Ксения Соловьёва
Интеритум. Книга 2. Кукловод

Румбы фантастики

© Ксения Соловьёва, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

Пролог

Рождение. Ты стоишь в самом начале узкого моста, рожденного вместе с тобой и перекинутого через поток неопределенности, до границ дозволенного законами мироздания. Ты стоишь и ждешь, когда придет твое время вступить на этот мост. И чем дольше ждешь, тем медленнее течет время, пока не замирает, отдавая предпочтение моменту принятия решения в твои руки. Ты набрался смелости и чувствуешь, что готов сделать первый шаг, не понимая, насколько крепок мост. И только когда встаешь на первые мостки, к тебе приходит осознание того, что он неустойчив, хрупок и готов сломаться под каждым шагом, увлекая тебя в бездну. Оглядываясь вокруг, вдруг понимаешь, что рядом с тобой множество таких же мостов, по которым, так же как и ты, стараются идти другие люди. Они похожи на тебя и в то же время отличаются, иногда довольно сильно.

Чем дальше по мосту, тем больше понимание, что ты не главный герой спектакля жизни и даже не действующее лицо на вторичных ролях; ты зритель, вокруг которого кипит жизнь, а пространственно-временные экспрессы, не задерживаясь, проносятся мимо. Однако у тебя не тот характер, ты не хочешь быть зрителем, ты себя чувствуешь спринтером и хочешь начать забег своей жизни через этот бесконечный мост. Ты решителен, и все в своих руках. Есть противники, ненавистники, но и болельщики, и команда, поддерживающая тебя. Тебе может быть тяжело и не нравиться все то, что тебя окружает, но ты это можешь поменять, можешь поменять и людей, с кем начал забег, и закончить свой путь с теми, кто тебе стал дорог. Даже если у тебя не получилось преодолеть превратности судьбы, ты хватаешься за мечту, как за глоток воздуха, и стремишься к ней, пусть и недостижимой.

Реальность жизненного опыта, а также фантазии, рисуемые сознанием, преобразуются в образы, которые управляют твоими действиями, размывая границы между добром и злом, а порой полностью их стирая. И тогда ты ищешь критерии, позволявшие распознать разницу между этими понятиями. Жизнь и смерть, так и не осознанные никем сущности, яркие чувства любви и ненависти – все это тебя ждет впереди и требует только твоего осмысления. И пусть твой путь до конца так и не понят, пусть ты набиваешь синяки и шишки, а иногда возвращаешься назад в поисках иного пути, но это твой выбор. Этот сложный путь позволяет выбрать свою судьбу из толстой колоды карт жизненных ситуаций, бороться и побеждать, разочаровываться и начинать все заново. Десятки раз по кругу, если у тебя есть цель и с ней связан процесс созидания, дающий тебе право быть участником великой миссии борьбы с хаосом.

Но может случиться так, что у тебя нет времени для принятия решения, мост под ногами ломается, его обломки поглощаются потоком неопределенности, а границы дозволенного сужаются до бесконечно малых величин, лишая тебя выбора, но ты не падаешь. Ты идешь по этому разваливающемуся мосту дальше, уже не задумываясь об опасности, так как твоя судьба не зависит от твоих желаний, а подчинена чьему-то злому замыслу. Ты чувствуешь, что бессилен противостоять этой воле, все рушится, складываясь карточным домиком. Теперь тебе не важно, падение в пропасть или полет, так как выбор не твой. Мечты, веру, надежду отбирают, как бы распарывая тушку мягкой игрушки, вынимая из беззащитного тела синтепон. Ты, конечно, пытаешься что-то изменить, так как не хочешь стать марионеткой в чужих руках. Но неожиданно твои руки становятся обвешанными лесками, и ты не замечаешь, как кукловод начинает их дергать, и уже все твое тело подчинено чужой воле. Ты вдруг осознаешь это, и тебе становится страшно! А если это происходит не с одним человеком, а с целой цивилизацией и выбор ее судьбы ограничивает зло с улыбкой волчьего оскала, то просыпается Интеритум – Хранитель законов мироздания. Он не рассуждает и не осуждает, он просто гасит свет.

Глава 1

Одна Вселенная и бессчетное количество галактик, а в них еще больше миров, в одном из которых развернулись события, поставившие под грозу наступления хаоса во всей Вселенной.

В темной, сырой пещере, куда не проникал дневной свет, находилось трое неизвестных. На них были надеты темные плащи с длинными пологами, закрывающими даже щиколотки ног. Фигуры молча стояли вокруг углубления в скале, сформировавшего небольшой пруд, до краев заполненный проточной водой.

На стенах пещеры горели воткнутые факела, пламя от которых поблескивая переливалось отражением в хрупкой волновой ряби этого водоема. В какой-то момент тишину нарушил мужской голос, который начал что-то тихо петь на одной ноте. Через некоторое время издаваемые им звуки были подхвачены другими голосами. Это больше походило на мычание, которое иногда переходило в резкие прерывистые выкрики, после которых вновь пещеру наполнял монотонный звук.

Идиллию этого заунывного хора нарушил детский крик, и капюшоны балахонов повернулись в ту сторону проема пещеры, откуда он доносился.

– Отпустите меня! – отчаянно повторял плачущий голос, отражаясь тяжелым эхом в закрытом пространстве.

В свете факелов появилась еще одна фигура, в таком же плаще, как у поющих, отбросив огромную тень на неровные обломки скальных пород. В его крепких руках билось отчаянно сопротивляющееся детское тело. Подтащив к пруду и усадив на обломок скалы, мучитель откинул капюшон вязаной куртки, в которую был облачен ребенок. Откинувшийся капюшон, явил перед взором взрослых, заплаканное лицо мальчишки лет десяти с грязными разводами по щекам, вокруг черных и глубоких, как пучины морей, глаз, в которых плескался гнев и страх.

Голос вошедшего присоединился к хору стоящих фигур, и их голоса слились в бесконечный вой. От долгого сидения на камне у мальчишки уже онемели ноги, и к горлу подступила тошнота. Капли слез, стекавшие по красным, обветренным щекам, щекотали лицо. Хоть как-то вытереть их, мальчик попытался встать, прижимая щеку к плечу, но тут же сел, не имея опоры рукам, что были заведены за спину и закованы в наручники.

Наконец заунывное пение окончилось. Мужчины откинули капюшоны и пологи плащей, оголив головы, и широкие пояса с ножнами, из которых торчали рукоятки длинных кинжалов. Истерично выкрикивая какие-то заклинания, они выхватили кинжалы и резко провели ими по своим ладоням, смешивая багряный цвет крови с желто-красными бликами факелов на поверхности водоема.

– Да будет изменен цвет воды от живого к мертвому! – слышались взволнованные восклицания по всей пещере.

Непонимание происходящего заставило вздрагивать плечи мальчика, но тихие всхлипы остались незамеченными, как и синяки на разбитых голых коленях, и кровоподтеки от наручников на кистях затекших рук.

Недалеко от него послышался голос, пропитанный ядом:

– О! Великие Первые! Мы не заключаем с вами сделки и делаем все, без вашего ведома. Мы знаем, что ваша месть будет страшна, но мы готовы отдать себя и пять поколений наших отпрысков на проклятие и жуткие мучения. Мы отдаем силу магии без остатка, дабы потомки помнили о нашей великой миссии на Фикте!

– Да утолит свой голод Интеритум, – раболепствовал голос, пронизывающий окружающее пространство пещеры. – Не зная одеяниях наших, поглоти материю, и пусть, как в цепи, будет заточена в ней твоя сущность.

Понять и принять происходящее невозможно без великих знаний, обладание которыми дано единицам.

– Пустой, не испорченный магией сосуд да будет отдан Интеритуму, дабы стать проводником его могущества и силы, – подхватил эхом другой голос.

– Хранитель времени, дай шанс и своей великой силой скрой от Интеритума существование посредника, запутай его во временных узлах и сделай его невидимым в нашем времени. Пусть он будет спрятан там до тех пор, пока не призовем его на Фикту для великих дел! – хором прозвучало многоголосье.

Но уже в конце ритуала что-то пошло не по задуманному плану. Над горой, где спрятана пещера, полная луна заалела кровью, а затем почернела, как проклятая. Скалы под ногами магов стали расходиться грубыми трещинами, в которые хлынули воды пруда, осушая его. Стены пещеры покрылись мелкими трещинами, разрушая гранитный монолит на глыбы, засыпающие место незаконного и страшного ритуала.

Маленькие детские ладони затрясли железо за спиной, желая освободиться. Лицо мальчугана опустилось ближе к водному потоку, уходящему в трещину, в надежде найти в нем спасение. Но костлявая рука смерти коснулась плеча ребенка, скрыв тень его тела в отблесках потухающих факелов.

Четыре мокрые фигуры еще долго стояли у разрушенного алтаря, с удивлением разглядывая место, где только что был водоем, а теперь зияла огромная трещина, уходившая куда-то в бесконечную пустоту и поглотившая в себе ребенка. Они уже не при делах, которые идут своим чередом и, к их сожалению, не по законам, которые они хотели бы создать.

Они не знали, что мощный поток воды вырвался на степные просторы и растекся, не встречая преград. Несколько секунд – и дыхание восстановилось. Наручники исчезли, а тяжелая вязаная куртка, которая тянула на дно, уже стала сухой и даже слегка согревала тело мальчугана.

Ребенок, не осознавая происходящего, еще пытался плыть, но воды уже не было – только степная пылящая супесь, поглотившая воду, да ночь с чужими созвездиями на темном небе.

Ночная прохлада заставила мальчика ежиться и искать возможность согреться.

При полном отсутствии врожденных магических способностей он не мог силами магии зажечь огонь. Однако был другой опыт – трения палочек друг о друга. Умелое движение рук – и вскоре это позволило ему согреться у разгорающегося костра.

Кинув большую охапку веток для создания углей на всю ночь и убедившись, что поблизости нет ничего опасного, мальчишка свернулся калачиком и мгновенно уснул.

Утро встретило его пеплом прогоревшего костра и урчанием голодного желудка. Надо было найти что-нибудь на пропитание.

Рядом виднелся лесной массив, и, так как шансов найти съестное там было больше, чем в степи, мальчик пошел туда. Войдя в лес, он стал бродить между деревьями в надежде наткнуться на тропинку. Ягод, фруктов и грибов было много, но вот тропинку ему обнаружить так и не удалось. Выйдя на поляну, он увидел небольшое озерцо, левый берег которого густо зарос тростником, а правый упирался в невысокую скалу, поросшую кустарником. Он обогнул озеро и вновь углубился в лес.

К тому времени, когда солнце остановилось в зените, мальчик несколько раз встретил на своем пути озерца, и в какой-то момент ему пришло в голову, что они все одинаковые, а следом пришло осознание, что он ходит по кругу, вокруг одного и того же водоема, а им уже набита тропинка. Ребенок взвизгнул от страха, присел на корточки и расплакался, поняв, что заблудился в незнакомом лесу. Через некоторое время, немного успокоившись, он стал вспоминать вчерашний день с того момента, когда с ним произошло то, в результате чего он попал сюда.

Все началось с того, что он в первый раз в своей жизни выпросил лошадь у отца для самостоятельной поездки в город. Отец всегда переживал по поводу одиночных походов сына, особенно когда появлялась необходимость идти через пролесок и без надобности никогда не отпускал. Однако в этот раз он согласился, несколько раз объяснив, как управляться с лошадью, если она вдруг чего испугается. Напоследок отец привязал к его руке небольшой круглый фонарик, оптическая часть которого, казалось, заточена в клетку, покрывающую стекло снаружи, защищая от случайного удара. Это как-то смогло успокоить мужчину, посчитавшего, что если мальчик и затеряется, то свет станет маяком в темноте. Выехав из дому, мальчик уже тогда обратил внимание, что за ним следят, но не придал этому значения, а зря. Надо было вернуться и сказать об этом отцу, но он решил, что глупо возвращаться, тем более, в другой раз отец его однозначно одного не отпустил бы в город. Нет, детей не похищали на Фикте. Дело было не в этом.

Он был другим, чем все остальные дети. У него с рождения полностью отсутствовало восприятие сил магии, а это позволяло любому Первому передавать через него свои силы без ограничения. Но даже не это было главным, потому что Первые свою силу никогда, ни через кого не передают. Главным было то, что любой маг в него мог вкачать свою силу, а затем в любое время применить ее в своих целях, находясь при этом на любом расстоянии. Сектанты слышали о существовании такого ребенка, но поиски обычного мальчишки, похожего на всех в округе, никак не приводили их к нему, однако, по-видимому, не в этот раз. И вот по своей глупости он попал к ним в руки, а что они сделали и где он сейчас, уже никто не сможет сказать.

Вдруг его воспоминания оборвали чьи-то легкие шаги, которые он услышал за своей спиной.

Мальчик оглянулся. Рядом с ним стояла очень привлекательная молодая женщина, которой было не более тридцати лет. В руках у нее была корзинка с фруктами, собранными в лесу, а надо сказать, фруктовых деревьев в этом лесу было очень много, на что обратил внимание даже ребенок.

То, что она была очень удивлена, говорил ее сорвавшийся голос, воскликнувший:

– Дите?! Что ты тут делаешь? Откуда ты появился? Здесь никого не должно быть!

Вставая на ноги, мальчик испуганными глазами уставился на незнакомку и сбивчиво стал рассказывать, что с ним произошло, затем запутался, вздохнул и уже коротко сказал:

– Я не знаю, как сюда попал! Меня какие-то маги похитили, и я думал, что они хотят из меня сделать жертву при каком-то обряде, с жертвоприношением.

Но я почему-то оказался здесь и заблудился! – Глаза его снова наполнились слезами.

– Ну-ну, малыш! Не плачь – она улыбнулась, с любопытством разглядывая своего собеседника. – У тебя смешно топорщатся волосы, как у одуванчика, но в отличие от него, они у тебя не белые, а смоляночерные. – Женщина провела рукой по его макушке.

– Пойдем со мной… мы с тобой вместе здесь заблудились.

Они пошли по той же, натоптанной за весь день мальчиком тропинке, однако она привела их совсем в другое место. Перед ними показался маленький бревенчатый домик, и это произошло довольно быстро. По крайней мере, даже маленький мальчик понял, что практически не прошло необходимого времени, чтобы его увидеть.

Они остановились, перед тем как подойти к домику.

– Как хоть тебя зовут, малыш? – спросила женщина, поставив корзину на траву.

– Меня зовут Адриан, говорят, это имя приносит удачу. А может разрушение? – И, повернувшись, посмотрев женщине в глаза, снизу вверх, спросил: – А как тебя зовут?

– Меня зовут Лариада, или же Лара. Правда, так меня никто, давно не называл. И вообще, я давно здесь живу одна.

– Лара! Ты тоже сюда попала по злому умыслу магов? Что это за место?

– Я не смогу тебе объяснить, ты должен все увидеть сам.

Она подняла ладонь вверх, а потом резко ее опустила, как бы срывая вуаль. По воздуху пошла рябь, как по воде, волнами расходящаяся от места взмаха ее руки, во все стороны. Затем перед ними началось движение то ли воздушных масс, то ли воды.

Лариада прошла через этот поток, проведя за руку Адриана. Пройдя это препятствие и оставшись сухими, они попали в какой-то другой срез этого же пространства. Они были вроде бы там, где и раньше, но и в то же время смотрели на все со стороны, как будто только что поднялись на невидимый холм. Внизу был знакомый лес, озеро и домик с крышей, засыпанной листвой, с милой каменной трубой, из которой исходил дым.

– Что ты хочешь показать мне, Лара? – завороженный увиденной картиной и озадаченный, спросил мальчик.

– Это место, как я поняла, попав сюда, пространственно-временной отрезок, вырезанный из моей детской памяти. – Лариада развела руками в стороны. – Здесь по кругу можно ходить вечно, все повторяется, и если даже не знаешь, куда идешь, все равно вернешься обратно. Здесь нет входа и нет выхода, и только Хранитель времени в состоянии меня отсюда вызволить.

Затем посмотрела в глаза ребенку, закончила вопросом:

– Но ты…, как я понимаю, сюда попал без его участия, а маги, направившие тебя сюда, противостоят Первым?

– Наверное, так… – пожал плечами Адриан и тут же спросил: – Может, Хранитель времени мне тоже поможет вернуться обратно? – В его голосе прозвучала надежда.

– Скорее всего, нет. То была воля моего любимого Веспера. Он договорился с Хранителем времени, чтобы тот создал мне временный уют, где я могла бы дождаться срока своего перерождения и снова вернуться на Фикту, пусть и в другом обличии. Но как ты сюда попал?! – снова задала интересующий ее вопрос Лариада.

Мальчишка хмыкнул:

– Ты какой уж раз задаешь вопрос, понимая, что я не смогу на него ответить. Но и ты не сможешь ответить на мои вопросы: «Почему именно я здесь?» и «Как мне выбраться отсюда?».

В глазах Лариады промелькнула жалость к Адриану.

– Пойдем, малыш, в дом, я думаю, тебя смогут вызволить отсюда только те, кто сюда прислал. Я уверена! Они заплатили большую цену, чтобы тебя заточить здесь. Но зачем? Вот вопрос, на который, я надеюсь, мы когда-нибудь узнаем ответ. Ну а сейчас заходи в дом, в нем места хватит на двоих.

* * *

Лариаде еще было неведомо, что вскоре у нее появится еще один гость, предвестник великих трагедий. Она не знала, что в то время пока она общалась с Адрианом в своем маленьком мирке, вне пространства и времени начали разворачиваться события, которые будут определять всю дальнейшую судьбу Фикты.

На границе миров послышался чей-то женский голос:

– Хранитель времени, тебе нравится картина пустоты, окутывающая тебя обманной пеленой величия?

– Снова ты! – отозвался Хранитель. – А я, услышав тебя в первый раз, подумал, что у меня в голове голоса раздаются от наступающего безумия, возникшего от одиночества.

– Нет! – продолжал вещать голос. – Ты, как всегда, здоров. Я не бред твоего воспаленного ума, я твой туз в рукаве, который позволит тебе играть со всеми по твоим правилам.

Хранитель поднимает ладони, всматриваясь в свое материальное тело, прикидывая, куда лучше сбежать, лишь не слышать этого безумия.

– Ты ищешь в себе покоя души, но не найдешь, ведь все вокруг только пользуются тобой, и ты это знаешь. О тебе никто не говорит, на устах только Первые, а ты всего лишь Присоединившийся. Выпусти меня, и я принесу тебе величие, – проник голос в самое сердце.

– Заткнись, ты мое придуманное эго, – зло ответил Хранитель.

– Ни в коем случае! – в пустоте эхом откликнулся голос. – Ты Хранитель времени, благодаря тебе живет мироздание.

Хранитель заткнул бы уши, но смысла нет, скрыться от голоса нельзя, он как змея вползает в душу.

– Ты знаешь свое могущество. Ты спас Лариаду по просьбе Веспера, вырвал кусок ее памяти и на его основе создал мир, по образу и подобию миров создаваемых Первыми. Да, это лишь пространство, закольцованное временем, но ты ведь способен делать большее!

– Что ты от меня хочешь? Ты сама говоришь, что я всего лишь Присоединившийся! – Хранитель сделал вид, что раздражен, но сам начал прислушиваться к убеждениям голоса.

– Хочу, чтобы ты, наконец, осознал, что в твоих силах творить гораздо большее, чем просто управлять скоростью событий, происходящих с материальными сущностями, которые когда-то были кем-то созданы. Хочу, чтобы ты понял, что способен создавать миры. – Голос проникал в самое подсознание. – Ты можешь собрать новый мир, живущий по твоим правилам, и тебе не придется блуждать сквозь надломы времени, скрываясь от света.

– Мне и не нужен свет, а пространство в моем распоряжении.

– У тебя великая сила для создания большего.

– Нет у меня силы, так что заткнись, твоя болтовня не имеет смысла. Силой обладают Первые и Интеритум… ну, еще Хранитель информационных потоков, у которого сила убеждения, а я могу только управлять скоростью получения результатов плодов их деяний.

– Так это главное. Без тебя они никто!

– Прекратим этот разговор, ты сторона моей глупости.

– Я не твое эго, и преклоняюсь перед твоим разумом. Я есть энергия, и я сильнее самого Интеритума, но мне нужна твоя помощь. Ты мне поможешь, а я реализую твои самые заветные амбиции. Я дам тебе силу, о которой даже не мечтают Первые.

– Глупость! Я не знаю силы, готовой противостоять мощи Интеритума, ты пустота в голове.

– Зря ты так относишься ко мне! Если б я была так слаба, как ты думаешь, тогда зачем Высший разум построил Ворота судьбы, отобрав для этого силы у Первых; коль я так ничтожна? Но прошло время, и я стала совсем другой, у меня собрана огромная мощь, но она не может реализоваться без твоего вмешательства.

– На что же ты способна, где же ты?

– Я смогу заменить все энергии в твоем новом мире.

– Откуда у тебя такая уверенность? Как можно все энергии, созданные Высшим разумом, заменить одной?

– У меня есть потенциал рушить и созидать, могу связывать все глубокими отношениями, но если ты захочешь, я смогу стать и самим Интеритумом в твоем новом мире. Я стану энергией для создания мира, который ты придумаешь, и стану силой, готовой уничтожить этот мир, если он тебе не понравится.

– Зачем тебе это все надо? – В голосе Хранителя времени нервозность стала уступать любопытству.

– Все просто! Я хочу жить, действовать, приносить тебе величие, так как только ты можешь мне помочь, а я тебе… – В голосе послышались нотки надежды. Видимо, хозяйка голоса почувствовала, что Хранитель ее слушает, и у нее появился шанс. Она продолжала: – Моя энергия была отфильтрована Воротами судьбы от других энергий и помещена в пространство, над которым ты не властен. Я буду вечной твоей рабыней. Стань моим хозяином, дай мне возможность развиваться. Запусти в моем пространстве Время!

– Даже если я открою шлюзы и направлю поток времени к тебе, то твое пространство и вся Вселенная – это разные блюда к столу, и ты, как бы ни развивалась и какие обличия ни принимала, никак не сможешь попасть в нашу Вселенную. Как ты хочешь это сделать?

– О Великий! – Хозяйка голоса чувствует, что ее убеждения приносят свои плоды, меняет интонацию, начинает раболепствовать. – Твой отец, Высший разум, в свое время для спасения этой, по его меркам небольшой части Вселенной нарушил собственный закон. Я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал; возможно, потому не понимаю, что я не его дочь. Но это не важно. Важно то, что этим теперь можно воспользоваться. – Голос замолчал, чтобы убедиться, что его еще слышат, а потом продолжил: – В Воротах судьбы находится человек, насколько я знаю, это девчонка, которая должна сделать шаг! И пока она не сделала этого, все порталы открыты. Она вне времени. И ее шаг может продолжаться вечно – все зависит от тебя.

– Я в курсе этих событий и знаю, что все порталы между мирами должны закрыться после ее шага. Отец нарушил законы мироздания ради спасения цивилизаций, и я его понимаю.

А про себя подумал: «Но ты права в одном, что я раб их всех! Мной только пользуются и заставляют ускорять или замедлять те процессы, которые они создают. В конце концов, почему бы не попробовать». И, уже обращаясь к голосу, сказал:

– В твоих словах есть смысл. Все нарушают правила, даже те, что сами устанавливают… что я должен сделать?

– Ты сумел войти в подсознание Лариады и вытащить оттуда фантазию ее эго, желание найти островок покоя и уединения. Эгоизм прекрасен по своей сути и позволяет предоставить бесконечные возможности моей энергии. Найди его и у девчонки (кажется, зовут ее Виктория), оголи, выхолости от всех остальных чувств.

– Что ты от этого получишь? – заинтригованно поинтересовался Хранитель.

– Тогда наступит главный момент… – Голос стал хитрым, он был близок к победе. – Она не знает, какие деяния были совершены теми, кто подвергся ее эгоистическим чувствам, и пустота этого незнания будет заполнена моей энергией. Кроме того, у нее должны были быть просто эгоистические фантазии, они также важны, так как в них суть чистейшего эгоизма, не ограниченного внешними факторами. Пустота не свершенных злодеяний от этих фантазий также прекрасная среда для культивирования роста моей энергии. Не так уж много места необходимо заполнить ею, чтобы я смогла проникнуть в душу этой девчонки, и вот тогда она станет моим проводником. А дальше я найду решение, как через нее пройти в открытые порталы и попасть на Фикту, где буду вечно тебе служить…

– Интересно… ты подобна яду, пропитывающему сознание, предлагающему все удовольствия в одном флаконе… и я должен так легко тебе довериться?

– Благодаря мне ты увидишь солнце. Я получу возможность развиваться, а ты получишь мир у своих ног!

Хранитель задумался. Ему еще никто никогда не предлагал изменить его суть. Веками он только и делал, что занимался делами других. Его всегда призывали ускорить или замедлить время. Кто-то падает и просит его дать время на раскрытие крыльев, кто-то торопится, чтобы его растения росли быстрее, ну а кто-то просит остановить стрелу только потому, что она была выпущена по глупости. И все свои действия он должен согласовать с теми, кто держит силы в своих руках, а еще он должен контролировать, чтобы судьба исполнилась, как предначертано. А когда кто-то, испытывая свою судьбу, бросается со скалы без страховки, Хранителю приходится, как няньке, носиться с этим недоумком, рассчитывая каждое мгновение его полета, лишь бы он не погиб раньше отведенного ему времени. Но почему он не согласовывает с Хранителем свои поступки? И почему все, строя свою или чужую судьбу, не спрашивают его, какое надо принимать решение, дабы не погибнуть? Даже не спрашивают, с какой скоростью надо скакать на лошади, чтобы не вылететь из седла! Зато все только и просят: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно», но никто не задумывается над тем, как тяжело открывать шлюзы времени и бороться с его турбулентностью. Поразмыслив так, Хранитель времени принял решение.

Он открыл шлюз, и волна времени, разрушая границы дозволенного законами мироздания, запустила время в чужом, неизвестном пространстве, положив тем самым начало жизни там, где она не предполагалась Высшим разумом.

В безвременье не важно, сколько времени прошло, и тот же голос уже прошептал:

– Спасибо! Осталось последнее. Вскрой эго Виктории.

– Хорошо. Она уже собралась сделать шаг, и мы в этом ей поможем, – вторил ей Хранитель.

– Я герой, но не для вас… – прошептал голос так, чтобы Хранитель ее слов не услышал.

* * *

Виктория в Воротах и собиралась сделать шаг, но в какой-то момент она забыла, куда и зачем. Чувства окаменели, появилось ощущение, что кто-то нагло в них копается. Временной вектор ее жизни остановлен. В голове начали всплывать видения пройденных отрезков жизни, многие из которых Виктории хотелось бы забыть.

Маленькая девочка роется в песочнице. Ей всего годика три, но она очень серьезно подходит к тому, что делает. Строительство пирамиды из песка требует большой сноровки и усидчивости. Песок влажный и позволяет вытянуть пирамиду выше большого игрушечного динозавра, стоящего рядом и являющимся мерой высоты для детской фантазии. Виктория сидит рядом и наблюдает, как растет пирамида. Она тоже строит свою пирамиду, но в какой-то момент пирамида у нее почему-то разваливается, не дотянув даже до середины длины шеи динозавра. Обида застилает слезами глаза ребенка. Вика вскакивает на ножки и несколько раз пинает пирамиду, а когда та рассыпается, толкает в спину и девочку, да так, что она падает лицом в песок. Обе плачут, только одна от обиды, что ее труд оказался напрасным, другая от обиды, что у нее ничего не получилось, а у другой девочки все склеилось.

И снова Виктория видит себя, только она уже в школе, и ей шестнадцать лет.

Вика сидит за партой и глядит в окно. Их класс на первом этаже школы, а за окном этим утром расцвела сирень. Ее гроздья соцветий бьются на ветру об окно, заставляя забыть о химии и лишний раз повернуться и посмотреть на задние парты, туда, где сидит Олег. Конечно, она этого сделать не может, иначе ее засмеют одноклассники, зато она находит простой выход. Она достает зеркальце и, делая вид, что рассматривает прыщик на своем носу, поворачивает зеркальце так, чтобы видеть объект своего воздыхания. И вот объект в поле видимости, но что это? Она видит не только его, но и то, что он держит руку на коленке своей соседки по парте.

«Ну, это уж стишком!» – проносится в голове мысль, и Виктория видит в зеркале свои глаза, которые потемнели от негодования. Она фыркает и прячет зеркальце в сумочку.

– Никогда не прощу!.. – шепчет Вика себе под нос, так, чтобы соседка по парте ее не услышала, но та видит, как лицо Виктории бледнеет, покрывается красными пятнами и слышит ее бурчание.

Вопрос «Что с тобой?» повисает в воздухе, так как на него нет ответа, зато слышится злобное:

– Да пошла ты!..

Викино эго настолько ущемлено, что она, не говоря ни слова, вскакивает из-за парты и на глазах удивленного класса выбегает в коридор, хлопая дверью.

А вот Виктория уже студентка и сидит дома, отдыхая на диване после тяжелого учебного дня и выполненной домашки. Ни о чем не хочется думать, но братик не дает ей расслабиться, задавая один и тот же вопрос:

– Вик, какой сейчас месяц, не пора ли мне в школу?

Вот уже полгода, как он собирается в школу, вместе со старшими детьми соседей. Виктория устала ему объяснять, что он пойдет в школу только в сентябре – осенью, а сейчас только апрель – весна и до школы еще будет и лето. Она уже не может спокойно слышать этот вопрос и срывается:

– Послушай! Ты совсем придурок? Сколько можно объяснять, что в школу пойдешь только в сентябре?!

– Вика! – Глаза ребенка наливаются слезами. – Я уже так много знаю. Я даже знаю, что за летом будет осень!

Виктория нервничает:

– Не пошел бы ты спать! Мать сегодня опять на дежурстве, а ты на моем воспитании, как будто я тебя рожала!

Она подходит к окну, по которому текут слезы вечернего дождя, пропитанного энергиями молний и грома. В отражении стекла она видит свое лицо и вдруг понимает, что у нее нет личной жизни, у нее нет будущего и только вечная необходимость ухаживать за своим братом, когда все ее друзья гуляют. Ей это не позволительно, потому что мама на работе, ей надо помогать. Виктория ладонью вытирает слезы, которые уже текут не только по окну, но и по ее щекам.

Воспоминания о брате сжимают ее грудь от тоски невозможности обнять братика и извиниться перед ним. Виктория понимает, насколько сильно она соскучилась по близким, и страдает от чувства безысходности своего положения.

Вот мать лежит в постели, хватаясь за сердце, а врачи скорой помощи пытаются стабилизировать ее состояние, а затем увозят в больницу. Со слов ее подруги Натальи, до инфарктного состояния мать довел придурковатый начальник. Однако Вика-то знает, что она давно жаловалась на боли в сердце, которые в последнее время все чаще беспокоили ее, однако она продолжала заниматься самолечением и ходить на работу.

Конечно, деньги нужны и на жизнь, и на учебу, но не ценой же здоровья? Хочется заплакать и спрятаться от всех напастей, но слезами горю не поможешь, надо идти на учебу. А вначале, хоть и не хочется, надо позвонить отцу и сообщить, что мать попала в больницу и они с братом остались одни. У него давно новая семья в другом городе. Есть сын, и зовут его, кажется, Артём. Нет, в глубине души Вика понимает отца, его отношения с ее матерью были непростыми, но принять его уход она так и не может, считает это предательством.

Вика несколько раз видела Артёма, когда отец вместе с ним приезжал в их город и заходил в гости, но никогда отцовского сына не воспринимала как брата, хотя он всегда ластился к ней, как щенок, пытаясь заглянуть в глаза, и всегда, обескураженный, отходил в сторону, встречая холодный эгоистичный взгляд. Ну а после последнего визита, когда мать их обоих попросила покинуть квартиру только потому, что она не хочет видеть плод великой любви, рожденный от другой женщины, отец их больше не беспокоил. Однако когда у Вики случались финансовые проблемы, он всегда находил любые способы помочь ей.

По городскому телефону она решает не звонить, так как трубку может взять его жена, а с ней ей совсем не хочется разговаривать. Понадеявшись на то, что на сотовом телефоне достаточно средств, она решает звонить по нему. Полистав список контактов, находит номер отца и звонит, прислушиваясь к длинным гудкам.

Через несколько секунд раздается его взволнованный голос:

– Алло, я слушаю, доча, привет. Что случилось, почему звонишь в такую рань?

Пытаясь скрыть свое нервозное состояние, Вика начинает говорить о том, что мать лежит в реанимации, а она с братом осталась совсем одна и что теперь делать, не знает.

– Почему ты мне сразу не позвонила, когда мать положили в больницу? – В голосе отца слышатся жесткие нотки управленца, привыкшего оперативно принимать решения в сложных ситуациях. – Я тебе сколько раз просил не играть в молчанку и не делать вид, что все хорошо, а когда все запущено – попробуй разгреби.

Вика не выдерживает и начинает плакать.

– Теперь ты послушай… – Короткое молчание. – Я позвонила тебе не для того, чтобы выслушивать нотации, я такая, какая есть, тебе поздно меня перевоспитать. Ты бросил нас ради другой женщины. Ты предал меня, я выросла без тебя, а теперь ты решил меня воспитывать?

В трубке воцаряется тишина. Вика ждет, вытирая слезы, понимая, что обидела отца, но поступить по-другому не могла.

– Ладно… мне сейчас на работу, а в воскресенье я прилечу, тогда и будем решать, что делать. Ты, главное, не паникуй и будь умницей, все будет хорошо. А оставил я вас, когда ты уже была взрослой. В тебе сейчас говорит эгоизм, ты прекрасно знаешь, как в последнее время мы жили с твоей матерью… До встречи! – Отец отключает связь.

Из подсознания всплывает сценка из сна, с Адрианом, который дерется на мечах с невидимым врагом.

Он поворачивается спиной к Виктории и что-то кричит, но она не понимает слов. Тогда он бросает меч и поворачивается уже грудью к Виктории и шепчет какие-то слова, но до ее слуха долетают только три: «Я люблю тебя». Она видит по его лицу, как он устал от бесконечной битвы. У нее появляется желание обнять его, прижать к груди его растрепанную шевелюру, но рядом появляется Элона. Она кричит, бьет Викторию по лицу и требует оставить их с Адрианом в покое. И эти чувства заставляют воспаленный мозг вспомнить новые сцены, порожденные ее фантазией.

Виктория прогуливается по родному скверу, рядом с ее земной многоэтажкой, рядом идет Адриан, ей это приятно, и теплота счастья разливается по всему телу, но вот фантазия в тупике. Вопрос: он идет в своей повседневной экипировке с неразлучными мечами или в рваных джинсах и майке с рисунком черепа на груди? Второй вариант однозначно не подходит, и Адриан остается таким, как есть. Он снова в фантазиях, но уже в ее комнате. Они рядом и смотрят в окно, где открывается незатейливый вид на их небольшой и неуютный дворик микрорайона.

– Адриан, ты где? – шепчет Виктория, обращая внимание, что Адриан смотрит в небо.

– Знаешь, у вас не видно звезд, даже в самую глухую ночь, а днем только серое небо, затянутое смогом. – В голосе Адриана слышится тоска.

Фантазии не успокаиваются, и Адриан уже вместе с Викторией везде: в институте, рядом с братиком, матерью и в момент знакомства с отцом, он везде и в то же время нигде. Но фантазии неуемны и рвутся дальше, и Адриан уже муж и отец их маленького сына – и опять тупик. Тупик, тупик, тупик! Ее эго желает быть рядом с Адрианом, вопреки здравому смыслу, вопреки судьбе, вопреки закону мироздания, и от этого сердце Виктории разрывается на части.

Вдруг она осознала, что ее тайные фантазии нагло вытащены из памяти на общее обозрение или обсуждение – не важно, забраны и осмеяны, разбавлены нечистотами чужих желаний и помыслов. Наступил момент понимания, что воспоминания прошлого – сплошной театр одного актера по сценарию злобного режиссера. Душа вывернута наизнанку, а память высосана досуха, ее провалы заполнены чем-то темным, чуждым, отторгаемым всем ее существом. Свет на сцене погас, спектакль окончен, режиссер доволен.

Глава 2

В вязкой белой пелене, светящейся ярким матовым светом, Виктория с парализованным сознанием и душой, заполненной чем-то инородным, хотела сделать шаг. Но куда? Только что она знала, что это шаг домой, на Землю, в свою обыденную жизнь, к экзаменам, зачетам, Васильевой, которую она давно простила, и к уже нелюбимому Сергею, и к матери с братиком, по которым так она соскучилась. Но теперь она не уверена, что это правильно.

Вдруг в ее подсознании раздался голос: громкий, но спокойный; без эмоциональных ноток, но заполняющий собой весь мир:

– Постой, Виктория, не торопись… ты вне времени и пространства. Тебе дали возможность выбора. Но не объяснили, что ты получишь в результате того или иного решения. Однако тебя никто не торопит, здесь нет понятий «быстро» или «медленно». Поэтому послушай меня. Пока ты находишься в Воротах судьбы, у тебя есть возможность обдумать правильность своего выбора. – Голос пропал, как бы давая девушке прийти в себя, а затем продолжил: – Помнишь, в твоем сознании проносилась картина возможного сценария гибели обеих планет. Поверь, этот сценарий реален как никогда, и только ты можешь его остановить. Фэб торопит тебя, но ты уже не в его власти, а от принятого тобой решения зависит будущее.

– У тебя женский голос. Кто ты такая? – мысленно обратилась Виктория к голосу.

– Ты познала то, что не каждому дано. – Голос продолжал: – Поняла, что без разрушения не будет созидания. Увидела причину формирования черных дыр во Вселенной. Почувствовала великий ужас от понимания, как легко можно погубить все живое. Но не смогла ответить на вопрос: «Почему это произойдет или может произойти?» Так вот, я скажу тебе, что это результат эволюции цивилизаций, без той силы, которую я контролирую. На Земле не так, как на Фикте. На Земле нет Фэба и Веспера. На Земле я бог разрушения и созидания в едином лице.

Голос замолчал, ожидая вопроса, которого не пришлось долго ждать.

– На Земле о тебе никогда никто не говорил, по крайней мере, я никогда не слышала о тебе.

– Нет, ты слышала обо мне, но не осознавала моего присутствия, потому что я многолика. У людей разные вероисповедания, но я одна, и весь людской род приходит ко мне в своих чаяниях, хотя и называют меня по-разному.

– Но почему ты здесь, а не на Земле?

– Я здесь потому, что Ворота судьбы были сломаны. Сейчас они исправлены, но я оказалась здесь в заточении, и теперь некому управлять процессами бытия человечества. А это приведет к тому страшному, что было в твоих видениях.

– И чего же ты хочешь?

– Я не могу вернуться, так как аура Земли меня не пропустит. Только тебе дано пройти сквозь земную ауру, так как она к тебе благосклонна.

– Так пойдем со мной вместе.

– Нет, этого не получится сделать. Нам придется пройти сквозь Ворота, и они меня отфильтруют, а вот в ауре Фикты открыт портал, тот, по которому ты попала сюда, и я могу по нему вместе с тобой попасть на Фикту.

– Зачем тебе Фикта? Ты же земной бог.

– С Фикты я найду возможность попасть на Землю, я сообщу о себе Земле, и она позволит мне вернуться. Мне это будет сделать просто: во-первых, потому что я не материальна, а во-вторых, мне помогут мои братья Фэб и Веспер.

– Они никогда о тебе не говорили.

– Конечно… зачем вам, смертным, рассказывать обо мне.

Вика задумалась. Ей нужна была хоть какая-та подсказка, но ее не было. Ее сознание заполнено чем-то чужеродным, которое настоятельно требует поверить голосу. Время не имело значения, можно было думать вечно, но люди динамичны по своей природе, и Виктория приняла решение… То столкновение планет, которое она видела, было ужасно, и если она в состоянии это предотвратить, она сделает это. Ей не надо вновь умолять Фикту, она знает, что путь обратно открыт, и она делает шаг… назад.

Свет образует туннель. Виктория мчится по нему в ярко освещенном турбулентном потоке белой вязкой субстанции, которая вдруг стала сжиматься и останавливаться. В какой-то момент движение прекратилось, и девушка почувствовала, что она находится в пространстве, где отсутствуют силы гравитации.

Раздался смех, и знакомый голос стал вещать истины, только ведомы этому разуму. У Виктории было ощущение, что той, кто говорит, хотелось выговориться и получить при этом огромное удовольствие. Виктория была беспомощна, испугана и не понимала, что происходит, и поэтому была готова слушать, а голос с удовольствием прожевывал слова.

– Любите вы, люди, разбрасываться словами: «Злодей!», «Злодейка!». Пусть Вороты судьбы меня считают чистым злом, фильтруют меня и помещают в особое пространство. Но им неведомо, что во мне больше морали, чем в эгоцентричных чинах. Все мои чувства и эмоции реальнее, чем в холодном пустом сосуде под названием «человек». Под злом вы подразумеваете все то, что связано с глаголами: осквернить, испортить или изуродовать. А может, отобрать? О нет, погодите! Отобранная силой власть – это считается величием зла? Ох! Не называйте эту грязную мелочь – моим именем! Это остатки величия глупости, которую может совершить как добрый крестьянский мальчик, так и тюремщик, любящий махать кулаками, или палач с руками по локоть в крови. Ум – удел зла! А добавьте к этому блюду хитрость, ложь, лицемерие, профессионализм кукловода – и вы получите того, кто в разы выше вас по интеллекту. Но он не будет этим кичиться, его деяния будут скрыты от ваших глаз, а вы даже не заметите, как станете марионеткой в его руках. Вы будете всегда в проигрыше, но гордо будете об этом кричать, чувствуя благоговение к тому, кто дергает вас за веревочки.

Вы считаете, что возврат к хаосу – мечта злодея? Но что этот ублюдок получит, если пойдет только по пути развязывания войн? Ему останется только повеситься, получив в свои руки обезумевшую толпу. Это вы, меркантильные людишки, мелочно держитесь за власть, запугивая врага возможностью уколоть его зубочисткой, выгоняя людей с их наделов, сжигая сердца целым странам. Мне неважно это, хоть и смотреть на все это приятно. Для контроля мне как кукловоду не важно, на какой планете вы живете и в каких домах: во дворце или лачуге, вросшей в землю. Я хочу помочь вам правильно эволюционировать. Кто-то скажет, что я не нужна и что никому не нужен тот путь развития, который я указываю. Ха! Глупцы.

Ярость не поглотит вашу душу от понимания, что вы рабы, вам об этом просто никто не скажет. Моя новая ложь ничем не хуже той, которая вам навязана, но даже многократно лучше, так как введет вас в безумный азарт спора – кто сильнее. Действуй смело, больше цинизма, твоя цель лишь одна: я хочу больше, больше и больше. Будь зверем, будь хищником, будь ближе к природе и ее законам выживания. Вещи – это бонусы за победу, за жгучее желание окунуться в глубину моей лжи. Остальные чувства и желания – в топку. Я покажу великий мир, без условностей и компромисса, без лживой любви и сострадания. Один лишь минус моей силы, за что меня заковали в моем пространстве, – это то, что все завидуют эффективности моей философии. Но кто теперь меня остановит? Никто!

Виктория молча выслушивала этот монолог и начинала понимать, какого монстра она выпустила из заточения, но с другой стороны, она понимала ее, так как была наполнена той философией, о которой она вещает, и преклонялась перед ней.

– Спасибо тебе, девочка! Твоя услуга неоценима. – Голос продолжал звучать. – Я благодарна тебе и оставляю тебя здесь, так как ты мне еще понадобишься. Поверь, это самый благородный мой поступок. Представь, если бы ты вернулась со мной на Фикту, каких страшных дел натворила бы, а потом, не выдержав такой ноши, покончила с собой, поверь, мне этого совсем не надо. Возможно, я и противоречива, но я упиваюсь своей свободой! Прости, но нам с тобой придется расстаться, я освобождаю твою сущность от себя, ты выполнила свою миссию. – Голос болтал без остановки: – Я так обеспокоена твоей судьбой, что оставлю тебя в этой пустоте, чтобы никто не нарушил твое одиночество. А мне пора на Фикту, там меня уже ждет другой проводник. Прощай, до встречи! Ты должна быть счастлива, понимая, что тебе благоволит сам рыцарь тьмы.

Свет погас. Виктория в полной темноте и какое-то время обездвижена. Вдруг она почувствовала движение, ее тело ускоряется, летит в пространстве и падает на твердую поверхность, больно ударяясь спиной. Веки сжимаются, а руки хватаются за голову. Потирая затылок, девушка медленно садится и устремляет взгляд в ночное небо, усыпанное огромными звездами незнакомых созвездий. Медленно моргая и приходя в себя, замечает, что чужой голос наконец-то покинул ее сознание. Поднявшись на ноги, уже оглядывается вокруг. В свете звезд видит, что она окружена редким лесом. Справа поблескивает водная поверхность небольшого водоема, а слева, между ветвями, проглядывает тусклый свет огней, указывающий, что там, возможно, кто-то есть. За период своего долгого путешествия Виктория настолько привыкла к превратностям своей судьбы, что не стала долго раздумывать. Она отряхнула пыль со своей одежды, собрала растрепавшиеся волосы в хвост и пошла в сторону источника света.

Вскоре она вышла на хорошо утоптанную тропинку, виднеющуюся даже при свете звезд. Тропинка вывела Викторию к небольшому домику, в окне которого горел тот свет, который она и видела с опушки. Подойдя к двери, Вика постояла какое-то время в нерешительности, пытаясь услышать, что там, за дверью, происходит, а затем постучалась.

Ей не пришлось долго ждать. Видимо, дверь на замки не запиралась, так как открылась тихо, без специфических звуков, издаваемых какими-либо затворами. В спокойном, не ярком свете, исходящем от светильника, висевшем у потолка в прихожей, перед Викой появилась хозяйка дома.

– Ты кто? Ты как сюда попала? – спросила она, рассматривая гостью с нескрываемым любопытством, перемешанным со страхом. Затем, не ожидая ответа, как бы про себя пробормотала: – Время гостей! Что происходит? – И, взяв Вику за руку, потянула за собой в дом.

– Вы вестники? Видимо, период моего заточения заканчивается! – Лицо женщины озарилось улыбкой.

Пройдя прихожую, девушка, вместе с хозяйкой, очутилась в комнате без лишнего убранства. Стол, стулья, комод и чисто побеленные стены с занавесками на окнах, печь, в которой тлели угли. Было видно, что есть еще одна комната, по-видимому, спальная.

Стол был сервирован на двоих. За столом сидел мальчик лет десяти и с любопытством разглядывал вошедшую девушку.

– Меня зовут Лариада… – представилась женщина и, протянув руку в сторону мальчика, добавила: – А это Адриан. А как тебя зовут, дорогуша?

Вика назвала свое имя, в нерешительности остановившись у входа.

– Проходи, проходи, дорогая Вика! – засуетилась Лара. – Садись за стол, поужинай с нами. Еды на всех хватит. В этом лесу предостаточно пищи, лишь бы не лень добывать ее.

Вика подсела к столу на табурет, предложенный хозяйкой, взяла из ее рук чашку, наполненную кашей из какого-то злака, и промолвила, обращаясь к ребенку:

– Удивительное у тебя имя. Я когда-то знавала человека с таким именем, и ты даже чем-то похож на него.

– Здорово! – звонко рассмеялся Адриан. – Вот бы мне с ним познакомиться, ведь это имя достаточно редкое.

– Ну, что? – перебила их Лариада. – Рассказывай, какими судьбами тебя сюда занесло? А потом я тебе расскажу, куда ты попала, и мы решим, что будем делать дальше.

Она села на свое место, напротив Адриана.

Их разговор затянулся далеко за полночь – уж слишком много им пришлось рассказать друг другу о тех событиях, которые им пришлось пережить и в результате которых они оказались в этой пространственно-временной тюрьме.

Хотя для Лариады это не было тюрьмой, а просто временным пристанищем, по крайней мере, так она считала. Ведь только ради нее был создан этот маленький островок природы, как единственное убежище для ее когда-то искалеченного тела. Однако здесь тело ее было вполне здоровым, без каких-либо следов взрыва, произошедшего в театре, хотя в ее памяти было все сохранено до мелочей, как до взрыва, так и после него. Она помнила, как умирала и как она была вся изуродована. Удивительным было и то, что, находясь на этом островке, она не хотела ни пить, ни есть. Все это она делала чисто символически. Поэтому логично было предположить, что из ее жизни на Фикте был вырезан временной кусок, когда ее тело было еще здоровым, в него поселили душу последних мгновений ее жизни, остановив время и поместив сюда. Лариада понимала, что все это было сделано Хранителем времени по просьбе Первого, а им мог быть только Веспер. Она также понимала, что если ее отсюда не заберут, ее впереди ждет вечность. Оставалось непонятным – ждет ли вечность новоприбывших? Хотя понять смысл времени в данном месте было невозможно.

Викторию же больше всего удивило или даже привело в замешательство то, что Лара оказалась матерью Изольды, и это открытие породило у нее огромное количество вопросов.

Наступило утро, ночь пролетела незаметно, но спать никому не хотелось. Утро начиналось обыденно, и, как сказала Лара, оно ничем не отличалось от других. Они встали из-за стола и как послушники сурового наставника пошли делать что-то необходимое, но никому не нужное.

Шагами истоптаны тропинки, собраны никому не нужные фрукты, потрачен труд, результаты которого будут разрушены. Все возвращается на круг, без сна, отдыха, ненужных развлечений. Никто не устал, все бодры и здоровы, они муравьи, выполняющие свои обязанности, установленные кем-то. Сознание стало чуть старше, и уже не подходит к неизменяющемуся телу, в котором оно находится. Таково правило, а может, проклятье.

Но ничто не может быть вечным, как бы ни хотелось вершителям судеб остановить время. Они еще за это ответят, а пока приходит сила, им неподвластная.

Вокруг возникшего в небе эпицентра воздух стал вращаться, вначале медленно, а потом все быстрее, превращаясь в мощный вихрь. Адриан в это время шел впереди Виктории, по набитой пыльной тропинке вокруг озера, и, когда возник этот атмосферный феномен, оглянулся на Викторию с желанием закрыть ее от неизвестной угрозы. Однако девушку он не увидел, вокруг только вращающийся поток воздушных масс, в котором закручивается листва, песок, мелкие камни и ветки.

И в этом сумасшедшем танце мусора он увидел фигуру, но не Виктории. Фигура гораздо выше, массивней, расплывчата и не материальна. На фоне этой фигуры на Адриана смотрели глаза волка, холодные и оценивающие жертву.

– Кто ты и что ты здесь делаешь? – послышался голос. – И кто эта девчонка?

Гостя не видно, только глаза.

– Я раньше не видел вас в этом отрезке времени… – Затем голос умолк, видимо, его хозяин о чем-то думал, а потом произнес: – А, я все понял… Вы две сути нереализованных возможностей. Неудивительно, что вы попали сюда, в мирок нереализованных чувств! Вы суть деяния меркантильных интересов заблудших душ магов и той силы, которой я пытаюсь противостоять. Боюсь, вы взаимосвязаны во временном переплетении. И возможно, есть правда в том, что история повторяется.

Адриан заплакал и в ужасе спросил:

– Кто ты? И что тебе нужно? Я слишком маленький и не могу за себя постоять, и мне никто не может помочь. Ты этим пользуешься?

– Не бойся, малыш. – Ярость в глазах волка погасла. – Просто вновь и вновь происходят загадочные происшествия, и я ими не управляю. Я просканировал события, в результате которых ты попал сюда. Все очень и очень не просто! Я думаю, тебе надо вернуться на Фикту, и я постараюсь убедить в этом Фэба.

– А ты Хранитель времени, и ты меня спасешь?

Голос какое-то время молчал, видимо, что-то вновь обдумывая. Потом хозяин голоса, решив не пугать ребенка, тенью опустился на корточки, волчий взгляд изменился на взгляд ленивца. Хотя и от этого взгляда неизвестного продолжало веять угрозой.

– Нет, мой мальчик, я не Хранитель времени, но надеюсь, что спасти тебя смогу.

– Великий Веспер! – прокричала Лара, появляясь за спиной Адриана. – Ты пришел ко мне, ты меня не забыл! Явись ко мне, любовь моя, в своем материальном обличии.

– Подожди, Лара… у тебя гости. Это для меня неожиданно. Я должен понять, что происходит, и принять решения. – Голос изменился и наполнился любовью. Глаза стали человеческими, нежно смотрящими на женщину. Он продолжил: – С мальчишкой все понятно, он проводник, и он из прошлого. Его кто-то спрятал от магов для каких-то своих целей, о которых я обязательно скоро узнаю. Но вот почему землянка оказалась здесь, а не вернулась на Землю, я не знаю. Пойми! Даже Я не знаю! К тому же она, как кувшин, до краев была наполнена чужеродной энергетикой, следы которой до сих пор в ней сохранились. – Затем, немного подумав, добавил: – Я к тебе вернусь, как только решу эту задачу.

– О Великий! Как могло получиться, что мы все здесь встретились, из разных отрезков времени?

– Я не подумал, что созданный по моей просьбе Хранителем времени пространственно-временной мешок будет собирать всех и всея, оказавшихся вне времени и пространства. Он был создан не так давно, в момент твоей гибели. С тех пор прошло не так много лет. Вот только созданный вне времени, по сути своей, он стал мешком, который существовал во все времена.

– Скажи мне тогда, когда ты вновь появишься здесь? Я так долго тебя ждала, а ты опять уходишь?!

– Не знаю, Лара, но в этом есть рука судьбы, а судьба любит повторять события.

– Тогда объясни, после каких событий ты вновь появишься у меня?

– Я уже выбрал для нас с тобой время, но оно оказалось ложным. Но я тоже устал без тебя. Поэтому я решил, как только вытащу Адриана из этого места и отправлю на Фикту, тут же приду к тебе.

– Значит, когда он вырастет, он расскажет моим дочерям, что он видел меня и как я живу?

– Он ничего не будет помнить, он не будет помнить начало своей судьбы, он не будет помнить своих родителей, потому что, когда он вернется на Фикту в виде маленького мальчика, его родители давно умрут. Поэтому он никому ничего не расскажет. А вот что с землянкой делать, я пока не знаю. Пусть остается с тобой, тем более я не в силах ее направить ни на Фикту, ни на Землю. – Потом как бы про себя добавил: – Не понимаю, что должно было произойти, чтобы девчонка с земной аурой зависла во времени и пространстве.

– Хорошо, мой милый друг, это твоя сущность – управлять энергиями. Но как же я? Когда я смогу вырваться из оков этого мирка? Пусть в другом воплощении, но я хочу обратно на Фикту!

– Лара, пойми меня! Я уже видел твою смерть однажды. Я не хочу видеть ее еще раз. Когда ты здесь, я спокоен.

– Но и ты пойми меня! Даже ради встреч с тобой я не могу находиться здесь вечно!

– Давай не сейчас. Мы еще вернемся с тобой к этому вопросу.

– Я надеялась, что с появлением этих молодых людей в моей судьбе что-то поменяется.

– Извини, пока нет.

Странный гость исчез, как и появился, а жильцы замкнутого пространства в безысходности продолжили чего-то ждать.

Изо дня в день закат покидает небеса, и не успеешь оглянуться, как новый рассвет светит в глаза, и так по кругу. И время, цикличность которого незыблема, как аксиома этого пространства. Так не задаться ли вопросом, а не один ли это из девяти адовых кругов? Сколько это будет продолжаться?

Виктория пыталась собрать все свои силы, чтобы не сойти с ума и ждать. Но чего ждать? Кто за ней придет? Как надолго она здесь застряла? А может, навсегда?

В тюремной камере есть страх упущенных лет жизни, но сохраняется надежда побега или окончания срока заключения, а здесь, во временной петле, страха нет, но есть чувство ожидания мухи, увязнувшей в паутине, и надежда – появление паука, который положит этому конец.

Жалость к себе готова разорвать душу, но она здесь не одинока, и жалость можно поделить на всех, а это уже помогает не сойти с ума. Рядом Лариада, пленница маленького домика, и маленький мальчик. Этот ребенок завораживает Викторию и будоражит память. В его характере нет детской наивности, задорства и общительности. Он не ощущает присутствия волшебства в окружающем мире, как это происходит с обычным ребенком. Его глаза наполнены грустью и одиночеством, а взгляд сродни взгляду взрослого, видавшего виды человека. Виктории знаком этот взгляд, она уже когда-то его видела, и он врезался в ее душу, навсегда сохранив память о его хозяине.

В один из вечеров, прогулявшись и насладившись закатом, Виктория вернулась в дом, где перед ней открылась неожиданная картина. Адриан скучая, сидел за столом и неторопливо пил остывший чай, который, скорее всего, налила ему Лариада. Он повернул в сторону вошедшей Виктории голову, и в какой-то момент, по телодвижениям мальчугана, при свете свечей она узнала в нем того Адриана, которого повстречала на Фикте.

– Адриан! – вскрикнула Виктория, кажется, впервые назвав его имя. Имя того, кого она знала, которого любила, но не хотела в этом признаться даже самой себе.

Мальчик махнул головой в знак приветствия и пригласил ее сесть напротив. Виктория совсем по-другому, чем ранее, стала вглядываться в ребенка, в то, как он двигается, смотрит и разговаривает. Она поняла, что в своей жизни ей пришлось встретить двух Адрианов: одного взрослого, а другого совсем еще ребенка. Виктория наблюдала за ним, а в голове у нее зрела мысль, что если Адриану удалось вновь попасть на Фикту, то выход отсюда все-таки есть.

В какой-то моменту нее сам собой зародился вопрос:

– Ты, наверное, появился здесь намного раньше, чем я предполагала?

– Почему ты так решила? – Не поняв вопроса, Адриан посмотрел на нее искоса, вышел из-за стола и подошел к окну.

Виктория встала с ним рядом, заговорщицки наклонилась к его лицу и впилась в него взглядом:

– А почему твоя душа остыла и глаза поблекли?

– Я родился таким, и нет никакой загадки. – Адриан поморщился, показав тем самым, что он хочет прекратить разговор, который для него непонятен.

Заметив это, Виктория замолчала.

Ветерок задул в открытое окно, шевеля и разнося тюль в стороны, открывая вид на ночное небо, куда и устремил свой взгляд ребенок.

Девушка вновь задала наводящий вопрос для подтверждения своей догадки:

– Тебе нравится наблюдать за звездами?

– Я наблюдаю за ними в надежде, что когда-нибудь я застану их врасплох и смогу увидеть, как они сдвинулись со своего места хоть на миллиметр, – непонятно ответил Адриан, продолжая смотреть на звезды.

– И какие успехи? – Девушка постаралась скрыть шуточную интонацию в голосе, понимая, что сказанное может быть важным.

– Никаких! – за Адриана ответила Лара, которая незаметно вошла на кухню и до этого молча слушала их разговор. – Здесь звезды неподвижны, как нарисованы.

– Ну и пусть! – уже ни к кому не обращаясь, сказал Адриан. – Я знаю, что все равно наступит день, когда я выберусь отсюда. И тогда я буду просить у звезд стереть мою память, чтобы никогда не вспоминать это место.

Виктория, не выдержав вспыхнувших чувств жалости, подошла к Адриану и стала гладить его по взъерошенной шевелюре, вместе с ним смотря на звезды. В ее сознании возник образ братишки, и она интуитивно прижала мальчика к себе.

На рассвете Виктория вышла из дома, полная решимости разобраться, где границы их жизненного пространства. Лариада сказала, что Хранитель собирал куски из памяти ее прошлого. Не может быть, что только на этом домике фантазия создателя этого мира остановилась. Она ходила в разных направлениях, продираясь через кусты, осторожно проходя мелкие болотца, но все время возвращалась к озерцу.

Виктория уже устала и потеряла надежду найти что-то новое, ранее невиданное, как вдруг она обратила внимание, что в камышах, произрастающих на противоположном берегу озера, виднеется какой-то просвет, как будто вытоптанное место для рыбной ловли. Виктория прошла по мелководью к этому месту и зашла в камыши. Еле заметная тропинка вела к высокой траве, за которой шумели голоса. Когда она выбралась из травы, перед глазами возникла деревенская улица, не имеющая ни начала, ни конца, замкнутая в форме ленты Мебиуса. Вдоль дороги размещались торговые палатки, киоски, небольшие мастерские и жилые домики. Деревня была небольшая, да и людей на улице было немного. По их несуетливому поведению можно было понять, что их жизнь была заполнена повседневностью, которая их вполне устраивает, и они, видимо, даже не замечали замкнутости своего пространства. Внимание Виктории привлек мелодичный смех девочки, которая, завидев незнакомку, вдруг испуганно вскрикнула и отбежала от Вики прочь, забыв про мяч, с которым играла.

На крик девочки из открытых дверей ближайшей мастерской, откуда до этого момента слышался стук молотка о наковальню, выглянул мужчина и шутливо то ли спросил, то ли утвердительно отметил:

– Она, видимо, посчитала тебя чудищем, прибывшим из леса. – Затем тем же добродушным голосом продолжил: – У нас в лес никто не ходит, говорят, там разные твари зубастые живут. А ты, видать, не местная? Неужели за лесом еще кто-то живет?

Виктория не знала, что ему ответить, и промямлила что-то невнятное, типа: «Да так… бродила по лесу и наткнулась на домик за густой травой, даже не предполагала найти деревню». Но на ее удивление мужчина быстро потерял к ней интерес и скрылся за дверями. Виктории стало интересно, над чем трудится этот кузнец, и она вошла внутрь мастерской. Первое, что бросилось в глаза, – это горн, в котором ярким пламенем горели угли. Их раздували кожаные меха, сшитые из бычьих шкур. По стенам были развешены полки, загруженные доспехами, металлическими элементами сбруй и седел для лошадей, различным холодным оружием и прочими металлическими изделиями. Виктория поняла, что это оружейная мастерская, а по тому, как был обработан металл, в чем в свое время ее научила разбираться Харита, здесь работал профессиональный оружейник.

Пока она любовалась тонкой и совершенной работой, к ней подошел кузнец.

– Что, нравится? – усмехнулся мужчина. – Я использую только лучший металл и сплавы. Ни одна магия не сотворит такое великолепие. Небось, там, откуда ты пришла, понадобилось оружие? Или ты маг?

Виктория лишь покачала головой и сказала, что просто путешествует, так как своего дома у нее нет. Мужчина оказался не из любопытных, просто пожал плечами и, взяв со стола щипцы, вернулся к горну, где лежала раскаленная заготовка. Виктория вышла из кузни и стала бродить среди прилавков, что были забиты товаром, аккуратно разложенным так, как будто его выставили на продажу, только вот покупателей практически не было.

Бродя по улице и заходя в торговые точки, Виктория поняла, что эта небольшая торговая улица какого-то безымянного городка или деревушки, которая вырезана из памяти Лары. Скорее всего, это фрагмент ее жизни, и пока она живет в своем отведенном кругу времени, то и они будут жить, как часть ее истории, по бесконечному кругу повторения прожитого.

Нагулявшись, Виктория отправилась домой, неся радостную весть Лариаде о своей находке.

Когда Виктория рассказала Лариаде о найденной дороге, та очень обрадовалась, не переставая громко объяснять, что появилась возможность не только переодеться и запастись продуктами, но и заменить надоевшую кухонную утварь. Так что на следующий день они уже вернулись к базарчику вместе. Лара так и не смогла вспомнить, что это за улица, да ее это сильно и не беспокоило. Женщина решила, что ее навыки шитья помогут ей заработать и, начав продавать свои творения в этом замкнутом месте, она хоть как-то сможет разнообразить свое существование. Викторию же больше интересовала оружейная мастерская, и она повела туда Адриана, чтобы познакомить его с искусством изготовления холодного оружия. Кузнец встретил их доброжелательно и с увлечением стал рассказывать о своем ремесле, а также какие знания и навыки требуются для изготовления клинков. Гости с открытыми ртами слушали хозяина мастерской, не забывая брать в руки готовые изделия, пробовать на палец остроту кинжалов, любоваться изящными формами рукояток.

– И кто же у вас все это покупает? – спросила Виктория, рассматривая свое отражение на лезвии меча.

Кузнец как-то странно засуетился и, удивленными глазами уставившись на Викторию, туманно начал объяснить, что заказчиков он не видел, но знает, что должен делать оружие, которое в какой-то момент куда-то исчезает и ему вновь его приходится делать. Затем замолчал и стал нервно перебирать инструменты, а Виктория поняла, что подобные вопросы в замкнутом пространстве задавать как минимум глупо. Наблюдая, с каким восхищением Адриан рассматривает лежавшие на полках катаны, Виктория решила спросить, как можно было бы приобрести подобный меч.

– Понимаете, девушка… – кузнец почесал затылок. – Я не могу отдать или продать какой-либо из этих мечей, должен прийти заказчик и их забрать. А чтобы выковать вам меч, у меня нет лишнего металла, да и заготовок хватает только на определенное количество изделий. Вот если бы вы мне принесли металл, я бы вам с удовольствием выковал бы меч, даже в качестве подарка, так как давно ко мне никто не обращался.

Попрощавшись с кузнецом, Виктория вышла от него в раздумьях. Адриан шел рядом, мрачно сдвинув брови. К ним подошла счастливая Лариада и стала рассказывать, как она встретила двух приятных женщин, которые оказались еще и прекрасными собеседницами. Они договорились, что Лара покажет им свои рукоделия. Наконец, она заметила плохое настроение Адриана и стала его расспрашивать, что могло его так огорчить. Парнишка нехотя пересказал разговор с кузнецом. Какое-то время они шли молча, и вдруг Лара громко вскрикнула, стараясь подбодрить мальчугана:

– Малыш! У меня есть идея… Когда-то мой отец отрезал топором мою косу, не важно за что. Я ненавидела своего отца, а вместе с ним и его топор, и надо же было так случиться, что в этот замкнутый мир попала и эта злосчастная железяка. Видимо, этот топор занимал немалую часть моей памяти. Короче, валяется он под половицей, и я с удовольствием его вам отдам.

Уже на следующий день Виктория с Адрианом стояли в оружейной мастерской, а кузнец с благоговением поглаживал острое как бритва лезвие топора, при этом приговаривая:

– Хорош, хорош! Ничего не скажешь. И эту прелесть вы хотите перековать в катану?

Его гости одновременно согласно закивали.

– Он выполнен из великолепного металла! – зловеще произнес кузнец. – Но, помимо этого, в этом топоре скрыта магия ненависти. Кто ее сумел в него поместить, видимо, был великим магом.

Затем, уже улыбаясь, с хищным блеском в глазах стал бормотать:

– Это будет отличная катана! Я еще кое-какие сплавы добавлю. Это оружие будет отменным! Это будет лучшее, что я когда-нибудь делал! Она не будет длинной, но в руках яростного бойца этому оружию равного не будет. Любой меч под ее ударом в щепки разлетится. – Повернувшись и посмотрев на своих новых заказчиков, отметил: – Только вам придется подождать. Работа над этим мечом будет кропотливой и займет много времени.

– Нам некуда спешить! – в один голос отозвались молодые люди.

– Хорошо. Я так понимаю, что хозяином предполагается этот молодой человек? – Кузнец потрепал ершистые волосы Адриана.

– Да.

– Тогда мой совет: пока я буду работать, найдите учителя по фехтованию. Парнишка должен получить хотя бы первичные знания, как пользоваться этим оружием.

– Я сама его научу… – Виктория внимательно посмотрела на кузнеца. – Хотя сил у меня немного, но навыки имеются.

– Отлично! – У кузнеца не появилось на лице даже намека на сомнение. – Тогда возьмите пока вот эти деревянные мечи и начинайте тренировки. – Мужчина достал из шкафа два тренировочных меча и добавил: – Они хоть и старенькие, но вам на потеху хватит.

Теперь распорядок дня пленников ограниченного пространства в корне поменялся, а жизнь наполнилась смыслом. Каждый был занят своим делом. Лара покупала разные ткани или шерсть, проводя вечера за шитьем и вязанием. После пропадала в торговых рядах. Общалась с женщинами, продавала свои творения и покупала разные принадлежности для дома, а порой и безделушки. А Виктория с Адрианом большую часть времени занимались практикой боя на мечах. В назначенное кузнецом время Виктория и Адриан появились в мастерской. Там, как всегда, шла работа и ковалось оружие. Увидев прибывших, кузнец вытер пот со лба, ополоснул натруженные руки в тазу с водой, вытер их о тряпку и исчез в подсобке. Когда он появился оттуда, то гости увидели в его руках изделие, завернутое в льняное сукно. Положенное на стол, оно было развернуто, и перед любопытными глазами новоявленных заказчиков появилось совершенство оружейного искусства. Меч был великолепен, с характерной, слегка выгнутой формой клинка. А многослойная узорчатая структура говорила о крепости стали, из которой он был выкован. Рукоять была переплетена черной кожей, испещренной темно-изумрудными мелкими рисунками, изображающими различных драконов, а на режущей части клинка красовался рисунок черной двуглавой змеи.

– Можно я возьму первой это произведение искусства? – не смогла не сказать Виктория, вдруг вспомнив, что такой же меч в другой жизни был у взрослого Адриана.

Не зная о ее воспоминаниях, мальчишка молча кивнул в знак согласия. Она взяла меч в руки и почувствовала, как он ладно лежит в обеих руках, сверкая холодным металлическим блеском жала.

– Можно это будет мой подарок? – девушка улыбнулась и посмотрела на мальца.

Адриан обнял Викторию, прижавшись к ней в знак благодарности, и произнес:

– Я люблю тебя! Ты такая хорошая!

– Ну, тогда я тебе выберу еще и ножны.

– Да-да, ножны необходимы! – подхватил мысль кузнец. – Только эта катана не боевая, у нее клинок меньше средней длины, она для защиты и должна находиться за спиной хозяина. Это оружие будет оберегать его в момент безысходности – силой металла и магией ненависти. Потому и ножны мечу надо правильные подобрать.

– Спасибо вам за подарок, – эмоционально воскликнула Виктория, – но я даже не знаю, как вас отблагодарить?

Кузнец обнял себя руками за плечи и потер их ладошками, отметив:

– Вы не понимаете, какое счастье создать это совершенство! Ничего мне не надо… единственно, о чем я попрошу… чтобы оно использовалось только по назначению – для защиты, ибо магия ненависти может убить и хозяина, если клинок будет использоваться только для убийства.

Адриан, пока шел разговор, молча рассматривал свой подарок светящимися от восхищения глазами. Он неумело держал меч вначале за клинок, стараясь не порезаться, затем за рукоять, а затем, в порыве чувств, стал им размахивать в разные стороны, пока острие меча не загнал в столешницу кузнечного стола, обшитую металлическим листом, который с легкостью был разрублен.

– Осторожно! Ты мне всю мебель попортишь, – весело воскликнул кузнец.

А когда Адриан резко выдернул меч из столешницы и уронил его себе на ноги, Виктория прикрыла рукой свои глаза и с тоской в голосе выдохнула:

– Гении всегда с чего-то начинают, и у тебя получится!

– Посмотрите, какой он легкий! – выкрикнул Адриан, не сдерживая эмоций. – Мне отец показывал разные мечи, но они были тяжелые и нескладные, а этот как пух. Вот только пользоваться им я не умею, – его голос погрустнел, – отец не успел научить.

Виктория улыбнулась, сказав:

– Ты не переживай. Я научу тебя фехтовать не только на деревянных мечах. Поверь… У меня были неплохие учителя.

– Ну, тогда возьми вот этот меч для обучения. – Кузнец достал еще один клинок. – Только когда закончишь учебу – вернешь.

Придя к себе домой, они в первую очередь показали оружие Ларе. Ее восхищению не было предела.

– Наконец-то хоть что-то путное осталось от моего отца, кроме его идиотских экспериментов с магией. Да будет Веспер всегда с тобой на твоем жизненном пути! – Она погладила Адриана по голове и ушла заниматься своими вышиваниями.

А Виктория с Адрианом, выскочив из дома, приступили к занятиям.

Изменения в их жизни произошли в ночь, когда небо прояснилось после небольшого дождя, и в промежутке между рваными тучами проглянули звезды. Виктория по зову внутреннего голоса пришла на берег озерца, где она увидела Адриана, стоящего на берегу и держащего в руках свой меч.

– Что… не спится? – спросила она.

– Он пришел! – прошептал Адриан и сделал шаг в воду.

– Прости, кто? – встревоженно прошептала Виктория и, казалось, уже хотела зайти в воду следом, однако что-то неизвестное не дало ей погрузить ноги в воду.

– Не знаю, но он уже приходил недавно, до тебя. Он сказал, что здесь, на озере, сейчас будет переход, и я должен буду уйти. – Адриан завороженно смотрел на светлое пятно, которое вдруг появилось в середине озера и постепенно приближалось к нему.

– Этому неизвестному можно верить? – спросила Виктория, которая вдруг осознала, что сейчас мальчишка исчезнет, она потеряет друга, и в груди что-то сжалось от тоски.

Адриан на вопрос не ответил, но попросил:

– Позволь мне забрать с собой меч, который ты мне подарила, возможно, придет время – и он напомнит о тебе. Я не хочу тебя забыть, но многое может произойти в пространственных переходах.

– Послушай, Адриан! – Виктории подступил ком к горлу. – Я тебя никогда не спрашивала. Скажи… фонарик, который всегда с тобой, – это тоже память?

– Да, это память об отце. Это все, что у меня осталось от него.

Волна поднялась над озерцом, несоразмерная его площади, подхватила мальчишку и унесла его в свои пучины.

Виктория стояла окаменевшая перед успокоившимся озером, а вселенную ее души окутала пелена тоски и одиночества.

***

Пронизывающий всю материю планеты Фикта мир магии, всегда полон тишины и умиротворения, он трудолюбив и отзывчив. К нему обращаются только мысленно и не просто так… Перед сеансом приходится уходить в транс, заставляющий забыть суету материального мира. Чем больших результатов ты хочешь добиться от силы магии, тем меньше ты должен помнить о материальном мире, а самое главное, знать науку, как это делается. К силе магии не докричишься – не получится. Она любит доброжелательность и профессионализм, уважение и отзывчивость. И если даже эту силу используют ради создания оружия, то надо с ней уметь договариваться. Но в любом случае это надо делать тихо и без суеты, так как она не терпит нервозности. Но есть исключения. Только Первые, могут нарушить эту тишину своим разговором, и иногда они пользуются этой привилегией.

– Фэб, ты чувствуешь, что в нашем мире что-то происходит, противоречащее законам мироздания?

– Это ты мне говоришь? Я тебе давно хотел рассказать, что я вновь чувствую в нашем мире появление грязи…

– И я тоже… Но обрати внимание, Интеритум не просыпается! – продолжил голос Веспера. – Только не говори, что ты доверяешь случаю, что раз уж Он спит, то в мире порядок. Я чувствую, как мир теряет равновесие, но пробуждения Его силы я не ощущаю.

– Мне это тоже подозрительно, – ответил ему Фэб и продолжил: – Я слышал, что появилась секта безумцев, состоящая из высших магов, которые хотели бы заточить Интеритум в какой-то материальной субстанции, что дало бы им возможность творить беззаконие.

– Думаешь, они могли придумать инструменты, позволяющие укротить силу уничтожения? Скажи… ты что-то знаешь? – послышался удивленный голос Веспера.

– Я повторяю: до меня дошли только слухи, которые разносят маги, но если это произошло, наш мир погрузится во мрак зла, а затем во Вселенной наступит хаос, и ты это знаешь!

– Да, брат! Сила зла опять стала расти на нашей планете, хотя пожиратели вымирают. Откуда это? Нам надо понять и остановить… Что или кого? Я пока не знаю!

– Я с тобой полностью согласен, брат!

– Помнишь, я с помощью Хранителя времени создал пространственно-временной мешок для моей любимой Лары? – вновь послышался голос Веспера.

– Помню! Я еще был очень огорчен этим твоим деянием, противоречащим законам Вселенной.

– Я знаю, что хоть ты и младший, но иногда мудрее меня, – хмыкнул на это обвинение Веспер, помолчал, а потом продолжил: – Возможно, мне надо было прислушаться к тебе. Так вот, в этом мешке, кроме Лары, появились еще две странных личности.

– В этом нет ничего удивительного, – задумчиво произнес Фэб. – Закон сохранения энергии работает везде, и теперь твой «мешок» захватывает в себя все, что возникает вне пространства и времени. Посмею предположить, что одним из этих двоих оказалась Виктория?

– Ты правильно догадался, – снова хмыкнул Веспер. – И ты знаешь, что пока она не вернется на Землю, портал в ауре Фикты будет открыт! У меня подозрение, что этим кто-то хочет воспользоваться. А если принять во внимание, что ее уже использовали как проводника, о чем говорят сохранившиеся следы зла в ее сущности, то можно предугадать, кто этот «кто-то», и, скорее всего, он уже на Фикте.

– Откуда может вновь появиться зло… – голос Фэба был полон недоумения. – Ведь Ворота судьбы исправлены?

– Есть пространство, куда направляется зло, отфильтрованное Воротами, – стал рассуждать собеседник. – Подозреваю, что произошел какой-то энергетический сбой, и у зла появилась возможность использовать Викторию как проводника, а затем через открытый портал проникнуть в мир Фикты. Но что этому поспособствовало, я не знаю.

– Возможно, в этом замешан кто-то из Присоединившихся, например Повелитель информационных потоков и сил убеждения? – предположил Фэб.

– Зачем ему это надо? – раздался удивленный возглас Веспера.

– Он слишком стал амбициозен, считая, что может вершить судьбы. Возможно, он решил, что сможет управлять судьбой сил зла? Но в таком случае он не понимает, как глубоко заблуждается.

– Тем более… Пока все не вышло из-под контроля, необходимо понять, почему не просыпается Интеритум.

– Видимо, это две стороны одной медали. Кто-то очень заинтересован в локализации силы уничтожения для властвования сил зла на нашей планете.

– Я тебе не сказал, кто был второй у Лары в гостях, – продолжил разговор Веспер. – Так вот, это проводник силы уничтожения. Возможно, его создание есть часть плана по заточению Интеритума. Я знаю, кто из магов к этому причастен, но кто его отправил в пространство Лары и зачем, я не знаю. Его необходимо вернуть на Фикту и спрятать так, чтобы маги, его создавшие, не нашли. Но так как пространственный мешок, где он сейчас находится, создан с использованием моей силы, то я не могу его достать. Это можешь сделать только ты.

– Хорошо, как скажешь. Но ты должен понимать, что его придется вернуть не только на Фикту, но и в то время, которое обеспечит естественный ход событий, приведший к появлению землянки на Фикте, иначе будут нарушены причинно-следственные связи. Ведь мы не собираемся будить Интеритум по-настоящему? Мы только хотим разобраться в том, что происходит, не правда ли?

– Ты, как всегда, прав, мой младший брат, но, как я понимаю, тебе нужна моя помощь?

– Да! Ведь прошлое в твоем подчинении, а я могу управлять только будущим. И еще… Он важен и не должен погибнуть до завершения нашего расследования. Ему нужен покровитель.

– Хорошо, я тебе помогу.

Голоса смолкли, и вновь наступила глубокая тишина, а Фэб начал действовать.

* * *

В своем материальном теле Фэб склонился пред черной луной, висевшей над проклятым местом – пещерой с разрушенным алтарем. Это место требовало осторожности даже от Первого. Фэб поднял руки вверх, долго читая заклинания. В какой-то момент мощные потоки воды хлынули в бесконечной глубины трещину, разделившую пруд на две части. Луна вначале покраснела, а потом постепенно стала приобретать свое естественное свечение.

Пруд наполнился водой, и только черный разлом на его дне говорил, что он в этом месте так и остался бездонным. Вдруг водная гладь на мгновение отразила свет, исходящий из омута. В этом свете промелькнул силуэт ребенка, и на поверхности водной глади показалась макушка головы с прилипшими к ней мокрыми волосами. Мгновение – и мальчишка оказался на берегу пруда, кашляя и отплевываясь от воды. Он даже не почувствовал рук, вытащивших его из омута, которые мгновенно исчезли следом за своим хозяином. Ребенок сел на обломок скалы и стал судорожно дышать, приходя в себя. Трещина закрылась, луна, принявшая свой естественный свет, нежно осветила трясущееся от холода тело ребенка. «Я, кажется, чуть не утонул! – промелькнула мысль в голове мальчика. – Но кто я? Где я был? Кто мои родители? Я ничего не помню, кроме того, что зовут меня Адриан».

К нему подошла фигура, укрытая до пят плащом. Незнакомец протянул руку мальчишке.

Адриан плакал и сквозь слезы повторял:

– Кто я? Где мои родители? Где моя семья?

Через свои всхлипывания он услышал добродушный голос:

– Пойдем, малыш, твоя жизнь только начинается. Не переживай, у тебя будет семья, большая семья… и не забудь свой меч и фонарик, – добавляет маг, – они принесут тебе удачу.

Адриан вытаскивает из грязи меч, поднимает валяющийся у его ног фонарик, подает руку незнакомцу, и они уходят в ночь.

Глава 3

Много времени и событий прошло с тех пор, как Адриан послушно пошел за магом. И вот уже огромный драконоподобный змей молнией мчится по верхушкам деревьев. Гибкое изумрудное тело, извиваясь по веткам, сверкало на солнце как драгоценный камень. Крепко цепляясь чешуей, ловко распределяя свой вес, дабы не повредить кроны деревьев, монстр двигался вперед, и только листопад сопровождал это величественное движение. На покрытой костяными плитами шее сидели две женские фигуры, крепко ухватившись за ороговелые выступы у самой морды рептилии.

Долгие, непроходимые чащи заканчивались, и лес стал редеть. Змею пришлось опуститься в траву, и из-за этого его движение замедлилось. Но цель была близка. Впереди показался небольшой бревенчатый домик, стоящий на опушке леса.

Рептилия остановилась недалеко от дома и тяжело вздохнула. Молодые женщины грациозно спрыгнули с шеи чудовища, остановившись возле его морды, которая поглощала с шумом воздух широко раскрытыми ноздрями.

– Изи, как ты думаешь, он сейчас там? – не отводя взгляда от дома и кивнув в его сторону, спросила свою подругу ее попутчица.

Изольда театрально закашлялась.

– Элона! Я уверена, что он там, Рэй никогда не ошибается, но если даже мы его не найдем, я не собираюсь возвращаться на этом чудовище обратно. Меня сейчас стошнит от этой езды! Это какой-то ужас! Это хуже в сто раз, чем в коконе!

Девушки рассмеялись, разглядывая друг друга. А поводов для смеха было предостаточно. Обе были поцарапанные, взлохмаченные, все в пыли и прилипшей к потным лицам листве.

Растирая поцарапанные руки, Изольда продолжила причитать:

– Это твоя идея – прокатиться на Эргоне! А я говорила, что лучше лететь на крылопланах, так ты все «им сесть негде будет, им сесть негде будет».

– Ну, извини. Откуда мне было знать, что здесь столько свободного места. Мне Рэй сказал, что дом стоит в глухой чаще, а ты сама знаешь, что крылопланы не могут садиться на деревья. – Элона обиженно отмахнулась от своей собеседницы. Какой-то момент помолчала, а затем, собирая волосы в пучок, добавила: – Обратно мы однозначно полетим на птицах, а Эргона я отпускаю.

Девушка почесала змея по мягкой коже под ухом и что-то нежным голосом ему прошептала. Монстр вздохнул мощными легкими, ответил ей змеиным шипением и скрылся среди деревьев.

Пробираясь через кустарник к старой, годами потрепанной деревянной избушке, девушки в ожидании встречи с непредсказуемым результатом пытались острить.

– Вот скажи мне, пожалуйста, – нервно вытаскивая колючки, застрявшие в волосах, прошипела Элона, – к тебе Рэй прибежал и, как ты говоришь, в панике стал заверять, что Адриан совсем одичал в лесу, так?

– Да! – коротко бросила Изольда, усердно почесывая руку у локтя, куда, по-видимому, ее укусил гнус. – Так почему, он сам Адриана не смог отсюда вытащить, а убедил тебя притащиться сюда?

– Но ведь и ты подписалась на эту поездку, что теперь об этом спрашивать? – И, не дожидаясь ответа, добавила: – Тут другое… Адриан сам чуть не убедил Рэя остаться с ним.

– Я подписалась под твое умелое увещевание, которое усыпило мою бдительность, – фыркнула Элона. – Вот только не получится ли так, что он и нас сумеет убедить остаться с ним. Будем бублики жарить да на печке сидеть.

– Держись, красава, не поддайся искушению! – Изольда сделала вид, что испугалась. – Ты только сразу с порога не предъявляй наши требования, а то он выпрыгнет в окно и удерет в какие-нибудь еще более дикие места. Будем потом на краю света его искать, из грустных помыслов доставать.

– Хорошо, милая, я издалека начну, глядишь, к утру он задремлет, и мы его выволочим из избы, посадим на Эргона, и пусть змей вытрясет из него все душевные страдания.

Девушки весело рассмеялись и, наконец, вышли на отсыпанную речной галькой тропинку, ведущую к избушке.

Поднявшись первой по двум ступенькам, Элона толкнула дверь, что оказалась не заперта и легко открылась. Войдя внутрь избушки, они осмотрелись. По тому, как лежали вещи и по еще теплому чайнику девушки догадались, что хозяин вышел из дома недавно, однако время возвращения было неизвестно.

Пока девушки хозяйничали на кухне и с удовольствием поглощали съестное, найденное в доме, послышались шаги поднимающегося по ступенькам человека. Гости притихли, сидя за столом, с любопытством наблюдая за входом на кухню. Им не пришлось долго ждать. В дверях появился молодой мужчина мощного телосложения. На нем был костюм из легкой, но прочной ткани, на боку и за спиной висели его неразлучные мечи, а на ремне убитый заяц. Длинные черные волосы были стянуты бечевкой, на затылок в хвост, а отросшая борода скрывала большую часть его лица.

Войдя по-хозяйски, он остановился от неожиданности, увидев непрошеных гостей.

– Привет, Адриан! – медленно поднявшись из-за стола, Элона улыбнулась. – Что, не ожидал? Принимай гостей. – И, обведя ладонью над столом, добавила: – Хотя мы у тебя уже похозяйничали.

Изольда вскочила вслед за своей подружкой со стула и, не дожидаясь реакции хозяина, кинулась его обнимать.

Встреча была настолько неожиданной для Адриана, что первые минуты он не мог произнести ни слова, отвечая только взаимностью объятиям Изольды. Затем, отстранив от себя девушку, спросил:

– Вы как меня нашли?

– Нам Рэй поведал. Замучил ты его лесной жизнью, попросил вытянуть тебя отсюда, скучает, – ответила Изольда, вернувшись к блюду с ягодами.

– Зачем?

– А как ты хотел? Всю жизнь провести в лесу, спрятавшись от всех? – с вызовом в голосе ответила Элона. – Ты когда последний раз смотрел на себя в зеркало? Ты стал похож на лесного зверя. Эргон по сравнению с тобой – красавчик! – Затем в ее голосе зазвучала обида, перемешанная с тоской: – Да уж, в который раз ты исчезаешь из моей жизни! Фэб тебе судья! Ладно, ты убегаешь от меня, но сколько можно бегать от самого себя? Сколько можно игнорировать возможности изменить свою судьбу в лучшую сторону? Адриан! После всего пройденного нами пути не важно, как сложились потом наши отношения, ты все еще наш друг. И мы беспокоимся о тебе.

Не отвечая на тирады девушки, Адриан снял с плеча ружье, положил зайца в корзину, не спеша снял куртку, убрал мечи, ополоснул руки под рукомойником и, сев за стол, стал внимательно разглядывать лицо Элоны, думая о чем-то своем.

Наступившее молчание нарушила Изи. Она подошла к сидящему на табурете Адриану, положила ему руки на плечи и продолжила монолог Элоны:

– Пойми нас! Ты исчез год назад, не сказав никому о том, куда пропал! Тебя нашел Рэй и попытался убедить вернуться в Совет, но ты его выпроводил. Мы всегда вместе преодолевали любые жизненные трудности. Нам трудно без тебя, без ощущения, что ты рядом и всегда нас защитишь, но мы знаем, что тебе тоже трудно без нас, без своего любимого Рэя. В конце концов, ты нужен Совету. – Изи осторожно прикоснулась к макушке головы Адриана двумя пальцами. – Ты бросил все и всех и ушел так, как будто тебя уже ничего не держит. Я тебя понимаю! – продолжала она. – Ты потерял своих братьев. Но ведь ты не виноват, что часть их погибла во время войны, а другие, перестав быть ликвидаторами, либо спились, либо ушли в клан темных колдунов, либо стали наемными убийцами. Ты потерял Викторию!

При этих словах голова Адриана нервно дернулась, уходя из-под руки Изи, а она, убрав руку с его головы, вновь положила ее ему на плечо.

– Да-да, Адриан, мы не глупые, мы все понимаем, мы видели, как на тебя повлияло ее исчезновение. Ты потерял работу и все, что с ней было связано. В детстве ты потерял родителей и до сих пор пытаешься найти их следы. Адриан! Ты запутался, ты потерял смысл жизни, но так нельзя, ты слишком молод, чтобы впадать в уныние. – Изольда провела ладонями по шее Адриана до подбородка и попыталась заглянуть в его глаза, продолжая говорить: – Очнись! Ведь ты был прекрасным воином. Ты не боялся ничего, защищая близких и империю. А когда война закончилась, ты вдруг решил, что твоя жизнь тоже закончилась, так, что ли? Пойми, Совет полностью обновился. Директором назначен Гор вместо Олана. Амелия исчезла, и никто не знает, где она. Правда, поговаривают, что она вместе с Онисом перебралась в Оазис, но это только разговоры. А новому составу Совета нужны ликвидаторы, их знания, бойцовский опыт, их умение работать с чужими энергиями. Вас, боеспособных, осталось единицы, и ты не имеешь право здесь отсиживаться… Рэй просит тебя вернуться, говорит, что тебе достаточно сидеть уже здесь и пора возвращаться.

Адриану, видимо, надоело ее слушать, он резко встал из-за стола.

– Я не понимаю! Совет, Рэй, братья, война, Виктория – все в кучу. При чем тут все это? Я ушел, потому что стал не нужен. Кто такой ликвидатор? Убийца! Эта кличка меня последнее время преследовала везде! – Он злобно ударил кулаком по столу. – А вы мне сопли приписываете. Да… я не лишен чувств, и все, о ком или о чем вы говорите, либо дорого мне, либо нет, но я не собираюсь с вами это обсуждать. – Подойдя к окну, отвернулся от собеседниц. – Вы зачем сюда пришли? В жалости я не нуждаюсь. В общении я не нуждаюсь. В империи я не нуждаюсь. В любви я не нуждаюсь. Что вы или империя можете предложить мне такого, что сможет восполнить те утраты, которые я понес?

– Ты клятву ликвидатора давал. Забыл? – Элона подошла и за рукав рубашки резко развернула его к себе лицом. – Так я напомню тебе одну строку из этой клятвы: «Обязуюсь сердцем и душой быть преданным законам, обеспечивающим выживание Фикты. Ликвидировать любые энергетические дисбалансы, возникающие как в результате работы великих Первых, так и в случаях неопределенности…» – У девушки потемнели глаза, лицо посерело, рот оскалился, оголив белоснежные небольшие, но острые клыки, ее голос зазвенел: – Так, где же здесь убийца? Ты как те двоечники, которых тьма сейчас у власти. Сколько ни учи, а смысл полученных знаний они не понимают! – Потом, взяв себя в руки, уже более спокойно добавила: – Сейчас над Фиктой нависла новая угроза. Опять появилась энергия, с которой тебе уже приходилось встречаться и которая приобрела новое качество, она действует сразу на всех, а потом пропадает. Никто не понимает, что происходит, но в результате даже одного такого воздействия гибнет множество людей! – Элона снова стала переходить на крик. – Так оставайся же преданным своей клятве! А сейчас кого я вижу перед собой? Где тот воин, которого я любила? Веспер с тобой! Ты имеешь право измениться, но ты не имеешь право изменить своей клятве ликвидатора! И к чему ты пришел? Мне! Приходится напоминать тебе о клятве твоей жизни!

Адриан нервно отдернул руку, резко развернув плечи, снова стал лицом к окну. Чувствовалось, что его захлестнула ярость, но он с ней быстро справился, при этом не промолвив ни слова, лишь стоял и продолжал слушать. Девушки тоже больше не говорили, они ждали…

Время шло. Ответа не было. Адриан молча смотрел в окно, за которым уже вечерело.

Изольда не выдержала гнетущей тишины и вопросительно, больше с мольбой посмотрела на Элону.

– Мы не останемся здесь ночевать. Я вызываю крылопланов, и мы улетаем. Полетим сразу в Совет, а ты поступай так, как подскажет тебе твоя совесть, – нарушив тишину, сказала Элона и отошла от мужчины к двери. – Мы уходим и надеемся увидеть нашего Адриана вновь, того Адриана, за которым мы стояли, как за стенами замка.

Адриан продолжал молча смотреть в окно, а девушки вышли из дома, не попрощавшись, с тяжелым чувством недосказанности. По их лицам можно было понять, что их будет угнетать обсуждение результатов встречи, к которой они очень долго готовились, и поэтому не стали обмениваться мнениями о разговоре. Мысленно договорившись лишь о том, что пора улетать.

Вскоре в небе показался крылоплан, который был вызваны Элоной. Массивное тело не давало возможности быстрой посадки этой птице. Поэтому гасить скорость полета она начала издалека, еще в облаках. Выйдя на глиссаду, она стала маневрировать своими огромными крыльями, завораживающе красиво управляя режимом безопасной посадки.

Когда крылоплан сел возле дома Адриана, подняв столбы сухого травостоя и листвы, с его спины раскрутилась свернутая в рулон веревочная лестница, приглашая женщин к полету.

Зная нетерпимость этих птиц к ожиданию, они оперативно подбежали к лестнице и как можно быстрей забрались в мягкое, выложенное перьями и пухом седло, больше походившее на гнездо, и пристегнулись страховочными ремнями. Крылоплан начал разбег и, достигнув нужной скорости, с шумом размахивая крыльями, поднялся в воздух.

Проводив взглядом улетевшего крылоплана, Адриан стал размышлять о неожиданном визите, вспоминая при этом те моменты жизни, которые привели его сюда.

После того как война закончилась, он не смог найти своего места в новом обществе. Слишком явно многие члены кланов стали недолюбливать ликвидаторов. Дело даже шло к тому, что они могли продавить законы, приравнивающие ликвидаторов к убийцам, и объявить их вне закона. Да Веспер с ними! Плевать на их маразм! Но в душе копилась обида понимания, что его предала империя, ради которой он не задумываясь был готов отдать жизнь. Единственным на тот момент вариантом было исчезнуть. Узнав об этом, Изольда и Элона пытались его переубедить, но это было напрасно. Приняв решение, он сбежал и, как он считал, скрылся довольно удачно, забравшись в непроходимые лесные чащи.

Подумав о «непроходимых чащах», Адриан улыбнуться, и в голову пришло дополнение к ним: «Очень удачно! Но не так, как это умудрилась сделать Виктория. Вот уж кто не оставил после себя ни следа, ни подарка, ни вещички, а только память».

Адриан отошел от окна, взял из корзины зайца и не торопясь начал его разделывать, при этом продолжая размышлять: «В конце концов, даже лучше, что она исчезла. Столько проблем отвалилось само по себе. Достаточно мне Элоны, которая всю душу мне вытрепала, а теперь еще одна… на мою голову с Земли свалилась, и так жестко, что даже в лесной чаще душе покоя нет».

Он уже смирился с душевной болью, хронически поселившейся в его груди, так как понимал, что он по своей сути не семьянин. Он не будет сидеть дома и смотреть в окно, или скрупулезно заниматься каким-либо ремеслом. Невозможно было объяснить, но он ненавидел стены, ограничивающие бескрайность пространства, и поэтому не задумываясь выбрал жизнь вечных дорог. А уж когда ему предложили работать ликвидатором на Земле, для него это было исключительным подарком, и это была совсем другая реальность. Элона его не понимала, она обижалась, плакала и умоляла, но он не мог переступить через себя, ведь даже здесь, живя в глуши и отшельничестве, он не сидел на месте, а исследовал все новые и новые территории. Он чувствовал, что Элона любит его всем сердцем, но ответить такими же сильными чувствами не мог. Конечно, ради нее он был готов на многое, и она для него была не безразлична, а потому он принимал ее любовь и пользовался, как это делают многие мужчины. Ему было стыдно перед ней, и это тоже сыграло определенную роль для уединения.

Поставив противень с зайчатиной в самодельную духовку, Адриан вновь подошел к окну и стал искать на звездном небе ту самую яркую звезду, которая влекла к себе и давала силу мечтам. Ему нравилось думать, что вокруг этой звезды слоняется планета Земля, и сейчас, в данный момент, где-то у себя в комнате сидит Виктория и мечтает о встрече с ним.

Зная, что его никто не услышит, он во весь голос крикнул куда-то в пустоту:

– Я не хочу быть рабом несбыточной любви!

Потом пришла в голову мысль: «А может быть, любовь – это, наоборот, свобода? Свобода дышать воздухом влюбленных, определять свои действия согласно тому, что предложит любовь, свобода мечтать, страдать, а в конечном счете жить! И пусть существуют временные и пространственные границы, гарантирующие никчемность любых фантазий…»

И в унисон своим мыслям Адриан снова крикнул:

– Я буду жить, буду бороться, буду стремиться к невозможному… буду раздвигать границы дозволенного!

А потом подумал: «Хорошо, что девчонки приехали. Они правы, пора менять образ жизни».

* * *

Скорость полета была несоразмерна со скоростью езды на Эргоне, и уже через несколько часов в ночном небе, в лучах утренней зари, девушки стали различать на горизонте шпили дворца Совета, протыкающие туман.

Когда крылоплан сделал посадку возле центрального входа дворца, на специально построенную для этих целей площадку, им навстречу вышел седовласый Гор. Возле его ног крутилось маленькое коротконогое существо, которое то забегало вперед, то вставало на задние ножки, внимательно разглядывая прилетевших, то пыталось залезть на руки Гора для лучшего обзора тех, кто спускался с птицы по лестнице.

Подойдя к встречающим, женщины поздоровались, а Изольда, подхватив на руки зверька, нежно его прижала к себе и грустным голосом сказала:

– Милый Рэй! Адриан не прилетел.

– Как не прилетел? – громко пискнул Рэй и горько запричитал: – Он меня забыл и разлюбил! Я ему стал не нужен! Я не смогу без него жить. Он знает об этом и все равно не прилетел! О, я бедный и несчастный длиннохвост!

Изольда, продолжая обнимать Рэя, стала его успокаивать:

– Этого не может быть. Адриан любит тебя и обязательно приедет за тобой. Дай ему еще немного времени для того, чтобы он разобрался со своей дальнейшей жизнью.

Пока Изольда объяснялась с Рэем, Гор подошел к Элоне и стал задавать вопросы:

– Как он там, жив-здоров? Вы его вообще встретили? Что-то никаких сообщений от вас не поступало.

– Будем надеяться, что не все потеряно. Возможно, Адриан передумает и к нам вернется. Будем ждать, – бросила короткие фразы Элона и устало пошла в замок.

За ней потянулись все остальные.

Прошло несколько дней, и в небе появился крылоплан, на спине которого сидел Адриан и приветственно махал рукой встречающему его Рэю.

Глава 4

За железными дверями раздался оглушительный взрыв, вновь оповестивший о неудаче. Испугавшись покачнувшегося под ногами пола, Лизбет бросила заготовки для консервирования кабачков и побежала в сторону взрыва. С трудом открыв тяжелые двери в спальную комнату, переделанную под лабораторию, она попала под удар резкого запаха гари, а затем уже укуталась клубами дыма вперемешку с угарным газом. Эта смесь заставила ее кашлять и ладонью вытирать обильно потекшие слезы.

Она на ощупь двигалась по направлению кокну, чтобы его открыть, но быстро поняла, что окна нет, а на его месте сияет дневным светом дыра, поделенная на квадраты скелетом рамы. При открытых дверях в комнату ворвались потоки свежего воздуха, разрежая густые клубы дыма. Продолжая кашлять и не оставляя тщетной попытки разогнать дым руками, Лизбет, наконец, увидела неповрежденное, но выпачканное в саже лицо с прыгающими чертиками в глазах, жертву собственной глупости. На полу, раздвинув ноги и оперившись руками в пол, сидел молодой мужчина в рваном халате, который, возможно, когда-то был белого цвета.

Убедившись, что с ним все в порядке, Лизбет начала причитать:

– Ох, Эол, не доведут до добра твои эксперименты!

Мужчина громко засмеялся:

– А я и не собираюсь делать добро, я собираюсь совершить революцию в генной инженерии! Жаль, что ты этого не ценишь.

Лизбет хмуро оглядела комнату, контуры которой стали постепенно проявляться сквозь дым, и с тоской поняла, что опять предстоит капитальный ремонт.

– Ну почему опять взрыв, что ты тут делаешь? Ты точно хочешь получить новый препарат, или я чего-то не знаю? – И, не дожидаясь ответа, зло прошипела: – Сам будешь делать ремонт, я не собираюсь тебе опять помогать!

Эол, поднявшись с пола на ноги, снова рассмеялся:

– Сестренка размечталась… а я пожалуюсь тетке Ребекке, она погладит тебя по головке, и ты оттаешь. – Он нежно погладил по воздуху рукой, так, как делает тетка, когда жалеет своих детей.

Лизбет безнадежно махнула рукой и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, чтобы дым не распространялся по всему дому. Когда она вышла, на лице Эола исчезла улыбка, он нахмурился и стал собирать разбросанные по всей комнате листы бумаги, испещренные какими-то рунами, иероглифами и графиками. Затем скомкал их и, тихо выругавшись, швырнул в угол комнаты, где уже лежала гора макулатуры с явно неудавшимися идеями. Закрыв на ключ дверь в комнату, он уселся на стул, смахнул ладонью пепел со стола на пол и, не обращая внимания на еще не выветрившуюся гарь, от которой першило в горле, стал рассматривать оконную раму, прикидывая, что ее придется заменить, перед тем как вставлять стекло. Через рваную дыру, которая раньше называлась «окно», было видно, как идущие мимо прохожие останавливаются и с любопытством смотрят то на клубы дыма, окружавшие дом, то на маленькую старушку, бегущую к дому от магазина. По их лицам можно было понять, что все это уже когда-то было, и все привыкли к подобным происшествиям в этом доме и не торопились приходить на помощь.

Отвлекшись от перспектив ремонта комнаты, Эол стал размышлять об эксперименте: «Да-а, эта руна жизни, сплетенная магией роста и размножения, в совокупности со спиралевидными иероглифами многомерности, оказалась очень взрывоопасна, никакой стабильности в системе. Удивительно, но взрыв не приносит никакого вреда живой плоти, хотя вещи ломает без разбора. Слава Фэбу, что еще весь дом не был поднят на воздух».

Эти мысли постепенно привели Эола к воспоминаниям. Его, можно сказать, вторая жизнь началась после серьезного ранения, которое нанес ему ангел, и только благодаря отличному здоровью моряка Эолу удалось выжить. В период долгой реабилитации ему было категорически запрещено заниматься рыбным промыслом. Однако молодой организм и не покидающая его душу любовь к русалке Росе требовали действий.

В базах научных знаний он раздобыл исследовательские материалы, связанные с попытками кланов изменить ДНК мифийцев. Он попытался изучить результаты экспериментов, но знаний явно не хватало. Идея стабилизировать гены Росы после перевоплощения, сохранив ее человеческое тело даже после полнолуния, поглотила его полностью.

Увлекшись магией изменения физической сущности живых организмов, он поступил на курсы Магических перевоплощений, но полученные знания его не устроили, и, окончив курсы в рядах лучших учеников, он поступил в Высшую школу магов. Оказавшись прилежным студентом, он прекрасно впитывал все, чему его там учили. Его заметили и стали приглашать на различные должности в различные учреждения. Но ему это все не нужно было, ему нужна была Роса.

Прошло несколько лет, пока он смог, наконец, понять суть исследований по изменению ДНК и, более того, смог продвинуться в них гораздо дальше того, что было сделано ранее. Казалось бы, он нашел решение, но в какой-то момент все пошло не так, как задумывалось. Ему так же, как и его предшественникам, не хватало какой-то материальной составляющей, которая смогла бы скрепить магическое вещество в спирали днк.

Конечно, сама идея связать материальное и магическое в единую систему, остававшуюся стабильной даже в условиях отсутствия магического поля, казалась фантастичной. Однако в период его научной деятельности ему приходилось встречать на Фикте материально-магические системы органики, пусть и несложные, но они могли существовать и даже размножаться при минимальной генерации магии, причем разрушить эти системы было достаточно сложно. Где искать решение?

В душе, на уровне подсознания, он знал, где искать. Он прошел весь путь, который проходили его предшественники. Он изучил работы Куагара, он понял, зачем ему нужны образцы ДНК земных животных, он разобрался, как и для чего разрабатывался Разрушитель, знал и о последствиях его применения. История великого Оружия бесславно закончилась после того, как Веспер изъял силу из него (по крайней мере, все так говорили), но память о существовании возможности пробить ауру Земли и достать образцы ДНК осталась жива и требовала каких-то решений. Эол чувствовал, что есть другой путь, но он запрятан глубоко в природе самой Фикты.

Для его исследований требовалась огромная экспериментальная статистика, а для этого нужны были деньги. Советом подобные исследования после гражданской войны не финансировались по ряду причин, и поэтому Эол решил заняться незаконным производством оружия для продажи и возможности продолжить исследования на вырученные деньги.

К этому его подтолкнул случай. Вообще-то, он давно обратил внимание, что при снятии ауры пожирателя выделялась энергия, которая в корне отличалась от других энергий. Ну а самое главное, эта энергия никуда не исчезала, а накапливалась в магическом энергетическом поле. Он попытался силами магии выделить эту энергию в чистом виде, и ему это удалось, вот только управлять ею он так и не научился. Однако однажды, проводя опыты с металлами и их сплавами, он обратил внимание, что эта энергия качественно меняет структуру некоторых сплавов. В сумме, с применением некоторых магических заклинаний, эти сплавы приобретают уникальные свойства, позволяющие ковать мечи – мечту любого воина.

В империи изготовление и реализация любого оружия строго контролировалось и облагалось большими налогами. Нужно много трудиться, и все равно мало заработаешь, а Эолу нужны были деньги, большие деньги. По велению случая он познакомился с подземными эльфами, работниками лабиринта. Он им предложил, а они согласились за определенную плату создать под домом его тетки секретные комнаты и в них начать производить клинки, а для тайного вывоза готовой продукции комнаты соединить с лабиринтами.

Тишину нижнего уровня комплекса лабораторий и катакомб нарушил лязг металла, а темнота этого ограниченного пространства стала скрывать кровавую правду производства смертельного оружия. Нашелся и оптовый покупатель, который не задавал лишних вопросов и платил очень хорошо. В свое время с ним Эола познакомили те же эльфы, утверждая, что лучшего покупателя не найти, хотя и отметили, что лишних вопросов ему задавать не следует.

Это был неприятный субъект, представившийся Аресом, не скрывающий своего интереса к мечам Эола, утверждая при этом, что это для клана темных магов. В таких делах любопытство – штука скверная. Поэтому Эол сильно не интересовался, против кого будут направлены эти клинки, тем более, для него это было не принципиально, так как на Фикте был мир, а это, видимо, простой продавец оружия. Вот и сейчас он уже ждет.

Эол резко поднялся со стула и, предварительно удостоверившись, что за ним никто не наблюдает, подошел к стене и прикоснулся к ней ладонью. Через несколько секунд в стене открылся проем, в котором появилась лестница, ведущая вниз. Эол спустился по этой лестнице, а стена за его спиной снова стала монолитной.

На огромный деревянный стол подан железный ящик со сложными замками сейфа, как бы доказывая серьезные намерения того, кто его принес. Замки послушны хозяину и открываются по первому его велению, а ящик предоставляет свое содержимое тому, кому оно предназначается. Огонь факелов, отражаясь на зеркальной поверхности лезвий мечей, играл холодным блеском металла, заколдовывая своей первозданной прелестью перехода жизни к смерти.

– Я не понимаю, зачем ты так трепетно относишься к оружию, которым не предполагается никого убивать, ведь на Фикте мир? – Взгляд молодого человека пытался поймать взгляд покупателя. Его нервный голос негромок и приглушался стенами катакомб, но слова понятны.

– Встречный вопрос, любопытный ты мой мальчик Эол. – Улыбка на небритом лице без губ искажалась в бликах пламени факелов, превращаясь в страшный оскал. – Почему ты так усовершенствуешь свои инструменты для убийства?

– Попрошу!!! – зло проговорил Эол, покрываясь холодным потом под взглядом покупателя. – То, что я создаю, я создаю во… – Его голос дрогнул. – Благо!

– Война ради мира? – Палец покупателя коснулся острия одного из мечей, тут же оставляя на нем кровавые отметины. – Как поэтично и так трагично! – Он причмокнул, облизав окровавленный палец, вновь оскалившись в улыбке, и добавил: – Как трагикомично, но мне это, как и тебе, очень знакомо! – А затем громко расхохотался.

Смех привел Эола в бешенство:

– Я тебе больше не продам оружия, ищи других продавцов!

Покупатель, сощурив глаза, с любопытством, без каких-либо эмоций, указывающих на боль или сожаление от содеянного, стал рассматривать порез на пальце, из которого сочилась кровь.

– О да, прости! Я бесконечно благодарен тебе за твое первоклассное оружие, оно не позволяет долго мучиться жертве. Твоя магия оружия превосходит все ранее мной виденное. Но и не забывай, я тебе плачу гораздо больше, чем кто-либо. Молчу… а это тебе нравится, и, благодаря моим деньгам, ты можешь продолжать свои дурацкие опыты в генной инженерии.

– Ладно. – Эол выдохнул, заглушая гнев. – Но ответь: зачем тебе это оружие? Или ты просто перекупщик? И потом, гражданская война закончилась, и, насколько я знаю, клан темных магов вновь в законе, зачем им оружие? Ты не все договариваешь?

– Я же тебя не спрашиваю, на каком основании на тебя работает целая куча подземных эльфов. – Арес оскалился. – Они гремят здесь железом вместо того, чтобы работать в лабиринтах. И еще… мне нет дела, какой магией ты их прикрываешь, хотя и уверен, что запрещенной!

Похлопав по плечу замолчавшего Эола, его собеседник уже с нотками доброжелательности добавил:

– Скажи своим эльфам, я доволен их работой, и дополнительный гонорар уже переведен на твое имя. Пусть выносят весь товар на поверхность, его там уже ждут. Я тоже пойду, а то задыхаюсь в этой яме гоблинской старухи, Веспер ее… Ха-ха-ха!

Покупатель стал подниматься по ступенькам к секретному выходу на поверхность, а Эол махнул рукой стоявшей в еле освещаемом проеме тени эльфа, чтобы товар выносили наружу. Оружие будет вынесено через тайный ход, находящийся за пределами Прансвеля, и Эол спокоен за секретность мероприятия.

Он вернулся в свою лабораторию и услышал требовательный стук в двери. Открыв их, со смехом обнял взволнованную старушку, не давая ей даже открыть рот, приговаривая:

– Бедная ты моя тетушка, сколько хлопот я тебе приношу, но поверь, кроме разбитой посуды и выбитых окон, другого вреда я не нанесу, а уж тем более самому себе.

– Эол, несчастный мой мальчик! – причитала старушка. – Сколько тебе пришлось пережить из-за этой негодной русалки! Как не предупреждал тебя твой дядька не встречаться с ней, но ты такой непослушный! – Ребекка вытерла слезы со своего морщинистого лица.

– Не говори так. Роса не виновата в том, что со мной происходит. Это только моя жизнь, и она даже не знает, над чем я работаю. – Эол поцеловал тетушку в щеку и добавил: – Пойми, я не могу не встречаться с ней. Пусть это происходит только в полнолуния, когда она может перевоплощаться, но это самые прекрасные моменты в моей жизни.

Обняв свою тетку за плечи, Эол повел ее на кухню, где их ждала Лизбет. Когда женщины успокоились, Эол, придумав причину, вышел из дома и отправился к берегу моря. Еще в самом начале своего знакомства с Аресом он уведомил Росу о своих планах торговать мечами. Она была категорически против этого решения, но поняв, что Эола не переубедить, попросила познакомить ее с Аресом, а еще попросила сообщать ей время и пути передвижения товара. С этой целью Эол сейчас и шел на встречу с русалкой.

В это же время к другому концу берега подошел трехмачтовый корвет. На его борт поднялся покупатель клинков и стал наблюдать, как началась погрузка железных ящиков с причалившей к борту парусника лодки. К нему подошел капитан судна.

– Арес-акэ, все идет по плану, и мы можем скоро отплывать, даже раньше намеченного срока.

– Это хорошо, что у нас есть время. – На лице говорившего не отразилось никаких эмоций. – Нам придется сделать крюк, чтобы обойти места обитания русалок. Мне сообщили, что в наши ряды затесался предатель и клану русалок могли сообщить об этом грузе. – Арес кивнул в сторону ящиков. – Так что не расслабляйтесь!

– Как скажешь, акэ… – Капитан поклонился и пошел давать распоряжения по ускорению погрузки.

Когда капитан ушел, Арес вошел в транс общения:

– Великий маг, забытый и изгнанный, ответь мне.

– Я слушаю тебя, Арес.

– Твое задание выполняется, и скоро ты сможешь предстать пред своими подданными, наш духовный пастырь Раварт.

– Спасибо тебе, мой друг, придет время – и я отблагодарю тебя по-императорски. Мы уже накопили достаточно сил, и скоро – совсем скоро – будет изменен ход событий на всей территории империи, а приспешники императора, и он в их числе, пойдут открывать новые континенты. – Раварт самодовольно рассмеялся и прервал общение.

Погрузка ящиков с мечами закончилась, и лодка отчалила от борта парусника, который, поймав попутный ветер в поднятые паруса, полным ходом отправился к горизонту.

Арес стоял на палубе, широко расставив ноги, и, размышляя о чем-то своем, критически осматривал новейшее вооружение корвета. Оно состояло из тридцати лучших образцов пушек и огнеметов для борьбы с надводным противником, а две гаубицы, установленные по обоим бортам судна, рядом с грот-мачтой, многократно усиливали эту огневую мощь. Боевые характеристики этого оружия позволяли противостоять даже береговой артиллерии.

Вооружение команды также было самым современным и позволяло вести бой не только на расстоянии в несколько десятков метров, но и в рукопашном сражении не оставляло шансов противнику на победу. К Аресу профессиональной походкой моряка, держа в руках меч из закупленной партии, подошел капитан.

– Акэ, объясни… да, мечи красивые и ладные, но почему ты так ими восхищаешься? Время мечей уходит, теперь пистолет всех уровнял! Зачем такие затраты и предосторожности?

Арес нежно забрал из рук капитана меч.

– Ты хочешь узнать его силу? Тогда смотри…

Взмах меча, тугой звук струй воздуха – и пушка, которая стояла рядом с ними, как кусок масла, разрезалась пополам вдоль по дулу, а два моряка, которые наблюдали за происходящим, с воплями от боли удара магической волны выбросились за корму. На мече не зазубрины, и только холодный блеск его металла говорил о том, что он полностью подчинен хозяину и готов уничтожить все, что тот пожелает.

Арес громко рассмеялся, наблюдая, как капитан от неожиданности присел и, закрыв руками голову, смачно выругался.

– И это не самое интересное! – Арес любовно погладил лезвие. – Этот меч чувствует эмоции хозяина. В руках разъяренного бойца это страшное оружие, против которого бессильны и пистолеты, и ружья, и любые преграды. Тот, кто его создает, даже не предполагает, насколько грозное это оружие. Но самое главное, эти клинки выкованы с использованием силы пожирателей, и, если правильно ими управлять извне, они безжалостно могут зарезать даже того, кто держит их в руках.

– Опасная вещичка! – Капитан выпрямился и с уважением посмотрел на металл в руках Ареса. – Я теперь понимаю, почему императорские ищейки многое бы отдали, чтобы узнать происхождение этого оружия. – Уже собираясь покинуть собеседника, прояснил для себя: – Акэ, так ты говоришь, что по дороге нас может ожидать встреча с воинскими подразделениями русалок? К чему нам готовиться? Получается, что пушки нам пригодятся? А я был уверен, что мы идем под прикрытием мощной магии!

– Нет такой магии, которую нельзя разрушить, и ты это прекрасно знаешь. Самое верное решение – быть ко всему готовыми. Так что не расслабляйтесь. Даже если мы пройдем незаметно сейчас, не факт, что в назначенном пункте нас не ждет неожиданный сюрприз.

А эти клинки мне достаются слишком высокой ценой, и я не собираюсь ими делиться с кем-либо.

– Я тебя понял, Арес-акэ, клан русалок силен магией, но наша артиллерия тоже кое-что значит, если что, прорвемся, главное, чтобы нас встретили, как ты сказал, «без сюрпризов».

Как и рассчитывали, в течение всего пути ничего не помешало судну идти по расписанию, хоть моряки и были во всеоружии и готовы к любым превратностям как моря, так и противников. Когда Ареса оповестили из «вороньего гнезда», что в подзорной трубе виден берег, тот преобразил свое лицо в уверенный оскал, однако предупредил всех на судне быть начеку.

Они уже были недалеко от берега, как вдруг на горизонте появилась огромная волна. Она вовремя была замечена, и к ее подходу паруса уже были погашены, люки задраены, корвет успел убрать корму и повернуться к волне носовой частью, но все равно не мог избежать мощного ее удара. Вода захлестнула палубу, но судно выстояло. За ней последовала еще волна и еще. Корма трещала, мачты ломались, как спички, но судно держалось на плаву. Часть пушек было смыто за борт, но большая часть оставалась на местах и была готова к бою. Не были уничтожены и огнеметы.

На гребнях волн и в бурлящей морской пене на фоне низкого вечернего заката, пробивающегося яркими красно-желтыми лучами света сквозь тяжелые, свинцовые тучи, появились быстрые сверкающие, как молнии, фигуры русалок, одетые в яркие доспехи. Они были вооружены арбалетами, мечами, трезубцами и явно готовились идти на абордаж. Хвосты русалкам не помеха, они умеют ловко передвигаться по сухой поверхности, и команда корабля об этом знала, заранее заряжая пистолеты и винтовки, готовясь к кровопролитному сражению.

Канониры испытаны в боях и неподвластны панике. Прозвучала команда – и палубу затянул синий пороховой дым. Залп из орудий был устрашающий, затем новый залп и новый.

Орудийные ядра с гулом летели в сторону противника и, разрываясь в воздухе, не долетев до поверхности воды, осыпали картечью нападающих. Заработали огнеметы, создавая непреодолимое огненное кольцо вокруг судна, а силы магии не давали огню приблизиться к его деревянной корме. С палубы корвета в морские пучины полетели глубинные бомбы.

Нападающие были ошеломлены такой огневой мощью противника, и на какой-то момент их ряды были сломлены. Но растерянность была недолгой.

В воздухе пророкотал сигнал, и уже другие русалки, облаченные в золотые доспехи, подняли луки и выпустили сверкающие золотом стрелы. Стрелы, перелетая через корабль, стали опоясывать его золотыми цепями, намертво сковывая и сжимая в тисках.

Корпус корвета затрещал по швам, давая течь, трюмы начали заполняться водой. Корабль накренился, на палубе началась паника. Но вот из затопленного трюма на палубу поднялся Арес, а за ним несколько матросов. Они держали в руках мечи Эола.

Взмах, удар клинком, еще удар и еще… звон, скрежет, звук лопнувшей тетивы, и золотые цепи, как порванная паутина, расползлись по бортам корабля.

Послышался треск раздираемого острыми кинжалами кораллов днища корвета, он на мели, и ничто уже не может его спасти. Но это уже не важно. Берег рядом, клинки спасены, а это главное.

Наступила ночь. Тучи рассеялись, и полная луна своим серебряным светом озарила берег моря, по которому разбрелась спасшаяся часть команды. Обломки палубы полуразвалившегося корвета скелетом фантастической рептилии легли на коралловые выступы мыса.

На незатопленной носовой части кормы стоял Арес. В лунном свете, отбрасывая длинную тень на скалы, из водной глади к нему поднималась принцесса морей, держащая в своих руках боевой лук. Даже в полутьме было видно, как она прекрасна. Она закована в броню, а за спиной колчан, полный стрел.

Арес спокойно ждал ее приближения. Широко расставив ноги, удерживая равновесие на разваливающемся корабле, он сжимал рукоятку меча Эола и наигранно восклицал:

– О! Кого я вижу! Прекрасная Роса снизошла, дабы встретиться со мной. Я тебя помню, нас с тобой когда-то знакомил Эол. – Его лицо исказилось в гримасе, подобной улыбке.

– Здравствуй, Арес. – Роса остановилась от собеседника на безопасном расстоянии.

– Наслышан, наслышан о твоих перевоплощениях. – Арес продолжал с издевкой шутить. – Эол рассказывал, это стало возможным благодаря твоему магическому сердцу? А ножки у тебя и вправду что надо! Любая женщина тебе позавидовала бы, жаль, что это временно.

– Заканчивай болтать, Арес. Я пришла к тебе не для того, чтобы выслушивать твои лживые оды о моих ножках! – Роса достала стрелу из колчана и вложила ее в тетиву. – На Фикте наконец наступил хрупкий мир, а тебе с Равартом все неймется!

– О чем ты говоришь, красавица? О каком мире ты ведешь речь? – Арес ощетинился, в голосе прозвенел металл. – То, что какая-то кучка трусливых темных магов, подкупленная обещаниями императора иметь свой голос в парламенте, сдала свою свободу инакомыслия, – это ты называешь миром? Плевать я хотел на них, на ваш парламент и на всех вас!

– Мы знаем, что воду мутит Раварт, – не обращая внимания на его реплики, сказала Роса. – Его амбиции всем известны, но зачем это нужно тебе?

– Ты хоть и заведуешь лабораториями перевоплощения, но ты слишком глупа в политике, и твоих мозгов не хватит для понимания того, что происходит. Не тебе судить о великих свершениях, которые грядут.

– И ради этих свершений ты погубил столько русалок?

– Я не виноват, это вы встали на моем пути! Кстати, не тебе ли Эол разболтал, каким путем переправляется оружие? А я-то думаю, откуда русалки все знают.

– Но если тебя не остановить, сколько еще погибнет людей и мифийцев? Мы знакомы с силой оружия, которое ты держишь у себя в руке. Зачем оно тебе и твоим заказчикам? Вы хотите свергнуть императора? Но ведь это уже было! Сколько вам еще нужно смертей?

– Ха-ха, девочка моя, сколько вопросов! Может, ты еще спросишь, откуда это оружие?

– Я знаю, что ты не скажешь. И все-таки. Откуда?

– Я отвечу тебе, но потом. А сейчас пропусти. Я должен идти.

Русалка преградила ему дорогу и натянула тетиву лука:

– До подхода гвардейцев ты никуда не уйдешь!

Арес быстрым движением руки выхватил меч из ножен и встал в боевую позицию, Роса пустила стрелу. Холодная сталь клинка встретила все пробивающий наконечник стрелы мощным ударом, изменив его траекторию полета, со звоном погасив смертоносную энергию стрелы, утопив в воде то, что предназначалось его хозяину. На мгновение помутневшие от испуга глаза Росы налились блеском металла. Она ловко увернулась от просвистевшего в воздухе лезвия меча, но следующий взмах, и цель – женская шея. Наклон в сторону – и меч снова встретил пустоту, а новая стрела пронзила воздух и впилась в плечо Аресу. Он злобно зарычал, сломал древко стрелы и размашисто ударил противника мечом. Роса снова ушла от удара, но не успела убрать лук, который разлетелся на мелкие кусочки.

– У тебя в руках такое оружие, а ты машешь им как ребенок, – хмыкнула Роса, уводя в сторону плечо, затем молниеносно всем телом придала импульс ноге и выбила из легких Аргуса воздух, бросая его на бушприт носа корабля. Арес с трудом поднялся на ноги, потирая раненое плечо, в котором застрял наконечник от стрелы. Его взгляд спокоен, кривая улыбка на лице не подавала и намека, что он видит проигрыш. Твердо ступая по хрупкой части корабля, продолжая крепко держать меч в руке, он внимательно следил, как противник в секунду поменял стратегию боя. В руках Росы уже не лук, а трезубец, который может остановить удар любого меча, но только не меча Эола, и это Арес знает. Бой продолжался с возрастающим азартом, но вот трезубец ломается пополам, а острие клинка впивается в грудь русалки, разрубая броню и нежное женское тело.

Роса повалилась грудью на Ареса, оставляя пятна крови на его рубашке. Арес схватил за волосы свою жертву, прижал к себе и, слизав с губ русалки выступившую кровь, прошептал ей на ухо:

– А теперь я отвечу на один из твоих вопросов: тебя убил не я, тебя убил Эол. – Рассмеявшись, Арес выпустил из рук безжизненное тело, которое упало в воду, и спокойно спустился с носа корабля на мелководье, по пояс в воде пошел в сторону еле виднеющихся в полумраке фигур моряков.

– Что, боец, русалка оказалась серьезным противником? – В его голове раздался издевательский голос. – Не переживай, твою рану можно залечить, даже на расстоянии. Сейчас острие выпадет из твоего плеча, ну а ты должен запомнить, кто твой хозяин.

Арес криво ухмыльнулся и раболепным голосом ответил:

– Да, Великий Раварт, я все помню.

Подошел к группе матросов, сидящих на обломках корабля, вынесенных прибоем на берег, нашел среди них капитана и отозвал в сторону. Когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не слышал, Арес сказал:

– Дорогой друг, ты должен достать из затопленных трюмов клинки и доставить их туда же, куда была отправлена первая партия. Как только ты выполнишь задание, я тебе подарю новый корабль.

– Хорошо, акэ, все будет сделано как положено. – Капитан наклонил голову в поклоне и снова вернулся к матросам.

* * *

Небо очистилось от туч, полная луна уже поднялась в свой зенит и, наконец, смогла осветить море от берега, где разыгралась кровавая битва до горизонта. За горизонтом, недалеко от Прансвеля, на скалистом берегу стоял Эол, поджидая свою возлюбленную. Он не знал, что где-то там, на другом берегу моря, недавно закончился бой, но он вдруг почувствовал тоску и смятение в душе. В его голове прозвучал голос умирающей Росы:

– Милый Эол, прощай! Меня убил Арес.

Боль разорвала грудь, сердце учащенно забилось, давая своему хозяину сигнал о том, что счастье окончилось, а впереди его ждет бесконечная горечь утраты и бессмысленность жизни. Он застонал и схватился за грудь… он все понял.

Эол стоял на обрыве, о который били волны, принесенные далеким штормом, а лунный свет, сформировавший дорожку, указывал направление пути в сторону Скалы печали. Человек, потерявший себя, не плачет, не бьется в истерике, не причитает, взывая к справедливости, ему скучно само понятие «жизнь». Эол тряхнул головой и посмотрел на горизонт бескрайнего моря. Затем спустился с крутого мыса к берегу в желании быстрее покинуть место, где он встречался с любимой, и подошел к лодке, ранее вытащенной на берег, чтобы не быть унесенной в море. Он спустил ее на воду, взял весла и начал грести, отплывая все дальше от родного берега, на котором, еще ребенком стоял, глядя на водный горизонт, мечтая о бескрайних морях. А потом этот берег дал ему возможность встречаться с любимой, вон на том мысе. Роса, его Роса! Которая появилась благодаря случаю и больше ни на минуту не пропадала из его жизни. Он был на этой скале всегда и мыслями, и душой. Каждый день он с нетерпением ждал полнолуния, храня в душе надежду, и Роса, влеченная теми же чувствами, никогда не пропускала время тайных встреч. Иногда он проклинал свою судьбу и пытался забыть это наваждение, но всякий раз, когда наступало полнолуние, он уже ожидал ее на морском берегу. А теперь смысл его жизни потерян, и только Скала печали может заглушить его боль.

Ему плыть далеко, и в лучшем случае он прибудет к цели через пару суток, но его это не беспокоит. Он мощно греб против волн и уже выплыл из лагуны на морской простор. Впереди лунная дорожка, ведущая в вечность, а позади несбывшиеся надежды и мечты. Решив отдохнуть, Эол замедлил темп движения лодки и заметил, как наперерез ему, борясь с волнами, мчится один парусный ялик.

Эол в недоумении остановился и, качаясь в лодке на волнах, наблюдал за маленьким суденышком. Ветер попутный, и ялик под полным парусом уже рядом. В нем фигура Лизбет, она замахала рукой, прося остановиться. Их лодки уперлись друг в друга бортами, а Лизбет прыгнула в лодку Эола, обняла его, прижимая свое мокрое от слез лицо к его лицу.

– Эол, дорогой, я знаю, что твоя любимая погибла! Я это чувствую, как и ты! Я знаю, что ты хочешь сделать, и прошу тебя – остановись! – Девушка рыдала, но продолжала убеждать собеседника. – Эол! Будь благоразумен! Подумай о бедной тетке Ребекке. Она не переживет твоей гибели. – Молодая женщина прижалась к нему всем телом. – Я никогда не признавалась тебе в своих чувствах. А сейчас скажу… я люблю тебя! Я не могу без тебя жить! Я умру вместе с Ребеккой, если тебя не будет рядом!

– Лизбет! Ты всегда была мне сестрой! – Эол ошеломлен этим признанием. Он стоял в качающейся на волнах лодке, широко расставив ноги. – Ты с теткой единственно родные мои люди. У меня нет никого, кроме вас!

– Так не уходи от нас! – Лизбет попыталась в лунном свете поймать его взгляд. – Не оставляй своих близких с чувством невосполнимой потери, той, которая переполняет сейчас твою душу!

– Лиз… ты не понимаешь! Ее убил мой меч. Та магия, которая заложена в моих мечах, имеет и оборотную сторону своей непобедимости. Мечи имеют связь со своим создателем, и я буду всегда их рабом. Я всегда буду ощущать страдания тех, кто ими будет убит. Я пошел на это ради Росы. А мой же меч и убил ее! И что дальше? Я создал много этого оружия, и теперь оно болью убитых будет отдаваться в моей душе.

– Я не знаю, о чем ты говоришь. – Лизбет продолжала обнимать Эола. – Ты мне все расскажешь потом, и мы подумаем, как решить все проблемы, которые тебя толкают на Скалу печали. Поплыли домой, тетка нас ждет!

Почувствовав, что ситуация в той или иной мере взята под контроль, Лизбет потянула за руку Эола и ненавязчиво заставила его перелезть с лодки в свой ялик. Затем, зацепив его лодку, умело управляя парусом, направилась к берегу.

Уже спустившись по потайному ходу в катакомбы, Эол все рассказал Лизбет о своей второй тайной жизни. Ему больше нечего было скрывать, да и не было смысла. К созданию мечей и к своим исследованиям по изменению ДНК он решил никогда больше не возвращаться. В то же время это была его основная часть жизни, которой он посвятил себя без остатка. А теперь его просят вычеркнуть из памяти Росу, а вместе с ней всю его жизнь до этой минуты.

Но рядом была Лизбет, и она пыталась объяснить происходящее, понимая это своей душой:

– Эол! Я не смогу до конца прочувствовать ту боль, которая губит твою душу. Мне это не дано! Но я женщина, и душевная боль мне ведома. Твоя Роса – это наваждение, гибель моряков! Мы и они живем в разных природных стихиях. Море, Суша, и Граница между нами! Вы встречались на Границе. Но на Границе не построить дом и не завести детей. На Границе можно мечтать и грезить о несбыточном.

Эол слушал девушку, а она продолжала свой монолог:

– Роса есть суть моря, и ей чужды степные просторы, а ты сын степей, пусть и моряк. Что, кроме страха, видел ты в морских водах? Эол, очнись и выйди из забытья, посмотри вокруг другими глазами. Попытайся простить себя за то, что произошло! Ты не виновен! В той или иной форме это должно было произойти.

Эол молчал, опустив голову к груди. Он понимал, что Лизбет права. Но вот только как дальше бесцельно жить, и сможет ли пустая душа обрести покой? Этого он не понимал и потому, вернувшись мыслями в реальный мир, попытался объяснить девушке то, что его ждет:

– Пойми, я создавал оружие, а это не законно. Я знаю, что за мной охотится императорская охранка. Меня поймают, и ты меня больше не увидишь. Будут проблемы и у тебя, и у Ребекки. Зачем все это надо?

– Насколько я понимаю, после трагедии на море охрана тебя вычислит быстро, – согласилась с ним Лизбет, – и гвардейцы могут прийти за тобой в любую минуту. Нам надо уходить, и я знаю куда. Нам нужна цель, и ею будет поиск моего отца. – Она не собиралась сдаваться и уже начала строить план дальнейших действий по спасению души любимого.

– Отца? Но насколько я знаю, он погиб! – Эол с удивлением посмотрел на нее.

– Никто не знает, так ли это! Да, его баркас был найден разбитым, но тела никто не нашел. Рыбаки поговаривали, что его следы были найдены на побережье, и они уходили в затопленные коридоры эльфового лабиринта. Зачем он туда пошел, никто не знает, возможно, хотел через них вернуться домой. Он мог там погибнуть, но мог попасть в кротовую нору и оказаться вне времени, а это дает шанс, что он может оказаться живой.

– Ты хочешь найти отца, попавшего в кротовую нору?

– Да!

– Ну ты даешь!.. Ты, наверное, у меня научилась так фантазировать?!

– А что? У нас есть другой выход?

– Но послушай… мы там заблудимся и погибнем!

– Мы пойдем по самому верхнему уровню лабиринта, там, где нет временных развилок и пространственных разрывов. Хотя бы дойти до места исчезновения отца. Схему лабиринта мне обещали достать знакомые дриады. Так что собираемся и уходим.

Эолу ничего не оставалось делать, как покачать головой и согласиться на эту смертельную авантюру. Хотя его душа окаменела от безумной боли, словно он уже погиб, уйдя вслед за Росой, но, возможно, когда он будет следовать за Лизбет, в нем проснется желание жить. Что будет дальше? Бегство от императорской охраны, бесконечные лабиринты, поиск неизвестного – не важно, важно начать что-то новое, дабы не сдаться злой воле. В конце концов, он моряк и должен противостоять превратностям судьбы.

Глава 5

Озеро Белые лагуны, на берегу которого расположился Прансвиль, представляло собой бескрайний внутриконтинентальный водоем с сильноизрезанной скальными утесами береговой линией. Мысы далеко врезались клиньями в глубь озера, создавая обширные, сложенные белым песком лагуны. Всегда считалось, что озеро не имеет выхода в океан до тех пор, пока рыбаки не обнаружили широкую протоку, спрятавшуюся среди скал, по который был открыт путь в океан. После этого Белые лагуны приобрели статус моря, а небольшие рыбацкие деревеньки стали гордо называть себя приморскими городами. Однако это нисколько не повлияло на жизненный уклад, складывающийся десятилетиями и напрямую связанный с рыболовством. Так как озеро было богато рыбой и отсюда поставлялся основной объем рыбной продукции для империи, то и городишек на этом озере было множество.

В таверну одного из таких городков вошел невысокий эльф. Его плечи покрывал длинный серый плащ, на ногах замшевые сапоги, на голове широкополая шляпа, закрывающая лицо. На воротник плаща из-под шляпы спадали редкие, длинные, медного цвета волосы. Гость пришел раньше назначенного времени для встречи, чтобы немного расслабиться, погрузившись в мир кабацкой жизни. Он внимательно осмотрелся и прошел в дальний угол зала, слабо освещаемый тусклыми лампами. Там он снял верхнюю одежду, повесил ее на рядом стоящую вешалку и заказал виски. Это был новый алкогольный напиток на Фикте, технологию изготовления которого принесли с собой пожиратели и хранили в тайне. Его воздействие на организм существенно отличалось от эля. Выпитый виски придавал больше ярких эмоций, ранее неизведанных и был более дурманящим, но создавал и проблему, уменьшая силу магии с каждым глотком. А с другой стороны… пьющие понимали, что за удовольствие надо платить, соглашаясь даже на утреннюю головную боль.

Тот, с кем эльф должен был встретиться, обладал удивительным качеством – умением так себя поставить среди равных, что его многие начинали побаиваться и пытаться обходить стороной. Даже он – Раварт! – неосознанно остерегался этого человека, и это чувство уже само по себе вызывало раздражение. Но ему нужен был помощник, на которого можно было возложить груз ответственности за выполнение различных грязных делишек, требующих поменьше болтовни и побольше неразборчивости в методах достижения целей. Этими качествами как раз и обладал Арес, который, в отличие от других исполнителей, никогда не задавал лишних вопросов, а просто выполнял свое дело. И если раньше он мало чем отличался от основной массы воинов темных колдунов, то в какой-то момент его одиозная фигура ярко проявила себя в период жестоких столкновений с гвардейцами императора. Раварт приметил его как коварного, безжалостного и в то же время исполнительного воина, а именно такой человек ему был и нужен. Но этого было мало, необходима была еще и собачья преданность. С этой целью он подговорил командира подразделения, в котором служил Арес, дать ему заведомо невыполнимое задание, наверняка зная, что тот будет ликвидирован гвардейцами. Окруженного и беспомощного воина в последний момент Раварт спас от неминуемой смерти. Этот инцидент заставил Ареса боготворить своего спасителя и чувствовать себя постоянным его должником. Плюс хорошая оплата и наигранно дружеское отношение – и вскоре Раварт получил себе незаменимого раба.

Дабы занять чем-то время, эльф пересел за игральный карточный стол. Время летело незаметно, и вот в таверну вошел Арес. Он подошел к барной стойке, окинул мимолетным взглядом помещение, при этом на мгновение остановил его на игроках, сидящих в дальнем углу зала, заметил среди них Раварта и, заказав выпивку, невольно брезгливо поморщился. Нет, конечно, нет, он не против грязных забегаловок, в которых кутили матросы, но его раздражала и в то же время забавляла грязная суть людей, которая так явно проявлялась в подобных злачных местах. По барной стойке в его сторону проскользил стакан, пущенный ловкой рукой бармена. Арес поймал его, одним залпом осушил содержимое, и, пока шла игра, не торопился подходить к Раварту, а заказал новую порцию спиртного. Ему не пришлось долго ждать, и вот уже опять стакан проскользил по барной стойке, выпущенный из рук дилера веселья. Мужчина весело улыбнулся Аресу, поднимая большой палец вверх, и уже весь во внимании к другим шумным и развеселым гостям стойки. Арес, медленно цедя сквозь зубы, выпил второй стакан не закусывая, подошел к игральному столику. Раварт молча кивнул, не отводя взгляда от карт, в знак того, что заметил вновь прибывшего.

– Привет, Раварт! Давно ждешь? – Арес встал за спиной игрока и начал наблюдать за игрой.

Раварт опять молча кивнул ему в ответ. Игрок, тот, что напротив, скинул пару карт, соглашаясь на обмен. Другой тасовал карты в руках, а затем сбросил их, произнося хрипло:

– Пас!

После чего встал из-за стола и, как бы оправдываясь, добавил:

– Пора промочить горло, а то голова начинает трезветь… Это не хорошо!

– Раскрываемся, – предложил Раварт.

– Сет, – вторили ему противники. – У кого выше?

На стол легли три десятки с картинками эльфа и русалки с одной стороны и три императора с мелочью с другой стороны. Рука соседа Ареса уже потянулась за честным выигрышем. Однако он поторопился. Раварт медленно, с удовольствием раскрыл на столе по очереди мелкие, разных цветов карты: десятку, эльфа, русалку, императора и ангела.

– Стрит!

И забрал выигрыш.

Только после игры Раварт обратил внимание на Ареса:

– Ну что, сыграешь?

Арес кивнул и жестом дал команду крупье.

Четверо мужчин расселись поудобней, доставая из карманов золотые безделушки, раскатывая монеты по столу. Карты розданы, ставки сделаны, крупье внимательно следит за каждым движением игроков.

Раварт, мгновенно просчитав ходы, поменял две карты и повысил ставку. Два игрока спасовали и ушли за выпивкой, оставляя их двоих.

Арес продолжил игру и предложил вскрыться.

– Флэш, – сказал Раварт и положил карты на стол, внимательно следя за выражением лица Ареса.

Тот улыбнулся и, чуть поддернув бровями, смотря на вскрытые карты, ответил:

– Вот где был мой пиковый эльф! Мое неудачное каре! – И не вскрывая положил карты в колоду: тройку, трех эльфов и шута, меняющего мир, – джокера в обличии Фэба.

– Блеф-мастерство, – напыжился от самолюбия Раварт и сгреб выигрыш, отвлекаясь на официантку.

«Тщеславие лучше солнца глаза ослепляет», – пронеслась мысль в голове Ареса, но он сделал вид, что расстроен.

Раварт вновь внимательно посмотрел на Ареса и предложил уединиться за столиком напротив для разговора.

Когда они сели за отдельный столик и официантка принесла виски с небольшой закуской, Раварт обратился к Аресу с вопросом:

– Ты слышал о недавнем теракте? Что думаешь, кто за ним стоит?

– Если бы это были наши, мы бы об этом знали. – Арес пожал плечами.

– Вот и я думаю, что за ним кроется? У нас еще мало сил, чтобы противостоять императорской семье, а кто-то специально провоцирует императора и, как я понимаю, отвлекает его внимание еще от чьей-то новой игры.

– Я разберусь!

– Да-да, разберись! И еще разберись, куда пропала и в чьих руках уже вторая партия Эоловых мечей. Ты утверждаешь, что мечи затонули при нападении русалок на корабль, так же как и их первая партия. Но кто-то предупреждает русалок о прохождении груза? Боюсь, что этот «кто-то» ведет собственную игру, пока мне непонятную. – И, в упор посмотрев на собеседника, Раварт прямо спросил: – Уж не ты ли этот «кто-то»? Я тебе поверил и взял в свои помощники не для того, чтобы оторвать тебе голову, а для того, чтобы наградить великой наградой – быть правой рукой нового императора!

– Брось, Раварт! В чем ты меня подозреваешь? Потерю мечей тебе подтвердили и капитан, и матросы. Да и какую я могу вести игру? Я человек маленький. – Арес поежился.

– Вот и будь маленьким, смотри не заиграйся. – Раварт крепко ухватил собеседника за край воротника. – Ты думаешь, я не знал, что в твоих руках был джокер? Я всегда буду впереди тебя на несколько шагов! Так что будь осторожен, иначе может случиться так, что маленький человек еще больше уменьшится, на целую голову! – Затем, отпустив воротник Ареса, добавил: – Жаль, что у мечей очень слабый магический след, иначе я давно сам разобрался бы в происходящем!

Собеседники замолчали, и только крики подвыпивших рыбаков за соседним столиком заполнили все пространство вокруг них. Выдержав несколько минут молчания, Раварт, приблизившись вплотную к лицу напротив него сидящего Ареса, вновь заговорил:

– Теперь о деле… Ты помнишь, что мне обещал служить до последней капли крови, когда я, тебя, бандита с большой дороги, спас от смерти? Теперь ты должен мне помочь свергнуть императора.

Арес вздрогнул и молча кивнул, поведя плечами.

А Раварт продолжил:

– Я, в свою очередь, обещаю сделать тебя своим главнокомандующим.

Арес смиренно склонил голову.

– Почему я тебе сейчас об этом говорю? – Маг посмотрел по сторонам для уверенности, что их никто не слышит. – Время действовать, и я сейчас расскажу тебе свой план.

План Раварта был довольно прост. Арес заманивает Элиота в эльфовые лабиринты и там производит его ликвидацию любым способом, на усмотрение Ареса. Старый император, убитый горем потери сына, полностью становиться недееспособным. Без сильного императора и разложившейся элиты осуществить переворот – дело техники.

Уточнив детали предстоящей операции и получив ответы на то, как будут минимизированы риски, Арес задал свой главный вопрос:

– Я думаю, план неплохой, но как заманить принца в лабиринты?

– Ты ему расскажешь, что там мною спрятано Оружие, и предложишь ему его перепрятать.

– А оно что, и вправду там?

– Да! А чтобы он поверил, я тебе дам карту его месторасположения, а ты скажешь, что ее у меня украл.

– Так мы должны будем найти Оружие?

– Конечно, нет! Вы его не найдете, но ты сможешь сделать свое дело.

– Хорошо, но, насколько я слышал, Оружие давно утеряло свою силу. Принц тоже об этом знает. Какой ему интерес его перепрятывать и как он это сможет сделать?

– А вот тут начинается самое интересное. Я тебе сейчас много чего расскажу такого, чего ты не знаешь, и того, что однозначно заинтересует принца.

Они еще довольно долго беседовали и строили планы, затем Раварт допил свое виски, встал из-за стола и не прощаясь покинул таверну.

Арес проводил его взглядом, заказал еще спиртного и, собираясь с мыслями, стал обдумывать состоявшийся разговор. Напиток горячил и в окружении безалаберного гомона и дыма от сигарет располагал к размышлениям: «Кто ты такой, Арес, и откуда ты взялся? Ты сам себя помнишь?»

Он опустил в задумчивости голову на свои руки, лежащие на столе, продолжая думать о своей жизни: «У тебя нет ни отца, ни матери, ты не помнишь детство и не помнишь того, кто бы тебя любил. В твоей памяти сохранились моменты, когда тебя унижали и взрослые дяди пытались навязать свое понимание жизни, неприемлемые для твоей детской души. Над тобой смеялись, плевали в твое лицо, и носители пожирателей продавали твое тело. В твоей памяти только ощущение обиды и ненависть ко всему живому и даже к себе. Но теперь в тебе поселился кто-то чужой, он пророс в тебя и подчинил всю твою сущность, и ты уже не ты. Ты уже как личность умер, переродился, и единственное, что знаешь, – тот, кто в тебя вселился, даст тебе все, о чем ты мечтал. Жажда власти и сладостное желание мщения. Мщение кому и за что? Власть над кем? Все это не важно! Главная цель – погасить жажду, и неважно, какими методами и средствами! Нереализованная цель сидящего в тебе тебя иссушает!»

Мысли текли медленно, формируя в голове образы воспоминаний: «И ради утоления этой жажды все было сделано, чтобы выделиться из толпы, и Раварт обратил внимание на простого воина. Ради ее утоления он уговорил Раварта скупать мечи Эола для дальнейших сражений за власть. Но тот, кто заполнил душу Ареса, ведет свою игру и заставляет делать то, что делается. И пусть! В конце концов, разве так важно, кому служить?»

Арес поднял голову и посмотрел на дверь, закрывшуюся за Равартом. В груди загорелся огонь ненависти, и он засмеялся: «Старый маразматик! Твои амбиции безмерны, и это то, что тебя погубит. Ты не знаешь, с кем связался! Ты считаешь себя великим магом и считаешь, что твои амбиции имеют под собой почву? Глупец, ты не сталкивался еще с той силой, которая тебе не по зубам. А когда столкнешься, поймешь, что ты никто!»

После разговора с Равартом он понял, что наконец-то появилась возможность реализовать то, ради чего сущность, которая в нем сидит, пришла на Фикту. У него родилась идея, как это сделать, и осталось только разработать план действий. В голове рождались разные схемы, которые по мере количества выпиваемого виски только оттачивались. Но одно было ясно, что при любом раскладе в первую очередь ему надо было помочь Раварту стать императором, а для этого нужен был «болван», которого можно было бы использовать, подчинив себе через шантаж, а в дальнейшем ликвидировать. Но «болван» должен обладать большой властью и иметь влияние на императора. Таких было двое: принц Элиот и принцесса Харита. Руками Элиота можно было бы сместить старого императора, у него было достаточно власти, но он дальше критики существующей социальной системы не пойдет, хотя некоторые важные моменты с его помощью можно было бы реализовать, так как он заточен на трон.

Харита властью над империей не интересовалась, она была полностью поглощена строительством своего Оазиса. Если еще совсем недавно высылка из империи означала верную смерть, то теперь там уже успешно развивались иные общественные формации. Правда, в них элементы государственности только закладывались, но концентрировать силу магии они научились, а это было главным для выживания. Туда потянулись многие чиновники и общественные деятели, обделенные, по их мнению, властью или благосостоянием. Элиот считал их предателями, а Харита – людьми нового поколения и всеми путями поддерживала их. Они, в свою очередь, чествовали ее и тайно планировали передать ей престол в рождающейся империи, которую, как-то само по себе получилось, стали называть Оазисом.

Слухи о новой империи будоражили многие горячие головы, и поток миграции постоянно увеличивался. Такое положение дел совершенно не устраивало императора, и он ввел систему визового режима. Харита же была заинтересована в притоке новых мигрантов и, пользуясь своим положением императорской дочки, давала указания лояльным к ней чиновникам незаконно оформлять визы высокопоставленным лицам, обеспечивающим финансовый и товарный приток в ее Оазис. Арес знал от своих шпионов об этих махинациях Хариты, и это могло послужить отличным поводом для ее шантажа. Он также знал, что Элиот был в курсе проделок принцессы, но закрывал на это глаза, а это тоже могло быть элементами шантажа, но уже принца.

Принять в разработку можно было еще одно направление, связанное уже с высшими магами. Дело в том, что в Оазисе их количества не хватало для генерации чистой магической энергии, обеспечивающей построение столбов иллюзий, поддерживающих магический купол. Мифийцам не хватало силы магии даже на поддержание своей жизнедеятельности, не говоря уже об использовании ее в целях создания комфортных условий проживания. И Харита всеми средствами пыталась переманить высших магов к себе, понимая, что у нее пока нет возможности обучать своих. Как когда-то сказал Раварт: «Одно дело – поддерживать ранее созданные блага в рабочем состоянии, другое – создавать все с нуля. Глупцы! Они не понимают, что для создания магических инструментов нужен большой штат отлично выученных высших магов, но это система воспитания целых поколений – это школа преемственности!»

Ходили слухи, что Элиот об этом также знал, но не сообщал императору, а пытался убедить Хариту о катастрофической опасности создания двух независимых куполов. Примером могло послужить то, что уже используемая империей магическая сила значительно уменьшилась в результате ухода некоторых высших магов за ее границы. Но Харита не слышала его, у нее были другие источники, убеждающие в том, что ничего страшного не происходит. Тем более повзрослевшей Харите перестали нравиться амбициозные притязания наследного принца на императорский трон, и она стала его избегать.

Да, император стар, как она выразилась однажды при всех придворных, но это не дает право принцу критиковать политику императора во всеуслышание!

Эти разногласия привели к тому, что между членами императорской семьи пробежала черная кошка. А вот на этом можно сыграть, даже без шантажа. Достаточно убедить Хариту сделать какую-нибудь глупость в отношении империи, которая приведет к гораздо большему эффекту, чем любые доносы. Главное, это вызовет гнев у Георга, а гнев – это всегда хорошо, он ведет к разрушению. Уговорить Хариту что-то подобное сделать поможет Амелия, хорошая знакомая Ареса. В свое время Раварт похвастался, что маги под его руководством смогли взломать магию «Одеяло смерти», которая укрывала Амелию. Как Раварт потом объяснил: «Чтобы втереться в доверие императору».

Ее же ждал арест и очищение от пожирателя. Арес всегда старался из всего извлечь выгоду и, поразмыслив немного, решил, что не мешало бы в рядах Хариты иметь своего человека. В последний момент он предупредил Амелию, и ей удалось сбежать, пусть и с помощью Ониса. А вот сейчас наступил момент отдавать долги.

«Вот как раз в этом направлении и надо действовать, и необязательно искать болвана», – решил для себя Арес.

Принесенное официанткой виски закончилось, и Арес, отвлекшись от раздумий, заказал новую порцию горячительного напитка. Он уже был пьян, голова затуманилась, мысли потекли медленнее и стали путаться. Арес вспомнил, как он испытал свою силу, и его лицо исказилось гримасой, напоминающей улыбку. Перед глазами потекли картинки, как в многолюдном месте, где, помимо гражданского люда, были и вооруженные гвардейцы, он на несколько секунд открыл портал в свое пространство. То, что произошло потом, очевидцы еще долго обсуждали, не понимая, как это могло случиться.

А произошло для них необъяснимое явление. Все вдруг кинулись в драку и стали с остервенением убивать и калечить друг друга, в бешенстве разрывая тела. Бойня была недолгой, но последствия были страшными. Особенно гвардейцы, вооруженные до зубов, наворотили столько бед, что вся площадь была залита кровью, но самое парадоксальное, что они успели еще и друг друга поубивать. То, что произошло в этом месте, по привычке было названо терактом, но многие следователи не нашли его характерных черт и заподозрили, что надвигается новая опасность на империю, до этого неведомая. Именно об этом инциденте и говорил Раварт. Его интуиция тоже подсказывала, что произошедшее было рук не пожирателей, а кого-то другого.

Арес про себя рассмеялся, тяжело встал из-за стола и покачиваясь вышел на свежий воздух. Была уже глубокая ночь и клонила ко сну, но он не забыл, как еще до встречи с Равартом с ним вышел на подсознательную связь интереснейший субъект и договорился о встрече. Она должна была состояться этим утром, в одном из безлюдных уголков леса. Там его должен был ждать разговор с Повелителем информационных потоков и сил убеждения, но вот что ему понадобилось от Ареса, было достаточно любопытно. За ночь Аресу было необходимо добраться до места назначения, да еще успеть выспаться. Для перемещения в магическом коконе и управлением им необходимо было иметь светлую голову, не затуманенную алкоголем. Иначе можно было переместиться совсем не туда, куда планировалось. Поэтому Арес предпочел мысленно вызвать крылоплана. Этот летающий монстр как нельзя лучше подходил к ночным полетам, да и прохладный ветер трезвил и освежал мозги.

В запланированное время крылоплан опустился на опушку леса, мощно подняв крыльями придорожную пыль, покрывающую созревшую траву на поляне, испещренную сетью хорошо протоптанных копытами лошадей тропинок. Пробежав метров сто, он, вырвав когтями огромные клубни почвы, остановился. В воздухе раздался громкий птичий клекот, повествующий об их прилете. Арес слез со спины птицы, по сброшенной вниз веревочной лестнице отошел от птицы ближе к лесу и остановился в ожидании. Крылоплан улетел так же шумно, как и прилетел, пригибая траву и ломая кустарник.

Аресу не пришлось долго ждать. Лес зашумел от порыва ветра, возникшего из ниоткуда. Стволы деревьев расступились, и к ожидавшему Аресу на поляну бесшумно вышел дракон. Он не был страшен, но грациозен. Он был немного ниже верхушек деревьев, что позволяло ему быть скрытным в лесу. Мощная грудь защищалась янтарного цвета костяными плитами, перекрывающими друг друга в виде чешуи. Голову обрамляли длинные уши с кисточками, а из зубастой пасти, когда она открывалась, сыпались разноцветные искры и гасли в предрассветном тумане.

Выйдя из леса, дракон лег на брюхо и, приблизив голову к Аресу, сказал:

– Я не буду тебе желать здоровья, исчадие земного ада, да ты в этом и не нуждаешься. К сожалению, я слишком поздно понял, что может возникнуть ситуация, когда ты сможешь появиться на свет и спрятаться в теле бандита Ареса. Земная аура адаптирована к твоей энергии, а вот Фикта бессильна, и ты этим воспользовалась. Никогда бы не мог подумать, что тебе удастся проникнуть в наш мир. Кто тебе помог и кого ты смогла обмануть?

Арес вплотную подошел к морде дракона:

– Что, Повелитель информационных потоков и сил убеждения, оказывается, не все в твоей власти? Ты так стал в себе уверен после того, как разоблачил Веспера? Но я не он, и ты это знаешь. Зачем ты меня позвал? Не думаю, что ради того, чтобы сказать, как ты меня ненавидишь. Или ты мне хочешь предсказать судьбу?

Дракон посмотрел на своего собеседника своими большими, цвета спелой сливы глазами.

– Я не собираюсь тебя в чем-либо переубеждать, а тем более что-то предсказывать. Твое появление, возможно, глубокий замысел Отца, а возможно, ты есть объект для уничтожения Интеритумом. Но во втором случае мы все в одной упряжке.

Арес, оскалив зубы, пренебрежительно рассмеялся.

– Твоя самоуверенность, что ты все знаешь, меня даже развлекает! Ты не настолько глуп, чтобы не увидеть мощь моей силы, даже тогда, когда я просто тренировалась ее использовать. При чем тут твой Отец или твой Интеритум, твои древние Первые? Теперь пришла я, и какой в них во всех смысл? И все же, зачем ты меня позвал?

Дракон приподнялся на передние лапы и, не открывая пасти, ответил:

– Смысл чьей-то судьбы заложен не мной. Я могу внести только корректировки, через убеждения и знания, которые несет информационный поток. Я могу из множества вариантов развития событий найти оптимальный для достижения какой-либо цели, но в отведенных границах. Судьба – это колея, и у всех она своя и не мной установлена. У тебя тоже своя колея судьбы.

– Ты меня позвал рассказать, как ты слаб? Мне это не интересно! – Арес сделал вид, что он устал от разговора ни о чем и разочарован.

– Для Фикты ты инородное тело, но ты права, с тобой приходится считаться. – Дракон ненадолго задумался. – Я тебя позвал, чтобы подписать магический контракт.

– Интересно, и в чем он заключается?

– Я не знаю твоей конечной цели. Не в моих силах предотвратить то, что планирует зло, но у меня есть одно предложение. – Дракон вздохнул, осыпав поляну искрами, и продолжил: – Я следил за Равартом. По его рассуждениям и действиям понял, что он хочет заманить принца в лабиринты для поиска Оружия, даже знаю, что вы туда пойдете. Так вот, карта, которую тебе дал Раварт, ложная, он хочет, чтобы вы не вышли из лабиринта. А я дам вам возможность найти Оружие и вернуться. И еще… Оружие под неусыпным оком Раварта, как только вы его найдете, Раварт найдет вас и уничтожит. Вы должны перепрятать фолиант, а для этого есть только одна возможность… – И дракон рассказал, как это надо сделать.

– Какой ты добренький! – удивился Арес. – Ты беспокоишься о моей судьбе?

– Нет, я беспокоюсь о принце, он нужен живым, и хочу, чтобы у Разрушителя появился другой хозяин. А о своей судьбе ты сама неплохо позаботишься.

– И что ты потребуешь взамен?

– От тебя потребуется самая малость. – Дракон прищурил глаза. – Когда поймешь, что проснулся Интеритум и ты не в состоянии с ним справиться, то уберешься в свое пространство, туда, откуда появилась. Тем более что тебе делать в разрушенном мире?

– А если я нарушу договор? Может, я захочу остаться и понаблюдать за вашей гибелью? Что тогда? – Арес с наглыми нотками в голосе рассмеялся.

– Ты этого не сможешь сделать, магический договор не позволит.

– Хорошо, а если у меня все получится, то, что я задумала?

– Значит, я проиграл, и ты меня уничтожишь.

– Нет, я тебя не уничтожу, ты будешь моим рабом!

– Хорошо, договорились.

В небе появилось сияние, подтверждающее, что магический договор заключен.

Арес удовлетворенно потер ладошки и язвительно спросил:

– Дорогой друг, ты меня научишь перевоплощениям. У тебя это здорово получается. То длиннохвост, то великолепный дракон.

Дракон щелкнул зубами, и из его пасти посыпались разноцветные искры:

– Я тебе еще не раб. Довольствуйся тем телом, что смогла приобрести. На, возьми фонарик, он тебе поможет найти в лабиринте Оружие и выйти обратно. – Дракон швырнул маленький артефакт к ногам Ареса и скрылся в чаще леса.

Арес лишь усмехнулся, смотря ему вслед, затем провел ладонью по перьям крылоплана, который уже прилетел и ждал команды, поднял валяющийся у ног фонарь, а затем проговорил, не обращаясь ни к кому:

– У меня теперь столько идей, которые можно воплотить в реальность, сыграв партию, правильно расставив фигуры на шахматной доске.

В какой-то момент в голове промелькнула мысль: «Интересно, почему он обращался ко мне, как к женщине, и мне это было понятно? Может, он обращался к той сущности, которая во мне сидит и которая, возможно, все за меня решает?» Затем последовала другая мысль: «Ну и ладно, в конце концов, все, что происходит и каким я стал, мне нравится!»

Больше не раздумывая, Арес взобрался на крылоплана и, хлопнув ладонью по его спине, выдохнул:

– А теперь вперед, к великим свершениям!

Путь его лежал в Новодэонис. По своим каналам он давно пробил себе золотую визу крупного торговца корабельными снастями и мог беспрепятственно перемещаться из империи в Оазис и обратно, в любое время, на любой срок. Однако эта виза не позволяла перемещение в коконе и требовалось дополнительное разрешение пересечения границы, где указывался конечный пункт назначения и цель посещения Оазиса. Лишний раз светиться Аресу совсем не хотелось, и его вполне устроил суточный перелет и регистрация где-нибудь в захолустном поселке.

Прибыв в Новодэонис, при этом сменив несколько лошадей и повозок, чтобы полностью запутать свои следы, он, наконец, связался с Амелией и договорился с ней о встрече в небольшом сквере. Было немноголюдно, но не безлюдно, чтобы не привлекать внимание одинокими фигурами.

– Здравствуй, Арес, давненько мы с тобой не виделись! – Амелия взяла его под руку, приглашая прогуляться. – Не могу сказать, что я рада твоему появлению, но мой пожиратель почему-то очень тебе симпатизирует, и мне приходится с этим считаться.

– Амелия, Амелия, как же так? Где твоя благодарность? – прохаживаясь вальяжной походкой, придерживая руку собеседницы, театрально воскликнул Арес. – А я очень скучал о тебе. Помнишь, как ты радовалась, когда вырвалась на свободу? Говорила, что никогда не забудешь то, что я для тебя сделал? Забыла… Даже не представляешь, столько опасных моментов мне пришлось пережить… а сколько труда… и все это только потому, что я к тебе неравнодушен и все время помню о тебе, о твоей красоте! Вот смотрю на тебя, а ты стала еще прекрасней.

– Ой, прекрати, Арес. Из твоих уст комплименты звучат как приговор. – Амелия остановилась, опустила руку и, развернувшись лицом к собеседнику, посмотрела ему в глаза. – Расскажи, мой друг, лучше, что привело тебя сюда. Я так понимаю, у тебя есть ко мне дело.

– Есть, моя красавица, есть… – Арес сладко улыбнулся. – Я так понимаю, ты торопишься? Небось, к Онису? Жаль, что не я на его месте. Да ладно, я не ревную, понимаю, что у меня нет шансов.

– Прошу, прекрати! Говори по существу.

– Ладно, тут такое дело… Серьезные люди просят оказать услугу… Надо, чтобы Харита по своей недальновидности сделала что-нибудь такое, что взбесило бы Георга. А ты к ней вхожа, может, мимоходом ей и посоветуешь…

– Друг мой милый, ты занялся политикой? Смотри, это дело неблагодарное, можно и голову потерять.

– Ну, не такое уж и неблагодарное. Есть риски, но они потом с лихвой окупаются.

– И ты эти риски хочешь на меня переложить? – В голосе Амелии послышались нотки подозрения в провокации. – Вообще-то, я с принцессой в хороших отношениях, она приняла меня, и предавать ее с моей стороны как минимум подло. А потом, что я могу посоветовать?

– Амелия, ты умная женщина, ну почему сразу предавать? Ты можешь только советовать, а принимать решение будет принцесса. За совет еще никого не наказывали. А что посоветовать? Не знаю – придумай! – Арес хитро посмотрел в глаза своей собеседнице. – В конце концов, посоветуйся со своим пожирателем.

– Ох, Арес! Я всегда подозревала, что ты темная личность. Свяжись с тобой – потом проблем не оберешься. – Выдержав минутное молчание, простонала Амелия и пошла прочь, добавив: – Хорошо, я что-нибудь придумаю.

– Придумай, моя дорогая, придумай! – проводив ее взглядом, громко сказал Арес и нырнул в темноту ночи.

Глава 6

Территории, располагающиеся за пределами империи, по ландшафту практически ничем не отличались от той природы, которая была в ее пределах. Горные хребты оконтуривали своими вершинами предгорные равнины, которые сменялись песчаными барханами и глинистыми равнинами, переходящими, иногда резко, в лесные колки и болотистые таежные или тропические лесные массивы. Но была другая проблема, осложняющая жизнь переселенцам, решившим покинуть границы империи. Все это ландшафтное многообразие, созданное силами гравитации, безобразно ломалось тектоническими разломами и сдвигами горных пород. По ним океанические воды надменно захватывали континентальную сушу, величественно топя ее в своей бездне, расширяя и так бескрайние водные просторы, уничтожая благоприятные места обитания.

Когда-то раньше, когда ликвидаторы проникали на Землю в поисках пожирателей, считалось, что коль скоро Земля – планета-близнец Фикты, то и континенты по площади и форме береговой линии должны совпадать. Однако в дальнейшем, при изучении плотности населения и места расположения городов выяснилось, что теория абсолютной идентичности планет оказалась ложной. Расположение океанов и материков, а также их площади и природно-климатические характеристики существенно отличались друг от друга. Океаны на Фикте были гораздо больше, количество материков и их площади меньше, а климат мягче. И, как было выяснено путем сложных расчетов, виной этого различия являлось разное течение времени в этих двух мирах.

Хотя члены каждого клана и отличались своей физиологией и строением тела, но, как и любые живые существа, выбирали наиболее удобные места своего обитания, которые в большинстве своем и были освоены за время существования империи. Для нового государства на континенте места практически не оставалось. Непроходимые болота, неприступные горы, непролазная тайга да безводные пустыни – и только небольшая площадь южных территорий была пригодна для жизнедеятельности.

Конечно, можно перебраться на другой континент, но для этого необходимо переплыть огромный океан. При отсутствии сгенерированной магической силы это было нереально. Среди поселенцев были горячие головы, которые преодолевали эти расстояния и даже возвращались обратно. Они рассказывали, что на других континентах тоже живут, но немногочисленные племена, с похожей физиологией членов кланов. Но эти племена дикие и не развиты, а магией пользуются только для выращивания сельскохозяйственных культур.

Сбежав с группой единомышленников, Харита даже не предполагала, как будет трудно начать строить государство практически с нуля. Конечно, за пределами старой империи уже были поселения, в которых жили всякие изгои. В основном это были высланные или сбежавшие от правосудия аморальные типы разных кланов, которых не устраивали законы большинства. Но так как их было мало для формирования клановых структур, то они жили, а скорее, выживали в маленьких разрозненных деревеньках, занимаясь в основном выращиванием сельскохозяйственных культур, охотой и ремеслом. Среди них были и носители пожирателей, которые предпочитали заниматься воровством и бандитизмом.

Скрываясь от своего отца, которого она считала тираном, и брата, который жил надеждами о троне, Харита развернула кипучую деятельность, притягивая к себе все новых и новых единомышленников. В ней проснулся недюжинный талант администратора, позволивший объединить, казалось бы, не объединяемые вещи. Высшие маги, увлеченные ее идеей уйти на другие континенты, стали генерировать магическую энергию и создавать условия для дальних походов. Без магических столбов и единой сети это было сделать очень трудно, но кое-что получалось. Строились пусть не большие, но комфортные замки, расширялись деревеньки, превращаясь в небольшие города, захватывались и облагораживались новые территории, осушались болота и вырубались леса под новые пашни. Леса было много, и это позволяло строить корабли дальнего плавания. Уже была первая верфь, уже был построен первый корабль, и он был спущен на воду.

В один из дней в комнату, где работала Харита над какими-то донесениями, вошла Амелия и, слегка поклонившись, сказала:

– Госпожа, у меня плохие новости со Старого Света.

Крылья за спиной принцессы дрогнули, и по ним пробежала мелкая дрожь.

– Что там случилось?

– Нет! С вашими родственниками все хорошо. Все здоровы. Есть другая проблема. Помните, когда-то шли только теоретические разработки столбов иллюзии, которые должны заменить старые столбы магии? И помните, разработчиками утверждалось, что они способны открыть возможность расширять границы империи бесконечно? Так вот, высшие маги их создали, и первые столбы уже успешно прошли первые испытания.

– Конечно, помню, но, насколько мне известно, до ввода их в производственную эксплуатацию потребуется еще очень много времени, достаточного для того, чтобы мы построили корабли, максимально сгенерировали магическую энергию и уплыли на другой континент.

– В том-то вся и суть, что нет! Первые столбы иллюзий уже установлены на границе с южными территориями, то есть в непосредственной к нам близости. Мы не успеем уйти. Они нас захватят и устроят показательный суд, о котором даже император не узнает. Слишком многие нас не любят.

– Что ты предлагаешь?

– Надо взорвать эти столбы и отодвинуть сроки их начала работы, до нашего ухода с этого континента.

– В тебе заговорил пожиратель? Кстати, как ты с ним уживаешься?

– Нелегко, но я научилась контролировать гнев и желания кого-нибудь убить, – улыбнувшись, сказала Амелия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.