Джесс Редман
Навстречу приключениям!

Сейчас или никогда! Жить дóлжно настоящим, нырять в каждую волну, находить вечность в каждом моменте. Глупцы остаются на острове возможностей и глядят в сторону новой земли. Да ведь нет никакой новой земли: нет другой жизни, кроме этой…

Генри Дэвид Торо[1]

Farrar Straus Giroux Books for Young Readers

Импринт Macmillan Children’s Publishing Group, LLC

Опубликовано по договорённости с Pippin Properties, Inc. через Rights People, London и Агентство Ван Лир.

Мы просим наших юных читателей и их родителей помнить о том, что все события и персонажи вымышлены и являются плодом фантазии автора. Издательство рекомендует не повторять описанное в реальной жизни и не использовать сюжет как руководство к действию.

THE ADVENTURE IS NOW by Jess Redman

Text copyright © 2020 by Jess Redman

Jacket art copyright © 2020 by Macmillan Publishing Group dba Farrar, Straus & Giroux

© Анастасия Миронова, перевод, 2022

© ООО «Феникс», оформление, 2022

Глава 1
Письмо для Милтона П. Грина

3 июня Самого Совершенно Ужасно Кошмарно Гнусно Гадчайшего Года Всех Времён в дом Милтона П. Грина было доставлено письмо. Наверняка конверт, в котором прибыло письмо, когда-то был белым, но теперь он слегка позеленел и был оклеен примерно сотней марок.

Всего через несколько мгновений после того, как письмо прибыло, на углу остановился автобус.

И ещё до того, как двери открылись полностью, Милтон П. Грин протиснулся на тротуар и побежал.

Он услышал, как кто-то крикнул у него за спиной:

– Увидимся завтра, Элейна!

– Пока, Нико! – крикнул кто-то ещё.

– Счастливо! – проорал Милтон через плечо. – До скорого!

Никто не прокричал «Счастливо, Милтон!» в ответ, но он этого и не ждал. Практически никто не кричал Милтону «Счастливо» весь Самый Совершенно Ужасно Кошмарно Гнусно Гадчайший Год Всех Времён, а с момента Инцидента под названием «Птичьи Мозги» этого не делал вообще никто.

Как и ожидалось, тишина огромной невидимой рукой высунулась из автобуса и толкнула его, отпихивая с дороги. Милтон споткнулся, а затем продолжил бежать маленькой очкастой кучкой с огромным рюкзаком за плечами, стремясь добраться до дома кратчайшим путём.

Туда, где его ждало письмо.

Но оказавшись дома, Милтон даже не потрудился заглянуть в почтовый ящик, висевший под дверным звонком. Он не увидел ни счетов, ни предложений оформить кредитную карту, ни напоминаний о визите к дантисту («Мы скучаем по вашей улыбке!») – ни слегка позеленевшего конверта.

Распахнув входную дверь, он бросился внутрь.

Дом, по которому пробежал Милтон, оказался пуст. Его мама в последнее время работала всё больше и больше, но она сказала ему, что будет дома в 5:50, а она была очень пунктуальной дамой.

Его папа, однако, не придёт домой ни в 5:50, ни в 6:15, ни в полночь, ни когда-либо ещё. Он съехал три месяца назад, и Милтон виделся с ним лишь по вторникам после обеда и через выходные.

Бывший лучший друг Милтона, Дев, с которым они раньше отправлялись в экспедиции на задний двор и вместе играли в видеоигры после школы, тоже не придёт. Дев едва ли обмолвился с Милтоном хоть словом с самого ноября.

Да, это был трудный год. Это был Самый Совершенно Ужасно Кошмарно Гнусно Гадчайший Год Всех Времён.

Кроме одной вещи.

Вещи, к которой Милтон бежал.

Остров Дебрей[2].

Оказавшись в своей комнате, Милтон плюхнулся на кровать и вынул из-под подушки портативную игровую приставку. Прошлым летом, когда всё уже начало становиться немного гадко, он наконец убедил родителей купить ему приставку. Раньше он брал её с собой в школу каждый день, хоть это и было против правил, но после Инцидента под названием «Птичьи Мозги» мама начала вынимать её из его рюкзака, прежде чем он садился в автобус. Вспоминала она об этом не всегда, но сегодня утром вспомнила.

Затаив дыхание, Милтон ткнул кнопку включения. Затем нажал на иконку с зеленоглазой рысью.

Ожидание тянулось слишком долго, кажется, целую вечность, прежде чем…

Началась история Острова Дебрей.

На экране возник Отважный Морской Ястреб – Исключительный Натуралист и Исследователь. Лихой, крепкий и гениальный Морской Ястреб направлялся в штаб-квартиру Федерации Флоры и Фауны, когда неутихающая буря перевернула его судно. Его вынесло на берег необитаемого острова, где он обнаружил невероятнейших представителей флоры и фауны, в том числе зонтичных птиц, аморфофаллус титанический, трубкозубов и миниатюрную зеленоглазую рысь, которую он назвал Милая Леди ДиДи.

Вместо того чтобы попытаться выбраться с острова, Морской Ястреб (почему-то всё ещё в своей фирменной соломенной шляпе с павлиньим пером под лентой) открыл свой (почему-то не промокший насквозь) полевой дневник и отправился в джунгли вместе со своей новой подружкой из семейства кошачьих.

Только что на экране приставки Морской Ястреб выскочил из зарослей секвойного леса с ДиДи на плече и биноклем на шее.

«Навстречу приключениям!» – прокричал он своим низким раскатистым голосом, вышагивая, излучая крутизну.

– Навстречу приключениям, – согласился Милтон. – И я ох как к ним готов.

Вздохнув с облегчением и тем самым высвободив из лёгких воздух, Милтон сбросил с себя шкуру тощего очкарика с птичьими мозгами, которому никто не говорит «Счастливо!» и чьи родители скоро разведутся, и стал Морским Ястребом: лихим, крепким и гениальным.

Это лучшее чувство из всех, что он испытал за день.

Он ещё не знал, что всего в шести метрах его ожидает сообщение с другого острова.

С Одинокого острова.

Он ещё не знал, что приключения поджидают его за углом.

И эти приключения не предназначены Морскому Ястребу.

Они предназначены Милтону П. Грину.

Глава 2
Смертельная опасность

4 июня Самого Совершенно Ужасно Кошмарно Гнусно Гадчайшего Года Всех Времён ровно в 5:52 мама Милтона П. Грина вручила ему письмо с Одинокого острова.

Ну, точнее, она попыталась это сделать. Милтон снова торчал в своей комнате, лежа на кровати и играя в Остров Дебрей. А чтобы играть в Остров Дебрей, требовались обе руки.

– Милтон, выключи на минуточку, – сказал папа Милтона.

Так как папа Милтона не переступал порог дома уже три месяца, его неожиданного присутствия оказалось достаточно, чтобы Милтон удивлённо вскинул голову. Однако как только он это сделал, в приставке кто-то взвыл от боли.

– Я это сделаю, – сказал Милтон, снова глядя на экран, – как только Морскому Ястребу перестанет грозить смертельная опасность.

Прямо сейчас за Морским Ястребом гналось головоногое с огромным глазом и кучей щупальцев, за которым он наблюдал. Несмотря на то что на разгрузочном поясе у Морского Ястреба висело мачете, он не использовал его против островной фауны. В конце концов, он же натуралист. Он исследовал её, изучал и собирал информацию о ней. Он не лишал её конечностей.

Поэтому вместо этого Милтон отчаянно жал на кнопки и двигал джойстик, чтобы заставить Морского Ястреба подныривать, уворачиваться и издавать свой коронный клич хищной птицы в попытке спугнуть существо. Из своего обширного и богатого опыта игры в Остров Дебрей Милтон знал, что стоит ему моргнуть, и Морскому Ястребу точно настанет конец.

«Всемогущие кроты и полёвки!» – вскричал натуралист в шляпе с пером, когда ярко-красное щупальце обвилось вокруг его шеи. Милтон начал давить на клавиши и двигать джойстиком ещё активнее.

Мама Милтона, похоже, находясь в неведении относительно бедственного положения Морского Ястреба, протянула руку и выхватила приставку из рук Милтона.

– Всемогущие кроты и полёвки! – взревел Милтон, отчаянно пытаясь схватить устройство. – Поставь хотя бы на паузу. Ты почти наверняка убила меня!

– У нас для тебя замечательные новости, – строго ответила мама Милтона. Она снова протянула письмо. – Тебе захочется прочесть это.

В этом году Милтон получил ровно ноль замечательных новостей и был на 99,99 процента уверен: что бы ни находилось внутри конверта, оно не изменит этого факта.

Но даже несмотря на то, что он старался держаться как можно дальше от письма, и даже несмотря на то, что он немигающим взором в упор глядел на крошечный экран, и только на экран, в маминых руках, родители не поняли намёка.

– Возьми письмо, – настаивал папа. – Оно для тебя. И оно с Одинокого острова.

Милтон охнул, прижав руки к груди. Он знал, что Одинокий остров – это малюсенький, крохотусенький, супер-пупер уединённый островок в самом центре Атлантики, прямо как и Остров Дебрей. Его дядя был натуралистом. Он жил там и проводил исследования, прямо как Морской Ястреб (только совсем не такой крепкий и лихой… и ещё он не терпел кораблекрушение). Милтон виделся с дядей Эваном всего раз, когда ему было пять лет, и ни разу не был на Одиноком острове, но когда-то это было его самое любимое место на всём белом свете.

– В таком случае, – сказал он, – я, наверное, посмотрю.

Глава 3
Письмо с Одинокого острова

В обклеенном марками, слегка позеленевшем конверте оказался лист бумаги – чуть более чистый, вырванный из блокнота, с несколькими нацарапанными ручкой строчками. Милтон поправил очки и прочёл:

Дорогой Милтон,

Я жду не дождусь твоего приезда. Сюда довольно сложно добраться, поэтому я забронировал тебе билеты на самолёты. Маршрут прилагается.

Буду ждать тебя на посадочной полосе. Увидимся 8 июня.

Дядя Эван

P.  S. Скажи папе, что на поверхность скоро выйдут Безумно Симфоничные Цикады, и это может быть его последним шансом услышать их.

К письму был приложен листок с указанными на нём номерами и временем рейсов, и, наконец, в самом низу были написаны такие слова:

МЕСТО ПРИБЫТИЯ: Одинокий остров.

– Может ли быть, что это то, о чём я думаю? – спросил Милтон. На лицах его родителей застыли одинаковые широкие натянутые улыбки. Так улыбаются, когда пытаются убедить кого-то в том, что новости в письме замечательные.

– Ты проведёшь лето на Одиноком острове! – прокричал папа Милтона таким весёлым тоном, какого Милтон не слышал у него целый год. – Погостишь у дяди Эвана.

– Это всё равно что побывать на настоящем Острове Дебрей, – сказала мама Милтона.

Милтон переводил взгляд с одного родителя на другого, раскрыв рот и вытаращив глаза.

– Что ж, это… это очень… ей-богу. Вы серьёзно?!

– Ты мечтал побывать там с тех пор, как дядя Эван гостил у нас, – ответил папа. – Помнишь?

Разумеется, Милтон помнил. Когда дядя Эван гостил у них семь лет назад, он водил Милтона с родителями в походы на один или даже несколько дней – наблюдать за птицами. Там, жаря зефирки на костре, он рассказывал им о своей жизни на практически необитаемом Одиноком острове, о знаменитой исследовательнице с острова – докторе Аде Парадис – и о невиданных существах, прячущихся глубоко в джунглях, которые только того и ждут, чтобы их нашли: о слоне, живущем под землёй, дереве, стреляющем отравленными стрелами, и птице со звёздами в хвостовых перьях.

После его приезда у Милтона началась Стадия Любителя Природы. Родители купили ему снаряжение, как у путешественника, и неоново-зелёный бинокль с наклейками в виде чаек по бокам. И Милтон проводил многие часы после школы на заднем дворе их дома, внося в каталог виды трав, следя за муравьями и наблюдая за голубями и воронами. По воскресеньям родители брали его – иногда вместе с Девом – в местные парки, и этих экспедиций Милтон ждал всю неделю. Он был уверен, что и родители ждали их всю неделю.

Да, если бы он получил это письмо год назад, когда ещё учился в пятом классе, Милтон заплакал бы от счастья. Но это было до того, как всё стало идти наперекосяк. Родители уже много месяцев не брали его в экспедиции, а он и не просил. Со Стадией Любителя Природы было покончено.

– Я хотел поехать туда раньше, – сказал Милтон. – Не уверен, что мне всё ещё этого хочется.

– Такая возможность выпадает лишь раз в жизни, – ответила ему мама. Она всё ещё улыбалась, но Милтон заметил, что в её голос прокралось нетерпение, которое только усилилось за последний год. – И нам с твоим папой, нам нужно… нам нужно время, чтобы во всём разобраться.

– В смысле… чтобы снова сойтись? – спросил Милтон, хоть и знал ответ на этот вопрос.

Папа Милтона покачал головой. Мама Милтона перестала улыбаться.

– Нет, Милтон, – мягко проговорила она. – Я имею в виду совершенно противоположное.

Теперь-то Милтон всё понял.

Противоположное. В том смысле, чтобы папа вывез свои последние вещи. В том смысле, чтобы утвердить план опеки над ним. В том смысле, чтобы развестись, совсем. Окончательно и бесповоротно. Конец.

И они не хотели, чтобы он при всём этом присутствовал.

Ребята из школы не хотели, чтобы он там присутствовал. Даже Дев, который бо́льшую часть времени притворялся, будто его не существует.

Никто не хотел, чтобы он присутствовал здесь.

Счастливо, Милтон.

– Что ж, это очень заманчивое предложение, – сказал он, сложив маршрутный план и письмо и убрав их обратно в конверт. – Мне бы правда очень не хотелось огорчать дядю Эвана, но, к сожалению, я вынужден отказаться.

Краем глаза Милтон заметил, как родители обмениваются взглядами – взглядами, говорящими «скажи что-нибудь», «нет, ты скажи что-нибудь», – но никто из них не вымолвил ни слова. И когда Милтон потянулся за приставкой, мама отдала её ему.

Кстати, он оказался прав. Когда экран снова вспыхнул, Морской Ястреб был мёртв. Милтону придётся начинать сначала.

– Я планирую провести лето с Морским Ястребом, – сказал он. Он нажал рестарт, и потерпевший кораблекрушение натуралист снова ожил. – Я никуда не поеду.

– Вперёд! И только вперёд! – взревел Морской Ястреб.

– Совершенно верно, – согласился Милтон.

Но когда он повёл Морского Ястреба в сторону залива, где на отмели в очередной раз спряталось враждебно настроенное головоногое, ему в голову пришла одна (очень неприятная) мысль: впервые за много месяцев родители, находясь вместе в одной комнате, не пытались поотрывать друг другу головы.

Раз уж они сделали это по доброй воле, раз уж они по доброй воле действовали вместе, вели себя так терпеливо и дружелюбно, насколько это возможно… что ж, может, они и впрямь говорили всерьёз.

Может, Милтон на самом деле поедет на Одинокий остров.

Глава 4
Всерьёз

Как оказалось, они и впрямь говорили всерьёз.

На следующий, последний в учебном году, день папа Милтона ждал его на автобусной остановке. Несмотря на (очень громкие) первоначальные протесты Милтона, папа отвёз его в туристический магазин, где они до вечера выбирали походную обувь, разгрузочный пояс, новёхонький полевой дневник и даже соломенную шляпу с павлиньим пером под лентой. Милтону пришлось признать, что это был поистине великолепный головной убор. К тому же папа впервые за весь год так много улыбался.

– Это будут лучшие каникулы в твоей жизни, Милт, – сказал папа, когда они подъехали к дому. – Жду не дождусь, когда смогу услышать рассказы о твоих приключениях.

На следующий день, за день до предполагаемого вылета, мама Милтона не работала из дома и не разговаривала по телефону, как это обычно бывало по субботам. Вместо этого она помогала Милтону упаковать вещи в холщовый рюкзак.

Точнее, именно она в основном и паковала его вещи, а Милтон (надев свой великолепный головной убор) пытался отговорить её от сбора своих пожитков.

– Такие каникулы – то, что тебе сейчас нужно, – сказала мама, прежде чем выйти из его комнаты и отправиться спать. Её голос звучал совсем не резко, руки она положила ему на плечи, а глазами искала его глаза, спрятанные под низко опущенными полями шляпы. – То, что нам всем сейчас нужно. Поверь мне.

Той ночью Милтон никак не мог уснуть. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Ночью, в темноте и тишине, когда приставка была выключена, у Милтона в голове включались мысли.

Мысли о том, что теперь его папа живёт в той городской квартире.

Мысли о том, как его родители ругались и бросались едкими словами (а иногда даже выкрикивали их), после чего папа переехал в ту городскую квартиру.

Мысли об Инциденте под названием «Птичьи Мозги» и бывшем лучшем друге.

Совершенно Ужасно Кошмарно Гнусно Гадкие мысли.

Большинство ночей Милтон проводил, пытаясь отвлечься от подобной гадости сценариями из Острова Дебрей. Он представлял себя Морским Ястребом, залезающим на верхушки пальм, покрытых паукообразными листьями, чтобы добыть кокосы, или воображал, как Милая Леди ДиДи приносит ему ящериц с откусанными головами и мурчит что-то на языке, понятном только ему. То, что он притворялся Морским Ястребом, не всегда помогало ему уснуть, но это было лучше, чем быть Милтоном П. Грином.

Но сегодня, как бы он ни старался, ему не удавалось отвлечься. Сегодня он не мог перестать думать о том, что не хочет, чтобы его отсылали за тридевять земель, лишь бы избавиться от него ненадолго.

Не мог он перестать думать и о том, каково это – быть отосланным за тридевять земель.

Мысли в его голове звучали громко и путались. Они пугали его, повергали в отчаяние и причиняли боль. А когда он, наконец, уснул, ему так и не удалось даже приблизиться к тому, чтобы в них разобраться.

Глава 5
Милтон в пути

На следующее утро, когда мама Милтона везла его в аэропорт, где его встретил папа, мысли роились у него в голове всё той же беспорядочной кучей-малой. Они вместе прошли досмотр и проводили его к терминалу, и Милтон оглянуться не успел, как родители уже обняли его на прощание, а затем стюардесса повела его по трапу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Генри Дэвид Торо – американский писатель, философ, публицист, натуралист и поэт XIX в.

Вернуться

2

Дебри – места, заросшие непроходимым лесом.

Вернуться