Эдуард Рысь
Зигзаги судьбы

В основу книги положены реальные события, но все действующие лица являются плодом авторского воображения. Любое совпадение имен является случайным.

Глава 1.

– Львы, мавританки, бедуины – все это ложь и не стоит ломаного гроша. Нет больше турок. Остались одни проходимцы! – с этими словами Фрэнк Норман небрежно швырнул полиэтиленовый пакет с сигаретами в угол холла и тяжело плюхнулся в кресло.

– Что еще свалилось на вашу техасскую голову, Фрэнк? – Дуглас Ричардсон отложил в сторону «Ньюсуик» и с любопытством уставился на своего молодого коллегу. – И причем здесь львы и мавританки?

– Слава Аллаху! На мою голову ничего не свалилось. А что касается всего прочего, включая турок, то это цитата из какого-то француза. То ли Альфонса Додэ, то ли Бальзака, то ли Тартарена из Тараскона. Не помню точно… У героя его романа где-то на востоке тоже чего-то утащили. Как у меня полчаса тому назад. Хорошо, что я сохранил привычку не таскать в бумажнике много денежных знаков. Так что чистая потеря составила что-нибудь в районе пятнадцати-двадцати долларов, и неизвестный багдадский вор будет явно не удовлетворен результатами своего опасного труда. А возможно, и поймет, что не все западники Рокфеллеры. Есть и скромные приличные люди, которые приехали в эту страну с чисто благотворительными целями, и их не стоит грабить. Иначе они могут послать к чертям всю эту восточную экзотику и вернуться на свою любимую родину, где всегда есть электричество, а холодильники и кондиционеры не отключаются по десять раз в день из-за того, что какие-то идиоты взрывают электростанции или воруют провода.

– Ладно, Фрэнк, не расстраивайтесь. Утешайте себя тем, что, вероятно, благодаря вашему ротозейству какой-нибудь бедолага сегодня наестся досыта. А может быть, купит на ваши денежки порнофильм и удовлетворит свою духовную жажду.

– Вы знаете, Дуглас, я, кажется, начинаю временами испытывать какую-то неясную симпатию к мистеру Саддаму Хусейну. Конечно, у него были определенные недостатки, но при его режиме, как говорят, можно было безбоязненно ходить вечером по улицам, иностранных граждан похищали только его спецслужбы, а не все кому не лень. И если их потом убивали, то никто не устраивал из этого захватывающее дух шоу по телевидению.

Были и другие положительные моменты. Мало кому приходила в голову мысль раскурочивать чужие машины, а за увлечение порнофильмами можно было угодить в тюрьму. Лет на пять. Особо непоседливые и неугомонные граждане почти всегда могли отправиться на какую-нибудь войну – кажется, Саддам воевал со всеми в регионе – с курдами, иранцами, кувейтцами и еще черт знает с кем. Так что в стране существовала радушная, доброжелательная атмосфера. Те граждане, которые были на свободе, вели добропорядочный образ жизни и обожали своего правителя. Вспомните хотя бы их энтузиазм на всяких там демонстрациях и парадах! И чего мы только ввязались в эту заваруху?!

– А ну вас, Фрэнк, – Ричардсон отогнал журналом назойливую муху. – Вы редкостный циник. Ну, кто кроме нас мог бы покончить с террористами в этом регионе или остановить разработку оружия массового поражения. Или принести сюда принципы демократии. Так что наше вмешательство было неизбежно и предопределено. Мактуб, как говорят арабы.

– Вы, безусловно, правы, Дуглас. Наша политика в регионе разумна, продумана, дальновидна и так далее. Только, по моему мнению, надо было заранее договориться с Саддамом, чтобы он оставил для нас немного этого оружия массового поражения. И указал бы, где оно спрятано. Тогда миссия нашей страны и ее славных вооруженных сил была бы оправдана в глазах мирового общественного мнения на все сто процентов. А нам с вами не пришлось бы выслушивать упреки в том, что мы, якобы, захватили Ирак из-за его нефти, а не для того, чтобы восстановить здесь демократию. Хотя глагол «восстановить» вряд ли будет уместен в данном контексте. Демократии здесь не было по крайней мере две тысячи лет. А что касается нефти, то, как мы оба знаем, мы с вами пьем исключительно виски и джин. А не нефть. Кстати, где открытая бутылка «Дэниелса»? По-моему, вчера вечером вы были последний, кто за нее держался.

– А не рано ли? – Дуглас отложил журнал и потянулся. – Может быть, подождем до ужина?

– Я был бы не прочь пропустить глоточек за ланчем, а не ждать ужина. Как говорят англичане, Господь Бог создал пять часов, чтобы люди имели возможность выпить в это время. И если экстраполировать эту мысль дальше, то можно придти к выводу, что и двенадцать часов созданы для того, чтобы мы с вами могли промочить горло. Тем более что сегодня пятница, и нам не надо отправляться в контору.

– Ладно, – согласился Дуглас. – Конечно, я как ваш начальник должен следить за вашей нравственностью и моралью, но, учитывая, что ваша тяга к спиртному пока не носит устойчивого и необратимо характера, я не буду возражать против небольшой порции за ланчем. Иначе у вас может пропасть горячее желание продолжать работу в фонде, и я лишусь эрудированного, интеллигентного помощника, интересующегося жизнью страны пребывания и подающего большие надежды в плане овладения иракским диалектом арабского языка. К тому же сегодня исполняется ровно три месяца с момента вашего прибытия в Багдад. Вы что, забыли? Так что поводом для скромного банкета «а де персон» мы обеспечены. Скажите Ахмеду, чтобы он накрывал на стол.

Глава 2.

Человеческая память имеет странные особенности. В этом Фрэнк убедился на собственном опыте. Сначала он считал в уме каждый день пребывания в Ираке, потом стал считать недели, потом перестал считать вообще. Потом снова стал считать дни – это произошло после того, как недалеко от офиса фонда на улице Саадун взорвался очередной автомобиль, и осколки разбившихся оконных стекол поранили его соседа по комнате. Фрэнка спасло от травм только то, что в момент взрыва он находился у ксерокса, за шкафом. И вот надо же, забыл такую существенную дату.

После ланча Ричардсон отправился к себе отдыхать, а Фрэнк перешел в холл, уселся в кресло и начал от скуки просматривать местные газеты. Однако читать не хотелось. Он налил себе еще одну чашку кофе и задумался. О смысле жизни. И о превратностях судьбы. Как и почему он попал в это пекло?

Пожалуй, все началось со звонка Кэмпбелла, начальника управления кадров фирмы. Он пригласил Фрэнка к себе и предложил ему съездить на пару недель в Вашингтон: государственный департамент устраивал брифинг по положению на Ближнем Востоке для представителей американских деловых кругов, работающих в регионе. И руководство фирмы приняло решение послать на него Фрэнка. Поездку можно было рассматривать как поощрение – в Вашингтоне сейчас было не так жарко, как в Хьюстоне, фирма платила приличные командировочные, и была вероятность того, что госдеповские чиновники расскажут что-нибудь если не полезное, то по крайней мере интересное.

Поэтому Фрэнк воспринял предложение Кэмпбелла с глубоким удовлетворением и через неделю прибыл в Вашингтон. Как прилежный ученик он внимательно слушал и первое время даже пытался конспектировать то, что ему и еще двум десяткам молодых людей излагали ведущие сотрудники департамента из посольств США на Ближнем Востоке и ученые мужи из подведомственных ему центров стратегических исследований, фондов текущей политики и тому подобных учреждений.

Вскоре он понял, что все это мероприятие носит чисто рекламный характер и призвано показать, что государственный департамент проявляет заботу об американском бизнесе, а не просто проедает деньги налогоплательщиков. А то, о чем говорилось на занятиях, можно было найти в статьях, публикуемых в открытой периодической печати.

По-видимому, многие другие слушатели пришли к аналогичному выводу. Интерес к лекциям упал, а разговоры между ними стали все больше вертеться вокруг развлекательных заведений столицы.

Фрэнк проводил время с удовольствием и пользой: он несколько раз принимал участие в коллективных попойках, посетил национальную галерею искусств и сходил на экскурсию в Белый дом, где пришел к выводу, что не хотел бы стать президентом Соединенных Штатов. Поскольку даже этот самый могущественный человек на планете не имел возможности найти в своей собственной резиденции укромный уголок, чтобы трахнуть какую-нибудь взбалмошную девчонку из своей же собственной администрации. Впрочем, немного поразмыслив, Фрэнк пришел к выводу, что окончательно определиться в этом вопросе он сможет и позднее. Сейчас никто и не собирался выдвигать его на должность президента, а когда ему будет лет шестьдесят и вопрос о дамах будет стоять не так остро, как в настоящее время, можно будет вернуться к его обсуждению.

За два дня до завершения учебы его разыскала секретарь курсов и протянула ему листок бумаги, на котором был написан номер телефона и имя.

– Это из министерства энергетики, – пояснила секретарь. – Вас просили позвонить.

Когда после окончания занятий Фрэнк позвонил по указанному номеру и спросил мистера Ричарда Лэмса, приятный мужской баритон ответил ему, что это он и есть, и осведомился, кому он понадобился, а после того, как Фрэнк представился, пригласил его на встречу.

Учреждение мистера Лэмса находилось в получасе ходьбы, и Фрэнк воспользовался хорошей погодой, чтобы пройтись.

По указанному ему адресу находился четырехэтажный особняк, построенный в колониальном стиле. Фрэнк открыл довольно тяжелую дубовую дверь и вошел внутрь. Он очутился в небольшом холле, в противоположном конце которого стоял длинный стол с телефонами, где сидели два молодых человека в темных костюмах. Фрэнк сообщил им о цели своего визита, один из них кивнул, снял трубку, нажал какую-то клавишу и доложил о его приходе. Затем он встал и жестом пригласил его пройти к лифту. На четвертом этаже он провел Фрэнка до дверей кабинета, вставил в щель магнитную карточку и пропустил гостя внутрь, закрыв за ним дверь.

Хозяин кабинета – мужчина примерно пятидесяти лет, довольно спортивного вида – встал из-за стола и с улыбкой протянул руку.

– Лэмс, – представился он. – Садитесь и чувствуйте себя как дома. А то у вас какой-то напряженный вид. Как будто вы пришли к дантисту.

– Дело в том, сэр, – объяснил Фрэнк, – что я несколько удивлен тем, что Министерство энергетики заинтересовалось моей персоной.

– А причем здесь Министерство энергетики? – в свою очередь удивился хозяин кабинета. Потом он понял суть проблемы и рассмеялся.

– Мои помощники, очевидно, перестарались. Им сказали не афишировать нашу контору, вот они и не афишировали. Интерес к вам проявляет не Министерство энергетики, а Центральное разведывательное управление, в одном из подразделений которого вы и находитесь. И я хочу сделать вам некоторое предложение. Ни к чему вас не обязывающее. Захотите его принять – хорошо. Не захотите – тоже ничего страшного. Все будет исключительно в соответствии с вашим решением.

Лэмс помолчал и выжидающе посмотрел на Фрэнка, как бы ожидая его реакции на свои слова. Но Фрэнк воздержался, так как не знал, что, собственно, от него хотят.

– Для начала, – продолжил Лэмс, – я вам расскажу кое-что из того, что вы и сами знаете. Так сказать, для связности повествования. Устраивайтесь поудобнее, можете закурить и слушайте. И не пугайтесь. Я буду краток.

Лэмс сделал паузу, закурил сигарету и развил свою мысль дальше:

– Начиная с периода второй мировой войны наше правительство расходовало огромные средства на создание и поддержание современных разведывательных служб. Всего того, что мы называем разведывательным сообществом. То же делали наши друзья и враги. В годы холодной войны мы и Советы боролись друг с другом с переменным успехом. Где-то побеждали они, где-то мы. В общем и целом в области разведки, так же как и в области стратегических вооружений, существовал паритет. Но вот закончилась холодная война, и вдруг оказалось, что в новом изменившемся мире, в новых обстоятельствах вся наша разведка со всеми ее электронными, космическими и прочими архисовременными средствами никуда не годится. Достаточно вспомнить 9/11. А чего стоят все эти липовые данные о наличии оружия массового поражения у Саддама, на основании которых президент США принял решение о вторжении в Ирак? Можно привести еще кучу примеров, которые наглядно свидетельствуют о неспособности всего нашего разведывательного сообщества выполнять свою работу надлежащим образом. Не так ли? – спросил Лэмс. Впрочем, он и не ждал ответа своего визави и продолжал: – Долгое время мы не можем поймать или гарантированно уничтожить Усаму бен Ладена. Хотя для выполнения этой задачи задействованы значительные силы и средства. Наши и наших союзников. А аз-Заркави? Субъект, который, по общему мнению, является абсолютной бездарью, и если бы не эти сайты в Интернете с демонстрацией обезглавливания американцев и других заложников, его бы вообще никто не знал. Но правительство США обещает выплатить за его поимку двадцать пять миллионов долларов. Чушь какая-то, – Лэмс замолчал и взял новую сигарету, щелкнул зажигалкой и выпустил изо рта кольцо дыма. – Может быть, никто его не ловит по той простой причине, что не верит в реальность получения такой суммы за голову этого иорданского недоучки… Ладно, хватит о наших бедах. Не лучше положение и у наших русских коллег. Вспомните их Буденовск, захват чеченцами театра в Москве, абсолютную неспособность в течение длительного времени поймать лидеров незаконных вооруженных формирований. Кстати, вот придумали: незаконные вооруженные формирования. Раньше все было проще. Были банды и шайки разбойников и бандитов, во главе которых стояли атаманы или главари. А сейчас – эти самые формирования, и руководят ими полевые командиры. Интересно только, почему полевые? По логике их надо было бы назвать в зависимости от того, где они действуют – лесными, горными, речными, пещерными и тому подобными… У англичан дела складываются тоже не блестящие. Наглядный пример – Северная Ирландия. Сравнительно неплохо работают израильтяне. Но и они успешно уничтожают палестинских и прочих террористов уже после того, как те успевают устроить свои пакости. Так что и МОССАД немногого стоит… Вот вкратце то, что я хотел вам рассказать. Ну а теперь вы скажите мне, что из всего вышеизложенного следует? – Лэмс выжидающе уставился на Фрэнка.

– Что из этого следует, сэр?.. – повторил вопрос Фрэнк, стараясь угадать, какой ответ ждет от него Лэмс. – Полагаю, сэр, что в условиях резко изменившейся в мире обстановки надо и работать по-новому: менять организацию разведывательных служб, методы, подготовку людей, может быть еще что-нибудь.

– Вот именно, – Лэмс слегка хлопнул ладонью по крышке стола. – Это абсолютно ясно. А теперь, зачем я вам все это говорю? Как вы догадываетесь, у нас в стране есть куча людей, которые с усердием и даже с удовольствием взялись бы за реорганизацию чего угодно, кроме своей собственной жизни. Таких молодчиков полно и в конгрессе – вспомните все эти их комиссии по расследованиям, изучению всяких проблем и составлению всяческих рекомендаций. Полно их и у нас в Управлении, и в Министерстве обороны, и во всех других местах. Дайте им волю, и за каких-то несколько лет они создадут новую прекрасную систему разведки и безопасности. Еще более громоздкую, более дорогую и с большим количеством сотрудников. И эта новая система, возможно, будет эффективной. Какое-то время. Пока какой-нибудь идиот с двумя классами образования из какой-нибудь дремучей страны, успешно вступающей в каменный век, не соберет еще нескольких других идиотов, которые так же, как и он, ненавидят весь мир, и не устроит новый 9/11. Только в большем масштабе. У нас, или где-нибудь в Европе, или в Японии, или еще где-нибудь. А возможно, этот новый 9/11 в квадрате будет результатом того, что сейчас некоторые политологи называют столкновением цивилизаций… Иными словами, сейчас никто не в состоянии предвидеть, что произойдет на нашем шарике через месяц, год или десять лет. Соответственно, нет и людей, способных успешно противостоять будущим угрозам… – Лэмс испытывающе посмотрел на Фрэнка. – Так вот, Фрэнк, теперь я перейду непосредственно к делу. Зачем, собственно говоря, я вытащил вас на эту встречу? Возможно, вы знаете, что ваш тесть, теперь уже бывший, а мой старый друг, мистер Джеймс Виллер, был у нас в Вашингтоне. Как-то раз мы с ним славно пообедали, вспомнили, как обычно, старые деньки и обсудили кое-какие вопросы. Он попросил меня подумать о возможности вашего трудоустройства в нашем Управлении. Тогда этот вопрос повис в воздухе, поскольку Джеймс без восторга отнесся к предложению определить вас на работу в центральном аппарате – в сущности, речь шла примерно о такой же аналитической работе, какой вы занимались в своей фирме, только за меньшую зарплату и с большим количеством начальников. К тому же надо было для начала послать вас на год или два в одну из наших спецшкол. Иначе вам всегда бы указывали на то, что у вас нет спецподготовки, и вы бы лишились шансов на продвижение.

Лэмс сделал паузу и спросил:

– Я вас еще не утомил своим монологом? Если хотите, можем немного прерваться, и я попрошу, чтобы нам принесли кофе или чай?

– Благодарю вас, сэр, я с интересом слежу за тем, что вы говорите. Особенно сейчас, когда вы перешли к моей персоне, – Фрэнк на самом деле был весь внимание.

– Тогда продолжим. Был другой вариант: определить вас на оперативную работу. Но мы его всерьез даже не рассматривали. Во-первых, и в этом случае вас опять-таки надлежало послать на какие-нибудь курсы для обучения всяким шпионским штучкам. А во-вторых, на оперативной работе всегда много шансов получить пулю в лоб. Например, в какой-нибудь дыре типа Афганистана. Где, к тому же, пришлось бы жить черт знает в каких условиях, а о таких благах цивилизации, как горячий душ, пришлось бы только мечтать. Ну а о том, чтобы снять на вечер какую-нибудь даму, вообще говорить не приходится. Кошмар! Не правда ли? – Лэмс с невозмутимым видом посмотрел на заметно смутившегося Фрэнка.

– В общем, ни ваш тесть, ни я даже и не думали о том, чтобы создать вам благоприятные условия для сворачивания шеи на службе Соединенным Штатам. В результате вопрос о вашем трудоустройстве автоматически отпал. Вплоть до недавнего времени. А в недавнее время произошло вот что. Небольшая группа высокопоставленных сотрудников Управления, включая вашего покорного слугу, собрались в уикенд на очередной пикник. Такие встречи у нас устраиваются время от времени. Так сказать, в целях укрепления своего рода корпоративной солидарности между товарищами по работе или, если угодно, по оружию и, естественно, для обсуждения некоторых служебных вопросов в неформальной обстановке. И мы пришли к выводу, что высший эшелон сотрудников Управления, как и любой другой организм, нуждается в приливе свежей крови, то есть в новых людях, способных занимать должности выше среднего звена. Того звена, которое должно творчески оценивать постоянно изменяющуюся обстановку в мире, выдвигать новые идеи и способствовать их практическому применению. Разумеется, мы готовим кадры в своих учебных заведениях, а также берем на работу способных выпускников ведущих университетов и так далее. Но знаете, в чем их существенный недостаток? – Лэмс остановился, потянулся к пачке сигарет, но потом передумал. – Из них можно подготовить хороших исполнителей. Так сказать, хороших тактиков. Но они, в подавляющем большинстве, не могут быть стратегами, не в состоянии предугадать перспективы развития обстановки. Возможно, вы помните изречение, приписываемое то ли русским, то ли евреям, что специалист подобен флюсу – он односторонен. Разумеется, бывают исключения, но в основном… – Лэмс замолчал и проследил взглядом пролетающий недалеко за окном полицейский вертолет. – Я иногда думаю, что Эйнштейн никогда бы не создал теорию относительности, если бы он был в школе пай-мальчиком и стремился получать хорошие оценки. Кстати, приведу еще один пример подбора кадров – из американской жизни. Отец американского атомного подводного флота адмирал Риковер сам подбирал командиров первых подлодок. Один из кандидатов не произвел на него нужного впечатления – не смог толком ответить на, казалось бы, простой вопрос: что он читал за последний год? Адмирал отпустил его и принял решение не назначать на должность командира. Однако через несколько дней он получил от офицера письмо, в котором тот извинялся за то, что во время встречи не смог от волнения ответить толком. И чтобы адмирал не думал, что его подчиненные ничего не читают, он, вернувшись домой, сел и вместе с женой составил список всего того, что прочел за год. После он послал список адмиралу. Через неделю офицер был назначен командиром и отлично себя проявил… В общем, у нас родилась идея кадровой операции особого рода. Возможно, идиотская, а возможно, гениальная. Мы даже дали ей кодовое название – «карт-бланш». Суть ее проста. Мы подбираем в частном порядке небольшое число молодых людей вашего типа: образованных, в известной мере амбициозных, политически благонадежных. И немного помогаем им в получении подходящей для них работы. Причем делаем это практически бескорыстно.

– А что вы получаете или собираетесь получить взамен? – Фрэнк использовал паузу, пока Лэмс закуривал очередную сигарету. – В чем смысл этой вашей, если позволите, благотворительности?

– Подождите, – Лэмс остановил его жестом руки, – не торопитесь. Я скоро закончу. И потом отвечу на все интересующие вас вопросы. Так вот, мы помогаем им получить хорошую работу. Заметьте, помогаем частным образом. Никаких официальных обращений, ходатайств, переписки и тому подобного. Кстати, обратите внимание, вы пришли сюда как бы неофициально. Никаких обращений в бюро пропусков. Никто не смотрел ваши документы. Никаких записей о времени прибытия и убытия. Никаких упоминаний вашего имени. Ничего. Используются только собственные личные связи или личные связи наших друзей. В случае с вами речь шла о заграничной работе. Мы хотим предложить вам съездить в Ирак. Так сказать, в неофициальном порядке. Да и вообще, все делается в неофициальном порядке. Кое-кто подал руководству вашей фирмы идею о выделении средств на участие в благотворительном фонде в Ираке. Еще кто-то убедил совет директоров направить вас на работу в этот фонд и в дополнение к зарплате выделить вам определенную сумму в качестве гранта для продолжения вашей работы по изучению региона, чтобы вы могли удовлетворять свои и наши интересы за счет фирмы. А через полгода или, может быть, через год, когда вам осточертеет вся эта восточная экзотика и связанная с ней благотворительность, вы сможете вернуться на прежнее место работы или куда-нибудь еще.

– Да, но какой смысл? – начал было Фрэнк.

– Какой смысл для нас устраивать ваши дела? – Лэмс откинулся на спинку кресла. – Все очень просто. Мы предлагаем вам несколько расширить ваши исследования. Вы будете встречаться с различными людьми из различных социальных слоев тамошнего общества. Напишите о том, что они думают о политике правительства США. Что им нравится и что не нравится. Что они думают о повстанческом движении. Каково их отношение к субъектам типа аз-Заркави или Усамы бен Ладена. Установите связи с перспективными, по вашему мнению, людьми вашего возраста. Через десяток лет они могут придти к руководству страной. Напишите, что вы о них знаете и думаете. Вот практически и все. Да и это не обязательно. Если вы захотите, выполните наши просьбы. Не захотите – ну и бог с вами. В конце концов, мы не тратим на вас деньги налогоплательщиков. В любом случае, опыт самостоятельной, ни от кого не зависимой работы по изучению страны или региона позволит вам стать обладателем нового, стратегического стиля мышления, который невозможно получить в ведомственном учебном заведении, где действуют определенные правила, инструкции, традиции и тому подобное. А это может нам понадобиться не только в близкой, но и в далекой перспективе.

Лэмс немного задумался и продолжил:

– Что касается материалов, которые вы решите представить по окончании своей командировки, то мы, может быть, используем их, а может быть и нет. В конце концов, вы же не центр стратегических исследований. Если ваши данные окажутся интересными, то вы можете получить очень перспективную работу в Управлении – даже в плане вливания свежей крови в руководство. А когда-нибудь сможете стать директором Центрального разведывательного управления США. Только учтите, что кандидатуру на эту должность утверждает конгресс, и если там выяснят, что вы в молодости перетрахали половину Техаса, то ваши шансы будут не очень велики. Хотя, между нами говоря, если каждый раз, когда вы раздвигаете какой-нибудь даме ноги, вы будете думать о том, что скажет по этому поводу свора старых политиканов, спустя двадцать лет у вас член не встанет. А вот этого-то вам точно не простят!

Лэмс широко улыбнулся:

– Ну а теперь скажите, что вы обо всем этом думаете?

– Разрешите поинтересоваться, сэр, – Фрэнк постарался изобразить живой интерес, – этот проект распространяется и на другие страны и, как бы это сказать, направления деятельности, то есть в операции участвуют и другие люди?

– Конечно, – Лэмс стряхнул пепел сигареты, – несколько молодых людей уже отправились или отправляются в Японию. Независимо друг от друга. Есть специалисты по Европе. Часть из них с нашей помощью получила интересную работу здесь, а часть – в странах, которые они изучают. Некоторые работают в разного рода исследовательских центрах, другие являются представителями частного бизнеса. А кто-то малюет на Монмартре в Париже и присматривается к местной богеме.

– Если позволите, сэр, один личный вопрос. В отношении меня ваш выбор сделан только из-за вашего знакомства с моим бывшем тестем, мистером Виллером?

– Пожалуй, нет. Нам нужен был арабист примерно вашего уровня. Имеющий специальное университетское образование, знающий арабский язык и, самое главное, интересующийся проблемами региона. Мы просмотрели некоторые ваши публикации и нашли их интересными. Естественно, мы вас немного проверили. Выяснили, что вы политически благонадежны, не наркоман, нормальный мужчина, который иногда не прочь поиметь чужую жену.

Заметив смущение Фрэнка, Лэмс рассмеялся:

– Ничего страшного в этом нет. Как говорят англичане, если человек не нарушает десять заповедей, значит с ним что-то не в порядке… Только будьте осторожны, а то иногда попадаются ревнивые мужья. Ну а наши дружеские отношения с мистером Виллером тоже сыграли определенную роль, – Лэмс помолчал и продолжил: – Командировка в Ирак может быть опасной. Поэтому, когда ваша фирма сделает вам официальное предложение, не соглашайтесь сразу. Хорошенько подумайте. Посоветуйтесь с людьми, которые недавно были в Ираке. Почитайте прессу. И если надумаете, то перед поездкой приходите ко мне. Я дам вам кое-какие контакты в регионе, которые облегчат вашу жизнь… Пока все.

Он встал из-за стола и протянул Фрэнку руку.

– Передавайте от меня привет мистеру Виллеру.

Лэмс потянулся к телефону, вызвал прежнего сопровождавшего Фрэнка молодого человека в темном костюме. Тот вежливо пропустил гостя вперед, спустился с ним вниз, и еще через пару минут Фрэнк уже выходил из дверей особняка.

Глава 3.

– Интересная штука жизнь, – думал Фрэнк, возвращаясь к себе в гостиницу. В начале своей карьеры после окончания университета все представлялась ему в розовом свете. Он женился, получил работу в солидной фирме, купил в кредит дом и машину. У него появились если не друзья, то, по крайней мере, хорошие знакомые. Жена Кэтрин устроилась на работу в салон красоты и тоже была довольна жизнью. Не было, правда, детей, но они с Кэтрин считали, что с этим можно подождать еще несколько лет. Прежде они хотели добиться более высокого общественного и материального положения, рассчитаться с долгами, а уж потом подумать об увеличении семьи.

Но время шло, и взгляды Фрэнка на жизнь становились все менее оптимистическими.

В самом деле, за шесть лет после начала трудовой деятельности он прошел путь от аналитика до старшего аналитика. Он был на хорошем счету, но на что он мог рассчитывать в перспективе? Стать через десять-пятнадцать лет начальником аналитического отдела?

Его финансовое положение тоже нельзя было назвать блестящим. Конечно, у него была вполне приличная зарплата, но не такая приличная, какую, по мнению обывателей, получали сотрудники нефтяных компаний.

Постепенно чувство неудовлетворенности охватывало Фрэнка все больше и больше. Это заметил и его тесть, Джеймс Виллер, который симпатизировал Фрэнку и считал своего зятя одаренным молодым человеком, заслуживающим лучшей доли. Поэтому во время одного из своих визитов в Вашингтон – надо заметить, что тесть Фрэнка до перехода в нефтяной бизнес двадцать с лишним лет прослужил в государственном департаменте и пару раз в год ездил в столицу на всякого рода встречи ветеранов и празднования памятных дат – он прозондировал у своих старых знакомых возможности пристроить Фрэнка куда-нибудь в одно из центральных учреждений административного аппарата США. Но, как оказалось, никто не горел особым желанием воспользоваться услугами его зятя. Или, вернее, все проявляли живой интерес: после 9/11 специалисты-арабисты были остро необходимы. Тем более благонадежные, стопроцентные американцы с хорошей родословной. Дело дошло до того, что ЦРУ пыталось искать кадры через Интернет. Но все предлагаемые должности, оклады и прочие условия не соответствовали, по мнению тестя, выдающимся способностям Фрэнка. О чем он ему и сообщил, вернувшись в Хьюстон. Фрэнк воспринял слова тестя с философским спокойствием.

– Ну что ж, – изрек он, – сэ ля ви, как говорят китайцы. Будем довольствоваться тем, что есть, и наслаждаться дальше невыносимой легкостью бытия.

Джеймс не всегда поспевал за словесными эскападами Фрэнка, поэтому сообщил ему, что «се ля ви» говорят все-таки не китайцы, а французы, на что Фрэнк ответил, что китайцы, по крайней мере образованные, тоже иногда говорят по-французски.

На этом тема была исчерпана.

Однако, несмотря на внешне бодрый вид, Фрэнк так и не смог избавиться от чувства неудовлетворенности. Он стал более замкнутым, избегал, по возможности, всяких застолий с друзьями Кэтрин, с которыми ему, по правде говоря, и говорить-то было не о чем. Постепенно разладились и его отношения с женой. Возможно, из-за того что он стал более раздражительным, а возможно потому, что Кэтрин тоже стала считать его неудачником. Во всяком случае он и сам чувствовал, что проигрывает в ее глазах по сравнению с жизнерадостными идиотами – мужьями ее приятельниц, которые не забивали себе головы международными проблемами и спокойно делали деньги на чем придется. В результате Кэтрин сначала решила, что ей удобнее спать в отдельной спальне, а вскоре вообще переехала к родителям. За этим последовал и официальный развод.

Первое время после развода Фрэнк чувствовал себя неуютно, тем более что пришлось подыскивать себе новое жилье и заново устраивать свой быт. Но потом он завел себе даму сердца и успокоился. И вот теперь намечаются новые изменения в его жизни…

Глава 4.

Через две недели после возвращения из Вашингтона Фрэнка снова вызвали в Управление кадров. На этот раз Джордж Кэмпбелл начал разговор издалека. Сначала он расспросил Фрэнка о его холостяцкой жизни, о здоровье его родителей, которые после ухода отца на пенсию перебрались в Орландо, в штат Флорида, затем обрисовал общее экономическое положение в мире и важность обеспечения непрерывности нефтяного потока из зоны Персидского залива и только потом перешел к существу дела. Он объяснил, что руководство фирмы готовилось к распространению своей деятельности на Ирак, считая, что стабилизация положения в этой стране не за горами, а пока наметило ряд мероприятий, призванных улучшить имидж фирмы в Ираке. Поэтому было решено принять участие в уже действующем на территории Ирака благотворительном фонде «Уэлфээ Интернэшнл». Были выделены значительные средства на закупку для Ирака детского питания, одежды, медикаментов и тому подобного. И совет директоров намерен предложить мистеру Фрэнку Норману высокую и почетную должность заместителя директора-распорядителя фонда, представляя в нем интересы фирмы, контролировать расходы фонда в части, касающейся отчислений фирмы, и, что самое главное, при встрече с иракскими официальными лицами, прессой и представителями местных деловых кругов постоянно пропагандировать усилия «Стандард ойл» по оказанию помощи иракскому народу, истощенному долгими годами эмбарго ООН и разрухи.

– А какой оклад у этого заместителя директора-распорядителя? – поинтересовался Фрэнк.

Кэмпбелл молча посмотрел на него, взял лист бумаги, что-то написал на нем и протянул Фрэнку.

– Черт побери, – вырвалось у Фрэнка, – я и не предполагал, что в благотворительных фондах столько платят.

– Там столько не платят, – заметил кадровик, – этот оклад руководство фирмы установило специально для вас. И, насколько я знаю, не без внешнего воздействия. Я думаю, вы лучше меня знаете какого.

– Я? – удивился Фрэнк. – До нашей беседы с вами я вообще не знал, что существуют фонды с вакантными должностями.

– Ладно, – Кэмпбелл встал из-за стола, – вам дается одна неделя для обдумывания предложения. Хотя лично я, если бы мне предложили такой оклад, был бы уже в Багдаде. Жду вас через неделю.

Вечером того же дня Фрэнк встретился со своим бывшим тестем. Их встречи стали уже традиционными. Хотя со времени развода с Кэтрин прошел чуть ли не целый год, бывший тесть по-прежнему именовал Фрэнка своим зятем, продолжал симпатизировать ему, винил в разводе Кэтрин и в глубине души надеялся, что она снова сойдется с Фрэнком. Как он говорил, дамы часто и с ненужным упорством добиваются чего-нибудь. А когда добьются, выясняется, что это им было совершенно не нужно. Так что надо к ним относится снисходительно, как к чисто декоративному полу.

Во всяком случае, Фрэнк считал, что может положиться на здравый смысл и совет бывшего тестя, основанный на многолетнем опыте работы во всяких заграничных дырах. Он пригласил его в небольшой, но уютный и тихий ресторан и изложил суть проблемы.

Мистер Виллер не стал торопиться с высказыванием своего мнения. Он выслушал рассказ Фрэнка о беседе с Кэмпбеллом без всяких эмоций, кивнул, потом уткнулся в меню и заказал несколько довольно дорогих блюд и закусок. Тесть с аппетитом ел, успевая во время еды сделать кучу замечаний о возможных изменениях цен на бензин и дизельное топливо в следующем году – можно было подумать, что у него не две машины, а целое автотранспортное предприятие, – и только за кофе перешел к делу.

– Видишь ли, Фрэнк, – издалека начал он, – конечно, здравомыслящий человек сейчас в Ирак не поедет. Слишком много опасностей. Тут и местные баасисты, и заезжие боевики, и «Аль-Каида», и всякие там исламские джихады, и разного рода мученики. Я уж не говорю об обычных уголовниках. Слишком много шансов свернуть себе шею. Ну а если тебя ухлопают, то тебе больше никакие деньги не понадобятся. Поэтому я бы рекомендовал отказаться от этого предложения и продолжать просиживать штаны в этом твоем аналитическом отделе. Но я тебя немного знаю и уверен, что ты все равно сделаешь по-своему. Во всяком случае, постарайся собрать максимум информации об Ираке. Обстановка там меняется слишком быстро. Потряси своих приятелей и узнай, может быть кто-нибудь из них знаком с людьми, побывавшими в Багдаде в последние два месяца. А после принимай решение на основе того, что ты узнаешь. Или воспользуйся старым дедовским методом: возьми монету, загадай, что ты хочешь, поставь на орел или решку и подбрось ее. Поверь моему жизненному опыту: иногда это лучше, чем принятие решения на основе изучения всякого рода научных и прочих данных. И спасибо за ужин.

– А вам спасибо за советы, – сказал Фрэнк, провожая Виллера до выхода из ресторана. – Возможно, я воспользуюсь ими всеми. Включая и последний.

Вернувшись домой он взялся за телефон. Первые несколько звонков были безрезультатными. Но потом счастье ему улыбнулось: выяснилось, что у Джона Готорна – его приятеля по университету – есть старший брат по имени Майкл, который примерно на пять лет старше Фрэнка. Майкл является майором морской пехоты, пробыл в Ираке несколько месяцев, приехал оттуда в краткую командировку и на днях возвращается назад. Фрэнк сразу же договорился о встрече на следующий день.

– Похоже, пока богиня удачи на моей стороне, – подумал он, достал из холодильника бутылку пива и устроился у телевизора. За полтора часа он просмотрел последние новости по доброму десятку каналов и обнаружил, что различные станции по-разному оценивают обстановку в Ираке. Причем оценки колеблются от осторожно оптимистических до крайне пессимистических.

– По-видимому, всем этим политическим обозревателям тоже не мешает встретиться с кем-нибудь, кто недавно вернулся и Ирака, – подумал Фрэнк, отправляясь спать.

На следующее утро, придя в офис, Фрэнк отложил в сторону выпуски журнала «Нефть и газ», по материалам которых он готовил для руководства фирмы докладную записку о перспективах разведки газовых месторождений в Восточной Сибири, и прочел по Интернету чуть ли не все статьи ведущих журналов о положении в Ираке за последний месяц.

Надо заметить, то, что он прочел, не настроило его на оптимистический лад. Конечно, он кое-что читал по Ираку. Как арабист и аналитик по Ближнему Востоку он должен был знать и знал основные моменты, касающиеся ситуации в регионе. Но раньше Ирак не был предметом его специальных интересов. Он считал, что пока в Ираке продолжается заваруха, начальство навряд ли потребует от него какие-либо материалы по этой стране. К тому же ему вполне хватало работы по Эмиратам, Оману и другим странам Персидского залива. Поэтому многое из того, что он сейчас узнал, явилось для него в какой-то мере откровением. Он даже не предполагал, что разногласия между шиитами и суннитами обострились до такой степени, что некоторые специалисты предлагали разделить Ирак на отдельные области, исходя из религиозных различий. Похоже, назревала большая склока и в Курдистане, на севере Ирака. Во внутренние дела страны активно вмешивались соседи, в частности Иран, делающий ставку на определенную часть иракского шиитского духовенства. Об экономическом возрождении страны и говорить не приходилось. Все более или менее состоятельные иракцы уехали в Сирию, Иорданию и другие арабские страны. А такого понятия, как внутренняя безопасность, не существовало вовсе. Грабежи, разбои, убийства, похищения людей стали повседневным явлением.

«И это спустя год после свержения режима Саддама Хусейна! О Аллах, – мысленно воскликнул Фрэнк. – Чем же занималась все это время американская администрация во главе с Полем Бремером? Ведь должен же быть хоть какой-то прогресс! Хоть в какой-нибудь сфере! Независимо от того, решу я ввязываться в эту авантюру с фондом или нет, надо будет попытаться разобраться в иракских проблемах. Все-таки я арабист, и мне следует иметь представление об арабских делах в большем объеме, чем это позволяет чтение сказок «Тысяча и одна ночь».

И с этой благой мыслью он поехал на встречу с Джоном Готорном и его братом.

Глава 5.

У Джона было двое детей, поэтому по дороге Фрэнк заехал в торговый центр и купил для них всяких сладостей, а также две бутылки: виски и джин. Кто его знает, что предпочитают пить в морской пехоте США.

Когда Фрэнк подъехал к дому Джона, он и его брат сидели в шезлонгах на лужайке и курили, а дети Джона, мальчик четырех и девочка шести лет, вертелись рядом – им сообщили, что приедет товарищ их отца, и они были уверены, что гость не забудет принести что-нибудь вкусное. Они, конечно, не ошиблись и, получив свои подарки, сразу же умчались.

– Рад тебя видеть, Фрэнк, – Джон Готорн протянул ему руку и обернулся к брату. – Знакомьтесь. Майкл, это Фрэнк Норман. Видный специалист по Ближнему Востоку из «Стандард ойл». Он знает кучу всяких интересных вещей про арабов, ислам, гаремы и тому подобное. К тому же он хороший парень. С ним можно поболтать и выпить что-нибудь более крепкое, чем чай. А это мой брат Майкл. Морская пехота. Живое воплощение мощи Соединенных Штатов. В настоящее время вносит свой вклад в строительство демократического общества в Ираке. Как поется в старинной песне насчет того, что мы «несем свободу на дулах ружей». Или что-то в этом роде. А до этого ловил бен Ладена в Афганистане. К сожалению, неудачно.

– Рад познакомиться, – Фрэнк пожал руку Майкла. – Хочу еще раз извиниться за то, что отнимаю у вас время. Джон сказал мне вчера, что вы в командировке и снова отправляетесь в Ирак.

– Ничего страшного, у меня есть еще несколько дней. Буду рад быть вам полезен. Давайте пройдем в гостиную или в кабинет Джона, а то здесь жарковато. Не так, как у нас в Багдаде, но все-таки… Лучше посидеть в комнате с кондиционером. Да и к холодильнику там поближе. А пока мы беседуем, Джон попросит свою супругу приготовить нам что-нибудь вкусное, питательное и калорийное. Кстати, в кабинете можно курить. Никто не будет ворчать. Обо всем остальном я позабочусь.

Джон взял в руки пакет, который ему протянул Фрэнк, заглянул в него и повернулся к Майклу:

– Посмотри, Майкл. Вот что значит работать в нефтяной компании! Они там пьют только настоящее шотландское виски, а не какой-нибудь дрянной бурбон, как мы с тобой. И джин «Гордон драй». Импортид! Вот как надо жить!

– Не будем осуждать человека за то, что он хотел сделать нашу жизнь прекраснее, Джон. И не будем отказываться от его подношений. Видит Бог, он сделал их от чистого сердца.

С этими словами Майкл, взяв Фрэнка под руку, проводил его в кабинет. Там он усадил гостя на диван, а сам расположился в кресле.

– Итак, Фрэнк, чем могу быть вам полезен? И чем вас заинтересовал Ирак?

– Дело в том, Майкл, что мне предложили работу в Багдаде. В благотворительном фонде. И на очень приличных условиях. Я сейчас как раз обдумываю это предложение. Разумеется, я что-то читаю про Ирак. И смотрю новости. Но мне хотелось услышать мнение человека оттуда, то есть ваше мнение. Как вы считаете, стоит ли гражданскому лицу ехать работать в Ирак? А то эти трансляции «Аль-Джазиры» о похищениях иностранцев и их обезглавливаниях наводят на грустные размышления.

– Видите ли, Фрэнк, вы задаете вопрос, на который мне трудно ответить. Я офицер. Командир батальона. Я передвигаюсь по Багдаду и в других местах Ирака в бронетранспортере, или в боевой машине пехоты «Бредли», или, на худой конец, в хаммере и с сопровождением. Всегда в готовности открыть огонь, ответить на нападение боевиков огнем моих солдат, дать координаты противника артиллерии или вызвать вертолеты огневой поддержки. Я живу, то есть ночую, в военном лагере «Виктория». Под надежной охраной. Часовые, патрули, системы сигнализации и тому подобная машинерия. Конечно, меня может поразить снайпер, мою машину могут подорвать. Но это уже издержки профессии. С этим ничего не поделаешь.

Майкл помедлил и протянул Фрэнку пачку «Кэмэла».

– Курите. А что касается гражданских… Скорее всего вы будете жить в так называемой «Зеленой зоне». Там расположены многие иракские административные учреждения, живет основная масса иностранцев. Для охраны этой зоны задействована целая бригада. У вашей виллы будут свои собственные охранники. Либо наши соотечественники из охранных фирм, как у Бремера, если вы или ваша контора готовы хорошо платить, либо местные. У вас, скорее всего, будут два офиса: один где-нибудь в торговой части города – там вы сможете работать в спокойное время, а другой – в «Зеленой зоне» – для работы, когда в городе будут волнения или еще что-нибудь в этом духе. Говоря военным языком, два командных пункта: основной и запасной.

– Ну а как общая обстановка, – спросил Фрэнк, – стало лучше или хуже? Судя по тому, что пишут, лучше не становится.

– Тоже нельзя ответить со всей определенностью. С одной стороны, бывший глава нашей временной администрации мистер Бремер передал власть временному иракскому правительству. Более или менее условно, разумеется. И многие иракцы поддерживают это правительство. Считают, что дальше будет лучше. Хотя, как утверждают местные остряки, будет лучше только по той причине, что хуже просто некуда! Далее. Наши инструкторы готовят новую иракскую армию и полицию, и в желающих поступить на службу недостатка нет. Потом некоторые разбегаются, кое-кто работает на боевиков, но большинство остается. В общем и целом это говорит о прогрессе, пусть и медленном. С другой стороны, в стране стали больше стрелять, больше взрывать, участились нападения на правительственные учреждения и на наши колонны.

– Скажите, а эта охрана и пребывание в «Зеленой зоне» обеспечивают полную безопасность?

– Черта с два, – усмехнулся майор, – в «Зеленую зону» каждый день приходит на работу масса народу. Я уже говорил, что там много правительственных учреждений, и если бы охрана обыскивала каждого входящего, как полагается по инструкции, то работа была бы полностью парализована. Кажется, в Европе это называется итальянской забастовкой. Стоит вам выполнять свои служебные обязанности на все сто процентов, и работа встала. Поэтому сюда могут принести что угодно. К тому же, что можно требовать от солдата? Жара в это время года за сорок градусов, а солдаты несут службу в тяжелой полевой форме, в бронежелетах, со всем снаряжением. Мне очень нравится арабское выражение «ин шаа лла», то есть все будет так, как угодно Аллаху. Захочет Аллах – кто-нибудь пронесет взрывчатку, не захочет – не пронесет.

– Н-да, – протянул Фрэнк. Ответы Майкла несколько озадачили. У него не было знакомых в военной среде, и образ военнослужащего сформировался на основе голливудских фильмов. По его представлениям, офицер морской пехоты США должен был быть внешне подтянутым, говорить короткими и обрывистыми фразами, без всяких там «с одной стороны» и «с другой стороны», быть в какой-то мере грубоватым и туповатым. А перед ним сидел обычный, сравнительно молодой человек, у которого не было ничего от супермена, даже слегка полноватый, интеллигентный, с юмором, кажется трезвомыслящий.

– И что бы вы мне посоветовали, – поинтересовался Фрэнк, – ехать или не ехать? Так сказать исходя из собственного опыта.

– Задайте мне этот вопрос через пару лет, и тогда я смогу вам ответить с большей определенностью. Конечно, элемент риска есть. Недавно боевики обстреляли из миномета «Зеленую зону». Просто так, не куда-нибудь конкретно, а по территории. Это у нас называется стрельбой по площадям. И одна мина угодила в жилой фургон, в котором отсыпался кто-то из персонала посольства. Сейчас госдеп постарается сделать из него героя. Мол, погиб на боевом посту и еще что-нибудь в этом духе. Но с другой стороны, у нас в Хьюстоне каждый день в автомобильных авариях гибнет куча народа. Так что ехать вам или не ехать… Я бы вам посоветовал предоставить судьбе решать этот вопрос. Знаете, как в детстве. Загадываете желание, подбрасываете монету и смотрите, какой стороной она упадет. И не надо ломать себе голову. Ну а теперь давайте найдем наших хозяев и спросим их, что они думают насчет ужина.

Майкл встал, открыл дверь и жестом предложил Фрэнку пройти в гостиную.

– Вы мне не поверите, – рассмеялся Фрэнк, – но вчера я получил точно такой же совет. Насчет монеты. И я думаю, что мне придется именно так и сделать. Вот только зная свой характер, я боюсь, что я поступлю как раз наоборот.

Ужин оказался вкусным и сытным. Представитель офицерского корпуса морской пехоты США пил и виски и джин, не отдавая особого предпочтения тому или другому напитку. И при этом оставался вежливым, в меру корректным и остроумным до самого конца вечера. Фрэнку явно начинала нравиться американская армия.

– Если такие парни служат в Ираке, – подумал он, – то, возможно, и мне следует немного проветриться и посмотреть, что там творится. Что важно, мне не надо будет торчать на солнцепеке в каске и с М-16 наперевес.

Глава 6.

На следующий день Фрэнк почти утвердился в мысли, что ему очень хочется в Багдад. Правда, здесь, в Хьюстоне, надо было решить еще одну проблему личного характера. Она называлась Джейн и имела роскошные каштановые волосы, великолепную грудь и вполне приличные ноги. Как кто-нибудь мог заметить, несколько полноватые, но это уже дело вкуса. Фрэнку они нравились.

Он положил на нее глаз еще пару лет тому назад, как только она пришла на работу в финансовый отдел фирмы. Долгое время Фрэнка что-то останавливало на пути к желанной цели. Очевидно то, что муж Джейн считался в фирме восходящей звездой – ему прочили место в совете директоров. К тому же (и этот аргумент был не менее убедительным), несмотря на то что достопочтенный супруг был лет на десять старше Фрэнка, он регулярно и активно занимался спортом и несколько лет назад даже получил какой-то приз на соревнованиях по боксу. Причем в тяжелом весе. Поэтому Фрэнк воздерживался от словесных заигрываний с Джейн, но нагло и недвусмысленно смотрел на ее грудь или ноги, когда они случайно встречались в коридоре.

В один прекрасный день Фрэнк неожиданно оказался наедине с Джейн в лифте и осторожно высказался, что в такую прекрасную погоду было бы неплохо провести день на природе в обществе миленькой женщины. Он, в общем-то, ни на что не рассчитывал. Скорее это был более или менее нейтральный намек. На будущее. То, что рыбак назвал бы прикормкой в расчете на хороший клев. Но Джейн восприняла его высказывание всерьез. Она скороговоркой выпалила, что она дама замужняя, у нее ревнивый муж и что она не может позволить себе встречаться с другим мужчиной… там, где их могут увидеть. «Но, – добавила она, – мы могли бы встретиться где-нибудь в интимной обстановке». И протянула Фрэнку визитную карточку с номерами всех ее телефонов. Когда через пару минут лифт остановился на ее этаже, она, слегка улыбнувшись, кивнула Фрэнку и вышла с видом занятой деловой женщины, а он смотрел вслед ее вихляющей попке, пока не закрылась дверь лифта. Фрэнк отчетливо понял, что теперь осмотрительность и осторожность полетят ко всем чертям.

Известно, что, как писал кто-то из классиков, человек живет не больше нескольких жизней, и очень редко кто-нибудь из нас доживает до трехсот лет. Поэтому было бы глупо упускать представившиеся возможности. Тем более что у одного из его приятелей была свободная квартира всего в каких-то пятнадцати минутах езды от штаб-квартиры фирмы. Сейчас, хотя со времени их первой встречи тет-а-тет прошло уже около года, Фрэнк все еще не мог представить себе, как он будет обходиться без Джейн. И разговор с ней о возможном расставании на некоторое время он начал при их последнем свидании отнюдь не с легким сердцем.

Уже в конце, после того как они оделись, Джейн поправляла перед зеркалом в прихожей прическу и подкрашивала губы, Фрэнк позвал ее обратно в комнату, усадил в кресло и сообщил о предполагаемой поездке.

Оказалось, что для Джейн это известие не было новостью. Она слышала от мужа, что фирма собирается развернуться в Ираке. И что кого-то туда собираются послать. Из аналитического отдела. Со знанием арабского языка. И у нее были все основания предполагать, что речь идет о Фрэнке.

– Ну что ж, – сказала она, – если это тебе нужно, то поезжай. Мужчина должен быть мужчиной в постели и вне нее… Ты мне нравишься. И как любовник, и не только. Так что я буду ждать твоего возвращения.

Она встала, чмокнула Фрэнка в щеку и как всегда первой выпорхнула за дверь.

Джейн сказала то, что Фрэнк хотел от нее услышать. И несмотря на это, его охватило чувство грусти. Конечно, он не ждал душераздирающих сцен, но легкость, с которой Джейн отнеслась к тому, что самым непосредственным образом затрагивало не только его, но и ее жизнь, не способствовала подъему настроения.

Впрочем, после некоторого размышления он вспомнил недавно прочитанную или, вернее, просмотренную по диагонали модную книжку некоего Бегбедера. Книжка называлась «Любовь живет три года». В ней автор утверждал, что любая любовная история начинается со страсти, а потом переходит в спокойное и рациональное чувство. И что наше поколение предпочитает сравнительно мимолетные романы и короткую любовь.

«Может, так лучше», – подумал Фрэнк и решил выкинуть эту проблему из головы. По крайней мере на какое-то время. Сейчас надо было полностью и окончательно определиться с Ираком, а Фрэнк не был уверен на все сто процентов, что он хочет уезжать.

Прошел еще один день. А с ним и вся неделя, отпущенная Фрэнку для обдумывания предложения. И надо было дать ответ Кэмпбеллу.

На следующее утро Фрэнк пришел на работу на полчаса раньше, что было для него, да и для всякого уважающего себя человека, просто невероятным поступком, сел в кресло и принялся размышлять о смысле жизни. И в результате пришел к выводу, что смысла в этой жизни нет. Или нам не суждено его познать.

Потом он достал из кармана монету и загадал: если упадет орлом вверх, я еду, а если решкой, то остаюсь… Монета упала решкой вверх. Фрэнк вздохнул, сунул монету обратно в карман, поднял трубку телефона и набрал номер начальника Управления кадров.

– Мистер Кэмпбелл, – сказал он, – я подумал и решил принять ваше предложение. Возможно, занятие благотворительностью – это как раз то, чего мне не хватает для ощущения полноты жизни.

– Вот и прекрасно, – в голосе Кэмпбелла звучало явное удовлетворение. – Вы избавили меня от необходимости искать другую кандидатуру на эту работу. Теперь мы займемся подготовкой ваших документов, а вы заканчивайте свои текущие дела в отделе и готовьтесь к путешествию. Старайтесь не тянуть время, а то еще передумаете.

– Ни в коем случае, – заверил его Фрэнк, – тянуть не буду. И передумывать тоже.

Теперь, когда, как говорил кто-то из древних, Рубикон был перейден (Фрэнку так и не удалось вспомнить, кто упоминал эту речку и по какому поводу), ему вдруг страстно захотелось побыстрее закончить здесь свои дела и очутиться в Багдаде. Поэтому он с усердием взялся за текущую работу и к удовольствию начальника отдела закончил в кратчайший срок составление всех справок и докладных записок, которые числились за ним по плану месяца.

И вот наступил день, когда все формальности, связанные с командировкой, были завершены. Осталось последнее – встреча с кем-нибудь из совета директоров. Кэмпбелл сообщил Фрэнку, что его примет Герберт Хевит – директор по развитию. В назначенное время Фрэнк поднялся на тридцатый этаж и вошел в приемную Хевита. Его встретила секретарша – дама очень солидных размеров, которой было явно за пятьдесят. Она приветливо улыбнулась и сказала, что босс ждет. Фрэнк поблагодарил ее, заметив про себя, что когда и если он будет членом совета директоров фирмы, он никому не позволит подбирать себе секретарш.

Фрэнк был хорошо знаком с Хевитом, так как два раза ездил с ним в Эмираты в качестве переводчика и помощника. Они, естественно, жили в одной гостинице и даже несколько раз выпивали вместе.

Фрэнк вспомнил, что во время первой поездки он боялся не справиться с переводом – разговорный арабский резко отличается от письменного или литературного языка, и чтобы его понимать, надо прожить в стране длительное время, – но все обошлось. Все местные боссы, с которыми они встречались, говорили на английском, для бытового общения знаний Фрэнка хватало, и Хевит был убежден, что Фрэнк прекрасно знает арабский язык. А Фрэнк лишний раз убедился в справедливости утверждения: главное в профессии переводчика – наглость. Поэтому сейчас встреча носила неформальный характер. Хевит обошелся без привычной в таких случаях демагогии насчет защиты свободы и демократии в жизненно важном для Соединенных Штатов регионе мира, а просто сказал, что скоро начнется грызня за саддамовское наследство, все начнут делить иракский нефтяной пирог, и «Стандард ойл» должна постараться быть в первых рядах рвущихся к столу.

Особенно Фрэнку понравилось, когда Хевит отметил, что пока обстановка в Ираке далека от стабильной, и если у Фрэнка будут основания считать, что его жизни угрожает опасность, то он имеет полное право закрыть свою благотворительную лавочку и вернуться домой. А фирма не разорится, если выкинет несколько сотен тысяч долларов. Это может окупиться и позднее. На этом беседа закончилась.

Хевит встал, обошел свой громадный письменный стол и протянул Фрэнку руку.

– Ну, Фрэнк, желаю вам счастливого пути, и возвращайтесь назад целым и невредимым. Не попадайте в руки этих мрачных субъектов, которые имеют обыкновение показывать своих заложников по телевидению и к тому же отрезать им головы. А может быть, мы еще встретимся в Багдаде. Как говорят ваши арабские друзья, ин шаа лла.

– Ин шаа лла, – ответил Фрэнк, поблагодарил Хевита, повернулся и вышел из кабинета.

Вскоре наступил день отъезда в Вашингтон. В полдень Фрэнк приехал в здание аэропорта и направился к стойке регистрации. Здесь он был приятно удивлен тем, что его пришли проводить несколько коллег из аналитического отдела фирмы и товарищей по университету. Это было тем более трогательно, что Фрэнк уже простился со многими из них накануне по телефону. И вот, надо же, не поленились…

Расставшись с провожающими, он ждал в накопителе посадку в самолет, и ему стало так грустно, что он чуть не прослезился. Но затем неожиданное происшествие развеселило его.

Какой-то старик, стоявший неподалеку от него, ругал на чем свет стоит типа, попытавшегося в одной европейской стране провести взрывчатку в башмаках и из-за которого теперь все должны разуваться и показывать свои грязные носки. Фрэнк рассеянно слушал его и вдруг расхохотался. Соседи недоуменно посмотрели на него.

– Я думаю, – объяснил он, стараясь подавить смех, – что того типа вовсе не стоит ругать. Представьте себе, что было бы, если бы он провозил взрывчатку в трусах или в заднем проходе. Или какая-нибудь террористка провозила ее сами знаете где. Как раньше говорили, в польском кошельке. В штат аэропорта надо было бы ввести проктолога и гинеколога. А очередь ждущих посадки пассажиров стояла бы и смотрела…

Ему не дали закончить. Все вокруг разразились громким смехом.

Глава 7.

В Вашингтоне Фрэнк остановился в той же гостинице, что и в прошлый раз – «Ривер Инн», хорошо выспался, позавтракал и направился в штаб-квартиру фонда приступать к исполнению своих обязанностей во втором учреждении с момента окончания университета.

Оказалось, что найти нужный ему благотворительный фонд не так-то просто. До самого здания он добрался на такси. А потом начались проблемы. У центрального подъезда висели таблички с наименованиями различных фондов – в этом здании находилась чуть ли не дюжина их штаб-квартир, – но не было никаких указаний относительно их местонахождения.

Девушка, сидящая в холле за конторской стойкой, направила Фрэнка на третий этаж, где, как выяснилось, никто и не слышал о какой-то «Уэлфээ Интернэшнл». Его отправили на четвертый этаж, потом на второй, потом снова на четвертый, а оттуда в другой подъезд. Там шел ремонт, два резвых парня в синих комбинезонах чуть не сбили его с ног приставной лестницей, которую они тщетно пытались поставить в вертикальное положение. Он испачкал свой костюм свежей бежевой краской и, наконец, очутился перед дверью с искомой табличкой. Фрэнк вошел внутрь. В приемной сидело несколько особ женского пола различного возраста и окраса, звонили телефоны, гудели факсы и трещали какие-то незнакомые Фрэнку аппараты.

Фрэнк представился одной из дам, более других похожей на секретаршу, и его проводили в кабинет генерального директора фонда.

Последний оказался невысоким полным мужчиной лет пятидесяти в дорогом костюме – Фрэнк определил его стоимость в не менее чем три тысячи долларов. Поздоровался, представился, протянул свои бумаги, сел в предложенное кресло и огляделся. На одной из стен висела большая карта мира, утыканная разноцветными флажками. Заметив, что Фрэнк обратил внимание на карту, хозяин кабинета пояснил:

– Мы работаем в нескольких десятках стран: в Латинской Америке, в Африке, в Азии. В некоторые из них мы поставляем питание, в другие – медикаменты и медоборудование, в третьи, так сказать, полный ассортимент. В зависимости от договоренностей со странами-получателями и наличием товаров на складах.

Затем он попытался выяснить, что Фрэнк знает вообще об организации благотворительности странам третьего мира: кто и на каком основании определяет перечень стран, нуждающихся в помощи, какими законами, подзаконными актами и постановлениями это оформляется, какую роль во всем этом играет ООН и Совет Безопасности, кто ассигнует необходимые средства, через какие основные банки они проходят, кто и как контролирует целесообразность их расходования и так далее.

К чести Фрэнка надо сказать, что он не пытался изображать из себя видного эксперта по проблеме, а скромно объяснил, что он не понимает во всем этом ровным счетом ничего и согласился выехать в Ирак просто потому, что он арабист, хочет лично окунуться в жизнь этой страны и собрать материал для написания книги об Ираке и других странах Персидского залива. Вместе с тем он подчеркнул, что всегда с глубоким уважением относился к благотворительности и людям, которые ею занимаются.

Его откровенность импонировала генеральному директору «Уэлфээ Интернэшнл», и он не поленился потратить целых два часа на инструктаж Фрэнка по основным аспектам проблемы.

Самым существенным из его объяснений было то, что начальником Фрэнка, то есть директором-распорядителем по Ираку, будет мистер Дуглас Ричардсон, которому за шестьдесят лет, и что он общительный и дружелюбный человек с уживчивым характером, а кроме того, он провел на Ближнем Востоке полжизни и прекрасно знает язык и обычаи арабов.

Еще одним гражданином США в фонде был некто Джеймс Мур, молодой парень, в обязанности которого входило ведение финансовой документации и бухгалтерии.

Кроме американцев в фонде работали еще десять-пятнадцать арабов, которых Ричардсон набирал из местных.

В заключение беседы генеральный директор сообщил Фрэнку, что и здесь, в штаб-квартире, тоже хватает всяких разгильдяев и путаников. Так, несколько контейнеров, которые должны были быть направлены в султанат Оман для дальнейшей перегрузки на судно, следующее в иракский порт Басру, кто-то по ошибке отправил в эмират Дубай, и теперь эту ошибку надо исправлять.

Он попросил Фрэнка по пути в Багдад посетить Дубай и Маскат и выяснить судьбу грузов на месте. Администрация фонда обеспечит его необходимыми визами и подготовит новые документы на груз. А пока у Фрэнка будут несколько свободных дней, которые он может использовать по своему усмотрению.

Когда Фрэнк покидал здание фонда, ему пришла в голову мысль о том, что тот, кто придумал благотворительность, был очень и очень неплохим человеком.

Он вернулся в гостиницу, поднялся к себе в номер, уселся перед телевизором и стал думать, чем можно заняться во время непредвиденного отпуска. Прежде всего надо было позвонить Лэмсу и сообщить ему, что он принял предложение отправиться в Ирак. Что Фрэнк и сделал.

Оказалось, Лэмс был в курсе дел Фрэнка и даже знал о его визите в штаб-квартиру фонда и о том, что Фрэнк поедет к месту назначения через Эмираты и Оман.

– Вот и прекрасно, – сказал он. – В Омане, насколько я знаю, вы еще не были, так что будет полезно посмотреть на новую страну. Это расширяет кругозор. Вы летите через Каир. Было бы глупо не использовать возможность посмотреть на каирские пирамиды и луксорские храмы. К тому же вам необходимо встретиться в Каире с одним человеком. Я дам вам его координаты при встрече… Знаете что, давайте пересечемся через неделю где-нибудь в городе и пообедаем. Я угощаю. А пока один совет: было бы неплохо, если бы вы получили еще аккредитацию в Багдаде в качестве представителя прессы. Это может помочь вам в вашей работе. Хотя бы в плане свободы передвижения, встреч с официальными лицами и тому подобное. И если, не дай Аллах, вы попадете в какую-нибудь неприятность, на вашу защиту бросится вся журналистская рать: пишущая братия почему-то не любит, когда кому-нибудь из них наступают на хвост. Так что садитесь за компьютер и разыщите издателей газет на арабском языке здесь, в Вашингтоне, и в Нью-Йорке. Из тех, которые издает арабская диаспора. По крайней мере, будет чем заняться в ближайшие дни. Жду вашего звонка через неделю.

И Лэмс повесил трубку.

Идея стать корреспондентом американской газеты на арабском языке понравилась Фрэнку. На следующий день он отправился в библиотеку Конгресса, устроился за свободным терминалом и за час не только составил себе список арабоязычных изданий в Вашингтоне и в Нью-Йорке, но и посмотрел некоторые из них.

Выбрав вашингтонскую «Ахбар аль-Усбу» («Новости недели»), он позвонил в редакцию и переговорил с главным редактором. Фрэнк предложил свои услуги в качестве корреспондента газеты в Багдаде и сразу получил согласие. Единственным условием, которое ему поставили, было то, что он будет работать… бесплатно. Хотя не исключалась возможность небольших гонораров за его корреспонденции, когда он хорошо зарекомендует себя.

Такая наглость возмутила Фрэнка, и он открыл было рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но, сдержавшись, поблагодарил за оказанное доверие и обещал в ближайшие дни заехать в газету и получить удостоверение корреспондента. А про себя подумал, что не напишет для них и строчки, пока они сначала не заплатят.

Потом он дозвонился в Нью-Йорк издателю газеты с тем же названием. Здесь его ждал более радушный прием. Издатель, он же владелец газеты, внимательно выслушал его предложение и сообщил, что считает за честь иметь в штате редакции такого специалиста, как Фрэнк, хотя в настоящее время – Аллах свидетель – не может платить ему зарплату. Но зато все материалы, которые Фрэнк будет присылать, будут печататься на первой странице, а читатели – и в этом нет никакого сомнения – всегда будут ждать их с нетерпением. И как только Фрэнк появится в Нью-Йорке и посетит редакцию, ему сразу же выдадут все необходимые документы.

Иными словами, результат был тот же, но впечатление от разговоров разным.

Затем Фрэнк позвонил в штаб-квартиру фонда, попросил, чтобы ему заказали билет с учетом остановки в Каире на неделю, и поехал в редакцию вашингтонской газеты, которая располагалась в конце Вирджиния-авеню в трехкомнатной квартире многоэтажного дома.

Самого издателя на месте не оказалось, но он оставил соответствующее распоряжение, и секретарша, полная дама в возрасте, впечатала имя Фрэнка в подготовленный бланк. Еще через десять минут Фрэнк вышел из помещения редакции на улицу штатным корреспондентом газеты. Все удовольствие обошлось ему в тридцать семь долларов – плата за такси в оба конца.

После нескольких дней он уточнил в фонде дату отлета, зашел в ближайшее от своей гостиницы туристическое бюро и купил пятидневный тур в Каир и Луксор.

Ровно через неделю, как и договаривались, он позвонил Лэмсу и получил приглашение на ужин в следующий вечер. Лэмс был настолько любезен, что сам заехал за ним и отвез в один из пригородных ресторанов Джорджтауна. Судя по обстановке и вышколенным официантам, заведение было из весьма дорогих.

Лэмс сам выбрал столик у дальней стены, подальше от оркестра, и после замечания Фрэнка подошедшему официанту, что у него нет особых предпочтений к пище и что-нибудь с хорошим и сочным куском мяса его вполне устроит, сам сделал заказ. Фрэнк обратил внимание на то, что Лэмс говорил названия блюд на французском языке без запинки, почти не заглядывая в меню.

– Жили во Франции? – полюбопытствовал Фрэнк.

– В том числе, – ответил Лэмс. – Сначала усовершенствовал свой французский в Париже, а потом испортил его во французской Африке. У арабистов, насколько я знаю, положение еще хуже. В некоторых арабских странах нет или почти нет арабского языка. Столько всяких местных включений, например берберских или еще каких-нибудь, что вы вдруг обнаруживаете, что совершенно не знаете языка.

– Это точно, – согласился Фрэнк. – В арабском языке целая куча диалектов. Почти в каждой стране приходится переучиваться.

– Ничего, – усмехнулся Лэмс, – поработаете с нами и, если понравится, то сможете освоить не один диалект.

– А стоит ли? – Фрэнк взял сигарету из протянутой ему пачки. – Вы считаете, что в наше время лучше работать в такой организации как ЦРУ, чем в частном бизнесе?

– Трудно сказать, – пожал плечами Лэмс, – все сугубо индивидуально. Я думаю, у нас интереснее. Особенно если у вас есть жилка авантюризма. И если вы хотите служить своей стране. Хотя бы какой-то период своей жизни… Никогда не задумывались о том, почему, например, президент крупной корпорации с окладом в пять миллионов долларов в год соглашается занять пост министра и получать какие-то жалкие сто-двести тысяч?

– Ну, по-видимому, здесь играет роль многое. Честолюбие… Желание заняться политикой. Еще что-нибудь.

– Да. И не в последнюю очередь желание быть членом команды, которая принимает решения. Определяет курс государственного корабля.

– Если позволите, я хотел бы вас спросить, как вы сами попали в ЦРУ и на какую работу и зарплату может рассчитывать молодой сотрудник?

– В общем, существуют различные методы набора сотрудников, – Лэмс отложил вилку и откинулся на спинку кресла. – Я лично наткнулся на рекламу в каком-то журнале. По-моему, это был «Нью-Йоркер»… Я был тогда немного моложе вас. Тоже окончил университет, потом несколько лет работал в юридическом отделе солидной фирмы. А потом потянуло на приключения. Так вот, сначала со мной просто побеседовали, затем были всевозможные проверки и тесты. Скрупулезная проверка биографии, год учебы на, как мы говорим, ферме. Затем два года работы в должности офицера-стажера и только потом меня включили в штат. Что касается работы, то она может быть в Штатах и за границей. Большинство сотрудников стремятся работать за границей. Там больше платят, дают бесплатное жилье. Правда, в последние лет десять-пятнадцать работать за рубежом стало гораздо опаснее. Особенно для оперативных работников. Развелось огромное количество террористических организаций, для которых офицер ЦРУ – самая желанная цель. Поэтому ваш бывший тесть, мистер Виллер, отклонил эту перспективу.

Лэмс помолчал и продолжил:

– Как видите, ваше положение отличается от типичного случая. Как я говорил в прошлый раз, вам дается карт-бланш, то есть неограниченная свобода действий. И только одно направление: изучайте перспективных иракцев. Будущее руководство этой страны. Если захотите заняться чем-нибудь еще – занимайтесь. Хоть самостоятельными поисками оружия массового поражения. Захотите поймать бен Ладена – ловите. Добьетесь ценных результатов – можете получить хороший пост в нашей системе. Когда к нам на работу приходит новый сотрудник, ему сразу же назначают наставника, который направляет и контролирует его работу. Вы же работаете абсолютно самостоятельно. Я даю вам только один контакт. Держите, – Лэмс протянул Фрэнку визитную карточку, – здесь телефоны моего большого друга Джорджа Кларка. Он работает в аппарате советника по экономике в нашем посольстве в Багдаде. Но занимается он другими проблемами. К нему вы можете обращаться по любому вопросу. Он как-то сказал, что может помочь разрешить любую проблему в радиусе двухсот-трехсот миль от того места, где находится. Это было сказано в шутку, но правильно на девяносто пять процентов. Так что включите его координаты в свой мобильник. Обратите внимание: на обороте карточки записан номер телефона генерала Ибрагима Салима. Это бывший заместитель начальника военной разведки Ирака. Вот его фотография, сделанная несколько лет назад. Не правда ли колоритная личность? К его усам очень подошла бы ливрея швейцара. Пять лет тому назад он уволился и сумел перебраться сначала в Иорданию, в Амман, а потом и в Каир. Поскольку вы теперь еще и корреспондент газеты, напроситесь к нему на беседу, пообещайте ему за интервью сотню долларов. Путного он вам, я думаю, ничего сказать не сможет – мы его разрабатывали несколько лет назад, – но, чем черт не шутит, вдруг даст рекомендацию к кому-нибудь в Багдаде. В любом случае получите опыт общения с представителем арабской разведки. Причем высокопоставленным. Привыкайте работать с людьми. Обращайте внимание не только на то, что они говорят, но и на то, как они это говорят. Располагайте их к себе. Делайте подарки. Кстати, на вашей работе в фонде для этого будут прекрасные возможности. Особенно учитывая положение с продовольствием в Ираке и обнищание населения. В общем, не буду давать вам наставления. Работать с людьми вы научитесь. А в плане анализа обстановки вы сами дадите мне несколько очков вперед. Я в этом убедился, читая ваши докладные записки руководству компании. И еще… – Лэмс сделал большой глоток виски, поморщился, добавил в стакан несколько кусочков льда и продолжил: – Пожалуй, вам будет полезно встретиться еще с одним человеком. Это Салим аль-Хадиди. Журналист и специалист по межарабским отношениям. Сам он ливанец, но большую часть своей жизни провел в путешествиях по всему Ближнему Востоку. Одновременно владел чем-то вроде консультационной фирмы в Бейруте. Снабжал информацией половину разведок мира. Включая нас и русских. Потом рассорился с кем-то из ливанских лидеров. Тот шепнул словечко друзьям из «Хамаса», и бедный Салим получил две пули в живот. Позже, как оправился, он переехал в Каир и здесь пишет язвительные статьи о продажности и невежественности чуть ли не всех политических деятелей арабского мира. Причем делает это по заказу и за небольшой гонорар готов написать пасквиль на самого Господа Бога. Вот его визитная карточка. Нанесите ему дружеский визит. Как начинающий журналист более опытному коллеге.

– А он захочет меня принять? – Фрэнк взял карточку и прочел адрес. – Может быть, раздобыть какое-нибудь рекомендательное письмо?

– Не стоит, – Лэмс пренебрежительно махнул рукой. – Купите ему подарок или пообещайте пригласить в приличный ресторан. Этого будет достаточно. И попросите его дать вам совет, как надо и как не надо работать в Ираке. Ну а теперь хватит всех этих умных разговоров, примемся за еду. И выпьем за ваши успехи. Надеюсь, вам будет что отмечать в нашу следующую встречу.

Глава 8.

Еще через два дня Фрэнку позвонили из канцелярии фонда и сообщили, что все документы и билеты подготовлены. Помимо документов Фрэнк получил еще и весьма приличные командировочные и в радужном настроении нанес прощальный визит генеральному директору фонда, который на этот раз был почему-то настроен на более официальный лад. Прежде чем пожелать ему счастливого пути, он долго распространялся о благородных целях политики США в регионе, которые население стран-получателей помощи не всегда в состоянии понять, а некоторые работники фондов на местах ленятся вдалбливать это в головы местных жителей.

Фрэнк слушал его с возрастающим раздражением. Самолет в Каир, на который ему забронировали билет, вылетал из Нью-Йорка вечером следующего дня, а ему еще надо было рассчитаться с гостиницей, забрать свои вещи и уехать в Нью-Йорк, где до отлета на Восток еще надо было разыскать редакцию арабской газеты и урегулировать там свои дела. И вот теперь из-за этого краснобая он мог опоздать на запланированный поезд.

Но, как известно, все в этом мире кончается. Кончилось и выступление генерального директора. Фрэнк не сдал вовремя гостиничный номер, и ему пришлось заплатить за следующие сутки, но на поезд он успел.

Уже сидя в вагоне и глядя на проплывающие мимо пригороды Вашингтона, он успокоился и пришел к выводу, что все идет отлично. В его кармане лежала вполне приличная сумма наличными и в кредитных карточках. А главное, он был свободен и практически самостоятелен. Сама жизнь казалось прекрасной и предвещала кучу всяких интересных и, как он надеялся, приятных приключений. Поэтому Фрэнк вышел из здания Центрального вокзала Нью-Йорка в прекрасном настроении, взял такси и поехал в редакцию.

Поездка оказалось длительной, не менее двух часов, но она не лишила его бодрости духа. Ему не терпелось скорее встретиться с издателем, получить второе корреспондентское удостоверение и стать полноправным членом четвертого сословия. Он, конечно, не будет дипломатическим обозревателем, но и звание зарубежного корреспондента двух газет тоже звучало неплохо.

Фрэнк вошел в помещение редакции, над входом в который была табличка с названием издания по-арабски и рядом другая с английским переводом – «Новости недели», и спросил у проходящего по коридору лица явно арабского происхождения, где кабинет мистера Абд ар-Раззака, владельца газеты.

Оказалось, что это был сам мистер Абд ар-Раззак. Он пригласил Фрэнка в кабинет, вежливо указал на кресло и спросил, чем может быть полезен? Фрэнк использовал этот вопрос для демонстрации своего знания арабского языка, считая, что это может заставить владельца газеты пересмотреть его решение насчет оплаты корреспонденций. Пожалуй, он никому и никогда не представлялся так долго. По правде говоря, он заготовил свой монолог еще во время поездки в такси, и вот теперь настал его звездный час. Он сообщил, что он такой-то, оттуда-то, собирается в Ирак, потому что чуть ли не с пеленок хотел посетить эту страну, известную всем в мире как родина халифа Харуна ар-Рашида и Синдбада-морехода, и что он всегда интересовался политической жизнью Ирака и его ролью в жизни Персидского залива.

Затем наступила очередь хозяина кабинета, который также на арабском литературном языке отметил превосходное знание Фрэнком арабского языка и выразил уверенность в том, что Фрэнк прекрасно разбирается во всех тонкостях арабской истории и современной политики, повторив, что он считает за честь иметь в штате редакции такого специалиста.

После этого беседа перешла в более спокойное русло. Абд ар-Раззак сообщил, что он уехал из Ирака вот уже как пятнадцать лет, имеет процветающий бизнес – у него большой книжный магазин в Бруклине, а недавно он решил заняться издательской деятельностью, хотя пока газета – ее подписчиками были американцы арабского происхождения – не принесла ему ни цента прибыли.

Теперь Абд ар-Раззак перешел на английский язык, вставляя изредка в свою речь арабские слова. У Фрэнка даже сложилось впечатление, что, хотя его собеседник и говорил на английском с заметным акцентом, ему было легче говорить на этом языке, чем на арабском.

В заключение встречи, когда все деловые вопросы были обговорены и Фрэнк получил свои пресс-документы, Абд ар-Раззак сказал ему, что у него в Багдаде осталась целая куча родственников, и попросил Фрэнка, если, конечно, его это не затруднит, позвонить его брату или навестить его и передать небольшую сумму в качестве скромного подарка от богатого заокеанского родственника.

Абд ар-Раззак добавил, что, возможно, его брат будет чем-либо полезен Фрэнку: чем у человека больше знакомых в незнакомой стране, тем лучше, особенно в такое неспокойное время.

Фрэнк с радостью согласился выполнить его просьбу. Во-первых, лишние знакомства в Багдаде явно не помешают ему самому, ну а во-вторых, если вспомнить слова мистера Лэмса, они могут быть полезными и в более широком плане.

Когда Фрэнк, наконец, распростился с Абд ар-Раззаком и вышел из помещения редакции на улицу, ему пришла в голову неожиданная мысль. Теперь ему больше было просто нечего делать в этой стране, именуемой Соединенными Штатами Америки. Все вокруг него куда-то спешили или не спешили, но все были у себя дома, у всех были здесь какие-то дела, семьи, знакомые, друзья, любовники и любовницы и вообще все, что окружает человека в обычной жизни. А он был здесь абсолютно посторонним. Никому не нужным. Ни с чем и ни с кем не связанным. Ему вспомнились слова – Мистер Никто. Это было то ли название какого-то старинного фильма, то ли какой-то книги. Он не помнил точно. Да это было и неважно. Главное, что сейчас он действительно был мистером никто… И ему стало немного грустно. Но только немного. Как писал мистер Роберт Бернс:

Я буду веселым и свободным,

Я не буду грустить ни о ком,

И если я никому не нужен,

То и мне не нужен никто.

– Но, – сказал он вслух, – хороший обед мне явно не помешает.

Проходившая мимо него парочка услышала его слова, почему-то замедлила шаги и с интересом посмотрела на него.

Фрэнк, в свою очередь, взглянул на девушку и парня и сказал:

– Да, леди и джентльмены. Именно хороший обед. Не обычная бурда, которую мы едим каждый день во время обеденного перерыва, а хороший американский обед. Обязательно с большим куском мяса и с бутылкой хорошего калифорнийского вина.

Он помахал парочке рукой, остановил проезжавшее мимо такси и поехал в один из шикарных ресторанов, о котором ему как-то рассказывал кто-то из друзей.

После обеда он вспомнил про генерала Ибрагима, позвонил ему и договорился о встрече через несколько дней, не забыв упомянуть, что редакция газеты высоко ценит мнение и взгляды генерала и собирается заплатить ему гонорар в сумме двести долларов.

Глава 9.

Еще через несколько часов молодой человек среднего роста с приятным загорелым лицом приехал в аэропорт Кеннеди. Он зарегистрировался на транзитный рейс Франкфурт-на-Майне – Каир – Дубай, прошел паспортный контроль и личный досмотр, подождал вместе с другими пассажирами в накопителе, затем поднялся в самолет и нашел свое место в салоне бизнес-класса.

Фрэнк оглядел своих ближайших соседей, машинально отметив, что у соседки справа, через одно кресло, очень симпатичные ножки, а у соседа, севшего слева и позади него, похоже, беременность шестой или седьмой месяц. Судя по объему его живота.

Когда самолет запустил двигатели и начал выруливать на взлетную полосу, он посмотрел в иллюминатор, но практически ничего не увидел, кроме огней аэродромных построек и близко стоящих самолетов, готовящихся к приему пассажиров или подруливающих к зданию аэропорта.

Ему вдруг вспомнились слова какого-то средневекового арабского историка о том, что человеческая жизнь должна состоять из трех периодов. Первый – до тридцати лет – должен быть посвящен учебе. Следующие тридцать лет – путешествиям. Ну, а в третий следует сидеть дома и описывать свои приключения.

С известной натяжкой можно было сказать, что он прожил свой первый период и теперь вступал во второй, который, конечно, не будет длиться тридцать лет, но наверняка будет наполнен всевозможными событиями и приключениями. Часто не безопасными. И дай Бог, чтобы он дожил до третьего. Ин шаа лла!

С этой мыслью он заснул, проснувшись, только когда самолет пересек большую часть Атлантического океана.

Во Франкфурте-на-Майне Фрэнк решил хорошенько размять ноги, затекшие во время многочасового сидения в кресле, и гулял по зданию аэровокзала все полтора часа стоянки, ни разу не присев.

Вторую часть полета он провел более продуктивно, чем первую: достал из дорожной сумки туристический справочник по Ближнему Востоку, купленный еще в гостиничном книжном киоске в Вашингтоне, и с карандашом в руках просмотрел раздел, посвященный Египту.

Справочник был рассчитан на туристов со скромными средствами и, помимо общей информации о стране, содержал массу данных, полезных в чисто житейском смысле. Так, авторы сообщали, что в Каире и Александрии есть кинотеатры, в которых иногда демонстрируются и хорошие фильмы. А что касается местных напитков, то указывалось, что египетское пиво «Стела» – не бог весть что, но лучше чем ничего, а красное вино под названием «Омар Хайям» вполне популярно.

– Возможно, ребята знают, о чем пишут, – подумал он и после приземления самолета в аэропорту Каира и завершения формальностей не поленился зайти во дьюти-фри и взял две упаковки «Туборга». Этого должно было хватить на те несколько дней, которые он собирался пробыть в египетской столице.

Потом Фрэнк разыскал представителя туристического агентства, которое должно было взять на себя организацию осмотра достопримечательностей. Тот, как Фрэнку и объяснили в турбюро в Вашингтоне, ждал у выхода из зала прилета, держа над головой, словно знамя, транспарант, на котором большими буквами было написано «Звезда Востока». Вокруг него толпились примерно с десяток прилетевших пассажиров. Похоже, все они были с того же рейса, что и Фрэнк. Ему они не понравились.

– Наверняка из какой-нибудь сельской дыры, – подумал он. Все, по видимому, страдали от ожирения, хватали широко открытыми ртами довольно душный воздух аэровокзала – кондиционер явно не справлялся с сентябрьской жарой – и с любопытством рассматривали проходивших мимо египтян, одетых в национальные одежды. Половина мужчин почему-то была в цветастых гавайских рубашках, а женщины могли бы смело играть в массовке фильма начала пятидесятых годов.

«Надо будет держаться от них подальше, иначе со скуки можно будет сдохнуть. Боже, как хорошо я сделал, что заплатил за отдельный номер», – подумал Фрэнк. Он подошел к группе, отдал представителю агентства свою путевку и сразу же отошел в сторону. Демонстрировать свои познания в арабском языке он не стал, зная по прежнему опыту, что его смогут затрахать назойливыми просьбами перевести всякую собачью чушь, что-нибудь типа: «Скажи ему, что сегодня хорошая погода».

В автобусе Фрэнк устроился на заднем сидении отдельно от остальных и с интересом смотрел в окно. Первое, что ему бросилось в глаза, – это абсолютно беспорядочное уличное движение: светофоров и дорожных знаков почти не было, а если они кое-где и попадались, на них никто не обращал ни малейшего внимания. Фрэнк вспомнил, что ему говорили о том, как местные мальчишки подрабатывают, переводя через дорогу иностранных туристов. Особенно дам. Решив развлечься, Фрэнк начал считать количество автомашин, явно побывавших в авариях и стоящих сейчас либо на тротуарах в ожидании эвакуаторов, либо еще не убранных с проезжей части. За час с четвертью, в течение которого автобус ехал от аэропорта до отеля, расположенного в районе Гиза, он насчитал примерно сотню таких машин, но потом сбился со счета и бросил это занятие.

Отель Фрэнку понравился. Он, пожалуй, полностью оправдывал свое название «Оазис» и занимал приличную территорию с газонами и кустарниками. Номера размещались в одноэтажных строениях, разделенных на секции. Имелся бассейн вполне приличных размеров, а недалеко от него, под навесом, была устроена кофейня. За ужином Фрэнк познакомился с компанией молодых итальянцев, в которой было двое мужчин и четыре дамы, причем по крайней мере две из них были весьма соблазнительны. Как оказалось, у итальянцев была такая же программа, как и у Фрэнка. Ему предложили присоединиться к ним, и он с радостью принял приглашение. Представитель туристической компании сначала пытался возражать, мотивируя это тем, что транспорт и номера здесь и в Луксоре заказаны в соответствии с составом групп, изменения потребуют исправлений, и надо будет перезваниваться с отелями и тому подобное. Однако когда он увидел итальянок, то доверительно сообщил Фрэнку, что понимает его, и снял свои возражения. Впрочем, за свое согласие он потребовал и получил пятьдесят долларов. Остаток вечера прошел великолепно. Сначала итальянцы и Фрэнк сидели в кофейне и пили принесенные итальянцами лимонный ликер и граппу, потом Фрэнк заказал у официанта бутылку «Бифитера». Когда две трети ее были выпиты, обе семейные пары решили, что с них на сегодня хватит. Оставшиеся две дамы тоже собирались хорошенько выспаться, и Фрэнк напросился проводить их до номера, расположенного в двадцати метрах от кофейни. По дороге он уговорил одну из них зайти на минутку к нему и выпить еще глоток джина с каким-нибудь соком… В общем, вечер, или, вернее, первая ночь в Каире, завершилась наилучшим образом, если не считать того, что молния на юбке Симоны – так звали его новую знакомую – не хотела расстегиваться, и ее пришлось сломать. Но кто думает о таких мелочах в божественные минуты.

На следующее утро началась экскурсионная программа. Итальянская группа вместе с примкнувшим к ней Фрэнком погрузилась в микроавтобус и отправилась осматривать пирамиды. Оказалось, что они находятся всего в каких-нибудь пятнадцати минутах езды от гостиницы. Было еще рано, и кроме них вблизи пирамид стояло только два больших автобуса с туристами, но вокруг было много местной публики, пожинающей плоды трудов своих далеких предков. Впрочем, как вспомнил Фрэнк, современных египтян было бы неправильно называть потомками древних. Таковыми являются только копты – теперь это христианское население Египта, насчитывающее свыше двух миллионов человек и до сих пор сохранившее свой язык (правда, на нем сейчас проводятся только богослужения). Местных мальчишек не интересовали вопросы историографического характера. Их больше интересовало содержимое карманов бледнолицых, приехавших зачастую за тысячи километров, чтобы поглазеть на сооружения, возведенные древними жителями долины Нила. Гид, сопровождавший группу, сразу же предупредил, чтобы все держали свои сумки, кошельки и аппаратуру покрепче – зазевавшегося посетителя могут обчистить здесь не хуже, чем где-нибудь на Монмартре в Париже. Он также посоветовал поскорее воспользоваться фото- и видеотехникой, ибо представители славной египетской туристической полиции могли в любой момент объявить, что снимать пирамиды запрещено – разумеется, без объяснения причин, поскольку таковых и не существовало. А чтобы добиться благосклонности полиции, предстояло дать взятку – бакшиш, размер которой зависел от количества туристов и настроения стражей порядка.

Дамы выслушали наставления гида и собрались было воспользоваться любезным предложением погонщиков верблюдов прокатиться на кораблях пустыни, но гид объяснил им, что эта процедура тоже имела подводные камни: погонщик опускал верблюда на колени, дама садилась на него, животное поднималось, и дама оказывалась на весьма приличной высоте. А чтобы верблюд снова соизволил опуститься на колени, надо было вести непростые дипломатические переговоры с погонщиком о размерах платы за эту услугу.

Если отвлечься от всех этих прозаических вещей, надо признать, что великие пирамиды фараонов IV династии – Хеопса, Хефрена и Микерина – представляли собой действительно величественное зрелище. Особенно две первые: Хеопса, возвышающаяся на 146 метров, и Хефрена, имеющая 136 метров высоты.

Гид напомнил своим подопечным, что египетские пирамиды являются единственным чудом света, оставшимся из семи. Остальные шесть давно исчезли с лица земли. Фрэнк попытался вспомнить их, но память подсказала ему только Александрийский маяк в Египте, висячие сады Семирамиды в Вавилоне и Колосса Родосского. Остальные он вспомнить не смог. Симона сделала попытку помочь ему: она упомянула про Эйфелеву башню, но, поняв свою ошибку, смущенно замолчала.

Тем временем становилось жарко. Группа, бегло осмотрев находящийся неподалеку Сфинкс, невнимательно слушая пояснения гида, снова погрузилась в микроавтобус и отправилась осматривать следующий обязательный пункт программы – Египетский музей.

При свете дня Каир показался Фрэнку не таким красивым, как вчера вечером. Было довольно грязно, через закрытые окна машины просачивались шумы большого города, а улица Каср ан-Нил, по которой они ехали к музею, была забита машинами, и они постоянно попадали в пробки. Хотя внутри машины было довольно прохладно, как-то подсознательно чувствовалось, что вы находитесь в Африке, что сейчас сентябрь, а время приближается к полудню.

Когда они в конце концов добрались до музея, все чувствовали себя изрядно вымотанными. Гид тоже был не в лучшей форме. Он сообщил, что в музее можно купить путеводители на всех языках, и выразил готовность ответить на вопросы, если таковые возникнут.

Впрочем, вопросов не было. Казалось, все думали только о том, чтобы осмотр скорее закончился и можно было вернуться в гостиницу, достать из холодильников банки с холодным пивом и просто поваляться на диване в ожидании обеда. Фрэнку было лучше чем другим: он мог делить свое время между разглядыванием наиболее интересных экспонатов и аккуратно выступающих, но весьма соблазнительных частей фигуры Симоны.

На следующее утро Фрэнк дождался отъезда группы на экскурсию – в программе значился осмотр имитации древнеегипетской деревни, – а сам взял такси и поехал на встречу с генералом Ибрагимом. Район, в котором жил генерал, не производил впечатление элитного – это была улица Аль-Муски, недалеко от знаменитого каирского базара Хан аль-Халиль, хотя сам дом, стоявший в одном из тихих переулков, имел весьма приличный вид. Когда Фрэнк нашел нужную ему квартиру и позвонил, дверь открыл пожилой египтянин, по-видимому из прислуги. Он сразу же проводил гостя в холл, где навстречу ему поднялся с дивана сам генерал Ибрагим. Фрэнк нашел, что хозяин мало изменился за несколько лет, с тех пор, когда была сделана фотография, которую ему показывал Лэмс.

Фрэнк представился, и хозяин дома указал ему на кресло, а сам сел напротив. После доброго десятка вопросов о здоровье, перелете и первых каирских впечатлениях Фрэнка Ибрагим хлопнул в ладоши и, когда появился слуга, спросил Фрэнка, что он будет пить. Фрэнк заказал кофе, и через минуту-другую слуга принес большой поднос, на котором стоял медный кофейник и тарелки с местными сладостями.

Ибрагим выждал, пока гость сделает несколько глотков, откинулся на спинку кресла и спросил:

– Итак, молодой человек, чем я настолько заинтересовал американскую прессу, что ее представитель не поленился преодолеть половину земного шара для встречи со мной?

– Дело в том, – начал Фрэнк, – что я собираю материал для книги о деятельности различных вооруженных организаций, которые, как вы знаете, у нас называются то фундаменталистскими, то террористическими. Знакомые журналисты, работавшие в Каире, говорили мне, что вы располагаете большими знаниями по этой теме и, как бы это правильнее сказать, опытом работы с ними. И я хотел бы задать вам как специалисту в этом деле несколько вопросов о возникновении и развитии этих организаций.

– А вы весьма учтивый молодой человек, – усмехнулся Ибрагим. – Хорошо сказано насчет опыта работы… Действительно, мне приходилось и поддерживать эти организации, и бороться с ними. А некоторых из их боевиков и расстреливать. Наше отношение к ним определялось в зависимости от наших внутренних условий и от международной обстановки в целом. Что конкретно вас интересует? И не забывайте, что я ушел со службы уже более пяти лет тому назад, так что о событиях последнего времени я сказать ничего не смогу. И еще: мое имя нигде не должно упоминаться. Я уже давал пару лет назад интервью лондонской «Таймс». Очень скромное интервью. Никого особенно не ругал и не хвалил. Просто кое-какие личные оценки событий. В результате спустя несколько дней после публикации интервью мою машину взорвали. Хороший почти новый Фольксваген «Пассат». А потом мне позвонили и спокойно и вежливо предупредили, что в случае еще одного интервью будут взрывать меня…

– Я помню нашу договоренность по телефону, – Фрэнк потянулся за сигаретой. – И она подлежит безусловному выполнению. Тем более что я собираюсь пробыть в Ираке несколько месяцев. То есть сам буду в зоне досягаемости местных боевиков. А сейчас, если не возражаете, вернемся к интервью. Что вы можете сказать об отношении Саддама Хусейна к таким организациям как «Хамас» и «Хезболла»?

Эти организации не особенно интересовали Фрэнка, но он счел целесообразным начать с них, чтобы прощупать отношение генерала к террористическим организациям вообще и потом плавно перейти к тому, что его действительно интересовало – к «Аль-Каиде». Ей он хотел уделить значительное внимание в своей работе, если, конечно, ему удастся собрать материал и получить рекомендации генерала к его друзьям и влиятельным знакомым в Багдаде. А они у Ибрагима, занимавшего весьма высокий пост в военной разведке, безусловно были.

– Вспомните, когда были созданы эти организации, – начал генерал. – «Хезболла» в 1982 году, а «Хамас» – в 1987-м. Первая – организация шиитов, и ее поддерживал и поддерживает Иран. Вторая – суннитская организация, и ее поддерживает и Иран, и еще кое-кто. Обе организации действовали в Ливане и в Палестине. Их снабжение шло через нашу территорию. Естественно, когда мы не воевали с Ираном, мы смотрели на это сквозь пальцы. Да и сами поставляли им оружие и деньги. Кроме этого мы должны были учитывать позицию Сирии, которая контролировала Ливан. Когда сирийцы хотели доставить побольше неприятностей Израилю, они держали линии снабжения открытыми. А когда хотели избежать ударов возмездия Тель-Авива, они опускали шлагбаум. Наконец, нам приходилось учитывать и внешние факторы. Когда Соединенные Штаты помогали нам в войне с Ираном, мы относились к «Хамасу» и «Хезболле» более сдержанно. Были и другие моменты. «Хезболла» имела одной из целей создание исламского государства в Ливане. Но Саддам Хусейн, как и все баасисты, всегда был против того, чтобы муллы приходили к власти. Кстати, даже сейчас у нас в Ираке нет сколько-нибудь значительных сил, выступающих за исламское государство.

– А что вы скажите об «Аль-Каиде»? Саддам Хусейн поддерживал эту организацию?

– Трудно сказать, – пожал плечами генерал.– Я лично с «Аль-Каидой» никогда никаких контактов не имел. А что касается других наших разведслужб, помимо военной разведки, то я думаю, что кто-то отслеживал деятельность этой организации. Но, очевидно, это осуществлялось исключительно в плане мониторинга и не более того. Саддам отличался антиамериканской риторикой, но никогда не переходил определенную грань. Ваши спецслужбы, как ни старались, не могли привести ни одного доказательства сговора Ирака с «Аль-Каидой». Помните наиболее громкие теракты «Аль-Каиды»? Подрыв военного центра США в Эр-Рияде в 1995 году, взрыв около гостиницы ВВС США в Дахране в 1996 году, диверсии против посольств США в Найроби и Дар-эс-Саламе в 1998 году, наконец, этот пресловутый 9/11. И никаких даже намеков на связь Ирака с бен Ладеном.

– Может быть, плохо искали?

– Не думаю. Если что-то и было, то с самого начала был заложен принцип нераскрываемости. Потому что цена провала была бы слишком велика. Когда я был еще лейтенантом и только постигал основы службы в разведке, нам приводили на курсах усовершенствования такой пример. Одна соседняя с нами держава в послевоенные годы снабжала курдских повстанцев, действовавших в пограничных районах Турции, Ирака и Ирана, оружием. А знаете, как это делалось? Посылался американский транспортный самолет типа «Дакота», который был на вооружении многих стран мира со времен второй мировой войны. Без каких-либо опознавательных знаков. Летчики были в немецких комбинезонах и пользовались английскими навигационными картами. Никаких документов на борту не было. Парашютов у членов экипажа тоже не было. Если такой самолет сбивали или он терпел катастрофу, в кабине и в грузовом отсеке находили несколько трупов и разномастное трофейное оружие. И все. Никаких доказательств относительно принадлежности самолета и экипажа.

Ибрагим помолчал и продолжил:

– Еще один пример. В одну из недавних арабо-израильских войн США послали группу своих военных пилотов в Израиль. Для службы в израильской авиации. Их поставили вдоль начерченной линии, приказали раздеться догола и сделать четыре шага вперед. И полностью переодеться в израильскую военную форму. Таким простым способом исключали всякую вероятность того, что кто-нибудь по рассеянности забудет выложить что-нибудь компрометирующее. И если такого пилота сбивали, он представлялся израильтянином американского происхождения. И нельзя было доказать, что он кадровый офицер американских ВВС.

Скажу еще несколько слов о нашем отношении к «Аль-Каиде». Ввод советских войск в Афганистан состоялся в 1979 году. В том же году в Афганистане появился и бен Ладен. Он принимал участие в боевых действиях и даже потерял один глаз в результате осколочного ранения. В соседнем Пакистане он основал «Исламский фонд спасения», целью которого являлся сбор средств для вербовки боевиков-моджахедов и финансовой подпитки вооруженной борьбы. И все это делалось при полной поддержке администрации Рейгана. Мы, естественно, прекрасно знали, что многие руководители исламской оппозиции прямо или косвенно работают на американскую разведку. И поэтому относились к ним с большой осторожностью. В 1989 году советские войска ушли из Афганистана, а лагеря моджахедов остались. Позднее бен Ладен перенес центр тяжести своей деятельности в Судан и стал готовить кадры исламских фундаменталистов, которые потом засылались для подрывной работы в Египет, Алжир и Тунис. Иными словами, бен Ладен вышел из-под контроля американцев и стал самостоятельной фигурой.

Руководство Судана под нажимом американцев было вынуждено потребовать от бен Ладена прекратить свою деятельность на своей территории, и в июле 1996 года он вернулся в Афганистан. К этому времени наши отношения с Соединенными Штатами и их союзниками испортились окончательно из-за кувейтской авантюры Саддама. Последовали санкции ООН, и мы вообще оказались на грани выживания. Так что в этих условиях попытка натравливать бен Ладена на США была бы равносильна самоубийству. А Саддам Хусейн был кем угодно, но только не самоубийцей. К тому же все эти его вклады в ряде западных банков… А потом американцы и ООН дали ему возможность нажиться на программе «нефть в обмен на продовольствие». Так что какие-либо контакты Саддама с «Аль-Каидой» с криминальным умыслом. как говорят юристы, исключаются. Правда, по заданию руководства разведки были созданы две-три группы, которые под руководством опытных офицеров, принимавших участие – по собственной инициативе, разумеется – в боевых действиях в Афганистане, в исламских движениях в Средней Азии и в других местах, изучали тактику экстремистских организаций и выдавали рекомендации по их оптимальному составу и вооружению, что позволило бы максимально эффективно использовать небольшие группы фанатично настроенных молодых людей для диверсионных действий в потенциально враждебных странах. В частности рекомендовалась организация боевых ячеек, члены которых должны были быть воспитаны в духе готовности к самопожертвованию. Позднее эти рекомендации каким-то образом были использованы руководством «Аль-Каиды», хотя мы все свои разработки по этой теме уничтожили. Все до единой. Чтобы нам не приписали подготовку террористов для проведения операции 9/11.

– Иными словами, – разочарованно сказал Фрэнк, – я не смогу найти каких-либо документальных свидетельств связи режима Саддама Хусейна с террористическими организациями?

– Не найдете, – широко улыбнулся генерал Ибрагим. – А если бы они были, то ваш покорный слуга давно бы лежал где-нибудь на кладбище. Это в лучшем случае. Если бы мой труп вообще нашли.

– Ну что ж, – Фрэнк открыл свой атташе-кейс и вынул оттуда конверт и коробку с надписью «Паркер». – Ваш гонорар, господин генерал, а это небольшой подарок, на память о моем визите.

Ибрагим взял протянутые ему конверт и коробку, сначала открыл конверт и пересчитал банкноты, не вынимая их, потом открыл коробку и с удовольствием покачал головой:

– Большое спасибо. Знаете, хорошие ручки – моя слабость. А это очень элегантный набор. И позолоченный! Еще раз спасибо.

– Я постарался выбрать лучшее, что можно было найти в Нью-Йорке, – скромно заметил Фрэнк. – Кстати, господин генерал. Перед Багдадом я должен буду заехать в Дубай и Маскат по делам моего благотворительного фонда. И если там есть кто-нибудь из ваших коллег или бывших иракских политиков, с которыми я мог бы побеседовать… Я был бы вам очень признателен, если бы вы мне кого-нибудь рекомендовали.

Ибрагим задумался и сказал:

– Хорошо. Я дам вам пару телефонов моих бывших подчиненных. Один живет в Дубае, другой в Шардже. Это рядом с Дубаем. Я им позвоню и попрошу принять вас. И если сможете, заплатите им немножко. А то, знаете ли, после краха режима… Короче говоря, оба живут не особенно богато.

Ибрагим встал, открыл ящик письменного стола, взял записную книжку и лист бумаги и вернулся в свое кресло:

– Одну минутку, – он полистал записную книжку, нашел нужную страницу.

– Вот они. Ну-ка попробуем мой новый «Паркер», – он достал из коробки ручку и написал несколько слов и цифр по-арабски.

– Один из них подполковник Абдаллах аль-Хейдар. Долгое время занимался Сирией. Думаю, что он сможет рассказать вам кое-что о «Хамасе» и «Хезболле». Второй – полковник Мухаммед Рамадани. Курировал курдские организации у нас и в Иране. Позвоните им, когда будете в Эмиратах. А я их предупрежу о вашем приезде.

– А в самом Ираке? Может быть, вы подскажите мне, к кому можно было бы обратиться, если у меня возникнут вопросы, касающиеся событий последних лет, – Фрэнк поставил чашку на стол. – Я довольно хорошо знаком с материалами по Ираку, публиковавшимися в западной печати, но свидетельства непосредственных участников событий, лиц, стоявших у власти или около нее, были бы очень полезными. И я сам лучше бы уяснил, что и почему происходило в этой стране и во всем благословенном регионе Ближнего Востока, да и материал можно было бы изложить в более живой и оригинальной манере.

– В самом Ираке? – Ибрагим задумчиво почесал лоб и снова потянулся за записной книжкой. Он перелистал ее, потом бросил ее на стол.

– Пожалуй, не стоит, – он вздохнул и продолжил: – Лучше не надо. Конечно, я мог бы дать вам десяток-другой имен. Особенно из числа тех, кто занимал важные посты в армии. Но боюсь, что беседы с ними только запутают вас. Часть из них продалась американской разведке и сейчас попытается выставить себя идейными борцами с диктаторским режимом Саддама. Другая часть, те кто выполнил приказы высшего руководства по неоказанию сопротивления американским войскам – а я думаю, что таких большинство, – тоже будут вынуждены оправдываться и как-то обосновывать свое бездействие. Так что на их откровенность вам рассчитывать не приходится.

– Вот как! – удивился Фрэнк. – Общеизвестным фактом является то, что американская разведка сумела подкупить подавляющую часть иракских генералов, и те отказались воевать с американцами. А вы говорите, что приказы о несопротивлении были отданы самим иракским руководством! Разве такое возможно?

– Представьте себе, что возможно, – Ибрагим усмехнулся. – Вы же арабист и представляете себе реалии жизни в саддамовском Ираке. В этой стране все находилось под контролем спецслужб. Особенно тех, которые подчинялись непосредственно партии «Баас». А военная контрразведка находилась на втором месте. И вы, наверное, знаете, что за последние годы режима было расстреляно много генералов и офицеров иракской армии. По малейшему подозрению в нелояльности. Это, конечно, не исключает того, что какой-нибудь отдельный генерал иракской армии мог установить контакт с иностранной разведкой. Кто-нибудь из второстепенных лиц. Но командиры воинских соединений и частей – корпусов, дивизий, бригад – связаться с иностранными спецслужбами не могли. Я в этом абсолютно уверен. Cпецифика Ближнего Востока состоит в том, что в вооруженных силах здесь реальная власть принадлежит командирам войсковых формирований, у которых в непосредственном подчинении солдаты и боевая техника. Немного утрируя, можно сказать, что командир батальона или бригады, особенно ударных войск, таких как бронетанковые или десантные, – более важная персона, чем начальник генерального штаба. Вспомните, сколько военных переворотов и вмешательств армии в политическую жизнь произошло в Ираке, Сирии, в других странах региона. И верховная власть стран региона, тот же Саддам, прекрасно понимали, что армию надо контролировать жестко и постоянно. И всегда делали это. Так что говорить о том, что чуть ли не все генералы могли быть подкуплены, не приходится. Кстати, вы наверняка читали или слышали, что значительная часть иракской военной техники – танки, самолеты и тому подобное – были спрятаны. То есть иракская армия и не думала воевать.

– Да, но… – Фрэнк попытался возразить, но Ибрагим остановил его жестом руки:

– Подождите еще одну минутку. Несколько слов об американской разведке. Она не сумела даже выяснить, имелось ли в Ираке оружие массового поражения или нет! Куда уж ей контролировать генералитет иракской армии.

– Но тогда вообще непонятно, почему иракская армия так бездарно проиграла войну, – Фрэнк с недоумением пожал плечами. – И на что рассчитывал Саддам?

– Что касается первой части вашего вопроса, – Ибрагим внимательно посмотрел на Фрэнка, – то я бы не стал говорить о проигрыше иракской армии. Проиграла не армия, а руководство страны. Армия может эффективно действовать только тогда, когда она получает четкие однозначные приказы. А если высшее командование проявляет нерешительность и не имеет плана действий по обороне страны, то даже хорошо обученная и оснащенная первоклассным оружием армия не стоит ничего. Она становится деморализованной и разбегается или сдается в плен.

Вспомните историю. Например, как быстро немцы покончили с французской армией во второй мировой войне. А ведь французы имели гораздо больше танков, самолетов и боевых кораблей, чем армия третьего рейха. И подобных примеров из военной истории можно привести сколько угодно.

– Понятно, господин генерал, – Фрэнк поднял руки, как бы признавая справедливость аргументации Ибрагима. – А что касается мистера Саддама Хусейна? Какова его роль во всей этой заварухе? Он-то наверняка не хотел очутиться в американской военной тюрьме.

– Вы слишком многого хотите от старого больного человека, давно покинувшего и армию, и свою страну, – Ибрагим протянул руку к пачке сигарет, закурил, не спеша выпустил кольцо дыма. – Давайте порассуждаем вслух. Я лично считаю, что первопричина всего того, что произошло, кроется в политике бывшего президента Соединенных Штатов, то есть отца нынешнего. Когда американцы десять с лишним лет тому назад проводили эту пресловутую операцию под громким названием «Буря в пустыне», у Саддама были все основания опасаться, что они не ограничатся изгнанием иракской армии из Кувейта, а вторгнутся в сам Ирак, дойдут до Багдада и свергнут его режим. Не буду распространяться на эту тему. Вы не хуже меня знаете, что для этого имелись все предпосылки. Политические, дипломатические, военные и все остальные. Но американцы почему-то этого делать не стали и вскоре ушли из Кувейта. А Саддам объявил о своей победе. И надо сказать, что значительная часть иракского населения поверила ему!

Далее. Через некоторое время США и их союзники ввязались в югославскую авантюру. Бомбили Белград и другие города и в конечном итоге заставили сербскую армию уйти из Косова. Но добивать тогдашнего президента Милошевича не стали. Он, правда, потерял власть, но по собственной вине. В результате своей внутренней политики, подтасовки результатов президентских выборов и многого другого.

Короче говоря, Саддам уверовал, что США не намерены или неспособны доводить дела до конца и что он может вести себя вызывающим образом. И все сходило ему с рук вплоть до атаки террористов на Нью-Йорк. То есть до 9/11. После этого прискорбного события американское руководство всерьез обеспокоилось проблемой возможной разработки оружия массового поражения в Ираке и последующей передачи его в руки «Аль-Каиды». А американская разведка услужливо подыгрывала президенту, теперь уже нынешнему, и снабжала его желаемой информацией. По собственному опыту могу сказать, что это распространенная практика. Любая разведка выбирает из всего объема получаемой информации только ту часть, которая угодна начальству. А та, которая неугодна, просто не принимается в расчет. В результате все остаются довольны. Политическое руководство убеждается в своей гениальности, а боссы спецслужб обеспечивают себе быстрое продвижение по служебной лестнице. Обман раскрывается только при форс-мажорных обстоятельствах. Например, когда одна страна на основе недостоверной информации или неправильной оценки обстановки ввязывается в войну, как это сделали ваши соотечественники, или когда другая страна продолжает задираться, рассчитывая на безнаказанность, как это было в случае с Саддамом.

– Однако это не в полной мере объясняет… – начал было Фрэнк, но Ибрагим снова остановил его жестом руки:

– Подождите. Я скоро закончу… Итак, когда американцы закончили сосредоточение своих войск на кувейтско-иракской границе и были готовы к вторжению, до Саддама наконец дошло, что шутки кончились. Он наверняка осознал, что сопротивляться смысла не имеет. Соединенные Штаты – великая супердержава и не может себе позволить не победить в вооруженной борьбе. И не слушайте вы тех штатских умников, которые говорят, что иракская армия имела столько-то танков и самолетов и могла бы сделать то-то и то-то. Все это дикий бред. Если бы иракская армия оказала серьезное сопротивление, то американцы просто применили бы лишние пять, десять или двадцать тысяч «Томагавков» или перебросили бы в регион еще три-четыре сотни ударных самолетов и также гарантированно разгромили бы Ирак. Только в этом случае иракский народ потерял бы убитыми и покалеченными многие тысячи солдат и офицеров. Да и потери среди гражданского населения могли быть колоссальными. Так что Саддам сделал совершенно правильно, отказавшись от активного сопротивления. И, возможно, со временем это будет поставлено ему в заслугу. Ин шаа лла!

Фрэнк счел рассуждения Ибрагима слишком поверхностными, малоубедительными и неинтересными в настоящий момент. Поэтому он поспешил воспользоваться паузой и сказал:

– Благодарю вас, господин генерал, за высказанные вами весьма интересные и обоснованные мысли. Я, безусловно, учту их в своей работе над книгой. Ин шаа лла! А теперь разрешите мне откланяться. Не буду больше злоупотреблять вашим гостеприимством.

Он встал и учтиво поклонился. Хозяин дома тоже встал и протянул ему руку:

– Спасибо за гонорар и подарок.

Он проводил Фрэнка до дверей, потом тронул его за плечо и сказал:

– Подождите-ка минутку. Где листок, который я вам дал? – Ибрагим взял у Фрэнка листок и вернулся к письменному столу, снова достал «Паркер» и что-то написал. – Я дам вам еще один контакт. В Багдаде. Майор Джаафар. Если он еще жив. Он не интеллектуал, скорее наоборот. До последнего времени он занимался уголовными элементами. Иногда мы использовали эту публику, когда надо было вскрыть чей-нибудь сейф или пырнуть кого-нибудь ножом так, чтобы официальные структуры были вне подозрений. В общем, вы понимаете… Он мне кое-чем обязан. В свое время я спас его от тюрьмы, а то и от расстрела. Короче говоря, это знакомство может вам пригодиться в теперешнем Ираке.

Фрэнк поблагодарил генерала, пожал протянутую руку и вышел из квартиры.

В сущности, беседа с генералом Ибрагимом дала ему немного в плане фактов, но, тем не менее, было полезно познакомиться с одним из деятелей прежнего иракского режима. И, как говорил Лэмс, набираться опыта в работе с людьми. Да и полученные контакты могли оказаться полезными. Ин шаа лла.

Глава 10.

Очутившись на улице, Фрэнк встал в тень под деревом, посмотрел на часы и задумался. Что делать дальше? До отлета в Луксор было еще шесть часов. Самое разумное, конечно, вернуться в отель и переждать жару в прохладном номере. А с другой стороны, ему хотелось посмотреть кое-что из местных достопримечательностей. А то когда еще придется побывать в Каире?

Навстречу ему неспеша шел парень с книжкой в руках, чей возраст он определил примерно в двадцать лет, и Фрэнк решился. Он остановил парня, отрекомендовался канадским туристом – ему совершенно не хотелось ввязываться в возможный спор о политике США на Ближнем Востоке – и сказал, что будет рад и отблагодарит его, если тот станет гидом на пару часов и покажет ему несколько самых известных каирских мечетей.

Парень замешкался с ответом, но Фрэнк, не давая ему опомниться, с ходу воздал хвалу Аллаху и сообщил, что ему всегда говорили, что египтяне добрые и отзывчивые люди, готовые помочь иностранцу. Его собеседник рассмеялся и согласился.

Как выяснилось, Фрэнку повезло: Мухаммед, как звали его нового знакомого, оказался студентом третьего курса исторического факультета каирского университета. Он взял на себя руководство экскурсией, сам определил, что и в какой последовательности надо осматривать, и даже сам остановил такси и сторговался с водителем об оплате.

В результате за короткое время Фрэнк познакомился чуть ли не со всеми мечетями Каира, рекомендуемыми путеводителями, начиная со старой и одной из самых больших в мире мечетей Ибн-Тулуна, включая Аль-Азхар, где сейчас размещается старейший на Востоке университет, мечети султана Хасана и ар-Рифаи (в последней захоронен шах Ирана, свергнутый в результате исламской революции) и самую известную, так называемую алебастровую мечеть Мухаммеда Али, сооруженную в цитадели в 1848 году.

После этого Фрэнк попросил Мухаммеда выбрать приличный ресторан – тот остановился на Али Бее, что на улице 26 июля, – и угостил его хорошим обедом, а на прощание вручил ему двадцать долларов, несмотря на все протесты.

Распрощавшись с Мухаммедом, он вернулся в отель и чуть ли не целый час проплавал или, вернее, пролежал в бассейне. Потом он вспомнил о совете Лэмса нанести визит ливанскому журналисту и решил договориться с ним о встрече через пару дней. Когда он набрал номер Салима аль-Хадиди, ему ответили только после девятого или десятого гудка. Довольно раздраженный голос сообщил ему, что господин Салим был убит и ограблен сегодня утром и сейчас проводятся следственные действия. И если у него есть, что сообщить полиции по этому поводу, его просят приехать и дать показания. Фрэнк ограничился тем, что вежливо сказал «спасибо» – первое арабское слово, пришедшее ему в голову, – и повесил трубку. Таким образом, программа деловых визитов закончилась сама собой, и он мог посвятить все оставшееся время дальнейшему обольщению Симоны. Что он и сделал во время часового перелета в Луксор, размещения в отеле «Луксор Мовенпик» и посещения на следующее утро храмов Карнака и Луксора.

И вот наступил последний вечер в Каире. Программа тура предусматривала прогулку на пароходе по Нилу с выступлением местного музыкального ансамбля и танцем живота. Фрэнку на следующий день надо было вставать чуть ли не в середине ночи, так как рейс на Дубай вылетал в восемь часов утра, а дорога на такси из отеля в Гизе до аэропорта занимала более часа. Поэтому он хотел остаться с Симоной наедине, но товарищи по группе не отпускали ни ее, ни его, и им пришлось подчиниться. Однако, против ожидания, прогулка оказалась приятной. Автобусы с туристами подъехали к причалу почти ко времени отхода парохода, и никаких задержек не было. Фрэнк ждал, что музыканты будут играть что-нибудь заунывное, в духе Умм Кульсум, но оказалось, что он ошибся. Почти все мелодии напоминали спокойную западную музыку, и, если отвлечься от того, что певица исполняла их на арабском языке, можно было легко представить себе, что находишься где-нибудь на французской Ривьере или в приморском итальянском ресторане. Фрэнк и Симона посидели за столиком в огромной кают-компании, а потом поднялись наверх. По обе стороны на многие и многие километры тянулись огни Каира, на воде играли отблески рекламы. Несмотря на поздний час, казалось, что город не собирается спать. С берега доносился шум уличного движения и гудков машин, мелькали огоньки фар.

Говорить не хотелось, и они молча сидели, взявшись за руки. Потом Симона сказала, что ей очень хочется, чтобы их встреча в Каире не была последней, и что она хотела бы, чтобы Фрэнк после окончания своей командировки прилетел в Рим или прямо в Неаполь – она жила в Сорренто, – и они могли бы провести несколько дней, гуляя по городу, посещая какие-нибудь достопримечательности, а в Италии их было не меньше чем в Египте, или так же, как сейчас, слушали бы музыку на борту пароходика, идущего вдоль побережья…

Симона высказала еще одну идею: возможно, она как медсестра приедет в Ирак в составе какой-нибудь итальянской гуманитарной миссии. Она знала, что такие группы существуют и в Багдаде, как говорили, под эгидой итальянского военного контингента. Но Фрэнку такой вариант не понравился. Он представил себе эту хрупкую девушку в практически чисто мужском окружении в стране, где участились случаи похищений иностранцев и постоянно что-то взрывают, и отверг ее идею. Лучше уж подождать лишние три-четыре месяца.

Сейчас ему казалось, что эта двухчасовая прогулка сблизила их больше, чем предшествующие дни и ночи. И когда на утро, если четыре часа ночи можно так назвать, Симона вышла проводить его к дверям гостиницы, Фрэнк почувствовал острое желание остаться, снова забраться с Симоной в постель и забыть, что на свете существует Ирак, благотворительные фонды, нефтяные компании, которым понадобилось улучшать свой имидж, и аналитики, которым не сидится на одном месте.

Глава 11.

В десять часов утра Фрэнк уже выходил на залитую солнцем улицу, где располагалось новое здание аэровокзала Дубая, взял такси и поехал в «Хилтон», где административный отдел вашингтонской штаб-квартиры фонда забронировал ему номер. Строго говоря, в шикарных и дорогих апартаментах не было никакой необходимости: дубайские отели в своей массе были новыми, хорошо меблированными и чистыми. Роль играл только вопрос престижа. Если ненароком вы упомянули, что остановились в «Хилтоне», к вам будет одно отношение, если в трех звездочном «Эксельсиоре» – другое. Но с чисто психологической точки зрения, Фрэнку было приятно, что он остановился в таком отеле. В прошлые два раза, когда он был в Дубае в качестве сопровождающего и переводчика мистера Хевита, они также останавливались в «Хилтоне», и индус, стоявший за стойкой регистрации, сразу узнал его. Другой индус с вежливой улыбкой взял вещи Фрэнка и проводил его в номер. Когда он ушел, Фрэнк решил освежиться. Он разделся и, прежде чем отправиться в ванную комнату, открыл дверь балкона, предварительно убедившись, что стенки с обеих сторон укроют его от любопытных дамских глаз, если таковые вдруг окажутся, и вышел на балкон. Первое, что он почувствовал, – волна горячего воздуха, которая буквально ударила его. Дубай в сентябре в плане климата явно не отличался нежностью Лазурного берега Франции. А в остальном пейзаж, видимый из окна, мало отличался от того, каким он был в прошлые визиты: несколько местных деревянных судов, именуемых доу, не спеша двигались на небольшом расстоянии от берега в обоих направлениях. Много дальше стояли на рейде большие грузовые суда, ожидающие, пока освободятся места у причалов в порту. Приглядевшись, Фрэнк заметил и нечто, чего не было раньше – светло-серые силуэты военных кораблей.

Еще через несколько часов, когда он, отдохнувший, освежившийся и отглаженный, спустился в ресторан гостиницы, выяснилось, что в огромном зале было всего несколько человек – туристический сезон в этих краях наступал в ноябре, не раньше. На улицах торговой части города, напротив, было много народу. Дневная жара спала, и местная публика высыпала из своих убежищ наружу, чтобы совершить моцион, пообщаться со знакомыми и поглазеть на всякую всячину в магазинах – здесь это было одним из немногих развлечений. Европейские лица почти не встречались, если не считать изредка попадавшихся навстречу русских, как определил Фрэнк. Ему раньше объясняли, что основными посетителями Эмиратов в туристический сезон были немцы, прочие скандинавы и русские, а в мертвый сезон – российские торговцы, которые ездили сюда круглый год подряд и закупали одежду, радиоаппаратуру и другие товары массового потребления для перепродажи у себя на родине.

От нечего делать Фрэнк походил по магазинам, торгующим бытовой техникой. Он хотел купить приличный японский радиоприемник «Сони» или «Панасоник», но все было забито китайской дрянью, и ему удалось найти то, что он искал, только после почти часа поисков. К тому же ему почти не встречались в этой так называемой арабской стране люди, которые говорили бы по-арабски: если шоферы такси были, как правило, выходцы из Пакистана, то продавцы в основной своей массе были индусами. И когда вы пытались перейти с английского на арабский, вас никто не понимал. Очень часто люди, прожившие в Дубае по пять-семь лет, не знали ничего на арабском языке, кроме как «ас-саляму алейкум», «шукран», «тфаддаль»¹ и еще двух десятков слов. Фрэнка всегда удивляло, что правительство Эмиратов не вводит какого-нибудь обязательного минимума по арабскому языку для лиц, приезжающих сюда на несколько лет на заработки.

В конце концов он придумал себе развлечение: обращался к продавцу в магазине на арабском, потом, если его просили перейти на английский, он переходил не просто на английский, а на техасский английский, по возможности вставляя в свою речь сленг и идиомы.

Вдоволь наслонявшись по городу, он вернулся в гостиницу и зашел в бар, где среди немногих посетителей увидел двоих, как ему показалось, соотечественников, судя по долетевшему до его уха «фак ю». Они увидели, что он смотрит на них, и жестом пригласили перейти за их столик, что Фрэнк и сделал. Как выяснилось, это были русские парни, судя по внешнему виду, немного старше Фрэнка. Они работали на нефтепромыслах на севере Сибири, где в это время года уже довольно холодно, и приехали сюда погреться, чтобы запастись теплом на долгую зиму. Оба довольно сносно говорили по-английски. И когда выяснилось, что Фрэнк хотя и не специалист-нефтяник, но тем не менее работал в нефтяной компании, они предложили выпить за нефтяников, потом за нефть, которая не дает умереть им с голоду, потом за газ, за Сибирь, за Техас и еще за что-то, а закончили тостом за дружбу между миролюбивыми русским и американским народами. Русские пригласили Фрэнка продолжить вечер в их номере, и ему стоило больших усилий убедить их отпустить его, так как у него на завтра было запланировано много важных дел: надо было заехать в порт и в таможню. После долгих препирательств русские уступили, взяв с него обещание, что завтра вечером они продолжат. Но перед тем как его отпустили, ему пришлось выпить с ними раз пять «на посошок».

Здоровый восьмичасовой сон восстановил его силы, и наутро он чувствовал себя прекрасно. По дороге в таможню он пытался вспомнить в такси несколько русских слов и поговорок, которым его учили вчера собутыльники, но безуспешно. Надо будет попросить их написать перевод и транскрипцию самых ходовых слов и выражений, подумал он. Положение в России, похоже, потихоньку улучшается, и русские наверняка захотят восстановить свои позиции в Заливе.

Ничего плохого Фрэнк в этом не видел, если, конечно, русские, а также китайцы и все остальные, будут вести себя прилично и не будут забывать, что Персидский залив – зона жизненно важных интересов Соединенных Штатов и их союзников.

С этой мыслью он вошел в таможенный департамент порта Дубай, где его встретил чиновник-индус. Он тоже не говорил по-арабски, но работал весьма оперативно и эффективно. Фрэнка усадили в уютно обставленной приемной, забрали у него бумаги с описанием груза, ошибочно отправленного вместо султаната в Эмираты, и пока он пил кофе и смотрел телевизор – чтобы показать перед индусами свою эрудицию, он выбрал арабскую программу – все было выяснено, местонахождение груза установлено и даже была достигнута договоренность о его переброске в Маскат. За ошибку вашингтонского клерка надо было заплатить несколько тысяч долларов, но это уже не было заботой Фрэнка.

Он позвонил в Вашингтон, сообщил о требованиях таможни, потом послал факс с перечислением необходимых платежей, подписал платежное поручение и был свободен.

Теперь единственное, что ему оставалось в Эмиратах, это встретиться с бывшими иракскими разведчиками, рекомендованными ему генералом Ибрагимом. Фрэнк начал со старшего по званию – полковника Мухаммеда Рамадани, но когда он позвонил по его телефону, ему ответили, что господин Рамадани переехал в Маскат и работает там в какой-то фирмочке, занимающейся организацией празднеств, свадеб и тому подобное. Его ценность в глазах Фрэнка сразу же упала: полковник даже разгромленной армии не должен опускаться до такой степени. Тем не менее он записал номер телефона и факса Рамадани в Маскате. На всякий случай.

Зато Абдаллах аль-Хейдар был на месте. Он сам взял трубку телефона, сказал, что господин Ибрагим звонил ему и он будет рад встретиться с мистером Фрэнком Норманом в любое время. Фрэнк предложил встретиться в тот же вечер, и Абдаллах пригласил его заглянуть к нему в лавку после пяти часов, когда спадет жара.

У Фрэнка до встречи оставалось достаточно много времени. Поэтому он вернулся в гостиницу и выкупался в бассейне, затем нашел своих новых русских знакомых и провел с ними пару часов за пивом и кофе, беседуя о житье-бытье в России и Штатах.

То ли по причине жары, то ли по какой-то другой причине, на этот раз не обошлось без экскурса в большую политику.

– Послушайте, Фрэнк, – обратился к нему один из русских по имени Николай, – а на кой… как это хер по-английски – прик? …вы вообще ввязались в эту военную авантюру в Ираке? Казалось бы, можно было чему-нибудь научиться на своих и чужих ошибках. Я понимаю, было бы естественно, если бы вы сделали это в прошлый раз, во время этой вашей бури в пустыне, когда Саддам оккупировал Кувейт. Вашему президенту надо было продолжить наступление после изгнания иракцев из Кувейта. И через пару недель ваши войска были бы в Багдаде. Тогда для этого у вас были все предпосылки: военная сила, международная поддержка и прочее. Насколько я помню, даже ваши вояки хотели двинуться на Ирак. Как звали этого вашего командующего войсками? То ли Шварценеггер, то ли еще как? Впрочем, неважно. Так он вроде бы поссорился с вашим президентом из-за этого. В результате через десять лет вам пришлось снова собирать здесь войска, уговаривать союзников и так далее.

– Вы забываете, что Соединенные Штаты – демократическая страна, – объяснил Фрэнк. – Мы не могли просто так взять и вторгнуться на территорию Ирака. Мы ликвидировали угрозу миру в этом жизненно важном для всего мира регионе и, как только выполнили свою задачу по освобождению Кувейта, сразу же вывели свои войска.

– А что произошло потом? – вмешался в разговор другой русский – Александр. – Вы придумали историю о наличии у Ирака оружия массового поражения, обвинили Саддама во всех смертных грехах. Когда Саддам травил курдов химическим оружием, вы молчали, а через несколько лет вдруг вспомнили об этом и стали говорить, что он устроил геноцид собственного народа. Когда Саддам воевал с Ираном, вы снабжали его оружием, а потом он сделался, видите ли, агрессором и врагом всего миролюбивого человечества. А насчет того, что вы демократическая страна, это вы оставьте для детей дошкольного возраста. Когда вы и ваши натовские союзники бомбили Сербию, вы делали это для того, чтобы восстановить демократию на Балканах? А чем это закончилось? Или, вернее, заканчивается? Сербов теперь изгоняют из мест, где они жили сотни лет. Но зато вы восстановили демократию! Думаете, это сойдет вам с рук? Хрена! Могу поспорить, что со временем все это выйдет вам боком.

Николай сказал Александру несколько фраз по-русски. Тот кивнул и продолжил:

– Не обижайтесь, Фрэнк. Лично против вас я ничего не имею. Вы, судя по всему, хороший парень. Просто, как у нас говорят, мы все это уже проходили. По части демагогии наши прежние правители дали бы вашим сто очков вперед. Только у нас это называлось по-другому. Мы не восстанавливали демократию, а оказывали интернациональную помощь братским народам. Причем бывало, что мы ставили у власти в какой-нибудь стране марионеточное правительство, а потом оказывали ему помощь по его просьбе. И все были довольны. Ах, да. Мы еще защищали завоевания всяких национально-освободительных революций. Поддерживали их движение по социалистическому пути развития. Но все это в прошлом. Сейчас мы за мир и дружбу, а вы приближаете НАТО к нашим границам. Зачем? И на какую ответную реакцию вы рассчитываете? Вы думаете, что мы всегда будем слабыми? А что, если в один прекрасный день к власти в нашей стране придут более решительные деятели? Из тех, кто не будет дирижировать оркестрами и кого нельзя будет хлопать по плечу? И кто не будет разворовывать то, что осталось? У нас два пути: либо мы развалимся окончательно с вашей помощью, либо снова станем сильными. И тогда кое-кому придется поплатиться за то, что они помогали всяким олигархам и прочим разбазаривать наши национальные богатства и превращать народ России в вымирающую нацию. А вы не выиграете ни в первом, ни во втором случае. В первом все бен ладены будут действовать только против вас как единственной супердержавы – богатых и сильных никто не любит, а вас есть за что не любить. А во-втором… черт его знает, что будет во втором случае. Лучше не думать об этом.

– Я тоже считаю, что лучше не думать о будущем, далеком или близком, – сказал Фрэнк. – Но разрешите и мне сказать несколько слов в ответ на вашу обвинительную речь. Я считаю, что руководство США тоже делает много ошибок. Возможно, не надо было приближать НАТО к границам России. Но позвольте вам заметить, что инициатива в этом деле исходит от ваших ближайших соседей. Бывших республик СССР. Очевидно, что они вам не доверяют. Вы их просто затрахали зигзагами своей непоследовательной политики. Стало быть, вина за это лежит на вашем руководстве, а не на нас. Сейчас вы толкаете в НАТО Грузию. Потом еще кто-нибудь будет проситься. А вы по-прежнему вините во всем нас. Это несправедливо и контрпродуктивно. Что же касается обнищания и растаскивания ваших национальных богатств, то это тоже не наша вина. Вина за это лежит в первую очередь на вашем коррумпированном чиновничестве, их родственниках и приятелях. Это они провели грабительскую приватизацию, скупили за бесценок огромные предприятия, растащили их по частям и распродали за границу по цене металлолома. И все это ваши внутренние проблемы. Мы здесь ни при чем. И вмешиваться в ваши внутренние дела мы не будем. Кстати, откуда у ваших бывших бухгалтеров и мелких чиновников, получавших зарплату в пределах пятидесяти-ста долларов в месяц, вдруг появились многомиллиардные состояния? А вы знаете, что по уровню коррупции вы на одном из первых мест в мире? Вы знаете, что, по независимым оценкам, ваш государственный аппарат коррумпирован по крайней мере на восемьдесят процентов? Хуже, чем у вас, дела обстоят только в десятке стран мира. Это, конечно, примерные данные, я не помню точные цифры. Вы обогнали даже Заир и Парагвай. И такое положение остается в течение многих лет. Изменений к лучшему нет. Откройте соответствующие сайты в Интернете и прочитайте, что там написано по этому поводу. Кстати, заметьте, что вашим жуликам предъявляют обвинения у нас, на Западе, а не у вас. А по масштабам растранжиривания денег вы обогнали арабских нефтяных шейхов. И сделать это было совсем не просто. Еще парочка цифр. По привлекательности для иностранных инвесторов, что является индикатором стабильности и разумности проводимой экономической политики, ваша страна занимает сто двадцатое место, а по комфортности условий для жизни вы то ли на сто пятидесятом, то ли на сто семидесятом месте в мире. Не правда ли впечатляющие цифры?

Фрэнк откашлялся и продолжил:

– Пожалуй, хватит. Давайте лучше оставим политику политикам. И ну их всех к черту. Пойдемте лучше искупаемся еще раз. Потом я вас покину на два-три часа по делам моего проклятого, то есть благотворительного фонда, а вечером с удовольствием снова присоединюсь к вашей компании. О’кей?

Глава 11.

В пять часов вечера Фрэнк поднялся в свой номер, переоделся, взял такси и поехал к Абдаллаху. Его лавку он нашел без труда – как Абдаллах и объяснил Фрэнку по телефону, она действительно находилась в переулке в двух сотнях метров от отеля «Кларидж». Фрэнк вошел внутрь лавки, похожей на вполне приличный парфюмерный магазин, навстречу ему из-за письменного стола встал улыбающийся здоровяк пятидесяти – пятидесяти пяти лет. По-видимому, генерал Ибрагим давно не видел своего бывшего подчиненного. Абдаллах носил золотой «Ролекс», имел холеное лицо и ухоженные руки.

Фрэнк представил себе, как он будет предлагать ему сотню долларов, и чуть не рассмеялся.

– Что вас так развеселило? – поинтересовался Абдаллах.

– Генерал Ибрагим сказал мне, что ваше материальное положение оставляет желать лучшего, и рекомендовал отблагодарить вас за ваше любезное согласие встретиться со мной. А я, как только увидел ваш золотой «Ролекс», подумал, что скорее мне надо просить у вас бакшиш.

– Мы не встречались с Ибрагимом с тех пор, как он оставил военную службу и перебрался в Каир. Впрочем, я звоню ему два-три раза в год и собираюсь как-нибудь навестить его. Ин шаа лла. Я ему глубоко благодарен. Он был хорошим начальником и доброжелательным человеком. В известной мере я обязан ему своим благополучием. Это он посоветовал мне потихоньку подыскивать себе место за границей. Еще когда мы оккупировали Кувейт. Генерал Ибрагим уже тогда знал, что это не сойдет нам с рук и дни режима сочтены. Правда, режим Саддама продержался еще десяток лет, но в общем пророчество генерала оказалось правильным. А я стал думать о том, куда перебраться после военной службы. Кстати, вы хорошо говорите на сирийском диалекте. Жили в Сирии?

– Да, провел там год. Учился на историческом факультете Дамасского Университета, – ответил Фрэнк. – Правда, с тех пор прошло уже семь лет, и разговорный сирийский стал забываться. Хотя дома в Хьюстоне у меня есть несколько знакомых – выходцев из Сирии, и я периодически имею возможность попрактиковаться в языке.

– Вы действительно хорошо говорите, – Абдаллах протянул Фрэнку пачку «Кэмэла» и закурил сам. – Недалеко отсюда есть очень приличный ресторан, владелец которого сириец и мой хороший приятель. Разрешите пригласить вас на ужин. Заодно и поговорим.

Он обернулся к двум индусам – продавцам, сидевшим у окна, и сказал на английском:

– Я и мой американский друг уходим. Будем ужинать у Надира. Если я кому-нибудь понадоблюсь, пусть звонят на мобильный.

Потом он жестом руки пропустил Фрэнка вперед и, когда они вышли, сказал:

– Первое время я иногда путался. Начинал говорить с продавцами по-арабски и, когда видел, что они в недоумении качают головой и хлопают глазами, переходил на английский.

– А каково мне? – усмехнулся Фрэнк. – Учишь арабский десять лет, потом приезжаешь в арабскую страну и с удивлением узнаешь, что три четверти населения не говорят по-арабски. Просто зло берет…

Через несколько минут они уже входили в небольшое заведение с незамысловатым названием «Аль-Матам аш-Шарки» – «Восточный ресторан». Хозяина на месте не оказалось, но Абдаллах здесь был завсегдатаем. Он поздоровался за руку с одним из официантов, приветственно махнул остальным рукой – как выяснилось, все они были сирийцами, – и распорядился, чтобы столик накрывали на втором этаже в отдельном кабинете.

– Там нам никто не будет мешать, и кроме того, можно будет выпить что-нибудь. Здесь распивать спиртные напитки запрещено, у владельца могут быть крупные неприятности, – объяснил он Фрэнку.

Они поднялись наверх и устроились за столом.

– У меня к вам есть предложение, – сказал Абдаллах. – Если нет возражений, давайте закажем традиционный сирийский ужин с мясными блюдами, набором сирийских закусок и возьмем бутылку араки. Лучше ливанской. О’кей?

– Хорошая мысль, – Фрэнк от удовольствия потер руки. – Вы знаете, в свое время в Дамаске я любил посидеть в маленьких ресторанчиках с кем-либо из приятелей. Особенно в таких, в которых всего пара столиков, а в углу стоит музыкальный автомат. Хозяин возится где-то на кухне, и чтобы его вызвать, хлопаешь в ладоши. Он появляется, выслушивает заказ, приносит кормежку и снова исчезает. Вы сидите, болтаете, и никто вам не мешает. Хорошо.

– Да, – согласился Абдаллах. – Между прочим, сирийская кухня и сирийские ресторанчики в целом намного лучше иракских. Заметьте, что и эмиратские тоже лучше. Так что наслаждайтесь едой, пока вы не попали в Багдад.

Он закурил и продолжил:

– Генерал Ибрагим сообщил мне, что вы собираетесь написать книгу о современном положении в Ираке и зоне Персидского залива. Не так ли?

– Да, – Фрэнк тоже закурил и объяснил: – У меня опубликована куча статей о военно-политической обстановке в регионе, ирано-иракских отношениях, эволюции политики США и России на Ближнем Востоке и тому подобное. Сейчас я получил работу в благотворительном фонде «Уэлфээ Интернэшнл» и, кроме того, являюсь корреспондентом нью-йоркской газеты «Ахбар аль-Усбу». Газета небольшая, платит владелец только за публикации, но как корреспондент я смогу присутствовать на всякого рода пресс-релизах, конференциях и брать интервью. Надеюсь собрать хороший материал.

– И чем я могу вам помочь?

– Генерал Ибрагим охарактеризовал вас как эксперта по террористическим и повстанческим движениям Ближнего Востока. Всем этим хамасам, хезболлам, аль-каидам и им подобным. И я хотел бы услышать ваше мнение о них: ограничивается ли их деятельность Ливаном, Палестинской автономией и Израилем или они пытаются оказывать влияние и на обстановку в Ираке. Короче говоря, хотелось бы понять, чего следует ждать в Ираке в ближайшее время – стабилизации или, наоборот, развертывания вооруженной борьбы, может даже гражданской войны. Я хорошо понимаю, что сегодня, в первый день нашего знакомства, не лучшее время для пространного интервью, и не хотелось бы портить вам аппетит, но с другой стороны, не услышать ваше мнение было бы для меня как для историка непростительным.

– Ну что ж, – задумчиво произнес Абдаллах, – на эту тему можно говорить часами, а можно уложиться и в десять минут. Давайте пойдем сегодня по второму пути. Тем более что вы будете писать не об истории террористических организаций, а об общеполитических процессах. Вместе с тем вам следует отметить, что первоначальный импульс их развитию и усилению их роли на политической арене был дан войной 1967 года, которую арабские армии с треском проиграли. Не забудьте подчеркнуть ту роль, которую взяли на себя Соединенные Штаты и Советская Россия в развитии и распространении террора, когда, поддерживая морально и материально, снабжали оружием различные группы боевиков, для того чтобы подорвать позиции друг друга в регионе. Отметьте и роль арабских стран и Ирана. Они тоже сделали немало для создания и поощрения террористических и экстремистских или, как теперь их называют, фундаменталистских движений. Причем они, как правило, зажимали их у себя, но подстрекали в соседних странах. Особенно в тех, где есть лагеря палестинских беженцев. Практически все арабские страны поддерживали и вооружали палестинцев в Ливане. Что привело в конечном счете к гражданской войне в этой благословенной стране. Не был исключением в этом отношении и режим Саддама. Мы тоже подбрасывали и оружие и деньги и «Хамасу» и «Хезболле», чтобы они нападали на Израиль с территории Ливана, а Ливан получал бы удары возмездия Израиля. А затем все мы дружно осуждали Тель-Авив, требовали осудить агрессивный сионизм и тому подобное. Вспомните, что Саддам платил большие суммы семьям боевиков, погибших при самоубийственных атаках на территории Израиля. Сейчас у нас в Ираке все развалено, нет ни разведки, ни контрразведки. Но по разгулу убийств, похищений людей и нападений боевиков на все подряд и практически во всех районах от Басры на юге до Киркука и Мосула на севере совершенно ясно, что за всем этим стоят крупные организации, управляемые из одного центра. Какие именно, должно проясниться после выборов, если они, конечно, состоятся.

– Насколько я могу судить по публикациям в прессе, речь может идти скорее об отсутствии чьей-то организующей и направляющей руки, – возразил Фрэнк. – Иракское сопротивление слишком хаотично. Я думаю, что отсутствие порядка позволило развернуться чисто криминальным элементам, действующим на свой страх и риск, пытающимся награбить как можно больше, пока есть такая возможность.

– Нет, – Абдаллах покачал головой, – поверьте моему опыту. Обратите внимание на то, что зачастую действуют хорошо организованные группы, выбирающие своей целью пункты вербовки в национальную гвардию, полицейские участки и тому подобное. Уголовникам это не надо. Вместе с тем происходят абсолютно бессмысленные массовые убийства ни в чем не повинных людей. Я бы сказал, настолько бессмысленные, что становится ясно, что это делается со строго определенной целью. Особенно если принять во внимание регулярный, систематический характер этих акций. Кому надо взрывать скопления людей у мечетей или на продовольственных рынках? Уголовным элементам? Вы что думаете, что крупная оппозиционная группировка, насчитывающая несколько десятков или сотен человек, не в состоянии поставить под свой контроль всякую мелкую уголовную мразь, действующую на ее территории? Прекрасно может. Но не делает этого. Почему? Да потому, что цель этой группировки и тех, кто за ней стоит, заключается в настоящее время именно в дестабилизации положения в Ираке.

Ваши генералы, да и сам президент США, твердят о том, что виной всему иностранные боевики, проникающие с территории Сирии и Ирана. Чушь собачья! Сделали из аз-Заркави лидера иракского национально-освободительного движения! Все это говорится и рассчитано на публику. На самом деле иракское сопротивление является чисто иракским. По крайней мере на девяносто пять процентов. Посмотрите статистику арестов в Багдаде, Басре и в других городах. Много среди арестованных боевиков иностранцев? Как вы говорите: кот наплакал. Это мне напоминает то, что говорили в России. Там тоже пытались свалить вину за сопротивление в Чечне на иностранных наемников. Приехали, видите ли, два-три араба и заварили кашу, – Абдаллах закурил новую сигарету. – Как вы считаете, вы, сугубо штатский человек, арабист, журналист, писатель, почему американская армия сразу после оккупации страны не собрала оружие? У гражданского населения, у солдат и офицеров распущенной иракской армии?

– Ответ очевиден, – Фрэнк отпил глоток араки, поморщился и добавил в белую жидкость еще немного воды. – Генералы совершили ошибку. По-видимому, было слишком много эйфории в связи с блистательной победой.

– Ха-ха! Вы, штатская публика, иногда бываете очень забавны, – рассмеялся Абдаллах. – Блистательная победа! Захватили целую страну ценой потери ста пятидесяти солдат. Вы же интеллигентный человек. Не было никакой блистательной победы, потому что не было, по существу, и войны. А что касается оружия, то я никогда не поверю, что ваше военно- политическое руководство просто забыло про него. И про тысячи складов с боеприпасами по всей стране. Нет. Дело не в забывчивости или ошибке, а в сознательном расчете. Хотели полностью дестабилизировать обстановку в стране, убрать одних иракцев руками других и только потом восстановить порядок. Создать полностью подконтрольный американцам режим с абсолютно новой иракской национальной армией и полицией. Заодно показать Сирии и Ирану, что их может ждать, если их политика будет неугодна Вашингтону. Но, как оказалось, расчеты не оправдываются. Вы выпустили джинна из лампы, а теперь не можете его контролировать. И со временем вам из Ирака придется уходить. Но уходить очень аккуратно. Чтобы у боевиков иракского сопротивления не сложилось впечатление, что они победили сверхдержаву. Тогда вслед за вами могут полететь все прозападные режимы, и для восстановления статус-кво придется прибегать к гораздо более решительным мерам.

Вот вкратце все, что я думаю о той заварухе, которую устроили ваши политики и генералы в Ираке. И знаете что. Давайте вернемся к этому разговору позже. Я оптимист и думаю, что со временем положение в Ираке стабилизируется. Может быть, с помощью американской армии. А может быть, и без нее. В любом случае весь этот бардак не может продолжаться вечно. Через полгода-год все утрясется. Так что я надеюсь еще развернуться в Багдаде. Открою большой парфюмерный магазин где-нибудь в центре. Ин шаа лла. А сейчас давайте забудем про политику и хорошенько поужинаем. Лучше поговорим о тех временах, когда мы оба были в Дамаске, наслаждались настоящей сирийской кухней и, облизываясь, смотрели на пухленьких сирийских дам.

Глава 12.

После встречи с Абдаллахом Фрэнк вернулся в гостиницу и чисто машинально заглянул в бар. Его русские знакомые сидели за тем же столиком, что и вчера, и пили пиво. Пока Фрэнк размышлял, подойти ли ему к ним или отправиться спать, его заметили и усадили за столик.

Перед ним поставили бутылку пива и тарелку с какой-то сухой и тощей рыбой, именуемой по-русски воблой, которая, как ему пояснили, считается национальной закуской для пива. Потом наступила очередь сибирской водки, которую русские привезли с собой с заснеженных просторов своего Севера. Оказалось, что ее тоже пьют с особыми закусками, которых уже не было, так как русские были в Дубае уже четвертые сутки и все привезенные с собой деликатесы съели. А то, чем кормят в ресторане гостиницы, было «вкусно, питательно и калорийно», как выразился Николай, но как закуска к русской водке ни к черту не годилось.

– Впрочем, – добавил он, – эта перестройка испортила людей и у нас, и сейчас можно встретить в тундре оленевода, закусывающего «сникерсом» или «марсом».

К этому времени Фрэнк уже был в таком состоянии, что охотно согласился с тем, что это действительно ужасно.

Отсутствие закуски имело и положительный эффект: компания перешла на виски и джин, которые можно пить без закуски и разбавлять водой или соком по вкусу.

Наконец Фрэнк почувствовал, что с него хватит, и объявил русскоязычной части компании, что он завтра утром уезжает и поэтому прощается и отправляется отдыхать. Однако ему объяснили, что отъезд, согласно русским обычаям, является прекрасным поводом для того, чтобы его отметить. Что и было сделано. Причем неоднократно.

Засыпал Фрэнк с твердым убеждением, что русские – отличные ребята, а холодную войну придумали всякого рода старые идиоты, которые были не в состоянии собраться вместе за одним столом, выпить и договориться между собой.

Когда на следующее утро он покидал гостиницу, у него было ощущение, что из-за угла вот-вот появятся могучие северные парни и предложат выпить, не важно за что: за дружбу, счастливую дорогу или еще за что-нибудь.

Через полчаса Фрэнк уже сидел в салоне комфортабельного автобуса с мощным кондиционером и ехал по направлению к эмиратско-оманской границе. Фрэнк выбрал наземный транспорт: по времени он почти ничего не проигрывал по сравнению с воздушным. Автобус преодолевал расстояние до столицы Омана – Маската – за пять часов, и примерно столько же времени требовалось на перелет, если ко времени полета прибавить время на регистрацию, всякого рода контроли и ожидание выдачи багажа.

И надо сказать, ему не пришлось пожалеть о принятом решении. Дорога оказалось достаточно интересной и живописной. Сначала по обе стороны шоссе на оманской территории шли мрачные горы, сложенные вулканическими породами. Они несли в себе элемент таинственности, и Фрэнку казалось, что он очутился на другой планете. Затем местность стала равнинной, но по сравнению с Эмиратами здесь было больше растительности. Были и другие отличия: движение было менее оживленным, а дома и мечети более скромными. После величественного Дубая с его огромными комплексами зданий из стекла, стали и бетона Маскат казался небольшим провинциальным городком. Это впечатление усиливалось тем обстоятельством, что Маскат состоял из нескольких частей, отделенных друг от друга горами.

Вместе с тем Фрэнк сразу почувствовал, что он находится в городе, история которого насчитывает не один век. Как специалист по Ближнему Востоку он знал, что Маскат упоминался в рукописях уже раннего средневековья. А теперь он своими глазами видел старинные португальские форты и невольно сравнивал их с тем, что видел в маленьком музее Дубайского муниципалитета: фотографии пятидесятых годов прошлого века, на которых Дубай представал всего лишь маленькой рыбацкой деревушкой.

Благодаря щедрости руководства фонда в Маскате ему заказали номер в шикарном отеле – на сей раз это был «Интерконтиненталь», расположенный в районе Мадинат аль-Кабус, и он снова наслаждался и обстановкой, и отличной едой. А поздним вечером взял такси и проехал по набережной Маската, которая считается одной из самых красивых на Аравийском полуострове. Фрэнк любовался отражением огней рекламы в водах океана и мастерски подсвеченными стенами форта Мутра, стоящего на высоком холме, господствующим над бухтой.

На следующий день Фрэнк обнаружил еще одно отличие Маската от Дубая. Здесь арабский язык звучал гораздо чаще, и когда он нанес визит в порт для того, чтобы договориться о направлении груза в Ирак, практически всеми его собеседниками были чиновники-арабы.

Причина была проста – добыча нефти в Омане началась позднее, чем в Эмиратах, ее было меньше, и поэтому было гораздо меньше гастарбайтеров из Пакистана и Индии.

Фрэнк вволю поговорил на арабском языке и был страшно доволен тем, что его, как правило, понимают и он кое-что понимает, даже когда с ним говорили на местном диалекте.

В остальном Маскат, да и Оман в целом, не были теми местами, где жизнерадостный молодой человек мог бы с наслаждением проводить время. Как пояснил Фрэнку менеджер гостиницы, их основными клиентами в туристический сезон были пожилые пары, в большинстве своем из Англии. Они приезжали сюда на пару недель просто хорошо отдохнуть от суеты и забот повседневной жизни и зачастую проводили все время на территории гостиничного комплекса. А молодежь, как оманская, так и европейская, предпочитала Дубай с его увеселительными заведениями, торговыми центрами. Если повезет, там можно было познакомиться с какой-нибудь скучающей дамой средних лет и хорошо провести время. Не Италия, конечно, но все-таки. Хотя это требовало известной осторожности, поскольку местная полиция не поощряла слишком вольного поведения гостей, и можно было нарваться на неприятности.

Впрочем, Фрэнка не особенно интересовали обычные развлечения, в конце концов он приехал сюда не из пустыни. Поэтому он использовал те три дня, которые должен был пробыть в Маскате до прибытия парохода с грузом фонда из Дубая, с познавательными целями и даже не стал разыскивать Мухаммеда Рамадани. Пускай себе занимается организацией свадеб, празднеств и всего прочего! Вместо этого он осмотрел несколько старинных фортов в столице, Рустаке и Низве. А вечерами купался на гостиничном пляже, где – вот уж действительно все в руках Аллаха! – познакомился с двумя дамами из Кельна. Дамы приехали на какую-то выставку-продажу изделий из хрусталя и были вынужденными коротать время после наступления темноты на территории гостиничного комплекса, так как ночной Маскат не был тем местом, где женщины в европейском одеянии могут разгуливать сами по себе. Каирский вариант не повторился: дамы были не настолько привлекательными, чтобы появилось желание их соблазнить, но они по крайней мере составили ему компанию в баре.

В один из вечеров к ним присоединилось несколько сотрудников из расположенного неподалеку американского посольства, которые отмечали чей-то день рождения. И когда Фрэнк посетовал на то, что сейчас нет прямого воздушного сообщения с Ираком, и для того, чтобы попасть в Багдад, надо лететь через Амман, ему ответили, что вроде бы из Маската периодически летают самолеты ВВС США в Катар и даже непосредственно в Багдад, и, если Фрэнк сумеет договориться со своими соотечественниками в военной форме, проблема может быть решена. Сначала Фрэнк пропустил это замечание мимо ушей, но утром вспомнил о нем. Он встал, попытался было сделать утреннюю зарядку, но быстро понял, что после вчерашнего вечера это было бы просто глупо. Поэтому ограничился тем, что побрился, постоял больше чем обычно под теплым душем и отправился в гостиничный ресторан.

Легкий завтрак и два больших стакана апельсинового сока освежили Фрэнка. Он вызвал такси и поехал в международный аэропорт Сиб. Там после недолгих блужданий Фрэнк разыскал в дальнем конце здания аэровокзала комнату, на дверях которой висела написанная фломастером на картонке табличка «ВВС США», постучал и, не дождавшись ответа, вошел внутрь.

За единственным письменным столом сидел здоровенный детина в американской военной форме со знаками различия капитана и лениво перелистывал порнографический журнал. Появление Фрэнка явно не доставило ему удовольствия, что он, собственно, и не пытался скрыть. Он просто отложил журнал в сторону и, не говоря ни слова, уставился на посетителя.

Фрэнк представился, сообщил, что находится в Омане по делам благотворительного фонда, и хотел бы выяснить возможность для перелета в Багдад. Чисто случайно в разговоре он упомянул, что он из Хьюстона, штат Техас, и уже в течение двух недель болтается по Ближнему Востоку, но все никак не может добраться до места назначения.

Слово «Техас» оказалось магическим. Капитан сразу же заулыбался, сказал, что он чертовски рад встретить в этой дыре соотечественника – сам он был из Далласа, – и обещал сделать все, что от него зависело, чтобы помочь Фрэнку. Самолеты расквартированной здесь группировки экспедиционного корпуса США иногда перебрасывали срочные грузы в Багдад. Поэтому существовала реальная возможность подбросить туда и Фрэнка. Тем более что он имел все необходимые визы для въезда и выезда, и никаких проблем с местными властями не предвиделось.

Фрэнк поболтал с ним полчаса о последних событиях в Ираке, выслушал мнение капитана о том, что американские солдаты были посланы в Ирак в «не то время и по ошибочным основаниям», оставил номер своего телефона и отправился в гостиницу.

Капитан позвонил только вечером и извиняющимся голосом сообщил, что, к сожалению, командующий группировкой генерал Кенетт вынужден отклонить его просьбу: после того как в прошлом месяце разбился транспортный С-130, на котором летели два журналиста откуда-то из Оклахомы, Пентагон категорически запретил брать на борт штатскую публику.

Фрэнку осталось поблагодарить капитана за его хлопоты и повесить трубку.

Он собрался было позвонить в бюро «Оман эйрвейз» и заказать билет на ближайший рейс до Аммана, Иордания, но было уже поздно. Фрэнк решил отправился в бар, но неожиданно пришедшая в голову мысль остановила его. Он достал свой мобильный телефон и нашел номер Джорджа Кларка из аппарата советника экономики посольства США в Багдаде. Того самого Кларка, который, по утверждению Лэмса, мог решать все проблемы в радиусе нескольких сотен километров от того места, где он находится.

«Интересно, – подумал Фрэнк, – Маскат находится в пределах этих нескольких сотен или нет?»

Он набрал нужный номер телефона и, когда услышал слова «Кларк слушает», представился и спросил, не смог бы мистер Кларк помочь ему добраться из Маската в Багдад в ближайшие дни?

Собеседник выслушал его и сказал, что он посмотрит, что можно сделать, и если не сможет помочь Фрэнку, то сообщит ему об этом в течение двух часов.

Довольный, Фрэнк отключил телефон. Конечно, было бы глупо ждать, что ЦРУ может делать все и везде. Но дать им это понять – чтобы не очень заносились – было бы неплохо.

Он отправился в бар и беседовал со своими немецкими знакомыми о достопримечательностях оманской столицы, когда его позвали к телефону. Фрэнк вспомнил про свой звонок Кларку и чуть было не сказал: «Слушаю, мистер Кларк», но оказалось, что ему звонил некий майор Роландс из штаба генерала Кенетта. Он поинтересовался, не может ли мистер Норман вылететь в Багдад завтра на транспортном С-141 и, услышав утвердительный ответ Фрэнка, попросил его прибыть в аэропорт Сиб в 7:00. И попрощался. А Фрэнк еще минуту держал трубку в руках и осмысливал услышанное.

В назначенное время он приехал в аэропорт на такси, а потом местный водитель подбросил его к дальней стоянке, где вблизи взлетной полосы стояли три самолета с опознавательными знаками ВВС США. Сержант-негр взял его паспорт, посмотрел в свой список и сказал:

– Добро пожаловать на борт, сэр.

Еще через несколько минут к самолету подкатил джип, из которого вышли несколько офицеров. Как определил Фрэнк, двое из них были полковниками, а остальные рангом пониже. Они поднялись внутрь, задраили дверь, один за другим были запущены все четыре двигателя, самолет задрожал и двинулся к дальнему старту.

Вскоре Оман остался далеко позади, слева постепенно исчезали в дымке очертания Аравийского полуострова, справа тянулись берега Ирана, и, как бы напоминая о том, что самолет летит по направлению к зоне военных действий, недалеко и ниже их прошли два F-18 с американского авианосца, который с этой высоты казался маленькой лодкой.

«Похоже, что скоро начнется основной номер программы, мистер Норман», – сказал сам себе Фрэнк и уткнулся в «Галф таймс», купленную в аэропорту.

Глава 13.

Когда самолет приземлился в международном аэропорту Багдада —несмотря на наличие в его названии слова «международный», им регулярно пользовались, помимо самолетов американских ВВС, только рейсовые лайнеры «Ираки эйрвейз» и «Джорданиэн эйрвейз», – Фрэнк убедился, что иметь на борту крупных военных чинов совсем неплохо. Самолет подрулил прямо к зданию аэровокзала, дверь моментально открыли, и господа офицеры прошли всего с десяток метров по залитому солнцем полю, как сразу же очутились в прохладном помещении. Здесь у стойки и рамки металлоискателя наряду с американскими военными из военной полиции стояли и иракские служащие, но документы проверили только у Фрэнка – единственного штатского американца. Впрочем, вся процедура заняла не более двух минут. Иракский служащий сличил фото в паспорте Фрэнка с оригиналом, поставил штамп, протянул ему паспорт со словами «Ахлян ва сахлян» и сам же перевел: «Добро пожаловать в Багдад». Фрэнк поблагодарил и прошел вперед.

В зале прилета его встречала вся американская колония благотворительного фонда «Уэлфээ интернэшнл» в количестве двух человек: директор-распорядитель мистер Дуглас Ричардсон и бухгалтер, он же программист и служащий для всяких поручений, мистер Джеймс Мур. Фрэнку сразу же бросилась в глаза поразительная разница в их внешнем виде. Помимо разницы в возрасте, Ричардсон имел вид типичного пожилого араба. Та же темная кожа лица и рук, подвергавшаяся воздействию солнца в течение десятилетий, такие же, в значительной мере поседевшие, волосы, даже налет какой-то чисто восточной вежливости без малейшего намека на свойственную американцам фамильярность. И чисто восточное изящество в одежде, на которое Фрэнк обратил внимание еще во время учебы в Дамаске, – выглаженные брюки и абсолютно чистые полуботинки.

Джеймс Мур, напротив, имел вид типичного американца. Его даже нельзя было назвать очень загоревшим: можно было подумать, что он пробыл все лето где-нибудь в Нью-Йорке и выбирался на природу только в Центральный парк по уикэндам. Его рубашку и брюки явно нельзя было назвать выглаженными, а на ногах вместо туфель красовались изрядно стоптанные сандалии. И прическа… Хотя у самого Фрэнка были непослушные волосы, такого он еще не видел. Ему пришло в голову, что мистер Мур причесывался последний раз в детские годы, возможно перед первым причастием.

На выходе из здания аэровокзала они посторонились и пропустили группу входящих американских военных. Неожиданно один из офицеров остановился, внимательно посмотрел на Фрэнка и направился к нему с широкой улыбкой и протянутыми руками.

– Фрэнк Норман, если мне не изменяет память, – выпалил он громким голосом. – Добро пожаловать в Багдад. Все-таки решились пощекотать себе нервы. И как? Трезво взвесив все за и против или подбросив монету? Помните наш разговор там, дома, в Хьюстоне?

– Господи! Майкл Готорн собственной персоной! Прошу прощения, что не узнал вас сразу. Кто бы мог подумать, что я встречу здесь знакомое лицо через десять минут после прилета! К тому же я вас видел в штатском, а тут эта форма, да еще каска вместо шляпы, и в бронежелете, – Фрэнк искренне обрадовался встрече. – А что касается вашего вопроса, могу сказать, что я принял решение на основе глубокого научного анализа обстановки на Ближнем Востоке. Затем я подбросил монету и… поступил наоборот.

– О’кей, не буду вас сейчас задерживать, – Майкл Готорн обвел взглядом сопровождавших Фрэнка. – На днях обязательно встретимся. Где вы собираетесь остановиться?

– Мистер Норман будет жить со мной, в «Зеленой зоне», – вмешался в разговор Ричардсон, – на вилле, арендуемой фондом.

Он достал из нагрудного кармана рубашки визитную карточку и протянул майору.

– Звоните и заходите в любое время. Будем рады вас видеть.

– Будем считать, что договорились. Счастливо и до встречи, – Майкл дружески хлопнул Фрэнка по плечу и вернулся к поджидавшей его группе.

Ричардсон подвел Фрэнка к форду-универсалу выпуска конца девяностых годов и представил ему стоявшего у машины араба:

– А это господин Мухаммед, наш менеджер и водитель по совместительству.

Ричардсон сказал это по-арабски, и Фрэнк тоже по-арабски добавил в свою очередь, что рад познакомиться с Мухаммедом и надеется, что они будут успешно работать на благо фонда. Ин шаа лла.

Все уселись в машину, и Мухаммед, осторожно объехав бетонные блоки, преграждавшие въезд в зону аэропорта, выехал на шоссе. Фрэнк впервые отчетливо осознал, что он находится если не в воюющей, то по крайней мере в неспокойной стране: заходящий на посадку С-130 отстреливал тепловые ловушки, недалеко от шоссе прошли, чуть не касаясь земли, два боевых вертолета, а где-то на востоке раздался взрыв, и через какие-то секунды поднялся столб черного дыма.

– И часто здесь такое бывает? – поинтересовался Фрэнк.

– Часто, – ответил Ричардсон, – в среднем пять-шесть раз в день. Иногда больше, иногда меньше.

Фрэнк обратил внимание на то, что кустики, посаженные на разделительной полосе дороги, были почти без листьев.

– Давно не было дождей? Засуха?

– Дождей действительно не было давно, – усмехнулся Ричардсон. – Но дело не в этом. Насаждения обработали какой-то химической дрянью, чтобы боевикам было труднее устанавливать взрывные устройства.

– Да-а, – протянул Фрэнк, – когда смотришь дома по телевизору или читаешь в прессе о том, что где-то что-то взорвали, воспринимаешь все это чисто абстрактно. Не так впечатляет, как в реальной жизни.

– Ничего, привыкните, – Ричардсон внимательно посмотрел на Фрэнка. – Здесь часто начинают стрелять, когда стемнеет. Поздно вечером или ночью. И вы знаете, первое время, когда я сюда приехал, я не мог заснуть, если было тихо. Такое чувство, что чего-то не хватало. И я ждал, когда наконец раздастся автоматная или пулеметная очередь. А еще очень красиво, когда ночное небо прорезает очередь трассирующих пуль из крупнокалиберного пулемета. А потом уже спокойно засыпал, – он помолчал и добавил: – Конечно, когда невдалеке разрывается мина и кажется, что дом содрогается и вот-вот развалится, это неприятно. А в остальном… Привыкните. К тому же мы надеемся, что со временем все успокоится. Ин шаа лла.

Внезапно машина резко затормозила и остановилась. Фрэнк от неожиданности стукнулся лбом о спинку переднего сидения.

– «Зеленая зона», – пояснил Ричардсон. – Проверка документов, а иногда и машины, если солдаты новички. Те еще всерьез относятся к инструктажу.

К машине подошел морской пехотинец с винтовкой М-16 наперевес. Ричардсон, не дожидаясь вопросов, открыл окно и высунулся наружу:

– Привет. Мы американцы. Из благотворительного фонда. Ездили встречать нового сотрудника. Сзади его чемоданы. Хотите взглянуть?

– А ну их, – скривился солдат, – судя по вашим физиономиям, вы не собираетесь ничего взрывать. Какие у вас сигареты? «Кэмэл»? Оставите пачку? А то снабжение становится ни к черту. И чем дальше, тем хуже.

Он взял протянутую пачку, поблагодарил и махнул рукой.

– Валяйте. Счастливого пути.

Еще минут через пять-семь машина свернула на узкую улочку и остановилась возле небольшой двухэтажной виллы, похожей как две капли воды на те, что были рядом и напротив нее.

– Вот мы и дома, – Ричардсон, подождал пока Фрэнк вылезет из машины. – Прошу вас, добро пожаловать!

Он провел Фрэнка в холл и сказал:

– Присаживайтесь. А я пойду на кухню и посмотрю, что наш повар Ахмед оставил из съестного. Мы не держим большие запасы в холодильнике, так как электричество часто отключают, а мазут для генератора тоже не всегда подвозят вовремя. Но с голоду вы здесь не умрете. Мы все-таки представляем благотворительный фонд, и консервы у нас не переводятся. В случае необходимости сможем продержаться пару десятилетий. А вы, Джеймс, пока займите мистера Нормана беседой.

– Вы тоже живете здесь? – поинтересовался Фрэнк.

– Нет, – Мур поправил очки. – Я обитаю в ста метрах отсюда. Через три виллы. Там живут ребята из строительной компании. Из Нью-Джерси. И мистер Ричардсон любезно разрешил мне поселиться у них. Дело в том, что он немного тугой на ухо. А поскольку он прекрасно знает арабский – я думаю, не хуже местных, —то постоянно либо слушает радио, либо смотрит телевизор, либо включает магнитофон и врубает иракские народные песни. Можете себе представить, что это означает для неподготовленного уха? Короче говоря, я выдержал все это ровно двадцать пять часов и семнадцать минут – как человек с математическим образованием я подсчитал точно, —быстро договорился с соседями и теперь живу у них. Вы же, как я слышал, арабист, и, возможно, вам это даже понравится. Как там говорится по-вашему: ин шаа лла.

Фрэнк пытался составить в уме как можно более деликатную фразу, чтобы выведать у Мура какими еще недостатками обладает их начальник, но в этот момент дверь холла открылась и появился сам Ричардсон с большим подносом, на котором стоял дымящийся кофейник и возвышалась целая гора сэндвичей.

– Вот и я, – Ричардсон поставил поднос на журнальный столик, – угощайтесь. У Ахмеда сегодня кто-то заболел, так что будем хозяйствовать сами. Пока перекусим, а вечером либо сделаем что-нибудь более капитальное, либо поужинаем в местном ресторане недалеко от дома. Французской кухни я вам не обещаю, но сытым вы будете.

Он налил Фрэнку и Муру кофе в большие кружки с замысловатым орнаментом и замолчал, давая гостям возможность спокойно поесть.

Потом он снова обратился к Фрэнку:

– Я подготовил для вас две комнаты наверху. Всего там их пять. Я занимаю одну, а вы можете занимать хоть все остальные. От одной до четырех. На первом этаже есть помещение под офис, оборудованное всеми техническими средствами. Мы с вами будем жить вместе, так как наше посольство настоятельно рекомендует сотрудникам одного учреждения селиться компактно. Они считают, что так безопаснее. Заботятся о соотечественниках! Хотя я помню как когда-то, когда в этой стране был военный переворот и в городе в течение нескольких дней шла стрельба, никто из посольства нам даже не позвонил. Я тогда работал в информационном центре. Когда через неделю все успокоилось, к нам приехал какой-то тип из аппарата советника по безопасности и с самой серьезной миной сообщил, что в городе неспокойно и опасно, и велел всем сидеть дома. А спорить с ними не рекомендуется. Они всегда могут доставить кучу неприятностей.

Ричардсон сделал большой глоток и продолжил:

– Исключение сделали только для нашего юного друга, – он кивнул в сторону Мура. – Его пожалели. Чтобы не мучался со старым хрычом, который старше его почти в три раза. Но он живет в нескольких десятках метров отсюда, – Мур хотел что-то сказать, но Ричардсон остановил его движением руки. – Ладно, не оправдывайтесь. Я же знаю истинную причину. Ну а теперь несколько слов о вашей работе, – Ричардсон снова повернулся к Фрэнку. – Наша задача состоит в том, чтобы распределять получаемые грузы гуманитарной помощи в соответствии с желанием иракской стороны. Мы кое-что хотели бы делать по-другому, но решающее слово всегда остается за иракцами. Мы можем считать, например, что в ближайшее время детское питание должно поставляться в Мосул, а нам говорят: нет, отправляйте в Кербелу. И спорить не приходится. Иначе выяснится, что какие-то документы оформлены не так, как надо, грузы нельзя доставить из порта Басра в Багдад и тому подобное.

Ричардсон остановился перевести дух, и Мур сразу же воспользовался паузой.

– Если позволите, сэр, я не буду отвлекать вас от дел. И потом, мы хотели съездить на военную базу немного поиграть в бейсбол.

– Ладно, – Ричардсон махнул рукой, – можете отправляться. Только не забывайте о комендантском часе. И помните об осторожности.

Мур попрощался и вышел. Ричардсон и Фрэнк подождали, пока за ним закроется дверь, и Ричардсон продолжил:

– Неплохой парень, но шалопай. Ему всего двадцать пять лет. И вы знаете, зачем он сюда приехал? Не поверите. Он с детства коллекционирует монеты. И год назад он прослышал, что в Ираке этого добра хватает. Особенно после того, как местные бандиты разграбили Национальный музей и другие музеи, коллекции и собрания. И вот он использовал все свои возможности и связи для того, чтобы попасть в Ирак. И добился своего. У нас он числится бухгалтером. И притом он действительно хороший бухгалтер. С помощью своего компьютера он выдаст вам любую справку за полминуты. А если бы вы слышали, как он говорит о нумизматике! Это просто поэзия! Он без запинки и без подглядывания в справочники может сказать вам, чем отличается динар или дирхем, отчеканенный в 1200 году от своих собратьев выпуска 1280 года. Но во всем остальном он полный профан. Когда он приехал, я подобрал ему кое-какую литературу по Ираку. Самую простейшую, чтобы он получил представление о стране. А потом, через месяц, я решил проверить, что он усвоил. Оказалось, ничего! Ну а что касается нашего местного персонала, то их сейчас двенадцать человек. Я считаю, что они в большинстве своем хорошие ребята. Дружелюбны, никогда не скажут, что не могут задержаться на после окончания рабочего дня, если есть такая необходимость. К тому же они заинтересованы в своей работе в фонде. Платим мы хорошо, иногда распределяем между ними какие-нибудь консервы. Так что на фоне огромной безработицы в стране они, можно сказать, устроились великолепно. Насколько хорошо они относятся к американской оккупации и к американцам вообще, сказать трудно. Да я считаю, что это не столь уж важно. Главное, чтобы выполняли свои обязанности. Есть, конечно, и типично местные недостатки. Если вы не прикажите, а просто попросите их что-нибудь сделать, то наверняка получите ответ: завтра, ин шаа лла. То же самое вам скажут и завтра. Поэтому иногда приходится проявлять требовательность. Вот вкратце то, что я вам хотел сказать на первый раз. С деталями познакомитесь в процессе работы. Посмотрите наши отчеты. Что будет неясно, спросите. А сейчас устраивайтесь и отдыхайте до ужина. Пойдемте наверх, я вам покажу комнаты.

Ричардсон поднялся на ноги и пошел впереди Фрэнка на второй этаж.

Все четыре комнаты, которые он показал Фрэнку, были похожи как две капли воды. Каждая имела площадь примерно двадцать пять метров и была одинаково меблирована: большой платяной шкаф, письменный стол, два больших кресла и широченная кровать.

«Учитывая, что с дамами здесь обстановка напряженная, предоставлять постояльцам такие кровати является форменным издевательством», – подумал Фрэнк. По-видимому, Ричардсон угадал его мысль. Он пробормотал: «Да уж», – и рассмеялся.

Фрэнк распаковал свои чемоданы, повесил в шкаф костюмы, рубашки и брюки и решил принять душ. Он разделся, встал в ванную, включил воду и тут же, громко чертыхаясь, буквально вылетел из ванны.

– Что случилось, мистер Норман, – в корридор выскочил из своей комнаты Ричардсон.

– Вода, черт бы ее побрал, – пробормотал Фрэнк, потирая плечо. – Настоящий кипяток. Еще немного, и я бы сварился.

– Моя вина, – Ричардсон облегченно вздохнул, – забыл вас предупредить. Бак водоснабжения здесь устанавливают на крыше, и поэтому солнце нагревает воду чуть ли не до ста градусов. Когда открываете кран, надо подождать несколько минут, а то действительно можно свариться. Слава Аллаху, что все обошлось. Вы так громко выразили свое отношение к происходящему, что я подумал, мы подверглись нападению аз-Заркави и его шайки.

Ричардсон снова ушел к себе, а Фрэнк подождал еще несколько минут, попробовал воду кончиком пальца и наконец вымылся.

Спать или дремать ему расхотелось, он просто развалился на кровати и включил приемник. Багдадское радио передавало, что сегодня произошло два взрыва заминированных автомашин, три нападения на местных полицейских и обстрел колонны американских войск вблизи аль-Фаллюджи. Имелись убитые и раненые.

Фрэнк посмотрел на часы. Было четыре часа дня.

«Интересно, что еще случится до конца дня», – подумал он про себя.

В пять часов в дверь постучали и вошел свежий и аккуратно одетый Ричардсон.

– Ну что, отдохнули? Спускайтесь вниз, выпьем по чашечке кофе, немножко поболтаем и решим, что делать дальше.

Когда Фрэнк через несколько минут спустился в холл, Ричардсон уже сидел за накрытым журнальным столиком. На подносе стояли большой чайник, стеклянная банка «Нескафе» и несколько тарелок с различными национальными сладостями.

– Как вы насчет растворимого кофе или чашки чая? – спросил он Фрэнка. – Молотый надо было варить, и к тому же пить его постоянно – значит расшатывать нервную систему. Здесь, куда бы вы ни пришли, везде угощают либо крепким, так называемым горьким, кофе, либо крепким и очень сладким чаем. За день выходит где-то по дюжине чашек того и другого.

– Ничего не имею против растворимого кофе, – сказал Фрэнк.

– О’кей, – Ричардсон взял чайник и наполнил чашку Фрэнка. – Кладите кофе сами по вкусу. Кстати, называйте меня Дугласом, а я буду называть вас Фрэнком. Нет возражений? Тогда расскажите мне о себе. Для лучшего знакомства. А то я знаю только то, что вы окончили университет по специальности «История Ближнего Востока» и потом работали в этой самой «Стандард ойл», которая решила вдруг заняться благотворительностью.

– Особенно интересного в моей биографии мало, – начал Фрэнк. – Разве что во время учебы в университе стажировался один год у наших соседей в Дамаске на историческом факультете по студенческому обмену. А после окончания была возможность устроиться либо в центре стратегических исследований Джорджтаунского университета, либо попасть в аналитический отдел «Стандард ойл». Выбрал второе. В компании предложили в три раза больший оклад, и была перспектива поездок чуть ли не во все страны Среднего Востока. Но на практике за почти шесть лет работы съездил пару раз с начальством в Эмираты. Краткие командировки. Так что тяга посмотреть другие страны региона осталась. Сейчас вот провел несколько дней в Египте. Заглянул по дороге в Дубай и Маскат. Что еще вам рассказать? Был женат несколько лет. Потом развелся. Детей нет.

– Какие-нибудь хобби? – поинтересовался Ричардсон. – Нумизматика, как у нашего юного друга, или еще что-нибудь?

– Ничего в этом духе, – рассмеялся Фрэнк. – Мое хобби – моя специальность. Опубликовал десяток статей по политическому и стратегическому положению в регионе. О фундаменталистских организациях в различных странах. О политике нашего правительства. Про все наши доктрины об объявлении Персидского залива сферой наших жизненных интересов и тому подобное. Что было хорошего в нашей компании, так это то, что я имел возможность выписать за ее счет любую книгу или журнал, которые считал нужным для работы аналитического отдела. Естественно, что я выписывал кое-что и для себя. Год тому назад начал работать над книгой о современном положении в зоне Залива. Сейчас, по-видимому, основной упор буду делать на Ирак. Как очевидец того, что здесь происходит. Если, конечно, за грехи дядюшки Сэма не отрежут голову мне.

– Будем надеяться, что этого не случится, – Ричардсон взял сигарету и щелкнул зажигалкой. – А как ваш арабский?

– Достаточно приличный, чтобы в общем и целом понимать политические тексты, газетные материалы и прочее. А что касается разговорного, то говорю более или менее прилично на сирийском диалекте. Хотя кое-что уже подзабыл. И, само собой разумеется, абсолютно ничего не понимаю в иракском. Когда вы в машине говорили с водителем, я поймал себя на том, что из десятка фраз, которыми вы обменялись, я понял только «хамду лилля»2* и «ин шаа лла».

Оба рассмеялись.

– Но это меня не удивляет, – продолжил Фрэнк, – я прекрасно знаю, что между арабским литературным и диалектами существуют большие различия. Со временем научусь и иракскому. Ин шаа лла.

– Конечно, научитесь, – Ричардсон налил себе следующую чашку кофе. – Хотя иракский диалект гораздо дальше от литературного, чем сирийский. Ладно, теперь моя очередь. Чтобы вы получили представление о человеке, с которым живете под одной крышей… Итак, я получил свой диплом в начале шестидесятых. Когда вас еще и на свете не было. Только моя специальность была арабская филология. И мне очень нравился арабский язык. Что в конечном счете и погубило мою карьеру.

– Любовь к языку? – удивился Фрэнк.

– Представьте себе. Любовь и желание выучить его, как можно лучше. После учебы я устроился в государственный департамент. И был страшно горд. Как же! Посольства. Дипломаты. Приемы. Международные конференции. Хорошо звучит, не правда ли? И вот меня назначили в посольство в Каир на должность переводчика: делать обзоры прессы, быть на подхвате, когда кому-нибудь надо куда-нибудь съездить и с кем-нибудь встретиться. И я с течением времени стал прекрасно справляться с этой работой. В нашем переводческом бюро работали, или, вернее, числились, еще несколько парней моего возраста, которые арабский знали отвратительно и им совершенно не интересовались. Их нельзя было использовать в качестве переводчиков. И поэтому они продвигались по карьерной лестнице. Получили ранг атташе, потом советников и так далее. В общем, занимали те должности, где можно не знать ничего конкретного, а достаточно уметь говорить с умным видом всякую чушь. А я десять с лишним лет просидел переводчиком. Сначала в Каире, потом в Дамаске, потом в эр-Рияде. Все мои попытки получить другую должность кончались провалом. Кто же отпустит хорошего переводчика?

Моя собственная жена стала смотреть на меня как на законченного неудачника. Как же! У других дам мужья советники, посланники, специальные представители, а у нее – п е р е в о д ч и к. Как говорят немцы, швайнерай. Короче говоря, мы продержались с ней еще несколько лет. За границей и в Вашингтоне, где я стал работать в центральном аппарате. А потом дети – у нас их двое, оба мальчики, – выросли, стали самостоятельными, и мы с женой расстались. Она скоро вышла замуж второй раз, а я так и остался холостяком. Уволился из госдепартамента, долго работал в различных наших информационных агентствах. Потом пытался обосноваться в Вашингтоне, но ничего не получилось. Тянуло на Восток. Казалось бы, почему не сидеть дома? Денег хватает. Вполне приличная квартира в конце Коннектикут-авеню. Но нет, хотелось сюда. Я уже, наверное, не смогу без того, чтобы не слышать на улицах гортанную арабскую речь, не видеть практически постоянно голубое небо и тому подобное. Правда, здесь большие проблемы с дамами. По крайней мере в Багдаде. Но когда вы приближаетесь к семидесяти, все это не так уж и важно.

Ричардсон немного помолчал и продолжил:

– У Хемингуэя есть то ли рассказ, то ли повесть, которая называется «Праздник, который всегда с тобой». Это он про Париж. Так вот, для кого-то праздник – это Париж. А для меня это Дамаск, или Бейрут, или Александрия. Наверное, где-нибудь на Востоке я и умру… Впрочем, хватит мрачных мыслей. Здесь неподалеку есть вполне приличный ресторан с национальной кухней. Я вас приглашаю. Собирайтесь, и двинемся.

– Боюсь, у меня не самый подходящий вид, – Фрэнк показал на свои слегка мятые брюки. – Следовало бы поменять и рубашку.

– Ерунда, – Ричардсон махнул рукой. – Чем хорош материал с примесью синтетики, так это тем, что можно не гладить полгода. Никто и не заметит. К тому же уже начинает темнеть, а в ресторане и в полдень полумрак. И потом, здесь так часто отключают электричество, что половина Багдада просто не гладится. А если уж совсем не повезет и какая-нибудь местная дама уставится на ваши брюки, мы ей объясним, что вы только что прилетели, что сегодня пятница и у боя, который занимается глажкой, выходной. И если она захочет увидеть вас выглаженным, то пусть оставит номер своего телефона.

– Согласен, – Фрэнк улыбнулся. – Только, учитывая мое знание местного диалекта, объяснять будете вы.

Они вышли за ворота виллы. Ричардсон направился к не первой свежести «Доджу».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.