# Тайна портрета

Анастасия Александровна Калько

Мадам де Реналь, Катерина Кабанова, Анна Каренина, Эмма Бовари… Шарлотта Уэлсли и подумать не могла, что пополнит этот ряд. Ведь она не забывала о том, что супружеская верность нерушима. Пока не встретила Кристиана. Но вскоре сладостный роман с юным повесой приобретает другие черты. Что за тайну хранит в себе фамильный особняк Кристиана? Не станет ли разгадка фатальной?По мотивам романа Оскара Уайльда "Портрет Дориана Грэя".

***

Наемный экипаж остановился у ворот особняка, погруженного в темноту. Только в гостиной был зажжен свет. Пассажирка экипажа, высокая худощавая женщина в длинной черной накидке с капюшоном, расплатилась с кэбменом, отослала его и немного постояла у ворот, собираясь с духом. Когда стук колес и цокот копыт стихли вдали, женщина глубоко вздохнула и толкнула створку ворот.

Ей было слегка не по себе, но в то же время захватывало дух, а сердце стучало, совсем как в юности. Конечно, она сошла с ума, если ввязалась в такую авантюру. Но до чего же сладко и соблазнительно это безумие!

Он вышел на крыльцо с фонарем, посветил на дорожку и, увидев женщину, поспешил к ней навстречу:

– А я боялся, что ты уже не придешь. Пойдем в дом. Холодный вечер. Ты, наверное, замерзла?

Она поднималась на крыльцо особняка, где не раз бывала на балах и званых вечерах. Но сегодня впервые она приехала сюда поздно вечером, таясь, когда новый хозяин особняка отпустил прислугу и сам вышел, чтобы впустить гостью в дом.

Новый владелец этого великолепного особняка, внук и единственный наследник покойного лорда Деверо, появился в Лондоне всего три месяца назад, но уже успел стать знаменитым и из застенчивого, немного неуклюжего юноши превратился в блестящего денди, самого завидного жениха и желанного гостя во всех салонах. И подтвердилась поговорка о тихом омуте – этот ослепительно красивый юноша оказался настоящим чертенком, вначале ошеломил всех, приглашая на свадьбу с никому не известной актрисой из захудалого театра в Вест-Энде, потом – известием о необъяснимом разрыве помолвки, ну а потом…

Она до сих пор не понимала, как это могло случиться. Вначале Кристиан в гостиной лорда Марстона показался ей совсем еще мальчишкой забавным, ошеломленным непривычной обстановкой. А потом, как все дамы, имеющие дочерей-невест, она стала рассматривать его как потенциального жениха для Джулии… Но то, что случилось на дебюте ее дочери, ей даже не снилось…

Леди Уэлсли о романтике и страсти знала только из сентиментальных романов. В ее жизни не было ничего подобного. Юную Шарлотту Кэррингтон выдали замуж через месяц после ее первого бала. Ее мужем стал старший сын и наследник старого лорда Уэлсли. Лорд Реджинальд был на 23 года старше Шарлотты, крупный, флегматичный, далекий от идеала девичьих грез. Он хорошо относился к молодой жене, но был слишком ленив, чтобы пытаться понять ее чувства и стремления, и смотрел на нее снисходительно: "Совсем ребенок, еще остепенится!".

Несколько лет у супругов Уэлсли не было детей, все попытки Шарлотты заканчивались неудачей, и только на пятом году брака родилась очаровательная малютка Джулия, и Шарлотта с воодушевлением стала осваивать обязанности молодой матери и хозяйки дома. Довольно скоро дамы приняли ее в свой круг на равных. Дочь росла; отец баловал долгожданное дитя и благодушно смотрел на жену. Из крупного он за эти годы стал толстым, заметно облысел и обрюзг, и всем земным удовольствиям предпочитал вкусную сытную еду, бокал коньяка и свежий номер Таймса в уютном кресле у камина. До поры леди Уэлсли воспринимала это как должное, считая, что такой и должна быть семейная жизнь, и Уэлсли, как муж, неплох: он не изводит ее колкостями, как Энди Марстон – бедняжку Викторию; не картежник, как лорд Чедвик, и не позволяет себе такого поведения, как баронет Литтлби, о его похождениях ходят притчи, которые приличным дамам слушать нежелательно.

Но когда она случайно оказалась наедине с внуком Деверо на приеме, ее устоявшиеся убеждения дали трещину и зашатались. Юноша посмотрел на нее так, будто видел впервые, долгим взглядом, от диадемы на золотисто-русых волосах до атласных бальных туфелек. Так на нее еще не смотрел никто, и леди Уэлсли невольно попятилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а сердце колотится где-то возле горла. Кристиан медленно приблизился, словно лаская женщину бархатистым взглядом, и сказал: "До чего же вы очаровательны!". Да нет, этого не может быть, это сон или глупая шутка, разве может юный красавец так смотреть на женщину почти вдвое старше его? А она, замужняя дама, мать взрослой дочери, разве может так краснеть и трепетать под взглядом постороннего мужчины? Гоня от себя захлестывающий поток неизведанных ранее чувств, леди Уэлсли пятилась, как она думала, в сторону двери, и бессвязно бормотала: "Не говорите так, мистер Крэй, вы же понимаете, для меня совершенно неприемлемо слушать такое…". Неожиданно юноша одним шагом сократил дистанцию между ними, одной рукой поймал леди Уэлсли за талию, другой – за плечи, и, крепко прижав к себе, поцеловал в губы, прервав ее на полуслове.

Женщина задохнулась от неожиданности, вскинула руки, чтобы оттолкнуть юного нахала, залепить ему пощечину, но вместо этого… обняла Кристиана в ответ. Теперь юноша уже не сжимал ее железной хваткой, а ласково обнимал, поглаживая узкую напряженную спину под золотистой парчой платья. Леди Уэлсли забыла обо всем – что сегодня дебют ее дочери, внизу собрались гости и ее муж восседает в гостиной, блаженно подремывая с сигарой и бокалом коньяка, и что дверь может быть неплотно закрытой. Она не успела опомниться, как ее платье оказалось на ковре диадема, звякнув, упала на кресло, а Кристиан подхватил женщину на руки легко, как пушинку, опустил на кровать и, осыпая поцелуями ее шею, плечи и грудь, быстро расправился с остальной одеждой… Ничего подобного Шарлотта ни разу за 21 год супружества не испытывала, это было ни с чем не сравнимо. Она не ведала, что существует такое наслаждение. Чтобы не закричать, Шарлотта сильно закусила губу и впилась ногтями в спину Кристиана.

– Как ты прекрасна, – пробормотал он через некоторое время и стал быстро одеваться. – До чего же ты обворожительна!

– Ох, мы, наверное, сошли с ума, – опасливо косясь на дверь, леди Уэлсли торопливо собирала разбросанные по ковру белье и платье. Ее охватывала дрожь, но теперь ужас мешался с возбуждением и восторгом. От волнения Шарлотта разрумянилась, большие серые глаза ярко блестели, и женщина выглядела почти ровесницей собственной дочери. – Если бы нас увидели…

– Не смог удержаться, когда случай свел нас лицом к лицу, – Кристиан, уже одетый, курил в кресле, не отводя от нее взгляда. Натягивая чулки, леди Уэлсли не спешила одернуть юбку. Она знала, что у нее красивые ноги – длинные, стройные, с изящными щиколотками, и позволила Кристиану полюбоваться ими еще немного.

– Хотелось бы увидеться с тобой наедине, – шепнул Кристиан, когда Шарлотта привела в порядок прическу и подошла, чтобы поцеловать его. – Там, где можно не бояться быть пойманными. Я слышал, что Уэлсли на днях отправляется в Бристоль и проведет там неделю. Почему бы нам этим не воспользоваться? У меня дома, когда стемнеет. Я отсылаю прислугу по вечерам. Только ты и я.

Леди Уэлсли тихо рассмеялась от радости: Боже, неужели этот изящный красивый юноша, о котором мечтают лучшие невесты Лондона, обратил внимание именно на нее и просит о новой встрече?

– Мистер Крэй, вы сошли с ума, – прошептала она.

– Я для тебя все еще мистер Крэй? – он поцеловал женщину в висок, щекоча своим дыханием. – Так я буду ждать тебя.

– Ты как будто сейчас выходила куда-то? – спросил муж, отставив бокал.

– Да, в сад, – небрежно ответила леди Уэлсли. – У меня болела голова, и я вышла подышать свежим воздухом.

– А-а, понятно. Надеюсь, тебе уже лучше, – лорд Уэлсли погладил женщину по руке и снова впал в полусонное состояние, даже не заметив пылающих щек Шарлотты, блеска в ее глазах и легких, словно летящих, движений. Зато модный художник мистер Резерфорд задержал на ней взгляд и заметил:

– Леди Уэлсли, вы затмили всех. Можно подумать, что сегодня ваш дебют.

– Ах, льстец, – кокетливо рассмеялась леди Уэлсли, все еще охваченная бурей чувств.

– Присоединяюсь к Сесилу, – подошел к ним лорд Эндрю Марстон, – с интересом глядя на женщину, – вы ослепительны, Шарлотта!

Он прищурился со своей обычной хитринкой, и, как показалось Шарлотте, хитро подмигнул ей. Неужели все-таки видел или догадался? Энди никогда не славился идеальным поведением и у него была сильно развита интуиция на подобные вещи. Но с его стороны можно не опасаться огласки, скорее Марстон станет покрывать пикантную историю, это его позабавит…

"Я не поеду, не поеду!" – твердила леди Уэлсли, когда муж собирался в Бристоль. "Не поеду!" – повторяла она, переодеваясь вечером и кутаясь в длинный плащ с капюшоном. "Я просто прокачусь по городу", – увещевала она себя, остановив кэб. "Доеду, и поверну к дому", – убеждала она себя по дороге к дому Деверо. "Я только дождусь следующего кэба и вернусь домой", – Шарлотта проводила глазами кэб и подошла к воротам. "Я сошла с ума, нужно остановиться!" – она вошла в приоткрытые створки. "Я исчерпала все доводы", – она увидела вышедшего ей навстречу Кристиана. Юноша проводил ее в дом, помог снять накидку и пригласил в гостиную. Там было очень тепло от большого камина; во всех канделябрах горели свечи. После темной и сырой улицы женщина продрогла, и хозяин дома подвинул ей кресло к камину:

– Да ты совсем замерзла. Тебе надо выпить что-то согревающее. Коньяк, вино, ром?.. А может, я приготовлю тебе глинтвейн? Он у меня получается отменно.

Шарлотта кивнула, боясь, что юноша услышит, как стучат ее зубы.

"Нужно уйти, пока он готовит глинтвейн! Я не должна…". Но не было сил встать и отойти от камина, выйти из теплой и светлой гостиной в студеный сентябрьский туман…

Момент был упущен; в гостиную вернулся Кристиан. Он нес две кружки с ароматным дымящимся питьем, и подал одну женщине:

– Ну, вот! Он немного крепок, но недурен на вкус и хорошо согревает. А это тебе сейчас необходимо.

Он придвинул себе второе кресло и устроился в нем, улыбаясь и лаская Шарлотту взглядом.

– А почему ты снял свой прекрасный портрет? – леди Уэлсли осмотрелась в гостиной. – Летом он произвел фурор в Лондоне и так хорошо смотрелся здесь, напротив портрета лорда Деверо…

– Да, но днем на него попадали солнечные лучи, пришлось убрать портрет отсюда, чтобы не выцвели краски… Да что тебе портрет? – Кристиан допил глинтвейн и игриво улыбнулся. – Он что, больше интересен тебе, чем я?

Леди Уэлсли невольно улыбнулась ему в ответ. Она уже согрелась, щеки порозовели, а зубы перестали выбивать дробь.

– Ты очаровательна, – сказал Кристиан. – Особенно когда так румяна.

– Я думала, что ты собираешься поухаживать за моей дочерью, – теперь леди Уэлсли чувствовала себя более непринужденно в гостях.

– Зачем мне эта девчушка, если есть такая женщина, как ты, – ответил Кристиан.

В Лондоне знали печальную историю юного Крэя. Его мать, Маргарет Деверо, вышла замуж без отцовского благословения за бедного художника Крэя, и отец вычеркнул ее из жизни. После эпидемии дифтерита в Танбридже трехлетний Кристиан остался круглым сиротой. Потеряв единственную дочь, лорд Деверо взял на воспитание ее ребенка, но не смог забыть его отца и вымещал ненависть к покойному зятю на мальчике, награждая его тумаками и руганью, а потом отослал Кристиана в предместье к дальним родственникам художника. Юноша почти не помнил родителей, детская память сохранила только некий идеальный образ. И, может быть, леди Уэлсли напомнила ему этот образ… "Я еще в состоянии мыслить логически?" – запоздало удивилась Шарлотта, когда Кристиан забрал у нее пустую кружку, опустился напротив на корточки и взял ее за руки, сокращая расстояние.

– Я же намного старше тебя, – прошептала она.

– Ну и что, – так же тихо отозвался юноша и нежно коснулся губами ее рта.

– Прошу тебя, пусти, перестань, что ты делаешь, я никогда… – задыхаясь, бормотала леди Уэлсли, когда Кристиан перебрался в ее кресло, а ее пересадил к себе на колени, распустил ее прическу и осыпал поцелуями, нашаривая пуговицы платья…

– Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? – шепнул Кристиан, стянув с ее плеча рукав платья.

– Сумасшедший, – ахнула леди Уэлсли, когда Крэй прижался губами к ее обнаженному плечу.

– Ты не ответила: мне остановиться:

– Нет… Нет, нет, не останавливайся… – она запрокинула голову, крепко зажмурившись.

– Почему ты плачешь? – молодой человек провел кончиками пальцев по ее щеке. – Я причинил тебе боль? Ты испугана?

– Я не знала, что так бывает, – всхлипнула Шарлотта, запуская руки в густые темные волосы юноши. – Это… это невообразимо…

– Как не знала? – Кристиан слегка отодвинул женщину от себя, удивленно подняв брови. – Ты же замужем.

– Вот именно, – погасшим голосом ответила леди Уэлсли. – Вот именно: я замужем.

– Понятно, – Кристиан снова привлек Шарлотту к себе и стянул второй рукав ее платья. – Разве может этот увалень, похожи на мешок сена, понять такую женщину? Не понимаю, чем он тебя прельстил.

– Моим мнением интересовались мало, – речь женщины стала прерывистой от того, что Кристиан гладил и ласкал ее обнаженные плечи и играл ее распущенными волосами. – Я была такой же юной, как Джулия, робкой, наивной. А Уэлсли унаследовал состояние и титул отца и искал невесту. Он посватался, мои родители дали согласие. Я его почти не знала.

– Какое варварство, – слегка поморщился Кристиан, – в цивилизованной Англии, во второй половине 19 века в лучших семействах дочерей дарят, как рабынь, стареющим сластолюбцам, а те смотрят на молодых жен как на удачное приобретение и убивают в них чувственность. Пообещай мне, Шарлотта, что не поступишь так со своей дочерью. Не надо тащить эти мерзкие пережитки в 20 век, до которого осталось не так уж много времени!

– Но с другой стороны, Уэлсли ни разу меня не обидел, – пробормотала Шарлотта, – он хорошо относится ко мне…

– Но он не сделал тебя счастливой. Ты сама только что призналась, что в супружестве ни разу не испытала блаженства. Ты даже себя толком не знаешь, – Кристиан зарылся лицом в вырез ее платья; Шарлотта невольно охнула, пытаясь оттолкнуть его. – А ведь в тебе столько страсти. Только ты зажала ее в тиски, заперла на три замка и боишься дать ей выход. Не бойся, мир не перевернется, если ты разожмешь тиски…

– Наверное, уже поздно, – леди Уэлсли пыталась отстраниться, поднять вырез платья повыше. – Это будет смешно, если женщина моих лет…

– Ты же еще молода, – Кристиан поймал ее руки и отвел от выреза, – у тебя стройное тело, нежная кожа, твои глаза блестят, ты обворожительна и желанна. Почему же ты считаешь, что тебе поздно быть счастливой? Или ты убеждена, что вот этот золотой ободок на пальце делает тебя собственностью Уэлсли? А кстати, он тогда хотя бы заметил твое отсутствие в гостиной?

– Заметил, – леди Уэлсли невольно хихикнула. Почему-то теперь ее разбирало от беспричинного смеха, когда она вспомнила вечно полусонного мужа, его обширную лысину, багровое лицо, благодушную мину и брюшко, выпирающее из-под костюма. – Я сказала, что выходила в сад.

– А он? – с озорным азартом спросил Кристиан.

– Ответил, что это хорошо, и взял у лакея еще бокал коньяка… Почему ты смеешься? Бессовестный мальчишка!

– Да еще какой. А почему ты хохочешь? Впервые вижу, чтобы ты была так весела. До чего ты хороша, когда смеешься, просто глаз не отвести.

– Ох, Кристиан, что мы делаем, – все еще вздрагивая от смеха, леди Уэлсли уткнулась лицом в плечо юноши.

– Всего лишь получаем удовольствие. Разве это преступление?

– Но что сказали бы о нас, если бы узнали?

– Поверь мне, многие завсегдатаи светских салонов регулярно вытворяют еще не такое. "Но не грешно грешить, коль грех окутан тайной", – процитировал Крэй строчки из "Тартюфа". – Осуждают не тех, кто согрешил, а тех, кто попался.

– Какой же ты циник, – изумилась Шарлотта.

– Разве это для тебя открытие? – Кристиан подхватил женщину на руки. Когда он поднимался по широкой дубовой лестнице на затемненный второй этаж, Шарлотта замерла, крепче обхватив его шею и опасливо застыв, боясь пошевелиться или даже лишний раз вздохнуть.

В спальне Кристиан бережно опустил ее на кровать и прошелся по комнате, зажигая канделябры и растапливая камин.

– Зачем свет? – приподнялась леди Уэлсли, пытаясь снова поправить платье.

– Затем, что я хочу видеть тебя, любоваться тобой. А разве ты этого не хочешь? Разве я настолько неприятен твоему взгляду, что ты предпочла бы темноту?

– Это же неприлично, – неуверенно пробормотала леди Уэлсли. – Или у тебя и на этот счет есть возражение?

– Вот именно, – Кристиан привлек ее к себе. – Что ты считаешь неприличным? Мы одни, нам это нравится, мы не оскорбляем ничей благочестивый взор, и ты до того обворожительна, – шепотом заключил он, небрежно отбросив на пол одежду Шарлотты вперемешку со своей.

***

Проснувшись, леди Уэлсли не сразу вспомнила, где она находится. Глаза немного привыкли к темноте, и она различила очертания незнакомой комнаты. Кровать под золотистым балдахином, черное дерево, темные драпри, стрельчатые окна. С другого конца кровати доносилось ровное глубокое дыхание спящего мужчины. Кто это Шарлотта вспомнила, что Уэлсли так храпит, что его слышно даже в другом крыле дома. Значит, это не он. В голове шумело, мысли спотыкались, и вечер вспоминался обрывками.

Нашарив на полу какую-то одежду (это оказалась рубашка Кристиана), леди Уэлсли прикрыла наготу и выбралась из-под тяжелого жаркого одеяла. Теперь ей стало легче, и женщина вспомнила все отъезд Уэлсли, свои сомнения по дороге в дом Деверо, камин в гостиной, глинтвейн, озорную улыбку Кристиана, его остроумные ответы на ее лепет, настойчивые ласки, свою робость, тающую под ласками и поцелуями мистера Крэя, и почувствовала, что заливается краской. Как же это вышло, что она, Шарлотта Уэлсли, в девичестве мисс Кэррингтон, дама из уважаемого лондонского семейства, мать взрослой дочери, добродетельная прихожанка и безупречная хозяйка дома Уэлсли, сидит за полночь в чужой спальне, рядом со спящим мальчишкой, в мужской рубашке на голое тело… И даже не жалеет о случившемся. Ее тело еще помнило то блаженство, которое ей дарил Кристиан, и леди Уэлсли с упоением вспоминала этот неизведанный до встречи с Крэем сказочный мир, где он возводил ее на престол. В супружеском доме Шарлотта была молодой женой, "милой девочкой", хозяйкой, матерью Джулии – но ни разу не чувствовала себя королевой и даже просто счастливой женщиной.

Босые ноги стали мерзнуть на полу, и леди Уэлсли снова прилегла, спрятав ступни под одеяло. Нужно было встать, одеться и уходить, пока Кристиан спит… но Шарлотту охватила такая усталость, что не было сил снова вставать, разыскивать одежду и выходить в холод.

"Постараюсь пробраться в дом с черного хода, когда Джулия выйдет в розарий после завтрака. Скажу, что проспала из-за мигрени, это никого не удивит", – подумала леди Уэлсли и снова задремала.

Внезапно спящий юноша сдавленно вскрикнул и заметался.

– Луцилла, почему? – застонал он. – Я не хотел, не хотел… Дедушка, не бей меня больше… Оставь меня в покое! Не надо! Мне страшно!

– Кристиан! – леди Уэлсли потрясла его за плечо. – Что с тобой?

– Не надо, я боюсь, не трогай! – лицо юноши мучительно исказилось, он сбросил на пол подушку, сбил в ком одеяло. Шарлотта еще настойчивее потрясла его за плечо:

– Проснись, это просто кошмар!

– Мама, мама! – в полусне Кристиан лихорадочно вцепился в нее, зарывшись лицом в рубашку Шарлотты. Он еще всхлипывал, крепко прижавшись к женщине и сейчас выглядел уже не блестящим денди, королем высшего общества и завидным женихом, а испуганным ребенком. И леди Уэлсли вспомнила, что мать Кристиана была ее подругой в пансионе, только потом пути девочек разошлись. Шарлотта вышла замуж за Уэлсли, а Маргарет – за художника из Танбриджа, где и умерла спустя три года от дифтерита, похоронив перед этим мужа и оставив маленького сына круглым сиротой. Лондон смог защититься от эпидемии. Маленький Танбридж капитулировал. Только чудо спасло малыша Кристиана от болезни. О жизни у деда он не любил вспоминать. Шарлотта увидела на его спине давние шрамы; Кристиан неохотно сказал: "Память о дедушке Деверо… Извини, не хочется об этом говорить…".

"Бедный мальчик, он уже перенес столько испытаний, которые сломали бы даже более зрелого человека! Лорд Деверо был просто извергом, если поднимал руку на этого сиротку! Кристиана до сих пор мучают кошмары, и ему не хватает матери. Бедный одинокий мальчик, напуганный и измученный!" – леди Уэлсли материнским жестом обняла юношу и гладила его по голове, шепча слова утешения.

Минут через пять Кристиан отодвинулся, встряхнул головой, взял со столика сигареты и спички и закурил.

– Извини, я тебя напугал, – сказал он. – Иногда бывает…

– Да, напугал, – призналась леди Уэлсли, – я никак не могла тебя разбудить.

– А что я кричал во сне? – Кристиан вопросительно выгнул бровь.

Когда Уэлсли закуривал традиционную послеобеденную сигару, леди Уэлсли спешила уйти, потому что у нее тут же начинался мучительный кашель. А дым сигареты Кристиана почему-то у нее таких чувств не вызывал. Даже захотелось закурить самой. "Ага, а потом остригу волосы и надену брюки, как Жорж Санд… Что со мной творится?".

– Ты вспоминал какую-то Луциллу и деда, – ответила она, – и просил не трогать тебя.

– Гадкие кошмары, – поморщился Кристиан, – не оставляют меня. Спасибо за понимание. Хочешь? – он зажег сигарету для Шарлотты.

– На что ты меня толкаешь, – рассмеялась женщина, но сигарету взяла, глотнула дым и закашлялась. Кристиан веселился от души:

– Милая, дым вдыхают, а не глотают… Я в первый раз сделал ту же ошибку. Вспоминаю этот вечер, – тихо продолжал он. – Тогда я впервые увидел тебя. Ты стояла у гобелена в гостиной Энди. На тебе было зеленое платье с кружевом валансьен. Ты смеялась над чем-то с подругами, а я смотрел на тебя, раскрыв рот, неуклюжий провинциальный дурачок в старомодном фраке.

– А Уэлсли еще посмеялся над тобой и сказал "Жена, подай мне бокал", – вспомнила леди Уэлсли. – Это было три месяца назад, а ты помнишь даже кружева на моем платье. А Уэлсли, наверное, не помнит даже цвет моих глаз…

– Серые, – Кристиан приблизил лицо к ее лицу и приподнял голову женщины. – С прозеленью… И золотые искорки, – он коснулся губами ее виска, щеки, подбородка. – Просто варварство было отдать такую женщину в жены этому равнодушному ханже с котлетой вместо сердца.

– Какой же ты гадкий мальчишка… м-м-м-м-м…

Зажав Шарлотте рот поцелуем, Кристиан быстро расстегнул на ней сорочку, отбросил в сторону и привлек женщину к себе, лаская и осыпая поцелуями. Постепенно Шарлотта отбросила скованность и откликнулась на ласки. "Энди был прав, когда сказал, что леди Уэлсли прячет за своей чопорностью страстную натуру, – думал Кристиан, – у него взгляд наметанный, и он давно заметил, какие огоньки скачут в ее глазах!". Тогда он ответил Марстону, что был бы не против проверить догадку. "Бесполезно, юный друг, – закатил глаза Эндрю, – скорее всего, эта дама и вас обдаст холодом, супружеская верность для нее священна!". "Бьюсь об заклад, что смогу проверить!" – с юношеским азартом воскликнул Кристиан.

На дне рождения мисс Уэлсли Энди проиграл пари, даже вдвойне. Кристиан едва сдерживал смех, вспоминая, какой "сюрприз" подложил флегматичному, вечно сонному Уэлсли, а этот увалень проспал все, что происходило у него под носом…

– Что тебя так рассмешило? – спросила леди Уэлсли.

– Я не над тобой смеялся… Просто вспомнил одно очаровательное местечко, куда хотел бы пригласить тебя. Мне его недавно показал Энди Марстон.

– Ну, если его рекомендовал лорд Эндрю, приличным дамам там делать нечего, – покачала головой леди Уэлсли.

– А как же воспетое с библейских времен женское любопытство? Да брось, Шарлотта, там нет ничего страшного. Если, конечно, тебя не страшит свобода самовыражения…

***

Отпустив экипаж еще за углом, леди Уэлсли торопливо пересекла улицу, стараясь держаться в тени заборов и деревьев и плотнее запахивая капюшон плаща.

Джулия уже вернулась из розария и расставляла в гостиной свежие цветы в вазы. Увидев вошедшую со двора мать, девушка удивленно обернулась:

– Вы рано поднялись, маменька.

– Да, я всю ночь не сомкнула глаз от мигрени, – посетовала леди Уэлсли. – И надеялась, что утренняя прогулка будет для меня благотворна.

– Надеюсь, вам уже лучше? – Джулия недоуменно рассматривала разрумянившееся, улыбающееся лицо матери.

– Да, намного, – леди Уэлсли поцеловала дочь. – Прекрасные цветы, Джулия!.. Я пойду к себе, постараюсь уснуть. После бессонной ночи глаза просто закрываются. Какая ты у меня красавица, принцесса моя!

Джулия проводила мать взглядом: "Мне тоже есть что скрывать… Страшно подумать, что было бы, если бы родители узнали…".

***

Казалось, что собрание кружка дам-благотворительниц длится бесконечно долго. "И как я раньше не замечала, насколько они нудны!" – с досадой думала леди Уэлсли. Впервые она не находила себе места и готова была подгонять еле плетущиеся минуты. Шарлотта теребила сумочку, накручивала на палец прядку волнистых волос, снимала и натягивала тонкие перчатки. Голос леди Фионы, говорившей что-то о сборах в пользу дома призрения, звучал железом по стеклу.

Нетерпение леди Уэлсли было легко объяснимо: сегодня вечером она договорилась с внуком Деверо поехать в его любимый клуб свободы чувств, а предлог для отлучки никак не удавалось придумать. Муж и дочь были дома. А если Уэлсли допоздна засидится в гостиной с газетой; а вдруг Джулия выглянет из комнаты и удивится, увидев мать, одетую для выхода, в коридоре?..

– Шарлотта, милочка, вам нездоровится? – участливо обратилась к ней леди Агата. Пожилая дама уже несколько минут с недоумением наблюдала за леди Уэлсли. Никогда еще спокойная улыбчивая жена лорда Реджинальда не выглядела такой взвинченной.

– О, в этом году приступы мигрени начались раньше, – так же тихо ответила леди Уэлсли. "Надеюсь, это будет сочтено уважительной причиной…".

Леди Агата сочувственно тронула ее руку:

– Тогда вам лучше отправиться домой и принять порошок. Зачем же вы приехали в болезненном состоянии?

– Ну как я могла пропустить собрание? – леди Уэлсли старалась не слишком поспешно натягивать перчатки и надевать шляпу. – Спасибо вам, леди Агата, я… Мне действительно нездоровится.

Агата посмотрела на нее. Шарлотта была бледна, на щеках играл неестественно яркий румянец, глаза лихорадочно блестят. В дамском обществе уже давно шептались о проблемах семейства Уэлсли. Стареющий лорд Реджинальд проводил слишком много времени на церковных службах или в кресле с газетой и мало уделял внимания молодой жене; бедняжка Шарлотта как неприкаянная в собственном доме. Может, этим и объясняются ее частые мигрени. "На ее месте я бы давно уже украсила голову мужа кое-чем!" – заявила бойкая леди Джулианна, но под укоризненными взглядами смутилась. Все знали, что леди Уэлсли свято соблюдает супружескую верность.

***

Ожидая, пока муж поднимется к себе, леди Уэлсли старалась отвлечься вязанием, но спустила две петли, уколола палец спицей и уронила клубок под диван. Внезапно возникла мысль, которая раньше не приходила в голову: а что, если именно сегодня Уэлсли захочет навестить ее в спальне? Это случалось нечасто; Реджинальд никогда не отличался бурным темпераментом, а с возрастом практически утратил интерес к страстным утехам. Но вдруг именно сегодня он пожелает зайти в будуар жены?

В гостиную спустилась Джулия в тальме и шляпе и сообщила, что уезжает.

– Приятного вам веселья, барышни, – отец на секунду выглянул из-за "Таймса", чтобы поцеловать дочь, а Шарлотта удивленно отложила вконец загубленное вязание:

– А куда ты едешь, Джулия?

Девушка удивленно посмотрела на нее:

– Маменька, вы же сами отпустили меня с Дорис и Лори.

– Ах, да! – леди Уэлсли приложила ладонь ко лбу. – Совсем забыла, – она встала, чтобы поцеловать дочь.

Дорис и Лори были подругами Джулии, в этом году они втроем окончили пансион. Смешливые и озорные двойняшки, дочери баронета Тарлтона, были очень непохожи на молчаливую застенчивую Джулию, и тем не менее, девочки дружили с детства. Сегодня их пригласила еще одна подруга, Сандра. Сэнди была обручена с молодым виконтом Хардвиком и сегодня устраивала вечеринку для девушек перед свадьбой.

– Поздравь от меня Сэнди, – леди Уэлсли поправила шляпку и шарф дочери. – Повеселитесь там как следует.

"По крайней мере, Джулия уехала. Теперь нужно дождаться, пока Уэлсли отправится в спальню…".

– У тебя снова мигрень? – дочитав газету, муж посмотрел на Шарлотту.

– Да, и очень сильная, – "Да, вот он, выход. Если я пожалуюсь на нездоровье, Уэлсли не будет беспокоить меня, когда я поднимусь в будуар!". – Весь день она меня мучает. Я даже ушла с заседания у леди Агаты…

– Почему бы тебе тогда не лечь раньше? – Уэлсли, кряхтя, поднялся с кресла. – Оправлюсь-ка и я на боковую. Что-то после ужина клонит в сон…

Учитывая то, что за ужином лорд Уэлсли от души налег на горячее, запивая своим любимым коньяком, это было неудивительно. Но вслух леди Уэлсли ничего не сказала.

Едва дождавшись, когда из спальни мужа раздастся могучий храп, она быстро переоделась и выскользнула из дома.

***

В гостиной дома Деверо снова горел приглушенный свет газового рожка. Шарлотта велела кэбмену остановиться у ворот. На окне шевельнулась штора; через несколько минут свет в доме погас, и на крыльцо вышел Кристиан, на ходу застегивая длинное черное пальто.

– А я уже думал, ты не приедешь, – он легко вскочил в кэб и потер руки. – Брр, вечера уже холодные!

– Ты был прав: женщины любопытны, – улыбнулась ему леди Уэлсли, – и я не исключение. Ты так расписал свой любимый клуб, что я не могла дождаться вечера.

Кэб покатил в сторону Ист-Энда.

– Знаешь, я тоже, – шепнул Кристиан и жадно поцеловал женщину. Почувствовав, как его руки пробрались к ней под тальму и нащупывают пуговицы платья, леди Уэлсли испуганно отстранилась:

– Кристиан, нельзя же здесь… Ох, да ты с ума сошел!

– Я соскучился по тебе, – Кристиан неохотно отодвинулся. – Шарлотта, ты так пуглива! Такое ощущение, что ты только сейчас становишься женщиной.

– Так, наверное, и есть…

***

С порога Шарлотту оглушили музыка, звон бокалов, смех и страстные вздохи и стоны. А потом перед глазами, как в калейдоскопе, замелькали античная Греция, древний Рим, Египет, Византия, Восток, готика, Ренессанс. Позолота, мрамор, бархат, красное и черное дерево. Между всем этим сновали женщины, томные, в полупрозрачных, сильно декольтированных, или коротких на грани приличия одеяниях и подавали клиентам напитки и закуску. За столами пили, целовались со своими спутницами, щипали и шлепали проходивших мимо официанток; женщины сидели на коленях у мужчин; мелькали накрашенные завитые юноши в прозрачных одеждах… А из-за задернутых бархатных занавесок доносились такие звуки, что леди Уэлсли залилась густой краской. Кристиан же чувствовал себя здесь как рыба в воде. Поздоровался с кем-то за столиком, кому-то помахал рукой, улыбнулся чьей-то спутнице, а проходя мимо одного из балдахинов, послушал доносящиеся оттуда звуки и громко рассмеялся: "Да, Джош, субботний вечер не прошел даром!", а потом щелкнул пальцами, подзывая метрдотеля.

– Куда ты хотела бы перенестись? – спросил Кристиан у спутницы, – античный мир, Средние века, Восток?

– Я, право, не знаю… – леди Уэлсли даже сжалась от смущения и конфузливо опустила глаза.

– Тогда для начала попробуем восточный колорит, – Кристиан отдал распоряжения метрдотелю, и их отвели к столику, возле которого вместо стульев стояли диваны, заваленные подушками. Им принесли фрукты, сигареты, кальян и курильницу, испускающую ароматы амбры и мускуса.

Шарлотта села на диван, забившись в угол. Ее смущала эта обстановка, а взгляды, которыми ее обшаривали мужчины в зале по дороге к столу, были так бесстыдны…

– Не желаете ли развлечься? – к их столику подошла пышнотелая красотка в прозрачных шароварах и едва прикрывающем бюст бисерном нагруднике и поставила на стол два высоких стакана.

– В другой раз, – Кристиан вальяжно прилег на свой диван, как кот у камина. Девушка кивнула и отошла. – Шарлотта, почему ты так напряжена? Мы же приехали сюда, чтобы развлечься, ощутить свободу, – он подвинул к леди Уэлсли один из стаканов с ярко-зеленой жидкостью, пахнущей анисом и мятой. – И на этих диванах не сидят, а лежат.

– Лежать в зале? – еще больше смутилась леди, – но это же…

Юноша заливисто расхохотался. На щеках появились те самые трогательные детские ямочки, придающие ему неотразимое очарование.

– Шарлотта, здесь можно все, – он взял свой стакан, пригубил. – М-м, кажется, коктейль получился превосходный. Попробуй, оцени мастерство здешнего бармена. Это поможет тебе расслабиться.

Леди Уэлсли с сомнением поднесла стакан к лицу, посмотрела еще раз.

– Что это? – спросила она.

– Отведаешь, скажу, – Кристиан потянулся через стол, чтобы дотронуться до стакана Шарлотты. – Ну, за удовольствие и свободу!

Он не спеша, смакуя, сделал несколько глотков, одобрительно улыбнулся и выжидающе посмотрел на леди Уэлсли, которая все еще медлила.

***

Шарлотта поежилась, стараясь слиться со спинкой дивана, спрятаться от всех взглядов. Она чувствовала, как ее рассматривают, и, казалось, даже видела усмешки. В своем жемчужно-сером шелковом платье с белой пелериной леди Уэлсли резко отличалась от других женщин в клубе. Высокая прическа, из которой не выбивается ни одна прядка, маленькие серьги и нитка серого жемчуга, воздушный серебристый шарф. "Если бы я знала, в КАКОЕ заведение Кристиан меня везет, не оделась бы как на благотворительный концерт!".

Внезапно женщина рассердилась на себя. Почему она не умеет радоваться и наслаждаться моментом, как Кристиан, лорд Эндрю и другие мужчины и женщины в этом зале? Она сбросила туфельки и прилегла на диван в такой же вальяжной позе, как Кристиан, и храбро отпила из своего стакана. Горло сдавило от жгучей горечи, рот словно наполнился огнем, из глаз потекли слезы. Покосившись на Кристиана, который не спеша потягивал свой напиток, Шарлотта через силу сделала еще два глотка. Теперь горечь и жжение притупились, Шарлотта различила вкус лимона, мятного сиропа и шампанского.

Она действительно вздохнула свободнее, перестала нервно коситься по сторонам и задаваться вопросом, на сколько она не похожа на всех остальных.

Кристиан с интересом наблюдал за ней. На его глазах чопорная хозяйка светского салона представала в совершенно ином виде. Да, пожалуй, Энди был прав, Шарлотта Уэлсли и есть тот самый тихий омут. Сейчас она шокирована непривычной обстановкой, оторопела от нравов "Адского клуба", но постепенно проникается царящей здесь атмосферой. Крэй посмотрел на женщину.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Необычный вкус… Что это? – Шарлотта уже почти допила свой коктейль.

– Абсент, "Клико", лимон и мятный сироп. А что ты скажешь о клубе? – Кристиан взмахом руки подозвал официантку и заказал еще две порции коктейля.

– Хмм… – леди Уэлсли долго думала над ответом. – Он ни на что не похож. Очень непривычно… И, по-моему, мой вид не вполне соответствует…

– В следующий раз подберем тебе более подходящую одежду, – юноша повесил на спинку дивана пиджак, галстук и жилет. – И закажем греческий столик. А может, ты хочешь попробовать ложе древних викингов? Эскимосское иглу, русская изба, африканская хижина? Я хочу показать тебе все уголки Клуба, а еще – сауну, бассейн и массажный зал. Там работают девушки из Таиланда, их руки творят чудеса…

Леди Уэлсли только улыбалась и кивала. Появилась удивительная легкость, она словно потеряла вес. Мысли больше не спотыкались, и она с восторгом думала о том, как здесь, оказывается, интересно, можно, не выезжая из Лондона, побывать и на Востоке, и на Севере, и в Африке, и перенестись в Средние века или Древний Рим… Те, кто назвал этот замечательный клуб притоном разврата, лишены воображения. Кристиан прав, люди здесь действительно свободнее в выражении чувств, чем в светских гостиных. До чего же это приятно, делать то, что тебе хочется, а не то, что требуют условности. В салонах все – рабы условностей, и их жалко.

– А я больше не рабыня! – со смехом сказала Шарлотта, тряхнув головой, и распустила волосы. – Легче без этих гребней!

– Умница, – Кристиан перебирал ее густые волнистые волосы. Леди Уэлсли даже не заметила, когда он успел перебраться на ее диван и удобно устроиться рядом с ней. – Если тебе мешают заколки, вынь их. Жмут туфли – сбрось их. Хочется прилечь – так и сделай. Хочется заняться любовью… – выдохнул он в самое ухо женщины и прильнул губами к ее рту.

– Ты с ума сошел, не в зале же, – слабо сопротивлялась Шарлотта, чуть не пролив остатки своего второго коктейля от неожиданности.

– Если тебя это смущает, можем опустить балдахин, – Кристиан дернул за витой шнур, свисающий с потолка, и их отделили от зала плотные шторы из набивного шелка. Другой рукой он проворно расстегивал платье леди Уэлсли. – А вообще-то здесь подобное никого не удивляет и не шокирует. Ты же видела. Не понимаю, почему современная мораль возводит все наслаждения в ранг греховных и запретных? А ты не задавалась этим вопросом? Рано или поздно он приходит на ум любому мыслящему человеку.

– Задавалась, – Шарлотта ощутила, что ее тело словно стало невесомым, а балдахин медленно кружился перед глазами. Мысли обгоняли одна другую, хотелось быстрее их высказать, но язык почему-то стал непослушным. – И родители поспешили выдать меня замуж за первого, кто посватался…

– Заткнуть рот всегда легче, чем ответить, – Кристиан не спеша помог ей стянуть платье, начал расстегивать корсет. – Как ты себя чувствуешь? Я вижу, твое настроение улучшилось.

Сам он почти не выглядел захмелевшим, несмотря на две порции крепкого коктейля, только разрумянился еще сильнее, и глаза задорно блестели. "Какой же он милый", – умиленно думала Шарлотта, любуясь им.

Потом юноша очистил и нарезал большой спелый ананас, и они лакомились сладкой сочной мякотью. Как завороженная, леди Уэлсли наблюдала за юношей, когда он вытер нож льняной салфеткой, поставил на острие и закрутил. Блеск лезвия и поверх него – такие же блестящие глаза Крэя заворожили Шарлотту, и она упустила момент, когда Кристиан разрезал бретельку ее сорочки. Тонкий батист лопнул, и обнаженную грудь леди Уэлсли обдало прохладным воздухом. Отбросив в сторону скомканный кусок разрезанного батиста и нож, Кристиан привлек Шарлотту к себе и осыпал поцелуями – то легкими, дразнящими, то жадными и бесстыдными, иногда даже болезненными. Леди Уэлсли боялась закричать, задыхаясь от исступления. А если в клубе окажется кто-то из ее знакомых, узнает голос… И уже завтра начнут судачить о том, где проводит вечера жена лорда Реджинальда.

– Ты так напряжена, расслабься, – Кристиан словно угадал ее опасения. – Сюда все приходят с одной целью, и никто не сплетничает, не то, что в салонах. Я ничего не могу сказать о твоей гостиной, но у других – вертепы похлеще этого под маской благообразных викторианских гостиных!

Леди Уэлсли рассмеялась. Да, пожалуй, Кристиан прав. Только до сих пор она даже самой себе в этом не признавалась…

***

– Я бы хотел пригласить тебя за город на пару дней, – Кристиан отдыхал на диване, когда они уже подняли балдахин и лакомились шампанским и фруктами. – Прошлым летом я проезжал по берегу Темзы, увидел один совершенно очаровательный домик и купил его. Проведем там два дня наедине, полюбуемся красотами природы… Что скажешь?

– А как я объясню свое исчезновение дома?.. Если я уеду на два дня, это заметит даже Уэлсли.

– Ты думаешь?

Леди Уэлсли хлопнула Кристиана по руке:

– Джулия точно заметит.

– Едва ли она станет задавать много вопросов. Прошу тебя, Шарлотта, не отказывай мне. Я так хочу показать тебе самый прекрасный уголок в графстве!

Леди Уэлсли задумалась, как она объяснит свой отъезд за город дома. Она внезапно поняла, как устала от шумной столицы в разгар сезона. Балы, премьеры, банкеты… Неожиданно для себя, светская львица, законодательница мод леди Уэлсли ощутила потребность в тишине, отдыхе и уединении.

– А когда? – спросила она.

– Через неделю.

– Я согласна!

– Энди, кого я вижу! – Кристиан помахал кому-то рукой. Увидев, что к ним с улыбкой идет лорд Эндрю Марстон, леди Уэлсли в спешке потянулась за туфлями и гребнями, уронила их под стол…

– Познакомите меня со своей спутницей? – лорд Эндрю с интересом рассматривал узкую спину и точеные щиколотки дамы, что-то искавшей под столом. И галантно потянулся помочь ей.

– Ба, вот это встреча! Здравствуйте, леди Уэлсли!

Пунцовая, как голландская роза, Шарлотта подпрыгнула так резко, что ушиблась о край стола и чуть не выбила головой бокал с шампанским из рук Кристиана.

– Добрый вечер, лорд Эндрю, – пробормотала она и взяла у него гребни. – Спасибо.

Эндрю изумленно рассматривал леди Уэлсли, не узнавая ее. Вместо вечной бледности – яркий румянец, глаза блестят, как у кошки, волосы распущены. Декольте съехало ниже своего первоначального положения, а туфли валяются под диваном. "И как Кристиану это удалось? Когда я попытался завязать флирт, леди Уэлсли обдала меня холодом!". Эндрю заметил, что под вторым диваном валяется разорванная женская сорочка и газовый шарф. "А я недооценивал этого паренька!".

***

Кристиан предложил встретить рассвет на берегу реки, и его спутники охотно согласились. От восточных благовоний, табачного дыма, шампанского и шума в клубе у Шарлотты болела голова, а Эндрю увидел озорную улыбку Кристиана и догадался, что юноша замыслил очередную каверзу. "Будет забавно", – подумал лорд, подавая Шарлотте туфли и шарф и сопровождая даму к выходу.

– Можете на меня полагаться, – шепнул он по дороге. – Вы ведь понимаете, леди Уэлсли, мне тоже не нужна огласка…

– Спасибо, лорд Марстон, – улыбнулась женщина. – Ох, мне необходимо выйти на свежий воздух, моя бедная голова просто раскалывается от боли!

– Но я давно не видел вас такой веселой!

– Это, конечно, ужасно, но мне действительно было весело в этом кошмарном месте, – смущенно призналась леди Уэлсли.

– Что ужасного, Шарлотта, в том, что вы довольны? – лорд Эндрю подал ей шляпу и тальму и открыл перед дамой дверь. – И чем мой любимый клуб ужаснее некоторых лондонских салонов, куда многие почтут за честь быть зваными? Наоборот, здесь не носят личину, угождая общественной морали. Разве честность – это порок?.. Осторожнее на крыльце, леди Уэлсли!

– Теперь я поняла, кто научил мистера Крэя подобным сентенциям, – женщина с удовольствием вдохнула свежий предрассветный воздух пополам с туманом, чувствуя, как приятно холодит разгоряченное лицо. – Вы редкий циник, Энди, все ставите с ног на голову.

– Но я неизменно прав, – Марстон осмотрелся. – Гм, и где наш юный друг?

Из тумана выехал открытый экипаж.

– Куда желаете ехать? – кучер поднял шляпу, и Шарлотта и Эндрю увидели смеющееся лицо Кристиана. – Предлагаю к берегу Темзы!

– Вы что, украли пролетку? – изумился лорд Эндрю и помог Шарлотте взобраться на подножку.

– Купил, – ответил Кристиан. – Я придумал кое-что забавное. Как ты себя чувствуешь, Шарлотта?

– По-моему, я слишком легко одета для прогулки в открытой пролетке, – леди Уэлсли плотнее закуталась в тальму, – и замерзаю.

– Все предусмотрено, – Кристиан достал из-под плаща плоскую фляжку и два серебряных стаканчика и передал это лорду Эндрю.

– О, ямайский ром! – одобрительно улыбнулся Марстон. – Прекрасно согревает. Шарлотта, прошу вас, – он подал женщине стаканчик, наполненный ароматным напитком. Кристиан вывел экипаж из трущобы, подхлестнул коней и вдруг, встав на козлах, оглушительно свистнул, заставив шестерку вороных испуганно взметнуться, и заорал:

– Пятнадцать человек на сундук мертвеца!