда не была мятежным подростком, не стремилась быть душой компании. Справедливости ради стоит отметить, что и компаний помимо нашей у нее особо не было, так, институтский круг, но и то это общество вынужденное. Независящая от перетекающих трендов и стереотипов, та, что никогда не рвётся в первые ряды. Только не нужно считать ее серой мышкой, которая прячется в закулисье вовремя жизненных кульминаций. С детства она стремилась к независимости и успеху, но не к такому, что ослепляет окружающих вызывая всеобщую зависть. Она желала комфорта созданного своими руками. Не мудрено, что с детства она была с головой, хорошая учеба и дала ей профессию которой она владеет на все сто. Как я помню она никогда не хотела замуж, не желала получать блага за чей-то счёт. Я бы ее описал как скандинавскую девушку, по образу жизни и менталитету. Там вроде все такие думающие и независимые, возможно, хотя я не был в Скандинавии. А внешне она, невысокого роста, впрочем как и мы со Стефой, русые волосы до плеч, серо-голубые глаза, опять как у меня, и лицом слегка вытянувшейся формы. Носит белые конверсы не снимая, ну почти, кроме зимы конечно. Совсем не матерится, ни грамма, даже если стукнется мизинцем на ноге об угол дивана, даже в тот момент она не скажет слово «блядь». Вот такая вот хорошая девочка Вика!

Мы ездили в лагерь, все втроём разумеется. Стефка первые дни всегда рыдала и просилась обратно, а нам с Викой была в кайф вся эта атмосфера близости с природой, хоть мы и сами жили не в городе, но тут знаете ли, дух коллектива, ночные посиделки у костра под страшилки на ночь. Игра в бутылочку и поцелуй как назло с самой уродливой девчонкой, но все равно нам было прикольно. Мы были членами кланов, ну тех, что группируются против других отрядов. Старшие не любят младших, младшие не любят старших, все как положено в детстве. Извечные тихони дома, становились в лагере безбашенными разбойниками – это про нас с Викой, но а Стефка всегда была в своей роли капризной принцессы. Пусть она и не знает до сих пор, но между нами, в нее были влюблены все пацаны, и если честно я дико ревновал ее уже тогда. Она могла получать желаемое при помощи других, в ней очень силен дух манипулятора. Уже тогда в лагере за пару красивых глаз местная шпана снабжала ее печеньем, шоколадом и прочими сладостями, что не давали в лагерной столовке. В школе никто не смел ее травить, так как всегда находился рыцарь сердца отчаянно защищающий ее. Так шло и после, в универе молодые преподы ставили ей зачёт, даже если она была неподготовлена. Только хочет, как оказалось она немногого. Сами посудите, окончить юридический с красным дипломом и работать выездной маникюршей. На счёт личного тоже могло бы быть получше, говорю же нравилась она всегда всем, но при этом у нее никогда никого не было. Я про серьезные отношения, не имея ввиду открытых и тайных воздыхателей. Не было в нашем доме гостя с букетом, выпрашивающего разрешения отца на свидание с его падчерицей. Долгих часовых разговоров по телефону, поздних возращений домой, всего того, что сопровождает молодую девушку, этого у Стефы никогда не было.

Пару дней я сновался по Пхукету, от пляжа к отелю, от отеля к пляжу. Знакомился с потрясающей местной кухней. В общем жрал, спал, валялся на пляже, но у Анны настал выходной и она предложила поехать нам на остров Пхи-Пхи, если смотрели фильм «Пляж» с ДиКаприо, то знайте, именно там проходили съёмки. Она сразу сказала не брать тур в лавках что на каждом углу, и уж тем более у отельного гида, который заряжает цену в четыре раза. Есть вариант гораздо проще и экономичнее, только он известен для местных. От пирса также курсируют катера, но не для экскурсий с гидами, а для самих тайцев. Вот и ещё один плюс от дружбы с местной девушкой, у меня и личная жизнь устроена и гид с индивидуальными экскурсиями.

Мы встретились у отеля ещё на рассвете, я уселся на скутер Анны, и обхватив ее за тонкую талию умчался в поиски приключений. На пирсе мы позавтракали в местной таверне, никакой экзотики, сосиски, яйца да растворимый кофе, и с набитым желудком уселись на не совсем удобные сиденья скоростного катера. Опомнился я поздно, лишь только когда блевал в целлофановый пакет. Напрочь забыв о морской болезни, впрочем которой у меня и не было, а предусмотрительность моя осталось видимо где-то в жопе, раз я так умудрился забить желудок едой перед морской прогулкой. Дальше морских пейзажей описать не смогу, так как я тут же уснул на заботливых коленках Анны.

Море в первый раз я увидел ещё в три, воспоминания правда спорят с рассказами отца, и с фото из семейного архива. Говорит, что уже тогда научил меня плавать, хотя помнится мне лично, что я совершал свои самостоятельные заплывы как раз таки в лагере, где-то в семь, в восемь…

«Вот же фото, ты здесь плывешь!» – утверждал он. Да, фото я вижу но плыву ли, не факт. Возможно там мелко и я стою на цыпочках, мама бы подтвердила если бы была жива. Отцу всегда хотелось видеть меня в более выигрышном свете, а точнее приятно было бы ему, если я являлся полным его отражением. Я ниже его ростом, не такой красноречивый, и амбиций у меня – кот наплакал. Стефу кажется и то он принимал больше, то есть считал всегда своей, той которая не подведет в ожиданиях. Это не учитывая, что она маникюрша, и всего то. Поймите я сейчас не пытаюсь обесценить труд работников сферы услуг и красоты, нет. Просто для батюшки очень важно в человеке образование и хорошее карьерное продвижение по специальности, а мы тут со Стефкой явно облажали. Пускай у обоих есть дипломы, которых он от нас ждал, но согласитесь по профессии мы не пошли, не зарекомендовали себя мастаками своих дел. Тем не менее Стефой он очень доволен, ценит видите ли ее дотошность и проницательность. Я знаю какой мой отец, немного нигилист, немного расист, и конечно же гомофоб. Ненавидящий бедных и не терпящий богатых, ценящий труд и прилежание. Не терпим к людям сложной судьбы, видите ли по его мнению они сами повинны в своей несложившейся жизни. Такие понятия как случай, или несчастный рок судьбы для него неприемлемы. Человек должен руководствоваться головой, а не жопой – вот его идеалы. Не мудрено, что маму он вычеркнул сразу из списка уважаемых, когда она сама решила уйти. Любая человеческая слабость для него синоним позора. Может по этому на надгробие у нее нет надписи «Любимой жене», или как ещё бывает у других покойников. Печальные вдовцы всегда оставляют теплые росписи на мраморе любимых могил. Только не он, ужасно миролюбивый и понимающий на людях, и изуродованный морально в быту. Яркий представитель своего гороскопа, истинная Дева, не идущая на понимание и компромиссы. Типичный социопат, но так умело косящий под образцового гражданина.

– Женя, Женя. Приехать! Мы приехать, Пхи-Пхи. – похлопывает заботливая рука Анны.

– Ох, уже! А я бы поспал ещё.

– Идём Женя, Пхи-Пхи приехали, гулять будем до вечера здесь.

– Как до вечера, а можно? – растягиваюсь после сна.

– Вечером катер приедет, это мой знакомый, он заберёт нас вечером.

– Ну крутяк! – день начинает приобретать краски.

Выбравшись из катера на деревянный помост мы вступили на территорию заповедника – Майя Бэй, он строго охраняется властями и всегда имеет надлежащий уход. Вообще-то туристические экскурсии разрешены только с ноября по апрель, так как в не сезон сильные волны. Сейчас как раз таки май, но видимо погода любит таких дураков как я, и благословит солнцем и мирным морем. Плюс конечно ещё в том, что кроме нас здесь всего десяток пар, и ни каких-нибудь безумных туристов с камерами, а расслабленные местные жители не мешающие наслаждаться природными красотами. Вот и ещё один плюс от моих отношений с Анной, я участник контрабандной экскурсии. Стометровые скалы, окутанные покрывалом деревьев охраняют берёзовую лагуну с идеальным, белоснежным пляжем. А телевизор оказывается не врёт друзья, в жизни он не на грамм не хуже, приятно, что есть на свете места не нуждающиеся в графике и фильтрах. Правда плавать сейчас запрещено, так как недавно посадили кораллы, но полоскать ноги возле берега можно. К тому же недалёко от берега курсируют две маленькие акулы, размером они пока небольшие, сантиметров пятьдесят, но все равно они хищники и даже в младенческом возрасте могут быть опасными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.