Артем Дроздов
Страхи наших предков

© Артем Дроздов, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

Хапун

Начать свою книгу мне бы хотелось именно с этого мифа!

Жители Беларуси, Украины и Польши верили, что существовал старик, который блуждал по лесу и похищал потерявшихся детей. Он запихивал их в свой мешок, после чего родители уже никогда не видели своих детей. Читая про данное мифическое существо, я вспоминал о моем детстве, которое прошло в деревне. Я часто убегал в лес жечь костер.

На что сейчас в одиночку я бы не решился.

После смерти моего мужа я осталась с девочками одна. Из-за стресса, к которому я была совершенно не готова, мои пристрастия к антидепрессантам и алкоголю начали разрушительно влиять на их и без того сломленные жизни. Девочки быстро взяли на себя все бытовые хлопоты, пока я сутками работала, чтобы быть на плаву. Мое состояние сказывалось и на работе – точном бурении местности. Гигантские машины, которые я направляла на место экологической катастрофы, устраиваемой ими, добывали все нужные ресурсы для страны за считаные дни. После истощения ресурсов на поверхности Земли это стало обычной практикой во всем мире – бурить на многие сотни километров в поиске полезных ископаемых. Эти машины словно выкачивали кровь планеты, чтобы прокормить человечество, которое явно стало слишком прожорливым. До смерти Леши я так не думала. Он был противником бурений, а я над ним смеялась.

– Кира, у человечества было все необходимое еще тысячу лет назад. Неужели нам нужно все то, что требует таких затрат ресурсов?

Он часто повторял эти слова. И только сейчас я стала понимать его. Это он проводил много времени с нашими дочками – я же была заядлой карьеристкой.

В скором времени, после очередных неудачных расчетов, меня понизили до «садовника», как мы шутили в офисе, – это человек, который выезжал на место бурения для уведомления местных жителей о грядущих работах. Зачастую к моменту моего приезда уже никого не было, но иногда оставались семьи, которые были не согласны уезжать. С ними и нужно было договориться мирно или выселить их с помощью силы. Задача проще некуда. Как только меня понизили, я заметила, что в компании, в которой я работаю, нет цивилизованных должностей. Самую честную и гуманную работу выполняли машины. Уборщик, бариста, врач – все это были роботы. Разрушать Землю, управлять машинами бурения, выгонять людей из их домов – это была работа для людей!

Перед очередной командировкой у меня было еще три месяца. За это время мы с Аней и Алиной вновь стали семьей, которой были когда-то. Я привела себя в порядок благодаря мировоззрению, которое в наследство мне оставил мой любимый. Благодаря любви к нашим дочерям и желанию стать лучшей матерью (а не тем, кем я была им после смерти мужа).

В один из вечеров, когда я собирала материалы перед поездкой, ко мне подошли эти маленькие негодницы и стали упрашивать взять их с собой. Глядя на их улыбки и кривляния, я не могла им отказать. К тому же нам было полезно провести время вместе вдали от шума города. В последний раз они видели густой лес с нетронутыми пейзажами, наверное, в раннем детстве. Компания была не против – нужно было лишь подписать тонну юридических бумаг, которые доказывали, что я не буду предъявлять претензии за возможные моральные и физические травмы детям. Меня рассмешил пункт о морали, так как сейчас психику детей ломают с их рождения – современными убеждениями и отношением к миру. А ответственность возлагают на видеоигры или окружение.

По прибытии мы обосновались в небольшом стеклянном доме, который строился за считаные минуты роботом-строителем. Всего компания предоставляла двух роботов – строителя и медика. Но медик был декоративным. Он мог дать таблетку или отметить очевидный диагноз. О том, что у тебя идет кровь, например. Мы побросали вещи в этом стеклянном контейнере, и я сразу принялась работать. Аня шутила, что мы в этом доме как рыбки, и это меня умиляло, но отвлекало. Мне нужно было обойти большой периметр, но я не хотела оставлять дочерей на долгое время одних, поэтому решила, что буду брать их с собой. В первый день было тихо и безжизненно. Мы медленно гуляли по лесу с небольшими перерывами на пикник и проверку помещений на отсутствие людей. Вечером, после долгих прогулок, мы втроем легли спать очень рано. Девочки уснули быстро, я гладила их по волосам, наслаждаясь моментом, пока не уснула сама.

Когда я проснулась, мое тело было словно вата. Давно не удавалось так выспаться. Но девочек рядом не оказалось. Я окликнула их пару раз – никто не отозвался. Поглядев по сторонам еще сонным взглядом, я услышала шорох за окном. Тогда я сразу же встала, чтобы позвать их в дом. Накинув халат, который небрежно лежал на полу, я, шаркая тапочками, пошла к выходу. Когда я подошла к двери и взялась за ее ручку, я увидела Аню и Алину, которые внимательно смотрели в сторону леса сквозь прозрачную стену. Они смотрели на что-то, не издавая ни звука, сидя на коленях. Заметив, что я наблюдаю за ними, они быстро сели за стол, ожидая своего завтрака.

– На что вы смотрите? – спросила я.

Аня, которой было всего девять лет, лишь начала махать головой, повторив несколько раз: «Я не хочу в мешок!»

Ее перебила Алина, поднеся указательный палец к губам и издав шипящий звук. Я замерла от недопонимания, пока меня не привели в чувства звуки леса. Они стали резко громче. Будто секунду назад вся живность покорно молчала, пока ей не позволили напомнить о себе. Протирая глаза, я поняла, что мне срочно нужен кофе, иначе я так и буду стоять, накручивая себя.

Позавтракав и сверившись с картой, мы отправились в путь. В этот день нужно было проверить большой периметр. Я шла позади, пока Аня и Алина пинали листья и ломали сухие ветки. Всю дорогу они были молчаливыми и сонными. Когда мы добрались до места бурения, я не могла поверить собственным глазам. Перед нами была огромная дыра в земле, метров пятнадцать в диаметре. Согласно данным, которые у меня имелись, работы должны были начаться спустя пару дней, да и размеры были куда меньше нашего бура! Я попросила девочек отойти подальше, пока я, подойдя поближе, пыталась понять, как реагировать на эту находку. Заглянув внутрь, я совсем не видела дна. Аня спросила меня, можно ли ей посмотреть. В ответ я попросила ее не подходить и сказала Алине держать сестру крепче. Я медленно начала обходить яму, фотографируя ее для отчета. Став ровно по центру, я сделала несколько снимков. Посмотрев на фото и убедившись, что на нем видны размеры пропасти, я подняла глаза, чтобы взглянуть на девочек. Как только я это сделала, сразу же увидела перед собой лицо какого-то старика, который выглядывал изнутри ямы, держась руками за ее края и наблюдая за мной. Его лицо было подгнившим, а пальцы рук пепельно-черными. Он хрипло дышал и смотрел мне прямо в глаза. Я выронила камеру и, рухнув на землю, начала пятиться назад, крича от страха. Спустя мгновение он исчез. Оглянувшись по сторонам, я взяла валявшуюся в траве камеру, чтобы сфотографировать место, из которого на меня смотрел этот жуткий старик.

«Наверняка это галлюцинация. Годы саморазрушения антидепрессантами и алкоголем и раньше напоминали о себе, но не так! Пока я не буду убеждена, что это был плод моего воображения, я не смогу спать», – рассуждала я.

Плавно поднося камеру к пропасти, я начала фотографировать без остановки. Когда моя рука висела на краю, я не могла избавиться от мысли, что сейчас ее схватят и меня утащат куда-то во тьму. Я даже начала чувствовать, как кто-то гладит мою руку ногтями. Закрыв глаза от страха, я сделала еще несколько снимков и побежала к дочкам. Схватив их руки, я потащила девочек подальше от этого места. По дороге Аня через слезы спрашивала: «Что случилось?» – но я лишь продолжала тянуть.

Когда мы пришли домой, я сказала, чтобы они пообедали, а сама начала разглядывать фото. На них ничего не было. Придя в себя, я написала своему куратору проекта о моей находке и начала ждать ответа. Я снова и снова пересматривала фото, но ничего подозрительного не находила.

«Не знаю, что хуже: то, что я все еще испытываю галлюцинации, или то, что Алине приходится готовить обед, пока я сижу и схожу с ума», – подумала я.

Мой взгляд скакал с фото на открытое диалоговое окно с представителем компании. Мне хотелось, окончательно решив этот вопрос, забыть о случившемся. Но тут я заметила что-то на последнем фото. Это что-то было именно на том месте, из которого на меня прежде смотрел старик. Я начала приближать этот участок фотографии. С каждым приближением фото мне все больше казалось, что я вижу часть чьей-то руки.

Меня отвлекло сообщение: мне было велено продолжить свою задачу – убедиться, что вокруг никого из людей нет – и вернуться в офис. Перекусив и собравшись с мыслями, мы пошли к оставшемуся участку. Я взяла планшет, в котором отмечала нежилые дома, и мы отправились осматривать запланированный периметр. Всю дорогу я оглядывалась по сторонам, щипля себя, чтобы не потерять нить реальности.

«Мне нужно собраться! Закончить работу и уехать как можно скорее», – мысленно повторяла я.

Мы проходили дома один за другим, в которых не было ни души. Взглянув на карту и поняв, что мы обошли все, что было запланировано, я вздохнула с облегчением. Было еще светло, и мы могли убраться отсюда немедленно. Взяв Аню и Алину за руки, я уже собиралась идти паковать вещи, как услышала пение. Я замерла в надежде, что девочки дадут мне знать, что они тоже его слышат. После того как Аня сказала, что ей нравится эта песня, я начала искать источник звуков. Он доносился откуда-то неподалеку. Судя по звукам, это был целый хор. А значит, большая часть жителей никуда не уехала – они где-то скрывались. Для меня это было большой проблемой. Не только потому, что мне нужно было срочно всех уведомить о том, что машины по бурению уже едут, но и потому, что я была с девочками: кто знает, что это за люди и на что они способны.

Присев на корточки, глядя в глаза Алине, я попросила ее отправиться домой. Убедившись, что она помнит дорогу назад, я пошла на звук. Я ужасная мать, но это было лучшее из возможных решений в данной ситуации. Обойдя все вокруг, я нашла место, откуда доносилось пение. Это был старый дом из уже гнилого дерева. Я ущипнула себя несколько раз и принялась стучать в дверь. Никто не открыл. Мои попытки докричаться до тех, кто был внутри, тоже не дали результатов. Пение было слишком громким. Я прикоснулась пальцем к двери и аккуратно надавила на нее. Дверь распахнулась, и в тот же миг я почувствовала сладко-тухлый запах. Я приложила руку к носу, чтобы не чувствовать эту вонь, из-за чего заметила, что на пальце, которым я открывала дверь, осталось что-то зеленое и липкое. Медленно войдя внутрь, я обнаружила там около десяти взрослых и четверых детей. В этом доме не было комнат – лишь большое пространство со свечами. Они стояли, прислонившись к стене, и пели. Взрослые были одеты в серые вещи, дети – в белоснежные рубашки и штаны. На ногах у детей ничего не было, и они скромно терли ногу о ногу, чтобы согреться. Как только они меня заметили, пение прекратилось. После того как мы с окружающими обменялись взглядами, я взяла в руки планшет и шепотом попыталась объяснить, кто я и что им нельзя здесь находиться. Все расступились, и из-за спин толпы вышла старуха, которая опиралась на трость. На голове у нее был платок, один глаз застилала слепота, а одежда была потрепанная и грязная. Я, взяв себя в руки, повторила все то, что сказала только что, но уже уверенным голосом. Все смотрели на старуху, ожидая, что она скажет.

Осмотрев меня с ног до головы здоровым глазом, старуха спросила у меня:

– Твои дети его видели?

– Откуда вы знаете, что у меня есть дети?

– Он говорит, что видели. Иди попрощайся с ними, если успеешь.

Последнюю фразу она произнесла с горечью и сожалением. После чего все в комнате начали идти ко мне навстречу. Я мгновенно выскочила из этого дома. На улице было темно.

«Как такое возможно? Сколько я находилась внутри?» – запереживала я.

Из распахнутой двери лачуги начали по одному выходить люди. Я побежала в сторону моего дома, где ждали девочки. По пути я включила фонарик на планшете и неслась изо всех сил к своим детям. По дороге меня не раз посещал образ моего любимого. Он словно был огорчен тем, что я привезла наших детей в это проклятое место. Я бежала по тропинке, по которой мы пришли сюда, не смотря на карту. Было темно, из-за чего я постоянно нарывалась на ветви, которые царапали мне лицо. Как только я увидела свет, стала бежать еще быстрее.

«Вот-вот я буду на месте, и мы сразу же уедем отсюда. Я не должна была так рисковать ими! Как я могла не заметить, насколько я еще не здорова?!» – с отчаяньем думала я.

Минуя последний поворот и подбежав к источнику света, я не поверила своим глазам. Я стояла напротив ямы, которую фотографировала днем. Из нее горело пламя, которое освещало землю вокруг себя на несколько метров. Я осмотрелась, карта показывала, что я рядом с нашим домом.

«Ничего не понятно!» – подумала я.

Затем я произнесла вслух: «Что происходит?» – и эти слова кто-то повторил тонким и хриплым голосом. Я увидела тропу, по которой мы пришли сюда в прошлый раз. То, что это именно она, можно было понять по сломанным веткам. Я побежала по ней к нашему дому. Стало холодно и сыро, я старалась думать только о дочерях.

«Все, что происходит вокруг, я осмыслю позже!» – стучало в голове.

Я остановилась, чтобы отдышаться. Ноги подкашивались, и началась сильная отдышка. Чтобы не тратить время, я начала медленно шагать. Луна ярко освещала все вокруг. Я выключила фонарь и быстрым шагом пошла по проделанной нами ранее тропе, пока не услышала голоса. Я узнала эти голоса, это были все те же люди, которых я просила уйти.

«Они пришли ко мне домой? К моим девочкам?» – негодовала я.

Меня захлестнула злоба! Я вырвалась из леса с уверенностью, что сейчас окажусь возле нашего контейнера. Но я вернулась к яме. Пламя из него горело еще сильнее. Вокруг ямы, равномерно распределившись, стояли взрослые и молча смотрели на этот костер, в то время как дети стояли у самого обрыва, взявшись за руки.

Присмотревшись внимательней, я увидела моих дочек. Они стояли вместе с детьми в белоснежных рубашках, и те их крепко держали, чтобы девочки не вырвались. Как только я это увидела, сразу побежала к ним, пока кто-то не ударил меня так сильно, что я мгновенно рухнула на землю. Мое лицо медленно заливалось теплой кровью. Лежа, я смотрела на Аню и Алину. Увидев, что меня ударили, они начали плакать и хотели подбежать ко мне, но их остановили. Из-за удара все вокруг потемнело и стало медленным. Я лишь чувствовала, как несколько человек связывают меня. Они положили меня животом на землю и встали рядом с остальными. Я пыталась разорвать веревку, но у меня ничего не выходило. Я пиналась и кричала на всех, чтобы они освободили меня, пока не встретилась взглядом со старухой. Она безэмоционально посмотрела на меня, после чего встала на свое прежнее место. Взрослые начали медленно, не отрывая ног от земли, ходить вокруг ямы. Их лица были направлены на костер, их движения напоминали хоровод. Аня рыдала от ужаса. Алина пыталась вырваться, но двое мальчиков были сильнее и крепко держали ее руки.

Я не переставала кричать:

– Отпустите моих детей! Умоляю, отпустите девочек! Мы вам ничего не сделали!

Но мои мольбы все игнорировали. Взрослые продолжали молча шаркать по земле, пока пламя не стало меньше. В этот миг все остановились и опустили головы. Эта тишина застала меня врасплох: я пыталась предугадать, что будет дальше, оглядывая всех вокруг. Пока из ямы не начал доноситься быстрый звук ударов. Словно по ней кто-то карабкался. Стук ускорялся, его сопровождал шелест падающего песка. И вот из ямы показалось ужасное лицо старика, которого я видела ранее. Он осматривал все вокруг, скрипя зубами. Сначала было видно лишь его лицо. Озлобленное и мерзкое. Черная слюна текла из его рта маленькими ручейками и падала на землю, создавая крохотные лужицы. Я замерла от страха, как и все вокруг. Он начал карабкаться наверх одной рукой. Второй он достал огромный пустой мешок. Старик бросил его на землю недалеко от себя, чтобы уже свободной рукой помочь себе, и встал на ноги. Он был около двух с половиной метров ростом. Весь в какой-то зеленой саже. Грязный и со мхом по всей мешковатой одежде. Резкими движениями это существо стало осматривать окружающих. Все смотрели вниз, кроме меня и моих детей. Я, лежа на животе, шептала моим дочерям, чтобы они не отводили взгляда от меня. Мне казалось, что, если мы не будем издавать ни звука, оно нас не тронет. В мертвой тишине было слышно, как существо двигалось, издавая скрип, как от старого деревянного пола.

Вдруг один из взрослых, который стоял в круге, начал плакать. Это был мужчина, находившийся ближе всех к детям. Он рыдал, склонив голову. Создание начало морщиться, слюна из его пасти начала капать сильнее. Мужчина метнулся со своего места и стал на колени рядом с одним из мальчиков в белых одеждах. Он начал биться лбом о землю, умоляя не забирать его сына. Создание бросило взгляд на него и ребенка, которого тот умолял не забирать. После чего оно схватило мужчину за горло так быстро, что я даже не успела проследить, как оно переместилось. Словно существо исчезло и появилось уже рядом со своей жертвой. Оно подняло бедолагу над собой, сдавливая ему горло до тех пор, пока голова мужчины не отлетела от его плеч. Кровь стекала по руке существа. Оно отбросило тело в сторону и сразу же повернулось к детям. Они начали визжать и плакать от страха, оставаясь стоять на месте. Я пыталась встать на ноги или сделать хоть что-нибудь. Я не могла понять, как мне спасти своих дочерей, которые замерли от страха рядом с остальными.

Создание медленно подошло к кричащим детям и начало их по одному запихивать в мешок. Крики тех, кого он засовывал в него, мгновенно прекращались, и из мешка не было слышно ни звука, хоть и было видно барахтанье детей в нем. Аня и Алина обняли друг друга, закрыв глаза. Я начала кричать, чтобы меня убили, надеясь отвлечь старика и полагая, что девочки, воспользовавшись заминкой, смогут убежать. Но существо не отвлекалось на меня. Старик взял моих детей двумя руками и швырнул в стоящий на земле мешок. В этот момент у меня словно остановилось сердце. Я не могла поверить тому, что видела, но это происходило. Я начала терять сознание, наблюдая, как это мерзкое создание накидывает на свои плечи немой мешок. Старик начал медленно спускаться. После того как мы с ним пересеклись взглядами, когда он спускался в эту проклятую яму, я лишилась чувств.

Когда я пришла в себя, вокруг не было ни души. Я была развязана, и под моей головой был какой-то мешок с травой. Как только я осознала все происходящее, сразу резко встала и начала бегать вокруг. Ямы больше не было – лишь разметки для бурения. В панике я начала рыть землю в том месте, куда уползло это чудовище, когда я умоляла вернуть мне девочек. Стерев себе пальцы в кровь, я остановилась. Это было невозможно как осознать, так и принять. Но хуже всего – я ничего не могла сделать. Я упала на землю изнеможенная и уничтоженная. Рядом со мной были капли крови и черной слизи. Я встала и пошла к дому. Эту боль, которую я испытывала, невозможно осознать до сих пор. Словно меня разорвали на части, а сердце бросили в жерло вулкана. Когда я подходила к дому, меня заметил робот-медик. Окровавленную и рыдающую. Робот подошел ко мне и спустя несколько секунд издал звук, напоминающий сирену машины.

После чего сказал:

– Вы находитесь в тяжелом эмоциональном состоянии.

Из его груди с нарисованным красным крестом открылся контейнер, из которого он достал белую таблетку и медленно положил ее мне в руку.

Апівень

Апівень представляет собой чертенка, который, согласно мифологии, склонял людей к пьянству. За нашими слабостями стоят сотни событий, за нашими комплексами – тысячи неудач. У каждого из нас на плечах висит ноша прошлого. Она пинает нас ногами по груди, не давая забыть, через что мы порой проходим, с чем каждый справляется по-своему.

Уже третий день я не мог понять, чего не хватает звуку волн. Казалось, что я перебрал сотни возможных комбинаций, но мне все не нравилось. Звук получался либо слишком настоящим, либо очевидно фальшивым. Я работаю саунд-дизайнером уже семь лет. Ровно столько я получал музыкальное образование. Потом учился на инженера программного обеспечения, и вот я здесь. Весь день я думал о своей судьбе. О чем мечтал, к чему стремился и что получил. Как так вышло, что восемь лет назад я ходил в костюме и работал ведущим инженером по созданию роботов, а теперь работаю в компании по созданию технологии виртуальной реальности?! И сейчас сижу в своей каморке, переполненной разными фантиками, растениями, жуками в банках и кучей техники, пытаясь понять, чего не хватает звуку, который мне поручено воссоздать. Многие и не догадываются, насколько сложно освежить уже существующие звуки, которые мы слышим день за днем. Ветер, шелест листвы или даже открытие глаз. Все это я создаю своими руками, стараясь придать звуку что-то новое.

Я сидел на своем ржавом стуле и смотрел в пустоту, слушая созданные мною волны. В самых редких случаях я могу моделировать звук на компьютере, чтобы понять, как он будет звучать, если я изменю незначительную деталь. Но на тот момент у меня совсем не было идей. Поэкспериментировав с аплодисментами и добавив их в имеющуюся склейку, я, совершенно отчаявшись, пошел домой. Обычно по пути я заглядываю на свалку в поисках предметов, которые звучат необычно. А если у меня нет вдохновения, я просто усаживаюсь на какой-нибудь куче мусора и думаю о чем-то, что меня тревожит, оглядывая все вокруг.

Раньше я был целеустремленным, и казалось, что вот-вот достигну успеха. Я думал, что еще чуть-чуть и я получу все, чего хочу! Но время шло, и ничего не менялось. Все продолжалось ровно до тех пор, пока я не осознал: дело вовсе не в том, что я работаю недостаточно много, – я совершенно не понимал, чего я хочу на самом деле! Я уволился с престижной работы, думая, что всю жизнь мечтал быть музыкантом. Но после года попыток стало очевидно, что этот план провалился, и мне подвернулась работа, которая планировалась как временная, но на которой я работаю по сей день. Время летит слишком быстро. Стоит тебе усомниться хоть на минуту в том, что ты делаешь, и не успеешь оглянуться, как ты уже у обочины. С устаревшими знаниями, из-за чего тебе придется браться за что угодно.

Вот и в тот день я вслушивался в звуки свалки в надежде услышать ту недостающую нотку, которая мне так была нужна на всем его протяжении. Но вместо этого я услышал мерзкий и банальный стук металла, который мешал мне думать! Я решил пойти и разобраться с ним. Идя на звук, я все больше раздражался, а звук становился все громче. Воспоминания моей никчемной жизни начали возникать в такт этого стука. Но как только я увидел источник звука, сразу охладел. Это был робот. Он был завален мусором наполовину, и было видно только его туловище и ногу, которая была надломана и стучала о металлический корпус, из-за чего и создавался этот неприятный звук. Это был робот первого поколения, послуживший прототипом тех, в создании которых я уже не принимал участия. Но разработку этого я помню. Возможно, у меня даже получится его починить и настроить. Он был небольшого роста с туловищем, напоминающим полного человека. Голова была словно сплюснутой, весь ржавый, с тоненькими ножками. На мое удивление он включался и отлично функционировал. Программное обеспечение было слабое, но поверхностные беседы он мог осилить. Нужно было только поменять ногу. Я взял его на руки, как несут спящего ребенка, и отправился домой.

Квартал, в котором я жил, был не самым благополучным. В нем было двенадцать многоквартирных домов, которые стояли посреди многокилометровой свалки. Я жил в одном из таких – на сто тринадцатом этаже. В этом районе обитали разные слои населения. В основном неудачники и алкоголики. На ступеньках была куча мусора. Что-то приносило ветром, кто-то безжизненно спал на ступеньках. Подъезд первого этажа выглядел как заброшенный торговый центр. Я вызвал лифт и начал его ждать, стуча подошвой ботинка по полу от нетерпения. Лифт был дряхлый и ездил медленно, издавая звуки старого поезда, которого тянут на буксире. Однажды я записал его звук для работы – если мне не изменяет память, это была игра ужасов, и звук идеально подходил для одного из существ, с которым игроки сражались.

Когда лифт подъехал и я зашел в него, я поставил робота на пол, чтобы нажать кнопку нужного мне этажа. Лифт стал лениво ехать вверх. Под мерцающим светом еле горящей лампочки мой новый металлический друг выглядел жутко. Я стал думать: кто же выбросил этого бедолагу на свалку и как можно было его довести до такого состояния? Никогда не понимал, почему некоторые так пренебрежительно обращаются с техникой. Когда двери лифта распахнулись, я снова взял его на руки и медленно пошел к своей двери по узкому коридору. На одном этаже было четыре коридора, в каждом – по четыреста квартир. Хорошо, что помещения располагались друг к другу на расстоянии вытянутой руки – так я мог быстро попасть в мое жилище. Но главный минус был в том, что многие жильцы не закрывали дверь в свою квартиру. Люди слонялись друг к другу, полуголые и пропитанные алкоголем. В коридоре мимо взрослых бегали никому не нужные дети, которые воспринимали все происходящее как игру. Звук звенящих стаканов и бьющихся предметов сливался с криками и вялыми разговорами. Мне хотелось поскорей зайти в свою квартиру, закрыть ее на всевозможные замки и починить мою находку.

Когда я был уже почти у цели, я отвлекся на мелодию, которая играла у одного из моих соседей. Саму песню было не разобрать, меня заинтересовало то, как она звучала. Исходящий из сломанного динамика, который скорее гудел, этот треск пугал и в то же время завораживал. Как только владельцы этой мелодии меня заметили, я опустил голову и направился дальше. Но если в этом месте тебя заметили, то уже не отпускали просто так. Меня стали звать возмущенные и чем-то обиженные голоса. Я постарался ускорить шаг, но мне в спину уже кричали разъяренные люди, которые явно очень давно не выходили из помещения. Я знал, что, если не отреагирую на их требования подойти к ним, они сломают мою дверь и изобьют меня. Тут это не редкость. Я обернулся – несколько тощих мужчин, стуча ногами, хотели, чтобы я подошел. Они взглядом указали на их квартиру, и я послушно вошел. В этой крохотной квартире сидел какой-то жирный мужик без майки. Он, опершись на стол, смотрел на меня одним открытым глазом и громко сопел. Те двое, которые звали меня, вошли за мной. Они толчками протолкнули меня к центру комнаты и закрыли за мной дверь. Я знал, что это нехороший знак.

Тот, кто сидел, сонным голосом начал спрашивать меня:

– Че ты смотришь?

– Я, я услышал песню.

Не буду скрывать, мне стало страшно.

Он продолжил:

– Мы че, зоопарк тебе? Смеешься над нами?

Двое позади начали поддакивать:

– Да он нас за людей не считает! Все люди как люди, работают на свалке, потом продают и отдыхают после работы. Такая жизнь у нас, у простых людей. А этот ходит тут, изобретатель! Роботов носит или просто подслушивает всех! Скажи, Степа!

Толстого, видимо, звали Степа, он налил что-то в стакан и, не отрывая его от стола, пододвинул ко мне. После чего с мерзкой улыбкой сказал мне: «Пей!» Я не знал, что мне делать: пить с ними я точно не собирался, но и не выпить было опасно. Вдруг мои руки завибрировали. Это включился робот. Видимо, старый хозяин прошил его на включение по ключевым словам. После его активации все, кто был рядом, услышали звук, схожий со сломанной рацией. Все замерли в ожидании того, что будет дальше.

Робот покрутил головой и после анализа сказал:

– Чего стоим? В стаканах стынет!

Я, кажется, понял, кем был его прошлый хозяин. Но его сленг выручил меня. Все в комнате, кроме меня, начали ухохатываться и одобрительно кивать. Степа начал дразнить робота. Задавая ему вопросы, которые задают детям при знакомстве. Он спросил, как его зовут и расхвалил его за такие «мудрые» слова. Робот ответил, что его зовут «Собеседник-200». Махая сломанной ногой, он добавил, что, как только подлечится, сразу присоединится к ним. После чего его новые друзья приказали мне починить их нового друга и вернуть им. Я застыл от такого кощунства над техникой, но меня привел в сознание хлопок по голове.

Когда я вошел в свою квартиру, сразу посадил двухсотого и начал расспрашивать его о том, кто с ним это сделал. Кто так бездарно прошил его и довел до такого состояния. Но он ничего не рассказал, что бы меня удивило. Его модель создавалась для тех, кому одиноко. И после покупок нескольких дополнений на черном рынке его превратили в обычного собутыльника. А выбросили его после того, как между ним и хозяином стали возникать слишком частые разногласия в пьяных спорах. Я слушал его историю, параллельно ремонтируя. У меня было много инструментов на этот случай. Мне удалось снять ржавчину и выровнять голову. Теперь он был похож не на груду металлолома, а на немного потрепанного робота. Когда я закончил, вытирая руки о какую-то грязную тряпку, робот извинился и сказал, что его ждут. После чего пошагал неестественной походкой к выходу. Он делал слишком длинные шаги для таких коротких и тонких ножек. Возможно, это был какой-то баг. Но он не дал мне его исправить. Я остался один в комнате, словно одинокий родитель, ждущий своего ребенка. Видимо, я слишком одинок и привязываюсь к любому существу, способному ясно выражать свои мысли и коммуницировать со мной.

В последующие несколько дней одна за другой начали запираться двери. Мне это нравилось, и поэтому мне было все равно, какая в этом причина. Когда срок моей работы подходил к концу, тишина, царившая вокруг меня, подарила мне отличную идею для звука, над которым я так долго трудился.

Однажды, собираясь на работу ранним утром, я решил добавить в имеющуюся запись звук космоса. Это было то, что нужно! Я стал чувствовать каждую каплю, волны превратились не в фоновый пейзаж – они стали чем-то самостоятельным. Эта бесконечная пустота космоса не издавала ни звука, но она ощущалась и следила за тобой. Словно она знает тебя всю твою жизнь и понимает, насколько ты одинок. Я со слезами на глазах отправил запись в офис и стал ждать. Я мог получить оценку, придя на работу, но мне нужно было узнать мнение дизайнера реальности. Я начал ходить по квартире, делая длинные шаги, как двухсотый, передразнивая его. Я был так рад тому, что у меня получилось! Мне пришел ответ. Звук был идеален, и его готовы были прямо сейчас добавить. Но я ответил, что нужно еще кое-что доработать. Для этого мне понадобится месяц. «Я знаю, что хочу. Я запишу звук из космоса, и только тогда он будет готов! Это должен быть не скачанный звук, а настоящий! Сейчас это не сложно. Просто попрошусь на какой-нибудь космический корабль, который возит грузы, и запишу нужный звук при первой же возможности», – написал я. В ответном сообщении мне разрешили сдвинуть дату. Но при условии, что доработка займет не больше месяца, так как тестировать реальность, над которой сейчас трудится вся компания, начнут спустя полгода. Я не знал, что они готовят, но проект был грандиозный. Прочитав ответ, я с облегчением лег на холодный пол с растянутой улыбкой. Наконец-то мне понравилось то, что я сделал. Последний раз я был горд своей работой очень много лет назад. Мне нужно было с кем-нибудь поделиться этой новостью. Я встал с грязного пола и, отряхивая одежду от пыли, пошел искать двухсотого.

Выйдя в коридор и осмотревшись, я не увидел ни души. Я начал вслушиваться, надеясь, что пойму по мерзким возгласам, где мой робот. Но коридор был наполнен лишь тусклым светом и запахом спиртного. Я начал размышлять: какая может быть причина такого спокойствия? Быть может, тут проходили рейды, которые я, находясь в творческом вакууме, не заметил? Меня успокоил привычный звон грохота посуды. Он исходил из квартиры, напротив которой я стоял. Обычно я не вторгаюсь в чужие дома, но эта тишина начинала давить на меня. Она отличалась от космического молчания. Космос могуч, и потому он молчалив. Дома наподобие этого – грязные и бездарные. Они молчат лишь для того, чтобы набрать как можно больше воздуха в свои бетонные легкие и начать голосить еще громче, чем раньше. Я взялся за ручку двери, из-за которой услышал единственные звуки этого коридора, но сразу же отпустил ее, потому что она была вся липкая и измазана чем-то черным. Вытерев руку о свою рубашку, я убрал ладонь внутрь рукава, после чего открыл дверь. Дверь была не заперта и, издавая противный, скрипучий звук, распахнулась. Внутри был полнейший хаос. Вещи разбросаны, повсюду куча бутылок и различного мусора. Меня у порога поприветствовала вонь и жужжание мошек. Но не это было самым страшным. Войдя внутрь, я увидел двух мужчин. Один валялся на полу, полностью голый. По всему животу у него были кровавые круги, которые давно загноились и напоминали укусы морского животного. На втором сидел двухсотый и, впившись в его тело ногами, запихав бутылку с алкоголем наполовину ему в глотку, ждал пока та опустеет.

Он крутил бутылку по кругу, чтобы ее содержимое выливалось быстрее, приговаривая:

– Давай выпьем! Давай выпьем! Давай выпьем!

Он поил мертвеца! Я медленно начал шагать назад, но споткнулся о какой-то мусор, и робот мгновенно повернул голову в мою сторону.

Посмотрев на меня несколько секунд, он спросил:

– Хочешь выпить?

Я, ничего не понимая, попытался узнать, почему он делает это и кто дал разрешение на причинение людям боли? Это было невозможно! Но он лишь ответил, что пить – это не больно. После чего несколько раз переспросил у меня, хочу ли я выпить. Я выскочил из квартиры, закрыв за собой дверь. Робот начал ее выламывать. Я смотрел на дверную ручку – она не шевелилась. Видимо, его пальцы не были приспособлены для таких маленьких конструкций. Я отошел от двери, думая, что мне делать. Дверь начала ходить ходуном.

«Даже если ему удастся выйти, я успею добежать до лифта, эта рухлядь не успеет приехать», – размышлял я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.