Александр Лебедев
Санёчек, или Приключения в Лисьей бухте

Самый революционный поступок, какой только можно совершить в современном обществе, – это быть счастливым.

Хантер Томпсон

Необходимое предисловие

Вначале я замышлял написать цикл рассказов об отшельниках диких мест Крыма, их историях, быте, нравах, назвал его «Морские судьбы». После серии экспедиций набрал немало материала: фото, видео, блокнотных записей. Но так вышло, что череда спланированных кем-то случайностей, а быть может, моя собственная судьба сделала меня чуть ли не главным героем предполагаемых рассказов. К сожалению, на внезапном жизненном зигзаге весь собранный материал остался на свободе, я же оказался в тюрьме. Там в какой-то момент скука взяла верх над ленью, и я написал то, что помнил, что не помнил – придумал. Но в любом случае, все что написано в этой книге, было мной воспринято и пережито, а значит, в бесконечном пространстве вариантов эти события произошли. В результате получилось то, что получилось: записки приобщённого «Санёчек, или Приключения в Лисьей бухте».

Чтобы никого не огорчать, прошу считать данное произведение плодом моих бурных фантазий. Все совпадения с реальными людьми, событиями и местами случайны.

Моралистам и поборникам здорового образа жизни к прочтению не рекомендую. Остальные могут читать на свой страх и риск этот густой замес алкогольно-психоделического безумия с массой половых излишеств.

Короче, для 18+.

Огромное спасибо всем, кого встретил в этом путешествии, тем, кто помог мне по-новому взглянуть на жизнь.

Семь лет сборов

Крым долгое время был для меня чем-то неизвестным и загадочным. По рассказам родителей, я там был в четырехлетнем возрасте, гулял по Ялте, ел мороженое в «Ласточкином гнезде». Какие-то случайные воспоминания иногда всплывали у меня в голове, но ничего конкретного и яркого. Лишь мелкие обрывки, особенно когда рассматривал фото на рекламных проспектах Крымских курортов.

Так уж повелось в начале нулевых, что основными направлениями туризма были Турция, Таиланд и Египет, в который я зачастил, увлекшись дайвингом. А Крым всё время меня манил своими дикими местами. Я часто натыкался в интернете на заметки о Казантипе, Фиоленте, Мысе Айя, Гурзуфе и Лисьей бухте. Последняя особенно привлекала. Если верить кратким обрывкам информации, Лиска являла из себя землю обетованную для неформалов, пьяниц, растаманов, развратников и остальных маргиналов всех мастей.

Но всё время не случалось и не получалось, всё время было «не судьба».

Может быть, стойкое подсознательное желание попасть туда и толкнуло вступить в туристический клуб, чтобы получить навыки походов под рюкзаком и найти компанию для посещения заветного места. Я терпел скучные посиделки у костра с гитарами в компании, на мой взгляд, «пришибленных» в большей своей части людей. Терпел их нудные разговоры о высоком, сильно нажравшись, издевался над ними, затевая разговоры на совсем уж разнузданные темы «о бескомпромиссной еб..» и предложениями устроить массовую оргию. Мне было весело смотреть на них, скованных псевдоморальными нормами и принципами и облачёнными в броню ханжества, видеть лица, глаза парней и девушек в эти моменты, когда на секунду они выдавали себя и свои низменные желания полуулыбками или яркими проблесками в глазных яблоках, но тут же прятали это за смущением или равнодушием, а иногда за почти настоящим гневом. И не мудрено, я ведь заглядывал в их натуру, в глубину души, где они прятали свои скелеты. Хотя практически все они пришли в турклуб, дабы найти себе полового партнера, а приходящие парами – разнообразить свои отношения, проще говоря, найти себе новое место для секса. Естественно, были и редкие исключения, истинные фанаты экстремального туризма, высокогорных восхождений или сплавов по крутым горным рекам, но и для них секс в походах был не на последнем месте. Ведь гормоны счастья у всех и во всём одинаковы. В общем, репутацию в туристической среде я создал себе, скажем так, противоречивую. Многие откровенно меня сторонились, считая безумным, развращённым, избалованным, непредсказуемым и опасным типом. Это, скажу откровенно, была истинная правда. Уже давно ловил себя на мысли, что задыхаюсь от скуки обыденной жизни. И подсознательно ищу приключений, любимым из которых было хождение в алкогольно-невменяемом состоянии по гнуснейшим питейным заведениям города и райцентров в поисках опасных бесчинств.

Но некоторые испытывали ко мне определенную симпатию и интерес. Думаю, что для них я был чем-то вроде кровавого фильма порноужасов. Вроде бы мерзко, противно, страшно, но в то же время жутко интересно. Я старался не выходить из амплуа. Всегда преподносил сюрпризы, которые сами по себе рождались в моем полном алкоголем мозгу. Мог, например, поздороваться с девушкой не за руку, а схватить за половые губы или сделать впереди идущей девушке комплимент, мол, у неё красивая жопа, и попросить дать с ней поиграться. Мог начать давать советы какой-нибудь паре, как правильно трахаться в зимнем лесу, под елкой, и предложить тренинг по тереблению сосков. В общем, издевался над ними, как хотел.

Всё это время вынашивал идею посетить Крым и Лисью бухту. Собирал по крупицам информацию в интернете. Обрывки отзывов и статей не давали полной картины. Кто-то писал, что местные маргиналы из Лиски сразу тебя убьют, ограбят, изнасилуют и съедят, кто-то рассказывал, что там он нашел своё место в мире. Короче, надо было готовиться к худшему, но надеяться на лучшее.

Неосознанные сборы в Лисью бухту длились без малого семь лет. От экипировки и снаряжения ломилась кладовка, желание попасть туда стало навязчивой идеей.

В 2017 году нашёл единомышленника из туристов, своего ровесника Антона – профессионального видеографа и закоренелого туриста-путешественника. Мне даже было как-то дико, что этот тихий и спокойный парень стал моим товарищем. Может быть, сыграла роль схожесть профессий. Я – журналист, он – оператор. Мы даже съездили на съемки материала для Первого канала.

Антон слыл опытным туристом, не раз ходил в походы по Крыму. Он и составил маршрут нашего будущего путешествия. Главное условие, которое я поставил, – это непременное посещение Лисьей бухты.

На призыв рвануть в Крым откликнулись только двое членов турклуба: Рамал, прозванный мною «маленький узбек, который ищет друзей», и его страшненькая подружка Галя. Рамал прославился манерой загружать людей умными, точнее, псевдоумными разговорами. Многих он тем самым выводил из себя. Кому понравится, когда тебя втягивают в спор, который просто не будет иметь конца, типа, о смысле жизни и твоём предназначении. Для меня это как спорить о том, какое море – чёрное или синее. Один будет трясти атласами и картами, показывая географическое название моря, а другой приводить схемы с цветами спектра и доказывать, что цвет водоёма синий. В итоге, каждый останется со своим претендующим на истину мнением. А потраченные нервы уже не вернёшь, да и злоба сохранится. Поэтому все попытки начать подобные споры я пресекал, рассказывая старый поучительный анекдот: «Группа журналистов приехала к старому долгожителю и спросила, как он прожил так долго. Он им сказал, что никогда ни с кем не спорил. «Это же невозможно!» – воскликнули журналисты. «Вы правы, невозможно», – ответил старик». Рамал намёк понимал не очень, но это ничуть не умоляло прелести будущего похода. Впереди маячила Лисья бухта – земля обетованная для отшельников, отщепенцев и маргиналов всех мастей. Как позже узнал: местные обитатели называют ее «Домом».

Покоряем Эклизи-Ббурун

И вот рюкзак собран. Как же намучился, его собирая, перебирая, взвешивая и перевешивая. Но полторашечку водочки всё же всунул. Мы с Антоном выезжаем 16 сентября на автобусе до Керчи, Рамал с Галей на машине до Анапы, оттуда их товарищ привезёт к парому. Обратный билет я предусмотрительно не брал.

Итак… по всем писаным и неписаным законам, и следуя традиции, перед отъездом я устроил отвальную. Собрал дома друзей и подруг и закатил массовую пьянку с костюмированными представлениями и приколами. Веселье продолжалось до утра, и только чудом я не опоздал на автобус, отправляющийся в 6 часов.

Естественно, я предусмотрительно запасся и ручной кладью, в пакете кроме минимального набора продуктов уместилась литрушечка водочки, поскольку средний расход «топлива» в дальних поездках, когда я не за рулем, у меня составляет 0,5 водки на пятьсот километров. В итоге дорога у меня пролетела, как сладкий сон, в прямом и переносном смысле. Сел в автобус и заснул. Проснулся – Воронеж, выпил бутылочку водочки и заснул. Проснулся – Ростов. Выпил еще водочки и опять заснул. Проснулся – Краснодар. Ещё выпил, заснул – Керчь.

После встречи с товарищами на паромной переправе вчетвером прибыли в Феодосию. Был вечер, стали думать о ночлеге. Точнее, думать начал только я, поскольку остальные участники похода сразу предложили идти на пляж и там ночевать. Я был, мягко говоря, обескуражен. Точнее, в полном «ах…е». Это же не лес, не поле, тут город, полно народу. Но попутчики большинством решили – отправляемся на пляж. Стоит сказать, что на тот момент я был практически трезв и начал объективно воспринимать действительность. Для меня, «правильного», то есть, цивилизованного путешественника, подобное было в новинку. Пришлось срочно лезть в рюкзак и уменьшить содержимое полторашки. Примерно треть её содержимого привела меня в спокойное и умиротворенное состояние. Перспектива ночевать на пляже среди пьяных праздно шатающихся компаний не показалась такой уж опасной и неприятной.

Рюкзаки мы сложили возле столба от навеса и сами легли на коврики и спальники вокруг. Я, наплевав на все уговоры Антона, взял с собой надувной матрас. Лишние полкило веса ничто по сравнению с возможностью хорошо выспаться. И я не прогадал.

Ночь выдалась слегка беспокойной. То и дело смотритель пляжа подволакивал к нам за шкирку какого-нибудь пьяного в хлам паренька и спрашивал: «Это не ваш?» И после отрицательного ответа волок его в палатку, стоящую на окраине пляжа. После доставки к нам на опознание очередного гуляку я сказал смотрителю: «Чего ты нам пацанов приволакиваешь? Тащи девок. Сразу опознаем и приютим». «Ишь ты, хитрый какой. Девок я знаю, куда тащить», – ответил смотритель и гаденько хихикнул.

Ну, в общем, особых эксцессов не случилось. Топор, который я положил рядом с собой под правую руку, придавал мне спокойствие, и шумные компании проходили мимо.

Выспался очень хорошо, и морской рассвет встретил довольным и счастливым.

После водных процедур и завтрака отправились в Алушту. На завтрак приложился к своей полторашке, и мне было вообще пох…й, куда ехать. Антон заявил, что поедем по самой длинной троллейбусной дороге и приедем в секвойную рощу, оттуда поднимемся на вершину Эклизи-Бурун. Сказано – сделано.

И вот в троллейбусе катим по горному серпантину. В секвойной роще встретили группу молодых ребят, прибывшую туда на пикник. Они безуспешно пытались поставить старую советскую палатку, которую им дал кто-то из знакомых, не объяснив правила сборки. Мы им помогли, и ребята стали угощать нас крымским коньяком. Точнее, угощать меня, поскольку Рамал и Галя – закоренелые трезвенники, а Антон сказал, что перед подъёмом в гору пить нельзя, и только слегка пригубил из пластмассового стаканчика. Я ни в чём себе не отказывал. Да и зачем? Отличная погода, свежий воздух. Секвойи, действительно, оказались довольно красивыми деревьями. Сначала кажется, что хвойные, на самом же деле на них не иголки, а такие тонкие и длинные листочки. К тому же я рассчитывал на спортивные стимуляторы, которыми запасся в поход. Во фляжке растворил предтреник с креатином и выпил капсулу “блек спайдра”– одного из самых сильных стимуляторов с эффектом жиросжигания.

Завершив церемонию прощания и набрав воды на роднике, наша маленькая группа двинулась в гору. Полчаса спустя я почувствовал, как заработала спортивная химия. Внутри началась ядерная реакция. Я, как паровоз, шёл в гору, толкаемый изнутри адским пламенем. Казалось: я не просто иду в гору, а толкаю её под себя. Я шагал, перебирая трекинговыми палками, и любовался вершиной, такой далекой и неизменно двигающейся навстречу.

Но что-то пошло не так, как только я обернулся и увидел позади себя развернувшийся вид. Город был как на ладони, и дома такими маленькими, что мне вспомнился первый прыжок с парашютом. Вдруг катастрофически перестало хватать воздуха. Легкие работали, как меха, но кислородного насыщения не происходило, как будто перекрыло воздухозаборник в моей доменной печи, и пламя начало гаснуть.

Превозмогая себя, плёлся позади группы. Рюкзак неумолимо давил на плечи, каждый шаг давался путём сильнейших усилий. Даже фирменные трекинговые палки стали по весу сравнимы с железными ломами. Антон предложил помощь, забрал из рюкзака часть вещей: консервы и воду, – когда очередь дошла до полторашки, в которой ещё плескалось недопитая водка, сказал: «Вылей эту гадость. Больше никогда к ней не прикоснусь». Как бы кощунственно мои слова ни звучали, я искренне в них верил. Вам надо представить моё тогдашнее состояние. В горле сухость, сердце стучит, как отбойный молоток. Всё тело горит, пот льётся ручьём. Перед глазами всё плывёт. Мысль о том, что вообще можно выпить водки, вызывала тошноту и усиливала без того немалую дрожь по телу. Даже родниковая вода не приносила чувства облегчения.

Практически без сил дошёл до сложенного из камня круглого сооружения, называемого «ветряк». Возле него рухнул на землю со стойким нежеланием идти куда-либо и даже просто двигаться. Расстелив каремат, улёгся на него и стал приходить в себя. Остальные члены группы продолжили поход, пообещав забрать меня на обратном пути. Как понял позже, изначально планировалось пересечь горный массив Эклизи-Бурун и, переночевав у его подножия, продолжить поход и вроде бы подняться на Ай-Петри. Но на радость или на беду, мой выход из строя значительно сократил время прибытия в Лисью бухту.

И вот лежу я под «ветряком», стараюсь восстановить дыхание и ощущаю всей кожей дуновение ветерка. Меня трясёт, кидает то в жар, то в холод, пот продолжает литься. Потягиваю воду, заботливо оставленную товарищами, и начинаю понемногу жалеть о вылитой водке. Прихожу в себя и задумываюсь о своих дальнейших действиях, но, озабоченный своим физическим состоянием, делаю это очень вяло. Не заметил, как моё единение со своими мыслями было прервано появлением двух семейных пар, спускающихся с горы. Двое взрослых мужчин и их супружницы предложили помощь в спуске к подножию, где есть родник. Один из мужчин взял мой рюкзак, и я в их компании начал спуск. Из рассказа понял, что они ходят на эту гору просто в качестве воскресной прогулки.

Какое было моё разочарование, когда осознал, что мой поход, воспринимаемый почти как подвиг, для этих людей – просто лёгкая прогулка. А тут ещё и предтреники перестали действовать, и начался жёсткий откат, отягощённый усталостью и печальными новостями. Это характерно для любого стимулятора. Сначала летаешь, как архангел на крыльях, не чувствуя усталости, потом крылья обрезаются и тебя сбрасывают в преисподнюю, оставляя наедине с твоими бедами, печалями и страхами. Я шёл с этими приятными людьми и слушал их рассказы про историю заповедника. Они утешали меня, мол, очень многих приходится спускать с этой горы, одну женщину, повредившую ногу, даже уносили на носилках. Слушал их, а сам думал о своей нелёгкой доле и готов был расплакаться. По пути встретили какого-то парня, который шёл на вершину, попросил его передать своим товарищам сообщение, что я спустился к роднику. У родника распрощался с семейными парами, горячо поблагодарив их.

Родниковая вода приободрила, прохлада леса сняла жар. Я умылся, поставил палатку так, чтобы видна была тропа, уходящая в гору. Потом предался грустным размышлениям о том, что не взял высоту, подвёл компаньонов, нарушил план похода и, естественно, о вылитой водке. О водке переживал в тот момент особенно сильно. Ах, как бы хорошо было бы выпить и купировать симптомы нервного и психического истощения. Неожиданно услышал рядом с собой шорох. Обернувшись, увидел оленя, смотревшего на меня сочувствующим взглядом. Я часто охотился и убивал зверей, но в тот момент охотничий инстинкт никак не проявился. Даже наоборот, – я попытался заговорить с ним и рассказать о тяготах и переживаниях сегодняшнего дня. Однако животное не стало меня слушать и, надменно фыркнув, неспешно потрусило вглубь леса, где, судя по звукам, резвились его сородичи.

Не успел я толком соскучиться, как на тропе появились мои товарищи, усталые и довольные. Они добрались до вершины, посмотрели на установленные там обелиски и провели прекрасную, по их словам, фотосессию.

Как раз начинало темнеть, мы решили спуститься в секвойную рощу. Там застали ту же компанию молодежи, уже изрядно подгулявшую. Они допивали остатки спиртного, я успел у них разжиться половиной стакана коньяка, на чём запас горячительного иссяк. Закинувшись успокоительным, я лёг спать.

Старлетка

Утро встретил в прекрасном расположении духа, от усталости и депрессии не осталось и следа. После неспешных сборов наша группа вернулась к троллейбусной дороге и отправилась в Алушту.

Там нас ждал обычный пляжный отдых. Море, солнечные ванны, варёная кукуруза, шаверма и разливное пиво. А потом – такси до Коктебеля.

В этом прославленном своими разнузданными вечеринками крымском городке мы расположились на пляже у подножия горного массива Кара-Даг. Возмущённому смотрителю спокойно объяснили, что останавливаемся на одну ночь, пьянствовать и мусорить не будем. Он вроде успокоился, а когда мы согласились, чтобы его друг за 3000 рублей довёз нас на катере до Лисьей бухты, воспылал к нам искренней любовью.

Изначально планировалось отправиться в Лисью бухту из Коктебеля пешком через горы. Но выход на горный массив, оказывается, закрыт для посещения без сопровождения гида, а его услуги для провода на такое длинное расстояние стоили какую-то нереальную сумму. Поэтому, на моё счастье, снова идти в горы не пришлось.

На этот раз я вообще не переживал по поводу ночёвки на пляже. Благо он был практически пуст, к тому же с меня слетел налет цивильности, и я стал втягиваться в туристический образ жизни.

С Антоном полноценно поужинали в ближайшем кафе, естественно, с водкой и пивом. Вернувшись на пляж, остались охранять вещи, отпустив Рамала с Галей на «полуношную» прогулку по Коктебелю.

Я сидел на пляже, прихлёбывая из горла водочку и закусывая семечками. Любовался удивительно спокойным морем и испытывал неземное блаженство. Вдалеке гремела дискотека, над городом в небе сверкали лучи прожекторов.

Сон на пляже снова принёс полное восстановление физических и душевных сил. Мы приготовили макароны с тушёнкой в котелке на газовой горелке и начали завтрак. И тут заметили прилично одетую старлетку, тенью стоящую возле нас и пристально смотрящую на наши макароны.

Первым с ней заговорил словоохотливый Рамал, предложив ей присоединиться к нашей трапезе. Когда она открыла рот, сразу стало понятно, что она не менее словоохотлива. На вид ей было около сорока лет, обильные черные круги возле глаз говорили о серьёзных масштабах её отдыха. Назвалась дама каким-то невообразимым именем, которое так и не отложилось в памяти, сказала, что она художница из Москвы, завсегдаташная посетительница Коктебеля и его тусовок, не спала двое или трое суток. Для себя отметил, что в крови этой неожиданной пришелицы количество запрещенных стимуляторов превышает количество эритроцитов, а также ей, мягко говоря, «немного дурно». Она сразу приняла предложение поесть и выпить, сразу проглотила предложенную ей капсулу «блек спайдера» (после того, что в ней уже побывало, спортивный стимулятор был ей как слону дробинка). Узнав, что мы едем в Лисью бухту, дама чуть ли не в приказном тоне заявила, что едет с нами. К концу завтрака она значительно приободрилась, без устали болтала, радостная улыбка занимала половину ее лица.

Закупившись домашним вином и сыром, наша группа погрузилась на катер. Новая спутница, оказалось, хорошо знакома и со смотрителем пляжа, и с водителем катера. Только мы отъехали от берега, она сразу скинула с себя одежду, оставшись в одних стрингах, и прильнула ко мне начавшими терять упругость «грудями». По пути мы останавливались поплавать у скалы «Золотые Ворота», где я сразу приметил большое скопление морских мидий. Всю дорогу до Лисьей бухты дама от меня не отлипала и без устали щебетала, как рада знакомству, как она познакомит меня со своими молодыми подружками и проведёт по всем злачным заведениям Коктебеля.

Приплыли

И вот лишённый всякой торжественности голос капитана катера возвестил о прибытии к конечной точке плавания – Лисьей бухте. Перед нами раскинулись длинная полоса пляжа и возвышающиеся над ней горы. Пляж был наполнен по большей части голыми людьми, отметил я и скопление шалманов в правой стороне. Когда мыс катера упёрся в песок, и я сделал первый шаг на «землю обетованную», то сразу понял: попал туда, куда хотел.

Вот тогда и начались настоящий отдых и настоящие приключения.

Прекрасный песчаный пляж, красивые горы, синее море и я – тоже «синий», а какой ещё после полутора литров красного крымского вина, выпитого во время поездки на катере? Но ведь это только начало. Множество голых людей и я тоже голый. Палатка стоит, солнцезащитный тент висит, можно начинать отдыхать.

– Саня, мы идём на экскурсию на Кара-Даг. Ты с нами? – спросили мои попутчики.

– Идите!!! – говорю им, оглядывая окружающую картину и намечая направление своего похода.

В шалмане

Альтернативы походу в шалман я не нахожу и, закинув на плечо шорты с деньгами в потайном герметичном кармане, устремляюсь к поставленной цели. До неё примерно полкилометра по песочку. По пути перекидываюсь приветствиями с отдыхающими компаниями и, естественно, не отказываюсь от предложения выпить. Местная чача легко и непринужденно льётся в горло. На самом деле – удивительный напиток, отлично пьётся, даже на жаре. Поэтому к шалманам подхожу достаточно поддатый, в прекрасном и игривом настроении. Все шалманы держат местные татары. Их компанию застаю в одном из них и начинаю процесс знакомства.

– Здрасьте! Татары?! – наигранно агрессивно спрашиваю.

– Татары. Татары. А что? – уставилась на меня тройка мужчин разного возраста.

– Ненавижу татар, – отвечаю им с натянутой улыбкой.

– Ты чего так говоришь?! – спрашивает самый старший, как потом узнал, владелец шалмана Инвер.

– Имею полное право. У меня бывшая жена татарка. Ох, и хлебнул с ней горя! До сих пор ее убить хочу!

– Ну, и зачем ты из-за одного человека о всех татарах судишь?

– Моё мнение основано на частном случае. И в ваших силах подтвердить его или опровергнуть. Но я наслышан о восточном гостеприимстве, поэтому надеюсь, что отношение поменяется в значительно лучшую сторону. Как у вас насчёт выпить и поесть?

Услышав от клиента о возможном заработке, компания пришла в воодушевление. Я сразу заказал чачи, вина, шурпы и лаваш. С хозяином и его работниками выпили, познакомились. Рассказал им о себе, о том, что в Лиске первый раз, и сразу предупредил их: планирую обильно бухать, могу вести себя гнусно, мерзко, пошло и даже грубо. Попросил отнестись с понимаем и, по возможности, сильно не пи…дить.

– Да ты что, Саша, мы всё понимаем! – дружно ответили татары. – Сюда все приезжают отдыхать. Само собой, и чудят, и драки бывают, но мы всегда стараемся соблюдать нормы гостеприимства.

Ну на том и порешили. В итоге татары побежали по своим гостеприимным делам, я остался в шалмане за накрытым столом. По соседству сидел единственный посетитель – крупный и рыхлый мужчина лет сорока. Он потягивал пиво, на лице его было написано тяжёлое последствие отдыха. Я позвал его за стол и начал знакомство с местным контингентом. Старая журналистская привычка собирать информационный материал в питейных заведениях никогда сбоя не давала.

Первые знакомства

Первым моим знакомым стал завсегдатай Лиски – Александр по кличке Фугас. С ним в последующем оказалось связано множество весёлых и не очень историй.

От Фугаса узнал структуру и иерархию Лиски. Мы находились на «Пикадили», или «Пятаке», где расположены шалманы, магазинчики и киоски. Дальше в сторону Коктебеля и поселка Курортный находится «Шакалка», где стоят цивильные туристы, приезжающие на машинах по условно-проезжей горной дороге. Местные голодранцы их воспринимают как источник различных «ништяков» (еды, одежды, спиртного, бытовой мелочовки и денег), которые выпрашиваются, вымениваются, берутся попользоваться без последующего возврата или попросту крадутся. Выше в горах находится «Зелёнка», получившая название из-за густой поросли деревьев и кустарников, которые сильно проредили её обитатели, порубив на дрова. За «Зелёнкой» начинается тропа к горному роднику. Идти до него минут сорок и столько же назад. В другую сторону от «Пикадили» по направлению к поселку Солнечная Долина тянется длинная полоса песчаного пляжа. Первая, возвышающаяся над берегом большая площадка, называется «Ямайка». Потом после длинного куска узкой песчаной полосы есть ниша в горах под названием «Куба». Там сложены домики и площадки из камней для палаток. Распоряжается там старожил Лисьей бухты, самопровозглашённый лидер «Кубы» – Эдик по кличке Фидель. Дальше, пройдя по пляжу, увидишь горную площадку «Эдем», за ним «Нюшку» и Киногородок.

В ходе неспешной беседы с Фугасом получил представление о местной географии, которую мне в скором времени предстояло лично осваивать. Выпив очередную рюмку чачи, Фугас приободрился и сказал, что начал приходить в себя, несмотря на грустные известия из дома, которые он только получил: его квартиру в Москве обворовали. Но, как он заметил, там особо ничего и не было: плазма, компьютер и так по мелочи. Это не повод для расстройства.

– О-о, Фугасик, как ты поживаешь? Как себя чувствуешь? – услышали мы на входе в шалман хрипато-писклявый голос. Его обладателем оказался дредастый парень неопределённого возраста в заношенных шортах и футболке. В дальнейшем этот парень Ваня по кличке Чик-Чирик стал еще одним моим хорошим знакомым и гидом в Лисьей бухте.

Вместе с Ваней был паренек, правда, молчаливый и абсолютно потерянный. Имя его не запомнил. Мы позвали их за стол, налили чачи, после чего они быстро доели остатки еды на столе, половину лаваша Ваня забрал, сказав, что детям отнесёт. Потом я узнал, что на «Ямайке» стоит семейная пара из Питера с двумя маленькими девочками. Эти типичные представители маргинальной среды сдавали на лето квартиру и приезжали жить в Лисью бухту. Здесь они стреляли ништяки, то есть, побирались и вполне сносно существовали, постоянно сытые и пьяные.

Фугас пошёл к себе на стоянку отлеживаться и приходить в себя, поскольку он уже вторую неделю бухает и даже не смог поставить палатку, так и спит под открытым небом. Я пообещал его навестить и угостить феназепамом, чтобы он смог выспаться.

С Ваней и потерянным пареньком отправились собственнолично обследовать окрестности Лисьей бухты. На тот момент я был, что называется, пьяным в «гавно». Поэтому мой внутренний компас сбоил, точнее, вообще не откликался. Координаты и направления для меня перестали существовать. Единственным ориентиром стали Ваня с потерянным пареньком. Прихватив ещё чачи, мы, по их предложению, отправились на «Зелёнку». По прибытии туда, под тень деревьев, я сразу отрубился на заботливо подстеленном Ваней каремате.

Обитающие на «Зелёнке» панки добрались до моей чачи, и вскоре я проснулся от громкой пьяной перебранки. Поправив здоровье остатками спиртного, начал знакомиться с обитателями «Зелёнки». Постоянными её жителями оказались Омар Кумарыч (настоящего имени я так и не узнал) и Игорь по кличке – Принцесса. Остальные ребята и девчонки представляли из себя разношерстный панково-растаманский сброд. Я сидел на пеньке, ел предложенные макароны с тушёнкой и пытался вникнуть в суть происходящего, но плюнул на это и решил плыть по течению. Прихлёбывал крепкое крымское пиво, потом дал деньги Ване с просьбой принести чачи, вина и арбуз. И отрубился снова.

Разбудил поднявшийся гомон и звук разрезаемого арбуза. Испытывая сильнейший сушняк, вырвал у паренька половину арбуза (Ваня купил совсем маленький экземпляр) и, прижав его к лицу, стал выгрызать мякоть. Поскольку арбуз был небольшой и моя голова в него не влезала, я выгреб остатки мякоти рукой, запихнул в рот, чувствуя, как утоляется жажда.

Покончив с данной приятной процедурой, всё ещё хмельным взором окинул окружающих людей. Они удивлённо-восхищенно уставились на меня. «Настоящий панк!!!» – услышал восторженное шептание. Но оно быстро прекратилось, когда я вытер лицо и руки влажной салфеткой.

В очередной раз выпив чачи, испытал сильнейшую жажду деятельности. Наполнив свой голос пафосностью, призвал Ваню: «Чих-Пых, мой доблестный друг, у нас есть ещё не выполненная миссия. Мы должны спасти Фугаса».

– Да, да! Фугаса надо спасать! – закаркал Ваня своим хрипато-писклявым голосом, собирая остатки травы, которой он накуривал обитателей «Зелёнки».

Забегая вперёд, скажу, что на весь период моего нахождения в Лисьей бухте этот выходец из западной Украины, называющий себя растапанком, стал моим верным помощником и спутником.

Распрощавшись со всей компанией, отправились с Ваней обратно к пляжу. С нами увязался ранее описанный потерянный паренёк, предвидя, видимо, стопудовую возможность быть сытым и пьяным.

«Куба»

Путь к обители Фугаса лежал как раз мимо «Ямайки» и моей палатки. Я взял обещанные Фугасу таблетки. Оказалось, что он обитал на небольшой возвышенности в стороне от «Кубы». Сама «Куба» поразила своей необычно красотой, в большей части рукотворной. Местные обитатели сумели сделать из природного горного образования некоторое подобие крепости. Из камней они сложили домики, площадки и узкие проходы. Возле «Кубы» на пляже, отличающемся особенно белым и мягким песком, стояла конструкция в виде футбольных ворот. Как потом узнал, местные сделали их специально, чтобы неопытные туристы не ставили там палаток, если же такие и находились, то толпа пьяных голых людей выходила и начинала играть в футбол, целясь мячом в сторону бедолаг.

Фугас лежал на каремате, укрытый спальным мешком, трясся в ознобе, в его животе раздавалось урчание. При нашем появлении он только и смог что поднять голову. Я закинул в него две таблетки феназепама, Ваня дал ему несколько раз затянуться конопляным дымом из обжатой пластиковой бутылки. Обильно выпив за здоровье Фугаса и его скорейшее выздоровление, я сделал попытку поиграть с кубинцами в футбол, потом ещё выпил чачи, шлефанул крепким пивом и потерял возможность контролировать свои действия и отвечать за них.

Эх, Шура, Шура!

В себя пришёл, лежа на пляже у морской кромки. По спине кто-то гладил. Сквозь шорох волн услышал приятный женский голос, который ласково укорял за то, что я заблевал ей всю палатку.

Волны нежно накатывали на лицо, женские руки продолжали гладить по спине. Несмотря на всю гамму приятных ощущений, решил поднять голову. Рассвет был или закат – так и не понял, но, повинуясь инстинкту, пополз в море, позволив волнам покачивать моё тело, ополоснул лицо и направил его на заботливую спутницу. Из-за того, что перед глазами всё плыло, рассмотреть подробности её внешности не удалось. Попытка заговорить тоже не увенчалась успехом, вместо слов из моего горла вырывалось невнятное бормотание.

– Ну что, пришёл в себя!? – проговорил женский силуэт. – Твои шорты, очки и арафатку я на берегу положила, тапки там же. Даже не знаю, Шура, как к тебе относиться после того, что ты вчера натворил.

– А что… – прохрипел я, но так и не смог закончить вопрос.

– Совсем ничего не помнишь?

– Не-а… – замотал я головой, качаясь на волнах и пытаясь сфокусировать на силуэте зрение.

– Ладно, пойду палатку убирать после тебя. Вот я, дура, повелась на твои обещания, – женский силуэт встал и пошёл от берега, потом повернулся и сказал: – Эх, Шура, Шура… В жизни не встречала более прикольного отморозка!

Мне ничего не оставалось, как молча с ней согласиться. Не спеша выбрался на берег и стал определять место своей дислокации. Оказалось, нахожусь возле «Ямайки». Надо было добираться до своей палатки. Взяв вещи в руки, побрёл к стоянке. Палатку предусмотрительно пометил мигающим браслетом, но этого особенно не понадобилось, поскольку возле неё оказалась группа родных попутчиков, которые уже завершали сборы в дорогу.

Решение

– Ты где был?.. Мы уже и по горам прогулялись, на смотровые площадки поднялись, – начал рассказывать Рамал.

– Вообще пох… – только и сумел выдавить я.

– Саня, тебе много времени на сборы надо? – поинтересовался Антон.

– Нисколько. Я остаюсь, – я плюхнулся на коврик возле палатки.

Это решение само себя приняло. Я не думал над ним и выпалил его, нисколько не тревожась и не сомневаясь.

Рамал с Галей для вида тихо повозмущались, но, скорее всего, они даже были рады избавиться от моего общества.

Попрощались. Я попросил передать привет Смоленску, попытался изобразить грусть от предстоящего расставания, но Рамал, Галя и Антон мне явно не поверили.

Переживать разлуку не было ни сил, ни желания. Я залез в палатку и моментально заснул.

Разбудил меня знакомый хрипато-писклявый голос Вани:

– Санёчек, Санёчек, ты как там? Как себя чувствуешь? –

Я открыл глаза и потянулся. Сквозь ткань палатки просвечивалось солнце, морской свежий ветерок задувал сквозь москитную сетку. Изображение в глазах было чётким, голова не болела, и самочувствие оказалось вполне нормальным.

– Хорошо, Чих-Пых. Ты сам как?

– Санёчек, я же говорил, что меня зовут Чик-Чирик. Чего ты заладил: «Чих-Пых, Чих-Пых»!

– Не знаю, Вань, может, сглазил кто… – поёрничал я, вылезая из палатки.

Компанию Ване составлял всё тот же молчаливый и потерянный паренёк. В знак приветствия кивнул им обоим и пошёл плескаться в море. После водных процедур испытал стойкое желание выпить. На лицах Вани и его попутчика читалось такое же желание. Не нужно было гадать, чтобы понять, что главной целью их визита была возможность поправить здоровье.

Не теряя времени, накинул на плечо шорты, на голову арафатку, ноги вставил в тапки и уверенной походкой направился в сторону шалманов. Ваня с пареньком поняли мои намерения и устремились следом. Проходя мимо отдыхающих, видел улыбающиеся лица и слышал со всех сторон: «О-о, здорово, Саня!», «Привет, Шура!», «Как дела, дружище?» Я этих людей не знал, или, скорее всего, не помнил, поэтому просто приветственно кивал в ответ, следуя к своей цели.

Когда время останавливается

– О, Саша, здравствуй! – сразу заговорил хозяин шалмана Инвер. – Привёз то, что ты просил, – он выставил на прилавок ящик шампанского из шести бутылок.

Увидев мой непонимающий взгляд, Инвер пояснил, что я заказал ему шампанское и отдал деньги по 500 рублей за бутылку. Стоящий рядом Ваня тоже затряс дредами и подтвердил его слова.

– При мне ты Инверу три тысячи отдал, требуя шампанского, когда мы с какими-то девками здесь сидели.

Увидев огорчённое лицо Инвера, понял, что хитрый татарин не прочь был взять с меня деньги за шампанское ещё раз.

– Ну что же, отличное начало дня! – сказал я и заказал чачи и закуски.

Сев за столик, с хлопком открыл бутылочку на удивление холодного крымского шампанского и начал смачно его пить прямо из горлышка. Мои попутчики предпочли шампанскому чачу. Да и я, получив от игристого прилив позитива, нет-нет, да и пропускал рюмку чачи. На протяжении пития за столом появлялись какие-то люди: мужчины, женщины, парни, девушки, даже дедулька-офицер крымской росгвардии. Кто-то что-то приносил, что-то я заказывал, но стол не пустел. Сначала меня умиротворенно развезло, потом градус алкоголя дошёл до критической точки. Я испытывал острую жажду действий: встал, забрал почти полный ящик шампанского (выпил-то только одну бутылку) и шатающейся походкой отправился на поиск приключений. На солнцепёке меня, мягко говоря, развезло, но нисколько не умерило алкогольный пыл. Последующие события слились в набор несвязных, быстро меняющихся картинок. Голые тела, брызги шампанского, женские сиськи, громкий хохот и безудержное веселье.

Пробуждение было самым обычным и незатейливым. Я лежал в своей палатке один. По привычке начал мониторить состояние организма. Кулаки и лицо не болели, «зубной сеточки» на внутренней стороне губ не ощущалось, глаза легко открылись. К привычному абстинентному синдрому примешивалась какая-то мышечная усталость. Беглый осмотр вещей показал, что все ценности на месте, имеется небольшой запас пива. То есть причин для переживаний не было. Никуда не торопясь, искупался в море. Благо до него было не более 10 шагов. И растянулся на коврике возле палатки.

Да-а, ради таких моментов стоит жить! Ты лежишь на пляже, голенький, под лучами солнца. Рядом плещется море, внутри тебя плещется пиво. Никуда не надо торопиться, волноваться не о чем. Никаких забот и хлопот, они остались в другой жизни. Именно в таких моментах хочется пребывать. Плевать, что было и будет, есть только здесь и сейчас. Когда время останавливается.

И был взрыв

Так я и лежал под лучами солнца, не замечая, как в сознании начали собираться по крупицам воспоминания о вчерашнем дне. Он, без сомнения, был прекрасен. Воспоминания возвращались не сразу, подкатывали мягкими тёплыми волнами. Постепенно. По мере того как расслаблялся и погружался в блаженную полудрему.

Вспомнил, что танцевал на импровизированной дискотеке у самого берега моря в большой компании парней и девушек, пытался подкатывать к пышной брюнетке. Не помню, что ей говорил и что она отвечала, но именно эта милашка угостила меня таблеткой в форме сердца.

Я прекрасно знал, что это такое, в обычной жизни и не подумал бы употреблять экстази. Но это была не обычная жизнь. Это Лисья бухта. Это густой коктейль из моря, солнца, алкоголя, обнажённых тел и музыки. Я добавил в него немного приправы в виде маленькой таблетки, несущей в себе убойную дозу гормона радости.

Потом был взрыв! Самый настоящий взрыв эмоций. Обильная порция серотонина сделала своё дело. И плевать, что гормон радости был искусственный, ведь моё счастье было самое настоящее. Даже дышать стало тяжело от переполнявшего меня восторга. Вмиг полюбил весь мир! Всю Вселенную! Безудержно хотелось танцевать, смеяться и обнимать всех окружающих меня девушек. Что и делал. Сразу стала ясна причина повышенной мышечной усталости, на которую обратил внимание, как только проснулся.

Дальнейшие события представляли из себя отрывистую мешанину картинок, как в калейдоскопе. Я долго и эмоционально беседовал с какой-то девушкой, купался с ней и гулял по горным тропкам. И, видимо, мы даже потрахались, поскольку внизу живота ощущалась сладкая истома. Странно, почему я проснулся один? Может быть, опять сотворил что-то вызывающее. Но это было для меня абсолютно неважно.

В Щебетовке

Прошедший день был прекрасен, новый – ещё лучше. Но пиво подходит к концу, лежать и загорать надоело. Надо вставать и идти в шалманы за новой порцией веселья.

Очнулся возле своей палатки, опять голый и опять одежда лежала рядом со мной. Судя по освещённости, уже не раннее утро. Метрах в двадцати виднелось худосочное женское тело, подставившее себя лучам солнца. На меня дама уставила полный злобы и презрения взгляд, но, увидев моё абсолютно равнодушное лицо, сразу отвернулась. Что я с ней делал, не помнил, как не помнил, кто это вообще, да и выяснять не хотел. Весь вчерашний день – слепое пятно в моей биографии. Просто полная пустота. Но настроение оптимистичное, и жажда действий меня переполняет.

Проведя ревизию наличности, осознал, что деньги почти закончились. Несмотря на коматозное состояние, смог собраться в дальний поход. Я уже знал, что в шалманах всё дорого, но, если пройти через горный перевал, попадёшь в посёлок Щебетовка, там есть банкомат и все необходимые ништяки в магазинах по приемлемым ценам.

И вот держу путь в сторону «Пикадили». Опять здороваюсь с условно знакомыми людьми и на подходе к шалману понимаю: мне повезло. Инвер суетился у своей машины, явно собираясь уезжать.

Оставшихся денег хватило на полстакана чачи и уговорить Инвера отвезти в Щебетовку.

Дорога оказалась проезжей условно, но старенький «Жигулёнок» местного джигита ловко карабкался вверх и вниз по накатанному серпантину. После выпитой чачи, тряски и в силу природной сложности поиска направлений я совсем запутался во множестве поворотов. В себя пришёл только, когда Инвер остановил машину в населённом пункте.

– Саша, ты в Щебетовке. Магазины здесь, банкомат вон там, – Инвер показал пальцем в сторону здания, на котором встроен был терминал.

Я снял деньги и сразу направился в ближайшее кафе за вожделенным разливным пивом.

– Из Лисьей бухты!? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала барменша.

– Ага, – кивнул я, заказывая пиво, – заметно?

– Да уж таких типажей не перепутаешь. Раньше ещё при Украине здесь такие толпами ходили. Сама помню, как на Лиске палатки в три ряда на пляже стояли, а после 2014 года как отрезало.

– Чего это так? Хохлы бойкотируют? – решил поддержать беседу, забирая у женщины запотевший бокал с пенным напитком.

– Само собой, из Украины уже никто не приезжает практически, все войну ждали.

– А вам при России лучше стало или хуже?

– Да никак вообще. Валюта поменялась, паспорта. Пенсии и зарплаты вроде выросли, но цены сразу поднялись. Туристов опять же меньше, многие кафешки и магазины позакрывали. Но стройки идут, мой муж из коммерсантов в отделочники подрядился, вполне неплохо зарабатывает.

За такой неспешной беседой выпил пару бокалов пива и съел янтык. Такое интересное блюдо пробовал впервые. Вроде чебурек, но не чебурек. Жарится не в масле, а на сковороде, и в начинке кроме мяса еще присутствуют овощи.

Барменша посоветовала зайти в магазин по соседству, куда я и направился. Сравнив цены с теми, что были у татар в шалманах, ощутил себя попавшим в настоящий клондайк.

Пивом, водкой и закуской набил два здоровых и тяжелых пакета. Довольный собой, вышел на улицу и тут мой пьяный рассудок осознал, что не знаю, куда идти. Пока стоял и думал, начал накрапывать дождик. Пришлось вернуться в магазин. На мой вопрос, как добраться в Лисью бухту, продавщица уставилась в потолок, и, не долго думая, ответила, что не знает.

– Так хоть направление покажите.

– В дождь ни один таксист не решится тебя туда везти. Хотя сейчас попробую.

Женщина начала названивать по телефону, жалостливым голосом объясняя, в какую тяжелую ситуацию я попал. Из её монолога толком невозможно было что-то понять, разобрал я только слова «Курортное, пирс и тропа».

– Единственный вариант, который могу предложить – это поездка до посёлка Курортное, там по берегу километров пять до Лисьей бухты. Есть ещё вариант – через горы. Но там ты, не зная дороги, да с твоими мешками два дня идти будешь, если вообще дойдёшь.

– Я на всё согласный, зовите таксиста.

Уже через пять минут такси везло меня в сторону Курортного. Поездка была недолгой, минут 10–15. Таксист остановил машину на стоянке возле пирса, показал рукой направление и сочувственно на меня посмотрел:

– Да, парень, тяжелая тебе предстоит дорога.

Ах, как же он был прав. Прямо как в воду глядел. А может быть, это он накаркал…

Всю бедственность своего положения оценил после первых шагов по тропе. Глина превратилась в скользкую кашу, поднявшийся ветер нагонял волны, которые значительно осложняли продвижение по морским валунам. Пакеты оттягивали руки, пот смешивался с дождём и морскими брызгами. То и дело я спотыкался и даже разбил несколько бутылок. Приходилось останавливаться и облегчать ношу, выпивая по бутылочке пива.

Чача из пупка

Увидев впереди знакомые очертания Лисьей бухты и шалманов, я прямо-таки воспрянул духом. Или сказались частые привалы, на которых выпил бутылок семь пенного. В общем, к «Ямайке» добрался в абсолютно благодушном настроении. Меня там знали теперь практически все. А я в именах путался. Поэтому взялся угощать просто условно знакомых людей. Двум девочкам из ранее описанной семьи дал по шоколадке. Всем остальным предлагал пиво и водку, попутно узнавая подробности своих предыдущих похождений. Словом, ничего нового: поливал девок шампанским, зарывался им лицом в сиськи, пил чачу из их пупков, потом лил вино себе на член и предлагал девушкам его испить. Когда один паренёк возмутился таким распутным отношением к своей спутнице, хотел пробить ему голову бутылкой из-под шампанского. Про это местные обитатели говорили даже с каким-то одобрением.

– Матрасня поганая, – пищал Ваня. – Правильно, Санёчек, ты их откошмарил. Сразу сдёрнули. У них всё равно ништяков не было. Я у них сигарету хотел стрельнуть. Не дали. Сказали: «Не курим».

«Матрасниками» называют цивильных туристов, которые останавливаются в благоустроенном жилье в Курортном или Щебетовке, в Лисью бухту приходят днём позагорать, покупаться и посмотреть на нудистов. Очень нелюбимы местными обитателями: алкоголиками, наркоманами и маргиналами всех мастей.

Что касается новой пройденной мною тропы, так я в последующем часто ею пользовался, хотя, пока длился туристический сезон, ездил в Щебетовку вместе с другим татарином – Измаилом. Всего за 500 рублей он отвозил меня и туда и обратно, поэтому вопрос бюджетного снабжения я решил.

Любовник неба

В один из дней я безумно устал от шумных компаний, да и общество подобных Чик-Чирику личностей перестало забавлять. Взяв запас спиртного с закуской, отправился на ближайшую гору. Поднявшись на возвышенность, расположился лицом к морю и стал наслаждаться видом, потихоньку потребляя принесенные напитки.

В этом и состоит прелесть дикого отдыха. Ты можешь легко и непринужденно менять компанию и обстановку. Лёгкий морской ветерок напрочь выдувал все грустные мысли, созерцание моря приносило небывалое эстетическое удовольствие.

– Приветствую тебя, Саша, – неожиданно услышал за спиной приятный женский голос.

Обернувшись, увидел парочку в индийских шароварах и блузах. Наряд девушки отличался более яркими расцветками и был дополнен монистами на шее и такими же браслетами на руках и ногах, состоящими из мелких монеток или пластинок, звенящих при движении.

– Приветствую тебя, – произнёс и парень. У него была небольшая борода и усы. Оба высокие и худощавые. Их глаза были наполнены неподдельной добротой и каким-то спокойствием с отрешенностью.

– Здравствуйте! – по моему непонимающему выражению лица они правильно оценили ситуацию:

– На «Ямайке» встречались, но ты, наверное, не помнишь, – пояснила девушка и бросила на меня игривый взгляд.

– Думаю, так оно и есть, – подтвердил я её слова. – Выпить хотите?

За несколько часов одиночества был рад новой (или условно новой?) компании.

– А чего ты здесь один? – спросил парень, принимая бутылку вина, хотя по его тону и выражению лица, думаю, он прекрасно знал ответ.

– Захотелось сменить обстановку и в одиночестве подумать о сущности бытия, – ответил для приличия.

Ребята расположились рядом и потягивали вместе со мной вино прямо из бутылки. Солнце клонилось к закату, мы вели непринужденную беседу о море, о горах, о диком отдыхе, плавно переходя на философские рассуждения. Парень с девушкой то и дело переглядывались, потом, видимо, решились:

– Мы идём к друзьям на горное плато. У нас там духовный семинар. Если хочешь, пойдём с нами.

– Думаю, тебе понравится, к тому же многие ребята тебя уже знают. Может, и ты их вспомнишь. – улыбнулась девушка.

Пребывая в благодушном настроении, быстро проникся к ребятам безграничным доверием. Вокруг них витала аура доброты и спокойствия. Потому, не задумываясь, открылся новым впечатлениям и принял их предложение. Они повели меня по узким горным тропинкам, к которым я успел привыкнуть, и шёл за ними не отставая. Ещё на подходе увидели отблески костра и услышали звук барабанов. Я не испытывал ни страха, ни волнения, только острый интерес и жажду приключений и был уверен: если это какая-то безумная секта, то им не удастся сделать меня своим безвольным адептом.

– Здравствуйте, – тихо поприветствовал я собравшуюся компанию.

Их было человек десять, примерно половина девушек. Возраст собравшихся варьировался от 25 до 40 лет. Одеты все были так же, как и мои спутники. На некоторых парнях и девушках отсутствовали блузы. По периметру площадки горело несколько факелов. Мужчина с длинной бородой и собранными на затылке волосами стучал в барабан, ему подыгрывал длинноволосый парень на каком-то музыкальном инструменте, дополняя ритмичный стук барабана звонкими переливами.

– Это Саша, вы, наверное, его уже знаете, мы его пригласили, – представила меня девушка.

– Мир тебе! Приветствую тебя! Счастья и благоденствия тебе! – практически в унисон заговорили собравшиеся, добродушно улыбаясь. Бородатый оторвался от барабана, сложив руки перед грудью в индуистском приветствии.

Вокруг костра были расстелены циновки, на них все и расположились.

– Ничего не бойся, Саша, не волнуйся и не паникуй, – инструктировала меня одна из девушек. – Просто расслабься и позволь ветру, земле и небу вести тебя.

Усевшись, стал рассматривать собравшихся. Это были худощавые люди с абсолютно спокойными и добродушными лицами. На девушках ни грамма такой привычной для горожан косметики. Их украшал только яркий крымский загар. Даже не знаю, можно ли их назвать красивыми. Думаю, что в обычной жизни я бы прошёл мимо них, не обратив внимания. Насколько незаметной и неброской может быть естественная женская красота. Наверное, это последствие навязанных нам стереотипов – образов фитоняшек с надутыми ботексными губами в яркой боевой раскраске.

Фигуры девушек не отличались выдающимися формами. Никаких тебе кубиков на животе, населиконенных бюстов и прокачанных ягодичных мышц. Просто фигуры, не изуродованные ожирением. Собравшиеся практически не разговаривали, с уверенным спокойствием и безмятежностью занимались обычными делами, расстилали циновки, подкладывали в костер дрова, мешали содержимое котла, висевшего над огнём.

Когда все уселись вокруг в позы лотоса, звук барабана сменил ритм, к импровизированному ансамблю присоединилась девушка с бубном. Ещё один парень взял в руки котёл и начал обход собравшихся. Медным ковшиком он зачерпывал содержимое, разливал в пластиковые стаканчики и давал выпить.

Как все, я сидел в позе лотоса на циновке и наблюдал за разворачивающимся действием. Сразу скажу: хоть и был немного пьян, но проникся серьезностью происходящего: напрочь позабыл свои наглые и гнусные шуточки, озорные подколки и прибаутки, полностью сосредоточился на происходящем и был безумно благодарен провиденью, что позволило мне здесь оказаться. Когда очередь дошла до меня, принял стаканчик и выпил его содержимое. В горло полилась теплая горьковатая жидкость с земляным привкусом. Во рту всё свело, и захотелось запить хоть чем-нибудь, но поблизости ничего не оказалось, а встать, нарушая общую идиллию, не решился. Сидел и боролся с неприятными ощущениями, пока не заметил, как вместе со всеми начал покачиваться из стороны в сторону под ритм барабана.

Не могу описать эффект, который произвёл на меня выпитый напиток. Было ощущение, что нет вообще никакого эффекта. Просто, преисполненный серьезностью происходящего, я раскачивался и вместе со всеми начал издавать горловое пение, не понимая ни его смысла, ни его значения. Да и был ли в нём какой-то смысл? Музыка, смешавшаяся с пением, начала звучать во всём моём теле. Это был не просто звук, который слышишь ушами. Вибрации воспринимались всем телом. Сидение с поджатыми ногами перестало приносить первоначальный дискомфорт, покачивания вошли в общий звуковой ритм. Моё тело просто повиновалось воздушной волне.

Ритм, как показалось, начал нарастать. Постепенно участники действа начали вставать, причём уже полностью голые. На девушках оставались только мониста на шеях и браслеты на руках и ногах. Их звон влился в общую звуковую гамму. Парни и девушки принялись танцевать, совершая плавные движения руками и телом. После нескольких покачиваний они совершали медленный поворот вокруг своей оси.

Повинуясь призывному движению сидящей рядом девушки, я поднялся и не заметил, как избавился от своей одежды. Танцевальные движения совершались мной абсолютно не произвольно, как будто отдал своё тело речному течению, которое плавно несёт тебя в неизвестном направлении.

В вышине появились необычайно яркие звезды, большая круглая луна заняла половину неба. Её дорожка переливалась на море всеми цветами спектра. С горного плато она была отлично видна. Складывалось ощущение, что великан на ладони поднял тебя над морем, давая возможность получше разглядеть его величие.

Стало казаться, что костёр начал потухать, в воздухе появилась прохлада, черты окружающих людей потеряли ясность контуров. Я воспринимал их не зрением, а как будто всеми рецепторами одновременно. Звук, обоняние, бесконечное прикосновение и даже вкус всех вместе и каждого по отдельности я мог воспринимать своим, казалось бы, обездвиженным языком. Я сосредоточился на танцующей рядом девушке. Она постепенно наращивала ритм, совершая невообразимые, но изящные пассы, заставляя меня чувствовать звон чешуек на её монисте и браслетах. В её движениях не было ни капли вульгарного или возбуждающего. Постепенно начал видеть, как циркулирует воздух в её легких, как маленькими закручивающимися потоками расходится по всему телу; видел, как по ней проходят волны музыкального ритма, заставляя мышцы сокращаться. В танце она прикасалась ко мне, вызывая сначала уколы, сродни лёгким ударам тока, потом приятное тепло и негу. Во время этих прикосновений начал созерцать её сердце. Держа девушку в полуобъятиях, был уверен, что могу управлять её сердечным ритмом. Мне казалось, что этот пульсирующий в середине её груди красно-розово-белый комок я могу заставить биться сильнее или, наоборот, слабее. Даже немного испугался, подумав, какой властью обладаю над незнакомым человеком. Ведь в моих силах заставить перестать её сердце биться, тем самым убить её, не оставив никаких следов для следователей и патологоанатомов. Эта мысль привела в ужас. Стал гнать её и увидел или почувствовал, как пульсирующий в груди девушки комок стал спускаться вниз к животу, и от него потянулись тонкие лучики ко мне. Когда они коснулись меня, ощутил небывалую волну тепла во всём теле, заключил девушку в объятия, и мы, повинуясь взаимной воле, опустились на циновку.

Зависнув над ней, продолжал наблюдать ее красно-розово-белый комок, соединившийся со мной. Я ощущал с ней полное слияние, мы дышали в одном ритме, как будто одним на двоих дыханием, наши «сердца гоняли кровь по единому организму». Не заметил, как вошёл в неё, столь естественным был этот процесс.

Окружающая обстановка перестала быть реальной, я не видел ничего вокруг кроме кроваво-розово-белых всполохов, окружающих нас. В один момент сверкнула вспышка всё тех же тонов, которая пришлась на один из ударов барабана. Этот стук протяжным эхом застыл у меня в ушах. Под этот аккомпанемент меня били волны экстаза, передаваясь девушке. Я ощущал, как её сердце втягивает лучики и возвращается на свое место в середине груди. Музыка начала замедляться, я лежал на спине рядом с девушкой, держал её за руку и всё так же чувствовал её дыхание и биение сердца.

Кто-то подкинул в костёр дров, хотя, на мой взгляд, это было лишнее. Я и без этого прекрасно видел и различал предметы. Однако заплясавшие языки пламени подарили мне приятную волну тепла и ощущение первобытного уюта.

Люди вокруг вставали и начинали ходить. Барабан замолчал, раздавались только мелодичные трели неизвестного мне музыкального инструмента. Девушка отпустила мою руку и тоже встала. А я лежал и смотрел на небо. Необычайно яркие луна и звезды, казалось, пульсируют в такт моему сердцу. Кто-то подал уже знакомый стаканчик с такой же знакомой коричневой жидкостью с землистым вкусом. В это раз выпил её без каких-либо неприятных ощущений. Возле костра шло какое-то движение. Слышались тихие разговоры и раздавался звон девичьих монист. Я продолжал лежать на циновке и смотреть в небо, пытаясь задавать ритм звездно-лунной пульсации.

Увлекшись, не заметил, как застучал барабан. Вскоре к нему присоединился бубен, перезвоны неизвестного музыкального инструмента вообще не прекращались. Или мне так казалось. Скоро эти звуки стали единой мелодией.

От попытки сфокусировать зрение на одной из звезд, которая больше всего понравилась, отвлекло близкое позвякивание монист. Очертания неба заслонил силуэт девушки. Сохраняя полное молчание, она села на меня сверху. Та же или другая, разобрать не смог, да и не старался. Главным было то, что её прикосновения очень приятны. Она покачивалась в такт музыки и гладила меня по груди. Казалось, она видит моё сердце и пытается его коснуться. Её руки как будто проникают внутрь меня, являясь продолжением лучей красно-белого шара, который только начинал появляться внутри неё. Она ускорила слияние. Оно началось довольно быстро. Я увидел, как сердечный ком метнулся вниз её живота, и она, чувствуя моё возбуждение, тут же оседлала меня. Барабанный ритм продолжался в заданном неторопливом темпе, и движения девушки были необычайно плавными, практически незаметными.

Я полностью отдался её движениям, пребывая в блаженном состоянии. Внезапно очертания девушки начали таять. Сквозь них отчетливо виделся кусок луны и звёзды. Она стала частью ночного неба, растворилась в нём. Я чувствовал, как сливаюсь с небом в едином любовном экстазе. Вообразилось, что я стал обладателем неба, и оно готово повиноваться всем моим прихотям. Я мог потрогать луну и звезды, погладить пустое небесное пространство. Усиливая зрение, видел очертания любой понравившейся звезды.

Необычайная радость и гордость охватили меня. Кто ещё может похвастаться тем, что стал любовником неба? Но потом подумал, что земля может на меня обидеться, поэтому стал искать возможность вступить с ней в контакт. На это не потребовалось много усилий. Как только подумал об этом, так сразу ощутил всей поверхностью тела касание земли. Даже сквозь циновку чувствовал каждый камешек, каждую песчинку под собой. Превратившись в бесплотный дух, я мог проникнуть в недра земли и дотянуться до магмы и земного ядра.

От этих ощущений меня отвлекла волна бешеной пульсации. Находясь между небом и землей, увидел небесную вспышку, от которой потемнело в глазах. Очертания девушки вновь приобрели свои черты. Она легла на меня, и казалось, что наши сердца, ударяясь друг о друга, издают гулкий звон, который постепенно исчезал.

Барабанная дробь стихла, только бубен издавал мелодичный звон. На поляне вновь началось движение. Девушка принесла мне прохладной воды. Всё так же тихо и без слов, которые были абсолютно не нужны.

Я сел, напился и уставился на костёр, в котором дотлевали угли. Не знаю, сколько прошло времени, сколько людей осталось на поляне и чем они заняты. Вдруг, как укол, почувствовал острую необходимость что-то сделать, встал, обул тапки и пошёл. Могу точно сказать: местность была абсолютно не знакома, и я не понимал, куда иду. Однако был полностью уверен в правильности своего движения, шёл по крутым горным тропам, не испытывая никакого волнения и тревоги. Сами горы подсказывали мне направление. Звезды и луна исчезли, над морем появился краешек солнца. А я всё шёл, не чувствуя усталости и переживаний, твёрдо уверенный в правильности своих действий.

Голышом

И вот передо мной показались очертания поселка. «Солнечная Долина» – всплыло у меня в мозгу. Подойдя, на одном из зданий увидел вывеску «Холодное пиво». В тот же миг всё стало на свои места, я понял, куда и зачем направлялся. Возле здания заметил женщину, которая поднимала с окон и дверей роллеты.

– Из Лисьей бухты?! – услышал я от неё уже знакомый вопрос-утверждение.

– Да, – ответил я глухим тихим голосом. И только в этот момент осмотрел себя. Я стоял перед ней совершенно голый. Только на голове накинута арафатка. Однако стыда и смущения не испытал. Только досада, что мне неоткуда достать деньги на пиво.

– Чего хотел?

– Пива.

– Деньги откуда доставать будешь? – она хихикнула, но увидев моё озадаченное лицо, продолжила: – Где стоишь?

– На пляже, рядом с «Ямайкой».

– Кого из аборигенов знаешь?

– Фугаса, Чик-Чирика, Омара, Игоря… – начал перечислять имена тех, с кем мне уже довелось познакомиться.

– Поняла, – прервала женщина, – заходи.

Она достала из холодильника две полторашки крымского светлого. Потом зашла в подсобку, вынесла кусок ткани и протянула его мне:

– На, прикройся. Хорошо, муж тебя не видит. И за пиво не забудь деньги занести.

– Спасибо, – выдавил я из себя и вышел на улицу.

Пенный напиток, как нектар, полился в горло. Полтора литра выпил, не отходя от магазина, и отправился в обратный путь.

Забегая вперёд, скажу, что, некоторое время спустя, во время путешествия на мыс Меганом зашёл в этот магазин, купил там упаковку пива и сказал, что должен еще за две полторашки. Рассчитался с женщиной-продавцом и продолжил путь. Однако не могу быть уверенным, в тот ли магазин зашёл и с той ли женщиной рассчитался. Это к тому, что я не собирался накапливать кармические долги умышленно.

А пока мне предстоял тяжёлый и долгий путь назад. На этот раз «подсказчика» у меня не было, шёл наугад. Навалилась жуткая усталость. Ноги гудели и болели. Их еле переставлял. Внутри полная опустошённость. Хотя холодное пиво значительно улучшило моё состояние. Кое-как добрался до полосы пляжа, в конце которого угадывались знакомые очертания шалманов. Но силы испарялись. Я искупался в море, допил пиво и заснул прямо на песке. Сколько проспал, не знаю, но, когда открыл глаза, солнце было ещё высоко. Путь до палатки давался с трудом. Шёл по инерции, здоровался с компаниями, некоторые угощали чачей и вином. Однако у меня не было желания веселиться и поддерживать беседы. Сложно описать моё состояние. Это было вроде как похмелье, но не похмелье. Я испытывал чувство глубокого разочарования, почти депрессии. В голове мысли перемешались, ни за одну из них не получалось зацепиться. После всего пережитого тревожила мысль о потерянных возможностях, которых лишился. Вот уж правду говорят: «Лучше не иметь, чем потерять».

Весь день только и делал, что валялся на пляже и купался в море, предельно агрессивно реагируя на попытки старых знакомых нарушить моё уединение. Естественно, никому из них не рассказал о своём приключении.

Меня тревожила мысль о том, что я занимался незащищенным сексом. В последующем измучился неприятными походами в поликлинику, где сдавал всевозможные анализы на все возможные болезни. Но мои переживания оказались напрасными, судьба была ко мне благосклонна, я ничем не заразился. Позже предпринимал неоднократные попытки найти людей, с которыми пережил этот психоделический трип. Но успехами они не увенчались, мне не удалось даже найти место, где всё происходило. Свою стоянку, где пил вино и встретил парня и девушку, обнаружил без труда, но дальше в своих поисках не продвинулся. А расспрашивать обитателей Лисьей бухты о той компании не решился. Периодически получалось убедить себя, что всё произошедшее лишь плод моей фантазии или просто сон. Но ощущение неподдельной реальности произошедшего заставляли меня менять это мнение.

Шторм

У меня шёл степенный пляжный отдых. Чача, вино, пиво, море, солнце и новые знакомства. В одну из ночей, когда я, пьяненький, мирно спал в своей палатке, раздался пронзительный хрипато-писклявый крик Вани:

– Санёчек, Санёчек! Шторм, спасайся!

– Ваня, ты оху… – открыв глаза, понял, что на улице ночь. – Бухла нет, Ваня. Вчера всё выпили.

– Санёчек, ты не понял. Шторм. Палатку сейчас смоет.

На этот раз дошло: голос Вани действительно взволнованный. Выглянув наружу, увидел, как волны подкатывают практически к самой палатке. Я выскочил и полупьяным мозгом начал искать выход их ситуации. Солнцезащитный тент сорвало. Каремат, на котором загорал, унесло. Палатка держалась на четырёх колышках. Перед поездкой специально купил её на распродаже за 700 рублей для этого похода без надежды на её долговечность.

Мы с Ваней схватили моё одноместное жилище со всеми пожитками внутри и понесли на «Ямайку». Там наблюдалось некоторое оживление. На этой возвышенности собирались все спасенные с прибрежной полосы. Ваня и еще несколько постоянных обитателей Лиски работали как заправские спасатели, оповещая отдыхающих и помогая им перетаскивать палатки. Как выяснилось потом, действовали они очень избирательно, помогая только тем, кто их угощал, а тех, кто зажимал им ништяки, упорно игнорировали.

– Санёчек, я тебя первым спасать побежал! – рассказывал с утра Ваня, когда шли по берегу, напоминавшему кадры из фильма про постапокалипсис.

– Как только понял, что шторм начинается, так сразу к тебе побежал. Ты же самый лучший мой друг, ты лучший парень на свете, – продолжал вещать своим хрипато-писклявым голосом Ваня, разгребая обломки очередной палатки. – О, Санёчек, будешь пиво? – Ваня извлёк из обломков полторашку. – Смотри, запечатанная.

– А-а, давай! – отбросил я гордость и предубеждения. – Маргиналить так маргиналить.

Потягивая пивко, шли по берегу, оценивая размах стихии. Лисья бухта предстала в новом свете. Небо затянуто тучами, пенные волны накатывались на берег, ветер безжалостно выдувал силы из привыкшего к теплу тела. Не спасала даже флисовая кофта.

Ваня бегал по берегу, выискивая на местах опустевших стоянок тайники с травой, собирая особо ценные ништяки типа одежды, консервов и матрасов. На самом деле – очень интересный процесс, который любители компьютерных игр называют «лутанием».

Вернувшись на «Ямайку», мы оценили масштаб событий. Лисья бухта опустела.

– Конец сезона, всё, скоро зима, – констатировал Ваня.

На новое место

Кроме него и меня на «Ямайке» остались ранее описанная семейная пара с детьми, Фугас и мужчина из Ярославля с лодкой и на машине. К последнему я и решил обратиться:

– Здрасьте! Саша! Будем знакомы.

– Саня, ты оху… Раз десятый уже знакомимся. Валера я, Валера! Запомнил?! – возмутился он.

Я виновато опустил голову и не нашёл, что ответить. На этот раз запомнил и его самого, и его имя, и удивился, как не мог усвоить всего раньше.

Коллегиально мы, оставшиеся, решили перебираться на «Зелёнку», постоянными обитателями которой являлись Игорь и Омар.

Там я выбрал место для стоянки в нише, образованной кустами ежевики, рядом повесил гамак. Также моё внимание привлёк высокий пень, который торчал рядом с зарослями. Не знаю почему, но надел на него сверху шляпу, найденную на пляже после шторма, намотал свою арафатку и вставил в её складки топор. Под пнём положил плоский камень, на котором по вечерам зажигал в подсвечнике свечу. Получился импровизированный алтарь. Но на самом деле свечку зажигал, чтобы было удобно по ночам пьяному искать свою стоянку, поскольку ранее повешенный на палатку фонарик пропал. Из камней, валяющихся в округе, соорудил стол и стулья. В итоге остался доволен новым местом обитания.

Фугас расположился недалеко от меня, Валера перегнал машину к центральной поляне на «Зелёнке». Туда же мы все вместе перенесли его лодку.

У Беляла

Шалманы и ларьки на «Пикадили» закрылись. Точнее – их просто разобрали. Продавцы пропали. Поэтому надо было искать источник спиртного и еды. На следующий день с Фугасом решились на поход в Щебетовку через горы. Отправились во второй половине дня. Из одежды на мне были только шорты и флисовая кофта. На «Зелёнке» кусты и деревья прекрасно защищали от ветра, который просто сдувал с ног, стоило только выйти из их укрытия. А на вершине горы его порывы были просто безжалостны. От холода спасался только движением. Грузный и рыхлый Фугас тяжело дышал у меня за спиной:

– Никогда не ходил здесь в такую погоду. Обычно идёшь, потом от жары обливаешься. Сейчас, того и гляди, на смерть замёрзнешь.

Поднялись до родника, попили очень вкусной воды и даже уверили себя, что на обратном пути наберём несколько баклажек с собой. Эх, как же мы ошибались. Путь для полупьяных, утомлённых, как говорится, «нарзаном» ребят оказался сродни опасному приключению.

То и дело один из нас грозил сорваться с крутой, узкой, изъеденной трещинами тропы. Потом оказалось, что Фугас перепутал дороги и вместо того, чтобы идти по более легкой туристической тропе, мы пошли по давно заброшенной, на которую боятся ступать даже отпетые экстремалы.

В общем, в Щебетовку пришли уже под вечер, усталые и измотанные, страдающие от похмелья. Естественно, направили свои стопы в ближайшее кафе. Там за пивом и борщом Фугас рассказывал мне «страшные» истории Лисьей бухты:

– Пришёл я с одной бабой на родник. Воды набрали, на поляне рядом с родником расположились. Чачи выпили. Короче, она мне минет делает, а я ей п. ду брею. И так нам хорошо, – он отпил полбокала пива. – И тут группа туристов идёт. Одна женщина отвернулась, возмущаться стала, другая на нас смотрит, улыбается так весело. Я и ляпни, мол, мадам, присоединяйтесь… – тут Фугас задумался и замер с не донесенной ко рту рюмкой чачи.

– Ну, так как, присоединилась? – прервал я его размышления.

– А-а, что? – вышел из оцепенения Фугас.

– Туристка к вам с бабой твоей присоединилась?

– А-а, туристка… Нет, её подруга утащила, – Фугас опять впал в забытье на некоторое время, выпил чачу, смачно крякнул и закончил фразу с мечтательным выражением лица. – Но очень хотела…

Завершив трапезу, мы вышли из кафе в приподнятом настроении и сразу отправились за покупками. Все взятые рюкзаки и баулы набили бухлом и едой. Значительно отяжелевшие вышли на улицу, где уже практически стемнело.

– Пиз. ц! – оценил ситуацию Фугас.

– Пиз. ц! – подтвердил я его догадку.

– Ты, Саня, как хочешь, но я с сумками и ночью на перевал не пойду.

– Полностью согласен, какие будут предложения, коллега?

– Только такси. Пойдём на вокзал.

Еле переставляя ноги под тяжестью сумок, поплелись в указанном Фугасом направлении.

На вокзале подошли к компании подростков, явно местных и явно татар. Фугас завёл с ними беседу. Сыпал татарскими именами, просил связаться с дядей таким-то, с дедушкой таким-то и так далее. Ребята набирали на телефоне номера, с кем-то беседовали, передавали телефон Фугасу, он с кем-то говорил, разочарованно нажимал кнопку отбоя.

– Так вам в Лисью бухту надо? – вдруг спросил один из парней, который выглядел старше остальных.

– Да.

– Не получится сегодня, – усмехнулся парень. – Все, кто туда решается ездить, отмечают закрытие сезона. Все пьяные уже. Завтра если только.

– Пиз. ц! – констатировал Фугас.

– Пиз. ц! – подтвердил я его вывод.

Мы сели на лавочку и отпили из бутылки по глотку водки. Ветерок нещадно дул, мне в шортиках и кофточке становилось холодно.

– Придумал, – вдруг выкрикнул Фугас, – у меня здесь друг живёт, Белял. Он хоть и татарин, но хороший. Можем у него в чайхане переночевать.

Выбора больше не было, поэтому я поплёлся за Фугасом. Подойдя к небольшому одноэтажному дому, остановились.

– Подожди здесь. Я сам с ним сначала поговорю. Кто его знает, что у него на уме, – сказал Фугас, ставя баулы на землю.

Я остался ждать и, чтобы снять нарастающее волнение, отхлебнул водки. Спустя некоторое время Фугас показался у калитки:

– Все нормально, пойдём.

Мы оказались на типичном деревенском дворе. Сарай, в котором блеяли овцы или козы, сбитый из досок нужник, какие-то хозпостройки. На открытой веранде с застеленным одеялами большом лежаке сидел пожилой татарин лет пятидесяти.

– Здравствуйте! Саша, – представился я.

– Белял. Приветствую, – ответил мужчина, пожимая мне руку. – Фугас рассказал, что вы в ситуацию попали. Располагайтесь.

– Спасибо! – мы с Фугасом начали доставать водку и закуску и выставлять на маленький столик.

– Белял, выпьешь с нами? – обратился к хозяину дома Фугас.

– Конечно, выпью. Сейчас все пьют, конец сезона отмечают. А у вас, смотрю, сезон не заканчивается. Вот товарищ твой всё в шортах ходит, – он сочувственно посмотрел на меня, – завтра посмотрю штаны какие-нибудь.

– Буду благодарен, – и мы выпили.

– А может, и правильно сделали, что остались, – продолжил разговор Белял. – На пароме сейчас очередь несколько километров, а переправа из-за шторма не работает. Дней пять, а то и неделю люди торчать там будут. Вот керченские ребята озолотятся, небось ценники, на всё в несколько раз подняли.

– Я слышал, что во время шторма в Керчи тысяч по пять за койкоместо просят, – поддержал разговор Фугас. – Не представляю, что с ними будет, когда мост построят.

– Да-а, – подтвердил Белял, – керчинцы единственные в Крыму, кто против строительства моста. Но с другой стороны, когда этот мост построят и построят ли вообще.

Фугас и Белял вели неспешную беседу о своих давних делах. Я в их диалог не вмешивался, думал о перспективах ночёвки на открытой всем ветрам веранде и время от времени выпивал с ними водки.

Из их разговора понял, что Белял раньше держал шалманы в Лисьей бухте, но в 2014 году после уменьшения потока туристов свернул бизнес и сейчас работает на стройке каменщиком и зарабатывает неплохие по местным меркам деньги.

Закончив беседу, Белял пожелал нам спокойной ночи и пошёл в дом, мы начали располагаться на ночлег. Я сначала вытряхнул одеяла и матрас, потом только улёгся. Несмотря на выпитую водку, сон был беспокойный. Холодно. Ворочался и Фугас. Ветер завывал под крышей чайханы.

Утром Белял принёс мне поношенные, но чистые камуфляжные штаны:

– Держи. Потом Ване – Чик-Чирику отдашь.

– Спасибо.

– Не за что. Можете идти. На вокзале вас Измаил будет ждать. Отвезет домой.

В общем, возвращение в Лисью бухту было абсолютно спокойным и непримечательным.

Валера и Омар

В лагере о нас не особенно беспокоились. Послушали наш рассказ и не более, потом продолжился банкет.

Меня поражало, с какой быстротой в Лисьей бухте исчезает спиртное. Видимо, сказывалось обилие халявщиков, поэтому основную часть запаса я держал в палатке. Однако, напиваясь до определённой кондиции, тащил всё на общий стол.

Вскоре обнаружил, что мои запасы спиртного опять кончились, даже на похмелку ничего не осталось. На поляне увидел горку пустых бутылок и визжащую мать вышеописанного семейства:

– Как паром закрыт? У нас билеты пропадут, у нас денег нет, – бегала она, заламывая руки.

– У нас выпить не осталось? – обратился к собравшимся.

Все непонимающе отвернули лица, один Фугас тронул меня за плечо и сделал жест, чтобы я шёл за ним к его палатке.

– Говорил я тебе, не выноси всё на общий стол, – корил Фугас, протягивая железную кружку с водкой, – панки всё выжрут и не подавятся. Ты для них «кабан», источник халявной еды и напитков. Бережливей надо быть.

Я понимающе кивнул, потом вернулся на свою стоянку. Надо было что-то делать. Взяв сумку с деньгами и документами, отправился по известному маршруту в посёлок Курортное.

Ветер свистел, волны накатывали на берег, но фугасовская водка придавала мне позитива. Я даже снял на телефон видео – себя на фоне Лисьей бухты. Пересмотрев его, малость ужаснулся – лицевая часть организма была еще та: обильные мешки под глазами, длинная, давно не бритая щетина. В общем, ещё тот видок, прямо как у настоящего маргинала.

До Курортного идти было гораздо ближе, чем до Щебетовки. На небольшом рынке без труда нашёл продавца фруктов, у которого прикупил по сходной цене три литра чачи, и заглянул в прибрежное кафе перекусить. В процессе поедания янтыка с пивом увидел дредастую девушку, как мне показалось, довольно симпатичную. Приободренный выпитым, подвалил к ней:

– Девушка, пойдёмте со мной в Лисью бухту.

– И что там сейчас делать? – удивилась она, оглядывая меня с головы до ног. – Я там всё лето прожила.

Вспомнив, как выгляжу, прекратил попытки дальнейшего ухаживания и направился обратно в Лиску по уже знакомой тропе. По пути нашёл целую полторашку какой-то коричневой спиртосодержащей жидкости, похожей на коньяк, которую панки выпили с большим удовольствием.

К концу дня почувствовал боль в левом ухе. А уши для любого дайвера больное место. Пробовал капать перекись и борный спирт, но бесполезно. Было ощущение, как будто там песок, что в последующем оказалось правдой.

Когда вернулся на поляну, Валера собирался отвезти отца вышеописанного семейства в Феодосию. Я достал из кармана остатки наличности, рублей сто пятьдесят, и протянул Валере:

– Валера, будьте добры, купите на эти деньги какого-нибудь гнусного, мерзкого и забористого пойла, – предполагая, что буду спаивать его панкам. И тут за спиной услышал густой хохот Фугаса.

– Гнусного, мерзкого и забористого пойла, – орал он, катаясь по земле и громко хохоча.

– Типа портвейна, – уточнил я абсолютно бесстрастному Валере.

Ближе к вечеру он привёз литр разливного красного портвейна, сказав, что другого не было. Потом, сидя у костра, я поведал Фугасу о проблемах с ухом.

– В Курортном, в санатории, есть медпункт, я пару лет назад туда ходил, тоже проблемы с ухом были. Только теперь не пойду, устал, – спокойно заявил Фугас.

– Так я вас довезу, – отозвался Валера.

Я хотел ударить себя по лбу, что раньше до этого не додумался. Просто Валера всегда держался как-то обособленно. Он выглядел таким серьёзным, взрослым, обстоятельным мужчиной крепкого телосложения. По профессии вроде как инженер-строитель. На Лиску прибыл полностью упакованным: машина, пусть не дорогой «Логан», лодка, арсенал гражданского огнестрельного оружия и масса туристической экипировки. Был не особо разговорчивым, поэтому и просьбами я ему не докучал. Однако предложение принял с энтузиазмом. В последующем мы с ним подружились, вместе катались в Щебетовку и ходили на лодке по окрестностям Лисьей бухты, попадая во множество приключений.

– Вы только оденьтесь поприличней, а то на территорию санатория не пустят, – предупредил Омар.

Омар Кумарыч уже несколько лет жил в Лисьей бухте. Это парень лет тридцати, родом из Казани. Настоящего имени я так и не узнал. Из его разрозненных рассказов выяснил, что в родном городе его семья и он сам попали в политическую опалу, и, чтобы себя обезопасить, он пустился в странствия.

Туризмом и выживальничеством Омар занимался профессионально. Совершил несколько восхождений на Эльбрус и активно готовился к походу на пик Эвереста. В Лисью бухту попал во время своих скитаний и тут обосновался. Во время нашего знакомства начинал строить большую юрту, планируя зимовать в Лиске. Я помогал ему как мог, приобретая стройматериалы. В основном по мелочи: скотч, верёвки, полиэтиленовая пленка. Остальное он собирал из брошенного туристами. Естественно, подробности своей жизни он не рассказывал, как и большинство отшельников Лисьей бухты. Все бежали в эту землю обетованную от своего прошлого или будущего, отдавая переживания и печали морю, горам и небу.

На следующий день планы были намечены. С утра я побрился и оделся относительно прилично. Штаны, подаренные Белялом, отдал Ване, поскольку под понятие приличной одежды они явно не подходили. Вспомнились взгляды редких туристов, которыми они одаривали меня, когда мы с Ваней ходили мародёрствовать на берег после шторма. Заношенные штаны, драная грязная куртка поверх флисовой кофты, небритое отёчное лицо, облезлый мешок на плече, набитый разными ништяками, собранными на обломках. Я ради прикола даже посмотрелся в кусок зеркала, вмонтированный в глинистую часть горы кем-то из предприимчивых туристов. Ха, обличье ещё то, истинного нищеброда. Хотя настроение у меня было в тот момент прекрасное. Я ощущал себя героем игры Фаллаут, рыскающим по радиоактивным пустошам в поисках хабара. Даже детство привиделось, когда с друзьями ездили на велосипедах на городскую свалку собирать жестяные банки, которые в постсоветские годы были предметом коллекционирования.

Песок в ушах

В машину я сел одетым прилично, но явно не по погоде. Шорты и тонкая флиска ничуть не спасали от холодного пронизывающего ветра. До Курортного доехали быстро, и Фугас повёл меня в медпункт. На территорию санатория нас пропустили без каких-либо проблем. На ресепшене из банкомата пополнил свою наличность и прошёл в медпункт. Там меня абсолютно безразличными взглядами встретили двое в белых халатах. Усатенький мужчина – врач, худощавого телосложения, лет пятидесяти, и средней полноты медсестра, его ровесница, выдерживали театральную паузу.

– Здравствуйте, – нарушил я молчание.

– Здравствуйте, – удостоили меня ответом обитатели кабинета, сопроводив приветствие лёгкими кивками.

– Доктор, у меня с ушами проблемы, кажется, простудил. Вот паспорт и полис.

– Зачем нам твои документы? Мы же не полиция, – равнодушно проронил врач, даже не взглянув на протянутые документы.

– Значит, просто так полечите?

– Конечно, – не меняя выражения лица, сказал врач. – Пятьсот рублей всё стоить будет.

У меня это не вызвало никакого удивления, напротив, предполагал, что сумма будет в два раза больше. Но, видимо, конец туристического сезона демпинговал цены во всех доходных отраслях.

– А если бы у меня не было денег? – решил чуток их потроллить.

– Если бы у тебя не было денег, ты бы в Крым не приехал, – всё также спокойно и беспристрастно констатировал доктор.

– Логично. Деньги сейчас или потом?

– Потом, – чуть повеселевшим голосом ответил врач. – Присаживайся, посмотрим, что у тебя. Может, и на большую сумму лечить придётся.

С помощью железной трубочки он заглянул мне по очереди в оба уха и констатировал:

– Небольшое воспаление и инородные предметы в ушном проходе. Промыть и заложить тетрациклин. Пока перекиси закапайте и пусть 15 минут подождёт.

Медсестра начала выполнить врачебные указания.

– На улице пока подожди, – сказала она.

Я с шипением в обоих ушах вышел на улицу, где меня ждал Фугас:

– Саня, мы с Валерой тебя в кафе на набережной ждать будем. У тебя там нормально всё?

– Вроде в морг пока не отправляют, значит, планируют вылечить.

Фугас кивнул и удалился, выждав положенное время, я занял место на стуле в медкабинете. Рядом с большим стеклянным шприцем в руках суетилась медсестра. Вскоре процедура началась. Тёплый раствор марганцовки сильной струей бил мне в ухо, а в железную миску, формой полумесяцем, выливалось накопленное в ушной раковине добро: песок, камешки и остатки ваты. Думаю, что большинству знакома данная процедура, когда возникает ощущение, будто промывают не только уши, но и мозги целиком. Однако я к ней привычен и особого дискомфорта не испытывал.

– Где это ты столько мусора в ушах насобирал? – поинтересовалась медсестра.

– В Лисьей бухте.

– А, ну да, могла бы и не спрашивать, – усмехнулась она, вставляя мне в уши турундочки с мазью.

– Вот эти капли покапаешь, эти противовоспалительные пропьёшь, – доктор протянул мне бумажку с нечитаемыми каракулями.

– Спасибо, доктор! – я положил на стол пятисотрублевую купюру, которая моментально исчезла.

– Не за что. Рецепт возьмите, если будет ухудшение, пропейте антибиотики.

– Прямо сейчас иду пить, – весело сказал я и вышел из кабинета.

Мне после процедуры стало значительно легче. Вот правду говорят, что отсутствие боли уже удовольствие.

Фугаса и Валеру застал в кафе на набережной. Не став дожидаться заказанного янтыка и буркнув «за здоровье», выпил полстакана чачи. Прямо как доктор прописал. Валера и Фугас вели оживленную беседу, обильно сыпля техническими терминами. Оказывается, Фугас ехал в Крым по сервису «блаблакар» и познакомился со своим коллегой инженером, который строит в Феодосии большую линию электропередач. Ему требовались опытные инженеры и мастера. Сам Фугас, выпускник престижного московского технического вуза, в работе не нуждался, а вот Валера, в настоящее время свободный, был не прочь поработать. Захмелевший Фугас самозабвенно заговорил о прокладке ЛЭП в далекой холодной Якутии, трезвый Валера слушал и кивал головой, сохраняя флегматично-спокойное выражение лица.

– Сидим в юрте, оленину едим, спирт пьём, строганиной закусываем, – вещал Фугас после очередного стакана, – и староста их приходит с девочками. Смотрю и не пойму, по скольку им лет. Лица круглые, глаза узкие. Вроде и взрослые, вроде как малолетки совсем. Нам переводчик говорит, мол, девочек мы должны покрыть, иначе обида кровная будет. Ну, надо так надо, говорим, и сделали, – он уставился вдаль и начал жевать чебурек.

– Ну и как?

– Чего как? – встрепенулся Фугас.

– Говорю, как, покрыли?

– Да никак, покрыли и всё. Гостеприимный, короче, этот народ – якуты.

Я понял, что от Фугаса большего не добьёшься, еда и трапеза подходили к концу.

– В магазин пошли, – предложил Фугас, когда вышли из кафе, – раз на себе не тащить, можем нормально закупиться.

– Разумно.

Пока дошли до магазина, я основательно подмёрз. Это был маленький универсамчик на первом этаже двухэтажного здания, внутри кроме администратора и кассира сновало человек семь покупателей. Почти все женщины предпенсионного возраста.

Мой взгляд сразу упал на полку с текстилем, на которой увидел упаковку с нательным теплым бельём, подбежал к нему, распечатал и стал прикидывать размер. Ценник в пятьсот рублей нисколько не озаботил.

– Беру, – бросил я администратору, – и одену сейчас.

Та спокойно пожала плечами. Отложив упаковку с ценником, начал раздеваться прямо возле полки, чтобы натянуть рейтузы и кофту. С учётом того, что я был без нижнего белья, на мне сфокусировались взгляды покупателей и персонала.

– Лисья бухта, – пролетел тихий шёпот по магазину, и народ успокоился, продолжив заниматься своими делами. Я, одевшись, почувствовал себя значительно комфортнее и приступил к покупкам.

У кассы собралась большая гора упаковок пива, минералки, алкогольных коктейлей, консервов и колбасы. Рассчитавшись, мы втроём поволокли всё это к машине. Потом я сбегал на уже знакомый рынок и у того же знакомого продавца фруктов затарился чачей, получив в подарок большую кисть винограда и несколько инжирин.

Гаденыш

На стоянке потекла размеренная жизнь пьяных дикарей. Сразу скажу: кроме постоянных обитателей появлялась у нас масса пришлых и проходящих. Кто-то заглядывал поздороваться и поболтать, кто-то, постояв день или два, отправлялся в дальнейшее путешествие.

К пришлым я относился настороженно, следуя советам опытного Фугаса:

– Саня, здесь воровство пышным цветом процветает. Если уходишь куда-то, всё ценное с собой забирай. За мелочёвкой они не полезут, а телефон и деньги уволокут за милую душу. Даже те, кто с тобой пьёт и в любви и верности клянётся. Панки, что с них взять, – тихим заговорщицким голосом рассказывал он мне во время одной из пьянок.

В принципе, чтобы об этом догадаться, не надо было быть семи пядей во лбу. Все мои ценности легко умещались в наплечную сумку. Телефон, паспорт, наличность и пару банковских карт всегда брал с собой. А остальное, хранившееся в порванной во время шторма палатке, особой ценности не представляло. Конечно, панки могли позариться на запасы еды и спиртного, но проводимые мной регулярные ревизии хищений не выявляли.

В тот вечер к нашей компании присоединился какой-то мутный пассажир. Долговязый худой паренёк неопределённого возраста. По внешности и повадкам – типичный алкаш и маргинал. Местные его хорошо знали и просто игнорировали.

Омар сварил ужин, Ваня нарезал салат. Уже темнело, я зажёг возле своего импровизированного тотема свечку, взял чачи, пива и вернулся на поляну. Потекла тихая неспешная пьянка с байками и песнями у костра. Новому пассажиру я для приличия плеснул чачи, потом его просьбы налить игнорировал, буркнув, «мол, самим мало». Пассажир нервничал, суетился, но особой настойчивости не проявлял. То и дело он удалялся и, как мне показалось, в сторону моей палатки. Потом я приметил, что данный тип начинает хмелеть. Во время его очередной отлучки я толкнул локтем Ваню:

– Пошли!

Ваня оценил серьёзность моего тона, и мы, не поднимая ажиотажа, тихо пошли за парнем. Из-за кустов в отблеске свечи увидели его сгорбленную фигуру, наполовину торчащую в моей палатке. Пьяная кровь застучала у меня в висках, накатила волна агрессии и праведного гнева. Подскочив к палатке, со всего размаха ударил ногой под ребра гнусного вора. Тщедушное тело отлетело в сторону, причём умудрилось увеличить имеющиеся на палатке разрывы. Открытая пластиковая бутылка с чачей вылетела на улицу из его рук.

– Ваня, – заорал я во всё горло, – зови народ, сейчас алтарь кровью крысы поливать будем.

Ваня молча припустился в сторону поляны, я, повинуясь нахлынувшей ярости, ещё несколько раз приложил с ноги тихо скулящее тело, потом схватил его за волосы и подволок к пню, к которому был примотан топор. Пассажир вяло сопротивлялся, громко хрипел, пытаясь выдавить из себя слова оправдания. Я кинул его грудью на камень, служивший мне столом, вытащил примотанный арафаткой топор и пару раз слегка ударил воришку по спине плоской стороной. Паренёк истошно заорал и попытался вырваться, пришлось добавить.

За спиной у меня собрались обитатели поляны и смотрели на происходящее абсолютно равнодушно, как на привычную картину. Взвинченный злобной волной, я решил провести полную экзекуцию с элементами оккультного ритуала:

– Этот гадёныш прикоснулся своей поганой рукой к чужому имуществу и будет её лишён, – орал я во все горло и размахивал топором. – Руку на алтарь, быстро! Она будет принесена в жертву моему тотему, – заорал в ухо пассажиру.

Он продолжал орать и подтянул руки под себя. Пришлось разок с оттяжкой приложить его по спине топором. Паренёк завыл и начал рыдать. Но моя злость кипела и требовала выхода, поэтому экзекуцию решил довести до конца. Заломил его правую руку и вывернул ему за спину, потом положил на камень и прижал ногой.

– Да прольётся кровь крысиная на алтарь правды! – снова заорал я, высоко размахнувшись топором.

Даже в тусклом свете свечи было видно, как побледнело лицо вора. Чуть ли не со свистом я рубанул топором немного выше его запястья. Естественно, отрубать руку этому гадёнышу я не собирался. Да и опыт обращения с топором у меня имелся. Ударил так, что его кончик высек из камня искры, лезвие лишь слегка рассекло кожу на руке халявщика, вызвав небольшое кровотечение. После длинного и пронзительного крика он умолк и тяжело задышал. Я увидел мокрое пятно, расплывающееся у него на штанах.

– Ты всё понял, гаденыш!?

– Да, да, да, простите, – залепетал он.

Я поднял его за волосы и громко крикнул: «Беги!».

Долго его упрашивать не пришлось, он рванул как профессиональный кенийский спринтер. Чтобы эффектней завершить представление, я метнул ему вслед топор, естественно, целясь в дерево. Однако тут сноровки не хватило. Вместо того, чтобы красиво воткнуться, топор совсем неэстетично ударился о дерево и упал.

– Санечка, я заберу эту бутылку чачи? – услышал за спиной хрипато-писклявый голос Вани.

Обернувшись, увидел всё те же пьяно-спокойные лица собравшихся. Поняв, что представление закончилось, они дружно отправились на поляну продолжать возлияние.

– Да, Ваня, бери. Пойдём отметим победу над преступностью, – хлопнул товарища по плечу.

Черный юмор

Потекла спокойная размеренная пьянка, ничем не примечательная. Однако в её ходе узнал, что по средам в Щебетовке на центральной площади проходит ярмарка. На ней из секонд-хэнда привозят неплохие туристические вещи, за недорого. Об этом поведал Игорь по кличке Принцесса.

Это ещё один отшельник, постоянный обитатель «Зелёнки». Игорь также очень мало про себя рассказывал и совсем не пил спиртного. На вид ему было чуть больше тридцати, высокий и поджарый, с длинными волосами и бородой. Такой типаж, про которых говорят: «мечта любой девочки». Он ясно и чётко изъяснялся, говорил красивыми витиеватыми фразами. Как потом выяснилось, Игорь окончил юридический факультет одного очень престижного Московского вуза, но из-за проблем с алкоголем, закончившихся сильнейшими семейными неурядицами, ушёл в бродяги. Проехал половину или чуть больше страны и её окрестностей автостопом и в конце концов осел в Лисьей бухте. В укромном месте, окружённом со всех сторон зарослями ежевики, построил домик из гибкого каркаса, обтянутого брезентом, и жил в нём, почитывая отечественную и зарубежную классику.

Идея побывать на ярмарке мне очень понравилась, к тому же вечером поднялся ветер, и я радовался, что купил теплое бельё. Однако хорошая куртка и штаны мне бы не помешали. Да и теплое одеяло лишним не будет. Всё это пометил в своем пьяном уме и пошёл спать крепким сном грешного праведника, совершившего добрый поступок.

С утра ветер не унимался, а значит – это очередной шторм. Для местных обитателей он нечто вроде манны небесной. Во-первых, волны прибивают на берег кроме массы полезных ништяков ещё и древесину, сразу идущую на дрова. Во-вторых, набегающие волны приносят множество полудрагоценных камней типа сердолика, что служит неплохим источником дохода, поскольку камни на вес принимают ювелиры. Правда, местные обитатели держат это в строжайшем секрете, чтобы не плодить конкурентов. Лишь по пьянке Ваня проболтался, о чём потом сильно сожалел.

Я провёл стандартную утреннюю процедуру. Умылся, почистил зубы, выпил полстакана чачи, закусив ежевикой, гроздья которой висели прямо возле палатки.

На поляне сидела скучно-похмельная компания. Омар суетился у костра, Валера попивал чай, Фугас и Ваня страдали похмельем в безделье.

– Ну что, мальчишки, пойдём берег мародёрить после шторма?

Настроение у меня, на удивление, было просто преотличное, я испытывал острую жажду действий. Поиски на пляже были для меня чем-то вроде детской забавы.

– Что там делать… – скрипуче-пискляво протянул Ваня.

– Да, никуда не хочется, – поддержал его болезненный Фугас. – Совсем плохо, и мутит меня и трясёт.

– Чего вы скисли, ребята, – продолжал я веселиться. – Пойдём, Ванюша, может, на берегу найдём свеженький женский трупик.

Вся компания на меня подозрительно посмотрела. Признаюсь откровенно: люблю хохмы из категории чёрного и очень чёрного юмора.

– Зачем тебе женский трупик? – непонимающе уставился на меня Ваня.

– Как зачем!? Пое..м пока не окоченела. Ты что, Ваня, никогда трупы не трахал? – я весело наблюдал реакцию собравшихся.

Омар и Валера сохраняли абсолютно спокойные выражения лиц, лишь слегка улыбнулись. Впечатлительный и похмельный Ваня закатил глаза и позеленел, а вот лицо не менее похмельного и не менее впечатлительного Фугаса я разглядеть не смог. Он, сидя на пеньке, согнулся и издал рвотное рычание и довольно продолжительное время извергал содержимое желудка на землю.

Ваня блевать так и не вознамерился, сидел с бледно-зелёным лицом. Решил его подбодрить:

– Ладно, ладно. Никто вас трупы трахать не заставляет, это дело абсолютно добровольное. Пошли, Ваня, прогуляемся, – дружески хлопнул его по плечу. – Пошли, пошли, – уже настойчивей повторил я и сделал знак головой в направлении своей палатки. Дальше уговаривать не пришлось, Ваня подскочил и чуть ли не вприпрыжку побежал за мной.

Я полез в палатку за чачей, но, когда выбрался наружу, вместо Вани увидел большую, отечную, сияющую счастьем физиономию Фугаса, державшего в руках большую железную кружку. Пришлось налить и ему, само собой, не забыв и про себя. Настроение моих товарищей значительно улучшилось, взгляд прояснился, и они дружно поддержали инициативу идти на берег моря.

Проскитавшись несколько часов, ничего примечательного не нашли. Ваня набрал в карманы камешков, мы с Фугасом приволокли по охапке деревяшек для костра. Я даже немного притомился, вернулся на свою стоянку, открыл бутылочку белого сухого и улёгся в гамаке, накрывшись спальником. Ветер качал макушки деревьев, деревья, в свою очередь, раскачивали гамак. Я с наслаждением потягивал вино из бутылки, как вдруг произошло нечто.

Утопленница

Во мне закипело стойкое и неудержимое желание пойти на берег. Это был даже скорее ментальный приказ. Причём я точно знал, куда именно нужно идти. Помчался к мысу Крабий и там за большим валуном в воде увидел полоску белой полупрозрачной ткани, рядом выглядывала красивая загорелая женская нога с ярко-красным педикюром.

Я не мог поверить в случившееся, это как будто было не со мной. Но действовал очень быстро. Не снимая одежды и обуви, кинулся в воду, которая доходила мне чуть выше пояса. Волн в этом защищённом горой месте практически не было, и вода оставалась прозрачной.

Я перевернул её и, придерживая рукой за середину талии, стал рассматривать. Удивительно красивая девушка. Настолько красивая, что даже смерть её не портила. На ней была только белая, почти прозрачная, невесомая блузка, застёгнутая на одну пуговицу, и маленькие белые плавки-стринги с завязками на талии. Её длинные белые прямые волосы колыхались в такт движениям воды. На лице полностью сохранился грамотно наложенный макияж. Тени, помада и тональный крем бережно подчеркивали её естественную красоту. Сквозь блузку выступала красивейшая загорелая грудь, абсолютно правильной формы.

Придерживая одной рукой за середину спины, второй поднял голову утопленницы над водой.

Произошло то, чего абсолютно не ожидал. Она распахнула глаза. Их бескрайняя синева просто впилась в меня, пронзила миллионами нейроимпульсов. Вот пробило так пробило. Вся её жизнь до последнего мгновения пронеслась передо мной. Но я был уверен, что её жизнь ещё не закончена. От неё не исходил трупный холод, даже наоборот – чувствовалось лёгкое тепло, хотя пульс абсолютно не прощупывался.

Перед глазами пронеслась вся история жизни этой милой, умной и неприступной в жизни красавицы. Единственный ребёнок в семье преуспевающего московского бизнесмена. Естественную, чарующую красоту и природное обаяние она получила с материнскими генами. Всё детство и юность не знала ни в чём отказа, да и потом, став выпускницей престижного столичного вуза, могла себе позволить не думать о деньгах. С самого малого возраста мать учила её пользоваться своей красотой, но всегда твердила: «Ты не должна быть красивой пустышкой». Родители не жалели денег на учителей и репетиторов. С уроков вокала она бежала в балетную школу, потом в музыкальную. Успехи были потрясающие. Родители нарадоваться не могли на своё чадо. Пела она не хуже, может быть, лучше многих эстрадных звёзд. Учитель танцев пророчил ей карьеру в Большом театре, да и на рояле уже в 15 лет она виртуозно исполняла сложные произведения классиков. После школы без труда поступила на юридический факультет, где от преподавателей получала похвалы и отличные оценки.

Естественно, от поклонников ей было не протолкнуться. Однако она прекрасно знала себе цену и не разменивалась на мелочные интриги. Круг её общения по праву считался элитой. Со звездами телеэкрана, политиками и олигархами была на «ты». Ей не составляло труда поддерживать любую тему беседы, философские познания порой вводили в ступор прожженных демагогов. Грубые поползновения в свой адрес со стороны сильных мира сего она жёстко пресекала. И в высшем обществе имела репутацию неприступной, но отнюдь не целомудренной особы.

Свою альма-матер она покинула с красным дипломом и блестящими перспективами. Множество крупных фирм мечтали заполучить её в свой штат, но она упорно сохраняла нейтралитет, выбирая лучший из вариантов.

В Крыму она отдыхала как раз после выпускных экзаменов в компании хорошо знакомой «золотой» молодежи. Полуостров они выбрали, повинуясь модной патриотической волне. Хотя с их деньгами, куда ни отправься, везде хорошо отдохнёшь.

Прямо из модного Коктебельского клуба их компания отправилась в плавание на яхте. Там бары ломились от элитного алкоголя, на зеркальных столах красовались дороги из кокаина. Громкая музыка и смех разносились на многие километры морской глади. Шторм налетел неожиданно, но особого испуга ни на кого не произвёл. К слову сказать, даже команда судна была, мягко говоря, не в кондиции. Её подружка – черноволосая нимфоманка – уже вовсю исполняла свою мечту переспать с настоящим морским капитаном и всей командой, которую предварительно напоили и накачали кокаином.

Другая подружка, изображавшая со своим бойфрендом сцену из фильма «Титаник» на носу яхты, под дружеский хохот свалилась в бассейн. Качка усиливалась, но для пьяной и «обдолбанной» компании это было сродни веселому аттракциону.

Её задорный смех прервал приступ тошноты, вызванной морской болезнью. Она отошла и нагнулась над бортом в рвотном позыве. Очередная набежавшая волна сильно тряхнула яхту, и девушка не смогла удержаться. Её полет за борт никто не увидел, крики заглушил шум волн, музыка и смех.

Сопротивлялась она не долго, море легко поглотило её, сделав своей частью, и бережно вынесло под защиту прибрежных скал Лисьей бухты. Я понял, что у неё нет от меня тайн, как и у меня от неё, был уверен, что ей также известно всё мое прошлое. То, что она приняла меня и полюбила, понял сразу, ведь это было взаимно. Несмотря на то, что мы люди разных миров, мы всё же оказались вместе. Её руки нежно обвили мою шею, и мы ушли под воду, где слились в долгом, нежном поцелуе. Меня удивило отсутствие воздушных пузырей. Воздух перестал для меня существовать. Как и она, я мог дышать под водой. В этот миг почувствовал все моря и океаны, реки о озера земного шара, отчётливо видел их и каждого подводного обитателя. Мы плыли, не делая никаких движений, нам это было не нужно. Вода сама несла нас, повинуясь нашим мысленным приказам. Не заметил, как мы оба оказались абсолютно голыми и быстро двигались, удаляясь от берега. Не было чувства холода, вода была абсолютно комфортная, к тому же я мог менять её температуру и даже регулировать степень освещённости. Девушка прижималась ко мне, хотя в этом не было необходимости, даже на расстоянии через колебания воды я чувствовал каждое её движение и мог отвечать на них.

Наш подводный танец любви длился довольно долго, но время перестало существовать. Впереди, уверен, у нас была целая вечность и бескрайние водные просторы планеты. Я собирался посетить Мариинскую впадину, затонувший «Титаник» и взглянуть на ледяное безмолвие вод Антарктиды.

Мы полетели сквозь воду к поставленным целям, мимо проносились рыбьи стаи и оставались позади гигантские туши китов. Вдруг она толкнула меня в плечо и произнесла до боли знакомым хрипато-писклявым голосом:

– Санёчек, Санёчек, дай, пожалуйста, бухла глотнуть.

– Ох, ебтыть… – встряхнулся я, выходя из сонного состояния. Над головой на фоне посветлевшего неба качались кроны деревьев. Рядом с гамаком на почтительном расстоянии стоял хмурый Ваня и смотрел на меня жалостливым и просящим взглядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.