Андрей Емелин
Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Книга посвящается всем воинам,

бьющимся за правое дело.

Глава 1. Пассажиры

Вижу пестрые всполохи вокруг.

Отрывистые выкрики сменяются глухими провалами тишины, будто кто-то захлопывает тяжелую дверь и снова открывает настежь.

Между тем боль рвет тупыми клыками тело, то утихая без следа, то снова хлеща наотмашь, как поток раскаленного ветра.

Густая мешанина красок, звуков и чувств сплетается в сознании, пытаясь найти место в тесном черепе. Ужасно тянет блевать.

Ничего не понимаю. Что здесь происходит?

Пыльное плато под ногами. Желто-оранжевые камни вокруг, обожженные солнцем скалы тянутся к небу. И так много крови.

Я с трудом повернул голову, чувствуя, что-то мешает. Оно внутри, холодное и острое.

То, что меня убило.

– Восстань воин! Живи и сражайся, покуда бьется сердце последнего из нас, заклинаю! – крик за спиной. Скрипучий и испуганный, однако столь властный, что противиться ему нет сил.

Рядом друг, союзник, хозяин.

Пронзившая мысль оказалась подобна блаженству оргазма.

Защитить, уберечь, спасти.

Передо мной, шагах в десяти возник человек в сером балахоне. Железный шлем, скрывал его лицо, оставляя открытой лишь тонкую линию глаз. В руках кривая сабля, да маленький щит баклер.

Как жаль, что я безоружен.

Воин яростно завопил и кинулся в мою сторону. Левая рука впереди, готовая принять первый удар, хват оружия легкий и крепкий.

– Режь колдуна! Он чары плетет паскуда! – донеслось откуда-то сзади.

Справа кто-то еще, даже ближе чем первый, с коротким копьем в руках, кожаный доспех окровавлен, но движения уверенные и легкие. Кровь явно не его.

– Пусть души павших наполнят тебя силой и отвагой!

Противники оказались уже на расстоянии трех шагов, когда странное оцепенение лопнуло, подобно мыльному пузырю.

Я отскочил назад, не зная есть ли кто-то за спиной, но полагая, что это всяко безопаснее. Рука сама ухватилась за рукоять меча, торчащего из головы.

Рывок.

Ни боли, ни страха. Странно.

Коротким выверенным финтом я отвел выпад копейщика, так что ржавое острие прошло в сантиметре от моей груди.

Стремительно провернулся вокруг собственной оси, попутно взяв меч обратным хватом, после чего вонзил противнику клинок в аккурат между шестым и седьмым шейными позвонками.

Откуда это я знаю про номера позвонков? И как, черт меня дери, я научился так ловко двигаться?!

Размышлять времени не было, потому как воин с саблей уже замахнулся для удара. Только я понял по глазам, что бить он не станет. Дождется моих действий, прикрывая себя щитом, или того, что мне зайдут за спину оставшиеся из их братии.

Я улыбнулся этому неожиданному осознанию, после чего ушел перекатом вправо.

На земле лежало немало оружия, возле беспорядочно разбросанных тел. Подхватив простой деревянный щит, да увесистый палаш, я обернулся. Как раз вовремя, потому как пара лучников в отдалении синхронно отпустили тетивы, отправляя в мою сторону стрелы.

Со звонким стуком смертоносные жала вонзились в щит, а я метнулся в сторону, намереваясь заслониться от стрелков их же союзником.

Воин с саблей подходил ближе и в его движениях я прочел неуверенность. Словно он опасался моей неожиданной прыти. Ну пусть хотя бы так, если уж вытащенный из головы меч его не напугал.

– Сбоку обходи, сбоку! – гаркнул один из нападавших. Теперь я различил и его – крупный, почти на голову выше меня, в длинной кольчуге до колен. Вооружен щитом и топором, но отчего-то без шлема. Никак потерял в сражении, потому как эти парни явно несклонны к беспричинному риску.

Тот что с саблей внял нехитрому совету и принялся смещаться, позволяя заодно лучше прицелиться лучникам. Еще одна стрела со свистом пронзила воздух, но и ей суждено было впиться в щит.

Я рванулся к воину с саблей, заорав при этом так, что у самого заложило уши.

Он дрогнул. Замешкался лишь на мгновенье, позволив ударить щитом о щит, а дальше все решила реакция, которой у меня имелось сейчас в избытке. Острие вонзилось прямо в глазную щель шлема, с хрустом пробив переносицу и воин конвульсивно дернулся, а после начал оседать на землю, очень любезно приняв при этом задницей предназначавшуюся для меня стрелу.

Здоровяк с топором сделал правильные выводы и вместо самоубийственной атаки, принялся неспешно отступать к лучникам. Он шел полубоком, поглядывая из-за плеча и ухмыляясь. Страха в его глазах я не увидел. Лишь ледяную, хищную расчетливость. Дикую, с примесью первобытной властности. Этот не уступит и не побежит. Будет драться до последнего, что более чем дерьмово, в сложившихся обстоятельствах.

На пути здоровяка кто-то слабо застонал и пошевелился. Выжившей оказалась женщина в бело-голубом одеянии, изрядно теперь перемазанном алым. Не сбавляя шага, здоровяк скупо замахнулся и рубанул несчастную топором.

Это вызвало у меня жгучую боль в груди. Надрывную, давящую скорбь, едва не хлынувшую из глаз слезами.

Да что же это?

Я ведь наемник. Сколько убийств пришлось повидать, да и немало трупов после себя оставить. Но жизни магов, чьи тела устилали каменное плато, казались сейчас самым ценным, гораздо более важным чем я сам. Некоторые из них могут быть еще живы, надо лишь поскорее закончить битву и непременно выйти из нее победителем.

Впрочем, победа в данном случае весьма относительна.

Я кивнул собственным мыслям, принимая на щит очередную стрелу. Другой лучник целил мне в ноги, однако я прочел по глазам его замысел, еще до того, как он отпустил тетиву.

– Довольно! – отчего-то собственный голос показался чужим. – Вы пришли за богатствами магов, так забирайте их. Только дайте оказать помощь раненым. Нам ни к чему больше биться.

Один из лучников взглянул на здоровяка, но тот лишь усмехнулся и что-то шепнул ему на ухо. Услышанное явно пришлось лучнику не по душе, он скривился и покачал головой, однако принялся исполнять приказ, медленно обходя меня слева.

– Может ты и прав! – неожиданно выкрикнул здоровяк, не прекращая ухмыляться. – Только в твоих руках меч! Что если ты врешь нам? Давай сперва бросим оружие, а уж потом поговорим.

Он взглянул чуть в сторону от меня. Коротко, почти неуловимо, однако я заметил. Как и шорох камней под чужими ботинками.

Выждал еще пару секунд, следя за движением лучника, а после резко развернулся, с занесенным для удара мечом. Расчет оказался верным – воин одетый и вооруженный точь-в-точь как тот, что нападал с саблей, был уже в паре шагов. За его спиной находился еще один, да только ему было не до меня. Удерживая за шею девчонку в бело-голубом одеянии, он, словно одержимый, стремился забраться юной волшебнице под одежду.

Эта картина вызвала в моей душе необоримую ярость, помешанную на стремлении защищать.

Внезапно стрела просвистела возле самого уха, так близко, что я почувствовал теплый ветерок, а палаш уже летел острием в лицо нападавшему.

Удар металла о металл – плата за самонадеянность. Клинок скользнул по шлему вбок, а противник полоснул меня саблей по предплечью. Не успей я отвести руку, так наверняка и вовсе лишился бы ее по локоть, однако удар все равно оказался весьма неприятным. Вместо того чтобы отступить, я ринулся вперед и повалил противника на землю удивительным и для него, и для себя самого приемом с подсеканием ноги. Сперва стукнул кулаком в горло, сбивая дыхание и дезориентируя, а затем просунул острие палаша под шлем и покончил еще с одной целью.

Мешкать было некогда – перекатом ушел от пары стрел, и поднимаясь коротко глянул в сторону держащего девушку воина. Должно быть он внимательно следил за расправой над товарищем, потому как его любовный пыл изрядно поубавился. Он все еще удерживал колдунью, закрывая ей рот ладонью, но в глазах читался панический страх.

Злобно оскалившись, я сделал шаг в его направлении, и воин попросту отпихнул девушку от себя, после чего припустился бегом по плато.

Очередная стрела промчалась совсем рядом, а я подхватил колдунью, стараясь закрыть ее своим телом. Она подняла на меня испуганный взгляд и это оказалось подобно удару молнии.

Все багряные закаты, что видел я на привалах, величественные горные хребты и бескрайние долины, безмятежная гладь озер, нежность белоснежных облаков – все меркло перед ней. Сотни и тысячи женщин, коих довелось мне встретить, показались вмиг бледными тенями по сравнению с красотой этой странной девушки. Она буквально сияла соблазнительным великолепием, пленила воплощением всех возможных идеалов и притом казалась удивительно простой, лишенной высокомерного самодовольства, какое можно встретить у благородных особ. Воплощенная мечта, да и только.

Я застыл с идиотской улыбкой на залитом кровью лице, смущаясь того, что имел наглость и неосторожность прикоснуться к столь хрупкому и нежному цветку. Но через мгновенье нечто жесткое и горячее едва ощутимым толчком вонзилось в спину. Следом еще удар, однако вторая стрела не пробила кожаную броню. Вот только мне, пожалуй, хватит и первой. Дыхание тут же перехватило. Последним усилием воли я развернулся в сторону лучников и вскинул меч.

Быть может, девчонка догадается, что пора уносить ноги. Пока еще жив, я не позволю им броситься следом.

Здоровяк при этом несся на меня подобно ожившему тарану, с занесенным для удара топором. Нет – его мне не остановить. Никак.

Внезапно из-за спины донесся звонкий, мелодичный голос, теплый словно колыбельная матери и чарующий как песни сирен, а вот властность его казалась подобна раскатам грома:

– Повелеваю вам! Замрите!

Она боялась. Сквозь странную, не иначе как магическую пелену благоговения, я понял, что девушка в шаге от паники. Между тем пара лучников и здоровяк внезапно остановились как вкопанные, бестолково пуча глаза, да блаженно улыбаясь.

– Повелеваю вам! Убейте себя! Немедленно!

Команда слетела с ее уст с нежностью котенка, игриво ткнувшегося мордочкой в ладонь и одновременно брезгливой волей надсмотрщика, стегнувшего кнутом непокорного раба. Противиться не было сил.

Я видел, как здоровяк бросил щит и все с тем же идиотским выражением лица взялся за обух топора. Повернул оружие острием к себе, размахнулся покрепче и ударил. Кровь брызнула во все стороны, но жизнь не спешила покидать крепкого тела, потому он принялся нещадно рубить собственное лицо, превращая то в подобие отбивной.

Один из лучников, похоже, не имел запасного оружия и пытался удавиться руками, другой же с маниакальной яростью пронзал собственную грудь коротким кривым ножом.

Я проглотил подступивший к горлу ком. Приказ был отдан и мне.

Палаш показался неожиданно тяжелым, когда я перехватил его за основание лезвия, направив острие себе в горло.

Это ничего. Меня ведь выдернули с того света, дали немного времени, позволив увидеть перед смертью ее. А это ох как не мало.

Затем я прикрыл глаза, глубоко вздохнул и сделал то, что должно.

Ночи в горах Альвази, всегда холодны. Местная каменная порода отдает тепло очень быстро, а потому под утро можно запросто окоченеть, не имея добротного снаряжения.

Вот и сейчас я очнулся оттого, что продрог до костей, да к тому же голова трещала будто с перепоя.

Протер глаза, и уставившись в звездное небо, с минуту вспоминал произошедшее – на наш отряд напали какие-то ублюдки, когда мы сопровождали магов до места проведения обряда инициации. Был бой. У противников тоже имелись чароплеты. Засаду они организовали ладно: сперва отработали лучники, а после сам воздух принялся рвать в клочья бойцов. Когда пришел черед ближнего боя, две третьих отряда уже остывала на камнях. Мне тоже пришлось несладко, последнее что вспомнилось – булава, летящая прямо в лицо.

Я коснулся рукой носа, провел пальцами по лбу. На правом виске обнаружился крупный рубец, но и только. Видать свои маги подлатали. Но пусть только заикнуться о том, чтоб за это врачевание денег поиметь, сразу пойдут по адресу.

В паре метров горел костер, возле которого в беспорядке лежали вещи. Какие-то шмотки, побрякушки, да пара посохов. Само же пламя танцевало над камнями безо всякого валежника. Просто огонь и все. И какого только дерьма не насмотришься с этими чароплетами – вечно норовят вывернуть наизнанку все понятное да привычное, благо платят за то кровавую цену.

Ухмыльнувшись, я поднялся и посмотрел по сторонам. Надо бы понять кто еще выжил, и кто теперь за старшего. Асхара, нашего капитана, разорвало магией надвое в самом начале боя, стало быть, главный кто-то из его любимчиков. Отчего-то эта мысль показалась мне странной и неправильной, а перед глазами предстала картина, будто я отдаю приказы, посреди свистящих стрел и летящих заклинаний. Вот что-то резко кусает меня в живот, жгучее тепло разливается по телу, а следом приходит нестерпимая боль, затмевающая собой все чувства.

Морок был настолько реальным, что я невольно опустил взгляд.

– Что за дерьмо?! – тихо выругался я, глядя на чужой кожаный доспех.

Когда это я успел переодеться?

Тряхнув трещащей от боли головой, решил для начала поговорить с кем-то из выживших. Побрел по плато, давая глазам привыкнуть к темноте и вскоре заметил фигуру в светлой мантии, склонившуюся над трупом.

– Эй ты, чароплет, – позвал я негромко, потому как эхо здесь слишком сильно разносило голос по окрестностям.

Маг обернулся, и я узнал смазливую девчонку, что шла вместе с остальными колдунами на инициацию. Молоденькая, но уже в самом соку. Не я один в нашем отряде положил на нее глаз, однако что-то в ней теперь неуловимо изменилось. Даже в тусклом свете звезд очертания лица казались необычайно правильными, темные длинные волосы приобрели удивительную мягкость и блеск, так что тусклые блики костра играли на них подобно солнечным зайчикам.

– Тебе уже лучше? – проговорила она и от нежности медового голоска в моих штанах вдруг стало тесно.

– Кто еще выжил из нашего отряда? – бросил я небрежно, стараясь сохранить самообладание, однако не мог отвести от нее взгляда, с каждой секундой все сильнее окунаясь в пьянящее вожделение. – Мне нужно поговорить с кем-то главным.

Она отвернулась, продолжив шарить по телу мертвого мага.

– Боюсь, никого кроме нас не осталось. И спасибо, что помог мне.

Я растерянно кивнул, стараясь собраться с мыслями.

Помог? Когда это я успел? Может тот удар булавой попросту отшиб мне память?

Но все было не важно, в сравнении с главной новостью – кроме нас не выжил никто. В первое мгновение это обескуражило и даже напугало, но открывшиеся возможности быстро вскружили голову.

Маги волокли к месту инициации столько всякого барахла, что даже если загнать его в полцены на черном рынке, хватит на пару безбедных жизней. Вот только девчонка может разболтать лишнего, и наверняка разболтает, если благополучно доберется до города.

Я окинул взглядом ладную фигурку, которую не могла скрыть даже мешковатая мантия и улыбнулся.

– Что ищешь?

– Один медальон. Черный с золотым узором в виде приоткрытых врат.

– Золотым говоришь? – переспросил я, с интересом оглядывая лежащие на плато тела. В темноте они казались неясными темно-серыми кочками, мало походя на покойников.

Девчонка обернулась и коротко глянув на меня, уточнила:

– Он не очень ценный. Просто памятный.

Обшаривать трупы ночью не было ни малейшего желания, куда сподручнее это будет сделать ранним утром, а вот удостовериться в сохранности транспорта стоило заблаговременно.

Три повозки, запряженные парами ишаков, обнаружились неподалеку, коней же найти не удалось, хотя я отчетливо помнил, как мы оставляли их в тени, под сводом нависающей скалы. То ли перепугались боя и сорвались с привязи, то ли им в этом кто-то помог. В любом случае увести всех животных мне бы не удалось, хотя такое подспорье было бы совсем не лишним.

В одной из телег находилась провизия, поистощившаяся за время нашего пути, однако теперь экономия не имела смысла. Я достал пару бутылок вина из запасов чароплетов, да набрал в кулек ароматных ломтиков вяленого мяса, обваленных в острых специях. Добавил к ним сухарей из чесночного хлеба и свежих фруктов.

Когда вернулся с припасами, девчонка сидела у костра, если можно назвать таковым пламя танцующие над голыми камнями. Стараясь не смотреть в ее сторону, расположился рядом и подал бутылку вина.

– Не хочу. Боюсь, меня просто вырвет.

– У вас в гильдии такое дерьмовое вино?

Я все же покосился на нее. Проклятый чарующий голосок не давал покоя, но от взгляда на безупречные черты лица, пухлые губки, да большие печальные глаза стало только хуже.

– Нет, просто… Тут повсюду мертвецы. Весь этот жуткий день. Я хотела бы все забыть.

– Мертвецы не кусаются, принцесса. А вино для забытья только кстати. Если тебе не хватит одной бутылки, я схожу за следующей. У нас их еще навалом.

Она чуть помедлила, а затем протянула руку, я же поймал себя на мысли, что буквально изнемогаю от желания прикоснуться к нежной коже. Не смог удержаться и едва заметно провел пальцами, по ее, передавая бутылку. Нежнейшие шелка при этом показались мне подобны грубой мешковине, по сравнению с тем, что я ощутил, однако усиливающееся наваждение раздражало.

– Ты случаем меня не околдовала? А то смотри, я этого дерьма не люблю.

– Нет, конечно. Да я ничего и не умею толком. Только один раз получилось. Тогда, когда ты мне помог.

Я лишь поморщился, решив не уточнять, в чем именно заключалась помощь. Боль в голове никак не проходила, а воспоминания странным образом искажались, множились, становясь оттого неразборчивыми, подобно отражению в разбитом зеркале. Как бы то ни было, колдунье знать о моих проблемах не следует, еще, чего доброго, полезет ковыряться в мыслях и узнает о планах насчет магического шмотья, да ей самой.

– Как тебя звать-то, принцесса? – произнес я, устраиваясь поудобнее.

– Авена.

– Гурн. Наемный убийца и бывший каторжник к твоим услугам, – поднял я бутылку, предлагая выпить за знакомство, однако девчонка лишь потупила взгляд. Боится меня что ли? Или слишком много о себе думает? Чароплеты частенько бывают не в меру заносчивы, пока их не осадишь.

– А имя рода какое, принцесса?

– Лаватера.

– Как трава, – усмехнулся я, откупорил пробку и пробормотав «за нашу победу», приложился к горлышку. Вино оказалось отменным. Терпким, с пряным послевкусием то ли малины, то ли ежевики.

– Цветок, – еле слышно проговорила девушка.

– Чего?

– Я говорю цветок, а не трава. В младенчестве мать оставила меня у ворот монастыря Святой Иссии. Возле клумбы с лаватерой, – она хмыкнула и грустно улыбнулась. – Ее еще называют, собачьей розой. Потому монахини и дали мне такое имя рода, а настоящего я не знаю.

– Так не кисни, а порадуйся, что тебя не оставили в лопухах или возле репейника. Вот уж что дерьмово бы звучало!

– Это точно, – она еле заметно улыбнулась уголками губ, но всего на мгновение. Затем последовала моему примеру и откупорив бутылку, сделала осторожный глоток.

Закашлялась, отчего несколько капель скользнули с губ по подбородку, достигли шеи, устремляясь все ниже и ниже. От этого зрелища и без того непроходящее напряжение в моих штанах стало совсем уж невыносимым.

– Что такое, принцесса?

– Я никогда раньше не пила.

– Ну так самое время начать.

Неуверенно кивнув, она сделала новый глоток, на сей раз увереннее и уже не закашлялась, а после еще и еще один. Моя фантазия между тем разыгралась не на шутку, потому как продолжение вечера обещало стать неожиданно приятным. Главное, не торопить события.

– Так, а что насчет магии? Ты успела пройти эту вашу инициацию? Я как-то не уследил.

– Да, только все получилось неправильно.

– Почему же?

– Когда подошла моя очередь, бой уже начался…

Авена приняла из моих рук вяленое мясо и сухари, после чего продолжила:

– Мистический Исток открылся в горах совсем недавно, как мне говорили в гильдии. Мы были… должны были стать первой группой учеников, получивших здесь магический дар. Никто еще не знал каким он станет и каковы окажутся последствия.

– Последствия? – с нарочитым интересом спросил я, усаживаясь ближе, почти вплотную к Авене.

– Да. А ты не много знаешь о магии?

– Вы не спешите делиться секретами, принцесса, – я усмехнулся и постучал ногтем по бутылке.

– Маг может получить новые способности лишь в определенных местах, – объяснила Авена отпив вина. – Вроде того, что было в этих горах. Такие места и называют Мистическими Истоками. Некоторые дают контроль над силами природы, иные позволяют зачаровывать предметы, а может даже поднимать недавно усопших… – она прервалась и странно взглянула на меня. Я не понял причины этого, зато вина в наших бутылках стало меньше еще на пару глотков. – Так вот, когда маг, будущий или уже имеющий силы, соприкасается с новым Истоком, он не знает какой получит дар. Можно лишь предположить. Если все здесь обучались разного рода приемам врачевания, значит и ты получишь дар, связанный с лекарством. Только с любым даром приходит и проклятие.

– Неужели? – деланно удивился я. Авена вещала прописные истины, неизвестные разве что детям в глухих деревушках на краю мира. Однако лучший способ залезть к девке под юбку, как известно, дать ей выболтаться, а уж если сопроводить это доброй порцией вина…

– Да, проклятием может быть все что угодно, любой недуг, даже расстройство разума. Кто-то отделывается непроходящим прыщом или гнойником, другим везет меньше и они, к примеру, теряют зрение. Бывает и что-то совсем странное – например, у людей рядом с магом болит голова или всех клонит в сон, а еще нам рассказывали о смертельных исходах, когда у мага останавливались сердце или кровь сворачивалась в жилах.

Она тяжело вздохнула и окинула взглядом устланное телами плато.

– Допивай, – небрежно бросил я. – Схожу пока за новой.

Через минуту Авена продолжила рассказ, а я с удовольствием отметил, что язык у нее уже заплетается.

– Я прикоснулась к Истоку, однако помочь мне отстраниться было некому. Чувствовала, как вокруг струятся потоки энергии. В этот момент невозможно добровольно отпрянуть. Была уверена, что погибну, ведь касание должно длиться не дольше двенадцати секунд, иначе последствия проклятья слишком сильные. Я же стояла там минут десять, пока последние капли Истока не иссякли.

– Значит, ты выскребла досуха это место, принцесса? – усмехнулся я. – Остатки твоей гильдии этому точно не обрадуются.

Она молча кивнула, глядя сквозь танцующие лепестки костра.

– Каждый найденный Исток стоит охрененную кучу денег. Их поди уже уплатили в казну, за дозволение использовать местный.

– Но я не виновата, что так случилось! Исток он… он пьянит как это вино! Я просто не могла остановиться.

– Не бойся, – я обнял Авену и улыбнулся тому, что она не стала возражать. – Мы им не расскажем, как все было. Наплетем с три короба. Никто ведь кроме нас не знает о подробностях. Вот только… мое молчание будет кое-чего стоить.

Запах ее волос дурманил покрепче вина или того же чертова Истока. Все в этой странной смазливой девчонке подобно пламени выжигало в душе иные желания, кроме одного – обладать ею полностью, без остатка.

– Постой, я не могу! – поняв наконец мои намерения, она попыталась вырваться, однако я уже держал ее железной хваткой.

– Еще как можешь, принцесса!

Свободную руку я запустил под подол мантии, жадно стремясь добраться до основания стройных ножек.

– Нет! – она вдруг пронзительно взглянула мне в глаза и прошептала: – Ты без сил! Засыпай! Немедленно.

А ведь и правда же, как сильно клонит в сон. Пальцы сами собой разжались, позволив девчонке словно птице выпорхнуть из клетки нежеланных объятий. Она смотрела на меня испуганно и жалко, так прекрасна в отблесках огня, под пологом звездной ночи. И все же, когда я начал заваливаться набок, успела подскочить и подложить мне под голову ладони.

Рассвет еще только-только забрезжил над горами, когда я разомкнул глаза, с острым желанием опорожнить мочевой пузырь. Рядом обнаружилась пара пустых бутылок вина, ставших объяснением и раскалывающейся черепушки, и столь раннего пробуждения, и того, что события прошлого дня напоминали разбитые церковные витражи.

Сладко потянувшись, я осмотрелся и невольно пробормотал:

– Святой Маркус и все деяния твои! Что же здесь случилось?!

Горное плато оказалось устлано трупами магов, бойцов нашего отряда и проклятых бандитов, гореть их душам три вечности в адском пламени.

Рядом обнаружился палаш, обагренный запекшейся кровью. Подхватив его, я в полуприседе, так тихо, как только мог, стал пробираться вдоль каменной гряды, всматриваясь в покойников. Все были мертвы довольно давно, судя по синюшности лиц, однако вещи лежали тут же. Бандиты бы потрудились обобрать каждого до нитки, не побрезговав вырвать серебряные зубы, да срезать перстни вместе с пальцами. Но было похоже, что никто погибших не трогал. К тому же, раз я проснулся рядом с пустыми бутылками, значит победа все же осталась за нами.

– Да простит нас Святая Иссия, – осенил я плечи и лоб ритуальным жестом, после чего распрямился. Следовало найти остальных выживших, а между тем сделать то, ради чего поднялся в такую рань.

Справлять нужду рядом с телами павших казалось низостью, и я отошел подальше, безуспешно пытаясь припомнить события прошлых часов. Вернувшись к месту, где проснулся, я закричал погромче:

– Эй! Есть тут кто живой? Асхар, Рейтан, господин магистр! – собственный голос показался чужим, однако я не придал этому значения и направился к телегам с провизией. Боль в голове едва заметно утихала, а вот воспоминания возвращаться не спешили.

– Да что ж это здесь творится? – пробормотал я и увидел, как в телеге поднялась укутанная в несколько одеял девушка. Она тут же наставила на меня короткий серый посох и отрывисто бросила:

– Не приближайся! Еще шаг и, клянусь, я хлестну тебя молнией.

– Госпожа, я свой, из отряда Асхара, – быстро ответил я и бросил палаш на землю, поднимая руки. Девушка была невероятно миловидной, словно красота всех звезд смешалось в ней одной, а нежный, будто бы соловьиный голосок казался слаще любой музыки. – Меня зовут Бернанс. Вы точно видели меня в походе. Ну же, вспомните.

Она сощурилась и чуть наклонила голову, словно мои слова показались ей в чем-то странными.

– Вчера ты назвался иначе.

– Простите госпожа, – неловко улыбнулся я, опустив взгляд. Рядом с красивыми девушками я всегда прихожу в смущение, а уж в разговоре и подавно. – Вино окаянное, не иначе. Голова мутная совсем. Уж если чего наговорил худого, так честное слово не от злого умысла.

С минуту мы хранили молчание.

Наконец девушка медленно убрала в сторону посох и вкрадчиво спросила:

– А что последнее ты помнишь… Бернас?

– Бернанс, госпожа, – поправил я ее, кажется, даже покраснев от неловкости. – Помню, как напали на нас и был бой. Как могли мы защищали вас, магов. Да только смотрю мало кому выжить удалось.

– Да, очень мало, – задумчиво ответила она. – Только я и ты. Но кто именно ты такой я никак не пойму.

– Так ведь я уже представился, госпожа. Бернанс меня зовут. Бывший монах церкви Святого Маркуса. Примкнул к отряду Асхара, после того как разбойничья шайка вырезала нашу деревушку да подпалила храм. С тех пор вот и скитаюсь с наемниками.

– Ты и монах? – с сомнением проговорила девушка. – А может и молитвы знаешь?

– Как же не знать, госпожа? Что угодно спрашивайте, все как есть расскажу.

Она спросила о заупокойной. Я процитировал молитву слово в слово, все двенадцать куплетов, протянув ее нараспев, а после осенил себя ритуальным жестом, коснувшись кончиками пальцев лба и плеч.

– Удивительно! Ты и впрямь на него не похож, – девушка сбросила с себя одеяла, оставшись в бело-голубой мантии, соскочила на землю и стала рассматривать меня с нескрываемым любопытством, продолжая, впрочем, держать в руке посох.

– На кого, госпожа?

– На Гурна. Бывшего наемного убийцу и каторжника.

– Простите меня, только с чего бы мне быть на него похожим? Видел я его тело. Лежит с проломленной головой бедолага.

– Удивительно, – повторила она, обойдя меня сзади. – Бернансом ты нравишься мне куда больше. Только я не понимаю, как это возможно, тебя ведь просто воскресили в бою. Вернее, это конечно не просто. Редкое заклинание, очень мало кто им владеет, но я не слышала о таких последствиях.

Я молчал, не понимая, о чем речь. Тем временем девушка встала передо мной, несколько секунд всматривалась в лицо, а затем удивленно распахнула глаза.

– Идем!

Она отправилась к месту битвы, ну а я последовал за ней, пытаясь сложить в голове слова о воскрешении и том, что она сперва приняла меня за другого.

– Кто этот человек, ты его знаешь? – спросила она, остановившись возле трупа одного из наших.

– Тамор его звали, как не знать, – ответил я, вздохнув, – воин с Каганата, очень хороший парень. Честный и смелый. Разве что скрытен был не в меру, всегда себе на уме, но да только кто ж из нас без греха.

– А это? – девушка указала на воина с проломленной головой. Следов крови вокруг него было особенно много, бурыми пятнами она окрашивала плато, давно впитавшись в иссушенную солнцем каменистую почву.

– Тот самый Гурн, госпожа, за которого Вы меня отчего-то сперва приняли. Святой Маркус не велел говорить худого о мертвых… а хорошего о нем сказать мне право нечего.

– Ладно, а это? – не унималась девушка.

Разорванный надвое рядом лежал наш капитан. Не в силах сдержать чувств, я опустился рядом на колени и осенив себя ритуальным знаком произнес:

– Асхар Тайип. Наш капитан. К чему Вам знать о нас, госпожа? – поморщился я, посмотрев в сторону. – Мне тяжело это и…

Взгляд сам собой остановился на человеке в кожаном доспехе, надетом поверх монашеской робы. Три стрелы торчало из его груди, а в глазах отпечатались скорбь и досада. Он дал себе обещание на пепелище разоренного храма, что покуда жив, станет истреблять зло не словом, но мечом. Однако не прошло и двух лет, как нашел свою смерть от рук тех, для кого собирался стать карой. Покойся же с миром, Бернанс.

– Да что же это? – вырвался хрип из моей груди, когда я на коленях подполз к собственному телу. – Как же так? Я ведь живой! Вот он я, говорю и чувствую!

Дрожащими руками коснулся собственного лица.

– Прости, Бернанс. Мне жаль, – проговорила девушка, сев напротив. Ее прекрасные глаза и впрямь выражали скорбь, словно она могла понять все мое смятение и боль. – Воин, которого поднимал наш маг, был тяжело ранен в голову. Я видела. Видимо для того, чтобы заместить чем-то мертвое, маг вложил ваши разумы в его тело. Вчера вечером ты представился мне как Гурн и… повел себя не очень хорошо. Мне пришлось тебя усыпить заклинанием. И вот теперь ты предстал Бернансом.

– Сколько у меня времени? – тихо произнес я.

– Не знаю, я не разбираюсь в этом. Если покажешься нашим магам в гильдии, они наверно смогут помочь.

– Вот только мне ли, – я тяжело вздохнул и поднялся. – Надо похоронить тела. Хотя бы под камнями. Затем соберем весь ваш скарб и погрузим на телеги. Я помогу добраться Вам до гильдии, госпожа. Ну а дальше… дальше будь что будет.

Повозка мерно покачивалась, словно колыбель. Не помню, как задремал.

Я протер глаза, пытаясь понять, где нахожусь и что происходит.

По левую руку раскинулись предгорья Альвази – испещренные овражками холмы с сухой колючей травой, справа же высилась рыжая каменистая гряда. Не люблю такие места. Слишком хорошо понимаю, как легко в них устроить ладную засаду, а потому начинаю ждать, если и не удара в спину, так чего-то неясного, дрянного, до тех пор, пока не проверю каждую травинку.

– Все нормально? – послышался приятный женский голос. Я обернулся и увидел молодую девушку за спиной. Она сидела среди вещей, коими была набита телега, держа в руках магический посох.

– Да вроде, – я пожал плечами, шмыгнул носом и покашлял, прочищая горло. – Что-то не соображу спросонья, а Вы кто будете, красавица?

– Авена Лаватера, – напряженно ответила она, не сводя с меня взгляда больших зеленых глаз. Хороша, ничего не скажешь. Видел ее до этого в походе, но прежде не сумел оценить всей красоты. – А как тебя зовут?

–Тамором кличут.

– Бернанс говорил о тебе, – кивнула Авена, убирая посох в сторону.

– Наш старый монах. Где он, кстати? Что-то с памятью неладно. Помню, бой был на плато, а дальше все как в тумане.

– К сожалению, Бернанс не выжил, – сухо ответила Авена, отведя взгляд. – Как и остальные. Тебя сильно ранили в голову, но один из наших магов сумел залечить ранения. Ты перебил бандитов и вызвался сопроводить меня до города, только периодически забываешь, что к чему.

– Вот так так! – удивленно пробормотал я, пытаясь переварить обилие новой информации. К отряду Асхара я примкнул совсем недавно, но с некоторыми парнями успел хорошо поладить. Было одновременно жаль их и отчего-то даже стыдно, что из всех нас маг выбрал именно меня для излечения.

Если, конечно, девчонка не врет.

Я отпустил поводья и привстал осматриваясь. Ни позади, ни перед нами никого не было, только пыльная дорога стелилась от скалистого склона до горизонта. Жидкий лесок на западе, с мелким заболоченным озерцом, где мы останавливались по дороге к горам, находился в паре десятков километров. Солнце стояло в зените, стало быть, успеем туда добраться еще до вечера. Оттуда еще около дня до города, если не делать остановок по деревням да трактирам. А вот что предпринять после – вопрос не простой.

– Скажи-ка, Авена. А как, по-твоему, отнесутся к нашему появлению в гильдии? – проговорил я, садясь обратно на лавку и разминая затекшие от долгого сидения в одной позе плечи. – Человек я нездешний, порядков ваших не знаю. А ну как решат меня магистры на эшафот отправить, вдогонку к почившим побратимам?

– Почему ты так думаешь?

– Так ведь договор с Асхаром заключали на охрану полутора дюжин человек. Вот и посуди, скажут ли мне наниматели «и на том спасибо» если тебя одну им привезу?

Я улыбнулся и взглянул на нее из-за плеча. Отчего-то Авена сидела насупившись и смотрела на меня с недоверием.

– Да ты не переживай. Провожу тебя. Просто думаю, стоит ли мне самому на глаза магистрам попадаться. Может лучше будет прихватить что-то из ваших безделушек, с твоего разрешения, конечно, и пойти подальше от города?

– Уверена, после того как я расскажу им все обстоятельства нашего спасения, тебе не причинят вреда. Но насчет награды, думаю ты прав – на нее рассчитывать не стоит. Помимо многих людей гильдия вчера потеряла Исток, а с ним и уйму денег. В этом обвинят меня, но все же…

С трудом удержавшись от того, чтобы улыбнуться, я с удивлением и радостью отметил про себя деталь по поводу Истока. Потерян! Великолепно. Это куда больше, чем я рассчитывал, однако, пока девушка говорила, сосредотачиваться на словах становилось все сложнее, уж больно сладок казался голосок. Вот ведь наградила природа – и собой хороша, что не описать, и болтает, заслушаться можно. Если еще и по дому хозяйничать умеет, да характер не склочный – мечта, а не невеста. Жаль только, что у такой как она наверняка от ухажеров отбоя нет и за каждым терема да табуны лошадей. Ну или в чем у них здесь меряют достаток?

– Ты меня слушаешь? Тамор?

– А? – я понял, что и впрямь отвлекся.

– Я говорю, тебе нужно показаться нашим магам. Среди них есть лекари и… – она чуть помедлила, прежде чем закончить. – У тебя же провалы в памяти! С этим лучше не шутить.

– Лекари, – пренебрежительно, бросил я. – У нас в Каганате тоже кое-что понимают во врачевании. Асхар неспроста взял меня в отряд, а именно потому, что я знаю и как сустав вправить, и как рану зашить, чтоб человек не помер.

– Тогда может сам объяснишь, что с тобой происходит?

– Сотрясение мозга у меня, потому и голова болит, и под глазами небось круги темные. Верно же? – спросил я и обернулся, указывая пальцем себе над скулами.

– Верно, – неохотно ответила Авена.

– Вот то-то и оно. Да еще похоже горло ночью застудил, голос совсем чужой. Жаль у вас тут сплошь колючки да перекати поле. Отвар бы сделать на ромашке, с мятой и шиповником – вмиг бы все прошло. Можно к такому отвару еще меда добавлять, листья смородины опять же. Ты здесь на юге небось о таком и не слышала?

Авена молчала, глядя куда-то вдаль, а я покачал головой, оттого что разговор не ладился. Но коротать дорогу слушая лишь стук копыт да фырканье ослов не хотелось.

– Впрочем у вас и простуды-то наверно не бывает. Верно говорю?

– Бывает. Зимой у нас тоже холодно.

– Разве ж это холод? Вот на севере холод, так холод. Помню в войске Каганата я служил. В специальном… То есть пехотинцем обычным. Так у нас случай был, что один боец особо суровой зимой отправился в поле по большой нужде, да так и не вернулся. Сперва думали зверь задрал, но право же не хорек на него набросится? Крупный зверь не дурак, рядом с войском ходить боится. В общем, нашли его потом замершим, со спущенными штанами, над кучей своего же дерьма. Вот так-то. А ты говоришь холод.

Авена молчала.

– Ну а у вас здесь от чего чаще люди мрут?

– Я не хочу об этом говорить.

– Отчего же? Дорога дальняя, а скоротать ее больше нечем. К тому же одни с тобой выжили после знатного боя, есть чему порадоваться.

Девушка тяжело вздохнула и ничего не ответила. Тогда я отвернулся, не надеясь уже на продолжение разговора, и принялся рассматривать скудный пейзаж долины, тянущейся на юго-запад от предгорий. Конечно, насчет колючек и перекати поля я хватил лишку. Все же до пустыни этому месту было далеко – встречались и одинокие колоки и овражки, сплошь поросшие бурьяном, а в деревнях, благодаря воде из глубоких колодцев, крестьяне растили очень крепкий урожай. И все же, может быть с непривычки, жаркий пыльный юг угнетал меня, стремясь выплюнуть чужака обратно на далекую родину.

– Там погиб мой учитель и друзья, – внезапно раздалось из-за спины.

Авена говорила тихо, почти шепотом, словно боролась с собой – не в силах хранить за душой тяжкие мысли и при том боясь мне открыться.

– Остальных я тоже знала, но даже если бы и нет. Просто три десятка людей схватились в бою, одни принялись убивать других, рвать на куски… и все ради чего? В первые часы я словно бы и не понимала случившегося, а сегодня утром, когда мы хоронили людей под камнями, что-то прорвалось. Я думала, как же так, что же мы делаем? Им ведь тяжело. Казалось, они хотят сказать мне об этом, только уже не могут. А мы все клали на них камни и клали. Пока не скрылись последние лоскутки одежды.

Авена шмыгнула носом, и я понял, что она плачет, однако не стал оборачиваться.

Боль утраты словами не заглушишь. Мне ли того не знать. Да только и время здесь не большой помощник, потому как страждущий жалеет вовсе не почившего, а самого себя.

Я покрепче ухватил поводья, стегнул ослов и принялся размышлять над целями своего путешествия в Суурмаран.

Над головой темный балдахин с кружевной оторочкой, оранжевый свет струится из открытого полога шатра. Отдаленный шум голосов.

Я жадно втянул воздух ртом и замер. Боли не было.

Только странная усталость, словно все тело вылеплено из глины, так что каждое движение дается с усилием.

Медленно поднял голову. Улыбнулся.

Живой!

Вот ведь на что способны маги. Меня буквально разорвало надвое в бою, успел собственные ноги в стороне увидеть, а теперь лежу целехонек. Простые хлопковые штаны, да сапоги, а вот рубахи нет, свернута рядом, на рюкзаке, возле чьей-то кожаной брони.

Нет, что-то не так. Неправильно.

С усилием поднял руку и провел по животу.

Я другой. Словно бы тело чужое.

Желая убедиться в правдивости догадки, приподнялся и приспустил штаны. Родимого пятна на паху как не бывало. Не мой рост, не мое сложение. Коснулся пальцами лица – плотная, густая щетина, вот-вот отрастет до состояния бороды. Я же был гладко выбрит.

Нет меня не излечили, это что-то иное.

Я начал вспоминать способности магов, которые могли бы вернуть человека к жизни в чужом теле, но ничего такого попросту не знал. Нужно больше сведений, а заодно понять, чем закончился бой.

В шатер вошла девушка, взглянула на меня и тут же отвернулась, смутившись. Понял, что все еще стою со спущенными штанами.

– Все нормально? – чуть напряженно произнесла она, стараясь держать меня в поле зрения.

Неспроста. Если уж охвачена стеснением, так почему не вышла или не встала спиной? Не доверяет, но и не боится.

– Да, – просто ответил я.

Натянув штаны, непринужденно опустился на колено возле рюкзака и принялся надевать рубашку.

– Помнишь кто я? – мелодично проговорила гостья.

– Конечно.

– И кто же?

– Тебя зовут Авена. Одна из учениц гильдии магов. Как все прошло с инициацией? – память на лица у меня хорошая, на имена чуть хуже, но уверен, что не ошибся, однако девушка напряглась. Прочел в ее глазах то ли смятение, то ли удивление.

Красивые, кстати, глаза. Что-то в ней явно изменилось – хоть и была хороша собой прежде, но теперь и подавно, будто слепит, так что никуда кроме нее смотреть не хочется. Вот ведь загадка на загадке. Ну да ничего, разберемся.

Пошарил по рюкзаку – ни ножа, ни даже ложки. Тот, кто его оставил ожидал, что я поведу себя недружелюбно? Может мы в плену?

– А где мы, помнишь? – словно прочтя мои мысли, спросила Авена. Впрочем, может и впрямь прочла, с некоторых магов станется.

– Проверяешь меня? – с улыбкой сказал я, намеренно уйдя от ответа.

– Проверяю. У тебя провалы в памяти. Переживаю, вдруг ты не в себе.

Что ж, врать она не умеет, это хорошо.

– Я в порядке, не волнуйся. Мы в Финиковом лесу, возле Крабьего озера. А вот на первый мой вопрос ты не ответила.

Непринужденно поднявшись, я сделал пару шагов в ее сторону, Авена же при этом отступила назад.

– Ты должен был знать, как все прошло. Я тебе говорила.

– Ну так у меня ведь провалы в памяти. Или нет?

Еще шаг вперед. Главное оружие мага – его руки и речь. Достаточно заткнуть рот, да заломить запястья, и он окажется беззащитен. После этого можно будет вести разговор иначе.

– Не подходи пожалуйста, ты меня пугаешь, – произнесла она столь невинно и обезоруживающе, что я понял – она ничем не угрожает мне, просто и впрямь отчего-то боится. – Я расскажу все что знаю, только позволь взять посох.

– Считаешь, что сказанное может настолько прийтись мне не по душе?

– В общем-то, да.

– Не нужно. Я могу себя контролировать.

– Ну хорошо, – она вздохнула и опустила взгляд. – Как, по-твоему, тебя зовут?

Возле рюкзака лежал добротный кожаный доспех со следами долгой проходной жизни, подшитая к нему портупея под метательные ножи и ножны для кинжала с гравировкой в виде воющего на луну волка. Чуть потрепанная, но крепкая шнуровка, ремни с дополнительными отверстиями. Опытный боец в отряде подгоняет под себя каждую мелочь. А хороший командир знает своих людей.

– Полагаю, ты ждешь, что я отвечу Рейтан Лазар? – с интересом спросил я.

Авена удивилась. Искренне и совсем не прикрыто, мило вскинув брови.

– Как ты понял?!

– Теперь мой черед задавать вопрос. Кто же я по-твоему?

Она медлила с ответом, и тогда я спросил еще:

– Сколько нас в этом теле?

– Точно не знаю, но ты четвертый или пятый.

– Ты не уверена?

– Наш маг применил какое-то заклинание в бою. Не спрашивай, я не знаю что это было и как оно действует. Но тот, кого ты назвал Рейтаном, поднялся и помог победить оставшихся бандитов. Позже он, то есть ты, – она вздохнула и картинно закатила глазки. – Тот, кто в этом теле, представился Гурном. Он не помнил ничего, что случилось после его смерти. Затем был Бернанс, он и назвал мне ваши имена – тех, кто лежал убитыми рядом с Рейтаном. Сегодня днем со мной заговорил Тамор, мы добрались с ним до леса, и он прилег отдохнуть. Сказал, что чувствует усталость. Вот и все, что мне известно.

– Постой, так мы здесь вдвоем?! – не поверил я собственным ушам, если, конечно, имею право называть их теперь таковыми.

– Да. Кроме нас никто не выжил в горах.

– А ваши вещи?

– Мы собрали все на одну телегу. Она здесь рядом.

Я обреченно покачал головой.

– Знаешь, Авена, там откуда я родом, говорят, что женщины либо красивы, либо умны.

Она нахмурилась и уточнила:

– К чему это ты?

– К тому, что ты невероятно хороша.

Под недоумевающим взглядом девушки я принялся натягивать кожаный доспех. Мешала странная давящая усталость, но я старался не обращать на нее внимания. Потому как чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.

– Где оружие? Боевым колдовством владеешь? – бросил я, занимаясь шнуровкой защиты предплечий.

– Все в телеге. Ты можешь объяснить в чем дело?

– Милая моя, Финиковый лес – это вовсе не то место, куда ездят пары на романтические прогулки. Рядом сходятся торговые тракты, и на ночлег все встают именно здесь. От города и, как ты можешь догадаться, городской стражи, около дня пути, так что всякого отребья здесь ошивается, как мух у навозной кучи. Надо немедленно уезжать.

– Но ведь в прошлый раз мы тоже делали здесь остановку. Когда ехали в горы.

– В прошлый раз здесь было двадцать вооруженных головорезов и дюжина магов. Чувствуешь разницу?

Авена горестно кивнула и по ее глазам я понял, что она готова разрыдаться. Что ж, на долю этой девочки и впрямь выпала непростая ноша.

Я приблизился и мягко опустил ладонь ей на плечо.

– Все нормально. Ты не могла знать. А вот моим соседям по черепушке я бы как следует всыпал, за такой гениальный план. Кстати, я не представился. Асхар Тайип, капитан наемников, что вел вашу группу к Истоку.

Она шмыгнула носом, мило улыбнувшись.

– Да, я уже поняла.

Возле телеги ошивались двое крепких парней. Совсем молодые, лет по семнадцать, однако по их виду сразу становилось ясно – на жизнь они привыкли зарабатывать не земледелием. Опоясаны мечами, да короткими дубинками. На затылках бритых голов одинаковые татуировки – глаз, вписанный в ромб, над ним пара точек, устремленных вверх. Хорошо известный символ в этих краях, а вместе с тем и ранг.

– Вечного покоя, – поприветствовал я культистов.

Парни обернулась, смерив нас взглядом.

– Что везешь? – опершись спиной о телегу, бросил тот, что выглядел покрепче. Передние зубы у него были заточены наподобие акульих, что смотрелось жутковато, однако я повидал немало людей их ордена, даже с более необычными изменениями тела.

– Всякий разряженный хлам, да оружие, – спокойно ответил я, остановившись напротив. – Отряд Асхара на днях отправился магов сопровождать до Истока. Слыхал небось? Вот-вот вернутся и пойдем снова в горы, напитать безделушки магией.

– А если не вернутся? – с усмешкой бросил второй, косясь на Авену.

– С чего бы?

– Опасно на дорогах. Иногда и охранникам не помешает охрана. Можем устроить. Только надо знать, что стережем. Показывай!

Он кивнул себе за спину, на нагруженную всевозможным скарбом телегу, большинство вещей в которой скрывал плотный светлый полог.

– Если бы мне нужна была твоя защита, сынок, я бы не приехал сюда один, – произнес я с напором.

С возрастом я, конечно, хватил лишку. Настоящему мне парень и впрямь годился в сыновья, Рейтан же не так давно разменял третий десяток. Тем не менее, слова возымели нужный эффект – парень цыкнул языком, отвел взгляд и чуть ссутулился, однако ему на выручку поспешил острозубый:

– Гляди-ка, какой резкий! Ты не понял что ли? – он достал из-за пояса дубинку и крутанул ее в руке. – Тебе защита сейчас уже нужна. Дошло?

Я сделал шаг в сторону парня, готовый нанести удар, однако из-за спины раздался мелодичный женский голос:

– Вы, двое бритоголовых, никогда нас не видели и не помните этого разговора. Вам срочно нужно уйти отсюда подальше.

Слова дурманили, опьяняли и вызывали в душе томительное иррациональное наслаждение. Уверен, не услышь я уточнения, кому они адресованы, так и сам бы, несмотря на усталость, поспешил убраться прочь, совершенно позабыв о случившемся.

Парни тем временем блаженно заулыбались, да пошли в разные стороны, а вот меня от страха прошиб озноб.

Невероятно! Редчайший дар!

Магия разума. Мощная, словно стремительный селевой поток, при этом непринужденная и легкая как обыкновенный разговор.

Уж не оттого ли мои провалы в памяти? Не волею ли этой странной девчонки мне мерещится чужое тело, да слабость, мешающая двигаться и думать?

Не говоря ни слова, я принялся запрягать ослов.

Оружие брать не стал, сомневаясь, что вряд ли способен причинить вред магу, которому подвластен разум окружающих.

Авена в это время мирно сидела на телеге, поглядывая в мою сторону. Красива точно рассветный лучик солнца.

Впрочем, и это наваждение теперь объяснимо.

Околдовала, заставив наслаждаться собственной красотой. А я было ей поверил. Подвела уверенность в том, что хорошо умею читать людей по глазам.

– Тебе нужна помощь? – участливо поинтересовалась она.

– Нет.

– Вот и Тамор тоже сам все делал, – она поджала губки, потупила взгляд и замолчала. Как будто хотела сказать что-то еще, но остановила себя.

А может все-таки не лжет? Все эмоции на виду, читается как открытая книга.

Закончив работу, я забрался на телегу.

– Шатер забирать не будем?

– Пусть думают, что скоро вернемся.

Авена нахмурилась.

– Прости… тебя случайно не коснулось мое заклинание? Ты ведь помнишь, что я только что отвадила от нас двух головорезов?

– Это были культисты Затмения.

– Ничего о них не слышала раньше. Кто они такие?

– Орден, пустивший корни в этих краях после Восстания Вольных городов. Грабежи, похищения людей, изнасилования, ритуальные убийства, каннибализм. Парами они не ходят. А те молокососы, что будут теперь как полоумные шататься по лесу, вызовут вопросы не только у их командиров, но и у других, не менее добродушных парней.

Авена болезненно поморщилась и закусила губу, а я хлестнул поводьями ослов.

Телега двигалась ожидаемо медленно, даже несмотря на то, что вся окраина Финикового леса была испещрена проторенными дорожками. На нас посматривали без особого интереса – торговцы из пары небольших караванов, организовавшие стоянки на широких полянах, да изнывающие от безделья наемники, но и только.

Может и впрямь повезет. Выберемся без приключений, а дальше отправимся к городу. Заночевать лучше в неприметном овражке, наутро же решу, что делать. Если, конечно, моя очаровательная спутница вновь не сотрет мне память.

– С тобой все в порядке? – осторожно спросила Авена, как только кромка леса осталась за нашей спиной.

– Да.

– Помнишь, как меня зовут?

Я лишь покосился на нее, пытаясь понять – разыгрывает спектакль или говорит серьезно.

– А как же. Пресвятая Иссия, собственной персоной.

– Бернанс? – удивленно проговорила Авена, но тут же нахмурилась. – Нет, он не стал бы так шутить.

– Успокойся. Это все еще я.

– Ты стал каким-то угрюмым. Думаешь нас все же ждут неприятности? – она вздохнула и развела руками. – Прости. Я была уверена, что между вами вот-вот начнется драка. Решила, что так безопаснее, потому и…

Авена замолчала, глядя в сторону, оставив меня в раздумьях о правдивости собственных догадок.

На счастье нас никто не преследовал, однако я не забывал поглядывать по сторонам до поздних сумерек, пока наконец нам не встретился сносный овражек, где мы и устроили стоянку.

К тому моменту, как я развел костер, усталость уже совершенно косила с ног. Голова при том гудела, словно по ней хорошенько приложились дубиной, а тело то казалось вытесанным из камня – тяжелым, твердым и неповоротливым, то сотканным из ткани, отчего хотелось просто упасть в траву, да безвольно лежать так, хоть целую вечность.

Я прислонился спиной к колесу телеги и вытянул руки, стараясь ощутить тепло горящего рядом костра. Авена в это время копалась в рюкзаке, укладывая в него какие-то вещи. То и дело замирала, да подолгу рассматривала лоскуты одежды и украшения, после чего отправляла их вслед за остальным.

Теплый свет от костра играл на ее лице мягкими переливами оранжево-алых красок, в очередной раз заставляя залюбоваться, а заодно представить, как бы девушка выглядела, не будь на ней сейчас проклятой бесформенной мантии.

Внезапно Авена подняла взгляд и заметила, что я ее рассматриваю.

– Все хорошо? Напомни свое имя. А то я забыла.

Что ж, неплохой момент, чтобы ее проверить.

– Рейтан Лазар, – солгал я.

Девушка растерянно поднялась, да так и застыла, всматриваясь в мое лицо.

– А меня ты помнишь?

– Смутно.

– Это… это ничего. У тебя проблемы с памятью. Ты помог отбиться от бандитов в горах и теперь провожаешь меня до города. Несколько часов назад мы миновали Финиковый лес и остановились здесь на ночлег.

– Да что-то такое припоминаю, но все как будто в тумане.

Она кивнула успокаиваясь.

– К сожалению, из всех остались только мы с тобой. Но надо ведь как-то жить дальше, верно?

Мне показалось, что второй частью фразы девушка больше убеждала себя саму.

– Верно. А ты не знаешь отчего я так устал? Едва могу пошевелиться.

Авена пожала плечами, а затем подошла ближе. Присела рядом, внимательно рассматривая меня и давая возможность сделать в отношении нее то же самое.

Большие зеленые глаза отражают танцующие лепестки пламени. Аккуратные брови, чуть припухлые губки, не иначе как идеальные черты лица. Мягкие темные волосы забраны на одну сторону. Кажется, даже ощущаю их запах – нежный, отчего-то похожий на весну и первую любовь. Самую чистую, яркую и искреннюю.

Вот бы остаться в этом мгновении навсегда.

– Ты уже несколько раз жаловался на усталость, с тех пор как мы едем обратно. У меня есть одна догадка, но… я не уверена, – проговорила девушка, после чего поднялась и принялась копаться в вещах, что лежали на телеге.

– Вот, – произнесла она через минуту, протянув мне бутылку вина. – Оно заряжено Истоком. Мы везли его с собой на всякий случай.

Я осторожно взял в руки подарок. Со стороны обычная, но в свете костра явственно угадывались неестественно яркие сиреневые блики внутри. Очень дорогая вещь, потому как напитки много лучше всего остального сохраняют энергию Истока, а в особенности алкоголь. Конечно, если рядом с Истоком оставить воду, еду или и вовсе что-то несъедобное, то оно напитается также, да только отдаст всю энергию за считанные минуты, а в лучшем случае часы. Потому маги и возят к Истокам вина, ведь сама по себе их магическая сила никак иначе не восстановится.

– Не жалко? – спросил я, откупоривая бутылку.

Авена пожала плечами.

– Ты меня спас. Провожаешь. Как мне может быть жалко?

Вино оказалось терпким и крепким, с нотками пряных трав. Стоило сделать всего пару глотков, как усталость моментально отступила, а шум в голове утих.

– Помогает?

Я кивнул и на сей раз приложился как следует, опустошив бутылку до половины.

– Это хорошо. Но и плохо тоже.

– Почему? – спросил я, протягивая вино девушке. Мое недоверие к ней еще не развелось окончательно, однако, даже если она меня и впрямь заворожила, то похоже не желала этим навредить.

– А ты не помнишь, чем закончился бой?

Я покачал головой.

– Прежде чем расскажу, пойми, я ведь не умею толком пользоваться даром, – она села рядом и сделала глоток вина. – Знаю только, что мне достались заклинания магии разума, но как они действуют я и сейчас не пойму. Тем более не понимала тогда. Меня этому не учили. Кто бы мог подумать в гильдии, что откроется самый редкий из всех Истоков?

– Рассказывай. Что там случилось?

– Я крикнула, убейте себя, немедленно. Вложила в команду заряд, но… не уточнила, кому именно следует это сделать. Ты пронзил себя мечом вместе с теми бандитами, а к тому же в тебе уже торчала стрела. Из спины, вот тут примерно.

Она показала на себе рукой, и я также провел ладонью по доспеху чуть выше поясницы. Маленькое отверстие обнаружилось без труда, но боли я не испытывал.

– И что произошло дальше?

Авена взглянула сквозь пламя, окунаясь в неприятные воспоминания.

– Просто ходила от тела к телу. Искала выживших. Один парень из нашей… – ее голос дрогнул, и она коснулась пальцами глаз. – Нашей гильдии. Он был еще жив. Не знала, чем ему помочь. Потом ревела над телами, пока вдруг не заметила случайно, что в тебе уже нет стрелы. Думала, может схожу с ума. Ну и вообще, нам рассказывали, что, получая дар магии разума, проклятием нередко становится безумие. Потом увидела, что ты зашевелился. Сначала испугалась, но все же проверила дыхание и поняла, что ты еще жив, а стрела лежит рядом. Восстановившееся тело просто вытолкнуло ее. Тогда я оттащила тебя в сторону. Развела огонь магическим свитком. Ну вот в общем и все.

– Отлично. Только я все равно ни черта не понял, отчего устаю безо всякой причины.

– Рейтан… – Авена скорбно нахмурила брови. – Вас, то есть тебя поднял наш маг. Я не знаю как именно, он не был целителем. Ты восстановился от жутких ранений в голову, от того, что сам пронзил себя мечом и от поразившей до того стрелы. Это заклинание все еще действует, понимаешь? Оно сохраняет тебе жизнь, но потребляет заряд Истока. Значит тебе нужна постоянная подпитка, иначе… наверное, иначе ты умрешь.

Я прикрыл глаза и откинул голову назад.

Это был конец. Медленный, но верный. Мало того, что я застрял в голове у Рейтана, что само по себе представлялось невероятной проблемой, однако я надеялся, что маги смогут мне помочь, сделав единоличным хозяином молодого тела. Но то, что рассказала девчонка все меняло.

Я просто ходячее заклинание. Такое, которому нужно регулярно потреблять самый дорогой из возможных напитков. Сколько стоит эта бутылка вина? Золотых сорок – пятьдесят. Вряд ли меньше.

Конечно, если распродать весь скарб магов из повозки я смогу протянуть какое-то время. Год или чуть дольше, только что потом? Вряд ли мне улыбнется удача настолько разбогатеть, чтобы обеспечить себя непрерывным притоком золота. Не смог ведь за всю жизнь, так с чего бы теперь?

– Я понимаю, о чем ты думаешь, – тихо произнесла Авена. – Но, может, если ты поселишься где-то возле Истока, то сможешь обходиться без этого? На их местах ведь возводят целые крепости, а там нужны опытные воины.

– Даже если я смогу попасть в такую крепость, и меня непонятно зачем начнут подпускать к Истоку, то окажусь до конца своих дней привязан коротким поводком.

– Это хоть какой-то план, – пожала она плечами. – К тому же, кто знает, сколько у тебя теперь этих дней? Быть может, заклинание будет поддерживать в тебе жизнь веками. Короткий поводок – не такая уж высокая плата по сравнению с наградой.

– Наградой и платой, которые я не выбирал, – хмыкнул я, рассматривая безупречные черты лица собеседницы.

Внезапно меня пронзила невероятная, но в то же время такая очевидная мысль.

Как же я не догадался в первый миг, как ее увидел? Плата, проклятие Истока, что неизбежно падает на каждого человека, осмелившегося прикоснуться к таинственному потоку энергии. Для одних это отвратительные уродства, что невозможно исцелить ни методами обычных врачевателей, ни силами колдунов, иные несут ярмо безумия, третьим же достается и вовсе странная, можно сказать потусторонняя кара – при их появлении гаснет в округе свет, начинает гнить вода в колодцах или же воздух наполняется смрадом. Мне доводилось встречать очень многих, но впервые я увидел столь злую и коварную насмешку над магом.

Красота, что зовется неотразимостью. Слепящая и одурманивающая. Велик окажется соблазн назвать ее благом, но лишь до тех пор, пока не столкнешься с последствиями. Испокон веков красота являлась товаром на незримом рынке переплетения судеб. И мне, как наемнику, большую часть жизни охранявшему караваны торговцев, хорошо известно – если кому-то недостает сил сохранить товар за собой, то распоряжаться им станут другие.

Я горько усмехнулся, переведя взгляд на танцующие лепестки пламени. Еще неизвестно, кому из нас двоих досталась более тяжкая ноша.

– Чему ты улыбаешься?

– Поймешь, как доберемся в город.

Глава 2. Таинственные окна

Я открыл глаза и вспомнил все.

Разом, стремительным, необоримым потоком в меня ворвались, не спросясь, четыре чужих жизни, от младенчества до самой зрелости.

Страхи, радости, горе, ненависть и любовь.

Крупная дрожь била тело с минуту, пока я лежал на сухой земле, утопая взглядом в звездном небе.

Кто я? Что я теперь такое?!

Детство в церковной обители или на грязной подворотне?

Мне двадцать пять или скоро перевалит за полвека?

Я одинок или где-то в далеком городе меня ждут жена и дети?

Мое имя… меня зовут… я…

Словно пучок ядовитых змей пять жизней сцепились друг с другом. Голова раскалывалась на части, да только не от боли – внутри нее бушевал настоящий вихрь, лишающий рассудка.

Впившись пальцами в короткую траву, я хрипло выдавил из себя слова, больше напоминавшие предсмертный стон:

– Рейтан… меня зовут Рейтан Лазар! Это мое тело. Моя… жизнь!

Вихрь стих.

Лишь звенящая тишина в ушах.

Я лежал с минуту, приходя в себя и собираясь с пляшущими по черепушке мыслями.

Прошлое виделось будто слоеный пирог из разных судеб, решений и событий. И чем ближе эти события происходили к настоящему, тем более неразборчивыми становились.

Помнится, мы добирались сюда с девушкой по имени Авена, пассажиры в моей голове один за другим перехватывали контроль над телом. Моим, черт их дери, телом!

Предгорья, Финиковый лес, овражек…

Бой.

Я резко подскочил, с положения лежа на ноги, воровато осмотрелся.

Несколько трупов вокруг, бритоголовые – не иначе бойцы Затмения. Оружия нигде нет, но погибших забирать не стали, а таковых я насчитал десяток.

В памяти всплыла картина: перерезаю горло одному кривым ножом, ухожу рывком от заклятья.

С ними были маги, верно, оттого мы и не смогли победить.

– Авена, – прошептал я пересохшими губами.

Рассвет еще только-только занимался, озаряя ночное небо синевой, но даже сейчас я отчетливо видел, что моей прелестной спутницы нигде нет.

– Беги! Спасайся!

Резко обернулся, но то оказался лишь морок – новое воспоминание.

Это я кричу девушке, что неспособна произнести ни звука. На нее наколдовали немоту – мерзкое заклятье, особенно полезное против магов. Впрочем, слова слетают с моих губ, однако кричит некто иной – один из тех, кто живет теперь у меня в голове.

Подошел к ближайшему из тел – голова снесена с плеч могучим ударом. В воспоминаниях тут же предстал момент, как кто-то из нападавших разит своего же топором. Похоже Авена успела навести чары.

А вот этот мой. Просто и без изысков – колотая рана. Рассечена скула, да так, что клинок вонзился в мозг, мгновенно прервав жизнь незадачливого культиста.

Заметив на поясе покойника кожаную мошну, присел рядом.

– Что приятель, не нашлось у вас магов, способных поднимать павших? – пробормотал я и высыпал в ладонь скудную добычу – серебряник и двадцать медяков. Могло быть и хуже.

Разумеется, повозки с вещами магов рядом не оказалось, лишь неглубокая колея вела из оврага, да еле заметные следы сапог. Насчитать удалось пять или шесть человек, только мало было в этом смысла. Наверняка они прибыли конными, значит догнать их уже не выйдет.

Я покачал головой и сплюнул на землю.

Случались со мной передряги, но такого дерьма еще не бывало. Живой – и то радостно. Но надолго ли?

В памяти всплыл разговор, прозвучав словно далекое эхо:

Это заклинание все еще действует, понимаешь? Оно сохраняет тебе жизнь, но потребляет заряд Истока.

Да красавица, похоже, ты оказалась права. Вот только без денег, без оружия, стоя в одиночку на пустыре, с черти пойми какими проблемами в голове, времени мне отмерено в лучшем случае до заката.

При мыслях об Авене, защемило в сердце. Смогла ли она спастись? Быть может, культисты занялись припасами, решив, что главная цель достигнута? Впрочем, они успели заметить ее способности, неспроста ведь наложили немоту. Значит нагнали беглянку позже и судьба девушки теперь незавидна.

Странное все же на ее долю выпало проклятие. Большинство женщин мира за него что угодно бы отдали, но поди спроси у Истока, на кой ему вообще это надо, за магический дар плату недугами да проклятиями брать. Только в сложившихся обстоятельствах, лучше бы Авена стала горбатой и сморщенной, облысела на голове, а в остальных местах покрылась густым плешивым подшерстком. Может, тогда культисты Затмения ее бы просто убили.

Стиснув зубы, я выбрался из овражка, ощущая удивительную легкость в теле.

На юго-востоке виднелся тракт, ведущий в аккурат до города, не видимого сейчас за горизонтом. Финиковый лес раскинулся далеко позади, однако бойцы Затмения вполне могли двинуться туда, рассудив, что опасаться более нечего. Разве только поверили в байку о возвращении отряда Асхара?

Не в силах определиться с выбором, я пошел в сторону тракта, по пути размышляя о дальнейших действиях. Лучшим выходом из ситуации виделось добраться до скарба магов, потому как в нем имелось заряженное Истоком вино. Если, конечно, его сдуру не вылакали радостные поживе бойцы. С другой стороны, хватит ли мне сил противостоять оставшимся, к тому же они могли отправиться за нами не всем скопом, а выслать небольшой отряд. В таком случае я и сам сложу голову и не помогу Авене. Впрочем, последнее, как ни тяжело это признавать, задача теперь второстепенная, хотя бы и потому, что от мертвого меня проку будет разве что червям да воронью.

С этими мыслями я добрел до тракта – добротной мощеной дороги, оставшейся в наследство королевству Суурмаран от Империи более века назад. Со стороны Финикового леса двигался караван, в авангарде которого шла пара конных бойцов. Меня они заметили также и, ударив лошадей в бока, поскакали навстречу.

Я осмотрел себя, размышляя как бы ответить на предстоящие расспросы, чтобы не врать с три короба, но и не сойти за полоумного. Вид мой при этом не обещал добавить словам убедительности – пыльный кожаный доспех пропитался кровью, местами запекшейся, а кое-где еще свежей, словно им вытирали пол на скотобойне. Рваная дыра возле самого сердца намекала, что владелец сего снаряжения должен был уже спать вечным сном. При себе ни оружия, ни даже дрянного мешка с припасами.

Конные приблизились, не спеша обнажать мечи, но и не источая во взглядах дружелюбия, тогда как у меня не появилось ни единой мысли, что им сказать. Пожалуй, так бы и стоял столбом, ожидая вопросов, однако что-то в голове подталкивало заговорить первым.

– Помогите добраться до города, – хрипло выдавил я, и закашлялся. – Меня зовут Рейтан Лазар. Наемник из отряда Асхара. На нашу группу вчера напали культисты Затмения. Больше выжить никому не удалось.

Подъехавшие переглянулись, после чего один из них не спеша слез с лошади и, держа руку на рукояти меча, стал обходить меня, рассматривая, словно выбирал наряд в одежной лавке.

– Чем заплатишь? – наконец произнес спешившийся, когда описал возле меня круг.

– Есть сбережения в городе, а с собой, сами видите, ничего. Обобрали всего, чудом жив остался.

– И, верно, чудом. Только нам дармовые попутчики на хер не нужны. Проваливай, да не вздумай следом увязаться.

Я хотел было продолжить разговор, предложив конкретную сумму, однако спешенный резко пнул меня в бедро, желая поставить в беседе точку.

От неожиданности я сгруппировался слишком поздно и не смог удержаться на ногах. Между тем наемники захохотали и спешенный неторопливо оседлал коня.

Со странным спокойствием я поднялся с пыльных камней, глядя вслед удаляющимся всадникам. Пожалуй, прежде был бы в ярости и непременно полез в драку, даже оставаясь безоружным. Что же теперь? Легкое раздражение, вперемешку с жалостью к недалеким и оттого черствым к чужой беде людям. Это от Бернанса не иначе. Холодная, упрямая расчетливость Асхара – не ввязываться в бессмысленный конфликт, ядовитая мстительность Гурна – мир тесен и еще доведется встретиться, да простодушное пренебрежение Тамора – не сработал один вариант, поищу другой.

Только вот где среди всего этого я? Могу ли называть себя теперь Рейтаном, если даже собственные воспоминания подернуты мутной пеленой, тогда как чужие норовят сойти за настоящие.

В задумчивом смятении я стоял возле тракта, рассматривая проходящий мимо караван.

На меня поглядывали без особого интереса, да и то лишь оттого, что однообразный пейзаж торговцам и наемникам опостылел.

Большая часть телег оказалась загружена тюками с одеждой, разнообразной керамической утварью и оружием, но на самой последней везли клетку с людьми, разделенную изнутри перегородкой. С одной ее стороны ютились женщины и дети, с другой несколько крепких мужчин.

Странное дело. Обычно рабов, а в особенности рабынь вывозят из Суурманарана на запад. Смуглые стройные девушки высоко ценятся и в Эльдме, и в герцогстве Шхекасаар. А кому-то из моих пассажиров, кажется, довелось их встречать даже в борделях далекой Аандарии – правопреемнице канувшей в лету Империи.

Впрочем, внешность невольников вполне соответствовала суурмаранской – смуглые, с мягким золотистым загаром, но не темнокожие как заморские ормадарцы, а черты лица – что-то среднее между народами Каганата и людьми с запада. Скорее всего, куплены у приграничья или в другом караване.

Телега уже миновала меня, когда я услышал голос одного из детей:

– Эй, Пятиликий!

Я невольно насторожился. Ребенок сидел на полу клетки, непринужденно опираясь плечом на один из прутьев. Мальчишка лет тринадцати, во взгляде которого читался такой жизненный опыт, которому мог бы позавидовать седой старик.

– Меньше рассуждений о себе, больше действий, – холодно бросил он, глядя мне прямо в глаза. – Я тебя жду, Пятиликий.

Немолодая женщина опустилась рядом с ним на колени и принялась гладить по голове, что-то скорбно приговаривая. Взгляд ее был усталым и жалостливым, как смотрят на безумцев, стремясь достучаться до уголков их души, не искаженных недугом.

Но безумцем он явно не был.

Четыре пассажира в моей голове, и я сам. Пятиликий. Ох, не верится мне в такие совпадения и, кажется, все мои новые личности были полностью с этим согласны.

Караван замыкала группа конных наемников. Один из них остановился, разглядывая меня с любопытством, а затем спросил:

– Ну и кто тебя так?

– Затмение.

– Угу, – он кивнул, продолжая меня рассматривать.

– Может подвезете?

Вместо ответа он поморщился, сунул руку в седельную сумку и достал оттуда старый кожаный бурдюк.

– Держи. Денек жаркий будет. К полудню до деревни добредешь.

Он бросил мне бурдюк точно в руки, а затем ударил коня в бока и двинулся вслед за остальными.

– Спасибо и на этом, – прошептал я, глядя вслед удаляющемуся каравану.

Солнце стояло почти в зените, когда на горизонте показались очертания поселения. За прошедшее время мимо меня проехало еще три каравана, чуть меньше, чем первый, но никто в них не снизошел даже до малой помощи.

В общем-то, в иных обстоятельствах путь не показался бы сложным, в конце концов, при себе у меня было немного денег, которых хватит на то, чтобы разок плотно набить брюхо, да переночевать на постоялом дворе, а на следующий день я нашел бы какую-никакую работу. Однако теперь, по прошествии суток, скорее всего приду в состояние безвольного полена.

Не удавалось также воспользоваться советом странного мальчишки, назвавшего меня Пятиликим.

Попробуй тут меньше предаваться рассуждениям о себе, когда толком не можешь понять – кто ты таков есть.

В одночасье лишившись всего – цепляешься за воспоминания. У меня же и они путались да переплетались, борясь за право считаться истинными. Вода в бурдюке вторила всем прочим проблемам – уж не знаю, какова на вкус ослиная моча, но будь у меня выбор, предпочел бы хлебнуть ее. Старые кожаные стенки бурдюка, да смола, герметизирующая швы, на палящем солнце быстро превратили содержимое в подобие прокисшего пива, в котором неделю назад утонула крыса. Потому, смиряя жажду, я плелся по раскаленным камням тракта, предвкушая возможность выпить прохладной колодезной воды.

Деревня представляла собой десяток дворов, стоящих по обе стороны от дороги, пестрящих вывесками о ночлеге, сытной еде, конюшнях да починке снаряжения. С минуту я пытался припомнить, где мы останавливались по пути к горам Альвази, однако воспоминания Асхара путали меня, потому как он успел побывать в каждом доме. В итоге я выбрал самое оживленное место, надеясь разузнать побольше свежих сплетен.

За чахлым заборчиком из переплетенных веток, увенчанных битыми глиняными горшками, расположился тот самый караван, который я встретил ранним утром, о чем свидетельствовала клеть с невольниками, стоящая в тени навеса перед конюшней.

– Ну что они там, скоро? – нетерпеливо гаркнул дородный купец, совершенно не по погоде укутанный в бархатный плащ с меховой оторочкой, украшенный бирюзовой вышивкой в виде розы – гербом королевства Эльдма. Кажется, моя родина.

Я уже миновал запряженные телеги, как вдруг дубовая дверь дома распахнулась и оттуда стремительно вылетел мужчина в темном кожаном доспехе. Препятствие не слишком замедлило полет, так что бедолага продолжил путь еще метра три, до корыта с водой, размолотив его в щепки при падении и обильно окрасив землю алым.

Рука сама коснулась левого бедра, однако ножен с мечом при мне не имелось.

После секундной заминки, уже оседлавшие коней наемники дружно спешились, обнажая оружие, а затем ринулись в дом. Я отошел с их пути и, дождавшись пока последний забежит в дверной проем, подошел к человеку у корыта.

Судя по ввалившейся грудной клетке, жизнь покинула его еще в доме, когда маг, а никто иной не смог бы сотворить подобного, отправил наемника на свежий воздух.

– Проклятый чароплет! Никак каганатский паскудыш! – бросил возница у телеги поблизости, сплюнув на землю.

– А что там? – спросил я, делая вид, что осматриваю павшего, сам же коснулся застежки ремня, удерживающего ножны.

– Да скот один буянить начал, – буркнул купец в плаще. – Видите ли, он первым жратву себе заказал. Видите ли, торопится. Нашел причину для склоки, гнилая его душа! Ну наши его в сортир и окунули.

– И чего? – с деланным интересом произнес я, непринужденно опоясываясь мечом.

– Он, спустя время, выбрался, на конюшне вымылся кое-как и обратно. А дальше сам видишь.

– Ну и дела.

– Эй, бродяга, – скрипуче окликнул меня возница. – А ты чего это покойника обираешь?

– Вдруг помощь пригодится, – кивнул я в сторону двери и направился туда, намереваясь воспользоваться суматохой, чтобы сохранить при себе оружие.

При внешнем спокойствии меня с головой захлестывало чувство азарта. Частички души Гурна – не иначе.

Войдя в дом, я сразу же стал свидетелем удивительной, на первый взгляд, картины: вокруг безоружного человека, прислонившегося спиной к стене, сгрудилось с десяток бойцов с мечами наголо. Между сторонами оставалось немногим более пары метров, однако никто не стремился сократить дистанции, справедливо опасаясь последствий.

Переступая упавшие стулья, я двинулся в сторону двери, показавшейся мне входом на кухню, откуда должен был быть дополнительный выход. Внимания на меня никто не обращал, хотя помимо наемников в зале обнаружилось еще две небольших компании, мирно сидящих за столами. Все взгляды были обращены исключительно в сторону мага. Тот, к слову, не выглядел загнанным в угол и смотрел на обидчиков с презрительным вызовом. Его одежда и впрямь несла на себе следы недавнего знакомства с выгребной ямой – отчистить ее соломой, обильно прилипшей теперь к рукавам и штанам, явно оказалось не лучшей затеей. Бритая голова также оставалась в грязных разводах, хотя на конюшне должна была найтись вода. Так торопился отомстить или хотел поскорее продолжить путь?

– Готовы сдохнуть ни за хер собачий? – процедил сквозь зубы маг, первым нарушив тишину. – Выставите тех, кто на меня поднял руку. И капитана, если, конечно, у него есть яйца. А после разойдемся миром.

Ему никто не ответил, хотя предложение показалось мне здравым. Каким бы опытным маг ни был и какими бы ни владел заклинаниями, сражение с несколькими людьми для него задача непростая, потому что на любое заклинание требуется время.

Словно желая поспорить с самим собой, я вдруг вспомнил Авену и ее команду: «Убейте себя! Немедленно». Да, пожалуй, девочка стала исключением во многих отношениях. Заклинания, работающие по области, не являются чем-то из ряда вон выходящим, но обычно от них все же есть шанс спастись.

При мыслях об Авене защемило в сердце. Я остановился у самой двери. Что-то удерживало меня, мешало просто уйти.

– Что, шелудивые, ссыте честного боя с магом Затмения?

Я едва не стукнул себя по лбу, однако удивляться времени не осталось. Двое из наемников с разных сторон кинулись к магу, однако тот коротко и отрывисто произнес слова заклинания, отчего парочку буквально переломило в воздухе и отбросило к противоположной стене.

Еще несколько человек ринулись вслед за товарищами, полагая, должно быть, что магу потребуется время на новое заклятье. Уже догадываясь что случится, я увидел, как атакующие сперва натолкнулись на невидимую стену, а после повторили печальную судьбу побратимов. Скорченные тела швырнуло назад с такой силой, что пара крепких столов, да несколько стульев разлетелись на части.

Компании людей, спокойно наблюдавшие до того за происходящим, бросились к выходу, а маг тем временем занялся наемниками всерьез. Заклятия засвистели в воздухе, представляя собой белесые полосы, что рвали всех, кому не посчастливилось оказаться на их пути, словно сам ветер исполнился жаждой крови.

Я рухнул на пол.

Мысли заметались в голове быстро и холодно.

Лезть на рожон – без толку, значит нужен обходной путь.

Рядом со мной протащило по полу хрипящего, трепыхающегося человека, словно огромная незримая ладонь пыталась растереть его по доскам. Затем бедолагу подбросило вверх и ударило об потолок с такой силой, что вместе с широкой балкой затрещали кости.

Чертыхнувшись, я рывком поднялся на ноги и юркнул в дверь на кухню, однако лишь затем, чтобы отыскать лестницу ведущую под крышу. Сделать это удалось в следующей комнате, служащей, по-видимому, кладовой.

Тем временем грохот из основного зала начал понемногу стихать, сменившись стонами раненых. Но, судя по доносящимся также отрывистым командам, бой еще не закончился.

Я обнажил меч и принялся осторожно двигаться в ту сторону, где находился маг, мысленно благодаря строителей дома за широкие щели, меж досками потолка. Через несколько секунд цель оказалась прямо подо мной. Я опустил меч лезвием вниз и замер.

С ощущением полной победы над недавними обидчиками, маг прохаживался из стороны в сторону.

– Ну что, шлюхины дочки, вам уже не так весело?! – с усмешкой бросил он. – Это вам не со спины нападать, ублюдки!

Маг остановился, вскинул руки и зашептал очередное заклинание.

Перехватив меч за крылья гарды, я резко метнул оружие вниз и успел заметить, как лезвие вонзается противнику между плечом и шеей, погружаясь до половины клинка. Маг взревел от боли, но крик почти сразу сменился хрипом, из-за пораженного легкого. Я же тем временем мчался обратно, по пути уже привычно рассуждая, навыки кого из моих пассажиров помогли только что провернуть задуманное. Наш капитан, конечно, вояка бравый и опытный, но мне кажется такие дела не по его части. Снова Гурн? Тоже вряд ли, тот бы скорее метнулся обшаривать покойников, или и вовсе наплевал на бой и отправился на кухню, чтобы под шумок прихватить пожрать.

Когда я вернулся в трапезный зал, маг был уже мертв. Над его телом склонился грузный бородатый мужчина с недобрым лицом, сплошь покрытым старыми шрамами. Он медленно поднял на меня взгляд и процедил сквозь зубы:

– Ты нанят.

Спорить я не стал, потому как это вполне вписывалось в мой нехитрый план поскорее добраться до города, а к тому же, будучи безоружным, не стоит лишний раз пререкаться с человеком, держащим в руке обнаженный меч.

Из полутора дюжин наемников в живых осталось лишь семеро, пара раненых при этом отделались ушибами да занозами, так что оказывать помощь им не понадобилось. Под надрывные стенания хозяйки дома, относящиеся, впрочем, не к погибшим, а исключительно к поломанной утвари, мы выволокли тела во двор.

– Долго еще? – нетерпеливо проговорил купец в вычурном плаще, когда мы укладывали последнего павшего возле забора.

– Будем хоронить, – мрачно ответил ему бородач.

– Не будете. Нам надо до вечера прибыть в Льхон, или я потеряю пол торгового дня завтра, готовя лавки к открытию. А если Вы, уважаемый пан Цзахал собираетесь возразить, предупрежу, что делать этого не следует. Вы только что лишились большей части отряда в сражении со всего одним магом. Сражении, которого можно было избежать. Всем этим Вы изрядно подорвали мое доверие, и чтобы восстановить его, – придется потрудиться.

Бородач оскалился, однако лишь кивнул и махнул нам рукой, призывая седлать коней.

Я был рад спешке, хотя и понимал сколь тяжелая ситуация сложилась для отряда. Мало того, что они потеряли многих товарищей, так еще и не смогли проводить их как положено. Оставляя за спиной своих на поживу воронью, отчетливо понимаешь, что и сам можешь вскоре разделить их участь. Но такова уж доля наемника.

Как только мы выехали на тракт, бородач, коим оказался капитан отряда по имени Цзахал, поравнялся со мной и проговорил:

– С кем работал раньше? Кого знаешь?

– Да много с кем, – честно ответил я. – Всю Эльдму обошел, да герцогство Грондбар в придачу. В основном караваны охранял, знатных по найму, но и разбойничьи лагеря чистить доводилось. Последний раз ходил с Асхаром, до нового Истока магов провожать.

– Имперский значит, – удовлетворенно, впрочем, без тени эмоций на лице, ответил капитан и кивнул. – А то я сперва решил, что ты кагонатский выпердыш. Уж больно морда крива.

– Так с другими в наемники и не идут, – парировал я.

Капитан усмехнулся.

– И то верно. Ну раз лямку давно тянешь, порядки объяснять тебе не надо. Пойдешь замыкающим, у телеги с рабами. Только поменяй сначала снаряжение, а то выглядишь точно покойник.

– Сколько платишь?

– Вилы. Рассчитаю по приезду, а дальше, как решим.

Я задумался. Вилы на преступном жаргоне, нередко используемом в нашем ремесле, означало четыре золотых, что в моей ситуации было более чем приемлемо. Скорее всего, полная ставка одного из сложивших голову на постоялом дворе за пару недель работы.

Согласившись с предложенными условиями, я сменил свой до боли привычный кожаный доспех на тот, что выглядел поприличнее да отправился в конец каравана. Клетка с невольниками оказалась укрыта старым выцветшим на солнце сукном, а потому увидеть странного мальчишку мне не довелось. Чего, в общем-то, не слишком и хотелось. Он вызывал у меня неприятную смесь тревоги и настороженности, как бывает при надвигающейся буре.

– Спасибо за помощь, – лукаво улыбаясь, произнес кудрявый парень – тот самый наемник, что отдал мне бурдюк с водой.

– И тебе, – я достал из-за пояса его подарок.

– Оставь, – усмехнулся он. – Или выкинь. Пить из этого дерьма совсем уже невозможно.

– А я уж думал – это был жест доброй воли.

– Жестами доброй воли, дружище, в наше время даже жопу подтирать опасно.

– Как говорил Святой Маркус… – начал было я и осекся. То были совсем не мои слова. Речь Бернанса слетела с уст легко и непринужденно, и на мгновенье я даже ощутил себя старым монахом, невесть зачем бредущим по пыльным дорогам вместе с наемниками.

– Так и чего он там говорил? – вырвал меня из мыслей собеседник.

– А… Да много чего. Блаженнее давать, нежели принимать, например, – ответил я, чуть смутившись.

– Это он небось так девку уговаривал! Хотя тут как посмотреть, конечно. Ведь если она таки дает, принимать ведь ей тоже надобно, – он засмеялся и подмигнул мне.

– Нет, это он про бескорыстные поступки.

– Если начнешь раздавать все даром, это ж у самого ничего не останется и пойдешь побираться. Тоже мне наставление. Звучит красиво, а толку нет. То ли дело старая имперская вера. Все просто, понятно и к месту. Счастье – это когда стало больше власти, когда сопротивление преодолено. Вот ты… как тебя?

– Рейтан Лазар.

– Брал ли ты, Рейтан, когда-нибудь девку силой?

Я хотел было ответить отрицательно, однако частичка Гурна откликнулись во мне мерзкими уколами воспоминаний.

– Я много кого убивал, – должно быть что-то в моей интонации поохладило пыл собеседника и он, чуть помедлив, закончил примирительно:

– Ну, тоже хорошо. И пригодилось нам, за что еще раз спасибо. А меня, кстати, Веслом кличут, – он протянул руку, украшенную татуировками в виде рунной вязи. – Это я раньше моряком был. Оттуда еще приклеилось.

Кивнув, я ответил ему рукопожатием, после чего мы с полчаса ехали молча.

Караван при том шел бодро. Мы миновали пару деревушек, чуть крупнее первой, где хватало и постоялых дворов, однако куда активнее там занимались сельским хозяйством. Виноградники, персиковые да гранатовые рощи тянулись на сотни метров, разливаясь в воздухе пряными ароматами. Возле последней деревушки я не выдержал, слез с коня и приобрел у хорошенькой девицы лукошко с разнообразными фруктами, а также попросил ее сбегать мне за кувшином воды. Так я лишился всей меди, однако смог худо-бедно насытится да напиться.

– Что хотел спросить-то, – проговорил наконец Весло, буквально изнывавший все это время от желания почесать языком. – А как так вышло, что ты один из всего своего отряда уцелел?

– Повезло.

– Ну а сами-то многих положили?

– Достаточно.

– Ты не из болтливых, верно?

Я искоса глянул на него и с улыбкой кивнул.

– Это жаль, а то я уж загребся ехать молчком, точно рыба. Ты, кстати, не понял на каком это языке маг Затмения балакал, когда в нас заклятиями швырял?

– На ормадарском, – ответил я нехотя. – Он легкий, быстрый, очень просто мысли формулировать. Многие маги им пользуются.

– Разбираешься, – уважительно произнес парень.

– Не особо. Но слишком близко знаком с кем-то, кто много об этом знает.

Весло не понял моей фразы и почесал кудрявый затылок, тогда как я решил узнать у него то, что никак не давало мне покоя:

– Что у нас за люди в клетке? Откуда их понабрали?

– Да-а, – небрежно махнул он рукой. – На границе с Эльдмой взяли по дешевке. Отребье какое-то. Ни одной красивой бабы.

– А ребенок?

– Я по детям не особо, – брезгливо скривился Весло. – Тем более если пацаны.

– Да я не про это. Мальчишка тоже оттуда?

– Оттуда же. А чего он тебе сдался?

– Поговорить, – я неопределенно повел головой и ударил коня в бока, собираясь подъехать ближе к клетке. С двух ее сторон сукно оставалось забрано так, чтобы давать невольникам доступ к свежему воздуху. В аккурат у того места, возле которого я оказался, словно дожидаясь меня, сидел тот самый парень. Взгляд его остался прежним – спокойный, не по годам тяжелый и колючий.

– Ты назвал меня сегодня Пятиликим, – начал я без предисловий, от того, что рядом с этим странным ребенком мне было как-то не по себе. – Что ты обо мне знаешь?

– Все, – сухо произнес он, без тени эмоций.

– И откуда?

– Не твое дело, – он устало вздохнул и добавил, глядя в сторону. – Зато, твое дело меня отсюда вытащить.

– Зачем мне это?

– Во-первых из любопытства. А, во-вторых, чтобы узнать у меня, где можно разжиться заряженным Истоком вином еще до полуночи. Но пока мы не прибыли в город, отдыхай, приводи черепушку в порядок. Выкупишь меня уже в Льхоне. Или выкрадешь. Мне в общем-то все равно, важен только результат.

Самодовольная уверенность мальчишки раздражала, однако его осведомленность и обещание помощи, напротив, подкупали. В конце концов, что мне еще остается, кроме как хвататься за любую соломинку? Жалких четырех золотых хватит разве что на пару глотков заветного напитка, что отсрочит неизбежное на сутки или немногим больше.

– А остальные? – я кивнул на других невольников.

– Речь только обо мне.

– И ты знаешь, где мне достать заряженного вина?

– Я знаю где ты можешь легко на него заработать. Затем, полагаю, вернешься в Эльдму, в свой родной город. Заберешь у ростовщика накопленные сбережения, их хватит еще бутылки на три, а то и на четыре. Ну а дальше, как говорится, вертись как хочешь.

– Хреновый план.

– А, по-моему, вполне надежный, – он вдруг усмехнулся и произнес с иронией. – Как грондбарские часы.

– Часы?

– Не бери в голову. Главное, что другого плана у тебя все равно нет. Без меня тебе конец.

– А тебе без меня?

– Найду еще кого-нибудь, – беспечно пожал он плечами. – Просто не хочется снова тратить время и силы.

– Ладно, я тебя выкуплю. Но учти, если обещанная информация окажется бесполезной, ты пожалеешь, что выбрался из клетки.

Казалось, мальчишка тут же потерял ко мне всякий интерес. Он откинулся на прутья, приняв еще более расслабленную позу чем прежде, да замурлыкал под нос какую-то мелодию.

Дорога до города прошла легко.

Мы больше не делали остановок и, к тому моменту, как солнце склонилось над горизонтом, стены Льхона выросли над нами, подобно рукотворным скалам. Сумерки не могли скрыть всех их изъянов: трещины в кладке местами позволяющие просунуть меж кирпичей голову, обвалившиеся надстройки над башнями, не знавшие ремонта еще со времен войны Империи с Каганатом. Восстание Вольных городов, что сформировало облик королевства Суурмаран, также не добавило городу видимого благополучия. С востока сюда прибыли тысячи беженцев, однако местные жители продемонстрировали им исконно суурмаранское гостеприимство: за ворота впустили лишь достаточно крепких мужчин, да красивых молодых женщин, приняв их на правах немногим отличающихся от рабских. Иные же сформировали вокруг города гетто. Сотни чахлых шатров, слепленные из камней и веток хижины, жмущиеся к городским стенам, окутывали окрестности запахами нечистот и мертвечины.

Возле тракта, как водится, побирались нищие, однако ни кто попало, а лишь те кому это позволяла стража. Упорные слухи гласили, что гильдию воров в городе покрывает сам Его Величество король Петроф Меченосец, самопровозгласивший себя таковым во времена восстания.

– Ну сейчас начнется, – недовольно пробубнил Весло, когда к каравану приблизилось четверо стражников.

Их лица были мне смутно знакомы, никак память Асхара снова давала о себе знать. Тот что нес офицерские лычки на плечах, низкорослый, с одутловатым лицом и пухлыми губами, загодя искривленными в недовольной гримасе, принялся что-то обсуждать с торговцами, а его подчиненные полезли в телеги, осматривать товары на предмет контрабанды.

– Насколько наш наниматель принципиальный человек? – тихо спросил я, внимательно следя за действиями стражников.

– Хер его знает, – пожал плечами парень. – Но за лишний медяк может и удавиться.

Я тяжело вздохнул. Значит, застряли надолго.

Усталость ощущалась пока не слишком сильно и казалось, будто стоит немного посидеть в прохладном углу постоялого двора, выпить кружку эля да полежать в нормальной кровати, как силы вернуться сами собой. И все же я понимал, что этого не случится. Свинцовой рубахой бессилье с каждым часом будет давить на меня все заметнее, пока не свалит с ног, а на единственное лекарство еще надо как-то заработать.

Легонько ударив коня в бока, я подъехал ближе к офицеру, что разошелся уже не на шутку.

– Я Вам повторяю! – наморщив лоб, потрясал он напоминающим сардельку пальцем. – Конфискация всех товаров. Разрешение самого Его Величества короля Петрофа Меченосца, Освободителя.

– У нас нет запрещенных к ввозу вещей, – спокойно повторял купец в вычурном плаще. – А за действиями ваших людей мы внимательно наблюдаем.

– Значит так? Значит, Вам нравится по закону? – распаляясь бросил офицер, уперев руки в бока. – Ну так будем по закону. Благо Его Величество король Петроф Меченосец, благодетель славного города Льхон и всех земель суурмаранских, не велел впускать подозрительные караваны после захода солнца. Не могу Вам сказать, как много времени займет досмотр, однако уверяю, что Вы в моих глазах выглядите все подозрительнее.

– Уважаемый пан Рохча, – вмешался я в разговор, учтиво склонив голову. Офицер взглянул на меня пренебрежительно, но перебивать не стал. – Дозвольте пояснить, что часть товаров в этом караване предназначается гильдии магов. Магистр Флейнграст окажется вне себя от ярости, если мы не доставим их в кратчайшие сроки.

– Что за вздор?! – начал было офицер, но я не собирался отдавать ему инициативы.

– Видите ли, отряд ушедший несколько дней назад под охраной Асхара Тайипа, не сумел своевременно возвратиться, но передал нам часть своего груза, а также важную информацию о новом Истоке. Не будете ли Вы столь любезны, чтобы пропустить нас поскорее в город, и, если того требует закон и воля самого Его Величества короля Петрофа Меченосца, досмотрите уже внутри?

Несколько секунд офицер бестолково хлопал глазами, в которых читалась борьба алчности и страха, благо купец вовремя воспользовался ситуацией.

– Благодарю Вас за понимание, пан Рохча, – проговорил он с едва уловимой иронией, а затем гаркнул возницам впереди каравана. – Трогайте! Пропускают.

Так мы и прибыли в Льхон.

За воротами город уже утопал в вечернем сумраке и редкие закатные лучи, пробивающиеся меж высоких крыш, висели в воздухе плотными, оранжевыми линиями, словно бы солнце цеплялось за фасады и брусчатку, пытаясь удержаться над поверхностью земли. Впрочем, над некоторыми зданиями крыш не было вовсе, отчего они, даже достигая высоты в пару-тройку этажей, казались ниже прочих. Вторя моим мыслям, Весло спросил:

– Дружище, а не знаешь, чего это некоторые дома как будто без крыш стоят? Не достроены что ли?

– Вроде того, – усмехнулся я, однако не вопросу, а неожиданно пришедшему от одной из своих личностей знанию. – Если нет крыши и части окон, дом считается недостроенным или не восстановленным, потому не облагается налогом. Дожди здесь идут не часто и довольно коротки, так что многие жители пользуются этой лазейкой.

– А чего же власти?

– Власти получают деньги от того, кто это покрывает.

– Так ведь наверно меньше, чем могли бы? Невыгодно.

– Отчего же. Для какого-нибудь высокородного, или просто хваткого человека, сумевшего пробиться наверх, весьма прибыльно. Потому как все оседает в его кармане.

– Безумие какое-то, – тряхнул он кудрявой головой. – Это ж не бандиты в темной подворотне, а большие люди и такое очевидное надувательство. Тут ведь все на виду!

– Ты не из Суурмарана, – вновь усмехнулся я. – Не пытайся в этом разобраться.

Вскоре мы добрались до торговых рядов, и я отправился к капитану за оплатой.

Цзахал предложил пойти с ним в обратный путь, после того как караван завершит дела в городе и даже жаловал один золотой на время постоя. Я честно отказался, попросив в качестве награды за помощь с магом снаряжение и меч, но капитан был непреклонен, желая работать по принципу «все или ничего».

Потому я попрощался с ним, имея при себе четыре золотых в дополнение к серебряной монете, вымазанную в крови рваную рубаху и такие же штаны. Лишь добротные сапоги остались напоминанием о совсем еще недавних днях, когда в моей голове не водилось посторонних.

Торговец в вычурном плаще обнаружился возле телеги с провизией. Не стесняясь банных выражений, он крепко отчитывал какого-то паренька за нерадивость, судя по чертам лица – сына или близкого родственника. Мне пришлось дождаться окончания наставлений, однако торговец, к моему сожалению, оставался не в духе. Едва заметив меня, он раздраженно бросил:

– Если ожидаешь награды за помощь у ворот – напрасно. Это и была твоя работа.

– Я не за этим. Хотел кое-что купить.

– Ну так ступай к лавкам! Или ждешь от меня благословения, черт тебя дери?

– Сколько стоит ребенок из невольников? Тот мальчишка лет тринадцати.

Если он и удивился, то вида в том не подал.

– Шесть золотых.

– Готов взять за четыре и облегчить с ним возню. В Льхоне Вам его все равно не продать, а кормить придется. Без него же в клетку можно посадить кого-нибудь еще.

– Шесть и не монетой меньше.

– Таких денег у меня при себе нет.

– Ну так займи. Мое какое дело?

– Мне проще плюнуть на эту затею, – сказал я нарочито небрежно.

– Если бы это было проще, ты не стал бы покупать его на последние, – усмехнулся купец. – Ступай к Цзахалу, он выдаст тебе заем.

Скрипнув зубами, я развернулся и отправился к капитану, однако не за тем, чтобы влезать в долги. Надо было подумать.

В голове снова разрасталась странная смесь спокойствия и азарта, словно я собрался мухлевать в карты, сидя за столом с опытным шулером. Игрок полагал, будто сможет легко обвести простака вокруг пальца, но это лишь придавало сил.

– Передумал? – без тени эмоций бросил Цзахал, сидя на скамье возле телеги.

Я обернулся и заметил, что хозяин каравана как бы невзначай посматривает в нашу сторону, благо за моей спиной разобрать происходящее будет непросто.

– Держи, – достав четыре золотых, я протянул их в зажатом кулаке капитану.

– Зачем это?

– Передашь деньги нанимателю. Он сам знает за что.

Цзахал взглянул на меня как на душевнобольного, цыкнул языком, но плату принял. Я же, понурив голову, двинулся к клеткам с невольниками. Рядом все так же дежурил Весло, а помимо него стоял седой мужчина в скромном сюртуке с брошью в виде голубой розы.

– Уважаемый, – негромко обратился я к торговцу. – Я приобрел раба. Доставайте того мальчишку. Деньги за него уже уплачены.

– Так и знал, что ты неспроста с ним болтал, – вмешался в разговор словоохотливый Весло.

– И на кой он Вам сдался? – уточнил мужчина, переводя взгляд с наемника на меня.

– А это лично Вам, – я протянул серебряную монету в кулаке, расставаясь с последними деньгами. – Если сделаете все быстро. Я спешу.

Мужчина хмыкнул и, посторонившись, взмахнул рукой.

Хозяин каравана, наблюдавший за нами, показал ему пальцами «шесть».

– Он этих денег не стоил, – покачал головой мужчина, – Но дело Ваше. На чье имя оформить купчую?

– Я тоже так решил. Рейтан Лазар.

Вскоре тяжелая дверь клетки лязгнула ржавыми петлями, и мальчишка спрыгнул на пыльную мостовую. Не дожидаясь, пока моя маленькая махинация раскроется, я схватил его за руку и поволок за собой.

– Мы спешим? – спросил он, с трудом переставляя затекшие ноги.

– Хер его знает. Это ведь ты у нас в курсе всего на свете, вот и скажи, надо ли нам рвать когти?

– Я не говорил, что в курсе всего. Мне известно только о тебе.

– И откуда, интересно?

Мы завернули в темный переулок, однако мальчишка показал в сторону хорошо освещенной масляными лампами улицы.

– Нам туда. Лучше отпусти меня и иди следом. Чем меньше при этом задашь вопросов, тем с меньшим количеством неразрешимых загадок столкнешься.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается все сильнее и повиновался.

Так мы продолжили путь по вечернему Льхону, стремительно тонущему в ночной мгле. Гул из таверн растекался по окрестностям вместе с запахами спиртного, выделяясь редкими криками от потасовок, да заливистым смехом проституток. Фонари при этом горели через один, а то и через два, отчего приходилось непрерывно щуриться, чтобы не угодить в выбоину брусчатки или лошадиное дерьмо, которое, казалось, здесь не убирали никогда и, лишь благодаря ему, ямы встречались не так уж часто.

– Сюда, – сказал мальчишка, сворачивая в темный переулок, что оканчивался тупиком.

Я покачал головой и чуть ссутулился, ожидая проблем – ни дверей, ни даже люков в земле видно не было, только пара мешков у стены, от которых явственно отдавало сгнившими овощами, да изорванная женская юбка рядом.

Не говоря больше ни слова, мальчишка подошел к стене и с минуту шарил рукой по камням. Затем он сделал пару шагов назад, раздался еле слышный скрежет и в стене образовался проход, из которого лился ровный, неестественно холодный свет.

– Вот мы и на месте. Заходи.

Я отправился следом.

Помещение, в котором мы очутились, казалось совершенно не похожим ни на что, виденное мной прежде: в удивительно ровные стены, словно отлитые из металла, были встроены небольшие продолговатые стекла, источающие белый свет, на полу дорожка из черных прямоугольных ковров – похожих на кожаные, только гораздо плотнее. У дальней стены двое странных солдат. Не знаю, что именно подсказало мне род их занятий, то ли крепкое сложение, то ли тяжелый взгляд, потому как в остальном выглядели они до нельзя нелепо. Оба в необычного покроя комбинезонах песчаной расцветки, на локтях и коленях округлая защита, грудь также усилена броней, однако не металлической, а как будто из отшлифованного дерева, на поясе добротные сумки со множеством длинных карманов, а в руках диковинные металлические дубинки со специальными рукоятями для хвата и замысловатыми переключателями. Солдаты держали их необычно – тонкими концами от себя, но несмотря на все это, мое чутье безошибочно узнавало в предметах опасное оружие.

– С прибытием, – сухо поприветствовал нас один из солдат.

– Этот со мной, – кивнул им мальчишка и, ткнув в мою сторону пальцем, пошел дальше, к неприметной двери.

Проходя следом, я заметил под потолком тонкую квадратную пластину, на которой, словно в окне или картине, угадывались движущиеся изображения Льхона: два демонстрировали переулок, по которому мы сюда добрались, а еще пара показывали город с высоты птичьего полета. Эта магия удивила меня сильнее всего прочего. Как бы упростилась работа наемника, если знать наперед каким путем идти можно, а каким не следует, где расположилась засада, или, напротив, скрывает награбленное шайка бандитов.

В новом помещении таинственных пластин оказалось еще больше – почти вся стена была щедро облеплена ими, однако большинство изображало какие-то буквы и цифры на светлом фоне.

– Здравствуй, Лев. Я за тебя волновалась, – проговорила невысокая женщина в белой рубашке, поднявшись с металлического кресла. Она подошла к ребенку и тепло обняла его. – А зачем ты его с собой притащил? – добавила она, кивнув в мою сторону.

– Так не выкидывать же человека. Помог все-таки, – хмыкнул мальчишка, отворив дверцу шкафа, вмонтированного в стену. Внутри оказалось много разнообразной одежды, и мой знакомый быстро облачился в точно такую же рубашку как на женщине да натянул новые штаны.

– Это не он тебе помог, а мы. С каких это пор ты начал видеть в топоре причину срубленного дерева?

– Без этого топора я бы добирался сюда еще дольше. Но не суть. Что с проектом? Нас не закрывают?

– Нет, напротив! Модель вышла на удивительно четкую линию тождественности. Несмотря на избыток побочных переменных в культурах, условной временной фазе и всем прочем, глобальные изменения значимо повторяют… – она вдруг осеклась и взглянула на меня недоверчиво.

– Продолжай. Он все равно ничего поймет, – спокойно произнес мальчишка, но натолкнувшись на молчаливое упрямство в глазах собеседницы, примирительно поднял руки. – Ладно, оставь нас наедине. Я быстро.

Женщина вышла, а Лев еще с минуту рассматривал разноцветные линии на одном из светящихся магических окон.

– Действительно повторяют. Со вчерашнего дня. Неожиданно, – пробубнил он себе под нос и наконец обернулся. – Так, что я там тебе обещал?

– Несметные богатства и красавицу дочь в жены.

– Шутишь. Это хорошо, – улыбнулся мальчишка. – Не обращай внимания на мой внешний вид. Я гораздо старше, просто к детям обычно меньше вопросов. Так значит тебе нужны деньги на заряженный алкоголь? Есть один человек, которому прямо сейчас требуется помощь в сложном деле. Уверен, ты сможешь договориться об авансе.

– У вас тут зачарованных вещей на сотни тысяч золотых, – мрачно ответил я. – Не проще ли отсыпать мне деньжат? С вас не убудет, а я даже не знаю, протяну ли до рассвета.

– Протянешь, протянешь, не переживай. Что же до денег – дай человеку рыбу, и он будет сыт один день…

Режущей болью в голове вдруг всколыхнулась частичка души Бернанса.

– Научи его ловить рыбу, и он будет сыт всю жизнь, – хрипло закончил я присказку Святого Маркуса.

– Вот именно. В Льняном квартале найдешь постоялый двор под названием Тихое место. Спроси там Чингиля, скажи, мол хочешь к нему наняться, а подробности узнаешь на месте.

– И это все?

– А ты чего ждал?

– Да уж чего-то повесомее. Расскажи хоть кто такой этот Чингиль? Что если никакого постоялого двора с таким названием вовсе не существует? Что-то мне подсказывает, что ни тебя, ни этого места мне отыскать уже не доведется.

Лев тяжело вздохнул и указал рукой на стул, предлагая присесть.

– Чингиль – это человек, который умеет решать разные вопросы, оставаясь в тени, – сказал он устало. – Много лет назад его надоумили по пьяному делу открыть забавное предприятие. Чингиль обещал помощь в разного рода незаконных и около законных делах, за умеренную плату. Сам при этом брал деньги и ничего не делал. Если вопрос клиента не разрешался, Чингиль честно возвращал всю сумму, иногда даже с небольшими процентами. Но порой проблема исчезала сама собой, оставляя предприимчивому хитрецу лавры теневого воротилы и приятную премию. Очень удобно, не правда ли? Нельзя сказать, что дела его всегда шли гладко, однако со временем Чингиль оброс серьезными связями в лице тех, чьи проблемы он якобы решил. И вот однажды он понял, что и впрямь способен дергать за нужные ниточки для приведения ситуации именно к тому состоянию, за которое выложили круглую сумму денег. Репутация стала играть для него первостепенное значение. Но вот незадача, – Лев усмехнулся и коснулся указательным пальцем носа, будто поправлял съехавшие очки. – Ему пришло поручение от очень важного человека, однако справиться с ним он неспособен, более того, уже дважды нанятые люди провалили дело. Чингиль в состоянии близком к отчаянию, так что твою помощь примет с огромным удовольствием. Ну, что скажешь? Этой информации тебе достаточно?

Я развел руками.

– Поразительно. И все это вы узнали из своих магических окон?

– Окон? – усмехнулся Лев. – Нет, мы пользуемся армейской операционной системой. Впрочем, не менее кривой.

– Я понимаю не все слова, что ты говоришь. Но, как бы то ни было, спасибо за наводку. Надеюсь, у меня все получится.

Мальчишка вдруг опустил взгляд, а затем посмотрел на меня исподлобья. Он выглядел так, словно чувствовал передо мной вину или глубокую ответственность.

– Прости меня, парень. Поломали мы тебе судьбу, но так уж вышло.

– Так помогите чем-нибудь еще, – быстро ответил я, не пытаясь разобраться в его словах. Если повезет, время поразмыслить над ними еще будет.

– Ну и что бы ты от нас хотел? Палку способную изрыгать огонь, точно магический жезл, легкую и прочную броню или все те же деньги?

– Нет, – покачал я головой, а затем ткнул пальцем в одно из окон, что изображало ночной Льхон. – Вот это. Если возможно, дайте мне способ видеть, как здесь.

Лев задумался. Несколько секунд я наблюдал на его лице внутреннюю борьбу, затем он поднялся и молча удалился в соседнее помещение, оставив меня одного еще на целую минуту.

По возвращении, в руках у мальчишки оказался совершенно обычного вида рюкзак, какой можно встретить во многих лавках или заказать в портняжной мастерской. Лев запустил руку внутрь и извлек странное устройство, щедро украшенное перьями, замаскированное, должно быть, под пустынного орла, разве что возле искусственных крыльев располагалось по два винта, с парой лопастей в каждом, а вместо головы – неровный обрубок из черного металла, увенчанный несколькими линзами.

– Что это? – произнес я как завороженный, разглядывая подарок.

– БПЛА коптерного типа. Модель Гамаюн. Внутри еще база с управляющим дисплеем. Все питание от солнечных батарей. Инструкция там-же, язык покажется тебе знакомым, но некоторые слова будут непонятными. Обучать тебя мы не станем. Захочешь, разберешься сам.

Глава 3. Чужое ремесло

От городской стены до цитадели нас отделяло около пятнадцати метров, в общем не много, если бы кто-то умел ходить по воздуху.

Кабан – коренастый, грондбарец с объемным пивным брюшком ткнул меня в плечо и прошептал:

– Не хера нам тут делать, слышишь! Спускаться по веревке слишком долго. Засекут и прирежут, как пить дать. Уходить надо, пока не рассвело.

Я ничего не ответил, продолжив наблюдать за стражником на смотровой площадке цитадели. Тогда Кабан обратился к третьему и последнему из нашей группы:

– Ну а ты-то, чего? Тоже жить надоело?

– А? – косматый тощий мужичок, что представился Оселком, казалось, вот-вот свалится с ног от тяжелого похмельного синдрома.

– Уходить, говорю, надо! Никак мы туда не проберемся, только головы сложим, не за хрен собачий.

– Это да. Это верно, – скорбно пробормотал Оселок, опираясь на бруствер стены, готовый согласиться с чем угодно, лишь бы его оставили в покое. – Из города. Из Суурмарана. Куда подальше.

Я лишь тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость неумолимо сковывает тело, мешая двигаться и думать. План добраться до цели через пятачок внутреннего двора, меж цитаделью и второй линией городских стен, трещал по швам. А ведь после того требовалось проникнуть за крепкие ворота, минуя взгляды стражников, отыскать внутри нужного человека и сделать так, чтобы он перестал дышать. После всего перечисленного, разумеется не мешало бы еще найти дорогу обратно, что казалось и вовсе невозможным.

– Все. Вы как хотите, а я сваливаю, – прошептал Кабан, бросил веревку и поплелся к башне, стражники в которой были загодя подкуплены людьми Чингиля. Неуверенно помявшись несколько секунд, Оселок остался, впрочем, особой помощи я от него не ожидал.

Закрепить на бруствере веревку удалось без проблем. Подтянув дрянной пояс с кинжалом в ножнах, я дождался пока стражник на площадке цитадели отвернется, и перелез за стену.

– Давай быстрее только! Заметят! – хрипло прошептал Оселок.

Я мысленно выругался на него, мол «не каркай» и в тот же момент тело обмякло, руки показались чужими, а сознание уступило право быть Рейтаном кому-то другому. Мой пассажир замешкался и отпустил веревку.

Вижу внизу стог сена.

Короткий полет.

Удар и противный хруст.

Темнота.

– Да привиделось тебе, говорю же, – услышал я заспанный голос рядом. – Всю ночь на посту стоять, это дело такое. Хреновое это дело.

– Ну может и так, а может и нет.

Близкие нерасторопные шаги.

Стог сена оказался прямо передо мной, похоже я не долетел до него совсем немного. Впрочем, он вряд ли изменил бы ситуацию, высота стен в этом месте – метров десять.

– Может, не может. Одно точно, что сукин ты сын.

– Чего это?!

– Не дал поспать. А теперь уж один хрен – смена.

Стражники еще постояли секунд десять, а затем двинулись обратно, обсуждая как кто-то из их сослуживцев обмочил ночью койку.

Я прислушался к ощущениям в теле. Боли не было, только усталость давила сильнее прежнего, словно пару дней ничего не ел да пробежал без передышки с десяток километров. Мой пассажир, похоже, не сумел в этот раз взять контроль надолго, и я злорадно понадеялся, что удар об землю вышиб его из меня окончательно.

Осторожно поднявшись, осмотрелся. Веревку Оселок успел затащить обратно, что ни могло не радовать, иначе меня бы непременно обнаружили. Однако, в то что он дождется моего возвращения, верилось с трудом. Двигаясь вдоль стены, я добрался до крепкой, окованной железом двери, за которой скрылись стражники. Толкнул.

Ничего.

Чертыхнувшись про себя, толкнул сильнее, но дверь не поддавалась.

Вот тебе и горе наемный убийца. Живо представил, как меня найдут вскоре на пятачке внутреннего двора, бестолково слоняющимся в поисках пути к цели.

Не найдя лучшего решения, отошел в сторону, к одному из тренировочных чучел, что занимали собой всю стену у подножия цитадели и принялся ждать, размышляя над дальнейшими действиями. Человек Чингиля уверял – дверь окажется открытой, а коридор, куда она ведет, обычно пуст. Но поди теперь разберись в чем дело.

В противоположной стороне двора располагался колодец, как и многое в Льхоне, несший на себе следы обветшания – каменная кладка местами осыпалась, а проржавевшее ведро, когда-то крепившееся на специальном вороте, просто лежало рядом. Выглядело так, что им пользовались довольно часто и не успел я додумать эту мысль, как дверь распахнулась, открывшись наружу. Я едва не стукнул себя по лбу, от столь очевидного просчета.

Очень тучная женщина в грязном фартуке проследовала в аккурат к колодцу, неся на плечах коромысло. Решив не терять времени, я проскользнул к двери и оказался в темном помещении, освещенном единственной масляной лампой, сплошь покрытой копотью да клочьями паутины.

Глаза привыкли к полумраку довольно быстро, позволив отыскать следующую дверь. За ней обнаружился коридор, столь узкий, что я невольно задумался, как кухарке, а именно ей очевидно являлась женщина с коромыслом, удавалось здесь протиснуться.

Двинулся влево и вскоре оказался перед очередной дверью, откуда тянуло запахами еды. Решил попытать счастье – слегка приоткрыл, заглядывая внутрь. Массивный камин, с парой дымящихся котлов, висящие под потолком сушеные специи да рыбьи тушки. Быстро сформировавшийся в голове план показался вполне осуществимым, и я вошел внутрь. В сундуке под полкой со всевозможными кухонными принадлежностями нашлась относительно свежая рубаха и фартук. Не совсем по размеру, но да ладно.

В другой стороне комнаты находилась арка, сразу за которой виднелась винтовая лестница, ведущая наверх. Я схватил поднос, плеснул в пару мисок варева из котлов, украсив все для достоверности специями и уже хотел было пойти к лестнице, как вдруг услышал детские голоса.

Девочка лет десяти и мальчишка чуть старше нее спустились в кухню и уставились на меня удивленными глазами.

– Привет, – непринужденно произнес я улыбнувшись. – Где бы еще фруктов свежих взять? А то я тут первый день.

Мальчик почесал затылок и произнес:

– Дык в кладовке все лежат. Сейчас.

Он юркнул в проход, прикрытый тканью, который я сперва принял за часть стены, но через мгновенье высунул голову и уточнил:

– А чего надо то?

– Винограда велели, если есть.

– Винограда полно, – гордо ответил мальчишка и снова исчез в проходе.

Через несколько секунд я уже поднимался по лестнице, с подносом, уставленным снедью, вспоминая озвученную схему помещений. Пару раз мне попадались стражники, но они не обращали на меня ни малейшего внимания, так что добраться до нужной комнаты удалось без проблем. Перед ней, однако, стоял, опершись спиной о стену, человек в странном одеянии – черном балахоне с капюшоном накинутым на голову, да скрывающей лицо маской, так что видимой оставалась лишь линия глаз. На груди у него ярко выделялся символ в виде белого колеса с несколькими изогнутыми лучами, идущими к краям от центра – один из знаков старой имперской веры.

Едва заметив меня, человек отпрянул от стены и запустил руку под вырез балахона на левом боку, оставив кисть на рукояти меча.

– К пану Ладмиру, – учтиво склонив голову, произнес я. – Велено было еды доставить.

Стражник усмехнулся, подошел почти вплотную, недобро глядя в глаза. Холодно произнес:

– И кто же тебе велел?

– Хозяйка с кухни.

Он неопределенно повел головой, словно не верил, однако не имел оснований сомневаться в услышанном. Обошел меня сзади, быстро коснулся руками пояса и груди, спустился к ногам, проверил сапоги. После снова встал напротив и произнес с напором:

– Дернешься – сразу сдохнешь.

Я подошел к двери, радуясь тому, что выбросил ножны еще на кухне, а кинжал удерживал пальцами под подносом. Никак навыки Гурна давали о себе знать. Стражник помог отворить дверь и мы оказались в небольшом помещении с камином и книжными стеллажами во всю стену. Метрах в трех передо мной стоял стол, за которым и находилась цель – коротко стриженный молодой мужчина с утонченными чертами лица. Он водил по листу бумаги страусиным пером, делая какие-то записи, а рядом находился поднос, щедро наполненный виноградом, персиками и инжиром, на нем же стояла откупоренная бутылка вина.

– Стоять! – донеслось со спины, и я услышал слабый шорох металла о ножны. – Хозяин, этот человек утверждает, что ему велели принести Вам завтрак. Второй раз за утро.

– Ты пришел убить меня? – надменно произнес пан Ладмир, поднимая взгляд. – Опрометчиво. Впрочем, надо признать, ты подобрался куда ближе, чем все прочие.

Слабость сковывала тело, и я не был уверен, что смогу метнуть кинжал достаточно точно, к тому же встретить безоружным противника за спиной – идея не из лучших. Возможно мое тело снова сумеет восстановиться, однако где я окажусь к тому моменту – неизвестно.

– Но я дам тебе выбор, – снова заговорил Ладмир, подперев подбородок ладонью. – Если ответишь кто тебя нанял, умрешь быстро и безболезненно. В противном случае мы сперва разыщем твоих близких. Женщин и детей изнасилуют у тебя на глазах, а после еще живыми скормят псам. Что же до мужчин, то их в твоем роду очевидно не водилось, иначе… – он демонстративно наклонил голову, заглядывая под поднос. – Ты не явился бы лишать жизни хорошего человека.

– Для того чтобы устранить хорошего человека… – сорвалась с моих уст чужая речь, словно кто-то из пассажиров пытался обрести контроль над телом. – В Суурмаране, наемник не нужен. С этим прекрасно справляется и закон.

Впрочем, утверждение показалось мне абсолютно верным.

– Постой! – взмахнул рукой Ладмир, очевидно обращаясь к стражнику. – Так ты идейный? А я было решил, что ко мне явилась очередная марионетка.

Пока он говорил, я слегка повернул корпус влево, стараясь увидеть противника. Кинжал неважное оружие против меча, если только первый его удар не окажется смертельным.

– Так и кто же тебя все-таки нанял?

Рывок назад.

Я буквально впечатался плечом в стражника, заставив того на мгновение потерять равновесие, но тело слушалось плохо. Кинжал прошел в сантиметре от лица, обтянутого черной тканью, и я получил крепкий удар по затылку, так что потемнело в глазах.

Единственная оставшаяся мысль – не дать разорвать дистанции.

Ухватив стражника за рукав правой руки, я заблокировал ему возможность рубануть мечом, однако он повторил мои действия, мешая воспользоваться кинжалом, а после потащил назад к двери и несколько раз ударил мою кисть о жесткое дерево. Пальцы разжались, выпуская оружие, чем не преминул воспользоваться противник. Он отшвырнул кинжал ногой под стоящую рядом кровать и попытался вырваться. Сил у него было больше. Особенно сейчас, когда я с трудом контролировал собственное тело. Я понял, что вот-вот проиграю поединок, позорно и бессмысленно ввязавшись в драку. В следующий миг стражник отпустил мою руку и замахнулся для удара локтем в лицо.

Напрасно.

Ноги сами спружинили от пола, обвив его плечо причудливым хватом, а после мы вместе рухнули вниз. Короткий доворот руки, что все еще сжимала рукоять меча. Хруст костей.

Стражник взвыл от боли, я же стремительно поднялся, держа его оружие, и коротким ударом вонзил острие клинка прямо в лицо, закончив тем самым бой.

– Постой! Не убивай меня! – тут же прокричал Ладмир, вмиг изменившимся тоном – жалостливым и подобострастным. – Я ведь как кость в горле у нынешнего короля! Думаешь он в чем-то лучше?!

После стремительного боя тело слушалось совсем неважно, словно бы израсходовав последние крупицы сил, отчего я с трудом держался на ногах. Не обращая внимание на слова Ладмира, добрел до стола и поднял бутылку вина. В свете огня из камина остатки напитка играли на самом дне переливами сиреневых бликов. Да он же маг! Вот так удача.

– Если твой наниматель желает моей смерти, давай его обманем! Тебе я заплачу, а сам исчезну!

Жадно осушив бутылку, прислушался к ощущениям. Усталость стремительно проходила, однако что-то было не так. Странный поток мыслей. Вроде бы моих, но в то же время чуждых. Я ведь наемник, а не убийца. Так что я, черт побери, здесь делаю? Как мог согласиться на подобное – оплатить собственную жизнь чужой, невинно отнятой? Сознание снова ускользало на задворки разума. Слух и зрение, оставались при мне, но решения уже принимал кто-то иной.

Пассажир удивленно осмотрелся, а Ладмир похоже принял эту медлительность за согласие. Он подскочил к телу стражника и начал стягивать с него одежду, приговаривая:

– Спасибо! Ты не пожалеешь, а мне такое выйдет даже на руку. Три покушения за одну неделю – это уже слишком. Надо затаиться, объявив черни об убийстве. Народ ведь любит меня. Понимаешь? Ждет избавителя.

Чуть помедлив, пассажир положил меч на стол, медленно подошел и принялся неуклюже помогать Ладмиру облачаться в черный балахон.

– Я в долгу не останусь, уж поверь! Профессионалы в наше время – большая редкость. А как ты ловко расправился с нильдхеймом! Они же искусные воины, но не прошло и десяти секунд, – он взглянул на меня с заискивающей улыбкой. – Более того, ты можешь мне даже помочь. Поработать на меня, понимаешь? Есть один человек в городе, называет себя Чингилем. Он умеет решать сложные вопросы, а у меня как раз есть один такой. Найди его на постоялом дворе под названием Тихое место, что Льняном квартале. Запомнил?

Пассажир неуверенно кивнул.

– Чудесно, – Ладмир просиял лицом. – Мне нужно, чтобы ты убрал кое-кого. Того, кто больше всех желает моей смерти. Понимаешь? Мои люди передадут через Чингиля все подробности, и он сумеет организовать тебе нужное подспорье. Поможет с напарниками, состряпает ладный план, чтобы все прошло гладко. Он это умеет.

– Ничего не обещаю, но подумаю, – наконец произнес тот, кто управлял моим телом.

– Это правильно. Как следует все обдумать – самое главное!

Ладмир доволок тело до кровати, а после поднял с пола кувшин и принялся выливать его содержимое на покойника. Похоже это было масло, коим заправляли лампы.

– Мне пора уходить, – сухо проговорил пассажир.

– Ах да. Понимаю! Сейчас, – из небольшого сундучка на книжной полке Ладмир достал увесистую мошну и бросил ее мне. – Здесь не много, но считай это авансом. Если справишься с заданием, заплачу в десять раз больше. Обещаю!

Чуть помявшись на месте, пассажир кивнул, поднял со стола меч нильдхейма, благо догадавшись хотя бы обернуть его в рубашку несостоявшейся жертвы, да выскочил в коридор. За спиной полыхнул огонь, похоже Ладмир и впрямь вознамерился инсценировать собственную смерть, впрочем, это могло быть лишь частью сыгранного им спектакля.

Пассажир двинулся по коридору, бестолково таращась по сторонам. Он не просто не знал как выбраться из цитадели, но похоже и не представлял где находится. Через минуту бессмысленных блужданий, я вдруг увидел четверых стражников, опрометью несущихся в нашу сторону. Это показалось нелепым окончанием проделанного пути и, будто бы желая сбросить с себя ответственность, пассажир вдруг уступил место, вернув мне контроль над телом.

– С дороги, дурень!

Меня отпихнули в сторону, так что едва удержался на ногах, и вся четверка пронеслась мимо. Успев было поблагодарить фортуну за очередной подарок, я услышал голос за спиной:

– Сержант, стойте! А чего-это у него в руках?

– Сука! – бросил я богине удачи и со всех ног ломанулся прочь.

Благо заряженное Истоком вино сработало исправно, усталости не было и в помине, так что бежать удавалось легко, вот только где именно искать спасения я представлял не лучше, чем мой пассажир. Между тем грязные ругательства вперемежку с любезными предложениями остановиться непрерывно летели в спину, но мне удавалось оторваться.

Рядом показалась знакомая винтовая лестница, ведущая к кухне, и я свернул на нее, лихорадочно размышляя что делать дальше. В любой момент путь могли преградить новые стражники, бой с которыми не только виделся опасной затеей, но и противоречил моим принципам. Никогда я, настоящий Рейтан Лазар, не питал ненависти к людям, стерегущим закон и порядок, напротив, сам сейчас выступал в роли того, кого с удовольствием отправил бы на тот свет.

– Вот он! Пес шелудивый! – гортанно взревела кухарка, едва завидев меня в кухне. – А ну иди сюда!

Стоило отдать ей должное. Женщина бесстрашно бросилась в атаку с деревянным черпаком в руке и такое массивное препятствие могло оказаться посерьезнее самого нильдхейма.

Отбросив рубаху с меча, я выполнил два удара, заставивших воздух пропеть на режущей кромке клинка – первый отек половину черпака, а второй шлепнул плоской стороной оружия по толстой ляжке, не оставив на ней даже царапины. Все как я и задумывал.

Получив столь неожиданный отпор, женщина взвизгнула, предпочтя ретироваться. Она попятилась почти так же быстро, как и приближалась, при этом задела задом один из котелков, отчего его содержимое выплеснулось на угли и мгновенно наполнило комнату горячим паром.

Я же проскользнул в дверь, оказавшись в узком коридоре. Слабая, почти не ощутимая надежда, повлекла меня обратно к пятачку внутреннего двора меж цитаделью и городской стеной. Уже не заботясь об остатках маскировки, едва оказался на свежем воздухе, проорал во все горло:

– Оселок! Веревку!

Ничего.

Тогда я оперся спиной о дверь и посмотрел на небо. Отчего-то вспомнилась Авена, с которой мне настоящему так и не довелось поговорить. Где она теперь и что с ней стало? Быть может в рабстве у чертовых культистов Затмения, или давно уже отправилась к создателю? Следом в памяти возникли слова заклинания, подарившие мне отсрочку от встречи с загробным миром: «живи и сражайся, покуда бьется сердце последнего из нас».

Улыбнулся. Стало быть, жива, к добру это для нее или к худу.

Мне же, вопреки воле неизвестного заклинателя, суждено оказаться иссеченным мечами, а после попросту истлеть от жажды, без глотка заветного напитка. Не только не сумев спасти очаровательную волшебницу, но даже и себя самого.

– Эй! Ну и долго тебя ждать, хер бессмертный?! – раздалось со стены.

Оселок!

Я увидел заветную веревку, что свисала от бруствера в том самом месте, откуда мне не так давно довелось свалился, а также косматого мужичка, яростно машущего руками. В следующее мгновенье, дверь позади кто-то толкнул плечом. Не знаю как быстро мне удалось преодолеть эти пятнадцать метров, но короткое копье ударилось о стену лишь в тот момент, когда я уже вовсю карабкался наверх.

Где-то неподалеку тревожно забил колокол, а крики послышались в том числе со стороны площадки на цитадели.

– Арбалетчики! – беспокойно взвизгнул Оселок.

Странное спокойствие вновь овладело мной вперемешку с азартом. Я оттолкнулся ногой от стены, начав раскачиваться подобно маятнику, не забывая при этом лезть все выше. Рядом звонко щелкнули болты, выбив из кладки искры, однако ни один не достиг цели. У самого бруствера резко свесился, приотпустив на мгновенье веревку – и верно. Пара сообразительных арбалетчиков собирались подстрелить меня на подъеме, где амплитуда движений становилась минимальной, но и их заряды прошли мимо.

Наконец я перевалился через бойницу, оказавшись вне досягаемости стрелков.

– Ну как?! – услышал слова Оселка. Он был не похож на того себя, каким я запомнил его ночью. Возбужденный и радостный, без единого следа похмелья.

– Цель охранял нильдхейм, – сухо ответил я, указав на меч, висящий за поясом.

Напарник взглянул на меня так, словно я на его глазах в одиночку потопил весь флот Ормадара, орудуя лишь ночным горшком и зубочисткой.

– Ай, да ты! Чтоб меня черти драли! – Оселок едва не запрыгал на месте от радости. – Ну теперь уносим ноги.

Мы побежали по стене, и вскоре оказались на улочках Льхона, среди которых мой напарник ориентировался как в собственном доме. Беспрерывно петляя по закоулкам, мы то выходили к оживленным торговым рядам, скрываясь в толпе прохожих, то пробирались по таким местам, где казалось и вовсе люди не появлялись с основания города. Все это время мне не давала покоя странная метаморфоза Оселка. Вчера, когда человек Чингиля рассказывал нам подробности задания – мой напарник словно бы стоял одной ногой в могиле, и дело было не только в спиртном. Очевидно, его жизнь, как и моя, зависела от успешности миссии, недаром на призыв Кабана покинуть стены он ответил, дескать пора убираться даже из Суурмарана. Кому мог перейти дорогу обычный забулдыга, что при срыве задания Чингиля, допускал необходимым бегство из страны?

– Ну кажется все, – проговорил Оселок, почти через час заметания следов. – Думаю можно теперь и на отчет. Благо мы как раз недалеко от Тихого места.

– Подожди-ка, – остановил я его. – А не хочешь сперва выпить за успешно завершенное дело?

Он задумался на пару секунд, но затем решительно покачал головой.

– Нет, я, пожалуй, пойду. Не терпится поскорее получить награду.

Я внимательно смотрел ему в глаза. Врать он действительно умеет, легко и обыденно, словно только этим всю жизнь и занимался. Но ведь и мне не в первый раз пытаются повесить на уши лапшу.

– Уверен? Ты же не услышал ответ на свой вопрос. Там на стене.

Оселок насторожился, на мгновенье изменившись в лице, но тут же снова водрузил маску простака-пропойцы. Воровато осмотревшись, он убедился, что поблизости не имелось посторонних ушей и прошептал:

– Так мертвая цель, или нет?

– Вероятно, для большинства людей, пан Ладмир будет мертв. Какое-то время. Но вскоре к Чингилю наведаются его люди, с новым заданием на устранение еще более сложной цели. Не исключаю, что самого Петрофа Меченосца.

– Твою то в ноги, от зори до сумерек! – выругался Оселок, схватившись за косматую голову. – Ты же должен был… тебе же… Да как же это оно так?!

– Ну так что, может выпьем? Угощаю.

Таверна с незамысловатым названием Эль казалась под стать сути Льхона, а то и всего Суурмарана. Она располагалась в здании, построенном задолго до Восстания Вольных городов и даже до войны Империи с Каганатам, когда Суурмаран еще являлся частью последнего. Искусную резьбу по камню, украшавшую некогда фасад сложным, затейливым узором, давно стесали. Грубо, до глубоких, напоминающих резаные раны засечек, словно старались выказать пренебрежение делу древнего мастера.

Украсить здание чем-то иным с тех пор так и не довелось. Не дошли руки. Впрочем, возле окна развивался выцветший на солнце флаг, да появилась грубая деревянная вывеска над дверью.

Внутри таверна выглядела не лучше. Из-за широких окон помещение хорошо освещалось, хотя полумрак здесь подошел бы больше. Грубые обшарпанные столы, со следами въевшейся грязи словно умоляли дать им наконец спокойно умереть в жерле печи. Но с таким исходом толстый хозяин заведения, стоявший у барной стойки, был категорически не согласен. Оценивая посетителей по одному ему понятным критериям, он называл разные цены на одни и те же блюда, кому-то хамил, а перед кем-то заискивал, не забывая между делом покрикивать на молодых хорошеньких официанток, готовых рухнуть от усталости ничком, на заплеванные доски пола.

При всей отталкивающей несуразности заведения, еда оказалась отменной, правда именно эля здесь, как ни странно, не водилось. Потому я взял себе обычной воды в дополнение к свиному колену, а мой напарник шесть кружек медовухи да половину печеной курицы.

– Ну дела, – покачал головой Оселок, когда я закончил рассказ о посещении пана Ладмира, не став притом утаивать своего недуга, но и не вдаваясь в подробности о причинах его появления, – Решил бы, конечно, что ты брешешь, если бы не это, – он кивнул на меч нильдхейма, лежащий на столе.

В спокойной обстановке мне и самому оказалось любопытно получше рассмотреть оружие. Клинок, сантиметров семьдесят длиной, был слегка изогнут, наподобие сабельного, но с меньшим углом. Лезвие располагалось лишь с одной стороны, что принуждало к специфической технике боя, лишающей некоторых возможностей, впрочем, хорошо заточенное скошенное острие допускало и колющие удары. Над плоской овальной гардой гравировка в виде старых имперских рун, еле заметно отливала алым, стало быть, оружие несло на себе зачарование. Вот только какое именно знал лишь почивший владелец. Длинная рукоять с черной оплеткой, легко позволявшая держать меч обеими руками, заканчивалась приплюснутым, почти незаметным навершием. На нем был изображен тот же символ, какой носил на груди нильдхейм – белый круг с двенадцатью косыми лучами. То ли от удара о мою голову, то ли еще до этого, в навершии образовалась лопина, перечеркивающая символ пополам.

– И думаешь не обманет? – проговорил Оселок, расправившись уже со второй кружкой медовухи.

– Он тот еще хитрец, – пожал я плечами. – Не знаю. Надо послушать о чем сейчас люди сплетничать начнут. Покушение дескать случилось, или убийство. Оттого и предложил тебе подождать с отчетом.

– Да уж, новости разнесутся быстро, – угрюмо покивал собеседник. – Только какими бы они ни были…

Он вздохнул и, не собираясь заканчивать фразы, приложился к следующей кружке.

– Тебя так крепко держит за яйца этот Чингиль?

– Очень крепко, – нервно усмехнулся Оселок. – Слыхал фразу? Сначала ты имеешь свое дело, а потом дело имеет тебя. Вот то-то и оно.

Я хотел было уточнить, к чему он это сказал, как вдруг дверь таверны распахнулась и кто-то прокричал:

– Люди добрые, беда пришла! Пана Ладмира ночью приморили! В городской цитадели, ироды!

По залу прошел возбужденный гул, а глашатай меж тем не стал делиться подробностями и отправился сообщать новость дальше.

– Вот и наша отсрочка, – с улыбкой произнес я.

– А ты уверен, что все же… ни того? Что живой он остался, а? – с надеждой уточнил собеседник. – Может это твои проблемы с черепушкой? Вдруг примерещилась договоренность, а на самом деле лежит сейчас Ладмир в луже крови?

Я покачал головой, вновь удивляясь метаморфозе Оселка, ставшим олицетворением тревоги да затравленности.

– Уверен. Так что бросай свое дело, приятель, забирай у Чингиля награду, да уходи из города. Я вероятно так и поступлю.

– Погоди-ка! Но ведь люди Ладмира захотят доверить новое задание тебе.

– И что с того? Меня интересуют только деньги.

– Так значит ты их сможешь заработать! Сколько он там тебе обещал? В десять раз больше, верно?

Оселок облизнул пересохшие губы, а мне пришла в голову вещь удивительная, если не сказать невероятная. Только вот события последних дней упрямо отучали считать что-то таковым.

– Верно. Я подумаю. Но сперва скажи мне, Оселок, встречал ли ты когда-нибудь этого Чингиля лично?

– Нет, конечно! Но я знаю человека, который знает человека, встречающегося с Чингилем с глазу на глаз.

– А тебе не удивительно, что столь деликатные дела он ведет через уйму посредников? По моей информации Чингиль до вчерашнего вечера был в отчаянии, готовый схватиться за любую соломинку, лишь бы удержаться на плаву. Но при этом передавал нам задание через своего человека.

– Не знаю откуда у тебя такие сведения, – фыркнул Оселок, – Но так обычно и ведутся теневые дела. С нами, мелкими сошками, людям вроде Чингиля говорить не пристало.

– Я мог бы с тобой согласиться, если бы не знал о том, как этот человек начинал.

– О чем ты?

– О том, что сперва Чингиль решал все вопросы лично. Если, конечно, можно так назвать услуги, при которых он ничего не делал, ожидая, что проблема исчезнет сама собой. Его хитрости и предприимчивости можно только позавидовать, но дела шли в гору и настало время менять методы, потому как новые клиенты не готовы были платить за вероятность. Они желали видеть результат.

Оселок мрачно смотрел на меня, совершенно трезвым тяжелым взглядом.

– А учитывая, как крепко он влип, я подумал, может Чингиль на самом деле гораздо ближе к своим наемникам, чем хочет показать? Желая их контролировать и помогать, даже в самом дерьмовом плане.

– Как-то слишком дохрена ты знаешь… Как ты там вчера назвался?

– Пятиликий.

– Я бы сказал точнее – Десятиухий или Пятиносый. Имей в виду, что в Суурмаране сующим носы не туда, принято отрывать их вместе с головой. Строй впредь умозаключения поосторожнее и дважды думай кому их стоит озвучивать.

– Спасибо, – ответил я с улыбкой. – Я учту твой совет… Чингиль.

– Будем считать, что я этого не слышал.

– Будем считать, что я ничего и не говорил. Но похоже, ты оказался в таком дерьме, в каком побывать еще не доводилось.

Он молча подвинул мне одну из кружек медовухи и тяжело вздохнул.

– Ну а мне позарез нужны деньги на заряженное Истоком вино и информация о девушке, с которой случилось недавно разминуться. Если у Чингиля найдется подходящая работенка, и если он готов доверять наемнику чуть больше чем обычно, мы сможем какое-то время иметь с ним общие дела.

– Обычному наемнику, говоришь? – усмехнулся Чингиль, поднимая кружку. – Такой бы лежал до сих пор возле стога сена с переломанными костями, а не сидел здесь с мечом убитого нильдхейма. Ну давай уже, Пятиликий. За знакомство!

Глава 4. Сломанные крылья

Экипаж двигался по южному тракту, давно миновав величественный мост, через реку Април. Вскоре предстояло взять еще восточнее, съехав с мощеной дороги, и продолжить путь до Закатных Кряжей по проторенной караванами колее.

Пользуясь свободным временем и отсутствием необходимости трястись в седле, я листал книгу, подаренную Львом вместе с таинственным БПЛА, с каждой страницей все больше удивляясь обилию непонятных слов. Кроме меня на мягких креслах расположилась миловидная девица по имени Айни да бритоголовый мордоворот, что назвался Плугом. Девушка вела себя скованно, хотя род ее занятий и цель путешествия заставляли ожидать совершенно иного, а вот мой напарник, напротив, поражал словоохотливостью.

– И часто тебя так возят? Хозяина каменоломни ублажать, – спрашивал Плуг.

Айни покачала головой и отвернулась к окну, стараясь всем своим видом продемонстрировать нежелание вести разговор. Она была хорошенькой. Многие местные девушки могли похвастать темными волосами, смуглой чистой кожей да стройной фигуркой, однако нашей юной спутнице досталось к тому же нежное личико, каким-то чудом лишенное отпечатка цинизма и равнодушия ко всему на свете, что появляется у большинства представительниц ее ремесла в первые месяцы работы.

– Я просто чего подумал, – продолжал расспросы Плуг. – Ежели ты шлюха, то все равно перед кем-то ноги раздвигаешь. Так? А пан Глыхарь, значит, важный человек. То есть для тебя это вроде как повышение?

Айни молчала.

– Хотя здесь еще зависит от того, сколько платят. На кой хер нужно повышение, когда в карманах серебро не звенит, верно? Вот я когда в городской страже службу нес, ни на что не хватало. В пору лошадиное дерьмо было жрать и гордостью за Суурмаран великий прихлебывать. А как-то раз взял от одного человека монет, чтобы в нужный час смотреть в другую сторону и совсем другое дело.

Он придвинулся к девушке вплотную, а та в свою очередь буквально вжалась в стену и раздраженно вздохнула.

– Раз, значит, посмотрел, два. А потом подумал, – он почесал затылок покрытой татуировками ладонью, на которой не хватало мизинца и безымянного пальца. – Была не была, рискну! Поговорил с тем человеком, он меня с гильдией воров свел, а уж оттуда попал на службу к пану Барке. Очень уважаемый в Льхоне, да и всей стране, человек. Так что теперь ни в чем не знаю нужды.

Одной рукой Плуг приобнял девушку за плечи, а вторую положил ей на ножку, значительно выше колена. Вся одежда нашей спутницы состояла из пары малинового цвета тряпочек, едва прикрывающих грудь и бедра, да обилия тонких медных цепочек, искусно замаскированных под золото. Все это, само собой, вызывало по отношению к Айни весьма однозначные желания.

– Порадуешь меня, милая? Заплачу.

– Отстань.

– Человеку пана Барки отказывать не следует, – проговорил Плуг, после чего взял девушку за бедра и легко, словно тряпичную куклу, усадил к себе на колени.

– Прекрати, я не на работе! – возмутилась Айни, но тут же взвизгнула и заливисто рассмеялась, когда ладони мужчины оказались под ее набедренной повязкой. – Ну хватит, что ты делаешь?! – добавила она совсем уже другим, игривым голоском.

Я улыбнулся, покачал головой и снова опустил взгляд на страницы книги, пытаясь продолжить чтение.

Воздушные потоки движутся по разным направлениям в горизонтальной плоскости, им встречаются также вертикальные ветры разной силы и направленности. Все это особенно заметно при ведении беглого наблюдения в городской застройке. Способность БПЛА преодолевать динамическое сопротивление воздуха называется устойчивостью и характеризуется…

Страстные постанывания и перешептывания оказались не лучшим аккомпанементом для обучения. Я поднял взгляд и обнаружил, что Айни уже сидит на Плуге верхом, обхватив его стройными ножками, да томно двигает бедрами. Невольно засмотрелся на спинку с золотистым загаром, решив пока заменить получение новых знаний, впечатлениями.

Тут же кольнула неприятная мысль о низких и грязных желаниях.

Спасибо тебе Бернанс за напоминание. Как бы я без него?

Быстро достал из рюкзака бутылку заряженного Истоком вина и сделал глоток. Успел уже заметить, что после этого все мои пассажиры сразу занимают отведенное им место – оставляя от себя лишь навыки и знания. Помогло и сейчас, тут же выветрив из головы все лишнее.

Плуг тем временем задрал набедренную повязку девушки, оголив упругие ягодицы, и принялся стягивать собственные штаны.

– Подожди, я еще не готова, – прошептала Айни, однако моего напарника это не остановило. Он крепко ухватил ее за бедра и сделал резкое движение собственными.

Айни болезненно закричала да забарабанила ладошками по крепким плечам, стремясь вырваться. А я вдруг понял с досадой, что разогреться она уже не сумеет.

– Плуг, перестань, – произнес я негромко, но властно. – Нам платят не за это.

– Чего?!

– Уймись говорю. Или хочешь запороть все дело?

Он ослабил хватку, позволив девушке выскользнуть из объятий. Воспользовавшись ситуацией, Айни тут же поднялась, отворила боковую дверцу экипажа и выбралась наружу, на ходу поправляя повязку.

– Чем это я дело запорю? – раздраженно бросил напарник.

– Вспомни, зачем мы едем к каменоломне. Только сперва оденься, а то я начинаю думать, что слишком тебе нравлюсь.

Тяжело вздохнув, Плуг нехотя привстал, натянул штаны и проворчал:

– Письмо везем пану Глыхарю, вместе с бабой да медком всяким. И чего?

– Хочешь испортить главное блюдо?

– Да что ей станется, шлюхе-то? Ей это поди, как нам с тобой человека грохнуть! Работа такая, значит.

– Ты, дружище, в морском деле хорошо разбираешься?

– Нет, – недоуменно ответил Плуг. – Но при чем здесь…

– А в том, как мужика надо ублажать?

– Чего?

– Того. Не лезь в чужое ремесло со своим советом. Сказала «нет», значит –нет.

– Да если б я каждый раз, как баба «нет» говорит, хер держал в штанах, до сих пор бы только руками себя и радовал, – пробубнил он, впрочем, уже смирившись с неожиданным одиночеством.

– Расскажи лучше, зачем твоему хозяину понадобилось к Чингилю обращаться? Полагаю, ты бы и сам без особых проблем справился с доставкой.

Плуг скорчил физиономию, мол да кто ж его знает, но ответил вполне конкретно:

– Чингиль в городе человек уважаемый. Если с его стороны наблюдатель будет, так оно надежнее. А в остальном наше дело маленькое – представиться, передать письмо да медку всякого, дождаться ответа и назад.

– Есть соображения, о чем там речь? – кивнул я в сторону сундучка под лавкой, где и хранилось послание.

– Ясное дело, насчет поставок мрамора. О чем еще с паном Глыхарем толковать? Он, как десять лет назад со своей бандой занял каменоломню, так с тех пор, говорят, и сидит там безвылазно. Всю добычу под себя подмял, а это знаешь какие деньги?! Нам таких даже и не представить, – Плуг завистливо вздохнул, глядя в окно, где уже виднелись пики Закатных Кряжей. – Сам же пан Глыхарь с Каганата и когда у Суурмарана проблемы с северным соседом начались, значит, обернулся к стране жопой. Возит товар до реки и отправляет в Април. Не весь, конечно, небольшая часть идет до Льхона, иначе уважаемые люди его давно бы скинули. А так, грызутся, значит, кому мрамор достанется.

– Ничего не понимаю, – тряхнул я головой, в которую лезли противоречивые знания от разных пассажиров. – Так ведь Април – Суурмаранский город.

– Спасибо! – просиял Плуг, уважительно кивнув, словно услышал от меня похвалу. – Сразу видать, что ты имперский. Верно рассуждаешь. Только не всякий так думает, даже у нас. Некоторые говорят, мол сами жители решили подданство сменить, – он пренебрежительно сплюнул на пол. – Как же! Идиотом надо быть, чтоб не увидеть за этим лапу Каганата. Вечно он нас разорить пытался. Все богатства Суурмарана высосать.

– Стало быть, кто-то покрывает пана Глыхаря в Льхоне? Отчего же он продолжает свои дела?

– Скоро сам увидишь, как доберемся, – недобро усмехнулся Плуг. – У него там считай, что крепость в горах, значит. Рады бы его убрать да договориться проще, к тому же мрамор из города идет в Ормадар по какому-то важному договору. Кто ж осмелится поставки пропускать?

Я пожал плечами и снова взялся за чтение книги, размышляя над заданием Чингиля. Оно и впрямь обещало быть легким и денежным – отвезти письмо, вместе с проституткой и разнообразными съестными подарками, да вернуться с ответом. Благо у меня имелась целая бутылка заряженного Истоком вина и небольшой флакончик за поясом, на случай непредвиденных обстоятельств. Вмешиваться в дела преступных группировок я не собирался, а прибыть в Льхон планировал не позднее чем через пару дней, где меня будут ждать еще десять золотых в дополнение к пяти оставшимся. Если так пойдет и дальше, то смогу разжиться новой бутылкой, еще до того, как потрачу имеющуюся.

Вскоре в дверцу экипажа осторожно постучали.

– Заходи, – буркнул я, отрываясь от чтения.

Айни забралась внутрь и встала в нерешительности, глядя на единственное свободное место возле Плуга. Проговорила извиняющимся тоном:

– Жарко там.

Я убрал рюкзак и похлопал рядом с собой, вернувшись к книге. Успел заметить, что девушка взглянула на меня с благодарностью. Она расположилась на лавке с ногами и, подперев коленями подбородок, стала молча смотреть в окно.

БПЛА Гамаюн рассчитан на работу в СВМ мирах, где нет возможности использовать спутниковую навигацию для определения положения в пространстве. Для этих целей применяются замаскированные маяки или, при их отсутствии, датчик в приемнике аппаратуры управления. Несмотря на то что модем телеметрии позволяет работать на удалении до десяти километров, второй метод может значительно ограничить это расстояние при наличии преград. Будьте осторожны при использовании БПЛА на предельных дистанциях, так как без спутниковой навигации автопилот может не справиться с нахождением обратного пути до оператора. Таблица влияния помех на уровень сигнала приведена на странице семнадцать.

Следующий текст был выделен жирным красным квадратом.

Внимание! При внесении изменений в струнно-волновой поток мира обязательно посадите и обесточьте БПЛА, а также аппаратуру управления. Возможна потеря соединения. Спустя двенадцать часов после потери связи с оператором работающий БПЛА Гамаюн исполняет протокол Феникс.

Я тяжело вздохнул от обилия непонятных слов, но последнее казалось смутно знакомым.

– Кто-нибудь знает, что такое Феникс?

– Птица сказочная, – тут же откликнулась Айни.

– И чем она знаменита?

– Вроде бы сгорает в случае опасности, но потом восстает из пепла.

– Откуда такие познания? – удивился я.

– Мама в детстве рассказывала. А что? Это в твоей книге?

Отвечать я не стал, однако в Айни проснулось любопытство.

– У тебя там правда про фениксов написано? Они же не настоящие. Или существуют?

– Не существуют. Зато Гамаюны иногда встречаются.

– А это кто такие?

– Тоже птицы. Все про всех знают, но никому ничего не говорят.

– Совсем никому?

– Только тем, кто владеет волшебной аппаратурой управления. С модемом телеметрии, разумеется.

– Интересно, хотя я не знаю, что это, – Айни улыбнулась, заглядывая в книгу. – Жаль, что читать не умею. Зато обязательно сделаю себе татуировку когда-нибудь в виде крыльев на спине.

– Зачем?

– Не знаю. Просто хочется, – быстро ответила она и отвернулась.

Что-то в ее интонации показалось мне странным. Словно плохо скрываемая тревога прорывалась наружу, несмотря на желание девушки выглядеть спокойной.

Поразмыслив над этим с полминуты, я решил, что мне хватает и собственных проблем, чтобы лезть в чужие. Вернулся было к чтению, однако заговорил Плуг:

– Гамаюны, хераюны. Понапишут вам дерьма всякого, а вы верите.

Взглянул на него удивленно.

– Брат у меня был. Младший. Тоже, значит, повадился в книги лазить. Я ему объяснял, что не доведет это до добра, но куда там. Мало тебе говорю, что и так люди облапошить пытаются, ты еще в буквы носом тычешь. На словах-то еще не всякий брехать осмелиться, знает, что можно за это и по харе получить. А книги чего? Да если б я грамоту знал, так ради хохмы только и делал, что писал одни выдумки. А если как поймут, что я все наплел, так ведь рядом-то меня нет! Только за книгу деньги уже уплачены. Потому и говорю – нечего верить ни книгам, ни тем, кто их продает. Но брат все за свое, да еще и подороже норовил купить вечно, – он махнул рукой. – Ну и чего ты думаешь?

– Что?

– Прирезали его как-то в подворотне.

– А книги тут при чем?

– Так ведь только их и забрали.

– Может, это были другие любители книг, – осторожно пошутил я. – Еще более фанатичные чем твой брат?

– Не удивился бы, – горестно кивнул Плуг. – Но я их так и не нашел.

Решив, что нормально почитать мне все равно не дадут, я взял рюкзак и вышел, но лишь затем, чтобы залезть на крышу.

Под плотным тентом впереди сидел возница, еле слышно напевавший себе под нос какую-то мелодию, а с задней стороны, в открытой части повозки, стояли бочки с алкоголем, ящики со всевозможной снедью да табаком – что на преступном жаргоне и называлось медком.

Я осторожно достал из рюкзака БПЛА и управляющий дисплей – черную прямоугольную пластину, размером чуть меньше домашней разделочной доски. Оттого, что в последней можно было увидеть собственное отражение, прозвал ее мысленно зеркалом еще в Тихом месте, где Чингиль выделил мне бесплатную комнату.

Согласно инструкции, нажал на кнопку в виде круга с короткой вертикальной линией, а после осенил себя ритуальным церковным знаком. Хотел бы, конечно, свалить этот порыв на Бернанса, но надо признать, что сам опасался сломать бесценный аппарат.

Гамаюн с едва слышным звуком расправил крылья да зашуршал винтами. На дисплее отобразилась картинка – доски крыши повозки, а по краям различные обозначения режима работы устройства.

– Ну давай, птичка. Смотри только не упали, – прошептал я, коснувшись рычагов управления.

БПЛА взмыл в воздух легко, словно проделывал это уже тысячи раз. Изображение стало удаляться, и вскоре я наблюдал за экипажем как за маленькой темной точкой, ползущей по бескрайней степи. Картинка выглядела удивительно и прекрасно, словно и самому довелось стать птицей. Понять каково это – дни напролет бороздить бескрайнюю голубую высь.

Чуть приноровившись с управлением, я нажал подряд три кнопки, как было написано в инструкции: автопилот, сопровождение и курсирование. БПЛА при этом принялся кружить высоко в небе, очень похоже изображая поведение настоящего орла.

Собирался было протестировать остальные возможности, но услышал рядом хлопнувшую дверцу.

Айни стояла на ступеньке, не спеша забираться и смотрела на меня вопросительно.

– Тут жарко. Сама говорила.

Прочел в глазах досаду или даже обиду. Словно оскорбил ее чем-то. Да что с ней такое творится?

– Ладно, залезай.

Она села рядом и тут же произнесла:

– У тебя очень красивый меч.

– Это именно та фраза, которую мужчинам хочется слышать после секса, – пошутил я, отложив дисплей светящимся зеркалом книзу.

– Нет, надо что-то совсем слащавое, – с улыбкой ответила девушка. – Вроде: о боги! Господин, это была лучшая минута в моей жизни! Прошу вас, подарите мне однажды еще одну!

Я засмеялся от того, как она натурально это сказала, словно и впрямь была совершенно искренней.

– В тебе пропадает актриса.

– Какая разница, где лгать? – пожала она плечами. – В постели или со сцены.

– Со сцены безопаснее.

– Говорят, пана Ладмира убили. А ведь он был известен раньше, как бард. Пока не выяснилось, что в нем течет королевская кровь. Так что, это как посмотреть. Хотя у нас, конечно, тоже…

Я достал из-за пояса меч нильдхейма и положил его рядом с дисплеем.

– Светится? – спросила Айни, постучав пальцем по основанию лезвия, там, где были выгравированы руны.

– Да, зачарован. Если коснуться первой, то пока держишь рукоять, ночью видишь все как днем.

– Удивительно. А вторая и третья?

– Не знаю, пока не разобрался.

– Ко мне приходил однажды маг. Так, многие говорят о себе, чтобы казаться важнее, но тот был настоящим. Одноглазый, весь в бородавках, а когда рядом, голова болит ужасно. Просто раскалывается. В мире столько всего необъяснимого.

– Верно. А вон и еще кое-что, – я указал пальцем над головой.

– Орел кружит. Или я чего-то не вижу?

– Это не орел, а настоящий Гамаюн.

– Ну, конечно, – усмехнулась девушка. – Думаешь я совсем глупая? Я понимаю, что ты их выдумал. Просто иногда хочется поверить во что-то удивительное. Оттого ведь и существуют сказки?

– Так давай поверим.

Айни легла на спину, глядя в небо и я последовал ее примеру.

– Хорошо. Значит он все про всех знает? Даже про меня?

– Этот еще птенец. Первый его полет. Но кое-что уже заметил.

– И что же?

– Говорит ты чего-то боишься.

Айни молчала с минуту, и я уж было решил, что она не ответит. Но вдруг заговорила, тихо, едва слышным шепотом:

– У меня это дорога в один конец.

– С чего ты взяла?

– Кажется. У нас одна девочка тоже ездила туда. Но так и не вернулась.

– Может она там живет припеваючи в гареме у пана Глыхаря. Ни в чем не нуждается.

– Думаешь так и есть?

Я скосил на нее взгляд.

– Я думаю, что тебе надо очень хорошо сделать свою работу, красавица. И тогда мы отвезем тебя целой и невредимой домой.

– Спасибо, я постараюсь. Только можно я еще здесь побуду? Посмотрю за Гамаюном.

– Конечно.

Закатные кряжи напоминали исполинских чудовищ, величаво нависших над головой. Их серо-оранжевые скалистые тела, с иссеченными ветром и безжалостным солнцем бесформенными конечностями, словно застыли во времени, ожидая часа, когда можно будет наконец пробудиться ото сна, да отправиться к далекому океану, чтобы утолить многовековую жажду.

Мы миновали узкий каньон и вышли к перевалу, когда солнце почти уже скрылось за горизонтом, так что горы за спиной укрывали все черными тенями, отчего огромная каменоломня перед нами виделась особенно мрачной. Она походила на давно разоренную могилу, поросшую плесенью лесов, среди которых устало копошились люди, грубо и небрежно скалывая крупные куски породы.

Судя по всему, здесь когда-то проходила река, давным-давно пересохшая, но оставившая о себе напоминание в виде ракушек да белесых скелетов рыб.

Я наконец понял, что имел в виду Плуг, говоря о крепости. Почти у самой вершины наполовину стесанной горы виднелось несколько площадок и здания из мрамора, скупо освещенные масляными лампами. К ним вел единственный путь, представляющий собой подъемный механизм с лебедками, тянущимися к крепкой платформе, в данный момент опущенной на землю. Если к тому же предположить, что внутри горы имеются потайные ходы да достаточный запас воды и продовольствия, держать здесь оборону и впрямь можно было сколь угодно долго, парализуя при этом любые работы снизу меткой стрельбой из луков.

Мы подъехали к хлипкому сараю и остановились – дальше дорога была завалена крупными камнями. Несмотря на стремительно опускающуюся темноту, с лесов слышались крики надсмотрщиков, звонкие щелчки кнутов, да перестук инструментов, сопровождавшиеся стонущими завываниями ветра. Встречать нас, похоже, никто не планировал, стало быть, грузить медок придется самостоятельно.

– Дерьмовое место, – мрачно заключил Плуг, рассматривая каменоломню. – Один раз здесь только был прежде, но что тогда хотелось убраться поскорее, что сейчас.

Я полностью разделял его мысли.

Айни также стояла рядом, глядя на пик горы. На девушке и вовсе не было лица.

– Ну да ничего, – подбодрил я ее, потрепав за плечо. – Чем раньше кончим, тем скорее отправимся обратно.

Она натянуто улыбнулась.

Выгрузив провизию с телеги, мы вместе с Плугом и возницей принялись таскать ее к платформе, возле которой дежурило четверо бойцов. На нас смотрели без особого интереса, не пытаясь заговорить и только когда донесли последний тюк с персиками, один из стражников сухо бросил:

– Все железо нахер.

Плуг был безоружен, а вот мне пришлось вернуться к повозке и оставить внутри меч, флакончик с вином да рюкзак. Айни зачем-то увязалась следом. Прежде чем снова отправиться до платформы, я украдкой взглянул на управляющий дисплей БПЛА. Гамаюн по-прежнему кружил высоко в небе, и полоска его заряда замерла у верхнего края, похоже, он и впрямь умел питаться от солнца, как говорил Лев.

Досмотр занял минуты три, но большую часть времени часовые просто тискали девушку, в местах скрытых тонкой малиновой тканью, сопровождая свои действия пошлыми комплиментами. Айни переносила это стоически, умело скрывая раздражение и не делая попыток сопротивляться.

– Руки, – сказал наконец один.

Нам связали за спиной запястья, а во рты сунули по комку грубой ткани, благо достаточно чистой. Обычная процедура, проводимая на тот случай, если есть сомнения, что кто-то является магом и все же меры предосторожности в этом месте впечатляли.

– Отвернуться!

Мы выполнили команду, после чего стражник, судя по звуку, дернул несколько раз за одну из лебедок. Не удивлюсь, если количество его манипуляций содержало шифр для человека наверху.

Платформа дернулась и медленно поползла к вершине.

Едва мы оказались на месте, я смог сполна оценить масштабы укреплений. Пара десятков зданий была вытесана в белой мраморной породе, формируя целое поселение. Рядом сидел на камне седой старик, держащий в руках масляную лампу, да опоясанный мечом, возле него, прилаженный к лебедке хитрым механизмом, находился колокольчик.

– Разгружайте, – велел один из наших провожатых. – Девке идти за мной. Кляпы не доставать.

Айни взглянула на меня, словно малый ребенок, которого собираются отлучить от матери. И чего так привязалась?

Подмигнул ей, дал развязать себе руки да принялся за работу.

Людей на горе видно почти не было, лишь в отдалении, привалившись к широкому деревянному колесу, лежали изможденные рабы в лохмотьях. Пара часовых возле самого высокого здания, но и только.

Весь медок пришлось носить до места, выступавшего здесь в роли склада, где и впрямь хранилось немало припасов, а когда закончили, отправились под конвоем к пану Глыхарю.

Хозяин каменоломни находился в здании на самом краю площадки, но принимать посетителей не спешил. Нас оставили в небольшом помещении без окон – при этом двое провожатых двинулись обратно, а еще пара встали у двери. Кроме вытесанного из мрамора стола здесь лежало несколько грубых камней, выступающих, должно быть, в роли стульев. На одном сидел осунувшийся седой человек и скорбно смотрел себе под ноги в ворох окровавленного тряпья. Приглядевшись, я различил в ветоши еще одного, настолько изувеченного побоями, что признать в нем человека было не так-то просто. С лицом, превращенным в сплошную синюю гематому, он еле заметно шевелился да протяжно стонал.

Откуда-то неподалеку доносились и другие звуки, имевшие весьма очевидные причины. Женские отрывистые вскрики, то ли от боли, то ли от удовольствия.

Несмотря на то, что заряженного вина удалось глотнуть совсем недавно, из глубины разума прорывалась чуждая мысль, навязчивая и яркая, но словно бы подернутая серой дымкой. Никак не разобрать о чем.

– Кляпы, – бросил один из стражников, подошел и вытащил у нас изо рта куски ткани. – Если замечу хоть одну попытку колдовать, или просто что-то на нее похожее, сразу прирежу. Ясно?

Мы покивали и принялись ожидать пана Глыхаря, вынужденно слушая крики Айни.

Между тем, смутная мысль все настойчивее рвалась наружу. В попытке обуздать ее, пошевелил головой, разминая шею и внезапно узнал старика, сидящего неподалеку.

– Фельшам?

Он поднял на меня взгляд, словно бы и не удивившись тому, что мне известно его имя.

– Мы знакомы?

– Да… То есть, нет. Но Вы ведь целитель, верно? – я опасливо покосился на стражника, однако тому было наплевать на разговор.

– В прошлом. Здесь я работаю по большей части счетоводом, – старик говорил медленно, растягивая гласные в словах.

– Но Вы занимались раньше врачеванием?

– Занимался, – кивнул он. – Есть небольшой дар от Истока.

– Один мой знакомый. Он был ранен, и Вы спасли ему жизнь. Его имя – Асхар Тайип. Может помните?

– Конечно. Но это случилось очень давно. Как у него дела?

– Бывало и лучше. Однако он тоже до сих пор Вас помнит и… – голову резанула не только мысль, но и сильное, болезненное чувство. – И очень сожалеет, что бежал, когда мог бы отказать ответную помощь. Ему стыдно. Он пытался отыскать Вас потом, уже после Восстания Вольных городов, только лекарня оказалась разрушена. Думал, Вас давно уже нет в живых.

– Это ничего. Передайте при встрече, что я на него не в обиде. Дело давно минувших дней, – грустно улыбнулся старик.

– Вы здесь лечите раненых?

– Заряженный алкоголь слишком дорог, чтобы мне позволяли тратить заряд на рабов. Служу я в этом только пану Глыхарю и… – он проглотил подступивший к горлу ком. – Иногда поддерживаю жизнь тех, кого угораздило рассердить хозяина. Чтобы смерть не наступала слишком быстро.

Дверь распахнулась и на пороге появился грузный высокий мужчина лет пятидесяти, с короткими сплошь седыми волосами.

Глянув на нас пренебрежительно, он сел за стол, а один из стражников протянул ему исписанный лист бумаги.

– Кто такие? – пробубнил себе под нос пан Глыхарь, глядя в документ.

– Меня Плугом кличут, господин, – подобострастно произнес мой напарник. – Человек пана Барки я. Был у вас пару месяцев назад, тоже медку привозил, может помните?

Глыхарь никак не отреагировал на это и тогда представился я. Сухо и формально:

– Пятиликий. От Чингиля.

– Ясно. Ну и что за никчемную суку вы приволокли? Сухая, точно эти чертовы скалы, – не ожидая ответа, Глыхарь поднял на меня тяжелый взгляд: – Как дела у Чингиля? Я слыхал, Ладмира отправили на тот свет. Часом, не его работа?

– Не знаю.

– Надеюсь, что нет. А то ведь я могу и рассердиться.

Он снова опустил взгляд на лист бумаги, а я вдруг понял, что женские крики после появления в комнате Глыхаря не прекратились.

– Все одно и то же. Больше товара, хорошая плата. Тупые куски дерьма, – хозяин каменоломни ткнул пальцем в сторону Плуга. – Передай Барке, чтобы катился с этим предложением к своим ормадарским хозяевам. Если он не чувствует их хера в заднице, пусть почувствует во рту каганатский. И ответит, не слишком ли ему солоно?

– Так… Так прям и передать?

– Тебе еще раз повторить? Выметайтесь.

– А девушка? – спросил я.

Глыхарь взглянул меня так, словно я собирался забрать его родную мать.

– Хочешь увезти ее?

– Планировал.

– Это можно, – кивнул он задумчиво. – В таком случае она вас догонит.

Нам снова засунули в рот кляпы да вытолкали из комнаты, провожая едва ли не пинками. Рабы взялись за прутья колеса и начали опускать платформу, вместе со мной, Плугом и парой стражников.

Давящее чувство тревоги, в этот момент больно кольнуло сердце. Казалось вот-вот произойдет нечто скверное и успокоиться никак не удавалось.

Мы уже миновали середину пути, когда сверху донесся отчаянный крик ужаса. Я резко обернулся и увидел, лишь на мгновение, словно вспышку в ночи – стремительно пролетевшее к земле тело Айни. Едва не кинулся следом, однако удержался, понимая бессмысленность порыва.

Затем послышался глухой удар о камни и наступила тишина, отчего-то показавшаяся звенящей.

– А хорошая баба была, – буркнул один из стражников. – Жаль быстро в этот раз. Я б на ней сперва попахал.

– Скоро еще привезут. Успеешь, – ответил ему другой.

Платформа коснулась земли и я, на негнущихся ногах отправился к экипажу, самостоятельно выплюнув кляп, да яростно орудуя запястьями за спиной, чтобы освободиться. Плуг догнал меня вскоре, похлопал по плечу.

– Все нормально?

Должно быть, мой взгляд сказал ему куда больше, чем можно передать словами, потому как он тяжело вздохнул да развел руками.

– А ты думал? С этими людьми оно так. Ответ мы получили. Выходит, работа сделана. Надо возвращаться домой, значит. И спасибо тебе, кстати.

– За что?

– Пан Глыхарь Чингиля уважает, видать обращался раньше. Но что-то сегодня уж больно не в духе. Не удивлюсь, если без тебя я и сам бы со скалы полетел. А так все хорошо.

– Это ты называешь, хорошо?

Он пожал плечами.

– Ладно, принеси мой меч. Умело эти черти веревки вяжут.

Едва Плуг помог мне освободиться, как из-под навеса высунулся возница, держа в руках горящую масляную лампу и скрипуче произнес:

– Ну так чего? Домой-то едем?

– Едем.

Несколько секунд, однако, я стоял на месте, стараясь обуздать кипящую в душе ярость. Доводилось мне встречать в жизни немало подонков и убийство невинного человека не казалось чем-то удивительным. Старый должок перед лекарем нес и вовсе не я, а один из моих пассажиров, что же до обращения с рабами – видал и куда более жуткие вещи. Но отчего-то душу все равно рвало на части.

Я вздохнул и рубанул мечом воздух, прежде чем убрать оружие за пояс.

Свет от масляной лампы при этом тут же погас.

– Эй, возница, – окликнул я насторожившись. – Это ты сейчас лампу погасил?

– Сама потухла.

– А ну-ка зажги ее снова.

Я совершил то же движением мечом, и ситуация повторилась.

– Да что ты, окаянная! Видать, масло дрянное или фитиль совсем выгорел.

Задумчиво посмотрев в сторону вершины горы, я залез обратно в экипаж, достал из рюкзака управляющий дисплей и начал разбираться с тем, как заглянуть в память Гамаюна.

– Что это у тебя? Светится, – поинтересовался Плуг, радостный оттого, что можно наконец убраться с каменоломни. Оставив его вопрос без внимания, задал собственный:

– Ты ведь уже был здесь, так?

– Ну?

– Почему так мало людей на вершине? Я успел сосчитать шестерых, помимо рабов, счетовода и Глыхаря.

– А мне почем знать? Наверняка в домах еще есть. Надсмотрщики за рабами внизу опять же. Ну и когда мрамор до реки отвозят, поди хорошее сопровождение выставляют, значит. Не пойму только, к чему ты это спрашиваешь.

Мне наконец удалось отыскать запись увиденного БПЛА, и я отмотал назад, к тому самому моменту, как мы поднимались на гору. В это время Гамаюн пролетал в аккурат над площадкой. Нажал на кнопку включения звука и услышал четыре трели колокольчика.

– Волшебное, что ли? – с любопытством поинтересовался напарник, тыча пальцем в дисплей.

– Тормози! – гаркнул я вознице, стукнув для верности кулаком по стене, а после обратился к Плугу. – Твоему хозяину нужен мрамор? Он его получит.

Теплый белый и округа обратилась блекло-серыми разводами, на которых яркими пятнами выделялись люди. Теплый черный и все изменилось с точностью до наоборот. Тип радуга – разноцветные переливы, где преобладали синие да желто-оранжевые пятна. Вернул первый вариант на управляющем дисплее и таинственный тепловизор в недрах БПЛА вновь повиновался.

Орел кружил над каменоломней уже час, не привлекая к себе внимания, а я считал людей, изучал действия часовых и прикидывал собственный маршрут.

По всему выходило, что попасть на гору мне удастся без особенных проблем, если сумею воспользоваться преимуществом внезапности, а вот дальнейший путь вызывал вопросы. Плуг был прав и в некоторых помещениях также находились люди, однако способностей Гамаюна не хватало, чтобы почувствовать тепло их тел сквозь толщу мраморных стен. Скольких я смогу зарубить, прежде чем поднимут тревогу? А если среди них есть маги?

Возможность восстановиться от тяжелых ран давала мнимое, очень опасное успокоение, и я старался гнать его подальше. Вряд ли смогу выжить, если маг противника разорвет мое тело в клочья или придется разделить печальную судьбу Айни. Да даже отрубленная конечность, не говоря уж об отделенной от туловища голове, вполне могут оказаться смертельной раной. Так что, пока не выясню границ оберегающего меня заклинания, стоит относиться к опасностям боя так же, как и прежде.

И все же отступать я не собирался. Желание отомстить, должок Асхара перед старым лекарем да банальное чувство справедливости гнали меня вперед. Что удивительно, ни один из пассажиров, даже корыстный Гурн, не возражал. Впрочем, частичка последнего лукаво намекала, что среди хранилища припасов может обнаружиться не просто бутылка, но даже бочонок заряженного Истоком вина и с таким предположением оставалось только согласиться.

Определившись с планом действий, я подобрался ближе к платформе, скрываясь среди грубых валунов. Достал из рюкзака управляющий дисплей и подлетел БПЛА к дежурившим бойцам.

– Смотри-ка, чего это? – удивленно бросил один, указывая на висящего в воздухе орла с расставленными крыльями.

– Чертовщина какая-то, – ответил другой и потянулся за камнем.

БПЛА взмыл вверх, ровно по вертикали, чем еще сильнее удивил наблюдателей. Часовые принялись наперебой обсуждать увиденное, а я высунулся из-за укрытия и взмахнул мечом. Дистанции метров в десять не хватило чтобы погасить обе масляные лампы, установленные на стене возле платформы – огонь потух лишь в одной из них, однако этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь внимание. Стражники обернулись, дав мне возможность приблизиться на несколько шагов, чтобы завершить начатое.

– Магия! – рявкнул самый высокий, опомнившись первым.

Первым же он и лишился жизни.

Двое других успели вытащить оружие, но не привыкшие к темноте глаза помешали им защититься.

Последний мешкался дольше всех, приняв в итоге самое неудобное мне решение – вместо попытки дать бой, кинулся к тросу, что тянулся к колокольчику на вершине. Я рубанул его по спине, однако неудобная позиция да добротный кожаный доспех не позволили даже оставить ранения.

Он ухватился за трос и протараторил:

– Не убивай! Или подниму тревогу!

Я демонстративно отвел меч в сторону. Несмотря на темноту кругом, лунная ночь позволяла разглядеть мой силуэт.

– Уходи.

Он размышлял всего секунду.

– Дай фору!

Я отступил на несколько шагов, после чего стражник рванулся с места и сломя голову понесся по каменистому перевалу. Искать его не хотелось. Однако кто знает, какие у них здесь припасены секреты, для поднятия тревоги?

Благодаря БПЛА и магии меча, позволявшей видеть все как днем, догнал беглеца через пару минут. Он начал просить пощады, чем едва меня не разжалобил. Прижатые к стенке подонки лучше всех прочих умудряются выглядеть несчастными жертвами. Вот только я помнил, как он прокомментировал падение со скалы девушки, посетовав лишь на то, что не смог ее до этого отыметь. Постарался сделать так, чтобы умирал он тихо, но не быстро.

Вернувшись на платформу, прежде всего переоделся в снаряжение одного из часовых, наименее запачканное кровью. Затем оттащил тела за камни, да зажег лампы на стене. Не хватало еще привлечь внимание банальным отсутствием света.

После четырежды дернул за нужный трос и стал дожидаться пока меня доставят на вершину.

Чтобы не терять времени, поднял БПЛА над горой и еще раз осмотрел окрестности. Ничего не изменилось, разве что часовых возле высокого здания уже не было, что сейчас играло только на руку.

Когда платформа остановилась, первым делом прикончил стражника, сидевшего у колокольчика, а затем направился к рабам возле колеса. Восемь пар глаз смотрели на меня с леденящей душу отрешенностью, словно бы заранее смирившись с любой, даже самой страшной, участью.

– Что бы ни случилось, не опускать платформу вниз. Ясно?

Ответом было молчание.

Покачав головой, двинулся к зданию, что окрестил мысленно бараком. Благо дверьми здесь пренебрегали, рассчитывая должно быть на неприступность горного убежища. Вот вам и наглядный пример, что безопасности много не бывает.

На восьми двухъярусных койках мирно спали люди. Вгляделся в их лица. Загорелые и обветренные, но без малейших признаков недоедания, стало быть, рабами они не являлись. Кто-то из бойцов в дальнем углу то и дело громко всхрапывал, и я решил воспользоваться этим в качестве дополнительной маскировки. Дожидаясь гортанных хрипов, сокращал под них дружину пана Глыхаря отточенными ударами в горло, в который раз удивляясь собственной сноровке. Отчего-то мне не верилось, что Гурн при жизни способен был на подобное. Его удел – незаметно пырнуть человека ножом в таверне или плеснуть в вино яду, но такие операции требовали совершенно иной выучки. Тем не менее уверенное спокойствие и выверенность движений рождали ощущение, будто кого-то из моих пассажиров готовили к диверсионной работе специально.

Очередь храпящего подошла лишь через полчаса, когда я разделался со всем бараком, не встретив ни малейшего сопротивления.

Прежде чем выйти наружу, посмотрел через управляющий дисплей на окрестности. Возле высокого здания снова стояли двое часовых. Стало быть, есть место, где они сменялись.

Трюк с вертикально взлетающим орлом и гаснущими следом лампами и в этот раз сработал на отлично – двое бойцов конвульсивно бились у входа, держась за распоротое горло, а я уже заглядывал внутрь здания, намереваясь выяснить, что именно они сторожили.

Место оказалось арсеналом, буквально ломившимся от обилия оружия, доспехов, стрел и всевозможных средств починки снаряжения. Массивные мраморные плиты делили его на два этажа, да несколько комнат с запертыми решетчатыми дверьми. Возле одной обнаружил дремлющего старика. Несмотря на надетый кожаный доспех, выглядел он совсем неважно и не походил на воина, потому просто оглушил его, да связал найденными здесь же ремнями.

Еще четыре здания подряд отводились под бараки, вроде того, где побывал в начале, только коек там было значительно больше. Благо, все они пустовали.

Возле склада располагалась кухня со столовой, а из следующего здания доносились приглушенные голоса. Осторожно заглянув внутрь, увидел шестерых человек, играющих в карты. Крупный валун заменял им стол, на котором стояли свечи да несколько пивных кружек. Чуть задержался у окна, прислушиваясь к словам.

– В Ормадар надо ехать. Вот где вся жизнь. Табак дешевый и гашиш на каждом углу. А здесь чего? Только скалы эти сраные да жара.

– Так тебя там и заждались в Ормадаре.

– С деньгами везде дорога.

– То с деньгами, а не с навозом нашим. Будь Глыхарь поумнее, давно бы уже отчалил.

– Опять за свое. Здесь жратва бесплатная, крыша над головой и бабы. Мне все нравится.

– А как же еще? У тебя-то денег совсем нет.

– Как?

– Хером за кушак. Я снова выиграл!

Раздался громкий смех, перемежающийся с крепкой бранью, и я решил, что момент самый подходящий. Запрыгнув через окно, рубанул мечом воздух, погружая помещение в кромешную темноту и пронесся кровавым вихрем сквозь беспечных картежников. Все были безоружны, так что оказать сопротивление не сумел никто и вскоре я уже подходил к последней неизвестной мне постройке.

Окон здесь не имелось, а вместо двери использовался тяжелый валун в форме колеса, подпертый с двух сторон камнями. Я сел рядом и услышал чей-то тихий кашель. Видимо внутри находилась обслуга, которую таким образом запирали на ночь.

Не посещенным оставалось только одно место – то самое, где нас принял хозяин каменоломни.

Вся вершина горы к этому моменту уже покоилась во мраке, лишившись иных источников света, кроме лунного. Я подошел к дверному проему и осторожно заглянул внутрь.

Фельшам все так же сидел на камне, только облокотившись теперь плечом о стену. Заметив меня, он поднял брови, но никак более не выказал удивления. Я кивнул в сторону комнаты откуда появлялся Глыхарь, и лекарь ответил мне тем же. Затем он показал два пальца вверх и один вниз.

Ну надо же, разбирается в сигнальных жестах, похоже, что старик не так уж прост. Значение кверху пальцами сообщало об обычных бойцах, а книзу о магах. Если же способности противников были неизвестны, пальцы полагалось держать параллельно земле.

Прежде всего погасил в комнате свет, а затем осторожно приоткрыл дверь.

Увиденное мной помещение, разительно отличалось от всех прочих. Мягкие ковры устилали в нем пол и стены, из бронзовых горшков разных размеров тянулись под потолок ветвистые папоротники, возле еще одной двери – массивный сундук под замком. Хотел было осторожно войти внутрь, как вдруг услышал голос:

– Кто там?

Звук чиркнувшего кресала о кремень.

– Свои, – бросил я, врываясь внутрь и на секунду замешкался. На стуле возле двери сидел всего один человек. То ли сноп искр успел вырвать из темноты мой силуэт, то ли бойцу удалось так быстро сориентироваться, но он тут же проорал во все горло «Тревога», да взмахнул кривой короткой саблей. Финт не помог ему и через мгновение меч вонзился охраннику прямо в глаз, вызвав мгновенную смерть.

За спиной раздался шорох. Я обернулся как раз в тот момент, когда один из ковров на стене слегка приподнялся.

– Ясно будто днем! – скрипуче произнес маг, заходя в комнату.

Меня едва не вывернуло от его вида: свисающая черными струпьями кожа на сморщенном, как у покойника, лице, носа нет вовсе, а из полуоткрытого рта торчат неестественно длинные гнилые зубы.

Я метнулся к нему, мечтая успеть дотянутся мечом, пока колдун не выставил защиты.

– Ты где я, я где ты! – протараторил противник, вскидывая руки и мир ослепительно мигнул алым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.