Галина Герасимова
Призраки больше не молчат

© Г. Герасимова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Часть первая. Дети Глуши

Глава 1

Главное правило выживания в Глуши гласит: «Никогда не оставайся один». Не упускай людей из вида, не закрывайся в пустых помещениях, не заходи в заброшенные дома, когда никого нет рядом.

За два года это правило въелось под кожу. Нет, мы не боялись, что нас будут ругать за его нарушение – здесь, в трущобах, никто не считал нас детьми, за которыми надо приглядывать. Мы просто старались избегать неприятностей. Удавалось это не всегда.

До нашей квартирки оставалось два квартала, когда тишину промозглого весеннего вечера омрачил надрывный, горестный плач. Шедшие рядом братья – долговязый брюнет Рой, тащивший ведро с пойманными рыбешками, и вечно встрепанный, как воробей, синеглазый Дин – подобрались и замерли, пытаясь понять, откуда звук.

Честное слово, хотелось притвориться глухой! Поскорее добраться до дома, приготовить ужин и завалиться спать, вытянув уставшие ноги. Но вой-плач повторился, ближе и громче, и я прогнала трусливую мысль. Вскинула голову, пристально всматриваясь в сумрак: старые дома нависали каменными громадами, скалились темными провалами окон. Наконец я ее заметила – белая тень промелькнула на крыше соседнего здания.

– Вижу. Это банши, – вместе со мной проследил за тенью Рой, и мне в руки сунули ведро и удочки. – Побудь здесь.

Братья скрылись в переулке.

– Нет уж, давайте вместе, – буркнула я им вслед и бросилась за ними.

Пришлось пробежаться. Дыхание сбилось, удочки стучали о ведро, а ведро било по ногам, но оставаться одной после заката было слишком страшно.

Последняя война разрушительным молотом прошла по городам и стерла с лица земли половину из них. А еще она изменила наш мир. Не в плане политики. Границы, соглашения, альянсы – эта сторона вопроса нас, детей Глуши, волновала мало. Зато волновали Прорывы, из которых лезли призрачные твари: духи и химеры. Монстры из страшилок, которыми раньше пугали непослушных детей, стали частью нашей реальности и выбрались на улицы.

Тогда-то и появились контрактники – те, кто научился связываться и договариваться с потусторонним миром. Или охотился на гостей из Прорыва, как мы.

Догнать братьев удалось в конце переулка. Они укрылись за крыльцом, наблюдая за банши. По пути я с размаху влетела в лужу, забрызгала штаны до колен и, пока пыталась отдышаться, Дин указал на соседний дом.

– Там.

Тварь сидела на низкой крыше двухэтажного каменного здания, опершись костлявыми руками о грязно-серый бетон. Рваные одежды развевались на ветру, а длинные косматые волосы закрывали испещренное морщинами нечеловечески уродливое лицо. Конечно, никакой банши из ирландских мифов тварь не была. Такое название получил разумный и опасный дух, способный принимать материальный облик и воющий перед нападением, за что мы, охотники, могли сказать ему отдельное спасибо.

А вот жертву вой перепугал не на шутку. Миссис Тельм – смешливая дородная булочница – то и дело озиралась и испуганно отшатывалась от каждой тени. Она с трудом справилась с замком подъезда и заскочила в дом, плотно прикрыв за собой дверь. Можно подумать, стены могли от всего защитить!

Рой проверил пистолет. В охоте важно подгадать время: если поспешишь, можешь вспугнуть, а помедлишь – тварь затаится. Караулить ее – занятие хуже не придумать.

– Придержи банши, а я прикончу, – попросил он брата.

– Только побыстрее, сейчас дождь начнется, – поежился Дин, закатал рукава безразмерной куртки, и простенькая мелодия перекрыла горестный плач.

Дин играл на деревянной свирели повторяющийся мотив. Неслышная обычным людям мелодия обездвижила духа, и плач сменился криком, полным ярости и боли. Банши поняла: теперь охотятся на нее.

Затягивать Рой не собирался. Прицелился и выстрелил, обрывая вой, и банши пеплом рассыпалась на наших глазах.

– Третья тварь за месяц. И откуда они все повылезали? – проворчал Дин, убирая свирель обратно за пазуху.

Рой обернулся и едва не споткнулся о ведро: я неудачно поставила его рядышком.

– Идем домой. – Он с усталым видом забрал снаряжение, и мы с Дином подхватились за ним, перестав пялиться на ночное небо. Задерживаться на улице после наступления темноты никому не хотелось.

Свои способности, как и полуночную охоту, братья от людей скрывали. Они стали контрактниками после смерти матери, желая отомстить за ее гибель, и сполна расплачивались за помощь призванных ими духов. Условия у альтов – а именно так назвали духов-контрактников – были разными: напарником Дина стал бывший ученый Эрнесто, воодушевленный юноша, жаждущий знаний даже после смерти, – и Дин учился, учился, учился! Постоянно что-то читал и к своим четырнадцати годам запросто мог замещать учителей в нашей школе. А Рой заключил контракт с духом-охотником и теперь сам преследовал и убивал призрачных тварей.

О контрактниках ходила дурная слава: всем было наплевать, что именно они защищают город. Обычные жители боялись одержимости. Боялись настолько, что с наступлением ночи жители Абендона, нашего богом забытого городка на краю мира, запирали все засовы и старались поскорее уснуть. Не хотелось знать, кто поскребется в заколоченные окна или зловещим шепотом попросит открыть двери.

Когда мы добрались до старой пятиэтажки с обветшалым фасадом, ночь сгустилась окончательно, темным беззвездным одеялом укутав город. Несмотря на неприглядный внешний вид, наш дом был крепким, с обитым железом порогом и такими же массивными дверьми. Мы жили в одном из немногих полностью сохранившихся районов Глуши. Квартира досталась Рою от отца, погибшего в шахте задолго до нашего знакомства.

В Глуши соблюдался комендантский час. Подъезд был закрыт, пришлось пошарить под козырьком в поисках запасного ключа. Лестничная площадка встретила негромким мяуканьем, из темноты выскочил белый как снег котенок, сквозь которого при желании можно было разглядеть ступеньки. Он пробежался между нами, и ноги обожгло холодом.

– Арчи, не балуйся, – зашипел Рой, когда котенок прыгнул ему на плечо, оставляя после себя дымчатый след.

Но ворчал больше по привычке, даже не пытаясь ссадить того на ступеньки.

– Он просто рад тебя видеть.

Я протянула руку и почесала Арчи за ухом.

Кошек в Глуши было пруд пруди, встречались и призраки животных. Но таких ласковых, как Арчибальд, было не сыскать.

Не болтая, чтобы не разбудить соседей, мы поднялись в квартиру. Щелкнули выключателем. Несколько секунд привыкали: глаза успели отвыкнуть от яркого света.

Котенок пронесся вперед, туманным клубком свернулся на табуретке и начал вылизываться. Сказывались привычки – духам не нужно было есть и спать, но они все равно поступали по старой памяти. Я отнесла ведро на кухню, пока Дин отряхивал наши куртки и проверял, не порвались ли они.

Рой прошел на кухню и занялся рыбой, чистил и потрошил. Сама готовка была на мне. Сегодня удалось поймать тройку крупных окуньков да с десяток мелочи – хватало и на жаркое, и на суп. Рой ловко разделывал рыбу, а я устроилась рядом с ним, встав у плиты в старой вытянутой футболке. Я вытащила из запасов немного муки и специй. Вода для супа в большой кастрюле уже закипала. Конечно, было бы неплохо добавить к рыбе овощей, но последняя головка лука ушла вчера, а от морковки оставалась половинка – на троих по крохотному кусочку, при жарке еще меньше станет.

Пока варился суп, Дин нарезал хлеб тонюсенькими ломтиками и уселся за стол зашивать рубашку.

– Опять подрался?

Я недовольно нахмурилась. Под курткой порванный рукав было незаметно, как и ссадину от запястья до локтя.

– Они первыми начали…

Дин привычно поджал губы, не отрывая глаз от шитья. Спорить с ним было бесполезно: даже если он ходил битым, все равно продолжал стоять на своем. За что, собственно, и получал. Мне и самой нет-нет да и хотелось поколотить его за зазнайство, но тут ничего нельзя было поделать – Эрнесто влиял на Дина, и я любила нашего младшенького таким, какой он есть.

– Я помогу, следи за сковородкой! – окликнул меня Рой, закончив с рыбой, и сложил нарезанные кусочки в большую миску.

Он тщательно ополоснул руки и только после этого взялся за аптечку под непрестанное ворчание брата.

Я же развернулась к плите как раз вовремя – первые кусочки могли пригореть.

Запах шел божественный! Как удержаться и не снять пробу? Я сглотнула слюну, переворачивая кусочки. Почувствовав запах рыбы, с табуретки спрыгнул Арчи и подошел ко мне, холодными прикосновениями ластясь о ноги. Помнится, с непривычки жутковато было. Первые дни, когда только примкнула к Грейсам, я с воплем запрыгивала от Арчи на стулья и подоконник, но за два года привыкла.

В миску духу упали рыбьи головы, и Арчи с урчанием принялся за еду.

– Ужин готов, – позвала я братьев, вытаскивая на деревянную подставку дымящуюся сковороду, и мы сели за стол.

– И почему Арчи всегда получает свою порцию первым? – нацелившись на самую поджаристую рыбину, спросил Дин.

Котенок ответил ему шкодливым мяуканьем, и какое-то время мы ни о чем не разговаривали, поглощая ужин.

Когда тарелки были тщательно вычищены, а косточки скудной горсткой убраны со стола, я принесла большие чашки травяного настоя. Травы я собирала в лесу за Глушью, там же, бывало, находила ягоды. Получалось полезно и вкусно. Горячий ароматный напиток придавал больше бодрости, чем обычный чай, к тому же последний по вкусу все чаще напоминал сено.

Кроме настоя с мятой и ягодами, на столе лежало три кусочка сахара – дневная норма, которую мы приберегали к вечеру. Сладкое в Глуши было роскошью, и торопливо съедать его вместе с обедом не хотелось. А вот не спеша откусывать по крохотному кусочку, смакуя сладость на языке, – ни с чем не сравнимое удовольствие! Такие моменты стоили того, чтобы оставить сахар на вечер.

Кружка приятно грела руки, запах трав успокаивал. Мы трепались о рыбалке, погоде, работе, мечтали о лете и старательно обходили тему охоты стороной. Но совсем промолчать о ней оказалось невозможно. Я не боялась встречи с банши: в конце концов, охота стала привычной частью моей жизни. Но этот дурацкий плач!.. Он продолжал звучать в ушах, и избавиться от него никак не получалось.

– Как думаете, это Прорыв? – не выдержала я.

Глушь приучала ожидать худшего.

Дин отхлебнул из своей кружки.

– Вряд ли. Ловцов не видно. А они сразу появляются, если Прорывы в городе.

Прорывы, через которые духи и химеры попадали в наш мир, чаще всего возникали в местах массовых казней, убийств или несчастных случаев с большим количеством жертв. Привлечь потусторонние силы могли и обычные пентаграммы, когда очередной идиот неправильно проводил ритуал, надеясь заключить контракт. Однажды нам довелось нарваться на свежий Прорыв: знакомый мальчишка решил отомстить обидчикам. Прорыв мы запечатали, но к тому моменту, как подоспели, призрачные твари отгрызли парню ногу. Повезло, что вообще остался жив. Хотя без ноги в Глуши – какая это жизнь?

Рой заметил, что я грущу, привычно встрепал мои волосы и протянул свой кусочек сахара.

– Хватит об этом думать. Съешь и иди спать.

Я приняла сладкое без спора. Раньше пыталась, но Рой быстро объяснил, что его решения не оспариваются. После смерти родителей ему рано пришлось повзрослеть. Больше никто не принимал его за подростка: он был сильнее и ловчее большинства своих сверстников, работал по две смены, чтобы мы не загнулись от голода, и до хрипоты спорил с приютом, желающим отнять меня и Дина. Иногда он уходил на охоту один и возвращался весь в крови – своей или химер. Соседи старательно делали вид, будто не замечают этого. Роя в Глуши уважали, а мы помогали ему изо всех сил.

Посуду убрали быстро и молча. Когда последняя чашка заняла место на полке, я позволила себе потянуться, отчаянно зевая.

– Спокойной ночи.

Я первой ушла в спальню.

Здесь с трудом вмещались кровать и диван. Пока братья жили одни, диван стоял собранный в углу и места было чуточку больше. И к старому шкафу, где хранилась одежда, можно было спокойно подойти, а не протискиваться боком. Но сейчас кровать Роя отдали мне, а братья теснились вдвоем у противоположной стены.

Я успела пригреться под одеялом, когда скрипнул старый матрас и Грейсы завозились в своем углу устраиваясь на разложенном диване. С недавних пор Рой не разрешал мне спать рядом с ними. «Ты взрослая. Не так поймут!» Ха! Как по мне, лишние хлопоты. Пусть до моего совершеннолетия по нашим скромным прикидкам было чуть больше года, я совсем не росла, оставалась такой же, какой встретилась с ними. Нескладный большеротый подросток с бледными веснушками на носу, к тому же плоская, как доска. Больше мальчишка, чем девчонка.

И честно скажу, то, что я не росла, волновало куда сильнее всяких этических норм. Рой пытался успокоить, списывал отсутствие роста на потрясение и плохое питание, но сам переживал не меньше. Я же утешала себя тем, что время вырасти у меня есть. Не побьют ведь меня местные жители только за то, что я выгляжу моложе своих лет. По крайней мере, пока.

– Хороших снов, – сонно пробормотал Дин, и Рой выключил свет.

Утро началось с мурлыканья под ухом и холодка на шее. Я попыталась согнать Арчи с кровати, но довольный игрой котенок спрыгнул с подушки и отправился будить братьев.

Я перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку, воруя у сна последние секунды. Обычно день был расписан по минутам. Едва занималась заря, мы выходили на работу – что поделать, Глушь не то место, где дети могут свободно гулять и играть. Работа попадалась разная: иногда мы целое утро выгребали мусор или помогали на стройке, в другой раз безвылазно сидели над чисткой овощей или рыбы. Девушек постарше могли отправить в центральный район Абендона, стирать и прибираться в домах, но детей туда не звали. Поговаривали, что там оказывают услуги иного толка.

Работа в Глуши распределялась администрацией и длилась до полудня, после чего всем выдавали жидкую похлебку и кусок хлеба. Этого хватало, чтобы не свалиться с голоду, и, несмотря на жуткий вкус варева, никто не жаловался.

После обеда обязательной работы не было. Кто-то оставался за отдельную плату, другие разбредались по Глуши в поисках подработок. Рой частенько помогал в доках, чтобы хватало на оплату жилья. А вот нашу сверхурочную работу строго контролировал – мелкие поручения выполнять разрешал, но не более того. «Вырастете – тогда и работать станете», – приговаривал он.

Раза два в неделю нам удавалось вырваться на рыбалку. Шли всегда вместе, как вчера, иначе могли попросту не пустить на пристань, а то и отобрать улов. Когда везло, из рыбы получался знатный ужин на несколько дней, и чувство голода притуплялось. Кажется, я знала сотни способов, как приготовить рыбу, и две сотни, как ее съесть.

«Вот бы и сегодня порыбачить!» – размечталась я. Сквозь старые занавески, местами полупрозрачные от многочисленных стирок, в окне виднелась алая полоса солнца, озарившая крыши домов. Рассвет. Ну что ж, теперь уж точно пора вставать.

Подобрав вещи, я на цыпочках скрылась в ванной.

Горячего водоснабжения в доме не было. Наскоро ополоснувшись под холодным душем, я прошла на кухню и, напевая себе под нос, занялась завтраком. Открыла коробочки с засушенными травами и ягодами, принюхиваясь к ароматам и выбирая, с чем смешать чай. Экспериментировать со вкусами мне нравилось. На плите весело побулькивала каша. У нас было правило: можно не ужинать, но завтракать надо обязательно. Иначе откуда брать силы для работы?

– Утречка! – взъерошенный Дин зашел в кухню и уселся на табурет, подтянув к подбородку длинные худые ноги. – Как спалось?

– Без сновидений. – Я бросила листья мелиссы в то сено, которое не иначе как по недоразумению тетушка Ло продала под видом чая, и поставила ковш рядом с кастрюлькой. Мои сны разнообразием не отличались. Свисающие разноцветные провода, прозрачная крышка над головой и пузырьки воздуха, поднимающиеся в толще воды, – вот и все, что мне снилось. Хорошо, когда сновидений не было, как сегодня. Тогда я вставала отдохнувшей. – А ты как?

– Вчера было много интересного, Эрнесто доволен. – Дин прикрыл глаза, вдыхая поползший по кухне аромат. – Что ты заварила?

– Мелисса и лимон. – Я бросила в отвар несколько листьев смородины. – Нравится?

– Ага! – Дин улыбнулся и отвернулся к окну. Пшеничного цвета волосы коротким ежиком встопорщились после мытья. Мятая футболка, раньше ярко-синяя, давно выцвела, а на брюках красовались заплатки. На загорелых руках белыми полосками выделялись многочисленные шрамы – драться Дин умел и любил. – Я сегодня в доки, а ты?

– Буду убирать в парке.

– Не забудьте куртки, – предупредил вышедший из ванной Рой. Мокрые после душа волосы он собрал в короткий неаккуратный хвостик и теперь ежился, когда по шее сбегали капельки воды. – О, каша! – обрадовался он поставленной перед ним тарелке.

Лично у меня не получалось радоваться такому завтраку. Овсянка вызывала настоящую ненависть, а последний купленный мешочек крупы оказался к тому же подпорченным жуками.

– После работы схожу на рынок, крупа подходит к концу. Что еще купить? – поинтересовалась я, ставя вторую тарелку перед Дином.

Его сдавленное «умоляю, не покупай овсянку» я проигнорировала.

– Фунт соли и батарейки для фонарика. – Рой облизал свою ложку. Кашу он проглотил в один присест. – Может, с тобой сходить?

– Зачем?

Я давно свыклась с жизнью в Глуши, и шумный рынок с тесными рядами на старом складе и затхлым запахом гниющих овощей перестал меня пугать. Опять-таки с тетушкой Ло можно было обсудить последние сплетни. А если удастся чем-то ей помочь, то и выручить приятный бонус в виде скидки.

– Он просто хочет позвать тебя на свидание, – наклонившись ко мне, доверительным шепотом выдал Дин, за что тут же получил по загривку.

– А ты меньше болтай, – предупредил Рой младшего брата и, подмигнув мне, вышел из кухни, так и не оспорив его заявление.

Парк в сизой дымке выглядел мрачнее обычного: темные провалы оврагов, потрескавшийся асфальт на дорожках, ветер, гуляющий в густом переплетении ветвей, – его ледяной вой, так похожий на крик банши, пробирал до костей. Обычно призрачные твари охотились ночью, но в такое туманное утро стоило быть настороже.

Я кивнула знакомому побирушке – тот занимал выгодную позицию у входа, ловко подтянув ноги под себя и прикрывая их грязной тряпкой. Чтобы оценить свою задачу на сегодня, я прошлась по дорожкам. Непогода оказалась кстати, работы почти не прибавилось. Так – где-то подмести, где-то убрать последствия пикника. В последний раз я была в парке неделю назад, а затем безвылазно красила сарай у миссис Верди.

Народу было мало: встретилась одна пожилая пара да городские мальчишки играли в мяч. Ко мне они не приближались, презрительно кривясь при виде потрепанной одежды и метелки в руках. Ну, не обзывают, и на том спасибо. Хотя среди городских затесался брат Ирмы, моей одноклассницы, а тот не упускал шанса поиздеваться надо мной.

Я повесила куртку на сук и неторопливо пошла вдоль пруда, цепляя плавающий на поверхности мусор специальным крюком. Пруд вырыли прошлым летом по требованию нового бургомистра, запустили туда золотых карпов и розовые кувшинки. Кувшинки остались, а карпов выловили в ночь после торжественного открытия – отличные были, жирные, мы тоже купили парочку у тетушки Ло на рынке.

Наклонившись за очередной пластиковой бутылкой, я получила резкий удар в спину и с размаху плюхнулась в пруд, разгоняя тину. Рядом шлепнулся мяч, бодро попрыгав по водной глади. Здесь было неглубоко, по пояс, но по-весеннему холодная вода и гнилостный запах напрочь отбивали охоту купаться.

Мелкие паршивцы! Пока я вылезала из пруда, дрожа от холода, мальчишки вовсю потешались над моим нелепым видом. Но стоило шагнуть в их сторону, как тут же отбежали подальше. По-хорошему стоило догнать их и надавать по шее, но тогда они наябедничают родителям, а те в администрацию, и штрафа не избежать.

К счастью, ведро вместе со мной не упало, поэтому не пришлось собирать мусор заново. Кое-как выжав прямо на себе мокрую рубашку и подхватив сухую куртку, я заторопилась к сторожке. Там можно было просушить одежду.

Приземистый домик, наполовину скрытый кустами шиповника, находился в западной стороне парка, у холма. Здесь можно было купить еды или взять ключ от лодки, чтобы покататься по пруду. Когда я убирала, то частенько наведывалась в сторожку и навещала ее хозяина, седого как лунь длинноносого Старика. Я до сих пор не знала его настоящего имени. Старик смеялся, что не помнит его, а может, на самом деле забыл. Зато прекрасно помнил, каково было жить до Прорывов, и с удовольствием рассказывал о былых временах, где не было места призрачным тварям.

– Ох ты ж!.. А ну-ка заходи в дом, – едва открыв дверь, засуетился Старик. Сдернул с кресла плед и укутал меня по самый нос, несмотря на возражения – и так уже на пол натекло. – Что случилось?

– Д-детки пошутили, – простучала я зубами, не собираясь ничего скрывать. – Мне б-бы подсушиться.

– Да тут переодеться надо. Шутники! Ну, я им устрою, – не сулящим ничего хорошего тоном пообещал он и гаркнул: – Хлоя, помоги Мэгги с одеждой! А я пока поставлю чаю.

Он скрылся на кухне, и я с благодарностью уткнулась в теплую, пахнущую табаком шерсть, чувствуя, как дрожь потихоньку стихает.

– Ужасный вид, – безапелляционно заявила Хлоя, незаметно появившись за моей спиной.

– А ты умеешь подбодрить, – повернулась я к ней.

Призрачная девушка, полненькая, с очаровательными ямочками на щеках, зависла в воздухе в ярде над полом, а потом покружилась вокруг меня.

– Ты вообще не растешь, – недовольно отметила она. – В шкафу на верхней полке футболка и штаны. Розовые. Можешь взять.

– Спасибо.

Замерзшие пальцы с трудом расстегнули пуговицы рубашки. Пока я переодевалась, легкая прохлада за спиной исчезла вместе с духом. Вещи оказались мне великоваты, но я к таким привыкла, частенько донашивала старые рубашки Роя.

– А тебе идет. Оставь себе, – щедро предложила Хлоя, когда я появилась на кухне со свертком мокрой одежды в руках.

Вещи я развесила у печки, просушиться, а сама присела к столу.

Чай был обжигающе горячим и с кислинкой от шиповника. Ягоды Старик собирал в парке, высушивал, а затем заваривал. Выходило вкусно. Я многому училась у него: как приготовить обед из одной крупы, как избавиться от застарелых пятен или смыть кровь, как торговаться – последнее было особенно актуально, поначалу меня обдирали как липку.

Однажды я спросила, почему он так добр ко мне, и Старик признался, что я напоминаю его внучку. Врал безбожно. На Хлою я была совершенно не похожа.

Мы познакомились в мою первую весну в Глуши. Дороги оттаяли после снежной зимы, возобновились поставки продуктов. На рынке было не протолкнуться: продавали свежее мясо, подгнившую картошку, еще трепещущую хвостом рыбу. Я стеснялась людей и на рынке бывала нечасто, а тут выбралась после работы. Хотела сделать Рою запоздалый подарок на день рождения. Мне приглянулся узкий кожаный ремень с красивой металлической бляшкой, я приценилась, но толстенький продавец, с трудом умещающийся на ящике, запросил неподъемную цену. Увидев же разочарование на моем лице, предложил отработать по-другому. Я тогда не сообразила, о чем он. Мне и в голову не могло прийти, что взрослый мужчина может заинтересоваться девчонкой в таком смысле. Ребята частенько помогали на рынке таскать ящики и убираться, я и подумала, что от меня потребуется то же. До вечера было несколько часов, и я согласилась, прошла вместе с ним на склад, где приезжие торговцы оставляли свой товар. И только когда он неожиданно прижал меня к себе, пытаясь обслюнявить и облапить, поняла всю абсурдность и мерзость ситуации.

Вырваться мне удалось, оставив в руках торговца старенький шерстяной платок. Но вместо помощи от других торговцев я встретила презрение и брезгливость. Несостоявшийся насильник выбежал со склада в наполовину расстегнутой куртке, крича об обманувшей его бесстыжей девке, и они встали на его сторону. Никто мне не поверил. Если бы могла, сгорела бы со стыда. Не знаю, чем это все закончилось бы, если б не Старик. Он единственный встал на мою сторону, обругал всех присутствующих и увел меня с собой. Весь вечер я просидела у него в гостях, отчаянно труся, и боялась вернуться домой. Старик успокаивал меня на пару с внучкой. Я настолько расстроилась, что не сразу поняла – меня утешает не просто красивая девушка, а призрак.

Ближе к полуночи в домик ворвался Рой – совершенно не похожий на себя обычного, строгого и серьезного. Только тогда, оказавшись в его объятиях, я впервые поверила – Грейсам действительно не все равно. Рой гладил меня по голове, терпеливо слушал прерывистые объяснения, извинения и всхлипы. А затем поцеловал в макушку и признался, что прежде не встречал такого невинного человека, как я, и этого не стоит стыдиться.

Стыдиться я не собиралась, а вот просветиться стоило. Чего не стали рассказывать братья, тем охотно поделилась Хлоя: так я узнала и о взрослых отношениях, и о том, что не стоит доверять добрым дядям, решившим помочь сиротке, и о многом другом, о чем точно не стоило слышать Рою. Не сказать, чтобы мы стали с ней подружками, но мне нравилось болтать с ней и приходить в гости.

А еще – я никогда бы ей не призналась – мне было безумно жаль Хлою. Ей было пятнадцать, когда произошли первые Прорывы и духи проникли в мир живых. Она стала одной из их жертв – ее нашли бездыханной в парке. Хлоя погибла на месте и до сих пор отказывалась в это верить. Наверное, это неверие и помогло ей удержаться в мире до заключения контракта.

Чем Старик платил за контракт, я не знала, но их отношениям завидовала: жаль, у меня не было настоящего дедушки, который любил бы меня так же сильно.

– Что нового в городе?

Старик подался вперед, ожидая моего ответа. Узловатые пальцы нетерпеливо постукивали по столу. Сам он из парка выбирался редко и всегда радовался последним новостям.

– В верфи решили отремонтировать «Горгону», – припомнила я главное событие недели.

Паром почти десять лет простоял без дела. После войны единственный путь в соседние города проходил по старой разбитой дороге. Безопасным его язык не поворачивался назвать: там бесчинствовали как духи, так и обычные грабители. В итоге торговля почти замерла, а цены задирали такие, что как ни работай, денег все равно не хватит.

Водная дорога открывала новые перспективы. О том, как мы хорошо заживем, когда паром спустят на воду, теперь трубили по всему порту. Честно сказать, никто в это не верил, но за ремонт платили хорошие деньги, и Рой тоже устроился туда на работу.

Старик, услышав про паром, ударился в воспоминания. Он помнил Абендон до войны процветающим городом, в котором Глушь была обычным промышленным районом, а горожане жили в достатке. Здесь же располагался один из научных центров. Высокие технологии, прогресс семимильными шагами!.. Сейчас весь прогресс откатился на полвека назад, но об этом старательно умалчивали.

– Вы такие скучные! Хватит этой истории. Мэгги, лучше расскажи, что там из сплетен? – не выдержала нетерпеливая, как и всегда, Хлоя, прерывая беседу, и Старик спрятал улыбку за чашкой чая.

– Стив Олкинс сделал предложение Руми, – выдала я припрятанный для нее козырь.

Глаза у Хлои загорелись.

– Их все-таки застал ее папаша? – с жадностью спросила она.

– Скорее, заметил у Руми округлившийся живот.

– И чем отделался Олкинс?

– Всего лишь долгой нравоучительной беседой. Он предусмотрительно подготовил кольцо.

Хлоя надула губы: хорошая драка была бы куда интереснее. С другой стороны, лучше такая сплетня, чем ничего. Тем более в парке она и без меня могла наблюдать за парочками и знала об интригах, страстях и изменах.

Я допила чай, поблагодарила за помощь и вышла на улицу. За своей одеждой вернусь ближе к обеду, как раз успеет подсохнуть у печки, а я закончу уборку.

– Мэгги, будь осторожнее! – догнал меня оклик Старика, когда я развернулась в противоположную от пруда сторону. – Вчера здесь шныряли ловцы, кого-то искали. Как бы не очередной Прорыв в городе.

Я кивнула. Все-таки появление твари было не случайным. Надо предупредить Роя.

Мокрые листья ворохом взлетали на ветру, постепенно сбиваясь в аккуратную кучу. Я взмахнула метелкой в очередной раз, и один из прутьев, сломавшись, проехал по земле, оставляя за собой глубокую борозду. Метла была старой и тяжелой, я успела посадить не одну занозу на ладонях, пока к ней приноровилась.

Закончив с уборкой, я присела на скамейку и достала выданный на сегодня паек. Жидкую похлебку я получу на площади по возвращении из парка, а вот кусок хлеба и яблоко мне отдали сразу.

Любопытные воробьи, вспорхнувшие с кустов при моем приближении, звонко чирикали, с жадностью рассматривая очищенную полянку – не оставила ли я для них чего съестного? Не затерялись ли среди травы семечки? Я слизнула с ладони крошки, невольно думая о том, что сама не прочь полакомиться птичьим мясом.

Вдалеке послышался смех: дети, подбадривая друг друга, поднимались на горку. С нее открывался чудесный вид на Абендон, и можно было узреть не привычные хаотичные развалины, а аккуратные маленькие домики и ровные улочки. Как на картинке в старых книжках.

Смех вдруг оборвался, и дети, смущенные и испуганные, сбежали по склону в направлении Глуши. Подавив порыв узнать причину побега, я застегнула куртку и встала со скамьи: мне неприятности тоже ни к чему.

Заскочив на рынок – откуда там цены брали, жир в плотно завинченных банках взлетел аж в два раза! – я добралась до набережной. Удочки с собой не было, и я пристроилась на каменном парапете. Набережная была разбита на участки, и заходить на чужой было чревато дракой. Ребятня моего возраста и чуть младше расположилась на правой стороне от моста, где река мельче и грязнее. Сегодня хорошо клевало, и пробки поплавков то и дело ныряли под воду. Даже прикорм особо не требовался, хотя некоторые рыбаки крошили в воду прибереженный с обеда кусочек хлеба, надеясь на больший улов.

Я разомлела под теплыми лучами солнца и расстегнула куртку, позволяя лучам ласкать кожу, но тут почувствовала, что за мной наблюдают. Обернулась. На мосту стоял целый кортеж: старый автомобиль и два человека на мотоциклах. Затемненное окно машины медленно опустилось. Мелкая ребятня притихла, прижавшись к старшим, и все старательно делали вид, что кроме рыбалки их ничего не интересует. В общем, вели себя, как обычно, когда в Глуши появлялась Ведьма. Теперь-то ясно, кого увидели с холма дети, так стремительно убежавшие из парка.

Ведьма жила в центральной части Абендона, за Мостом. Конечно, Ведьмой эту даму называли в Глуши, а в Центре она звалась мисс Паттерсон и считалась весьма уважаемой особой, ничем не походившей на каргу из сказок. Ей было около сорока лет, она была недурна собой и достаточно хитра, чтобы знать, когда строить из себя невинность, а когда ядовито шипеть.

Свое прозвище она получила из-за прислуги: как в сказке о Гензель и Гретель, Ведьма зазывала к себе детей. Иногда выкупала их у родителей, иногда забирала беспризорников с улицы. Держала у себя, пока те не вырастали, и… нет, не ела. Отпускала. Нельзя сказать, чтобы она о них не заботилась: прислуга была хорошо одета, накормлена и на обращение не жаловалась. Одна беда – от Ведьмы они возвращались сами на себя не похожие.

Ведьма могла и мной заинтересоваться, не будь у меня опекуна. Но Рой дал мне фамилию, семью и будущее. А мое прошлое начиналось с грузовика, на котором я попала в Глушь.

Мне было четырнадцать – по крайней мере, в отражении расколотого пыльного зеркала я выглядела именно так. Меня обнаружили, выгружая привезенные на рынок продукты, и выбросили на улицу, надавав оплеух за то, что влезла в машину без спросу.

Кто я, откуда приехала и куда идти, я понятия не имела и полдня бездумно слонялась по городу. С наступлением сумерек забралась в какой-то полуразрушенный дом. Холод поздней осени и голод сводили с ума, найденная ветошь не грела, а попытки вспомнить хоть что-то из прошлой жизни, кроме имени, вызывали головную боль.

В этом богом забытом месте, среди развалин, вдруг заиграла музыка! Это показалось чем-то нереальным, галлюцинацией на фоне лихорадки. Я добрела до окна, дрожа от холода и вцепившись в плечи руками. Нет, все-таки не показалось! Во дворе на свирели играл мальчик немногим младше меня. Я так заслушалась, что пропустила появление Роя: он вошел тихо, почти не ступая на битые стекла. Тогда он меня напугал. Худой долговязый подросток крепко схватил за запястье, а когда я попробовала вырваться, не отпустил.

– Кто ты? – голос у него был низкий, совсем взрослый.

– Мэгги, – буркнула я себе под нос.

Судя по всему, Роя это не устроило. Он обмотал вокруг моего запястья металлическую цепочку, внимательно наблюдая, не проявится ли дух – это я, конечно, узнала потом, тогда его действия были совершенно непонятны, и спустя минуту отпустил.

– Не местная, что ли?

Я кивнула, прикусив губу и дрожа от страха и холода. Язык не слушался, и коленки тряслись.

– И идти некуда?

Очередной кивок. Парень снял куртку и накинул мне на плечи.

– Хватит дрожать. Я Рой, мы с братом живем неподалеку. Хочешь, пойдем с нами, – махнул он рукой в сторону соседнего квартала.

Идти с ними?.. А что я теряла? Разве можно назвать это место домом или хотя бы пристанищем: стекла на полу, облупившиеся стены, потолок с трещинами, который того и гляди обрушится на голову.

От голода в животе громко заурчало.

– А еще у нас есть каша. Правда, она пригорела. Готовит Дин ужасно, – добавил Рой и тут же требовательно спросил: – Ты умеешь готовить?

– Наверное…

Я боялась, что, если скажу «нет», он передумает, а каши хотелось.

– Не умеешь – научим, – бодро пообещал Рой. – Бери свои вещи, и идем.

Вещей у меня не было.

Пока мы спускались из дома, Рой болтал о бытовых мелочах. Много позже я узнала, что мне тогда повезло – братья ловили очередного духа и заметили в окне мой силуэт, вот и решили проверить.

Казалось, Ведьма смотрела именно на меня. Это испугало, но я не отводила взгляда от окна машины, пока стекло вновь не поднялось и автомобиль не тронулся с места.

– Мэгги!

Я оглянулась. Оказывается, пока я смотрела на кортеж, Дин успел прийти с работы и позаимствовал у кого-то удочку. До прихода Роя оставалось немного времени, и мы побрели вдоль берега, выискивая свободное местечко. Думать о неприятной встрече не хотелось. Грейсы стали моей семьей, а Ведьма со своим предложением пусть ищет кого-то другого.

Мы поймали штук двадцать мелких рыбешек, когда Рой показался вдалеке, заметно прихрамывая на левую ногу. Дин побежал с частью улова возвращать удочку – мы арендовали ее за треть добычи. Я же, подхватив пакет с оставшейся рыбой и свою сумку, пошла навстречу Рою.

– Привет.

Он старался идти не хромая, но я уже все заметила.

– Не прикидывайся. Что случилось? – кивнула я на пораненную ногу.

Под штаниной виднелись очертания повязки, а ниже колена проступали пятна крови.

– Доска упала, – скривился он и зашагал медленней, больше не притворяясь. – Задела несильно, больше кожу содрала. Не переживай, я обработал рану, дома перевяжу. А с тобой что?

Я одернула розовую футболку Хлои.

– Искупалась в пруду. Братец Ирмы постарался.

– Ох, Мэгги!

Рой притянул меня к себе, обнимая и целуя в висок.

Парни с набережной заулюлюкали. О том, что я ему неродная сестра, помнили многие. Я уткнулась носом в куртку Роя, пахнущую хвоей и рыбой.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Да не о чем тут говорить. Еще к тебе прицепятся, – буркнула я, не находя сил злиться. Почувствовала, как он напрягся, и понимающе сжала его руку. – Зато Старика навестила.

– И как он?

Рой моего спокойствия не разделял, но позволил перевести тему.

– Здоров. Сказал, что в парк наведывались ловцы. А Хлоя передавала привет.

Про «горячий поцелуй» я говорить не собиралась и тем более его передавать.

Как нельзя кстати вернулся Дин и избавил от дальнейших расспросов.

– Ого! – Он покосился на прихрамывающего брата. – Может, забьем сегодня на патрулирование?

– Нельзя. Раз ловцы были, значит, дело точно нечисто. – Рой проверил, на месте ли пистолет. – Пустяковая царапина не помеха. Мэгги, ты купила, что я просил?

– Ага, – указала я на котомку.

– Тогда идем, пока не стемнело. Заглянем в квартал, где была банши, и если не найдем Прорыв, то вернемся домой. Давно мы не возвращались пораньше, а?

Он попробовал потрепать Дина по макушке, но тот увернулся с недовольным видом.

– Не делай так, я не маленький.

– Маленький, раз тебя так волнует мнение окружающих, – показала я ему язык.

Район, где жила булочница, мы хорошо знали, а сами особого внимания не привлекали. Подростки часто обшаривали заброшенные дома, выискивая среди рухляди мало-мальски ценные вещи: лекарства, шерстяные одеяла, верхнюю одежду, которую можно перешить. Покупать все это на рынке было слишком дорого, а власти смотрели на мародерство сквозь пальцы.

«Те, кто вернулся с войны, заняли свои квартиры, а остальные претензий не предъявят», – рассуждали они.

– Мэгги, иди-ка сюда, – раздался из одной из комнат голос Дина.

Он незаметно отстал от нас, пока мы изучали дальние комнаты. Перешагивая через остатки мебели, я вернулась к нему. Дин с озадаченным видом стоял у обгоревшего пианино.

– Готов поклясться, я заметил из коридора чью-то фигуру. Но сейчас в комнате пусто. Ты ничего не слышишь?

Я склонила голову набок, прислушиваясь: шорох камушков под ботинками Роя, скрип старых жалюзи на окнах, голоса возвращающихся с работы мужчин, доносящиеся с улицы. Ничего необычного и подозрительного.

– Нет.

– Похоже, ошибся. – Дин еще раз осмотрелся. – Извини, что отвлек. Нашла что-нибудь?

Я снова покачала головой.

– Пойдем к Рою? Лучше не разделяться.

– Ага.

Дин выскользнул из комнаты вперед меня, а я на мгновение задержалась, проводя рукой по пыльным клавишам. Раньше я видела пианино только на картинках, но отчего-то показалось, будто я знаю, как на нем играть.

– Мэгги! – Я обернулась. – Ты идешь или…

Голос Дина вдруг оборвался, глаза расширились от испуга. Подозрительный шорох за моей спиной потерялся в пронзительном крике.

– Беги!

Совет запоздал. Вместо стремительного рывка я упала на пол, ободрав колени и раскроив битым стеклом ладонь. Осколок застрял в ране, кровь брызнула на пол, но я, по крайней мере, была жива.

Химера позади меня вспорола когтистой лапой воздух, едва не задев мою спину. Дожидаться второй попытки я не стала и, пока тварь разворачивалась, на карачках поползла к дверям. Рой выскочил мне навстречу, рывком поставил на ноги, и мы втроем побежали к лестничному пролету.

Оглушительный рев химеры подстегивал лучше всякой хворостины. Так быстро я никогда не бегала. Мы петляли по комнатам, перемахивали через ступеньки, на ходу захлопывали за собой двери, но слышали, как разгневанное чудовище сносит их с петель. Через завалы мебели и стен мы перепрыгивали. И угораздило же найти неприятности на верхнем этаже!

У лестницы Рой развернулся и кинул в химеру пригоршню соли. Белые крупинки облепили крылатую фигуру размером с хорошего пса. В отражении битого стекла показались кожистые крылья, приплюснутая морда, гибкое тело, на лапах – небольшие загнутые когти. Когда соль попала на короткую черную шерсть, химера закричала, показывая острые иголки зубов. Пасть раскрылась почти до ушей.

Мы вылетели из здания, захлопнув за собой обитую железом входную дверь, и наконец выдохнули. Химера с грохотом врезалась в дверь с другой стороны, противно зашипела и отпрянула. Как всякая потусторонняя живность, железо и соль она терпеть не могла.

Рой оттащил нас подальше от подъезда. По телу прошелся запоздалый озноб. В голове стало пусто, сердце забилось рваным ритмом, вспотели ладони. Я крепко сжала ремень сумки. Надо успокоиться. Не хватало всех местных духов привлечь своим страхом!

– Как думаете, она за нами не погонится? – с опасением посматривая на дверь, спросила я.

Поначалу тварь скулила, но сейчас затихла. Наверное, затаилась, ожидая нашего возвращения.

– Солнце еще не зашло. Пока не стемнеет, носа не высунет. – Дин покосился на медленно ползущий к горизонту алый круг. – А потом придет, конечно. Найдет по запаху, кровью ты там накапала знатно, а она раз учуяла, не отстанет, – утешил он и тут же ойкнул, получив затрещину от брата.

Рой навис над ним, встряхнув за шиворот, как щенка.

– Убиться решил? Или забыл главное правило Глуши? Какого черта ты пошел в комнату один?

– Так рядом же, – растерялся Дин.

Рой кричал редко, но сейчас, похоже, по-настоящему за нас испугался.

– Оторвать голову – секундное дело!

Он хотел что-то добавить, но махнул рукой и отошел, глубоко выдыхая. Похлопал по карманам, вытащил сигарету и закурил. Пальцы у него дрожали. Горький запах табака заставил меня закашляться. Я прижала рукав куртки к носу и ощутила железный запах крови. Рана на ладони кровила. Рой тоже это заметил, выбросил окурок.

– Покажи.

Я протянула ему руку. Больно не было: ни от ссадин, ни когда Рой вытаскивал осколок. Физические травмы меня вообще не беспокоили, но Рой все равно плотно завязал носовой платок, чтобы остановить кровь.

– Идем домой. Скорее всего, химера навестит нас ночью.

Он закончил перевязку, завязав кончики платка бантиком.

– А если она кого-то сожрет, пока мы ждем? – помедлил Дин.

– Тогда одним нераскрытым убийством в Глуши станет больше, – с показным равнодушием ответил Рой.

Домой мы возвращались в мрачном расположении духа. Братья дулись друг на друга, я в их разборки не вмешивалась. Они не впервые ругались, а я не хотела принимать ничью сторону. Каждый из них был по-своему прав.

Соседка неодобрительно покачала головой, когда мы, в пыли и крови, унылой процессией поднялись к квартире. Арчи, дремавший на ступеньках, встрепенулся и бросился к Рою, но, почувствовав его настроение, баловаться не стал. Тенью прошмыгнул на кухню, усевшись у миски. Я вытащила из потрепанной сумки рыбу и печально пересыпала остатки соли в банку.

Одежду, позеленевшую после пруда, пришлось забросить в таз стирать. А все-таки есть свои плюсы, что я не расту – подходящая одежда всегда под рукой.

Домашние дела ненадолго отвлекли. Обиды обидами, а ужин готовить надо. Сегодня я не мурлыкала себе под нос, а братья не подпевали, но с чисткой рыбы и картошки помогли.

Пока рыба тушилась, я успела обработать свои царапины и отнесла аптечку Рою. Он готовился к ночному штурму. Пистолет у нас был всего один, патроны приходилось экономить, поэтому на диване лежали арбалет и болты. Рой примерял старую куртку со стальными заклепками, проверяя, влезает он в нее или пора отдать одежду мне или Дину. Последний подозрительно надолго застрял в ванной – то ли решил перестирать все скопившееся за неделю белье, то ли всерьез разобиделся, не желая общаться с братом. Я выстукивать его не стала. До ужина оставалось время, а обида неплохо переваривается в одиночестве.

– Показывай свою рану, – прервала я Роя и, схватив его за руку, рывком усадила на диван. Он успел переодеться в домашние брюки, и бинты под тонкой тканью проступили четче. – Что ты на меня так смотришь? Закатывай штанину или вообще снимай.

– Мэгги, я сам обработаю. Иди отдыхай, – порываясь встать, попробовал отослать меня Рой.

Не тут-то было! Я вцепилась в него, удерживая на месте, и ему ничего не осталось, кроме как закатать штанину. Ничего себе слегка задело! Повязка пропиталась кровью, приобрела неприятный бурый оттенок и успела присохнуть.

– И не стыдно врать? – с укоризной посмотрела я на парня.

Он отвел взгляд.

Повязку пришлось смочить раствором марганцовки, чтобы не отдирать с подсохшей корочкой. Ну, не все так страшно, как показалось вначале: ссадина не превышала ширины двух ладоней. Рою действительно повезло, что доска вскользь проехала по ноге. Аккуратно прочистив царапины от грязи, я наложила мазь и забинтовала. Пощиплет, зато к утру воспаление уйдет.

Я поднялась с колен, и Рой одернул штанину.

– Спасибо, – коротко поблагодарил он и замялся, удержав меня за руку. – Мэгги, ложись сегодня с нами.

– Хорошо, – легко согласилась я.

Иногда я совершенно не понимала Роя. Ведь ясно, что химера будет выслеживать нас и место у окна, где я спала, самое опасное. Чего смущаться-то?

К ужину Дин все-таки вылез из ванной, привлеченный запахом тушеной рыбы. Уселся за стол и насупился. Рой его игнорировал, методично разрезая окуня на кусочки, пока на тарелке не остались белые лохмотья.

Терпеть не могу, когда братья ссорятся!

Быстро доев свою порцию, я пожелала им счастливо разобраться между собой и ушла в спальню, но тонкие стены ничуть не приглушили последующий за моим уходом яростный спор. Зато парни смогли выговориться. Я лежала на диване, одной рукой обняв подушку, а в другой вертела подобранный с пола арбалетный болт. Видимо, Рой потерял его, когда проверял запасы оружия. Болт был коротким и тяжелым, с оперением из кожи. При выстреле он мог пробить двухдюймовую доску.

Арчи болт не понравился. Котенок спрятался у меня в ногах, приятно холодя лодыжки и то дело порыкивая на железо.

Наконец дверь приоткрылась, и появилась встрепанная голова Дина.

– Мэгги, там Рою… нехорошо. Таблетку бы, – попросил он.

С дивана меня как ветром сдуло.

Рой сидел с закрытыми глазами, обхватив руками голову и потирая виски. После примирения – и до того, как голова у Роя стала трещать, братья успели убрать часть посуды, и теперь на столе оставались кружки, кусочки сахара и порезанное тонкими дольками яблоко.

– Охотник недоволен его решением, – шепотом пояснил Дин.

Я сразу поняла, о чем он. Отступив, Рой фактически нарушил контракт. Обычно в таких случаях альт бунтовал: начиналось все с головной боли, и чем дольше не выполнялось условие контракта, тем сильнее она становилась. Когда человек не выдерживал, альт мог занять его сознание, чтобы выполнить условие контракта, и за это время мог столько всего натворить, что за год не разгребешь. Нам повезло, что вчера под руку попалась банши. Иначе помешанный на охоте дух точно извел бы Роя.

Я вытащила половину таблетки, но, поразмыслив, поменяла ее на целую и положила перед Роем. Рядом поставила стакан чистой воды.

– Пей.

Он никак не отреагировал, пришлось потрясти его за плечо. Замутненные от боли зеленые глаза уставились на меня, и я пододвинула таблетку.

– Давай, не нужно зря мучиться. Все равно само не пройдет, а так хоть поспать сможешь. Чего не сказал?

– Не хотел беспокоить, – с трудом ответил Рой и быстро проглотил таблетку, едва не подавившись водой. – Не думал, что так накроет.

– Охотник шутить не любит.

Дин с ногами уселся на табурете, с беспокойством посматривая на брата. Похоже, что в примирении немалую роль сыграло состояние Роя.

Убедившись, что терять сознание Рой в ближайшее время не собирается, я заварила травы, которые могли облегчить головную боль, – мяту, душицу и зверобой, добавила капельку меда и оставила настаиваться. Смочила в холодной воде платок, шлепнула его на лоб Рою и уселась на табуретку рядом, запустив руки в жесткие волосы парня.

Массаж отвлекал от боли, а мне удалось овладеть этим искусством в совершенстве за время, что я жила у Грейсов. Не знаю, что подействовало быстрее: таблетка, массаж или все вместе, но вскоре искривленное от боли лицо Роя смягчила улыбка.

– Спасибо, Мэгги.

Он потерся щекой о мою руку.

В ответ я поставила перед ним чашку с настоем.

– Выпьешь и ложись спать, пока таблетка действует. Я покараулю. Не думаю, что химера явится до полуночи, так что разбужу, как подойдет время. Или сам проснешься.

Рой кивнул, несколькими большими глотками выпил отвар и, пошатываясь, ушел в комнату. Лекарство вызывало сонливость, и я не сомневалась, что Рой будет спать без задних ног.

– Тебе составить компанию? – поинтересовался Дин, допивая свой отвар и тайком зевая.

Конечно, вдвоем было бы веселее, но, если мы оба не выспимся, хорошего будет мало.

– Лучше смени через пару часов. Мне уроки делать, – с сожалением отказалась я.

– Математику?

– Ага, на завтра полно домашки, – скривилась я и пошла за тетрадками.

За окном окончательно стемнело. Тусклая лампочка слабо освещала кухню, то и дело прерывисто мигая и мешая сосредоточиться на задании. Дважды в неделю у меня и Дина были занятия в школе. Мальчишки учились по четвергам и воскресеньям, девочки – в среду и субботу.

В школу ходили дети и подростки от десяти до шестнадцати лет. Нас учили читать и писать, простейшей математике и истории, а также навыкам, которые могли пригодиться дома: как поставить заплатку на одежду, приготовить обед или починить мебель. Физкультуру из уроков исключили в первый же год: у детей в Глуши мышцы и так были натренированы тяжелой каждодневной работой.

Когда Рой записал меня в средние классы, выяснилось, что и читать, и писать я умею. С математикой поначалу не дружила, но складывать и вычитать умела, а когда среди книг в одном заброшенном доме попался учебник арифметики, дело пошло на лад. С тем, что не получалось, помогал Дин, и после наших совместных занятий с ним и Эрнесто на уроках мне было скучно. К тому же отношения с одноклассницами совершенно не складывались. Нет, первая неделя в школе была просто отличной: стайка девчонок охотно приняла меня в свою компанию, они делились секретами и попутно расспрашивали о моей семье. Вот только интересовала их не я, а Рой. Еще бы! Он был симпатичным и без девушки.

Мои отказы вмешиваться в его личную жизнь – познакомить с подругами, привести на свидание или просто передать подарки – одноклассниц взбесили. И то, что Рой сам просил об этом, никого не волновало. Из компании меня выкинули. Какое-то время я благополучно проходила одна, ничуть не тяготясь отсутствием разговоров на перемене – мне их и дома хватало. Затем началась травля. Сначала девчонки начали подсмеиваться над моей внешностью: рыжими волосами, веснушками. Особенно их забавляла моя мальчишеская фигура: одноклассницы гордо выпячивали подросшую грудь или подчеркивали тонкую талию. Своей талией я тоже была довольна, а вот о груди ничего сказать не могла из-за отсутствия оной.

Потом стали пропадать тетради, и я забеспокоилась. Когда же в выданных учебниках появились вырванные страницы, решила ответить. Однажды чуть не подралась. Началась маленькая междоусобная война, в которой все средства хороши. Дин о войне знал, Рой – догадывался. Но я не просила о помощи, и братья не вмешивались, позволяя мне разобраться с проблемой самостоятельно.

Я вздохнула, вернувшись к домашнему заданию. Десяток вопросов по истории и нерешенная математика. Задачек было немного, и пока химера не почтила нас своим присутствием, я принялась за уроки.

Те вопросы по истории, в которых сомневалась, я оставила на утро. Всегда можно было уточнить у Дина. Из-за любопытства его альта Эрнесто Дин прочитал кучу книг и знал, наверное, не меньше учителей. Хотя с историком нам повезло. Предмет вел пожилой преподаватель, невысокий и круглый, как шарик, с залысиной и добродушной улыбкой, неуместно смотревшейся на изрезанном шрамами лице. Мистер Бартон побывал на войне, помнил историю до первого Прорыва и любил вставлять в скучные даты факты из реальной жизни.

С математикой дела обстояли хуже. Суховатая и строгая мисс Хорн невзлюбила меня со второго года обучения, когда я, прочитав от корки до корки учебник арифметики, по глупости поправила ее на одном из уроков. Если вначале она не обращала на меня внимания, то после этого эпизода стала придираться по мелочам. С тех пор решения приходилось расписывать как можно подробнее и следить, чтобы не было ни единой помарки в чистовике.

«Сама виновата, нечего строить из себя самую умную», – в который раз напомнила я себе, аккуратно записывая решение в тетрадь.

Зато почерк после многочисленных переписываний стал намного лучше.

Так, кажется, закончила. Я положила тетрадь к стопочке других на столе и сладко потянулась, покосившись на настенные часы. Стрелки перевалили за полночь, но твари пока не было слышно. Теша себя надеждой, что все будет спокойно и дальше, я выключила свет, переоделась и, разбудив Дина на дежурство, закатилась к Рою под бок. Может, химера не появится сегодня? Было бы здорово отдохнуть…

Меня разбудил хлопок по плечу. Вылезать из-под одеяла не хотелось: за ночь комната успела выстудиться. Но даже привыкнув к темноте, я с трудом различала очертания мебели и худые фигуры братьев. Я проспала от силы час-другой и с трудом понимала, чего от меня хотят.

– Тихо, не шуми, – предупредил Рой, зажав мне рот ладонью и кивком указывая на открытое окно. На ночь мы его не закрывали: стекло – не препятствие для твари, а на ремонт окна нет денег.

Промелькнувшая тень не оставила сомнений, что нас все же почтили визитом. Я слезла с дивана и нашарила у стены предусмотрительно оставленный арбалет. Рычагом натянула тетиву, проверила, как установлен болт и прицел. Привычные действия успокаивали, и я старалась не обращать внимания на волнение и страх. Ни к чему хорошему они не приводят.

– Давно она там?

– Нет. Пока присматривается, как лучше попасть в дом. На кухне железные решетки, она не пролезет, – шепотом доложил Дин, следящий за химерой из другого угла комнаты.

В руках у него была гибкая плетеная сетка из металлической проволоки, от взгляда на которую заныли кончики пальцев. Сеть мы сплели сами как раз для ловли тварей. Беда, что после каждой охоты ее приходилось чинить, заново собирая колечки: работа кропотливая, долгая, и все пальцы после нее исцарапаны.

– Тихо, приготовились, – шикнул Рой, заметив изменение в поведении твари, и вскинул пистолет.

Наша гостья, похоже, решилась, завернула лихой вираж и стремительно спикировала к окну. Я прищурилась, стараясь не выпускать ее из виду. В темноте она была куда страшнее, чем в заброшенном доме, а размах крыльев из-за игры теней казался еще больше.

Я надеялась подстрелить ее на излете, но от ударившего по ушам пронзительного крика рука предательски дрогнула, и болт лишь вскользь задел крыло. Извернувшись, химера ушла и от выстрела Роя и влетела в комнату, по ощущению заполнив собой половину свободного пространства.

Рой выругался и махнул мне рукой, показывая прижаться к стене.

– Сеть!

Дин не растерялся. От прикосновения металла химера грохнулась на пол и завизжала так, что задрожали стекла. Довершил охоту второй выстрел. Тварь затихла: с простреленной головой не поорешь.

Я не сразу поняла, что странное постукивание в тишине – это слабые удары арбалета о стену, и только поймав удивленный взгляд Дина, вспомнила про собственное оружие. Арбалет ходил ходуном, пришлось сильнее сжать пальцы, чтобы унять дрожь. Поздно бояться. Все кончено.

Для достоверности бросив на химеру горсть соли и отметив отсутствие реакции, Рой подошел к твари. Поднял сеть и несколькими резкими ударами охотничьего ножа отрубил монстру голову. В отличие от призраков химера исчезать не собиралась, и на полу растеклась изрядная кровавая лужа. А к утру и запах появится. Одно хорошо, труп можно сдать ловцам за приличное вознаграждение.

Глава 2

– Все, я так больше не могу!

Я откинула одеяло, выбралась из постели и решительно направилась к сложенным в коридоре останкам. Мое предположение, что они завоняют, сбылось, причем с невероятной скоростью. Несильный поначалу, к рассвету жуткий запашок разлился по квартире гнилостным смрадом, от которого не спасали ни открытые окна, ни одеяло, накинутое на голову. Он пробивался даже сквозь подушку, в которую я уткнулась носом, стараясь дышать через раз.

– Что ты делаешь? – приподнял Дин голову.

Он не выспался и теперь сонно тер глаза, не спеша выбираться из-под одеяла. Заснули мы вместе, так показалось спокойнее, но перед тем убрали кровь и труп, после чего долго отмывались в ванной, смывая въевшийся в кожу запах.

– Закину эту гадость в сарай. – Я тщательно завязала мешок и для надежности накрыла полиэтиленовой пленкой. – Боюсь, если химера пролежит у нас до вечера, то мы месяц в квартиру зайти не сможем. А Рою все равно вызывать ловцов, чтобы забрали труп.

Держать у себя химеру было чревато не только из-за запаха, но и из-за статьи «сокрытие неживого биологического материала», по которой полагалось от пятнадцати суток до полугода тюрьмы. Или нехилый штраф, если сумеешь договориться. Поэтому рисковать братья не хотели, тем более за убийство тварей или нахождение Прорыва полагалась награда.

– Одеться не забудь, – крикнул вслед Дин.

Тьфу ты! С такими событиями обо всем на свете забудешь. Свою ночную рубашку я после встречи с химерой выбросила и заснула в чистой футболке Роя, наугад вытащенной из шкафа. На мне она смотрелась коротким платьицем, и находиться в ней дома я не стеснялась, но вот на улицу выходить в таком виде не стоило. Пришлось оставить мешок у двери и вернуться в комнату. Одежду я выбрала самую непритязательную, подозревая, что ее не получится отстирать.

– Тебе помочь с мешком? – сонно уточнил Рой.

Он тоже услышал мою возню, но в отличие от Дина соизволил подняться и, позевывая, выйти в коридор. Арчи туманным клубком крутился у его ног – где кот переждал нападение, я не знала, но, когда мы прибрали за химерой, он преспокойно вернулся на облюбованное на диване место.

– Спасибо, сама справлюсь, – отмахнулась я и, подхватив мешок, потащила его в сарай.

Останки химеры из-за полых костей весили немного, фунтов двадцать, я на работе бо́льшие тяжести таскала.

Свет в подъезде не горел. Мягко ступая по ступенькам, чтобы не напугать мнительных соседей – их и так наверняка разбудили ночные вопли твари и выстрелы, – я быстро спустилась на первый этаж. По привычке прислушалась – все-таки предрассветные часы не самые спокойные. Не услышав ничего подозрительного, торопливо направилась к сараю. Пусть в наш район твари забредали нечасто, но последние дни напомнили мне, что стоит быть осторожнее.

Ночь уже отступила, и посеревшее небо на востоке пронизали розовые нити. Никем не замеченная, я подошла к сараю, неся на вытянутых руках неприглядную ношу. Миновав ряд одинаковых дверей, различавшихся разве что номером, нашла пятнадцатый и опустила мешок на землю. С замком пришлось повозиться – давненько мы сюда не заходили, засов успел проржаветь из-за непогоды. Наконец раздался щелчок, и я затащила останки твари внутрь. Небольшая комната до самого потолка была забита поломанной мебелью, сложенной в картонные ящики ветхой одеждой и неработающей техникой. Деревянная покосившаяся пристройка во дворе хранила те запасы старых вещей, которые выкинуть было жалко, а на перекройку или ремонт времени не хватало.

Свободного места в сарае было немного, и я пристроила мешок в углу, ближе ко входу. Надеюсь, соседям в сарае ничего не потребуется, иначе подозрительный запах от наших дверей привлечет ненужное внимание.

Когда я вернулась, Рой готовил на кухне завтрак, напевая под нос ненавязчивый мотив. Дин, судя по торчащей из-под одеяла пятке, предпочел продремать оставшееся до побудки время.

Забрав из шкафа чистую рубашку и штаны, я проскользнула в ванную, пользуясь тем, что она свободна. Ледяная вода обжигала кожу, но брезгливость победила холод. На кухню я вернулась, выстукивая зубами дробь, зато чистая. Сунула замерзшие руки Рою под футболку, греясь о его теплый живот – парень вздрогнул и едва не пересыпал соли.

– Мэгги, – укоризненно покачал он головой, наверняка раздумывая, не стукнуть ли меня ложкой.

– У нас праздничный завтрак?

Я посмотрела на сковородку, наблюдая, как Рой смешивает в миске яйца, зелень, молоко и муку. Получившуюся смесь он вылил на сковородку и тут же уменьшил огонь.

– После ночного стресса не помешает.

Рой разжал мои руки, высвобождаясь из леденящих объятий, и я прекратила дурачиться и занялась заваркой. На столе выстроился целый ряд баночек, в которых я хранила сушеные травы.

– Охотник больше не беспокоил? – полюбопытствовала я между делом, открывая их одну за другой и выбирая подходящие для бодрого утра.

Лимонник, душица, липа, малина и мята – мне нравилась такая смесь.

– Пока утихомирился, – пожал плечами Рой.

– Что-то он многого требовать стал.

– Не больше обычного. Охотник просто привык, что мы каждую неделю охотимся, а тут почти неделя без приключений.

– Да только позавчера с банши встретились!

– Там все слишком быстро закончилось.

– И что?!

От возмущения я бросила мяты больше положенного и замерла с ложкой в руке, решая, стоит ли выгребать, пока не размешала, или так и оставить. Мятный вкус мне нравился, но успокаивающий настой больше подходил для вечера.

Рой повернулся ко мне, понюхал получившуюся смесь и добавил в чайник несколько кедровых почек, собранных в парке. Ну, ладно, попробуем. Кедр и мяту мы еще не смешивали.

Вода как раз закипела, и я залила получившуюся смесь кипятком.

– А ночное сражение Охотник как оценил? Слишком скучным? – не сдержала я язвительную фразу.

– Поругал тебя. Сказал, надо возобновить занятия по стрельбе. Ты вчера промазала, – отбрил мои нападки Рой, прекрасно понимая, что злюсь я на альта, а не на него.

– Угу. – Обсуждать собственные неудачи не хотелось. Мне и самой было стыдно, что не попала с такого расстояния. – Ты ведь свяжешься сегодня с ловцами? Не хочется, чтобы сарай провонял этой гадостью.

– Свяжусь. Но, боюсь, забрать тебя из школы тогда не получится, – предупредил он. – Попроси Дина подойти.

– Хорошо.

Ничего зазорного в том, что меня встречали после учебы, я не видела. Заодно и одноклассниц поддразнивала, особенно когда меня встречал Рой. Хотя причина для встреч была вполне очевидна: занятия заканчивались затемно, возвращаться одной слишком опасно.

Какое-то время мы молчали, каждый занимался своим делом. Рой присыпал омлет зеленью, я расставляла на столе посуду. За минуту до дребезжащего звука будильника на кухне появился заспанный Дин. Глотнул воды и поплелся в ванную, умываться. Он не проявлял никаких признаков беспокойства после охоты.

Помнится, когда я прибилась к Грейсам, Дин поражал меня своей невозмутимостью. Он был замкнут, люди его как будто не интересовали. Дин оживал, когда мы находили Прорыв, а все свободное время проводил, общаясь с Эрнесто и вяло огрызаясь на попытки Роя вытащить его из апатии.

Возможно, именно моя боязнь окружающего мира помогла Дину справиться со своим стрессом. Сначала он насмешничал надо мной, затем стал понемногу помогать, знакомил с духами и убеждал, что я не схожу с ума от посторонних звуков. Постепенно он и сам выбрался из кокона нелюдимости.

– Напугалась вчера? – неожиданно спросил Рой, прикоснувшись к моему плечу.

– Конечно. – Я на мгновение прижалась к нему, разделяя тепло, а затем разлила горячий настой по чашкам. – Я не хочу умирать, а химеры куда опаснее призраков. Было бы здорово, исчезни они из нашего мира, да?

Рой кивнул, став каким-то отстраненным. Я догадывалась, о чем он подумал – о смерти матери. О ней братья говорили с неохотой. Слишком мало прошло времени, чтобы вспоминать об этом без боли.

Миссис Грейс убила такая же потусторонняя тварь в соседнем от дома квартале. Ей разорвали горло, и она умерла мгновенно, даже осознать не успела, что оставляет детей сиротами. Может, и к лучшему.

Охотник выследил химеру, и это был единственный раз, когда братья убивали медленно и с наслаждением. Ловцам нести было нечего – что там разберешь в этой мешанине мяса и костей? Но я никогда не взялась бы судить братьев за это.

Из-за занятий в школе рабочий день сокращался на час. На распределении мне досталась работа на кухне, и я присоединилась к другим девушкам, помогая с обедом. Знакомая жидкая похлебка с кусочками моркови, картошки и хлопьями разварившегося лука воодушевления не вызывала, но выбирать не приходилось. Конечно, готовку нам не доверили, основными обязанностями стали мытье посуды и чистка овощей. Зато ближе к школе, а потому и пообедать вышло пораньше.

До уроков оставалось полчаса. Тихо зайдя в пустой класс, я повесила куртку на один из многочисленных крючков, вбитых в стену, и уселась на последнюю парту у окна. От окна сквозило: здание школы было старым и давно требовало ремонта, но кто выделит деньги на Глушь? Если и выдавали, то большая часть оседала в карманах чиновников. У нас и учебники были такие, что едва не рассыпались от старости, и парты мы ремонтировали всем миром, на занятиях. Счетную машинку – одну-единственную на всю школу – нам показали, но поработать с ней не дали, слишком дорого выходило чинить.

Сегодняшнюю тему по истории я знала неплохо и, лениво пролистывая страницы, выстраивала в голове хронологию: экономический конфликт, мировая война, взрывы по всей стране, вызвавшие аномалию… Много книг о борьбе с тварями были под авторством некоего Винсента Гонта. Удивительно, как он успел написать столько работ?

Поспорив сама с собой насчет месяца начала аномалии, я залезла в учебник, проверить. В класс зашел круглый как шар мистер Бартон в клетчатом твидовом костюме, поздоровался и занялся своими делами.

Постепенно комната заполнилась другими ученицами, и чтение не без сожаления пришлось отложить. Нет, со стороны казалось, что я увлеченно читаю, уткнувшись в книгу, но наслаждаться хорошей литературой под гомон и болтовню было невозможно.

– Девочки, мы не ошиблись классом? Тут малыши сидят, – раздался насмешливый голос.

К моей парте подошла Ирма, высокая полненькая блондинка с толстой косой. Формально мы были ровесницами, но идущие за ней девчонки хихикнули, поддакивая.

Ну вот, началось. Я перевернула страницу, стараясь не обращать на одноклассниц внимания. Не получилось.

– Ой, прости, Мэгги, не узнала. – Ирма облокотилась о парту. – Не думала, что ты сегодня появишься. Говорят, вчера ты искупалась в пруду. И как? Принцесса-лягушка решила найти принца, который ее расколдует?

– Некоторым и колдовство не поможет. Ты вот как жабой была, так и останешься, – хмыкнула я в ответ, не поднимая глаз от книги.

С самого начала было ясно, что происшествие в парке Ирма без внимания не оставит. Ведь именно ее братец с компанией столкнул меня в пруд, а умолчать о подвиге было выше его сил.

Пальцы с коротко подстриженными ноготками бесцеремонно подцепили край книги, поднимая обложку. Ну, да, сегодня я читаю учебник, придраться не к чему. Например, в прошлый раз Ирма полчаса изгалялась над приключенческими романами и интеллектом тех, кто их читает.

– Учебник? Пфф, скучно.

Голос она все-таки понизила, чтобы мистер Бартон не услышал, но, не найдя ничего предосудительного, уселась за парту впереди. Из-за ее роста доску было почти не видно, но пересаживаться вперед, как однажды предложил учитель, я не стала. Будь у нас одни уроки истории, я бы подумала над его предложением. Но просидеть целый час у носа мисс Хорн? Увольте.

– Грейсы еще не выгнали тебя из дома? – повернулась ко мне Ирма, вырисовывая ногтем загогулинки на парте. – Говорят, вы поругались.

Быстро же разнеслись новости. И кто из школы нас видел?

– А что? Не терпится оказаться на моем месте? – Я позволила себе широкую улыбку. – Спешу разочаровать, мы все так же близки. Даже спим вместе.

Последнее я добавила, понизив голос, но Ирма услышала.

– Сучка, – прошипела она, но тут прозвучал звонок, мистер Бартон, откашлявшись, призвал к тишине, и ей пришлось повернуться к доске.

Половину занятия я, откровенно говоря, продремала, спрятавшись за открытым учебником. Тема была знакомой, и спать хотелось куда больше, чем слушать. С неделю назад Дин начитался материалов о причинах последней войны, о чем-то поспорил с Эрнесто и долго донимал нас с Роем, выспрашивая мнение на этот счет. Обговорить успели все версии, пока Дин не переключился на новую проблему.

– В качестве домашнего задания прошу всех написать кратко, на два листа, какая причина возникновения конфликта кажется вам наиболее вероятной и почему. Жду ваши работы к субботе.

Учитель завершил часовой урок вместе со звонком и, коротко попрощавшись, вышел из класса. Следующей в расписании стояла математика. Девчонки радостно вскочили с мест, торопясь размяться за перемену. Я же не торопилась. Потянулась, подошла к окну, выглядывая на улицу. Выйти из класса было невозможно, разве что вещи с собой тащить. Я хорошо знала пакостную натуру Ирмы, с нее станется спрятать учебник или порвать конспект.

Математика началась с внеплановой проверки знаний. Оглушенный неожиданной контрольной, класс тихо гудел, напоминая встревоженный улей. Мисс Хорн, высокая женщина средних лет, в наглухо застегнутой черной блузке и длинной юбке ниже колена, ходила из угла в угол, стуча по полу острыми каблучками и прерывая шушуканье в одной стороне, чтобы оно тут же возобновилось в другой. Все старательно вспоминали пройденный материал и шепотом делились с соседями.

– Мэгги, помоги с задачкой, – едва слышно раздалось с соседней парты, когда учительница отвернулась и подошла к первому ряду.

На стол рядом со мной упал свернутый бумажный шарик с вопросом. Миниатюрная темнокожая Ханна, сидевшая по правую руку от меня, умоляюще сложила руки. Против Ханны я ничего не имела. Скромница и тихоня, она прекрасно справлялась с разными заданиями по домоводству и мастерила красивые поделки, но в точных науках не блистала. Нет, я вовсе не считала ее глупой, при желании она могла бы разобраться с математикой, но ей не нравилось возиться с цифрами. Меня эта девочка никогда не задирала. Здорово было бы подружиться!

Я развернула брошенную мне бумажку с вопросом. Наши с Ханной задачки были похожи, только числа надо было подставить другие. Видимо, мисс Хорн не стала долго раздумывать над примерами. Написав Ханне решение, я перекинула бумажку обратно, пока учительница не заметила манипуляций.

– Осталось двадцать минут, – предупредила мисс Хорн, проходя мимо моей парты и постукивая по ней указкой.

Я сделала вид, что дописываю работу. Собственную задачку я давно решила, но нервировать учительницу демонстрацией знаний не собиралась. А то добавит дополнительный пример в нагрузку.

От окна раздался мелодичный пересвист, привычно поднявший волоски на руках своей неестественностью. Под окнами стоял Дин, приветливо махая мне свирелью и показывая жестами, что пойдет в библиотеку. Я кивнула, что поняла.

– Нашли там что-то интересное, мисс Грейс?

Учительница подошла незаметно, и, вздрогнув, я быстро отвернулась от окна.

– Нет, простите.

– Первое предупреждение.

Мисс Хорн с каким-то удовольствием поставила галочку у себя в журнале, а я поспешила уткнуться носом в тетрадь. Три предупреждения – и можно идти на пересдачу, а торчать в школе лишние пару часов меня не прельщало.

Оставшееся время я потратила на бесцельное чирканье в черновике.

– Передаем работы на первый ряд, – громко объявила учительница, и я отдала свой листок Ирме. Брезгливо взяв его двумя пальцами, блондинка вместе со своей работой отправила его дальше по цепочке.

– Спасибо, – наклонилась к моей парте Ханна, когда работы были собраны, а класс отпущен на перемену.

Мисс Хорн, уходя, расписала на доске огромное домашнее задание, и я задержалась, старательно переписывая его в тетрадь.

– Побудешь сегодня моим партнером по домоводству? – нерешительно спросила Ханна, дождавшись меня в дверях.

– С удовольствием, – обрадовалась я.

В последнее время в мастерской мы занимались ремонтом, и работать в паре действительно будет удобнее.

Занятия по домоводству проходили в подвале. Во время войны в нем сделали классы, а после так и сохранили их для работы. Когда я спустилась в подвал впервые, меня озноб прошиб, настолько гнетущее впечатление оставляло тускло освещенное огромное помещение с пустыми облупленными стенами и хламом по углам. Вдобавок в одном из углов сидел призрак мужчины: то ли учитель, то ли строитель – по мешковатой обычной одежде и не разберешь. Другие его не замечали, а он и не пытался привлечь внимание, просто наблюдал да крутил в руках кубик Рубика.

Призрак был разумен и безобиден. Дин знал его до моего поступления в школу – агрессии он не проявлял, изредка любопытствовал, что делают ученики, проплывая за их спинами, а однажды Дин видел, как мистер Брэдли жалуется незримому соседу на жизнь. Связывал ли их контракт, мальчишка, естественно, спрашивать не стал. Вряд ли мистер Брэдли обрадовался бы вопросу, а поговорить с самим призраком казалось невозможным – в мастерскую мы всегда заходили вместе с учителем и возвращались с ним же.

Уроки по хозяйству мистер Брэдли вел вместе с супругой – тетушкой Бетси, как она шутливо просила ее называть. Она обожала с нами возиться, показывая, как лучше заштопать дырку или приготовить вкусный суп при минимуме затрат. В отличие от нее мистер Брэдли весьма скептически относился к работе девочек с молотком и гвоздями. Каждую колченогую табуретку встречал такими ехидными смешками, словно не сомневался – ничего толкового у нас не выйдет.

Сегодня мы реставрировали стулья. На столе лежали рулон ткани, банка с лаком, кисточки, ножницы и прочие необходимые для работы инструменты. К слову сказать, на прошлом занятии мы эти стулья собирали, так что быстро достали своих подопытных и сосредоточились на том, что рассказывал учитель.

Пока реставрацию показывал мистер Брэдли, выглядело все просто. Увы, стоило приступить к самостоятельной работе, и все пошло не так: то лак растекался, то гвоздей не хватало. Краткая инструкция скорее путала, чем помогала. Если бы не тетушка Бетси, пришлось бы совсем туго, но она вовремя поправляла огрехи и подсказывала, что и как сделать.

На уроки по домоводству уходило два часа, и мы с Ханной разделили поставленные задачи: она занималась обивкой сиденья, а я очищала и лакировала сам стул. К концу занятия мы предполагали соединить обе части и сдать работу, избавив себя в субботу от дополнительных уроков для отстающих. За первый час я подготовила основу и собиралась заняться лакировкой, когда обнаружила, что растворителя в банке осталось на донышке.

– Я быстро в кладовку и обратно, – предупредила я напарницу и пошла за растворителем.

Долго бродила вдоль полок, заваленных разными материалами, выискивая нужную бутылку. Она нашлась – как всегда, в самом углу, куда попробуй дотянуться!

Холодное прикосновение к руке застало врасплох.

– Уходи, ты в опасности, – прошептал призрак на ухо, обдав ледяным дыханием.

Я даже испугаться не успела. В тот же миг тонкая серебряная цепь блеснула рядом со мной, рассекая воздух, а вместе с ним и призрака. Найденный растворитель едва не выпал из рук, но я заставила себя выдохнуть и обернуться с показным удивлением. В дверях стоял ловец духов из Специального отдела и подозрительно меня рассматривал. Мужчина под сорок, высокий и крепкий, с нашивкой капитана на черной форме и уродливым шрамом от ожога на подбородке.

– Не двигайтесь, пожалуйста. Зарегистрировано присутствие духа Б-класса. Вы могли случайно вступить в контакт, – безукоризненно вежливым голосом проговорил капитан.

Я покорно позволила опутать руки железной цепочкой – духи железо терпеть не могут, и одержимые вместе с ними. Под конец ответила на несколько простейших вопросов: не видела, не слышала, зашла за растворителем. А что, тут правда дух был?

– Все в порядке? – уточнила я, когда капитан развязал цепочку.

– Да, можете идти.

Ловец, казалось, совершенно потерял ко мне интерес. Подхватив банку, я вернулась в класс, стараясь не выдать страха.

Девочки толпились у учительского стола, с опаской посматривали на меня и шептались. Я криво усмехнулась. Как мало надо, чтобы их напугать! Я поставила банку с растворителем на стол и вопросительно посмотрела на учителя.

Мистер Брэдли хлопнул в ладоши, призывая к тишине.

– На сегодня урок закончен, в следующий раз продолжите. Не задерживаемся, собираем вещи и выходим.

Трусливые девчонки мешали работе. Наверняка ловцу придется защиту ставить, чтобы духи больше не проникли.

Уговаривать никого не потребовалось. Мы быстро побросали вещи в сумки и следом за учителем покинули подвал. У дверей меня догнал звон колокольчиков, и я обернулась. Поймавший духа ловец продолжал задумчиво смотреть нам вслед, перебирая подвески браслета на руке. Звонкая мелодия словно проникала под кожу. Поспешно отвернувшись, я почти бегом преодолела последние ступеньки и выскочила наружу.

– Мэгги, тебя просят зайти к директору, – окликнула меня тетушка Бетси. Я побелела от испуга, и она успокаивающе обняла за плечи. – Это не из-за ловца, не бойся. Не хочу сглазить, но, кажется, нашлись твои родственники.

Наверное, по ее мнению, стоило плясать от радости, но, честно говоря, я напугалась еще сильнее. От хорошей жизни в коробках грузовиков не сбегают. Увы, тетушка Бетси вызвалась меня проводить, без устали повторяя о невероятном везении. Шансов увильнуть от встречи с родней не осталось.

Не могу сказать, что я не пыталась найти свою семью. Первые несколько месяцев мы читали каждую газету, каждое объявление на столбах в надежде, что где-то ищут пропавшую девочку. Но меня не искали. И в городской больнице не было карточки с моим именем.

«Может, ее лечил домашний доктор?» – предположила медсестра, но я глубоко сомневалась, что родилась с золотой ложкой во рту.

И вот, спустя два года, кто-то приходит и заявляет о родстве. Любящие родственники? Ага, как же. Сдалась я им как собаке пятая нога. К счастью, закон был на моей стороне, и никто при всем желании не мог забрать меня силой.

В кабинете директора меня ждали. Директор – низенький мужчина с залысиной нервно постукивал пальцами по столешнице, то и дело вытирал лоб платочком и с кислой миной читал какие-то документы. Стоящая у окна женщина при нашем появлении повернулась и бросилась ко мне с объятиями.

Я отпрянула, чудом не завопив – не каждый день тебя обнимает Ведьма.

– Мэгги! Господи, это действительно ты! – Она сжала меня так крепко, что могла оставить синяки. Зеленые глаза осматривали жадно, а руки ощупывали с бесцеремонностью рыночных карманников. – Я наконец тебя нашла. Ты совсем не изменилась!

– Боюсь, вы ошиблись. Я вас не знаю.

Выбраться из рук Ведьмы оказалось непросто. Она отпустила меня только после выразительного покашливания директора.

– Зачем ты так? Можешь называть меня тетушкой Патти, как и раньше, – засюсюкала Ведьма, проведя пальцами по моей щеке.

И передернуло не одну меня. Называть Ведьму тетушкой? Такого я не могла представить в худшем кошмаре. Впрочем, это действительно было кошмаром – за мной пришла Ведьма!

– Могу я узнать, зачем меня вызвали? – вместо ответа спросила я, надеясь, что голос не сорвется на писк.

Обращалась я исключительно к директору.

– Да-да, конечно! – Кажется, он обрадовался этому вопросу. – Мисс Паттерсон рассказала, что она давняя подруга твоих родителей. После их смерти она присматривала за тобой, но однажды ты пропала, и все поиски были тщетны. Но недавно она увидела тебя у Моста, узнала и…

– И скоро мы сможем поехать домой. Сердце кровью обливается, когда думаю, как же ты настрадалась за это время, – перебила его Ведьма, снова собираясь меня обнять.

Я отшатнулась и угодила прямиком в руки Роя. Его грудь за моей спиной вздымалась ходуном. Похоже, он примчался сюда, едва узнал о встрече.

– Мэгги может сама выбрать опекуна, – выпалил Рой, прижимая меня к себе, опомнился, где он находится, и спокойнее произнес: – Простите, что без стука.

– Вы быстро, мистер Грейс, – с пониманием кивнул директор.

– Пришел сразу, как получил ваше сообщение.

Впервые за два года я была искренне благодарна директору за любовь к бюрократии. Решать любые вопросы без опекуна было неправомерно.

– Мистер Грейс? – удивленно вскинула брови Ведьма. – Наслышана о вас. Вы ведь официальный опекун Мэгги? Честно говоря, я представляла вас несколько… старше.

Было что-то уничижительное в ее намеке.

– Молодость не помеха, – с достоинством ответил Рой, окончательно взяв себя в руки.

– Помеха, если вы не в состоянии обеспечить Мэгги достойную жизнь. – Она пренебрежительно посмотрела на мою старенькую одежду. – Спасибо, что заботились о ней все это время. Но согласитесь, девочке будет лучше дома, среди близких. Я хочу восстановить опекунство, а заодно перевести Мэгги в другую школу, в центре Абендона. Все документы подготовлены, осталось подписать. Ах да, разумеется, я компенсирую ваши расходы за два года, – добавила она с благожелательной улыбкой.

Формально она предлагала купить меня за неплохие деньги, и Рой предложение услышал.

– Не нужно. Мэгги не продается.

Его голосом можно было замораживать воду.

– При чем здесь…

– Мистер Грейс! – повысил голос директор, перекрывая возмущение Ведьмы. – Следите за словами. Советую вам остудить голову и как следует обдумать свое поведение. Уверен, вам хватит нескольких дней, чтобы принять прошлое вашей протеже и снова встретиться с мисс Паттерсон.

– Конечно, директор.

Никто из нас не сомневался, что решение останется неизменным.

– И тебе неинтересно узнать о родителях, Мэгги? – бросила в спину Ведьма, когда мы с Роем выходили из кабинета.

Искушение обернуться и спросить было велико, но я сдержалась. Не хотела показывать свои слабости.

– Вы же сами сказали, что они мертвы. Это ничего не изменит.

Я торопливо закрыла за собой дверь.

А ведь директор нам помог, запоздало сообразила я, пока мы с Роем спускались по ступенькам и через тяжелые, обитые стальными полосками двери выходили на улицу.

– Мировой дядька, – кивнула я на окна директора.

– А по виду и не скажешь, – согласился Рой.

Шторка задернулась, и чья-то фигура отошла от окна.

Дин дожидался на ступеньках и вскочил при нашем появлении.

– Зачем вас вызвали к директору? – нетерпеливо спросил он.

– Все дома. – Я толкнула его локтем под бок, чтобы не болтал при посторонних. На крыльце курили девчонки из моего класса, и можно было не сомневаться, что они передадут Ирме наш разговор слово в слово. Хотя скрыть, что приходила Ведьма, в любом случае не получится. – Мы ведь домой? – спросила я с надеждой.

– Я вас провожу, но не останусь. Хочу успеть в город до вечера, иначе мы весь сарай провоняем. Пошел бы раньше, но с работы сразу в школу сорвался, как узнал про Ведьму.

Рой поймал меня за руку, переплетя пальцы.

– Что ты?..

– Не хочу отпускать.

Он поднял наши сцепленные руки, улыбнувшись.

– Что там про Ведьму? – перебил наши нежности Дин, глядя на брата из-за моего плеча.

– Мэгги тебе все объяснит, – отмахнулся Рой, позволяя мне самой рассказать о сегодняшних неприятностях.

Эта встреча беспокоила до самого вечера. Не помогали ни домашние дела, ни уроки – ни на чем не получалось сосредоточиться, раз за разом я прокручивала в голове разговор с Ведьмой. Учебник истории я бездумно пролистала, а во время готовки глубоко порезала палец. Не болело, но крови натекло столько, что пришлось заклеивать пластырем.

– Как думаешь, Ведьма действительно тебя знает?

Дин сцапал сухарик и забрался на табуретку, согнав оттуда Арчи. Возмущенный кот зашипел и попробовал укусить захватчика, за что был безжалостно выгнан в коридор.

– Кажется, да, – уныло согласилась я.

И почему из всех жителей Абендона это была именно Ведьма?

– Надо было спросить твою фамилию, – с досадой вздохнул Дин. – Тогда можно было поискать настоящих родственников.

– А если они не хотят, чтобы я нашлась?

Ведьма была готова заплатить за меня Рою, и вряд ли за красивые глаза. Не знаю, кому я потребовалась, но меня вполне устраивала моя нынешняя жизнь. Да, проблемы были, но с ними я могла разобраться и без Ведьмы.

Поставив кастрюльку со вчерашним рыбным бульоном на плиту, я оторвала несколько перьев выращенного в горшке на подоконнике зеленого лука и выложила на стол подсоленные масляные сухарики.

– Надо что-то порезать, помыть, почистить? – догадавшись о том, что о Ведьме я разговаривать не желаю, перевел тему Дин.

– Не надо, – поспешно отказалась я. Нож рыбкой скользил по доске. – И впусти Арчи обратно. Я скоро оглохну от его ора.

Из-за закрытой двери раздавалось заунывное мяуканье.

– Никакого воспитательного эффекта.

Дин шикнул на котенка, прошмыгнувшего под стол, но ворчать перестал, как и настаивать на помощи. В прошлый раз все закончилось сгоревшей рыбой. В результате мы легли спать голодными с полной убежденностью готовку ему не доверять.

– Если хочешь помочь, напиши мне доклад по истории, – попросила я без стеснения: все равно ему нечем себя занять.

Листать учебники Дину не требовалось, спасибо Эрнесто. Из-за занудства альта, которому скучно, он знал весь материал.

– О, вам тоже задали? Я напишу два, без проблем.

Пока Дин методично записывал свои мысли, вслух рассуждая о причинах появления Прорывов, я разлила подогретый бульон по тарелкам и высыпала туда лук. Порцию Роя я тоже оставила.

– Поужинаем или сначала допишешь?

– Минутку, почти закончил.

Я уселась рядом с Дином, наблюдая, как он аккуратным почерком записывает доклад. Он написал полтора листа за двадцать минут, задумываясь лишь над построением предложений. Оставалось завистливо вздыхать: мне до таких высот не добраться.

– Вот и все. – Дин переложил тетрадь на подоконник и пододвинул к себе тарелку. – Приятного аппетита.

– И тебе.

Одно удовольствие было смотреть, как Дин уминает бульон! За день он проголодался: работал на стройке, а физический труд требовал много сил. В последнее время Глушь стали потихоньку восстанавливать, и мальчишек активно привлекали в помощь.

После мы занялись сеткой. Чинить ее – это неделя кропотливого труда: перебрать и вычистить кольца, заделать порванные места. Тут главное не расцарапать пальцы в кровь острой проволокой, выскальзывающей из рук. Дин сдался первым, он вымотался куда больше моего. Я, откровенно говоря, тоже клевала носом, а проснулась от звука льющейся воды – с работы вернулся Рой. Сетка лежала рядом, на столе. Видимо, Рой зашел на кухню, застал меня спящей, но будить не стал. И пледом укрыл, чтобы не замерзла.

Я засуетилась, подогревая ему поздний ужин. Привлеченный запахами, Рой зашел на кухню, обнял меня и устало уткнулся носом в макушку.

– Я дома. Ты как? Успокоилась?

– Привет, – улыбнулась я, обнимая его в ответ. От Роя пахло свежей мятой и дегтярным мылом. – Даже думать о Ведьме не хочу. Если заявится снова, ткну ей в нос твой документ об опекунстве, и пусть подавится. Лучше скажи, как сходил к ловцам?

– Отвратительно! – Он поднял руку, показывая тонкий браслет на запястье. Плотно пригнанный, цельный, просто так не снять. Раньше у него подобной безделушки не было. – Меня заклеймили.

– Ты о чем? – нахмурилась и отодвинулась я.

Рой воспользовался моментом, чтобы прикрыть дверь: не хотел будить недавно уснувшего брата. Прежде чем ответить, он налил себе холодный чай в старую, со сколом у ручки, чашку и уселся напротив меня.

– Завтра объявят по Глуши. Ловцы ввели новое правило. Теперь любой, у кого заключен контракт с духом, должен зарегистрироваться и носить опознавательный знак. – Рой раздраженно хмыкнул, указывая на браслет с отпечатанной на застежке девяткой. – За утаивание контракта – наказание, вплоть до тюремного заключения. Понятно дело, что, когда я притащился к ним с химерой, они сомневаться не стали. Записали условия моего контракта, защелкнули браслет и отправили восвояси. Я могу гордиться – попал в первую десятку счастливчиков.

Говорил Рой бодро, но раздраженно, периодически одергивая браслет. Я его понимала. Любая проверка на одержимость – штука неприятная, а тут буквально в душу залезли. Нечего сказать, хорошая у спецотдела тетрадочка с записями будет, где ловцы запишут слабости каждого. Так ведь и манипулировать людьми с легкостью можно – не дать, к примеру, выполнить условие контракта, и человек на что угодно пойдет, лишь бы не стать одержимым.

Пока я переваривала эту новость, мне в голову пришла еще одна неприятная мысль.

– Черт… Но таким образом они кучу людей лишат нормального общения. Большинство не треплется о контрактах, а тут как прокаженный с этим браслетом! Извини, ничего плохого не имела в виду…

Я прикрыла рот ладошкой, осознав, что сгоряча сболтнула лишнего.

– Да все верно ты сказала, – отмахнулся Рой, продолжая нервно теребить металлическую полоску. – Я сам так думаю, потому и злюсь. Теперь попробуй докажи, что твой контракт безобидный, а ты не полный псих, раз на него согласился. И на работу устроиться сложнее станет…

– Дин придет в бешенство.

Я вздрогнула, представив себе реакцию свободолюбивого Дина на обязательный браслет.

– С ним я разберусь. Процедуру пройти в любом случае придется. Мы слишком часто мелькали в поле зрения ловцов, чтобы нас не запомнили. Но, Мэгги, я понятия не имею, что делать с тобой.

Рой опустил голову на руки и тяжело вздохнул.

– Контракт они мне не привяжут, раз его нет.

– А ты уверена, что это хорошо?

Он посмотрел на меня с непривычной серьезностью, и я прикусила губу.

Не уверена я ни в чем. И Рой прекрасно это знает.

В первые месяцы после моего приезда в Глушь братья подозревали, что у меня заключен контракт, и ждали, когда же альт свяжется со мной ради платы. Ведь обычные люди призрачных тварей не замечают. Но прошел год, и ничего не изменилось. Я о заключении контракта не помнила, никакой альт со мной общаться тоже не спешил. Единственное разумное объяснение этому дал Эрнесто: он предположил, что я медиум, проводник между мирами. Одна беда, таких одаренных в спецотдел забирали без спросу. Не так-то просто найти человека, способного взаимодействовать с миром духов и при этом не зависеть от него.

Теория Эрнесто оставалась шаткой полгода, ведь быть медиумом – это почти что выиграть в лотерею тетушки Ло годовой запас мороженого. Но однажды мы столкнулись с одержимым и подтвердили ее: у меня получилось изгнать духа из мальчишки. Без подготовки, на чистом везении и импровизации. Эрнесто ликовал, а я испугалась и с тех пор скрывала свои способности. Однако, проверяя Грейсов, специальный отдел не мог обойти странные факты из моей короткой биографии. Несостыковки, подтасовки. И что-то подсказывало, от объяснений не отвертеться.

Ночь прошла беспокойно. Наверное, сказывалась встреча с Ведьмой, поэтому меня мучили кошмары – снова капсула и провода, и я металась по кровати, мешая спать братьям. Рой несколько раз вставал и укрывал меня, поднимая с пола сброшенное одеяло, а под утро и вовсе прилег рядом, наплевав на собственные принципы. В его объятиях я смогла хотя бы ненадолго уснуть.

Естественно, утром я была никакая. Меня чуть ли не силком вытолкали на улицу, чтобы мы не опоздали на работу. Кстати, новость об обязательных браслетах Дин воспринял на удивление спокойно. Оказывается, Эрнесто давно предполагал подобное, так что если Дин и расстроился, то виду не подал.

Сегодня нас распределили вместе на покраску подъезда в одном из домов: на бригаду трое мальчишек и девочка моих лет. В принципе работа несложная: красить стены и перила на лестнице бледно-зеленой краской. Жалко, что одежду, несмотря на выданные балахоны, загваздали.

После работы Дин собирался в школу, а я на подработку, присматривать за малышами. С миссис Флетчер я познакомилась в первый год жизни в Глуши и прониклась симпатией к ее семье. У нее было пятеро детей, в том числе приемные близнецы, оставшиеся от погибшего брата, но женщина не пала духом, а ее жизнерадостность заряжала других. Умеренная полнота была ей к лицу, к тому же миссис Флетчер любила принарядиться и вытащить мужа на романтическую прогулку, а с детьми в свободное время поиграть в догонялки. Казалось, в ней есть заводной моторчик, не дающий устать. Узнав, что я ищу подработку, она предложила нянчиться с малышами. Оставлять их без присмотра она боялась, но вовсе не из-за призраков, просто дети могли залезть куда не следует, или сунуть в рот какую-нибудь несъедобную гадость. Я присматривала за ними раз в неделю, давая женщине возможность отдохнуть, разгрести накопившиеся дела или сходить на свидание с мужем.

Заглянув после работы домой, я переоделась в чистое и побежала к миссис Флетчер. Опаздывала, а до ее дома – три квартала. Немалое расстояние, даже если сократить путь дворами и переулками.

Круто повернув, я не успела остановиться и с разбегу врезалась во вчерашнего капитана. Рассекла скулу до крови, оцарапавшись о металлический значок на его плече. Вот ведь! И мне же досталось – я отскочила от ловца под громкое проклятие. Кажется, я помешала какой-то проверке в ближайшем подъезде. Ну, успехов ему! Больше мешать не буду. Сбивчиво извинившись, я собралась бежать дальше, но капитан схватил за руку и дернул назад.

– Что ты тут делаешь? – голос прозвучал так же резко, как и вчера.

– Опаздываю на работу, – честно ответила я.

Сегодня с духами я связываться не планировала, поэтому подозрительное шипение из окон первого этажа проигнорировала. На щеке набухала капля крови, но, надеюсь, ее недостаточно, чтобы вызвать ко мне повышенный интерес.

– И где ты работаешь?

Хватка мужчины слегка ослабла.

– Тисовая улица, дом номер три. Присматриваю за детьми. Простите, пожалуйста, мне надо спешить.

Я дернула руку, и ловец меня отпустил.

– В Глуши опасно ходить одной, – напомнил он.

– Знаю, спасибо, – вежливо отозвалась я и, коротко кивнув, побежала дальше.

Не говорить же ему, что прекрасно вижу духов, а в пустые дома одна не захожу.

До дома миссис Флетчер я добралась впритык с назначенным временем. Нанимательница встретила меня во дворе, где сушила белье. Я ловко подхватила кончик готовой упасть простыни, и в четыре руки мы развесили оставшиеся скатерти и наволочки на растянутых между столбов веревках. Близнецы – Алан и Рика – играли тут же с пустой корзиной, а старшие, по словам миссис Флетчер, еще не вернулись с прогулки. Сунув мне в руки ключи от квартиры, хозяйка ушла к булочной. Насколько я помнила, на этой неделе у ее старшей дочки был день рождения, и имениннице готовили сладкий подарок.

Интересно, успеем ли мы накопить немного денег до дня рождения Дина, чтобы и ему устроить маленький праздник? Надо бы подсчитать наши доходы…

Подхватив трехлетнего Алана на руки и подозвав его сестренку, я направилась в дом.

С детьми мне возиться нравилось. Было что-то умилительное в их попытках казаться взрослыми и в их восхитительной жадности новых знаний.

Мы сидели кружком на полу на теплом расстеленном пледе. Малыши дремали, обняв больших сшитых медведей и привалившись к моему боку, а вернувшие с прогулки старшие дети слушали приключенческую историю о лихом пирате. Даже десятилетняя Изабелла пристроилась на краешке кресла, со спицами и мотком сиреневых ниток. Девочка была настоящей мастерицей, связанные ею шали шли на продажу и раскупались мгновенно. Я переживала, что такой талант может приглянуться Ведьме, но, к счастью, та пока не обращала на малышку внимания.

– Тогда капитан бесстрашно посмотрел на градоначальника и произнес, гордо подняв голову: «Больше жизни я люблю свободу и море. И поступаться совестью ради жалкого существования в тюрьме не намерен. Не бывать мне сухопутной крысой!» Развернулся и бросился в бушующие волны…

– И что было дальше? – схватил меня за рукав рыжеволосый Хельм, второй по старшинству из детей миссис Флетчер.

Поначалу мальчик меня сторонился, но после взятки сладкой малиной (всего полстакана, а какой результат!) мы нашли общий язык.

– Он погиб? – эхом уточнила Белла.

Я покачала головой. Терпеть не могла истории с плохим финалом. В Глуши и без того проблем хватало.

– Нет, капитан смог доплыть до острова. Помните, что в воде оказались бочки? Зацепившись за одну из них, он двигался к берегу, изредка отдыхая… Так что, читаем дальше?

– Да! – громко воскликнули дети, и я приложила палец к губам, чтобы они не разбудили близнецов.

Потихоньку рассказ подходил к концу. По ходу повествования малыши то дремали, привычно обнявшись, то, в особо напряженные моменты, открывали глаза и сжимали сцепленные руки. Задремавшая на моих коленях Рая, наоборот, проснулась и переползла к старшей сестре, больше наблюдая за ее работой, чем слушая историю.

От описания драматического финального сражения меня отвлек тихий скрип. Краем глаза я увидела, как приоткрылась входная дверь и миссис Флетчер проскользнула из коридора на кухню. В руках у нее был большой бумажный пакет из пекарни, и я уловила аромат свежего хлеба. Впрочем, возвращение миссис Флетчер заметила не только я.

– Мама пришла!

Близняшки разом проснулись и выскочили в коридор, пытаясь обогнать друг друга. Несмотря на крепкую дружбу, между ними всегда бытовало шутливое соперничество.

С кухни раздался добродушный смех миссис Флетчер, а вскоре появилась и она, ведя за собой малышей.

– Дети вели себя хорошо? – строго поинтересовалась женщина.

Но я знала, что за этим тоном скрываются любовь и беспокойство. Слишком опасно быть беспечным в Глуши.

– Они молодцы: с прогулки вернулись вовремя, все съели. Даже Рая не капризничала.

Я отодвинула книгу, аккуратно поднялась с колен и переложила спящую девочку в кроватку. Поправила одеяльце, стараясь не обращать внимания на разыгравшееся воображение – что-то во взгляде миссис Флетчер меня насторожило. Через мгновение я поняла что – в нем появилась опаска. С того момента, как женщина зашла в комнату, она ни на секунду не выпускала меня из виду.

– Может, Мэгги дочитает историю в следующий раз? Уже поздно, не будем ее задерживать, – ласково попросила детей миссис Флетчер, и те, недовольно ворча, согласились.

Моя тревога усилилась. Миссис Флетчер никогда не отпускала меня домой так рано, обычно я едва успевала справиться с работой до захода солнца. Странно.

Попрощавшись с детьми и пообещав зайти на следующей неделе, я забрала куртку и вышла вслед за миссис Флетчер на лестничную площадку.

– Твоя зарплата за сегодня. Спасибо за помощь. – Женщина протянула мне деньги и вместе с ней завернутый в бумагу теплый батон. Аромат от него шел одуряющий. Помолчав, миссис Флетчер добавила: – Больше не приходи.

– Почему?

– В городе ходят нехорошие слухи о Рое. Я не хочу, чтобы мои дети оказались связаны с духами. – Она смотрела в сторону.

– Так вы про контракт, – помрачнела я. Не ожидала, что новости распространятся столь быстро. Казалось бы, безделушка на руке, а сколько проблем. – Поверьте, Рой никому не причинит вреда. Вы же его с детства знаете.

– Мэгги, я видела одержимых, – миссис Флетчер покачала головой, упрямо поджав губы. – Человек теряет себя и не ведает, что творит. Мой брат, – на секунду прервалась она, но все-таки продолжила: – он был одержимым, и его убил вырвавшийся из-под контроля дух. Он пустил себе пулю в голову на моих глазах! Прости, но я не могу подвергать детей такой опасности.

– Я понимаю, – эти слова дались мне с трудом. Я отцепилась от перил, последний раз посмотрев на все так же старательно отводившую взгляд женщину. – Надеюсь, у вас все будет хорошо.

Как я спустилась по ступенькам, сама не заметила, а в себя пришла на улице, осознав, что бессмысленно смотрю на закрывшуюся дверь подъезда. Я провела с семьей Флетчеров год, сидела с их детьми, когда те болели, гуляла и играла с ними, учила старших чтению и письму. Они были мне по-настоящему дороги! И до чего обидно и несправедливо потерять все это в одночасье! От злости хотелось треснуть по стенке кулаком или по-глупому разреветься. Но я сдержалась и, развернувшись, направилась к дому.

Рой был прав. Эти чертовы браслеты принесут немало хлопот.

Неприятности на этом не закончились. Когда я возвращалась домой, соседка во дворе шустро просеменила мимо, даже не поздоровавшись, а детей, обычно снующих на улице, не было видно. Да и в целом Абендон был всполошен новыми правилами: то и дело встречались понуро бредущие по тротуару одиночки или, наоборот, целые группки бурно обсуждающих новость горожан.

На автомате открыв дверь, я на мгновение замерла на пороге: с кухни доносился кисло-сладкий запах печеных яблок. Куртка Роя висела на месте. Похоже, он вернулся пораньше и хозяйничал на кухне.

– Откуда это чудо?

Я заглянула на кухню и кивнула на пакет с яблоками, лежащий на столе. Часть яблок Рой запекал, а остальное оставил на сушку.

– От тетки. Забыл вчера показать, замотался с обновкой, – хмыкнул он, вырезая сердцевину из очередного яблока.

Судя по аромату, первая порция была готова, и Рой сунул в печку вторую. Печеные яблоки мне нравились, особенно если положить в серединку немного сахара.

– А не рано ли яблоки созрели?

– Тетка теперь в теплицах работает, говорит, у них в этом году была проба каких-то новых удобрений. Урожай вышел хорошим, но яблоки кислее лимона. Вот и раздали работникам за полцены. А тетка мне немного скинула, как браслет увидела.

Рой помрачнел, потирая запястье. Да уж, если дошло до того, что тетя его пожалела из-за контракта, значит, дело совсем плохо.

Тетка не особо привечала племянников, но по возможности помогала деньгами. Не будь ее, они в первые годы после потери родителей самостоятельно не выжили бы.

– Ты с работы отпросился?

Я примостилась у раковины, намывая оставшиеся яблоки и выкладывая их на полотенце. Как подсохнут, можно будет почистить, порезать и повесить сушиться над плитой.

– Попросили. – Рой дернул плечом и отложил нож, крышкой накрывая наполненную яблоками сковороду. – Сказали, чтобы искал новую работу. Завтра пойду узнавать, где требуются рабочие руки. – Он повернулся ко мне, растерянный и расстроенный. – Пока что будет туго с деньгами.

– Ну, у нас есть запасы, на продукты на первое время хватит, – скрепя сердце предложила я, тем самым отложив покупку подарка Дину на неопределенный срок.

Не до праздников, когда есть нечего.

– Но это не выход, а временная мера. Не найду работу в Глуши, подамся за Мост, в центр, – предупредил Рой, когда понял, что я опечалилась.

Я вздохнула. За Мостом его ждала самая неблагодарная и черная работа… А еще там жила Ведьма, которая вряд ли забыла решение моего опекуна.

Про миссис Флетчер я пока решила не рассказывать. Рой и так чувствовал себя не в своей тарелке, пусть и не был виноват в происходящем.

– Кстати, я батон принесла, – вспомнила я и, сбегав в коридор за сумкой, выложила на стол последний подарок от нанимательницы. – Миссис Флетчер угостила.

– Тогда у нас сегодня праздник, – улыбнулся Рой. – Заваришь какой-нибудь настой послаще? А то яблоки и впрямь вырви глаз.

– Конечно. Ты только оставь мне парочку яблок на утро. Добавлю в овсянку. Ее вкус, а вернее, его отсутствие, уже бесит.

О поисках работы мы больше не говорили. Убрали хаос, оставленный после визита химеры, начистили до блеска посуду. Спустя час разложили на подвешенных сетках порезанные яблоки сушиться и отправились встречать Дина из школы. Арчи остался в квартире, свернувшись клубком у остывающей плиты. Не знаю, чувствовал ли он идущее от нее тепло, но кухню призрачный котенок любил больше других комнат.

Когда мы подошли к школе, Дин ждал нас на крылечке, потирая правой рукой наливающийся синевой кровоподтек на скуле. Рубашка была разорвана, а левая рука висела плетью.

К дракам Дина я привыкла, но он редко выглядел настолько плохо. Первым делом я ощупала его левую руку, не сломана ли. К счастью, обошлось обычным вывихом. Рой вправил ее за минуту. Дин даже не пискнул. Объяснять причину драки не требовалось. Аналогичный браслету Роя, на руке Дина красовался металлический ободок. Значит, детей клеймить решили в школе. Отсюда и внеплановая проверка, и очистка территории от призраков – ведь кто-то из учеников мог заключить контракт со школьным духом, а тот мог не на шутку разбушеваться после подарка ловцов.

– Много среди твоего класса оказалось контрактников? – не думая, спросила я, просто чтобы разбить неловкую тишину.

Мы шли домой по пустынным улицам, и редкие знакомые, прослышавшие о контрактах братьев, обходили нас стороной.

– Двое. Второго, когда он возмутился из-за браслета, ловцы забрали, предварительно приласкав по ребрам металлическими прутьями, – с холодной яростью ответил Дин.

– Что насчет Эрнесто? Тоже злится?

– Не-а. Теперь я слышу его, будто через стену, но он доволен. Говорит, что рад новому опыту.

На лице парня впервые с момент встречи появилась усмешка.

Эрнесто был своеобразным альтом, и хорошо, что Дин заключил контракт именно с ним. По крайней мере, плохого дух пока не советовал и требований особых не предъявлял, довольствуясь малым.

А вот с Охотником дела обстояли хуже. Установленные ограничения его бесили. За несколько лет вынужденного сотрудничества между ним и Роем установилось некое согласие: Рой позволял Охотнику управлять телом в моменты опасности, а тот взамен давал знания о встреченных нами тварях, оценивая шансы на победу. Но после того как ловцы надели браслет, связь значительно ослабла из-за неприятия духами металла.

Гнев альта Рой терпел до последнего. Непринужденно болтал с нами, шел по улице как ни в чем не бывало – а у самого дома рухнул на колени, схватившись за голову. В подъезд мы его затаскивали волоком и с трудом сумели поднять по лестнице.

– Отойдите. Он… успокоится, – выдохнул Рой и тут же, стуча зубами о стакан, выпил таблетку.

На диван братьев мы завалились вместе: Рой поперек, оказавшись между нами, Дин у самой стенки. Мы обнимали Роя и успокаивали как могли, отвлекая разговорами ни о чем. В конце концов, устав бороться со злостью Охотника, он уснул, свернувшись клубком и уткнувшись носом мне в живот. Да еще и одеяло подгреб под себя так, что запутал в нем мои ноги: наверняка не специально, он не любил, когда я спала рядом.

– Будет ворчать с утра, – вздохнул Дин, оценив нашу позу.

– Угу, – согласилась я, распуская хвостик Роя, но даже не дернулась поменять положение.

Дин потянулся за лежащим на полке альбомом и, перевернувшись на живот, взялся рисовать встреченную недавно химеру: огромные распахнутые крылья, открытая в беззвучном крике пасть. Детали появлялись на рисунке с поразительной точностью. Закончив, Дин сунул рисунок мне под нос:

– Похоже?

– До жути!.. – призналась я, с отвращением глядя на оскаленную морду.

Вышло невероятно реалистично. Бестиарий целый скоро соберет.

Полюбовавшись на свое творение и добавив несколько завершающих штрихов, Дин захлопнул и отложил альбом.

– Как думаешь, что будет с Тедом? – неожиданно спросил он.

Тедом звали второго контрактника, которого уволокли с собой ловцы. Не сказать, чтобы он дружил с Дином, но несколько раз они выбирались вместе в лес и на рыбалку.

– Думаю, ловцы попробуют усмирить альта, – ответила я. Жалеть Дина и врать, что его одноклассника попросту отпустят домой, я не хотела. – А дальше – как повезет.

Если альта приструнили вовремя, то обходилось без последствий. Несколько забытых часов и общая истощенность организма не в счет. Но если медиумы не успевали вмешаться, заканчивалось все плачевно. У одного нашего знакомого крыша поехала окончательно, и он куда-то исчез, а другой хоть и адаптировался, но до сих пор вздрагивал от малейшего шума.

– Зачем Тед вообще контракт заключал?

– Хотел поговорить с сестрой. Она немая с детства, какая-то психологическая травма. А Тед решил, что дух сможет ее вылечить.

– Дурак, – констатировала я, глубоко вздохнув.

Ждать помощи от призрачных тварей – бесполезное и опасное занятие. Самое обидное, что помочь Теду мы ничем не могли.

– Мэгги, может, тебе пересидеть дома пару дней? Из-за наших контрактов ловцы и тебя стороной не обойдут, – осторожно предположил Дин.

– Если стану прятаться, добавлю подозрений, – отмахнулась я и устало откинулась на подушку. – Ладно, давай замнем пока тему. Не хочу о них думать. Расскажи лучше кратко, что написал в эссе о причинах начала войны? А то ведь мистер Бартон спросит…

Дин на мгновение прикрыл глаза, о чем-то переговариваясь с Эрнесто, а потом неспешно принялся пересказывать основные точки зрения с упором на их недочеты. На третьей причине я почувствовала, что засыпаю, но честно боролась с дремотой причины до пятой. После чего все же уснула, привалившись к спинке дивана.

Будить меня Дин не стал. Укрыл своим одеялом, а сам ушел спать на мое место. Все-таки втроем на диване было тесновато.

Утро началось с негромкой ругани под ухом: это проснувшийся Рой попробовал вылезти с дивана и понял, в насколько неудобной позе спал. Повалившись обратно на одеяло, принялся растирать затекшие руки и ноги.

– Как там Охотник? Все бесится? – я сонно выпутывалась из одеяла. Голова с утра соображать отказывалась.

– Успокоился на время. Думает, как обойти ограничения, наложенные браслетом.

Рой наклонился и выдернул из-под меня футболку, сброшенную им ночью.

Я невольно проследила за движением, отметив про себя парочку новых, не до конца заживших царапин на его боку и предплечье. Видимо, тренировался в одиночку, неудачно приземлился и, как обычно, проигнорировал мелкие ссадины, рискуя получить заражение. Я сделала мысленную пометку помазать ранки йодом, а то покраснение вокруг одной из них мне не понравилось.

Заметив мой взгляд, Рой выпрямился и быстро оделся.

– Сколько раз я просил ложиться отдельно? – Он махнул рукой в сторону моей кровати и тут же скривился, заметив там Дина. Тот спал, повернувшись носом к окну и скинув подушку на пол. – Сговорились вы, что ли?

– Ага, вместе с Охотником, – обиделась я.

Между прочим, из-за него не ушла, да и спала не в самой удобной позе. Я встала, взяла из шкафа первую попавшуюся футболку и в полном молчании ушла в ванную, едва удержавшись от громкого хлопка дверью. Дина пожалела.

Рой постучался, когда я уже приняла душ и теперь расчесывала влажные волосы, от злости дергая их расческой сильнее, чем нужно. Парня я впустила, не прекращая сердиться, хотя выражение лица в зеркале у него было виноватое. Его утренняя растерянность успела пройти, и злость сменилась сначала спокойствием, а затем и чувством вины.

– Извини, что нагрубил.

Я отложила расческу и потянулась за зубной щеткой.

– Мэгги, ну, серьезно, послушай. – Рой развернул меня к себе, осторожно взяв за плечи. Я так и застыла с щеткой в руках. – Мы больше не дети и не должны спать вместе.

– Не дети? Это я-то? Посмотри внимательно! – обернувшись, я ткнула в зеркало. Короткие рыжие пряди, влажные после душа, смешно топорщились, несмотря на все старания привести их в порядок. – С момента нашей первой встречи я не расту. Почему раньше было можно, а теперь нет?

– Потому что теперь ты не маленькая. – Рой вновь притянул меня к себе, несмотря на сопротивление. – Неважно, как ты выглядишь. Ты девушка, а наше совместное проживание и без того дает повод для сплетен.

– Тогда заведи себе нормальную девушку, и слухи исчезнут, – дуясь, буркнула я, и он тут же выпустил меня из объятий.

– Ты опять за старое? Кто на этот раз хочет со мной познакомиться? – с такой обреченностью в голосе спросил Рой, что я с трудом сдержала улыбку.

– Не переживай, старые кандидатки остались в толпе обожающих фанаток, а новых не прибавилось, – успокоила я его, хотя угрызений совести за напоминание о неудачных свиданиях не испытывала.

На самом деле отношения с девушками у Роя совершенно не ладились из-за Охотника. Потенциальных подруг альт воспринимал как безмозглых кукол, у которых одни глупости в голове, и каждое свидание Роя сопровождалось массой ехидных замечаний. Естественно, романтичное настроение в такой обстановке сходило на нет. К счастью, меня Охотник как девушку не воспринимал и в наше с Роем общение не вмешивался. А может, просто не хотел ругаться с медиумом.

– Так ты больше не сердишься?

Рой с просительной улыбкой наклонился и посмотрел мне в глаза.

– А ты? Я ведь продолжу нарушать правила.

Я быстро чмокнула Роя в нос и выскочила из ванной прежде, чем он успел отвесить мне подзатыльник.

Глава 3

Больше всего мы любили пятницы. Работа заканчивается на час раньше, на учебу идти не надо, зато можно сходить в лес или на рыбалку: пополнить запасы провизии и просто провести время вместе.

Сегодня мы отправились на набережную. Не сказать, чтобы нас ждал радушный прием – и без того раздраженные появлением ловцов, жители с подозрением косились на поблескивающие на солнце браслеты. Новости по Глуши разлетались мгновенно, поэтому прятать очевидное братья не собирались. Интересно? Любуйтесь и не говорите потом, что вас не предупреждали.

Рой ненадолго отстал. Встретил знакомого и попытался договориться о работе, а тот позвал его в администрацию: вроде там намечалось какое-то дело. Мы же с Дином, добравшись до реки, уселись на привычное место и закинули удочки. На косящихся соседей-рыбаков старались не обращать внимания. Привыкнут потихоньку.

Клевало не очень, солнце припекало, нещадно жаря голову через повязанный платок. Оставив удочку на присмотр Дину, я решила на время перебраться в тенек – кожа и без того была усыпана веснушками. Но не успела я двинуться с места, как солнце закрыла длинная тень – надо мной навис Джон, один из местных заводил, считающий набережную своей собственностью. Долговязый парень смотрел пренебрежительно, но выглядел напряженным. Роя он уважал и до сегодняшнего дня с нами не связывался, благосклонно не отбирая часть улова в качестве налога.

– Шли бы вы отсюда. – Джон дождался, пока я подниму на него глаза, и с мрачной решимостью продолжил: – Здесь не место для одержимых.

Я мельком осмотрелась. Большинство ребят, сидящих неподалеку, забросили рыбалку и с интересом наблюдали за развитием событий. Некоторые поднялись, готовые вмешаться в драку, и что-то мне подсказывало, что помогать они будут не нам с Дином.

Стычки в Глуши устраивались часто: за территорию, за заброшенные дома, а то и просто за кусок хлеба – в голодное зимнее время это было отнюдь не мелочью. Правда, все эти потасовки не превращались в серьезные драки, по крайней мере, домой мы возвращались либо на своих двоих, либо сами зачинщики могли дотащить, спустив пар. Но до чего же не хотелось драться!

– Давай не будем горячиться. У Дина заключен контракт, но это не значит, что он одержим, – попыталась я урегулировать конфликт.

Не тут-то было.

– И что? – Джон сплюнул на мостовую. – Любой контрактник – бомба замедленного действия. Никто не знает, в какой момент рванет.

– Одержимыми так быстро не становятся. Пройдет немало времени, прежде чем альт подавит волю…

Остаток фразы я проглотила, так как Джон поднял меня в воздух, с легкостью удерживая на вытянутой руке. Правило не бить девочек в Глуши не работало, дрались мы наравне с парнями, и щепетильничать со мной Джон не собирался.

– Думаешь, самая умная? Не пудри мне мозги! – рявкнул он, хорошенько меня встряхнув. Воротник уперся в горло, вызывая приступ удушья. – Говоришь, одержимыми не становятся слишком быстро? А ты знаешь, что одноклассник твоего братца набросился на ловцов и одного чуть не порешил перочинным ножичком? Или ты тоже одна из этих?

Наблюдать, как меня трясут, Дин не стал, как и что-то доказывать, а сразу бросился в драку. Естественно, получил кулаком, отлетел в сторону и едва не рухнул в воду. Зато я смогла вздохнуть свободно – Джон отпустил меня. Пошатнулась, отошла на шаг, понимая, что против него у меня шансов нет, разве что побег. Но бросать удочки было жалко, да и покажешь один раз спину, запомнят надолго.

– У Мэгги нет контракта, – шмыгнул разбитым носом Дин, вытирая кровь.

– Неужели? Чего же она тогда таскается за вами как привязанная? – Джон, похоже, понял, что погорячился, ударив Дина, и кулаками махать перестал. – Я вас предупредил. Ищите другое место, а тут нечего делать. Иначе огребете по полной.

– Что тут происходит? – строгий голос разбил напряженную тишину.

Я чуть не взвыла от досады. К нам приближался давешний капитан ловцов. Что он здесь забыл? Решил провести внеплановую проверку, вдруг контрактники сняли браслеты? В местные разборки ловцы обычно не лезли, но драки в черте Абендона пресекали, в свободное от охоты время выполняя функции полиции. За нарушение общественного порядка могли оштрафовать или посадить в камеру на сутки. Поддержание спокойствия в городе являлось второй работой ловцов.

– Ничего особенного. Мы уже уходим, – ответила я вместо зыркающего на нас Джона.

Впутывать постороннего в разборки было не просто дурным тоном, а попахивало предательством. Я помогла Дину собрать удочки, с печалью глядя на дернувшийся поплавок – только начало клевать! – и быстрым шагом направилась к площади, потянув за собой мальчишку. Надо было перехватить Роя прежде, чем он пойдет на набережную.

Ладно, несколько дней половим рыбу в другом месте. За это время утихнет суматоха из-за браслетов и контрактников, и ребята из Глуши перебесятся.

Роя мы поймали у входа в администрацию. Он вышел оттуда злющий-презлющий, на прощание громко хлопнув дверью.

– Они отказываются брать на работу контрактников! Единственное, что могут предложить, – это разгружать материалы, доски и бетон для строительства. Но там требуют показать справку, что на данный момент альт не активен. Нет, вы представьте, как дух может быть активен или нет в определенный момент? Маразм какой-то, – возмущался Рой, когда мы возвращались домой. – А у вас что произошло? – спросил он, кивая на наливающийся на щеке брата синяк.

– Нас с рыбалки выгнали, – признался Дин, позвякивая пустым ведром.

– Ребята боятся контрактников. Если бы Джон не вмешался и не выставил нас, кто-нибудь обязательно устроил бы шумиху посерьезнее.

– Здесь ты права. Джон парень себе на уме, но без дела обычно не задирает, – согласился Рой, не первый год знакомый с местным заводилой.

– Может, его поблагодарить еще? – обиженно пробурчал Дин, невольно потирая щеку.

Дома для таких случаев лежала хорошая, приготовленная мною мазь. Пощиплет немного кожу, зато на другой день отека не будет.

– Может, и поблагодарить, – согласился Рой. – Тебе легко прилетело. У Джона удар поставлен. Если бы он хотел драки, переломал бы все кости.

– И зачем он тогда это устроил?

– Показательная порка. Джон вас вроде как прищучил, и в глазах ребят контрактники стали менее опасны. Понял? Наверняка среди его приятелей тоже нашлись парни с браслетами. И Джону не нравится, что их сторонятся.

– Короче, неудачно под руку попались, – закончила я за Роя, и мы стукнулись ладонями, подтверждая, что на одной волне.

Дин пробурчал что-то вроде «Эрнесто предупреждал», но вскоре забыл и о синяке, и о Джоне.

В маленьком озерце в лесу за Глушью тоже можно было половить рыбу.

Вечер прошел в домашних хлопотах. Хорошо, что никуда не нужно было торопиться. Я потушила пойманных карасей и приготовила гречневую крупу из запасов. Поужинав, мы уселись на полу, дружно доплетая сетку. Сразу всплыла масса связанных с ней воспоминаний – от забавных до бросающих в дрожь вроде первого изгнания духа. Торопиться было некуда, и мы болтали, вспоминая прошлые страхи и разбирая ошибки, чтобы не повторить их в будущем. Иначе говоря, вечер удался. Я любила такие посиделки в семейном кругу, понимая, что действительно стала для Грейсов родной. И никто другой мне был не нужен.

Утром Рой смылся ни свет ни заря, оставив короткую записку и завтрак на столе. Я обнаружила это безобразие, будучи в полусонном состоянии, возмутилась, что он ушел, не попрощавшись, и отправилась досыпать. Благодаря его стараниям я могла позволить себе поваляться на полчаса больше.

На завтрак была ненавистная овсянка, приправленная яблоками. Судя по тощему мешочку в шкафу, крупы хватит до следующей среды, а затем нужно будет снова пополнить запасы. Хотелось надеяться, что Рой отыщет к тому времени работу.

На улице моросил дождь. Холодно, промозгло. Несмотря на это, я вызвалась работать в парк, утащив с собой Дина – слишком недоброжелательно посматривали на него погодки. Накинув ветровки, пошитые нами из найденного в одном доме куска легкого брезента, мы бодренько пробежались по парку, убирая мусор. К обеду заглянули к Старику на чай. Дин с ним разболтался, прислушиваясь к Эрнесто и впитывая его воспоминания. Было так хорошо и уютно, что я расслабилась и чуть не опоздала на уроки.

Знала бы, что там ждет, осталась бы дома. Я и без того не слишком-то хотела идти в школу, памятуя, что Ведьма может заявиться снова. Но Ведьмы не оказалось. Впрочем, в этот раз она была не главной проблемой.

Ловцы зашли в класс на втором уроке, на математике, как раз во время разбора задачек с контрольной. Вежливо извинившись перед учителем, они попросили девочек по одной проходить в соседний кабинет. Понятно, что продолжать занятие в такой обстановке стало невозможно. Мисс Хорн никто не слушал, и в конце концов она махнула на нас рукой.

Чтобы не вызвать суматоху, учениц вызывали в алфавитном порядке.

«Долго ждать не придется», – невольно подумала я. Передо мной в списке стояло всего три девочки.

О том, как проходит проверка, я уточняла у Дина и сомневалась, что сейчас процедура будет в чем-то отличаться. Сначала проверят на одержимость, зададут несколько наводящих вопросов и напомнят о наказании за сокрытие сведений о контракте. Потом спросят, что ты видишь в комнате, и обычный человек опишет обстановку, а вот контрактник в любом случае отметит присутствие духа. Да и сложно его не заметить, а тем паче сохранить невозмутимое выражение, когда тот, как сказал Дин, буквально повиснет на тебе.

Первая девочка вышла из класса, дрожа как осиновый лист, и ее волнение передалось остальным. Кто-то из одноклассниц бравировал напускным спокойствием, другие, наоборот, откровенно боялись проверки, причем я не сомневалась, что контрактов у них не было. Но вдруг что-то пойдет не так и их заклеймят?

Когда первая жертва вернулась в класс буквально через пять минут, повеселевшая и спокойная, без браслета на руке, все заметно оживились. На нее набросились с вопросами, но ничего толком рассказать она не успела. Пусть мисс Хорн и не проводила занятие, но тишину в классе требовала соблюдать.

– Ну что, готова надеть браслетик? – с ехидцей спросила Ирма. Ее немного потряхивало, но она не сомневалась, что все обойдется. В конце концов, у ее семьи были связи. – Пойдешь по стопам братьев?

– Тебя это не касается.

Если честно, я до сих пор не решила, что лучше – сделать вид, что контракт заключен, и надеть браслет или же притвориться, что вокруг нет ничего сверхъестественного, и дрожать от страха, что как-то выдам себя.

Договорить нам не дали.

– Мэган, ты следующая, – напомнила учительница.

Я послушно встала и вышла в коридор, стараясь не обращать внимания на усмешку Ирмы. Расстояние до соседнего класса показалось непомерно большим. Я трусила до дрожи в коленках. Постучав, вошла в класс, быстро осматриваясь, но ни на чем не заостряя внимания.

– Мэган Грейс? – уточнил сидящий за учительским столом мужчина, сверившись с бумагами. Седина успела покрыть темные волосы паутиной, а глаза смотрели холодно и бесстрастно. – Проходите, встаньте в круг.

На полу лежала сделанная из металлической цепи окружность. Где-то ярд диаметром, особо не разбежишься. Первая проверка. Духи железо очень не любят и в непосредственной близости от него ведут себя беспокойно.

Я шагнула в круг, устроившись посередине, и выжидающе уставилась на инспектора. За спиной мужчины стоял призрак, словно в насмешку – в форме ловцов, и болтал без умолку. С того момента, как я зашла, он успел иронично проехаться и по моей внешности, и по одежде. Помимо них в классе оказался знакомый капитан, а у противоположной стены стояло двое молоденьких ловцов без знаков отличия. Все присутствующие внимательно наблюдали за моими действиями. Ну-ну, посмотрим, что вы там увидите…

– Судя по данным, предоставленным школой, вы были взяты под опеку в возрасте четырнадцати лет. Мэган Грейс ваше настоящее имя? – достав чистую анкету, спросил инспектор, пока я его разглядывала.

Небольшие усы мышастого цвета смешно топорщились и совершенно ему не шли, портя впечатление сурового начальника. А может, так и было задумано.

– Имя – да, фамилию взяла от опекуна.

Напротив фамилии в анкете появилась жирная галочка.

«Имя – единственное, что я помню о себе», – подумала я, но добавлять не стала.

– Где ваши родственники?

– Я сирота.

Тут я не врала. Вряд ли мои родители были живы, раз не предприняли попыток найти дочь, хотя Рой в течение первого года тщательно следил за новостями. Да и Ведьма при живых родителях в школу не заявилась бы.

– Сколько вам полных лет?

– Шестнадцать, – спокойно ответила я, ведь стала отмечать свое рождение в тот день, когда встретила братьев, так что получалось, будто мне как раз около шестнадцати.

– Вы вступали в контакт с духами? – все тем же обманчиво-спокойным тоном продолжил инспектор, и я поняла, что ступила на скользкую дорожку.

– Отчасти, – согласилась я, и ловцы у стены мгновенно напряглись.

– В чем это было выражено? – заинтересовался мужчина и неодобрительно покосился на призрака: тот выдал пошлое, но лишенное логики предположение.

– Мои названые братья контрактники. Я не могу общаться с ними и ничего не знать о духах, – сделав вид, что ничего не услышала, ответила я.

– Прежде чем вы ответите на следующий вопрос, позвольте напомнить вам о наказании за сокрытие контракта с духами.

– Спасибо, я в курсе.

Он довольно кивнул и вернулся к протоколу, перейдя к главному:

– У вас заключен контракт?

– Нет.

На этих словах напускное спокойствие слетело со стоящего у окна капитана, и он насторожился, как гончая. Значит, подозревал иное. Придется изворачиваться. Инспектор зашелестел бумагами на столе и, сверившись с ними, вернулся к разговору:

– Оба ваши брата контрактники. Насколько я знаю, Рой Грейс периодически охотится на духов. Вы участвуете в подобных вылазках?

Он прищурился.

– Я умею обращаться с оружием, – попробовала уклониться я, но не тут-то было.

– Ответьте четко на поставленный вопрос, – несколько раздраженно уточнил инспектор.

– Мы охотимся вместе.

Я почувствовала, что начинаю паниковать, потому что понимала, к чему он ведет. Охотиться на призрачных тварей без контракта – чистое безумие.

– Очень интересно… – Инспектор постучал ручкой по столу, и в тот же миг дух выскользнул из-за его спины и вплотную приблизился ко мне, остановившись у железного круга. От его близости по коже побежали мурашки, хотя границу призрак не переступал. – Вы сейчас заметили перемещение духа?

– А он здесь есть? – как можно спокойнее спросила я и немного дрогнувшим голосом добавила: – Если да, позовите его назад.

От громкой болтовни призрака закладывало уши.

Какое-то время инспектор молча меня разглядывал, затем отметил в анкете что-то еще, отложил ее и жестом предложил покинуть круг.

– Спасибо за содействие, вы свободны, – скупо улыбнулся он, не делая попыток задержать или нацепить один из браслетов, горкой лежащих на столе как будто для устрашения. Недоумевая, почему меня так быстро отпустили, я пошла к двери.

– Последний вопрос, мисс Грейс, – раздался вкрадчивый оклик капитана, и я остановилась, оглянувшись. Ловец тряхнул браслетом на своей руке, вызывая знакомый перезвон колокольчиков. – Что вы слышите?

– Колокольчики.

Я осеклась и перевела взгляд на вновь подобравшихся ловцов. Кажется, это был неправильный ответ.

– Забавно. Поздравляю, мисс Грейс, вы – медиум.

Обратно в круг из цепи меня не загнали, но напряженное молчание после реплики капитана говорило о том, что выходить из кабинета рановато. Даже призрак замолчал, зависнув за спиной инспектора дымчатым облаком. Я переминалась с ноги на ногу и не знала, что делать дальше. Предательские подвески на руке капитана мягко звенели, нарушая тишину.

– Медиум в Глуши. Кто бы мог подумать? По твоей части, Уоррен, – пробормотал инспектор и снова взял мою анкету. – Не волнуйтесь, мисс Грейс, в этом нет ничего страшного, – попытался он успокоить, заметив, видимо, как я судорожно сминаю рукав рубашки.

Ага, как же. Медиумы куда притягательнее для духов, чем обычные ловцы. По статистике выживает один из десяти.

Шелест бумаг отвлек от раздумий.

– Что-нибудь умеете?

– Нет, – пробормотала я чуть слышно.

Пусть считают, что дар слабый и ни на что не годный. Может, все-таки отпустят.

Переглянувшись с капитаном, инспектор махнул рукой и, черканув последнюю строчку, убрал анкету в одну из темно-синих неподписанных картонных папок.

– Можете идти, мисс Грейс. Будьте любезны, позовите следующую ученицу.

– А вы меня не арестуете?

Я так растерялась, что ляпнула первую же свою мысль вслух.

– Не вижу причины. Может, сами назовете?

– Н-нет. До свидания, – быстро попрощалась я и, пока ловцы не передумали, выскочила в коридор.

Скрипнула дверь. Капитан вышел следом.

– Мой тебе совет, Мэгги. Подавай прошение в школу ловцов, – серьезно, без тени недавней смешинки, сказал он. – Главное условие – собрать за полгода хорошую команду, а вы с братьями, насколько я понял, уже сработались. Придете в школу, скажете, что к капитану Уоррену, и я встречу. Учиться у нас непросто, за духами отправляют через месяц после начала учебы, но вы и так охотитесь. А поступив учиться, будете получать стипендию и научитесь лучше понимать свои способности. И вот – изучи на досуге. – Капитан отцепил от своего браслета колокольчик и, наклонившись ко мне, одними губами прошептал: – Не надо бояться дара медиума. Он вовсе не плох. Уж я-то знаю.

Он хмыкнул, выпрямился и стремительной походкой вернулся в кабинет.

– Спасибо, – сказала я в пустоту, рассматривая странную подвеску. Переливы колокольчика, сопровождающие шаги капитана, утихли вместе с хлопком двери.

Класс встретил меня тишиной. По сравнению с другими девочками я слишком долго находилась в комнате допросов, и Ирма с предвкушающей ухмылкой уставилась на мою руку, в которой был зажат колокольчик. С трудом удержавшись от желания показать ей язык, я аккуратно прикрыла дверь и зашла в кабинет. Не увидев браслета, Ирма согнала с лица самодовольную улыбку и, фыркнув, отвернулась. Обольщаться не следовало – я не сомневалась, что она найдет, чем досадить.

Вернувшись за парту, я раскрыла учебник и погрузилась в чтение, изредка поднимая голову на шум. Задания по сорванному уроку мисс Хорн написала на доске. Пропущенную тему предстояло изучить дома, выполняя упражнения на ее закрепление, и я решила не тратить времени впустую.

Несколько раз ко мне шепотом обращались с просьбой рассказать о проверке, но мисс Хорн резкими замечаниями прерывала болтовню.

Вот за соседнюю парту вернулась Ханна, без браслета, и стала быстро что-то записывать в тетради. На меня девочка не смотрела, увлеченная своим делом. Навязываться я не любила и, загнав любопытство подальше, продолжила чтение, заодно конспектируя формулы в тетради.

Скоро атмосфера улучшилась, ведь пока наш класс обходился без контрактников. Ирма, к моему сожалению, вернулась с высоко поднятой головой и свободным запястьем. Все расслабились, появились первые улыбки и шутливые замечания. Наверное, именно поэтому выявление первого контрактника вызвало такой переполох.

Признаться, я ее почти не знала и имя помнила весьма смутно. То ли Ариса, то ли Мариса. Самая обычная девочка, невысокая худенькая шатенка, она приходила в школу в чистеньком платьице или отглаженном рабочем комбинезоне, смотря по погоде. Общалась с большей частью класса, неплохо училась и, к ее чести, не участвовала в травле других учениц. Странностей я за ней не замечала, да и не присматривалась особо. Поэтому, когда она вошла в класс белая как полотно, зажимая запястье с браслетом в глупой надежде его скрыть, я испытала тот же шок, что и остальные. Соседки ее моментально подняли шум, разбегаясь на свободные места, и вокруг девочки образовался пустой островок. Она словно стала меньше, сжавшись за своей партой и затравленно оглядывая подруг – неужели от нее все отвернутся?

Понаблюдав за ней с минуту, я невольно задумалась, как поступили с Дином. Он не рассказывал в подробностях, как отнеслись его одноклассники к новости о контракте, но вряд ли адекватнее.

Девочка попробовала заговорить с подругами, но те ее осадили, обозвав лгуньей и предательницей. Им явно неприятно было общаться с контрактницей, а вмешательство мисс Хорн, отругавшей их за грубость, все только усугубило. Вскоре узкие плечики девочки стали подрагивать, и я поняла, что еще немного, и она разревется. Там и до потери контроля недалеко, а ведь любому контрактнику важно владеть своими эмоциями.

«Все-таки Мариса», – подумала я, услышав ее имя от учительницы.

Резко захлопнув книгу, я подняла руку и указала на свободную парту рядом с девочкой.

– Простите, мисс Хорн, могу я пересесть вперед, раз место освободилось? Мне плохо видно доску.

Учительница едва заметно кивнула, и я, подхватив сумку, уселась напротив Марисы. В руке хрустнул карандаш, впившись в ладонь, и я незаметно смахнула сломанный грифель на пол.

– Не одолжишь карандаш? У моего сломался грифель, – обратилась я к однокласснице.

Та посмотрела на меня со смесью удивления и недоверия, но, порывшись в сумке, протянула запасной. Карандаш был аккуратно и остро заточен и в отличие от моего не оставлял после себя толстых полос.

– Спасибо, – ровным тоном поблагодарила я.

– Изгои должны помогать друг другу, не так ли? – съязвила со своего места Ирма.

Шушуканье прервала учительница, постучав по доске и напомнив о задании. Пожалуй, впервые за долгое время я была ей благодарна.

Урок закончился на десять минут раньше, и нас отпустили по домам, милостиво разрешив пропустить литературу – все равно учителя никто не слушал. Вся школа гудела о контрактниках. Быстро расползлись слухи, что среди младшеклассниц контракты заключили двое. Про одну я ничего не слышала, а вот другая переехала из-за Моста недавно, когда умерли родители, а родственники не захотели содержать сироту. Она чуть не стала очередной жертвой школьной травли, но меня злить Ирме было веселее. Девочки и до того держались обособленно, а после раскрытия их тайны и вовсе отдалились от остальных учениц.

От происходящего становилось не по себе. На моих глазах привычный мир делился на части, и искусственно нагнетался страх перед контрактниками. Люди, которые вчера мирно беседовали с ними, сегодня смотрели агрессивно и разве что не шипели, завидев на руке знакомого тонкую полоску браслета. Будто контракт стал смертным приговором, хотя одержимыми становились крайне редко.

По дороге домой я с возмущением пересказывала случившееся в школе, когда же упомянула о предложении капитана, Дин рассмеялся, но не слишком-то весело.

– Что случилось?

Я недоуменно подняла брови. Конечно, предложение ловца звучало чересчур хорошо, но никак не забавно.

– Он тобой манипулировал, Мэгги, причем весьма грубо, – со смешком объяснил Дин. – Смотри сама. Сначала ловцы надевают на контрактников браслеты, лишают работы, друзей и средств к существованию. А затем предлагают поступить в школу, где по статистике из десятка набранных за полгода выпускают четверых. Остальные встреч с тварями не переживают. Ты все еще веришь в бескорыстие этого Уоррена? – Дин посмотрел на меня с насмешкой. – Или поддалась его обаянию?

– Ну тебя!

Я несильно ткнула его кулаком в плечо.

– А я между тем считаю, что предложение не такое уж плохое, – задумчиво протянул Рой, подкидывая на ладони монетку. В другой руке он держал пакет с покупками. Наступала теплая пора, Рой прикупил ниток и ткани, чтобы перешить и залатать прошлогодние летние вещи. – Судя по всему, нормальной работы нам теперь не видать. Почему бы не воспользоваться этим шансом? Стипендия лишней не будет.

Дин на слова Роя отреагировал ожидаемо. Насупился, прищурил глаза и глубоко вдохнул, набирая воздуха для длинной отповеди. Из-за хороших отношений с Эрнесто Дин болезненно относился к уничтожению всех призраков без разбора.

– Ты же знаешь, как ловцы относятся к духам, – начал Дин громко, но договаривать пришлось почти шепотом: мимо нас как раз проходил вечерний патруль из двух парней в форме. – Уничтожение или плен для исследований. Причем первое намного чаще, и без разницы, безобиден дух или опасен. А для работников они проводят еженедельные проверки, насколько хорошо ты контролируешь своего альта. Ты уверен, что сможешь выдержать такое отношение?

– Попытаться стоит, – вздохнул Рой. – Ты правильно подметил, что ловцы манипулируют и загнали нас в ловушку. Чем дольше будем трепыхаться, тем сильнее увязнем. Допустим, лето переживем, будем собирать ягоды и грибы, рыбачить… А дальше что? Останемся в холодной квартире на зиму? Цены, как обычно, поднимут. На что питаться будем? А лекарства? Одежда? Пусть Мэгги не растет, но ты, к примеру, за полгода вытянулся и в плечах раздался: зимнюю куртку можно продавать, в нее ты не влезешь. А новая стоит дороже. На что мы ее купим?

Дин хотел было возразить, но под градом вопросов смутился и отвел глаза. Я же не знала, что думать – с одной стороны, я понимала, что Рой прав, но ведь и Дин тоже говорил дельные вещи!

Я боялась перемен. В Глуши рядом с братьями было спокойно и надежно, пусть и не всегда сыто и тепло, а в школе ловцов ждало новое, неизвестное. Что же выбрать?

– Единственный вопрос – что станет с вашей учебой? Как вам совмещать занятия? И придется ли выходить на работу в Глуши? Пайки задарма никто не даст…

– В общем, вопросов предостаточно, – заключил Дин, замяв щекотливую тему.

В этом я его всецело поддерживала.

– Кстати, по поводу вопросов.

Я на ходу покопалась в сумке и достала колокольчик. Потрясла его, создавая переливчатую мелодию.

Рой, шедший по правую руку от меня, резко отшатнулся, а Дин, напротив, с любопытством подался вперед.

– Что это?

– А вы звук слышали?

Братья одновременно кивнули, а Дин все-таки умудрился выхватить колокольчик у меня из рук.

– Эрнесто попросил взглянуть поближе, – смущенно пояснил он, но подвеску вернул.

– Зато Охотник чуть не заставил меня выбить его из рук, – сказал Рой. – Где ты его взяла?

– Уоррен дал. Он предложил разобраться, как работает. Есть варианты?

– Альты его точно слышат. Неприятный звук, как железом по стеклу.

Рой передернул плечами, и Дин в подтверждение кивнул.

– Получается, колокольчик отпугивает духов. А если колокольчиков будет несколько?

Я вспомнила браслет капитана. Подвески на нем звучали по-разному.

– Видимо, не только отпугивает, – предположил Рой.

Дома ждал кошмарный сюрприз. В квартире кто-то похозяйничал, разбросав и испортив немногочисленные вещи и продукты, расписав стены черной краской. Слово «убирайтесь» было единственным приличным в этих фразах. Судя по варварски выломанному замку и разбитым стеклам, вандал не скрывался, а соседи предпочли не вмешиваться. Может, даже посодействовали. Думаю, им не хотелось жить рядом с контрактниками.

Так и не получив внятных ответов, мы взялись за уборку, спасая то немногое, что осталось. К счастью, нарушитель спешил и тайники не искал, оттого накопленные деньги в углу за расшатанным плинтусом остались нетронутыми. А вот от уютной обстановки не осталось и следа. Я бродила по разгромленной квартире, собирала разломанные предметы в мешок и пыталась справиться с мерзким ощущением – осознание, что кто-то рылся в наших вещах, давалось тяжело.

Арчи тоже пришлось несладко. Котенок перепугался посторонних, и хорошо, что успел спрятаться. Он терся о наши ноги, и мы то и дело брали его на руки, передавая друг другу – не хотелось бросать его, дрожащего и испуганного.

До слез было жалко старательно выращиваемую на окне зелень – рассаду поломали и разбросали по полу. Из продуктов сильно пострадала крупа, ее вытряхнули в раковину и залили водой. Сушеные яблоки высыпали на стол, смешав с моими запасами трав и ягод. Я аккуратно собрала все в большой таз, чтобы потом перебрать и рассортировать.

К ночи я не чувствовала ни рук, ни ног. Шатаясь, пошла по коридору на кухню – и меня повело. Братья подхватили, отнесли на кровать, заботливо укрыли единственным оставшимся одеялом, а сами продолжили уборку.

Спала я урывками. Слышала, как почти до самого утра братья пытались отмыть стены от краски и перетряхивали коврики от осколков стекла. Большую часть вещей незваный гость облил какой-то вонючей гадостью, и их пришлось замочить в надежде, что очистятся. Легли братья за два часа до рассвета. Хотя легли – мягко сказано. Завалились на диван, не раздеваясь, и сразу уснули.

Зато мой сон как рукой сняло. Я полежала, прислушиваясь к их дыханию, поняла, что больше не усну, и стала тихонько собираться в темноте. Одежда, как назло, попадалась вся изрезанная или испачканная вандалом. Наконец под руку подвернулся старый залатанный комбинезон и футболка, и я ушла в ванную переодеться. Заодно прополоскала лежащие в тазу вещи – за несколько часов вода успела почернеть, а пятна посветлели, хоть и не сошли до конца. Я развесила вещи сушиться и стала выстраивать план на сегодня.

В первую очередь разобраться с остатками продуктов на кухне и приготовить завтрак. Хорошо, что Рой с вечера купил крупу и мы не останемся голодными. Затем закончить уборку и понять, что можно спасти.

При тусклом светильнике изуродованное помещение казалось еще ущербнее, и я прикусила губу от обиды. Мы столько сил тратили, чтобы содержать квартиру в чистоте и порядке! Кухня вообще была особым для нас местом, мы там даже обои поклеили, которые тетка выделила Рою на его прошлый день рождения. И шторы я самолично сшила. Теперь же кремовые стены были загвазданы черной краской, которую невозможно было отмыть до конца. Шторы я выбросила с вечера – нарушитель не поленился провести по ним краской из баллончика, а потом сдернул и смахнул вместе с горшками на пол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.