Катерина Сапьян
Белый Лён

В душном офисе Ольга и Марина устроили себе обеденный перерыв. Марина сбегала в соседний магазин и купила мороженое. Мороженое было вкусное, но таяло очень быстро, поэтому пришлось сгрузить его в кружки и выгребать оттуда ложечками. За окном жарило лето. Теректинский хребет, подступающий к селу с юго-запада, синел сквозь пыльную духоту, и его скалистые вершины плавно сливались с ярко-синим небом. Разговор у женщин зашёл о странностях соседей.

– Кузьмич вчера чуть собаку мою не прибил, – жаловалась Марина, – хорошо, что я на огороде была и увидела, как он с палкой за Тяпой бегает. Совсем с ума сошёл! Когда я его остановила, он и на меня наорал. А всё потому, что Тяпа лежал возле его палисадника, представляешь? Пёс даже не на его участке был!

– Надо же. А моя мать говорит, что он очень интеллигентный человек.

– С тех пор, как я здесь поселилась, интеллигентностью своей он меня ни разу не поразил, – хмыкнула Марина, – сама знаешь, как человек с животным обращается – такой он и есть внутри.

– Ну, Кузьмич по сравнению с моими соседями в этом плане практически добряк. Я не про Тагаровых говорю, а про Аржановых, – Ольга мотнула головой куда-то влево.

– Они же, вроде, нормальные.

– Так-то да, нормальные. Но злые. Помнишь, у них конь был – Лён?

– Ну?

– На колбасу его сдать собираются.

– Так он же не старый ещё!

– Не старый – в самом расцвете лет. Восьмой год пошёл. Они его по весне сдали какому-то гиду-живодёру, он конные туры устраивал. Живодёр не досмотрел, и туристы коням спины сёдлами стёрли до мяса. Льна этот гид недоделанный Аржановым вернул, а куда коня теперь? На нём места живого нет.

– Что, так всё плохо?

– Ну, Аржановы решили с ним не возиться. Сама знаешь, им проще пристрелить, чем лечить. Не те это люди, чтобы о скотине заботиться.

Марина кивнула головой и о чём-то задумалась.

– А знаешь, – помолчав, сказала она, – я как раз вчера вечером с мужем говорила, что не плохо бы приобрести коня. До заимки нам далековато пешком ходить, а на коне – в самый раз.

– Велосипед лучше купи, – фыркнула Ольга

Марина улыбнулась и отправила в рот особенно большую порцию мороженого.

Сергей Аржанов – крепкий, ещё не старый алтаец – нехотя повёл Марину в конюшню. Старое деревянное строение советской постройки покосилось, между рассохшимися досками чернели дыры с ладонь толщиной. От конюшни разило навозом, потом и гнилью.

– А чего это вы его в конюшне держите? – спросила Марина.– Лето на дворе, выпустили бы в загон.

– Не надо, – цокнул языком Сергей и открыл тяжёлую дверь.

Из конюшни вырвалась туча мух – чёрных, крупных, жужжащих, как маленькие вертолёты. Марина поборола отвращение и шагнула в тёмное вонючее нутро конюшни. Мух здесь было больше, чем воздуха. От их гудения и мельтешения становилось жутко.

Прикрыв лицо руками, женщина пробиралась вслед за Аржановым. Конюшня казалась пустой – они прошли три стойла и только около четвёртого Сергей остановился. В стойле стоял конь, напряжённо уставившийся на них гноящимися глазами. На коня смотреть было страшно – вся морда опухла, губа слева была порвана, под глазами корочка запёкшегося гноя. Сергей снял с крюка недоуздок, ловко набросил его на лошадиную морду, согнав с неё мух, и потянул коня за собой. Животное с трудом перебирало ногами.

Вышли на улицу. Марина осмотрела коня, и её затошнило – стёртые до мяса спина и холка были покрыты грязной коростой. Круп в воспалённых шишках, опухшие колени, копыта разбиты. По Льну можно было изучать строение скелета лошади, поскольку он был невероятно худой. Картину дополняли грива и хвост, скатанные и прочно сцепленные репейником. Репейник расцарапал шею коня и круп.

– Как договорились, пятнадцать, – обеспокоенно сказал хозяин.

– Какие пятнадцать? – возмутилась Марина, – да за него и на живодёрне рубля ломаного не дадут! Тут даже шкура – и та порченная!

– Хорошо, тогда тринадцать, – согласился Сергей.

– Тринадцать – число несчастливое, – отпарировала Марина, – за десять забираю.

От дома Аржановых до Марининого дома было чуть больше километра. Этот километр показался Марине самым длинным в её жизни. Она медленно шагала, ведя за собой коня, хромающего на все четыре ноги и низко опустившего опухшую морду.

– Ох, только бы по дороге не сдох, – бормотала Марина, – что я с ним дохлым посередь улицы делать буду?

Но Лён оказался не так плох, как казалось, и трудную дорогу он выдержал.

У Марины на заднем дворе стоял большой коровник. В нём вчера вечером Борис, муж Марины, наскоро подготовил денник для коня, засыпал его пол опилками, сверху настелил солому. Лён безропотно вошёл в своё новое жилище. Марина осторожно погладила его, выдала ему заготовленную булку, но конь отвернул морду от угощения. Зато он не отказался от предложенной воды. Пил долго и жадно.

Марина оставила коня одного, чтобы обжился, а сама пошла в аптеку затариваться всяческими мазями и перевязочным материалом. Вернувшись через час, она обнаружила коня лежащим в уголке и крепко спящим. Будить его она не стала, тихонько выбралась из сарая. Едва она присела на порог, к ней тут же подбежал Тяпа, размахивая пушистым хвостом. Так, вдвоём с Тяпой они и сидели, рассматривали облака, выплывающие из-за горизонта и натыкающиеся на величественную Улюту. Вершина Улюты примеряла эти головные уборы, и один за другим разрывала их, раскидывая клочки по небу.

В деннике послышался стук.

– Проснулся, страдалец, – пробормотала Марина, потрепала Тяпу по спине и пошла к коню.

Лён стоял у дальней стены денника. Марина ещё раз осмотрела его, теперь уже решая – с чего начать лечение. Начать решила с морды, хотя самое страшное было на спине. Но если сразу заняться обработкой коросты, конь, испугавшись, может и прибить, и подпускать Марину к себе больше не будет.

Пока Марина обрабатывала раны на морде, конь стоял не шевелясь. Он мужественно, с ангельским терпением перенёс чистку глаз, дал смазать календулой губу, и позволил обстричь колтуны с гривы. Потом Марина долго возилась с его копытами – отмачивала, чистила, смазывала. Борис, придя с работы домой, застал жену, проводящую операцию по очистке спины подрагивающего от боли коня. Марина стояла на табуретке, рядом с ней растопырилась стремянка, на трёх ступеньках которой виднелись ведро с разведённой в ней марганцовкой, коробка с ватой, канцелярский нож, тюбики, баночки и губка.

– Это что – новая пытка для животных? – сказал впечатлённый Борис.

– Это не пытка, а хирургическое вмешательство.

– Знаешь, у тебя уникальные способности находить и покупать такой хлам, на который и смотреть-то противно. Если бы я доверил тебе покупку автомобиля, спорим на что угодно – ты купила бы ржавый горбатый «Запорожец»! А потом вложила бы столько денег в его ремонт, сколько стоит новый «Лексус».

– Лён не хлам. Просто его нужно немножко подлечить.

– Да уж, вижу я твоё немножко, – поморщился Борис, – За сколько ты его забрала?

– За десять сторговались.

– Можно было два велосипеда купить, – усмехнулся Борис.

Марина на секунду оторвала взгляд от раны, посмотрев на мужа, и покачала головой:

– Дались вам эти велосипеды! Конь в тысячу раз лучше велосипеда. Уйди, пожалуйста, а то Лён нервничает из-за тебя. Я, кстати, проголодалась. У нас дома что-нибудь поесть найдётся?

Борис возвёл глаза к потолку:

– И этот вопрос задаёшь мне ты, женщина?!

Марина притворно вздохнула, всем своим видом говоря, что раскаивается, и Борису не оставалось ничего другого, кроме как сжалиться над женой:

– Ну, хорошо, я сейчас что-нибудь приготовлю по-быстрому.

– Спасибо. Я минут через двадцать закончу. Слушай, а ты не знаешь, как избавиться от репейника в хвосте? Гриву-то я обстригла, а лишать коня хвоста жалко – он же от мух отмахиваться не сможет…

– Он и сейчас от них не особенно отмахивается. Таким хвостом скорее медведя прибьёшь, чем муху. Попробуй маслом хвост облить – может, репей соскальзывать будет легче.

– Тащи, – кивнула головой Марина.

– Чего тащить?

– Масло. Дома в левом кухонном шкафчике на второй полке стоит репейниковое масло. Попробуем клин клином вышибить. И простыню захвати – на нижней полке шкафа в спальне лежит такая белая в голубой цветочек.

– Ты хочешь простынку коню подстелить, чтобы ему спалось слаще?

– Иди уже, умник! Простынёй я ему спину прикрою, чтобы мухи не донимали.

Началась в Марининой семье новая жизнь. Марина вставала рано, в начале шестого, шла в денник, обрабатывала раны коня, чистила копыта, кормила, и уже после этого уходила в загон к козам на дойку. Потом готовила завтрак, а из козьего молока заготовку для сыра. Козий сыр был одним из доходов семьи – созревший сыр они отдавали бабе Ире, которая каждый день торговала деревенскими продуктами на Чуйском тракте. Сыр раскупали охотно, почти так же хорошо, как и алтайский мёд с окрестных пасек.

После завтрака все – Марина, Борис и Влад – расходились по рабочим местам. Марина шагала в местную администрацию, Борис – в ДРСУ, а Влад – на мараловодческую ферму, где он подрабатывал в каникулярное время, оказывая «клининговые услуги», а, проще говоря, чистил стойла, подметал дорожки и убирал территорию хозяйственной части маральника. Своей работой двенадцатилетний Влад очень гордился, и мечтал, что заработанные деньги он потратит на покупку нового сноуборда и горнолыжного костюма к нему, благо, для занятия сноубордом у местных детей были все условия – зимой окружающие горы превращались в рай для любителей фрирайда. Снег на горных боках лежал мягкий, пухлый, мощный. Уже несколько лет шли разговоры о постройке в окрестностях села оборудованной горнолыжной трассы, но пока что разговоры в разряд дел не перетекали. Молодёжь от этого нисколечко не страдала, кстати. Даже если бы горнолыжный комплекс был построен, вряд ли они могли бы воспользоваться им чаще, чем раз в год – мало кто в селе был способен оплачивать горнолыжные забавы своих отпрысков.

Правилом хорошего тона у местных мальчишек было умение кататься на сноуборде, лыжах и лошадях. Коней держали многие. Летом их обычно сдавали гидам, водившим туристов в конные туры. Те, кому кони нужны были летом в хозяйстве, вечером после рабочего дня отдавали коней своим или соседским подросткам, и те дежурили возле Чуйского тракта в ожидании туристов, желающих посидеть на коне, сфотографироваться верхом и несколько минут покататься.

Когда Марина подняла разговор о покупке коня, Влад очень обрадовался. Всё-таки, наличие собственного коня – это круто. Представлялось Владу, как он будет гарцевать перед домом Тимекея на вороном мощном адаевском скакуне, или изящном орловском, а Тимекей выведет своего алтайского пузатого коротышку, и будет Владу очень весело. Так же весело, как неделю тому назад было весело Тимекею, когда он скакал на своём пузатом коне, а Влад гнался за ним на велосипеде. Влад даже намекнул отцу, что дед Стёпа, сосед по огороду, собирается продавать своего младшего – Алмаза. Алмаз – здоровый белогривый конь, в родословной которого было намешано столько пород, что дед Стёпа сам удивлялся, как это Алмаз так удачно получился – длинноногий, крепкий, с лёгкой головой, к зиме Алмаз обрастал слегка курчавившейся шерстью и наравне с низкорослыми алтайскими кониками привольно чувствовал себя на тебеневке. Влад давно положил на Алмаза глаз – конь был непривычной для этих мест светло-соловой масти и привлекал всеобщее внимание. Вечно недовольный дядь Дима – школьный учитель труда – ворчал, что Алмаз – плохой конь, потому что если конокрады зайдут в село, в первую очередь сведут его.

Сказать, что Влад огорчился, увидев, кого вместо коня привела Марина – ничего не сказать. На полудохлом Льне не повыпендриваешься перед Тимекеем. Влад сначала решил вообще никому не говорить про покупку, но по селу быстро разнёсся слух о выкупленном коне, место которого на скотобойне. Многие пожимали плечами – что с этих пришлых чудаков, мол, возьмёшь? Ничего в лошадях не понимают!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.