Андрей Емелин
Антим 2. Танцы на костях

Часть 1 Прайярский гамбит

Глава 1

679 год эпохи Магика (41 год до пророчества)

Нордика. Остров Бергар.

– Чертовы прайярцы наконец получат по зубам, – усмехнулся дворянин в кунтуше из черного бенойского шелка, расшитого серо-голубыми узорами в районе воротника и плеч. Идущий возле него мужчина имел куда более простое одеяние, так как не мог себе позволить одеваться у лучших мастеров мира. Впрочем, его положение стремительно росло, от того, что недавнее появление в мире руны Евика сделало магов вовсе не опасными существами, а преданными союзниками власти. Алгар стал одним из первых на Нордике, кто сообщил церкви, о своем желании получить на тело руну, которая должна была убить его или ослабить, сделайся он однажды одержимым.

– Отчего Вы так уверены в этом, господин Конлей?

– От того, что ярлы нашли-таки управу на этих хитрых скрытных ублюдков.

Они подошли к высоким кованым воротам и пара стражников спешно распахнули их, пропуская хозяина и его гостя внутрь. Огромный двухэтажный особняк, находящийся за городом, вдалеке от столичной суеты Бергара, всегда восхищал Алгара своей суровой простотой, позволить которую мог себе только человек имевший очень многое. Но его господин как раз являлся именно таким – советник по экономическому развитию Нордики при великом ярле, в государстве, деньгами которого уже много лет расплачивались по всему миру.

В холле особняка их тут же встретили слуги, услужливо интересуясь требуется ли что-то хозяину, однако Конлей отпустил их, проследовав к винному погребу. Алгар шел следом, в который раз поражаясь изысканному аскетизму особняка: ровные серо-голубые стены, пол из черной гранитной плитки, наверняка ланкарской, зеркальный потолок, на котором невозможно было различить стыков полотна, и среди всего этого мелькали то резная тумба одиноко стоящая в зале увешанном картинами, то аккуратное кресло возле камина в другой комнате. Впрочем, Алгар знал, что тумба имела столь хитрое зачарование, что на ней никогда не вяли цветы, а если начать рассматривать картины, то изображение на них медленно менялось, двигаясь и показывая короткий, на несколько секунд, сюжет. Каждая вещь в этом доме, даже на первый взгляд обычная и неприметная, стоила баснословных денег, оттого что к ней приложили руку рунеры Нордики, считавшиеся лучшими в мире.

Впрочем, лучшими они были лишь после рунеров Прайяра, благо таинственное государство на юге вело изоляционистскую политику, почти не взаимодействуя с остальным миром.

Двигаясь по узкой винтовой лестнице, они спустились к погребу, оказавшись перед тяжелой металлической дверью, украшенной золотыми узорами, на которых угадывалось изображение города с высокими шпилями башен. Возле ручки выполненной на подобие головы льва Алгар разглядел надпись на нордском: «От великого султана Туа, дорогому другу». Конлей приложил ладонь к двери, и она сама собой отворилась, пропуская их внутрь.

Здесь в свете ярких масляных ламп, помимо бесконечных рядов бочонков и бутылок, стояли у стены пять полуобнаженных девушек, а возле них, за небольшим каменным столом, покрытом затейливой рейхской резьбой, расположился стражник. Увидев вошедшего господина, он тут же вскочил и коротко поклонившись, встал возле двери, поправляя висящую на поясе простую деревянную трость, больше напоминающую палку. Сперва Алгар удивился столь странному и нелепому выбору оружия воина, однако в следующее мгновение его прошиб холодный пот. Он вспомнил кто носил такие трости. Уникальное оружие подаренное Прайяром церкви святого круга, сокрытый меч, с одинаковой легкостью режущий зачарованную сталь доспехов, разбивающий заклятья и пронзающий плоть, вот только использовать сокрытые мечи способны были исключительно антимы. От понимания того, кем является стражник, Алгар невольно втянул голову в плечи и чуть ссутулился.

Страх перед убийцами магов сотни лет прививался каждому, кто решался на заключение темного договора с демонами. Жуткие слуги церкви, вольные идти куда им вздумается, разыскивая и уничтожая колдунов, дерзнувших получить толику власти от потусторонних сил.

– Да, что ты сразу скорчился? – брезгливо произнес Конлей. – Ты у меня на службе и у тебя на теле руна Евика. Петер тебя не тронет. Правда, Петер?

– Если будет хорошо себя вести, – с ухмылкой ответил антим.

Алгар натянуто улыбнулся, а его господин тем временем расположился в кресле возле стола.

– Да расслабься ты наконец. Времена меняются, Алгар, – лениво сообщил Конлей, порывшись в полах кунтуша и достав из внутреннего кармана небольшой флакончик с фиолетовым зельем. – Скоро вы, маги, станете элитой общества, как давно уже происходит на юге. А вот время антимов, хорошо это или плохо, неизбежно сойдет на нет. Петер один из тех, кто это понимает, а потому он сделал правильный выбор, решив служить мне.

Охранник никак не отреагировал на сказанное, лишь разглядывал девиц, переминающихся возле стены с ноги на ногу.

– Ну да мы здесь не за этим, – продолжил Конлей, откупорив крышку флакончика и одним движением вылив его содержимое себе в рот. – Посмотри на этих девок и скажи, на какую из них у тебя крепче стоит.

– Вы доверяете мне такой выбор, господин? – улыбнулся маг.

– А почему бы и нет, – советник усмехнулся и протер глаза, действие дурманящего зелья наступало быстро, туманя разум и распаляя чувства. – Ты еще молодой, оно тебе виднее. К тому же вы маги должны разбираться в пороках получше обычных людей. Верно я говорю?

– Мне сложно судить об этом. Но Вы бы тоже могли вернуть себе молодость, – задумчиво ответил ему Алгар, рассматривая девушек. Возраст каждой из них едва ли перевалил за двадцать лет, все с отличными фигурами в которых было за что зацепиться глазу. Миловидные лица, длинные волосы и соблазнительная покорность в опущенных к полу глазах.

– Я подожду пока каждого чертова мага Гоадро клеймят руной Евика, а уж потом и воспользуюсь их услугами, – проворчал Конлей. – Не хватало еще оказаться рядом с одержимым, после того как снова стану молод. Даже Минерталь не избежал смерти от такого, ну а я не люблю рисковать.

– Руна не защищает от срыва в одержимость, господин. Она лишь убивает мага, если в того вселяется демон. Да и то, насколько мне известно, уже появились исключения.

Алгар подошел к одной из девушек, взял ее руками за груди, чуть посжимал их в ладонях, но остался недоволен.

– Вы могли бы отправиться в Прайяр, господин. Насколько я знаю, у них еще не случалось никаких инцидентов с одержимыми, а услуга восстановления возраста – их главная и едва ли не единственная часть контактов с остальным миром.

Антим по имени Петер отошел от двери и налил господину вина с одного из бочонков.

– Чертов, Прайяр! – поморщился Конлей, принимая напиток. – А известно ли тебе Алгар, что они не дают кому попало права ступать на свою землю? И вот я, по их мнению, отношусь как раз «к кому попало»!

Как обычно после принятия дурманящего зелья, советник легко раздражался, однако ланкарское вино всегда быстро его успокаивало. Алгар тем временем подошел еще к одной девице, показавшейся ему самой миловидной, и взял ее ладонью за лицо, заставляя открыть рот и показать зубы. Все были целы.

– Ну да ничего, благо мы нашли управу на проярских выродков, – продолжал ворчать советник.

– Возможно я чего-то не знаю? – уточнил маг, жестом веля девушке, покрутиться на месте. Она поняла его, но, когда повернулась спиной, он остановил ее за плечи и принялся разглядывать сзади. – Мне известно, лишь то, господин, что мы каким-то образом заполучили себе их рунера. Для которого мы и выбираем теперь слугу посмазливее.

Он с размаху шлепнул девушку по упругой ягодице, от чего рабыня вздрогнула, но не издала не звука.

– Вот эта, на мой вкус, самая сладкая.

– Вопрос в том, Алгар, зачем мы выбираем для него слугу, – хитро прищурившись, сообщил советник, протягивая пустой бокал антиму. Тот послушно обновил напиток и вручил его господину.

– Не могу знать, – развел руками маг.

– Конечно не можешь, потому как ты чертов колдун, – усмехнулся Конлей. – А вот будь ты рунером, так знал бы, о нашем недавнем изобретении. Мы повесим этой шлюхе на шею специальный медальон, запретим снимать его, и велим постоянно виться возле прайярца, пока он за работой. Она может даже не смотреть на него, главное находиться в одной комнате. А потом, эдак через полгода – год, мы заберем медальон. Тот, кто коснется камня на нем, сможет оказаться сознанием в то время и в том месте, где медальон находился ранее. И помимо сцен того, как рунер трахает на койке эту девку, там окажется и вся его работа, вплоть до мельчайших деталей. Мы научим своих рунеров создавать сокрытые мечи, вечно горящие камни, амулеты, защищающие от атак одержимых, какие носят храмовники. Все это и многое другое станет нашим. Только представь каких высот добьется Нордика?!

– Это очень смелый шаг, господин… – осторожно произнес Алгар, понимая сколь важный выбор ему доверили совершить. – Но, если мне позволено будет узнать, как же мы заполучили себе этого рунера? Ведь, как Вы недавно сказали, порой даже просто попасть на Прайяр не могут самые уважаемые и серьезные люди.

Конлей усмехнулся этой маленькой лести и отпил из бокала.

– Как ты наверно знаешь, никому еще не удалось даже просто повоевать с Прайяром. Всякий раз как кто-то собирал на него войско, в государстве начиналась гражданская война или какая эпидемия. Совершенно случайно, конечно. А если чей-нибудь военный флот таки приближался к маленькому острову, то непременно погибал в страшном шторме. И это в Южном-то море, где шторма случаются раз в десятилетие, – советник раздраженно поморщился. – Присказка «с Прайяром не воюют» появилась именно из-за этого, так что единственный способ влияния на них – экономический. Мы являемся монополистами по добыче элирия, главного ингредиента для зачарования вещей, включая постановку рун. Вот и догадайся, как мы вытащили к нам этого поганца.

– Если мне не изменяет память, – ответил Алгар. – Прошлая наша попытка объявить Прайяру эмбарго кончилась эпидемией морской чумы и, если бы не помощь Ассии продовольствием и зельями, наши острова могли бы полностью опустеть.

– А никто и не говорит об эмбарго! – усмехнулся Конлей. – Академии всего мира скупают у нас элирий, чтобы ставить руны на своих магов, они уже не перепродают его в Прайяр как раньше, им не хватает и самим. Мы не знаем для чего прайярцам постоянно требуется так много нашего чудесного синего минерала, ведь они уже не торгуют зачарованными вещами. Не себя же они ими обеспечивают сотни лет, верно?

Алгар задумчиво кивнул, поглядывая на хорошеньких рабынь и понимая, что всем им, кроме разве что одной, очень не повезло услышать столь секретный разговор.

– И тем не менее, элирий им постоянно нужен! Достаточно нам было просто пригрозить, что мы сократим поставки до минимальных, так ублюдки тут же согласились на наше условие.

– Где же теперь этот рунер?

– Для него построили хижину неподалеку от знаменитой крепости Энисхейвен, на острове Безымянный.

– Место, где когда-то изобрели руну Минерталя, – тихо произнес Алгар.

– Да. Но и Евик тоже там работал в свое время, – с гордостью сообщил Конлей. – Сейчас там все еще проводятся эксперименты над одержимыми. Прайяр поставил встречное условие, что их рунер должен работать вдалеке от больших скоплений людей, и выбор пал как раз на Безымянный.

– Что ж, – улыбнулся Алгар. – В таком случае, если у нас все получится, то величию Нордики не будет равных в мире.

– Не «если», – наставительно произнес Конлей. – Не «если», а «когда» у нас все получится. И случится это очень скоро!

Глава 2

36 год эпохи Штаттика (около полугода после пророчества)

Ланкарский унтерланд Рейха. Окрестности разрушенного города Фремьен.

Двигаясь осторожными скупыми движениями, Иован плыл в сторону бывшего порта Фремьена. Звезды на небе кололи глаза своим нестерпимо ярким светом, а смотреть на величественную ось мировых колец, казалось и вовсе актом изощренного мазохизма.

Зелье неясыти позволяло великолепно ориентироваться в темноте, особенно резко и отчетливо различались при этом движущихся объекты, однако именно на это зелье у Иована, еще со времен обучения в Ханстве, организм реагировал странно. Источники света воспринимались слишком яркими, а после окончания эффекта начинала жутко болеть голова. От того воин ненавидел ночные вылазки, несмотря на их высочайшую эффективность, а его бойцы жалели командира, по возможности предупреждая о выстреле по врагу. Иначе вспышки от взрывов гремучей смеси отдавались жуткой болью в глазах Иована.

К сожалению, кроме зелья неясыти и панациновой мази Райль больше не успел ничего отыскать на черном рынке Нордики, за то короткое время, пока Иован готовился к отбытию. Впрочем, ярл не поскупился снарядить члена ордена антимов в дорогу, распорядившись выделить ему множество полезных зачарованных вещей, а также корабль с двумя магами Лоули, который доставил мужчину почти до самых развалин Фремьена, а затем рванул обратно к островам.

Военное командование Северной армии в свою очередь, согласилось-таки дать Иовану возможность отправиться в Ланкарию, переведя его в штат внешней разведки, и даже посулило на родине некую награду, за участие в операции, которую там назвали «выход в дамки». Название Иовану нравилось, хотя считать его встречу с Райлем и все последующие за ней события «операцией», мужчине казалось абсурдным.

Ответственность за уничтожение управляемых одержимых Парлария, как и за утрату его магами возможности колдовать, взял на себя фактически не существующий орден. Правда могла вскрыться в любой момент, но на родине ковали железо пока оно было горячо и надеялись, что до того флот Нордики успеет сойтись в Ледяном море с боевыми кораблями Рейха.

Иован не разделял такого оптимизма, опасаясь последствий обмана, и все же в его планы теперь входило решение трех важных задач: во-первых нужно было найти антима по имени Эш и пригласить его поучаствовать в их «спектакле». Райль тем временем собирался решить вопрос с обещанным ярлом отделением ордена на Нордике, где можно было бы подготовить базу для тренировок. Ханство за долгие годы накопило немало знаний и опыта в вопросах, касающихся противодействия магам врага, и все же, даже то, что успел Иован почерпнуть от рейховца оказалось новым, а значит могло очень пригодиться Ассии в будущем.

Во-вторых, командование поставило Иовану задачу разыскать в ланкарском унтерланде шамана, находящегося там в качестве связного, что должен был отправлять информацию на родину, получаемую от действовавших там же разведчиков. Вот уже семь месяцев шаман не передавал никому своих мыслей и командование считало, что его уже нет в живых. Впрочем, допускалась и ситуация, при которой шаман начал испытывать сложности с получением зелий для глубокого погружения в мир духов, а собственными силами выйти на связь ему не удавалось. В этом случае Иовану требовалось оказать шаману посильную материальную помощь.

Ну и, в-третьих, он попросту хотел проверить слова пророчества.

Мысли о странной девушке посетившей его в логове шамана по-прежнему не выходили из головы мужчины, он помнил ее большие глаза, мягкие темные волосы и теплую улыбку с ямочками на щеках.

Зачем она приходила? И почему тогда помогла?

А, быть может, никакой огненной гусеницы вовсе и не было? Его воспаленное сознание попросту нарисовало ее, составив некий идеализированный образ из всех женщин, которых Иовану довелось увидеть за свою жизнь.

Сам он уже и не знал, на что надеялся больше, но ко всему прочему понимал – найти какую-то девушку на развалинах целого города, именно в то время, когда он там окажется, было практически невозможно.

Холодные воды Иорского залива наконец уступили место суше и Иован осторожно выбрался на каменистый берег, чуть в стороне от порта.

Закопченные до черноты стены каменных построек виделись отчетливо, будто днем, в свете мировых колец и под действием эффекта зелья неясыти. Людей нигде наблюдалось, хотя издали Иован и заметил несколько костров на побережье. Он не боялся обнаружения магией, потому как на его груди висел амулет храмовников – настоящий праярский артефакт, которые таинственный город-государство изредка поставлял в Иктанию для снаряжения воинов церкви святого круга. Даже будь Иован магом, амулет скрывал бы его мистическую сферу, от тайного зрения других колдунов. Что же до возможности обнаружения обычным образом, то и здесь ярл постарался угодить на славу.

Иован развернул герметичный сверток и закутался в шерстяной плед, зачарование которого должно было постоянно оставлять его теплым. Внутри свертка находилась также экипировка: сапоги, рубашка, куртка и штаны ничем особенным не отличались, а вот широкий плащ с капюшоном должен был делать воина невидимым, если укрыться им и около десяти секунд не совершать никаких движений. Иован позавидовал самому себе, получая от нордского интенданта такую драгоценную вещицу. Ведь будь у ассийский войск подобные плащи, да в купе с амулетами храмовников, даже одержимым пришлось бы очень несладко.

Помимо одежды в свертке также находилась зачарованная палатка, внутри которой всегда было светло, а снаружи, она, напротив, казалась черной словно ночь, фляга, накапливающая влагу из окружающего пространства, так что за сутки дополна набиралась чистой водой, да обычная еда из сухарей, сала и вяленого мяса. Что же до оружия, то им являлся легкий арбалет, с зачарованием на бесшумную работу спускового механизма и тетивы, двенадцать болтов к нему, три метательных ножа и меч, зачарованный на увеличенную прочность клинка.

Иован оделся и дав еще немного обсохнуть свертку, в отдельном кармане которого позвякивали брины и несколько рупиев, завернул в него еду с флягой, палатку и плед, а затем закинул себе за спину наподобие рюкзака.

Где-то вдалеке слышались приглушенные голоса на рейхском. Иован накинул на голову капюшон плаща и отправился в ту сторону, где все было тихо.

Несмотря на солидный боевой арсенал, мужчина не собирался устраивать резню среди патруля, гораздо эффективнее виделось скрытное пересечение границы и осмотр города без страха того, что кто-то хватится неизвестно куда девавшихся солдат.

Прикинув лучшее направление, Иован двинулся мимо длинного дома с обвалившейся крышей, непрерывно вслушиваясь в звуки мертвого города. Подвывание ветра и запах гари составляли теперь его новую жутковатую атмосферу, сменив собой веселый гвалт детворы, шум мастерских и зычные крики торговцев. Мужчина невольно подумал, что вскоре и Молодич может постигнуть та же участь, если Рейх таки решится на штурм. Без гремучих зарядов шанса устоять против магов и еще многих оставшихся одержимых у города просто не было.

Возле раскуроченного взрывом остова крупного здания Иован заметил движение и остановился как вкопанный, мысленно отсчитывая про себя десять секунд. Плащ сработал за мгновение до того, как из-за груды камней вышла пара солдат с собакой на поводу. Мужчина поморщился и поудобнее перехватил взведенный арбалет. Он не любил убивать в бою животных, так как в этом ему чудилось лишение жизни детей. Кони и боевые псы не знали, за что сражаются их хозяева, слепо следуя командам, до самого конца стремясь выполнить то, чему их дрессировали.

«Вот бы на Нордике догадались зачаровывать плащи заодно и на сокрытие запахов» – подумал Иован, хотя серьезно на такое не рассчитывал. Стало быть, план бескровного проникновения в город можно было оставить.

Метрах в четырех от него собака наконец зарычала и не успел еще патрульный Рейха повыше поднять масляную лампу, как бесшумно сработал арбалет, пробивая череп животного тяжелым стальным болтом, а метательный нож через мгновенье уже торчал из горла второго солдата.

Вытирая окровавленный клинок о форму рейховца, что нес до смерти лампу, Иован прикидывал, как лучше избавиться от тел. Тащить их до воды не хотелось, благо кругом царила страшная разруха, а потому можно было особенно не выдумывать. Понадеявшись, что солдаты шли не на смену караула, ассиец затащил их трупы в ближайшие развалины и отправился дальше.

Разоренный город открывался ему картинами произошедших здесь некогда событий: вот огромная, метров пять в диаметре, воронка, наверняка след удара метеора, от подобного которому Иован и сам когда-то чудом не погиб, вот темные завихрения на земле с характерным рисунком пепла, ни что-иное как огненный вихрь выжигавший здесь все живое, а после неистово танцевавший на телах уже погибших людей.

Он продолжал идти сквозь пепелище не меньше часа, замечая, как все вокруг темнеет, а в голове начинает стучать набатом глухая давящая боль. То были верные признаки заканчивающегося действия зелья неясыти. Иован знал, что вскоре боль станет совсем уж раздражающей, а потому сел на кусок каменной стены, принадлежавшей некогда чему-то наподобие склада и, поплотнее укутавшись в плащ, стал пережидать побочные эффекты.

Мужчина понимал, что вскоре уже забрезжит рассвет и он не встретит здесь никакой гусеницы, ни обыкновенной, ни уж тем более огненной.

Он чуть грустно вздохнул от этой мысли, потому как девушка из сна ему очень нравилась и несмотря на то, что бремя пророчества похоже предстояло нести кому-то иному, он хотел бы встретить воплощение своей фантазии в реальности.

Через полчаса небо с восточной стороны стало проясняться, однако Иован решил, что посидит еще немного, в конце концов не зря же он проделал свой путь именно до Фремьена, все равно до выхода из города оставалось немногим более пары сотен метров. Но и когда утреннее солнце окрасило своими первыми робкими лучами обугленные постройки, мужчина поймал себя на том, что ищет повод задержаться.

Тогда, улыбнувшись самому себе, он мысленно попрощался с огненной гусеницей, пожелав ей во что бы то ни стало обратиться бабочкой и поднялся.

В этот момент из переулка донесся приглушенный звук чьих-то быстрых шагов, от чего воин замер, отсчитывая секунды до наступления невидимости и изготовился к стрельбе из арбалета.

Плащ уже сокрыл его от посторонних глаз, но шаги прекратились, словно их владелец переводил дыхание или выбирал маршрут, а затем у иссеченного магическим огнем строения Иован увидел Ее.

В нежных утренних лучах, она осторожно ступала по черному пеплу, все так же ослепительно красива, как и в момент их первой встречи во сне. Алое легкое платье казалось отголоском бушевавшего здесь некогда пожара, но более не властвовавшего над жизнями людей, а напротив, робко и несмело крадущегося посреди изувеченного потусторонней стихией города.

Не в силах отвести взгляда от ее лица, Иован читал в больших карих глазах тревогу и отчаяние, он уже хотел было двинуться ей навстречу, не зная еще, что скажет, но вдруг, позади девушки, из-за того же самого здания откуда она появилась, выбежало несколько патрульных Рейха.

– Нольмонте па! Же суи же мазищьен! – звонко выкрикнула девушка на ланкарском, и обернулась. Чтобы не означала эта фраза, рейховцев она не остановила и Иован решил не выдавать себя раньше времени, считая противников. Их оказалось шестеро, а это представляло серьезную опасность даже для него, особенно учитывая то, что защищать предстояло не только себя самого.

Внезапно огненная гусеница вскинула правую руку и Иован понял, что она собирается произнести заклинание. Он даже узнал его по характерно сложенным пальцам, вот только плеть инферно так и не появилась, а на груди девушки что-то отрывисто щелкнуло, и хрупкая фигура стала медленно заваливаться набок.

Иован знал, – злость неважный союзник в бою, потому как она мешала мыслить трезво. Вот только в его душе кипела самая настоящая ярость, являвшаяся порой куда более грозным оружием чем тот же меч или даже взрывной заряд.

Он с силой распахнул полы своего плаща сбрасывая невидимость, и первый противник получил тяжелый стальной болт в лицо. Отброшенный в сторону арбалет не успел еще коснуться темного пепла, когда метательный нож впился в горло самому дальнему бойцу, имевшему при себе щит.

Вторым ножом Иован промазал, но нужно было не растерять преимущества внезапности, потому мужчина рванулся с места, выхватывая из ножен меч.

Патрульные Рейха стояли, разинув рты.

Но оно и понятно, одно дело преследовать беззащитную девушку, а совсем другое, когда на тебя несется материализовавшийся из воздуха воин, размахивающий сталью клинка.

Еще один солдат лишился жизни, пытаясь неуклюже защититься, однако оставшиеся трое бойцов наконец осознали, что их группа сократилась уже на вполовину и рисковала вскоре вовсе превратиться в шесть коротких строчек отчета боевых потерь.

Они двинулись навстречу Иовану, но он, напротив, остановился и, опустив оружие, выкрикнул на рейском:

– Все сюда! Их здесь только двое! – затем он выхватил из нагрудного кармана последний метательный нож и сравнял количество живых бойцов с только что озвученным.

Рейховцы дрогнули и попятились, совершив при этом страшную ошибку. Иован рванулся к ближайшему и после короткого финта вонзил ему меч прямо в сердце. Последний патрульный встретил свою смерть уже стоя к ней спиной, и медленно осел на пепел, бестолково хватаясь руками за пронзенную сталью шею.

Ассиец, однако, чувствовал, что пока не победил, потому как главная его цель все еще лежала в стороне не шелохнувшись. Из груди огненной гусеницы вырывались сдавленные стоны. Иован склонился над девушкой, силясь понять, чем может сейчас помочь.

Она смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами, а ее пальцы исступленно царапали кожу на груди, чуть ниже ключиц. Иован догадался, что девушке не удается сделать вдох.

Тогда он одной рукой плотно зажал ей нос, а второй взялся за подбородок. Сделал глубокий вдох и плотно прильнув к губам, резко выдохнул. Получилось плохо, потому как девушка сперва не разомкнула толком рот, однако она поняла его намерения и в следующую попытку уже сама старалась помочь.

Иован все повторял и повторял свои действия, видя, как девушке становится лучше, а она, не отрываясь смотрела в его глаза и этот взгляд щемил его сердце. Он уже знал, что не позволит ей умереть. Ни сейчас, никогда.

Наконец огненная гусеница закашлялась, и новый вздох удался ей относительно легко. Она пыталась отдышаться, но не отпускала его, крепко держась рукой за плечо мужчины.

Он же улыбался, глядя на нее и, когда дыхание девушки выровнялось, сказал:

– Ну здравствуй, огненная гусеница. Вот мы и встретились снова, только я понятия не имею, что же нам делать дальше.

– Куа? Же не компром па, – с досадой ответила девушка.

– Да, мне не знаком твой язык, – кивнул мужчина, а затем добавил. – Ами. Идемоа.

Это означало «Друг. Помощь» и составляло едва ли не половину его словарного запаса на ланкарском.

Девушка улыбнулась ему, продемонстрировав те самые ямочки на щеках, которые он так хорошо и отчетливо помнил. Вот только теперь на этой улыбке лежала тень тяжелой беспросветной усталости и страха.

– Иован, – сказал ассиец, коснувшись рукой своей груди.

– Лани, – ответила девушка, повторив его жест, но вдруг часто заморгала и поплыла взглядом. Мужчина понял, что она теряет сознание, а потому подхватил ее на руки. Затем он поднялся, крепко, но бережно прижимая ее к себе.

Им предстояла дорога из черного города, ставшего олицетворением самой смерти, но чудесным образом соединившего две далекие жизни друг с другом.

Глава 3

Плотный серый туман застилал глаза и пробирался, казалось, в самую душу.

Лишь серость, холод и мрачная гнетущая тишина вокруг.

Эш шел по острым камням, скользким от влаги и пахнущим плесенью. Иногда ему начинало казаться, что прошла уже целая вечность, с тех пор как он оказался здесь, но тогда он прикрывал глаза и видел внутри себя медленно угасающий свет. Его оставалось совсем немного, однако четвертый круг продолжал тянуть силы из незваного гостя.

После битвы ангелов с Парларием Эш обнаружил себя лежащим возле мутной воды и ему нестерпимо хотелось пить. Стараясь не думать о последствиях, он глотал безвкусную жидкость несколько минут подряд, но она совершенно не утоляла жажды.

Тогда он поднялся и начал искать путь домой.

Вот только пути нигде не было.

Куда бы он ни шел, какие бы ни выбирал направления, рано или поздно перед ним возникал островок с иссиня-черными дымящимися ветвями, разбросанными вокруг. В них все еще чувствовалась пугающая потусторонняя мощь, но демон уже не являлся.

Эш в сердцах сплюнул на камни, снова увидев перед собой место битвы, и огляделся.

– Эй! – крикнул он в туман. – Я ведь все еще здесь! Ангелы, чтоб вас… – Эш задумался, как будет этичнее выразить свое возмущение действиями существ из святого круга, и закончил уже шепотом: – Чтоб вас совесть заела.

Решив, что бестолковые блуждания по мелководью и пригоркам все равно ни к чему не приведут, он сел на то место, на котором появился в четвертом круге и стал ждать сам не зная чего. Свет в его груди совсем уже еле теплился и антим почувствовал, что вместе с его остатками, начинают убывать его силы.

Может такова была участь дерзнувшего стать проводником между мирами? А может он оказался мерзок ангелам и получив его помощь они не захотели оказывать милость убийце? Ведь раскаяние раскаянием, да только жизни людей не вернуть.

Эш тяжело вздохнул и принялся кидать камешки в воду.

Так он и просидел несколько часов подряд, пока свет в нем окончательно не погас и тогда мужчина почувствовал, как туман принялся стремительно тянуть силы из него самого. Стало трудно дышать и помутилось в глазах, а сердце начало пропускать удары.

Он поморщился, готовясь принять неизбежное, но в этот момент что-то перед ним изменилось. Ярко рыжие краски, словно галлюцинация, мелькнули в этом мире серости и темноты.

На крупном камне возле воды сидел лисенок, являвшийся древним духом. Тот самый, которого Эш вместе с Лани увидели однажды в осеннем лесу.

– Ну чего уставился? – раздраженно проговорил дух.

Эш осторожно, чтобы резкостью движений не спровоцировать духа на нападение, поднялся со своего места. Голова страшно кружилась, но от взгляда черных немигающих глаз хотелось найти защиту.

Лисенок спрыгнул с камня и медленно пошел на Эша. Он, в свою очередь, стал отступать быстрее, пока не коснулся ногой черной ветви. Не удержал равновесия и упал на спину, застонав от боли, чувствуя, что не в силах уже даже пошевелиться.

Дух, через мгновенье, запрыгнул ему на грудь и по-человечески встал на задние лапы. Затем он запрокинул свою морду, а коготь на его правой передней лапе удлинился, превращаясь в подобие кинжала. Дух замахнулся и полоснул им себя по горлу.

Темная кровь хлынула струей, прямо на Эша, даря облегчение, вырывая из него беспощадные щупальца тумана.

– Долго я так не вытерплю, – прохрипел дух, однако антим не знал, что делать. Он принялся шарить рукой по камням и наткнулся на что-то продолговатое. В этом предмете ему померещилась трость, но ухватившись за нее он почувствовал древнее зло, бессильно ревущее в ладони.

В этот момент лисенок зажал свою рану. За несколько секунд он ужасно осунулся и облез, шерсть висела клочками, а один глаз заплыл словно от болезни. С трудом перебирая лапами он спрыгнул на серые камни и посмотрел на антима. Эш чувствовал, что туман больше не тянет из него силы и причина этого крылась в том, что он держал в руках ветвь, некогда принадлежавшую Парларию.

– Спасибо тебе, дух! – прошептал антим. – Повезло мне, что ты оказался рядом.

– Поблагодаришь, когда вернешься.

– Но как мне уйти отсюда? Здесь ведь нет ничего кроме этого места!

– Для тебя – нет, но для них было, – дух указал мордой на камни, среди которых проглядывали пожелтевшие от времени кости. – Таков четвертый круг, он показывает тебе лишь то, что в твоих мыслях.

Эш кивнул.

– Я понял. Попытаюсь.

– Да уж будь добр. Тебя очень многие ждут дома.

– Кто?

– Все, к кому горят твои нити. Кроме Лани.

Эш с трудом поднялся, опираясь на черную трость.

– Постой, тебе о ней что-то известно? Почему она больше не ждет меня? Как у нее дела?

– А вы с ней похожие сущности. Любите задавать массу вопросов, – фыркнул лисенок. – Не волнуйся за нее, за ней присмотрит будущий антим.

– Будущий антим? – тряхнул головой Эш. – О ком ты говоришь?

– О члене твоего ордена. Совсем не следишь за новыми рекрутами? – фыркнул лисенок. – Но я и так сказал тебе уже достаточно. Мне пора.

– Постой! – крикнул Эш и потянулся к духу рукой, но тот исчез, обратившись в сгусток тумана.

Старик тяжело вздохнул и посмотрел на ветвь Парлария. Похоже было, что демону, мучавшему его долгие годы, предстояло теперь стать ключом к спасению, защищая антима от тянущего силы тумана.

Эш иронично улыбнулся.

– А как вернусь домой, еще и зубочистку из тебя смастерю.

Затем он наклонился, поднимая с земли осколок черепа. Несмотря на годы, что он пролежал здесь, на нем угадывались переливчатые цвета радуги, словно на обратной стороне ракушки. То был не человеческий череп, а совсем иного разумного существа. Эш вздохнул и принялся думать о них – тех, кто населял четвертый круг до того, как в нем поселились демоны, надеясь лишь на то, что хоть кому-то из несчастных до сих пор удалось здесь выжить.

Глава 4

679 год эпохи Магика (41 год до пророчества)

Нордика. Остров Безымянный.

Аделина тяжело вздохнула и потупила взгляд. Дверь в дом только что затворилась, оставив за собой целую нордскую делегацию, беседовавшую с рунером Прайяра и справлявшуюся о том, во всем ли ему нравится новый дом, заверявшую в своих дружественных намерениях и напоминавшую о договоре, согласно которому рунер должен в течение года зачаровать пять предметов.

Крепкий бородатый мужчина, был на полторы головы выше Аделины и почти вдвое шире девушки в плечах. Его суровое смуглое лицо покрывало множество мелких шрамов, а ладони рук отдавали неестественно яркой белизной. Мужчина носил густую черную бороду и к нему обращались как к Чэтима.

От одного его вида Аделине становилось жутко, потому как двигался он резкими отрывистыми движениями, то и дело замирая словно ящерица. Мысль о том, что с этим странным человеком ей придется провести не меньше полугода, исполняя любые его прихоти вызывало у девушки отвращение и страх.

Прайярец первым делом начал осматривать свое новое жилище, прислушиваясь и принюхиваясь к чему-то, совершенно не обращая при этом внимания на Аделину. Она не знала как следует себя вести, а потому просто стояла посреди комнаты, украдкой поглядывая на диковинные повадки прайярца.

Мужчина осмотрел широкую кровать, дощатый потолок и такие же стены. Следом за этим, тщательному изучению подверглась большая каменная печь и деревянный стол со стульями. В некоторых местах прайярец что-то выковыривал, ворча при этом на непонятном языке.

Затем он удалился в другую комнату, и еще пару минут двигал там мебель, продолжая беспрерывно ворчать. Наконец Чэтима вернулся и, устрашающе нависая над девушкой, протянул ей раскрытую ладонь, в которой находилась пригоршня маленьких красных камешков, точно таких же, как и в амулете на шее Аделины.

– Кувани ваа кува сакуили ксун! – грозно сказал Чэтима и сдвинул брови.

Аделина проглотила подступивший к горлу ком и ничего не ответила, но тогда прайярец потянулся к амулету, и она отпрянула, испуганно ухватившись руками за украшение.

– Кель лен парле ву? Филяйхт дацу? – сурово вопрошал праяйрец.

– Что? – вырвалось у нее и он вдруг расплылся в добродушной широкой улыбке.

– Ааа! Язык вашей церкви твой? Это очень удобно мне, – сказал он на чистом иктанском, лишь странно коверкая порядок слов. От неожиданности и сама Аделина улыбнулась ему в ответ, но тут же вспомнила, что делать так с господином не следует и потупила взгляд.

– Твое имя какое есть?

– Аделина, – ответила девушка, не поднимая глаз.

– Меня Чэтима зови. Или как хочешь зови, главное скажи как будешь звать, чтобы я отзываться на что знал.

– Господин, Чэтима, – кивнула она.

Мужчина тем временем подошел к зеву горящей печи и швырнул туда камни. Те тут же зашипели, полыхнуло жаром, а через несколько секунд раздались звуки, напоминающие слабый приглушенный свист.

– Я знаю амулет твой что запоминает здесь, – сказал Чэтима, глядя в огонь. – Снять его, тебе плохо сделают?

– Да, очень плохо, – проговорила Аделина, невольно вспоминая жуткое заклятие, которое маг, применил на четверых рабынь в подвале огромного дома. Их тела буквально вывернуло наизнанку, и переломало кости. Почему-то хуже всего пришлось самой первой девушке, так как ее заклинание убивало почти минуту.

– Только его если я не сниму даже, не поможет это тебе, – туманно проговорил Чэтима и развернулся от печи, в сторону девушки. – Тогда я думать буду пока.

С этими словами он удалился в погреб и вернулся оттуда с вяленым мясом, горстью моченых яблок и хлебом.

– Пойдем есть будем, хочешь если. Я ел на корабле два дня назад. Уже хочу сильно. А ты?

Аделина так же была очень голодна, а потому кивнула и села за стол, не спеша, однако, первой притрагиваться к еде. Прайярец же принялся с аппетитом уплетать мясные ломтики, улыбаясь и разглядывая дом.

– Места много, а делать нечего здесь! Скучно много времени будет. Ты что больше делать любишь? – спросил он девушку, и та начала перечислять.

– Я обучена петь, знаю много разных песен на ниамайском языке, могу танцевать Вам, делать массаж и ублажать Вас в постели. Только скажите, и я…

– Нет, нет! – нахмурился прайярец. – Я же спросил, что ты любишь, а не то, что можешь.

Девушка опустила взгляд и пожала плечами.

– Мне нравится служить своему господину, то есть Вам.

Чэтима отчего-то зычно рассмеялся.

– Какой же господин я тебе есть, если ты мне не слуга?

– Меня направили служить к Вам, поэтому Вы мой господин.

Мужчина поморщился, не прекращая жевать, затем кивнул каким-то собственным мыслям и подвинул ближе к Аделине еду.

– Как ты такой сделалась?

– Какой? – не поняла она вопроса.

– Такой, какой не хочешь сама быть. Раньше какой была, хочу слышать я.

– Раньше? – задумалась Аделина, пытаясь вспомнить свою жизнь еще до того, как ее продали в рабство. Эти воспоминания уже успели подернуться мутной пеленой, словно происходили вовсе и не с ней, ведь сейчас девушка имела только ту жизнь, которую ей позволяли.

– Я жила в Иктании.

– А это давно было, расскажи мне все?

– Давно, но не помню, насколько, – она стала разгибать пальцы, помогая себе в счете. – Года три или четыре назад.

Чэтима кивнул, подбадривая ее продолжить.

– У нас был маленький деревянный дом недалеко от города Кенай и поле. Родители работали в том поле и им помогал мой старший брат, а я больше прибиралась по дому, готовила еду. Но однажды, как раз после того, как собрали урожай, пришли люди с оружием, забрали у нас все, даже спрятанные деньги. Мама с отцом после этого долго ссорились, но потом снова поладили. Они сказали мне и моей младшей сестре, что нам нужно будет теперь пожить без них, так как иначе без еды мы можем умереть. Ну и на следующий день отец отвез нас в Кенай и отдал там какому-то человеку с темной кожей. Он нас разделил с сестрой, так что я больше ее не видела, а потом повез на корабле через море в очень большой красивый город, который называется Ниамай. Я так понимаю, туда много детей отправляют из семей, которым нечего есть, или тех, кого силой забрали. Вот там меня и стали обучать служить господам, объяснили, что я должна делать, как себя вести.

Она замолчала, вспоминая свое обучение: суровых темнокожих временных хозяев с плетками, десятки других учениц и учеников, разного возраста, говоривших на разных языках. Тесную каморку спальни с двенадцатью коек, где постоянно пахло мочой и плохо вымытым телом. Аделина никогда особенно не задумывалась над своей жизнью, потому как жизни иной она просто не видела, разве что мельком и украдкой, подглядывая за ней через решетки окон. А потому она не считала свою судьбу какой-то особенно плохой или хорошей. Мир был прост и люди в нем делились на сильных, являвшихся господами, а также на тех, кто обязан им служить. И раз уж ей выпала доля оказаться среди последних, оставалось только смириться, хорошо делая то, что от нее ожидали.

– А вспомнить можешь среди этого то, что любила ты? – спросил мужчина.

Девушка чуть помедлила и кивнула, позволив себе робкую улыбку.

– Я любила финики. Потому что они сладкие.

Чэтима тяжело вздохнул, затем натянуто улыбнулся и указал пальцем на еду.

– Ешь пока тогда. Яблоки несладкие очень, но я потом тебе фиников попрошу.

С этими словами он поднялся, принявшись ходить возле печи, напряженно о чем-то размышляя. Когда Аделина поела, мужчина остановился и показал ей две свои растопыренные пятерни.

– Пальцев сколько здесь есть?

– Десять, – удивленно ответила девушка.

– А три раза так, сколько будет?

– Я умею только до десяти считать.

Чэтима радостно хлопнул в ладоши и добродушно улыбнувшись сказал:

– Давай тебя учить письму, счету, буду. Очень тут скучно, а то.

Так потянулись странные дни в жизни девушки.

Чудаковатый здоровяк оказался человеком, впервые выбивающимся из привычной Аделине иерархии. Он ничуть не походил на слугу, потому как не боялся вести себя так как ему хотелось, что читалось в каждом его жесте, взгляде и интонации. В то же время Чэтима не был ей и господином, позволяя девушке делать все, что та хотела – спать пока не выспится, есть то и сколько посчитает нужным, а самое главное, и это поражало ее больше всего, не притрагивался к ней как мужчина.

Он обучал ее счету, терпеливо объясняя, что означает ноль и почему делить числа можно на любые другие кроме него. Рассказывал о том, как следует писать слова, хотя то и дело сам поправлял себя, путаясь в языках.

Когда Аделина уставала от уроков, а ей позволено было говорить об этом прямо, Чэтима выдумывал всякие забавные игры. Один раз он набрал в кулек, размером с ладонь, зерна, повязал его узлом, а затем предложил кидать это в стену, где углем уже был нарисован круг со множеством чисел. Требовалось так попасть с расстояния в числа, чтобы их сумма в итоге равнялась двенадцати.

Эта игра, отчего-то очень увлекла Аделину, но понять наверняка, куда именно угодил кулек, оказалось непросто. Чэтима постоянно говорил, что его попадания случаются именно по тем числам, которые приводили прайярца к победе, и в один момент девушка поймала себя на том, что спорит с мужчиной, совершенно непозволительно повышая при этом голос.

Она испугалась и тут же одернула себя, однако Чэтима словно бы именно этого от нее и ждал. Как всегда добродушно рассмеявшись, он сообщил, что она победила и ему сегодня предстоит убирать со стола.

Через полтора месяца их пребывания вместе Аделина начала думать, что Чэтима все-таки такой же слуга, как и она, что и объясняло его удивительно доброе отношение. Ведь прайярца привезли сюда важные люди с Нордики, обязав находиться в доме и создавать зачарованные вещи. С этой нехитрой логикой никак не вязался один единственный, но очень важный момент. За все время пребывания на острове, Чэтима так ни разу и не притронулся ни к чудесному синему минералу, пылящемуся в ящиках, ни к самим предметам, которые следовало зачаровать.

После очередной их игры Аделина, наконец, набралась смелости и задала беспокоивший ее вопрос:

– Скажи, Чэтима, а разве ты не должен делать зачарованные вещи? Тебе ведь велели завершить это поскорее. Я беспокоюсь, что тебя накажут, если ты все не успеешь.

– Менять вещи здесь? Конечно, нет! Я не могу им сделать то, чего они хотят, – удивленно ответил мужчина. – Я здесь думаю пока. Может давай поиграем, бросая кулек с зерном?

– Прости, но я не хочу играть, – вздохнув, ответила девушка. – Мне кажется ты несерьезно относишься к нашим господам. Они могут сделать с тобой и со мной очень плохие вещи, если их разозлить.

Прайярец вдруг посерьезнел и взглянул на нее так, что Аделина прикусила язык.

– У Прайяра нет господ и не будет! – грозно процедил он сквозь зубы. – Завтра новую еду принесут, я тебе все покажу.

На следующий день к ним действительно постучались в дверь и на пороге появился статный человек в магической мантии, в сопровождении десятка слуг. Те заносили в дом коробки с едой, бочки с вином и водой, а маг, тем временем по-хозяйски осматривал помещение.

Чэтима, при этом, отошел к стене и принялся кидать кулек с зерном по нарисованной мишени.

– Как продвигаются дела с зачарованием, прайярец? – повелительно бросил маг на нордском, немного знакомом Аделине, однако мужчина его будто бы не услышал.

Занеся всю еду, слуги удалились, и маг повторил свой вопрос, однако и в этот раз Чэтима проигнорировал его. Тогда человек в мантии брезгливо поморщился и встал перед мишенью привлекая к себе внимание.

Прайярец размахнулся и что было силы влепил кульком магу по лбу. Аделина в ужасе подскочила со стула, глядя как по всей комнате разлетелось зерно от разорвавшейся ткани их игрового снаряда, а маг яростно вскинул руку и на кончиках его пальцев появились грязно-серые сгустки подготовленного к броску заклинания.

– Давай, дурак! – засмеялся Чэтима и, хлопнув в ладоши, принялся пританцовывать перед магом. – Сделай прайярцу плохо! Ну-ка, ну-ка! Давай же, смелый дурак!

Лицо мага побагровело от ярости, однако он не решался пустить заклинание в ход. Чэтима, тем временем, прекратил свой танец, подошел к одному из ящиков с едой и, открыв крышку, стал по одному выкидывать оттуда финики.

– Порченых много почему есть? – ворчливо бормотал мужчина. – В следующий раз все назад заберешь, будет снова так!

Решив, что от своенравного чужака ответа ему не дождаться, маг подошел к Аделине и протянул руку к ее шее, намереваясь снять медальон.

В этот момент очередной финик прилетел точно по уху магу. От неожиданности тот вскрикнул и отпрянул от девушки, а Чэтима насмешливо сообщил:

– Медальон тронешь ты, южный фрукт в твоей заднице будет. Веришь мне?

– Ты забываешься, наглец, на каком основании… – договорить он не успел, потому как Чэтима подскочил и ухватил его своей лапищей за шиворот. Через секунду прайярец уже отворил дверь, и, словно кулек с зерном, вышвырнул мага на улицу.

– Хочешь посмотреть, как далеко господин пролетел? – довольно спросил он у девушки, но та не двинулась с места. – Не хочешь ты? Боишься его? А!

Он махнул рукой, затворяя дверь.

– Что ты наделал? – прошептала Аделина. – Он же теперь вернется, и накажет тебя… И меня.

Ничего ей не отвечая, мужчина зачерпнул из ящика пригоршню фиников, опустился на стул и принялся закидывать их в рот.

– Не будет так.

– Откуда ты знаешь?

– Запомни слова. У господ всегда есть их господа, которым слуги они и боятся их. А у Прайяра нет господ и не будет. Маг вернется, да. Привезет еды нам и будет вежливым. Успокою его, он уйдет, никого не осмелится тронуть.

Аделина не поверила, однако через пару недель все случилось именно так, как предсказывал Чэтима. С этого момента девушка совершенно перестала понимать, как следует относиться к прайярцу.

Они продолжали свои игры и обучение, но мужчина с каждым днем становился все мрачнее и часто подолгу сидел на кровати с закрытыми глазами, лишь слабо покачиваясь из стороны в сторону. Аделина никак не могла привыкнуть к его чудаковатому поведению, и несмотря на доброту прайярца, побаивалась его.

Во время очередного ужина Чэтима почти не притронулся к еде, лишь беспрерывно хмурился и вертел в ладони подсохший финик. Когда Аделина уже собиралась прибрать за собой со стола, он вдруг сказал:

– Ты я странный думаешь? Говорю наверно неправильно и веду себя так? – он изобразил свои дерганные движения, снова напомнившие Аделине ящерицу. – Но ты мне странная тоже, это же ничего. Ты нравишься мне даже, только тебе нужен свой мужчина, не я. Я тебе тоже чэтима в жизни.

– Что значит «Чэтима в жизни»? – спросила Аделина. – Это ведь твое имя?

– На Прайяре нет имени, не надо оно там. Есть… в вашем языке это слово роль. Чэтима – значит гость. Такая роль сейчас. Гость здесь, гость в твоей жизни. Не муж. Не господин. Не враг. Ты не бойся меня.

– Прости, но мне это сложно.

– Почему так есть?

– Не знаю… Может, потому что чувствую, что ты сильнее меня?

– Ха! – Чэтима хлопнул в ладоши и, как всегда добродушно, рассмеялся, чуть наклонив косматую голову в бок. – Как это я сильнее тебя?

– А разве нет? Ты вон какой здоровенный.

Он вдруг посерьезнел, задумался на минуту, а затем вкрадчиво спросил:

– Скажи Аделина мне, дитя собственное убить могла бы ты?

– Конечно нет! – изумилась девушка.

– Ха! Видишь вот, дитя малое, а сильнее тебя. Его даже нет еще, но ты уже слабее. Заплачет и ты ему все сделаешь.

– Но это же совсем другое!

– Ты своей силы не видишь, а говоришь сама. Тот, кто мне дома говорит делать что, ростом с тебя, только старый и зубов нет, а я его слушаю. Почему так есть?

– Я не знаю. Наверно он очень умный? – поразмыслив ответила девушка.

– Я думаю тоже так, а он сам про себя «дурак» говорит. Вот и где сила здесь?

– Ну не знаю. Ты меня запутал, – улыбнулась Аделина.

Прайярец засмеялся, а затем ответил:

– Ты хорошая есть, скажу тебе. В любви вся сила. Я его люблю, потому и делаю что говорит он, ты боли много видела, но все равно жизнь любишь, потому делаешь то, что они велят, – Чэтима показал рукой себе за плечо, намекая на властителей Нордики. – А они деньги и себя любят, то тоже любовь, но слабая, от того, что пустая она. Поэтому мы их с тобой вдвоем будем побеждать, – он улыбнулся и добавил. – Правда я пока не придумал как. Но я весь день думаю. И ночь тоже. Пока не сплю, а лежу просто.

– Но… как же мы можем победить? Мы заперты здесь на острове, мы во всем зависим от тех, кто нас сюда привез. Разве что бежать. Только ведь кругом море и если нас поймают, то не знаю как насчет тебя, а уж меня-то точно убьют.

– Правду говоришь, – кивнул Чэтима с мрачным видом. – У меня мысли такие тоже, никак других нет. Значит надо спрашивать у тех, кто дальше нас видит, но одному мне это не получается. Нужна твоя помощь будет.

– Как я могу помочь? – удивилась Аделина.

– Мне надо с духами говорить, посмотреть их глазами в будущее. То камлание называется.

Глава 5

36 год эпохи Штаттика (около полугода после пророчества)

Ланкарский унтерланд Рейха

Лани уже и не помнила, когда чувствовала себя в последний раз столь неловко.

Она нагнулась, срывая тонкую молодую травинку и украдкой взглянула на своего недавнего спасителя. Крепкий высокий мужчина шел рядом с задумчивым видом, положив на плечо заряженный арбалет. Девушка слышала немало удивительных историй о могучих воинах, называемых трапперами. Они составляли очень небольшую часть армии Ассии, но именно при помощи них Ханство обходилось без магов. Насколько Лани было известно, к заключившим темный договор в далекой северной стране относились как к мерзким служителям демонов, презирая и уничтожая их. Однако этот траппер, назвавшийся Иован, спас ее, причем сделал это уже трижды.

Он перебил патрульных Рейха, затем помог восстановить дыхание, а после вынес ее на руках из мертвого города, и нес так до тех пор, пока к девушке не вернулись силы. Каждый раз, когда он смотрел на нее, то сдержанно улыбался уголками губ. Сперва девушке чудилась в этом насмешка, но она быстро поняла, что ни о какой насмешке не может идти и речи. Мужчина был нежен с нею словно с хрупким цветком. Это чувствовалось во всем – и в том как он продолжал нести ее на руках, даже когда Лани уже пришла в себя, и в его взгляде, и интонации голоса, несмотря на то, что они не понимали речи друг друга.

– А может ты знаешь этот язык? – спросила девушка на иктанском.

Мужчина снова улыбнулся и, коротко глянув на нее, покачал головой.

– Ну а я тоже других не знаю. Жаль. Мой отец ведь часто торговал с Ассией, могла бы и выучить. Он мне говорил, что пригодится, а я не верила.

Видимо услышав знакомое слово, Иован кивнул:

– Да, Ассия.

Они подошли к небольшой рощице, и мужчина скинул свою сумку, положив ее возле ближайшего дерева, что-то сказал на родном языке и Лани догадалась, что он предлагает сделать передышку.

Иован быстро разрядил свой арбалет, бережно положил его рядом, а потом достал меч, принявшись выкорчевывать им траву на небольшом пятачке земли. Девушка с интересом наблюдала за его действиями, а затем догадалась, что он хочет сделать. Притоптав землю сапогом, Иован нарисовал на ней человечка и показал пальцем на себя.

– Я, – сказал он.

Затем добавил над собой широкий полукруг, а рядом изобразил еще одного человечка, поменьше первого. Показал пальцем в сторону девушки.

– Огненя гуснинца. Сон.

Лани вздрогнула и удивленно распахнула глаза. Она вдруг поняла, что уже встречалась с ним в землянке в холодном заснеженном лесу около полугода назад. «Это был не совсем сон» вспомнила она слова Инса. Значит перед ней находился тот самый человек, что запомнил ее с тех пор и отчего-то хранил к ней теплые чувства.

– Я даже не знаю, что сказать, – прошептала Лани растерянно. – Ничего не пойму. Как и зачем ты нашел меня? Почему помогаешь?

Мужчина коснулся своего уха и развел руками. Затем он поводил по земле ладонью, стирая рисунок, и схематично изобразил там город.

– Анора, – сказал он, после чего сделал движение пальцами, напоминающее идущего человека. – Ты, я?

На земле появился знак вопроса.

Лани серьезно задумалась над его предложением отправиться к далекому южному городу. То, что при этом придется пересечь всю страну ее не пугало, в конце концов до мертвого Фремьена она добралась на повозке со слугой Готье меньше чем за неделю. Но фактически она стала равна теперь незарегистрированному магу – ученица бежавшая от своего куратора. У нее нет при себе документа о приписке к академии, а во всех крупных городах избежать проверки будет невозможно.

Если же ей самолично прийти и рассказать о том, что творилось у Лаурфа в особняке?

Лани покачала головой собственным мыслям.

В лучшем случае в академии она получит на тело руну Минерталя, а в худшем и куда более вероятном, ее вернут Лаурфу, где проклятый паук как следует позаботится о перевоспитании строптивого львенка.

Пристально посмотрев на Лани, Иован нарисовал еще один вопросительный знак. Она натянуто улыбнулась и кивнула.

И лишь после этого поняла, что гораздо больше боится остаться одной.

Куда она пойдет и чем займется, если этот ассийский траппер попросту поднимет свою сумку и отправится дальше, запретив ей следовать за собой?

Мужчина, однако, нахмурился, а затем, чуть прищурив глаза, нарисовал на земле третий вопросительный знак, а за ним и восклицательный, намекая объяснить причины такой неуверенности.

Лани ужасно захотелось что-нибудь соврать. В конце концов что ей это стоило, когда они даже не понимают слов друг друга? Но это желание показалось ей мерзким отголоском проклятого особняка, в котором ее пытались превратить в пустую маску самой себя.

Она болезненно прикрыла глаза и задрала юбку платья. Верх левого бедра, словно темная подвязка в виде пяти колец со множеством мелких пересекающихся линий, опоясывала метка Игниса. Девушка отвернулась, чтобы не видеть реакции Иована, но воображение само нарисовало ей отвращение на лице мужчины. Он молчал и спустя несколько секунд Лани все же взглянула на него украдкой, не сумев побороть любопытство.

Траппер размышлял, потирая подбородок, покрытый легкой щетиной, при этом не выглядел удивленным или расстроенным. Похоже было больше на то, что он никак не мог понять, отчего волшебница боится своей метки.

Наконец он вскинул брови, улыбнулся, а затем снял свой медальон и осторожно повязал его Лани на шею.

Девушка коснулась серебряного украшения, то оказалось прохладным, особенно в районе конусообразного шестигранного камешка. Внезапно она вспомнила, где видела такие медальоны – на храмовниках церкви святого круга, охранявших академию от потенциальных одержимых, коими легко могли стать любые неопытные маги. Лани вопросительно посмотрела на Иована, не понимая, чем это может ей помочь, а он в ответ картинно прикрыл глаза рукой.

Она улыбнулась и попробовала увидеть собственную мистическую сферу. Ей этого не удалось и сперва Лани даже испугалась, однако быстро догадалась, о том, что медальон помогал храмовникам скрываться от магического обнаружения.

– Похоже ты спас меня уже в четвертый раз, – воодушевленно ответила Лани и ей захотелось хоть как-то отблагодарить Иована за помощь. Она уже было подалась вперед, чтобы поцеловать его в щеку, но резко одернула себя. Так она могла бы поступить раньше, с кем-то из своих поклонников, подаривших ей красивый букет цветов или какой подарок, но то, что уже сделал для нее Иован ни шло с этим ни в какое сравнение. Более того, она не знала как мужчина расценит такое поведение. Отчего-то ей казалось, что оно покажется ему низким и безнравственным.

Потому Лани спокойно кивнула и ответила:

– Анора, Рельен, Равена, Анриж. Куда угодно, теперь. Веди.

Иован кивнул ей в ответ.

После того как они немного перекусили, предстояло решить, как двигаться дальше и у Лани возникла интересная мысль.

– Иован, а ты умеешь говорить по рейски? Рейхский язык.

Мужчина ответил:

– Йя, ихь канн рейхсихь шпрэхен.

– А я вот не умею, – ответила она и хихикнула. – Но знаю того, кто умеет, и он может стать нам переводчиком. Если, конечно, до сих пор живет в домике охотника, но это в любом случае по дороге.

Как могла, она нарисовала на земле маршрут и обозначила там хижину между ними и Анорой, Иован понял ее, кивнул и они продолжили путь.

С запада небо заволакивало серыми тучами, отчего Лани невольно вспомнилось, как она шла вместе с Эшем примерно этим же маршрутом, на котором их так же застала непогода. Девушка подумала, что надо обязательно разузнать об антиме в Равене, и, возможно, ради этого даже можно будет сделать крюк.

Между тем, дорога казалась ей невероятно скучной, от того, что не было возможности поговорить. А поговорить с Иованом ей хотелось.

– С другой стороны, – задумчиво сказала девушка. – Я ведь могу болтать с тобой и так. Что с того, что ты меня не понимаешь?

Иован лишь коротко глянул на нее.

– Это даже интересно, ведь так я могу сказать о том, о чем иначе говорить бы постеснялась. С чего начать? Ну во-первых ты очень ничего. Сильный, смелый и какой-то такой… загадочный. Как-то оказался во Фремьене именно в то время, когда туда приехала я. Появился и словно прекрасный рыцарь из сказки начал мне помогать. Только вот принцесса из меня неважная, приданого нет, только что сама вырвалась из башни дракона, а теперь нахожусь в бегах. Ну, что скажешь, рыцарь Иован, все еще готов оставаться моим защитником? – она с интересом посмотрела на мужчину, а он в ответ начал говорить ей что-то на своем языке.

Траппер отвечал не меньше минуты, так же закончив вопросом. Несмотря на то, что Лани не поняла ни слова, она показала большой палец вверх и с максимально серьезным видом, на который была при этом способна, кивнула.

Иован рассмеялся.

– А ты мог бы съесть за раз три ведра селедки? – спросила девушка.

Мужчина изобразил размышление, а затем кивнул, подняв большой палец вверх, чем вызвал у Лани звонкий смех.

Они превратили это в игру и почти час дурачились, отвечая друг другу на вопросы, которых не понимали. Затем, Лани почувствовала, что туфли ужасно натерли ногу и она показала это знаками Иовану.

Мужчина досадливо покачал головой, достал из сумки флакончик с панациновой мазью и обработал ей мозоли. Боль тут же отступила, но главная проблема никуда не делать. Продолжать идти в туфлях по полю, где от каждого шага каблуки слегка увязали в земле, казалось сродни добровольному самоистязанию.

– Прости, я просто сделала глупость, – виновато объяснила девушка. – Надо было хотя бы взять свои старые сапоги, но я не догадалась.

Иован ничего не ответил ей и, вручив девушке туфли, подхватил ее на руки. Лани сперва собиралась запротестовать, однако решила, что траппер, чего доброго, может воспринять ее протест не как вежливость, а вполне серьезно, и потому возражать не стала.

Вскоре девушка поняла, что такой способ передвижения кажется ей весьма приятным. Несколько раз она даже ловила себя на мысли, что хочет обнять Иована, но так и не смогла разобраться, что вызывает в ней это желание – стремление облегчить мужчине дорогу или же нечто иное.

Через пару километров траппер наконец опустил ее на ноги и посмотрел на небо. В этот момент серые дождевые облака коснулись их первыми мелкими каплями, с каждой секундой расходясь все более сильным дождем. Лани неприятно поежилась, от того, что ощущения напоминали ей укусы пауков и невольно посмотрела на куртку мужчины. Он поймал ее взгляд, задумался, а затем покачал головой.

По левую руку от них простирался лес, и мужчина указал в его сторону.

Кустистый подлесок был настолько плотным, что уже через пару минут Лани стало казаться будто от широкого, испещренного овражками поля их отделяет не десяток метров, а несколько дней пути. Наконец Иован остановился возле небольшой полянки и принялся устанавливать палатку. Это заняло у него совсем немного времени, так что вскоре девушка с интересом разглядывала ее необычную ткань, неестественно темным пятном выделяющуюся на фоне весеннего леса.

Что-то сказав на своем языке и покачав головой, траппер стал рвать ветки кустарника, а затем обкладывать ими палатку со всех сторон, пытаясь, должно быть, хоть немного замаскировать ее.

Лани не стала дожидаться пока он закончит и, зябко ежась, забралась внутрь. Оказалось, что здесь палатка излучает теплый оранжевый свет, создающий ощущение уюта и безопасности.

Вскоре мужчина присоединился к ней, достал из сумки мягкий шерстяной плед и укутал им девушку.

– Теплый какой! Тоже зачарованный? – с улыбкой спросила она. Разумеется Иован не понял ее слов, и вместо ответа извлек из недр сумки небольшую фляжку.

– Вино? – уточнила Лани, осторожно понюхала содержимое, но поняла, что внутри обыкновенная вода. – Вода, – ответила она сама себе, после чего сделала несколько глотков.

– Вода, – повторил Иован.

Глаза девушки расширились от неожиданно пришедшей в голову мысли. Она протянула руку перед собой, ловя ладонью капли и проговорила:

– Дождь!

– Дождь, – сказал Иован, почти не исказив слово.

Лани принялась называть слова, показывая на все подряд, траппер их повторял, пытаясь запомнить, а дождь тем временем расходился все сильнее. То и дело они тихо смеялись – от того, как забавно Иован порой коверкал произношение. Мужчина и сам понимал, что у него не все получается хорошо, несмотря на то что очень старался.

Спустя пару часов он сделал жест руками, изобразив будто у него взрывается голова и они поменялись ролями. Теперь уже Лани старалась выговаривать слова на ассийском, а Иован просил повторять ее снова и снова пока не добивался сносного, на его взгляд, произношения.

Вскоре им надоела их игра, они расположились лицом к выходу и принялись просто смотреть на дождь. Лес шумел молодой листвой, но, вопреки порывистому ветру и непрекращающемуся ливню, некоторые птицы упорно продолжали свои звонкие песни. По крыльям палатки глухо барабанили капли, не в силах добраться до двух людей, укрывшихся вместе от непогоды, и Лани вдруг поняла, что впервые за многие месяцы ей не страшно. А еще ей очень не хотелось, чтобы этот дождь заканчивался.

– Если все так и дальше пойдет, – еле слышно сказала девушка, улыбаясь. – Как бы мне не пришлось обучать тебя значению одной фразы, которую я сама еще никому никогда не говорила.

Они продолжили путь только на следующий день, все также держась опушки леса, то углубляясь при этом в жидкие рощицы, то бредя по краю широких полей, уходящих за линию горизонта. С утра и до самого вечера Лани обучала Иована говорить на ланкарском, однако языковой барьер давал о себе знать все ощутимее, и девушка никак не могла объяснить, что в ее языке у глаголов существует восемнадцать времен, а для таких слов как люди, семья или страна приходилось применять недюжинное актерское мастерство.

Девушка понимала, что без помощи человека, знающего оба языка, серьезно обучить Иована не получится и это очень ее расстраивало, потому как желание пообщаться с траппером росло и крепло в ней с каждой минутой.

Впрочем, не только это желание.

Проснувшись новым утром, она не застала мужчину в палатке, высунула голову наружу и увидела его в десятке метров, на небольшой полянке.

Иован отжимался.

Отталкиваясь от земли, он успевал хлопнуть в ладоши, а затем снова приземлится на руки. В утреннем свете его обнаженный торс играл буграми мышц, особенно в районе бицепсов, и девушка невольно засмотрелась. В ее мыслях при этом сами собой всплыли картинки из Теории и практики телесных ласк. Вот только персонажами на них были вовсе не абстрактные люди, а вполне конкретные.

Она игриво улыбнулась своему разыгравшемуся воображению, но, как назло, именно в этот момент Иован закончил упражнение и взглянул в ее сторону.

Лани стало ужасно неловко, она помахала мужчине рукой и юркнула обратно в палатку, кляня себя за столь неприкрытое проявление интереса. Она понимала, что Иован нравится ей все больше с каждым часом, проведенным вместе, и скорость с которой он просачивался в ее мысли и чувства девушку немного пугала.

– С другой стороны, – задумчиво сказала Лани, когда Иован уже собрал палатку и они двинулись дальше через рощу. – В фантазиях ведь нет ничего плохого, верно?

Траппер покачал головой, намекая, что не понимает ее, и она продолжила:

– Ну вот представим, что мы стали настоящей парой. Ассийский траппер и беглая волшебница – звучит довольно странно. Где бы мы стали жить? В Ланкарии было бы слишком опасно, а со мной тебя на родину наверно не пустят. Можно отправиться в Беной, с ним у нас всегда были хорошие отношения и там многие понимают наш язык. К тому же там очень тепло и по всему миру славятся их портные, создающие великолепную одежду из очень мягкого шелка. Не удивлюсь, если платье, которое сейчас на мне, как раз оттуда. Я бы наверно могла напроситься там на работу в какую-нибудь стеклодувную мастерскую, а ты… не знаю, что ты умеешь делать. Может пошел бы в городскую стражу?

Лани грустно вздохнула.

– Хотя зачем я это придумываю? Все ведь будет совсем не так. Тебе неспроста надо именно в Анору, значит у тебя там есть какие-то дела. Что случится, когда ты их решишь мне не известно, быть может помашешь рукой на прощание и отправишься морем домой. А какие дела теперь могут быть у меня? Дело гусеницы ползти и прятаться, в надежде, что ее не склюет птица или паук не утащит в свою паутину.

Видимо заметив изменившийся тон ее голоса, Иован мягко провел девушке ладонью по спине и что-то тихо успокаивающе сказал на своем языке.

Лани улыбнулась его заботе и, посмотрев мужчине в глаза, проговорила:

– Вся моя надежда на Вашу помощь, славный рыцарь Иован.

К вечеру они вышли на широкую просеку, в которой Лани тут же узнала дорогу к домику охотника, порадовавшись тому, что они не сбились с пути. Она жестами показала это мужчине, предлагая не делать привал, и он согласился.

Через пару часов, однако, когда сумерки сгустились, сменившись непроглядной темнотой, оттого что свет от звезд и мировых колец едва-едва пробивался сквозь затянутое облаками небо, Лани стала сомневаться в правильности своего решения. Она уже хотела предложить остановиться, но за очередным поворотом просеки наконец проступил знакомый силуэт постройки.

– Это он! Тот дом! – радостно воскликнула девушка, похлопав по плечу Иована. Она подбежала ближе и закричала: – Райль, ты еще здесь?! Это я, Лани!

Траппер что-то удивленно спросил на своем языке, также использовав в вопросе слово Райль, однако девушка не поняла его и, вспорхнув по лестнице веранды, распахнула дверь.

– Похоже здесь никого, – грустно сказала она Иовану. – Видимо Райль давно уже ушел.

– Райль? – повторил за ней мужчина, заходя следом.

– Да, – кивнула она. – Один мой знакомый, я тебе потом расскажу, когда научимся друг друга понимать.

Иован достал из сумки огниво и первым делом они разожгли в печи хворост. Масла в лампах совсем уже не осталось, чтобы добавить хоть немного освещения, а потому пришлось осмотреться при помощи горящих веток.

Лани поняла, что за время ее отсутствия домик практически никак не изменился, разве что казался ей теперь удивительно уютным и родным, словно она провела в нем пол жизни.

– Как же обидно, что мы не можем друг с другом поговорить, – сказала девушка. – Я ведь столько всего хочу тебе рассказать! Но позволь провести экскурсию по этой достопримечательности обучения антимов уже завтра.

Она хихикнула, а вот Иован, напротив, очень серьезно переспросил:

– Антим?

– Да, меня и Райля обучал здесь антим по имени Эш, с полгода назад.

Девушке показалось, что глаза траппера вот-вот вылезут из орбит, таким удивленным он сейчас выглядел.

– Эш! Антим! Райль! – воскликнул он, силясь найти слова, благодаря которым они смогли бы понять друг друга.

– Постой, тебе, что-то об этом известно? Ты знаешь Райля или Эша?

Вместо ответа он рассмеялся, привлек ее к себе и крепко обнял. Лани не могла понять отчего Иован так ведет себя, но, пользуясь случаем, обняла его в ответ, прикрыв глаза и наслаждаясь их неожиданной близостью.

Глава 6

Рваными мутными клочьями туман висел недвижимо и довлеюще, словно воплощение гнетущей безысходности, играясь с одиноким путником своими фантомами. То и дело Эшу казалось, будто он видит впереди себя неясные фигуры, но стоило сфокусировать на них взгляд, становилось ясно, что это просто каменистый холм, особенно плотный сгусток тумана или и вовсе иллюзия созданная разыгравшимся воображением.

Он шел уже несколько дней подряд, одолеваемый усталостью, голодом и жаждой. Эти желания не становились сильнее, но и утолить их никак не удавалось. Антим несколько раз пытался задремать, каждый раз вздрагивая за мгновение до того, как провалиться в сон, мутная вода в низинах не насыщала, а о еде и вовсе оставалось лишь грезить.

В левой руке Эш сжимал осколок черепа какого-то местного обитателя, непрерывно пытаясь вообразить себе существо способное жить в столь странном мире. Выходило плохо, и, мужчина думал, что именно из-за этого ему и не удается осуществить задуманное.

Увидев перед собой неглубокий овражек, на дне которого темнела мутная жидкость, Эш покачал головой и сел на камни. Он выходил к этому месту уже в десятый раз, каждый раз, когда ему казалось, что он безнадежно запутался.

– А может вы все уже вымерли? – устало прошептал антим осколку в своих руках, осторожно поглаживая серо-желтую кость морщинистыми пальцами. – От того я и нахожу здесь одни только ваши могилы. Камни, под которыми погребены твои родные, близкие и все те, о ком ты даже не знал.

Эш положил кусок черепа возле себя и тяжело вздохнул. В этот момент он заметил впереди странный, особенно темный участок тумана, который будто бы шевелился. Поморгав и протерев глаза рукой, антим присмотрелся и приоткрыл от удивления рот. Ему на встречу через овражек шла смуглая женщина лет тридцати в изящном наряде из темной кожи, со множеством ремней, карманов и застежек. Несмотря на необычный покрой ее одежда казалась исключительно функциональной и практичной, а каждый элемент в ней отвечал своему, неведомому антиму, назначению.

Женщина помахала рукой и добродушно улыбнулась подходя ближе. Она казалась расслабленной и даже беспечной, словно двигалась не по потустороннему миру четвертого круга, а по городскому парку, подернутому сильным туманом в особенно ненастный день. Впрочем, оставался шанс, что этот мир был для нее родным.

Эш, размышлял как следует начать разговор с нежданной гостьей. Способности антимов позволяли понимать даже язык демонов, но для этого требовалось, чтобы собеседник сказал хоть что-то самостоятельно.

– Тебя видеть рада я наконец здесь, думала много, – сказала женщина, на чистом ланкарском, лишь коверкая порядок слов и продолжая при этом улыбаться. Только теперь Эш заметил у нее на шее маленький медальон, с прозрачным камнем, светящимся мягким голубым светом.

– Тебе известен наш язык? – с интересом спросил Эш.

– Не отсюда я есть совсем, – покачала головой женщина. – Из второго круга как ты, мой дом, как и твой там есть.

Антим поднялся, радуясь столь неожиданной встрече.

– Ты знаешь как вернуться обратно? Как ты здесь оказалась?

– Мой путь тебе не пройти никак. Только самому научиться ходить своим.

– Тогда для чего ты здесь?

– Меняется многое в мире сейчас. Должна задать вопрос тебе я и услышать настоящий хочу ответ. Времени нет тянуть.

Эш хмыкнул и развел руками, в одной из которых продолжал сжимать ветвь Парлария, ставшую уже привычной заменой своей старой трости.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора. Но раз уж у нас складывается разговор, давай представимся друг другу. Я Эш, а как зовут тебя?

– Твои имена мне знакомы есть, так тебя и нашла здесь я. А меня Чэтима зови. Так ты готов слушать мой вопрос?

Эш кивнул, а женщина посмотрела на палку, которую он сжимал в руке и, после короткой паузы, спросила:

– Если у тебя будет оружие, какое все хотят иметь. Что бы с ним сделал ты?

– Я антим, – спокойно ответил Эш. – Я был создан для того, чтобы пропускать через себя зло, обращая его добром. Если бы мне хватило сил применить это оружие во благо, я бы его использовал, а иначе попросту уничтожил.

– Плохо очень! Пустой ответ, – недовольно покачала головой Чэтима. – Я тебе говорю, что сделал бы ты, а ты говоришь использовал. Зло часто добром называют, а на добро клевещут, будто зло оно есть. Не понятно мне, как использовал?

Теперь Эш задумался.

А ведь и верно – как?

Не важно о каком оружии говорила женщина, антим не был уверен в том, как поступил бы, окажись в его руках нечто по-настоящему могущественное. Стал бы он карать тех, кто, по его мнению, совершенно обезумел от власти? Вряд ли. Ведь уничтожая тысячного, а то и стотысячного человека, без которого мир по мнению антима мог бы оказаться лучше, он и сам превратился бы одного из тех, против кого поднимал оружие. Да и где гарантии, что мир после всего этого действительно изменился бы в лучшую сторону? Казни колдунов руками антимов стали хорошим тому примером.

– Тебе времени много надо будет ответ дать? – спросила женщина, коснувшись рукой камушка, висящего у нее на шее. – У меня его мало есть, скоро не из элирия, а из меня силы круг тянуть начнет.

– Я отвечу, – сухо сказал Эш. – Будь у меня оружие, о котором ты сказала, я бы защищался им и защищал тех, кто пожелает быть со мной рядом. В то же время раздумывал над тем, как изменить мир к лучшему, не став для него очередным кайзером с руной Нгуву.

– Достаточный ответ это. Я услышала тебя, называющий себя Эш. Держи, – с этими словами женщина достала из кармашка круглое зеркальце, размером с ладонь и протянула его антиму.

– Что это? – спросил, он, принимая подарок, невольно отметив про себя, что ладони женщины белы словно мел. Покрутив зеркальце в руках, Эш посмотрелся в него. Среди мутной серости показалась его обросшая морщинистая физиономия, а в следующий миг отражение дрогнуло и застыло.

– Это ключ. Во всем мире называют их меткой Прайяра, и тот, у кого он есть имеет свой доступ к нам. Только он, ведь на ключе его облик есть.

– Так ты с Прайяра! – улыбнулся Эш. – Не могу сказать, что это многое мне объяснило, но уже хоть что-то. А про ваши ключи я наслышан, хотя видеть их раньше и не доводилось. Он может помочь мне уйти отсюда?

– Ключ здесь бесполезен. Но не один прайярский артефакт нельзя обратить во вред против другого праяйярского артефакта, как и против его носителя. Запомни это.

– Постараюсь не забыть, – кивнул антим, – Правда мне вряд ли это пригодится, если я так и не сумею выбраться.

– Ты думаешь о том, что хочешь уйти. Только сам не сумеешь представить это. Ищи роа здесь.

– Кого?

– Роа. Тех, чей дом здесь есть. Они помогут.

– У меня не выходит их отыскать. Я думаю о них непрерывно, пытаюсь их представить, но уже несколько дней только и делаю, что хожу здесь кругами.

– Ходишь, кругами? – переспросила Чэтима и добродушно засмеялась. – Смешно сказал, мне понравилось очень. Я в свой круг иду, а ты ищи Роа, Эш. О них пока думай ты, а не о доме.

С этими словами женщина прикрыла глаза и обратилась туманом, оставив Эша наедине с камнями, бесконечной серой мглой вокруг и странным подарком являющимся ключом от таинственного острова Прайяр.

Антим спрятал зеркальце за пазуху, во внутренний карман мантии, а затем посмотрел на ветвь Парлария.

– Стало быть оружие, которым все захотят обладать. Уж не о тебе ли говорила Чэтима? Ох и чувствую подкинешь ты мне еще в жизни проблем, даже побежденным.

Эш усмехнулся и сделал шаг вперед. Слова прайярки пробудили в нем живое любопытство, а потому впервые, с того момента как он оказался в четвертом круге, антим захотел увидеть таинственных роа по-настоящему, восприняв на мгновенье, встречу с ними не как инструмент для поиска пути домой, но и как самоцель.

Туман коснулся его мыслей, камни под ногами дрогнули и в следующий миг Эш оказался где-то в ином месте.

Серая пелена также затягивала все вокруг, но впереди, возле мутной воды виднелся хрупкий силуэт какого-то существа, с кожей цвета слоновой кости. Существо сидело, на берегу и кидало мелкие камушки перед собой.

Эш осмотрелся, однако других роа рядом не было. Тогда он сделал шаг вперед и неуверенно произнес:

– Эй, привет! Скажи-ка что-нибудь на своем языке.

Роа резко развернул к нему голову и в ужасе попятился. Впрочем, вернее было бы сказать попятилась, потому как это оказалась по человеческим меркам девушка. Хрупкая ладная фигурка имела весьма привлекательные изгибы тела с небольшой, но красивой грудью и узкими бедрами. Кроме как на голове, волос на теле аборигенки не имелось, и они слабо переливались всеми цветами радуги, словно Эш смотрел на внутреннюю сторону ракушки, силившуюся наполнить серость четвертого круга хоть какими-то яркими красками.

– Прошу, скажи что-нибудь, – мягко проговорил антим, показывая ладони рук в знак того, что не собирается нападать, держа при этом ветвь Парлария подмышкой, однако девушка поморщилась, словно от боли, а после стала отползать в сторону особенно плотного сгустка тумана.

Эш понял, что его контакт с местной жительницей вот-вот закончится так толком и не начавшись, и тогда, вместо того, чтобы последовать за ней, он быстро сел на камни, приняв ее недавнюю позу.

Девушка замерла, странно изогнув голову и с подозрением уставилась на антима. Только теперь он рассмотрел ее миловидное лицо, заметив, что кончики бровей роа тянулись в стороны тонкими кисточками, клубясь на концах легкой дымкой.

Они сидели с минуту, разглядывая друг друга, наконец девушка медленно поднялась, совершенно не стесняясь своей полной наготы и указала рукой на ветвь Парлария.

Эш тяжело вздохнул, взял в руки свою трость и опустил ее перед собой.

Туман тут же принялся жадно тянуть из него силы, намереваясь уничтожить чужака, дерзнувшего задержаться в потустороннем для него мире. Антим скривился и застонал, вытерпев от силы десяток секунд этой изощренной пытки, а затем вновь коснулся ладонью ветви. Болезненные ощущения тут же исчезли, оставив после себя лишь усилившиеся жажду и усталость.

Роа смотрела на него с любопытством, наклоняя голову из стороны в сторону, чем-то напоминая при этом кошку. Очень осторожно она сделала шаг вперед, а после снова отступила и закусила в нерешительности губу. Это выглядело совсем по-человечески, а потому Эш улыбнулся. Затем он поднял с земли камешек поменьше и запустил его в воду, как недавно делала девушка.

Это вызвало у нее ответную улыбку, после чего она наконец стала осторожно приближаться к мужчине. Тот, в свою очередь, сидел неподвижно, слегка наклонив вбок голову, как до того делала роа, а девушка тем временем принялась обходить его вокруг. Эш все ждал, что аборигенка скажет хоть слово, однако произошло это неожиданно и так, как антим ожидал меньше всего.

Она протянула руку и коснулась пальцем щеки старика.

В сознании антима тут же полыхнуло огнем знание о странном, но удивительно красивом способе роа изъясняться. Оказалось, что языком существ из четвертого круга был своеобразный танец прикосновений друг к другу. Нежный, чувственный и искренний. В нем невозможно было, в обычном человеческом понимании, оскорбить или как-то еще намеренно обидеть, потому как подобные действия уже являлись бы дракой.

Эш поднялся, снова убрав свою трость подмышку и мягко провел пальцами по ключицам и плечам девушки, едва ощутимо дотронулся тыльной стороной ладони до ее левого бедра, а затем особым образом коснулся губами уже протянутых ему пальцев правой руки роа, сказав при этом:

«Я не желаю зла. Я гость в твоем мире и мне никак не удается отыскать пути назад».

Девушка кивнула, но лишь развела руками, не в силах ответить. Эш понял, что ей мешает, стянул с себя мантию и по его усыпанному шрамами телу заскользили прохладные мягкие ладони.

– Бедный, я хочу тебе помочь, но не знаю как.

– Отведи меня к другим подобным тебе, – ответил ей Эш, чувствуя себя немного неловко, от того, что некоторые слова требовали касаний в таких местах, которые в его мире считались у людей интимными.

– Я боюсь, что ты навредишь нам, у тебя при себе очень странный предмет, он напоминает мне часть демона, что много сотен лет назад поселился в нашем мире. И расскажи из какого ты круга, ты не похож ни на ангелов, ни на рогатых блуру.

Пока роа говорила, Эш к своему стыду, почувствовал, что его тело начало отзываться на нежные женские прикосновения очень естественным для мужчины образом.

Он сделал паузу, пытаясь подобрать слова, при которых не требовалось касаться груди, ягодиц и нижней части живота.

– Демона в вашем мире больше нет. Я помог ангелам уничтожить его воплощение, а это действительно его часть, которая позволяет мне не погибнуть, находясь в четвертом круге, потому как сам я из второго.

Девушка отпрянула, уставившись на ветвь Парлария со смесью удивления, восхищения и страха. Она не решалась заговорить пару минут, пока любопытство не взяло над ней верх.

– Это удивительно! Мы должны немедленно рассказать об этом! Но прошу отметь перед сестрами, что именно я тебя нашла здесь.

– Я готов, только совсем не умею перемещаться в вашем мире. Постоянно оказываюсь в одних и тех же местах. А еще скажи, как мне называть тебя. Меня зовут…

Антим остановил свои движения по телу роа, поняв, что не знает как сообщить ей свое имя, а потому произнес его голосом.

Девушка при этом отшатнулась и потупила взгляд. Она выглядела смущенной, словно Эш сделал нечто неподобающее.

– Прости, я не знаю ваших обычаев и правил, – продолжил он, скользнув руками по ее плечам и животу. – В моем мире это обычная просьба.

Поколебавшись, девушка ответила:

– Сообщив то, как ты себя называешь, ты даешь другому возможность и право всегда найти тебя, проникнув сквозь туман. Порой проходят месяцы или даже годы, прежде чем мы называем себя друг другу. Но, если тебе так проще, зови меня Оми, – последнее слово роа тихо произнесла голосом, поднеся губы так близко к уху Эша, что он ощутил ее теплое дыхание. – Это маленькая часть того, как я себя называю, но только никому не говори, что знаешь даже ее. Иначе меня сочтут совсем безнравственной.

Пока Оми говорила о моральных нормах ее мира, ладони девушки выписывали столь горячий танец на теле Эша, что ему стоило огромных усилий сохранить самообладание.

– Я понял тебя и готов идти.

Роа кивнула, взяла его за руку, а затем просто сделала шаг назад.

В то же мгновенье мир вспыхнул белым огнем, обратившись сводом огромного овального зала из темно-серого камня. Вместо окон помещение освещалось ровным холодным светом от узких вертикальных линий, тянущихся от потолка до самого пола. По стенам стояла мебель, напоминающая обычные столы и стулья, лишь округлой формы, за которыми сидели другие роа, держащие в руках маленькие каменные фигурки.

Оми тут же отбежала в сторону, встав на часть пола отмеченную черным кругом, и к ней устремилась другая роа, опасливо поглядывающая на Эша. Они встали рядом и принялись изъясняться на языке тела, но делали это столь быстро, что антим никак не успевал разобрать, о чем идет речь.

Их появление привлекло внимание и остальных в большом зале. Роа поднимались, осторожно подходя ближе к Эшу, а он разглядывал их, отмечая про себя, что все они были по человеческим меркам женщинами, точно также, как и Оми с кожей цвета слоновой кости, да светлыми волосами слабо переливающимися всеми цветами радуги. На коже некоторых, наиболее взрослых, имелись тонкие черные рисунки напоминающие прожилки вен, а иные носили украшения в виде тонких серебристых линий на щиколотках и запястьях. Все роа смотрели на Эша с интересом и опаской, впрочем, наибольшее любопытство вызывал не он сам, а зажатый у него подмышкой посох.

Женщина, говорившая с Оми, трижды хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание, отчего все взгляды устремились к ней. Она коснулась своих плеч, а затем изящно провела пальцами по собственному телу, сказав:

– Я буду говорить с чужаком. Слушайте нас.

Осторожно приблизившись к Эшу, женщина дотронулась до него кончиками пальцев и спросила:

– Ты понимаешь наш язык, чужак?

Антим ответил ей, что понимает.

– Так при тебе и впрямь часть сраженного демона?

– Да.

– Ты один из Спасителей?

– Я не знаю кто такие Спасители, – ответил ей Эш, и женщина взяла в свои руки его ладони. Он удивился, заметив то, что они стали чуть более светлыми, должно быть прикосновения к телам роа оставляли на коже какие-то следы. В то же время Эш вспомнил белизну рук Чэтимы протянувшей ему метку Прайяра и догадался, что она вероятно также не раз общалась со светлокожими жительницами четвертого круга.

– Они, как и ты, из второго круга. Порой приходят помочь, однако в нашем монастыре их еще никогда не было. Но если ты не из них, то зачем пришел?

– Демон, часть которого теперь со мной, угрожал моему миру. Ангелы третьего круга помогли мне открыть к нему путь в разрыве между мирами и атаковали, воспользовавшись мной как ключом. Когда они ушли, я не сумел вернуться, но, чтобы выжить у вас, мне пришлось прихватить с собой часть своего давнего врага. Теперь я ищу дорогу домой и надеюсь вы сможете мне в этом помочь.

– Ты принес нам удивительно радостную весть! Поколение за поколением мы молим третий круг простить нам ошибки предков и прийти на помощь в борьбе с демонами. Наконец-то наши мольбы и покаяния оказались услышаны! Мы прячемся глубоко под землей от тех, кто когда-то являлся нашими сородичами, но навсегда утратил свой прежний облик и образ мыслей, обратившись в служителей демонов. Лишь изредка мы выбираемся к туману, чтобы не погибнуть без его касаний. Жить так очень тяжело, но без подземных монастырей исчезнут последние из нас. К сожалению, нам неизвестен путь в твой родной круг, однако позволь рассказать тебе историю падения роа, пусть же она послужит уроком и предупреждением, чтобы ваш мир не обратился однажды, подобно нашему, в груды костей, присыпанных мертвым камнем.

Глава 7

Иован стремительно поднимался по широкой винтовой лестнице на самую высокую башню королевского дворца. Он был облачен в изящные пластинчатые доспехи, сверкающие блеском серебра в лучах утреннего солнца, что пробивалось сквозь узкие окна, застекленные цветными витражами. В его руке находился увесистый сверток, из которого торчали огромные лапы убитых им гигантских пауков.

Мужчина очень спешил, ведь он знал, что его ждет принцесса, ради которой он и занимался несколько лет подряд охотой на жутких тварей, изничтожая их по всем уголкам королевства.

Вот перед ним предстали изумрудного цвета двери, будто бы вытесанные из исполинского драгоценного камня, он на секунду остановился и пригладил короткие волосы, чтобы предстать перед прекрасной принцессой в надлежащем виде.

– Не может быть такого огромного изумруда, – зачем-то сказал сам себе Иован, и, словно повинуясь его мыслям, двери изменились, сделавшись деревянными, но щедро украшенными затейливым рисунком из множества хризолитов в малахитовой оправе.

В этот момент Иован отчетливо понял, что все вокруг – ни что иное, как обыкновенный, хоть и довольно красочный сон. Покрутив в руках сверток с останками пауков, он прислушался к собственным ощущениям, с удивлением обнаружив способность полностью контролировать свои действия. В следующий момент он понял кем именно в его сне окажется принцесса и покачал головой.

– Наяву то не знаю куда от тебя глаза девать, а теперь ты мне еще и снишься, – с улыбкой сказал сам себе мужчина, а затем толкнул двери и решительно вошел в просторный зал с белоснежными колоннами, в конце которого возвышался узкий изящный трон. Помещение украшало множество светлых полотен с красными лилиями в центре – символом Ланкарии. Впрочем, на некоторых из них вместо цветка изображался рыжий лисенок, горделиво сидящий в разных позах. Светлый мраморный пол устилали ковры, с изобилием разбросанных на них подушек, среди которых местами угадывалась жухлая листва, непонятно как оказавшаяся в самой верхней башне огромного дворца.

– Рада видеть Вас, славный рыцарь, – без тени эмоций в голосе проговорила Лани, когда мужчина приблизился к трону.

Он помнил слова друга, о том, что все ланкарки неприступны, и лишь внешне кажутся горячими будто пламя. Потому он не огорчился, услышав столь прохладное приветствие даже во сне.

– Я также безмерно рад видеть Вас, принцесса, – Иован низко поклонился и бросил сверток перед собой. – Ваше распоряжение выполнено, пауков больше нет, я уничтожил всех до единого.

Девушка коротко кивнула, а Иован заметил сидящего возле трона лисенка, который с интересом смотрел то на него, то на девушку. Зверь выглядел совсем не таким красивым и величественным как на полотнах – его белая пушистая грудь оказалась вымазана чем-то красным, напоминающим запекшуюся кровь, а один глаз заплыл и почти не открывался.

– Это прекрасная новость, о доблестный рыцарь, – сказала девушка, отвлекая на себя внимание мужчины. – Есть только одна проблема… Все деньги королевства я отдала одному старому антиму, а затем наши дороги с ним разминулись. Так что мне совершенно нечем вам заплатить.

– Вашей нежной улыбки было бы более чем достаточно.

Лани улыбнулась и игриво заметила:

– Вы сказали более? Стало быть, Вы еще окажетесь мне должны?

– Мне кажется, что я Ваш должник с самого своего рождения, – ответил Иован, удивляясь изяществу собственных комплиментов. – От того, что день и ночь я мечтаю лишь о том, чтобы угодить моей принцессе и растопить лед в ее сердце.

– Боюсь все Ваши усилия напрасны, славный рыцарь, – иронично ответила девушка и Иован вздрогнул как от пощечины, но в следующий миг Лани тепло улыбнулась, продолжив томным голосом: – Потому как по отношению к Вам в моем сердце давно пылает пожар.

Иован одним движением оказался возле нее, подхватил девушку на руки и прошептал:

– В таком случае, любовь станет наградой для нас обоих!

Щеки Лани покрылись румянцем смущения, затем она щелкнула пальцами, отчего в стене зала образовалась широкая арка, украшенная сотнями изумрудов и топазов.

– Нам туда, – кротко проговорила девушка, избегая его взгляда.

Помещение оказалось спальней, где потолок, стены и пол сверкали ослепительной белизной. В центре стояла огромная кровать с алыми шелковыми простынями, чуть возвышающаяся на небольшом постаменте и прикрытая нежно-розовым кружевным балдахином, наподобие палатки.

Из общего единства обстановки выбивался лишь маленький белый столик, на котором рыжим пятном выделялся все тот же лисенок, лежащий теперь на животе и, продолжавший с интересом за ними наблюдать.

Решив не обращать внимания на странности сновидений, Иован опустился с девушкой на кровать и начал покрывать ее тело поцелуями, стягивая облегающее белое платье со стройной девичьей фигурки.

– Постой, – с улыбкой прошептала Лани. – Сейчас я останусь совсем без одежды, а на тебе все эти железки. Так нечестно!

Иован с досадой подумал, что она права, но снятие пластинчатого доспеха занятие долгое и от романтического обнажения весьма далекое, однако не успел он еще закончить свою мысль, как элементы брони сами собой поотлетали, с глухим звоном покатившись по полу, а под ними оказалась лишь шелковая рубашка, не прикрытая даже стеганой или хотя бы акетоном.

– Хорошо, что я реально в этом не воевал, – усмехнулся мужчина.

Лани обвила его руками за шею, заставив сосредоточить все внимание на своем прекрасном лице, и они страстно поцеловались.

Ощущение прикосновения к ее нежным губам показалось Иовану самым чудесным из всего, что он испытывал ранее, а его руки, тем временем скользили по стройному телу, сводя мужчину с ума от совершенства форм под гладкой тканью платья.

– Иован, – прошептала Лани. – Я понимаю, что это всего лишь мой сон. Но ты тут совсем как настоящий и я все равно хочу сказать тебе, что у меня еще не было этого с мужчинами. Я боюсь показаться тебе неумелой или слишком робкой… А может напротив в чем-то распутной. Просто ты мне очень нравишься и иногда мне даже кажется, что я в тебя уже на самом деле влюблена.

– Как странно, – с улыбкой прошептал Иован, нежно касаясь губами ее щеки. – Впервые кто-то говорит мне во сне, что это он видит сон, а не я.

– Подожди, подожди! Что значит «тебе во сне»?! – изумилась девушка, отпрянула и спешно завернулась в алое покрывало. – Это ведь мой сон! Вот даже и Инс здесь, – она растерянно взглянула на лисенка, и ее глаза округлились. – Инс, какого демона тут происходит?! Немедленно скажи, что это просто сон!

Лисенок совершенно по-человечески вздохнул и покачал облезлой мордочкой.

– Ну что вы за странные любопытные сущности? – сказал он разочарованно. – Могли бы задать этот вопрос минут через двадцать-тридцать, но надо же было все испортить, – он сделал паузу переводя взгляд с Лани на Иована и обратно, а затем добавил. – Я связал ваши мысли, так что технически это и есть сон, только ваш общий. Вы же хотели друг с другом пообщаться? Вот, пожалуйста. Обращаю ваше внимание, раз вы еще сами этого не заметили, что говорите вы не на ассийском и не на ланкарском, а прямым потоком сознания. Так что не удивляйтесь особенностям оборотов речи, они неразрывно связаны с чувствами.

– Но почему ты нас не предупредил? И почему только сейчас это сделал? – обиженно выпалила Лани.

– Я это сделал в первый день вашей встречи, – спокойно ответил дух. – Но для нужного эффекта требовалось, чтобы ваши нити горели по отношению друг к другу с одинаковой интенсивностью. Так что вопрос о том, почему вы лишь сегодня здесь оказались, ты можешь адресовать самой себе.

– Я помню тебя дух, и то, как ты мне помог в землянке, – вмешался Иован. – Что тебе теперь от нас надо?

– Спроси у своей подруги. Она объяснит тебе, что тоже не знает ответа на этот вопрос, – лисенок фыркнул, изображая смех. – Сейчас вам достаточно знать, что каждую ночь у вас будет возможность поговорить. Если, конечно, ваши нити продолжат так же гореть. Теперь мне нужно уйти в первый круг, чтобы восстановить силы.

– Инс, постой! – воскликнула девушка. – Прошу, скажи, жив ли еще мой брат?

Лисенок раздумывал несколько секунд, прежде чем ответить.

– Да. Однако если ты попытаешься помочь, то навредишь и ему, и себе. Найди силы оставить все как есть.

С этими словами дух прыгнул в сторону арки и тут же обратился ворохом жухлой листвы.

Некоторое время Иован с Лани сидели молча, затем ассиец посмотрел на девушку, продолжающую кутаться в покрывало, и тихо сказал:

– Ты не сердишься на меня? На то, что я так себя повел?

– Нет, – ответила она улыбнувшись. – А я не кажусь тебе теперь легкомысленной и бесстыжей?

– Конечно, нет. Знаешь, один мой знакомый, говорил, будто ланкарские девушки в душе холодны как лед. Я просто рад, что он ошибся. Насколько я понял, вы с ним знакомы, его зовут Райль.

– Да я его знаю немного, – уклончиво ответила Лани, затем хитро прищурилась и уточнила: – А что еще он рассказывал про ланкарских девушек?

– В общем-то, ничего особенного. Мы почти и не обсуждали с ним такие темы, – Иован усмехнулся и поднял с пола элемент доспеха, принявшись вертеть его в руках. – Так хотел поговорить с тобой, но теперь не знаю с чего начать.

– Да у меня то же самое, – сказала Лани, скинув с плеч покрывало, так как под ним она все еще оставалась в платье. – Скажи, почему ты мне помогаешь?

– Мне явилось пророчество, что найду тебя в почерневшем городе. Не мог же я тебя потом оставить.

– Ну хорошо. А почему тогда… – Лани смущенно улыбнулась. – Почему ты постоянно вспоминал меня после нашей первой встречи в землянке?

– Не знаю, устроит ли тебя такой ответ, но мне просто хотелось этого, вот и все.

– Более чем устроит.

– Я так понял у тебя проблемы с законом здесь?

– Вроде того, – кивнула девушка. – Я убежала от своего куратора, так что теперь, если кто-то узнает, что я маг, меня могут вернуть к нему обратно, убить или поставить руну не дающую колдовать. Это, кстати, в убывающем порядке от самого худшего.

– Я им не позволю, – сказал Иован и нежно обнял Лани за талию, привлекая ее к себе.

Она не сопротивлялась, а, напротив, прижалась к мужчине всем телом и прошептав: «Я знаю», положила ему голову на плечо.

Иован замер, наслаждаясь этим моментом, который хотелось растянуть и пожить в нем одном подольше, однако он понимал, что у них остается все меньше времени до рассвета, где они снова станут почти немыми друг для друга. Потому он отстранился, мягко взял девушку за плечи и сказал:

– Лани, давай оставим для нежности день. Я должен тебе много всего рассказать и еще о большем спросить, – она серьезно кивнула, и Иован продолжил, радуясь ее сговорчивости. – Начну с того, что мне необходимо найти антима по имени Эш. Если я не ослышался, вечером мне показалось, что ты называла его имя. Ты знаешь где он может находиться?

– Да я знакома с Эшем. Скорее всего он сейчас в тюрьме города Равена, но подробностей я не знаю. А для чего он тебе нужен?

– Это очень долгая история, но если вкратце, то нам с Райлем удалось убедить ярлов Нордики, что этот человек основал орден антимов и даже приложил руку к уничтожению всех одержимых Парлария. Это было необходимо, чтобы убедить Нордику вступить в войну с Рейхом.

– Ничего себе! – удивленно воскликнула Лани. – Это просто невероятно.

– Как бы то ни было, нам нужен Эш, чтобы поддержать свою легенду. Орден антимов без самих антимов выглядит, прямо скажем, не особенно убедительно.

– А зачем тебе тогда нужно было в Анору?

– У меня задание от командования, нужно найти одного шамана и выяснить почему он перестал выходить на связь. Думаю, он просто убит, но проверить не помешает, на случай если у него проблемы.

– Как же ты собирался все это делать, не зная ланкарский?

– Я знаю рейхский. А теперь еще встретил тебя, – они улыбнулись друг другу.

– Я думала в Ассии к магам относятся с презрением. Так боялась показывать тебе свою метку, в день нашей встречи.

– Не стоит равнять меж собой всех граждан одного государства. К тому же Ханство в хороших отношениях с Кимрией и Ингидом, а, как ты наверно знаешь, их религиями являются демонизм с склифизм, соответственно. В них демонам вообще поклоняются. Но, как по мне, если человек решил отправиться на вечные муки после смерти, и не пытается при этом убить меня, то это его личное дело, – Иован осекся, и добавил. – Прости… Я не это хотел сказать. Вернее, это, но не в отношении тебя.

– Ничего, я понимаю, – они замолчали и первой тишину нарушила Лани. – Как думаешь, у нас еще много времени?

– Не знаю, впрочем, дух сказал, что связал наши сны и следующей ночью мы окажемся здесь снова, если… не знаю так ли я понял его слова о нитях.

– Думаю ты все понял верно, – Лани мягко коснулась ладонью его руки. От этого простого прикосновения Иован ощутил приятное тепло, разливающееся от сердца по всему телу, а мысли на несколько секунд словно бы закрутились в бесшабашном искрящимся танце, разобрать в котором хоть что-нибудь осмысленное, казалось, решительно невозможно.

– Как же не хочется, просыпаться.

– Теперь ты не будешь каждый день поднимать меня в такую рань? – улыбнулась девушка.

– Не буду, – ответил он ей улыбкой. – Но пока мы еще здесь, может ты знаешь еще хоть что-то, что поможет нам отыскать Эша?

– Надо было спросить у Инса. Он бы мог сказать точно, но теперь неизвестно, когда вернется. Просто наши встречи с ним всегда так коротки, и я никак не успевала спросить о брате. Он воевал против Рейха, однако, когда страна сдалась, отказался сложить оружие. Это все что я теперь знаю, благо хоть он еще жив.

– А остальные твои близкие?

– Насколько мне известно, погибли в Брунвее в первый день войны, – Лани тяжело вздохнула и посмотрела в сторону. – А знаешь, Ив, если бы орден антимов реально существовал, я бы хотела находиться при нем.

– Поживем увидим, – пожал Иован плечами.

– Ты не против если я буду так тебя называть?

– Нет, наоборот, мне даже нравится.

– Тогда давай договоримся, что так могу делать только я.

Он не успел ответить ей согласием, потому как мир вокруг них померк и ночь сменилась сном без сновидений.

Иован проснулся от звонкого пения птиц, открыл глаза и сладко потянулся, чувствуя, что уже очень давно так хорошо не высыпался, даже когда жил в посольстве на Нордике. Лани все еще дремала в кровати рядом, свернувшись калачиком. Он улыбнулся и не смог отказать себе в удовольствии, пару минут рассматривая ее, а также вспоминая свой странный сон.

«Надо было договориться о каком-нибудь знаке, а то теперь вместе будем сомневаться, не явился ли сон лишь плодом нашего воображения» – подумал мужчина поднимаясь.

Он осторожно укрыл девушку одеялом, а затем вышел в основную комнату дома, прикрыв за собой дверь. Все здесь казалось удивительно уютным и комфортным: по стенам местами рос салатового цвета мох, но смотрелся он не отталкивающе, а напротив, радовал глаз мелкими белыми бутонами цветов. Иован раньше не видел, чтобы мох цвел, к тому же так красиво, но решил, что возможно ланкарский мох как-то отличается от того, который он привык встречать в суровых краях своей родины.

Несмотря на то, что дом какое-то время простоял без хозяев, в нем не было видно мусора, пыли и иных, неизбежных в таких случаях, следов запустения. Дощатый пол слегка пружинил, но не скрипел, отчего создавалось ощущение будто движешься по упругому матрасу. А в печи продолжал тихо потрескивать хворост, наспех собранный ночью Иованом перед тем, как они с Лани улеглись спать.

– Да что ж тут такое творится! – нахмурившись, прошептал мужчина и выглянул в окно.

Его взгляду открылось настоящее море цветов разлитых пестрыми красками по округе, в нос ударил их глубокий, опьяняюще сладкий аромат, а соловьиное пение показалось настолько мелодичным, что захотелось смеяться, без остатка отдаваясь буквально сияющему повсюду совершенству.

Иован невольно отшатнулся от окна, испугавшись своего желания.

В этот момент теплый ветерок принес звук журчащего где-то неподалеку ручья и в этот момент мужчина заметил перед собой легкое подрагивание воздуха, точно такое же, как и возле землянки шамана, где из-за проведенных ритуалов остался разрыв между мирами.

Мужчина распахнул глаза от осознания причин происходящего и рухнул на колени.

Сами собой его руки описали три круга возле лица, он поцеловал тыльную сторону правой ладони, где находилась татуировка в виде трех колец мироздания.

– Святой круг! Невероятно! Я его чувствую, – прошептал Иован, улыбнулся и зажмурился от пронизывающей душу светлой благодати.

Глава 8

Волны с шумом набегали на серые камни острова Безымянный, клубясь и пенясь, оставляя за собою мокрые следы, которым неизбежно предстояло высохнуть на солнце, если бы не новая волна, сохраняющая короткое напоминание лишь о себе одной.

В этом виделось непостоянство человеческой природы, ведь, как и вода, люди любят оставлять следы, словно это поможет им стать бессмертными, но не менее того они любят затаптывать следы чужие, объявляя их ложными, вредными или даже преступными.

Райль поднял серый камень и с размаху запустил его в море.

Сначала люди считали, что на мировых кольцах живут фантастические существа, которым принято было поклоняться, но в эпоху Магики выяснилось настоящее устройство мира, отчего магов на короткое время возвели в ранг едва ли не небожителей. Впрочем, лишь до появления первых одержимых.

Несколько десятков лет те рвали в клочья целые города и даже страны, погрузив в хаос Иктанию и почти все южные государства. Тогда в тридцать третьем году все той же эпохи, иктанцы сумели создать первых антимов, сделав их олицетворением порядка на многие сотни лет вперед. И все же антимам не всегда удавалось уничтожать одержимых, и постепенно вера в них слабела, а сложность в подготовке вынудила церковь прибегнуть к помощи обычных людей, которые стали называться храмовниками. Благодаря подаркам с Прайяра храмовники оказались главным инструментом иктанской церкви в политическом давлении на другие государства, и так бы оставалось еще долго, не появись в мире руны Евика, благодаря которой магов снова принялись поднимать на пьедестал величия, почти забыв о всех тех, кому возносились почести до того.

Теперь же, с появлением управляемых одержимых, мир словно замер, не в силах определиться какие прошлые памятники рушить и на кого возлагать надежды о светлом будущем.

– О чем задумались, господин Райль? – с улыбкой спросил Алгар, подходя сзади. Парень обернулся, рассматривая мага в сером шелковом кунтуше, украшенном жемчужной вышивкой. Его отрядили сопроводить главного ученика антимов к месту, как выразился советник ярла, «наилучшим образом подходящему под все заявленные требования об открытии отделения ордена на островах государства Нордика».

– Размышляю о бренности бытия. На этом сраном куске камня, куда Вы меня притащили, об этом думается особенно хорошо.

– Рад, что Вы так быстро освоились, – невозмутимо ответил собеседник.

Некоторое время они молчали. Райль смотрел на горизонт, прикидывая дальнейшие действия, а его собеседник стоял рядом, потешаясь, должно быть, над бывшим гвардейцем, решившим тягаться с прожженными дипломатами на их же поле.

– Вы ведь сами сказали, что для отделения ордена Вам необходимо место, максимально удаленное от цивилизации, – наконец произнес маг, щурясь от порывистого ветра. – На всех остальных островах у нас есть хотя бы деревеньки, а здесь никто не живет. Во всяком случае долго.

Райль поморщился и обернулся к морю спиной, взглянув на широкий каменистый пляж, за которым высился густой лес, тянущийся к величественному горному хребту острова Безымянный. По всему пляжу, за явно угадывающейся, но незримой для глаза линией, властвовала странная и страшная смерть. Сотни каменных изваяний, некогда бывших людьми, будто творения безумного скульптора устилали собой пространство до самого леса.

– Как видите, на острове висит проклятье, – продолжил Алгар. – Любые живые существа крупнее крысы за той границей мгновенно обращаются в камень. Вот этот мыс, на котором мы находимся, представляет собой клочок безопасной зоны. Есть правда еще один на западе отсюда и один на востоке, но они все поросли бурьяном и густым лесом, так что их я даже не стану Вам показывать.

– И Вы, стало быть, ожидаете, что мы откажемся? – хмуро уточнил Райль.

– Дело Ваше, – ответил маг, не скрывая в голосе насмешки. – Но, по-моему, устроить резиденцию ордена в окрестностях Хьенмора или Бергара было бы оптимальным решением. Других вариантов мы вам все равно предложить не можем.

Райль подошел к незримой границе проклятия, рассматривая каменные изваяния. Были среди них и мужчины и женщины разных возрастов, а изредка встречались даже дети. Должно быть, ярлы регулярно интересовались не отступила ли смертельная зона, и по-прежнему ли она убивает всех без исключения. А жизни рабов казались им, низкой платой в сравнении с возвратом огромного острова в свои владения.

– Будьте осторожнее, – воскликнул Алгар, перекрикивая усилившийся ветер. – Иногда разные шутники пихают окаменевших подальше, чтобы казалось, будто граница еще далеко.

В некоторых местах, Райль действительно заметил характерные следы на камнях, в основном возле упавших изваяний.

– Здесь ведь была когда-то знаменитая крепость Энисхейвен?

– Отчего же, была? – вопросом ответил маг, подходя ближе. – Она есть здесь и до сих пор. Вон там на склоне видны ее башни.

Присмотревшись Райль разглядел вдали величественный каменный силуэт, сливающийся с горным массивом, будто бы вплавленный в него чудовищной силой.

– Так значит эксперименты над одержимыми все же окончились неудачей и для вас, – хмыкнул гвардеец и запустил перед собой маленький камень. Тот пролетел между двумя статуями без какого-либо эффекта, упав среди сотен своих близнецов. – А может барьера уже и нет?

– Хотите проверить?

– Только после Вас.

– Я воздержусь, пожалуй, – улыбнулся маг. – Перед Вашим прибытием мы его испытали. Вон там в сотне метров самые светлые статуи: мужчина, женщина и ребенок. К сожалению, все так же, как и раньше. Впрочем, мы полагаем, что причина проклятия не только в одержимых.

– А в чем же еще? – удивился Райль. – Насколько я знаю, все эксперименты над одержимыми заканчивались тем или иным катаклизмом.

– Когда это происходило в населенных местах, действительно, – кивнул Алгар. – Поэтому Туанский султанат первым решился создать специальное место для изучения одержимых и их способностей. Башня Элгада в Зубчатом море, слышали наверно?

– Разумеется. Ей ведь не меньше полутора веков. Только, насколько я знаю, вскоре после постройки одержимые сумели вырваться, и к башне до сих пор невозможно даже приблизиться, – добавил Райль.

– Ну, во-первых, не вскоре, а через пятьдесят лет. А, во-вторых, приблизиться к ней все еще можно. Просто те одержимые до сих пор живы и возле башни сохраняется сильный разрыв между мирами. Так что заклинания в ту сторону летят очень плохо, а вот оттуда в полную силу. Пару раз туанцы пытались ее отбить, но безрезультатно. Зато Пирамида в Ингиде все еще действует, а ведь создавалась с теми же целями.

– Но почему Вы считаете, что именно здесь все как-то иначе, чем в той же Элгаде? – Райль встал совсем рядом с окаменевшим человеком. Когда-то это был мужчина в хорошей дорогой одежде, в отличие от многих лежащих на земле, на его лице не застыла гримаса ужаса, напротив, он стоял полубоком и собирался радостно махнуть кому-то рукой. На его пальцах и шее еще угадывались массивные украшения, но даже их проклятие не обошло стороной, превратив драгоценности в серый камень.

– Мы приволокли на Безымянный прайярского рунера около сорока лет назад, по договору он должен был создать нам несколько артефактов, но за месяц до истечения срока в Энисхейвен что-то случилось, на башнях зажглись сигнальные огни об опасности, а затем повисло проклятие. Я как раз приезжал в тот день с припасами на остров, видел, как люди вокруг стали обращаться в камень, но на счастье не успел еще сойти с корабля.

– Вам от силы лет двадцать семь, – с сомнением сказал Райль, снова взглянув на Алгара.

– Магия Гоадро творит чудеса, не правда ли? – самодовольно произнес он. – Впрочем, мы сильно отвлеклись от главной цели нашего прибытия, а меня, признаться, уже достал этот ветер. Предлагаю отправляться на корабль и идти обратно.

– Считаете, что мы примем ваше предложение насчет Бергара или Хьенмора?

– А разве этого не произойдет? – осклабился маг. – И потом, что Вас так смущает, Райль? Это ведь отличные варианты.

– Да то, что ярл будет узнавать о моем желании посрать раньше меня самого.

– Не знаю как это возможно, однако у меня сразу появляется вопрос о том, что вы собираетесь от нас скрывать?

– Гораздо меньше всего, чем вы от нас, – усмехнулся Райль. – Ладно Алгар, пойдемте на корабль, здесь и впрямь нет смысла оставаться. Решение о размещении ордена на Нордике примет Эш, когда прибудет к нам. А я, в свою очередь, не понимаю на кой черт Вы притащили меня сюда, если могли обо всем рассказать и так.

– Не мог отказать себе в таком удовольствии, – ответил Алгар.

Глава 9

Скрежет когтей, неистово царапающих камень, снова резанул уши и Эш обернулся на звук, пришедший теперь откуда-то сзади.

– Защищайте чужака! – сказала языком тела Старшая Мать, хлопнув перед этим в ладоши.

Роа тут же сомкнули вокруг антима кольцо, держа в руках небольшие каменные стержни размером чуть длиннее предплечья взрослого человека. Все они привычно были обнажены, однако их бедра, талии и плечи украшали тонкие серебристые цепочки, то ли являвшиеся ритуальным украшением, то ли имевшие некий практический смысл. Эш поморщился, глядя на стройные женские тела, прикрывшие его от служителей демонов, пытавшихся прорваться в монастырь, но ничего не сказал.

Приказы отдавал не он, и споры были бы сейчас совсем не к месту.

Вот уже полчаса вокруг подземного монастыря рыскали некие твари, судя по издаваемым звукам, значительно отличавшиеся внешне и от человека, и от роа. Рычание и глухой надрывный вой доносились тут и там, стены то и дело вздрагивали от мощных ударов, но пока никто из служителей демонов не сумел проникнуть внутрь.

Эш поудобнее перехватил единственное оружие, которым обладал – ветвь Парлария и в этот момент каменная стена впереди с грохотом разлетелась, поднимая столб пыли.

Антим ускорил сознание уже видя в темном провале ломаные силуэты чудовищ. Пара из них напоминала огромных пауков со скорпионьими хвостами, а еще одно выглядело помесью гориллы с носорогом, будучи размером с последнего.

Эшу захотелось немедленно растолкать своих защитниц и принять первый удар на себя, так как роа меньше всего походили на воинов, со своими нелепыми стержнями в руках и хрупкими стройными фигурками. Чудовища ринулись в атаку, а позади них в прорытой дыре слышался скрежет и шарканье новых тварей, стремящихся поскорее попасть к разлому.

Антим невольно представил, во что сейчас превратится их беззащитный отряд, почувствовав почти физическую боль от невозможности хоть чем-то помочь светлокожим красавицам.

В этот момент каменные стержни в руках роа синхронно вздрогнули и изогнулись, а через мгновение вместо них девушки поднимали на чудовищ длинные, в человеческий рост, копья из серебристого металла.

Пауки не успели остановиться и оказались буквально нанизаны на оружие роа, трепыхаясь, визжа и истекая зеленоватой жижей. При этом девушки, стоявшие позади Эша, обратились туманом и взмыв под самый потолок обрушились на тварей сверху.

Первая волна нападавших оказалась уничтожена столь стремительно, что Эш даже растерялся от обмана ожиданий, которому, впрочем, был очень рад.

Три звонких хлопка.

Роа начали быстро перестраиваться, вставая в полуприсяде по обе стороны от разлома и держа наготове копья. Одна за одной в зале возникали все новые воительницы, перемещаясь из других помещений монастыря сгустками тумана. Вот уже их оказалось не меньше трех десятков, но скрежет из расщелины усилился и Эш понял, что враг гораздо ближе, чем кажется.

Огненная вспышка.

На мгновенье антима ослепило, он сместился в сторону, понимая, что произошло. Их врагами были не только чудовища, среди них имелись и маги или то, чем они являлись в этом мире. Взрыв поднял в воздух осколки каменной мебели, а ударная волна оказалась столь сильной, что Эш не сумел удержаться на ногах и полетел в сторону, думая лишь о том, чтобы не выпустить из рук ветвь Парлария. Его приложило о стену, так что потемнело в глазах. Четвертый круг жадно принюхивался к чужаку, но часть демона продолжала защищать его от смертельно опасного для человека тумана.

Протерев лицо рукой, Эш начал приходить в себя.

Болезненно щурясь, он приоткрыл глаза и перед ним предстала жуткая картина.

Смерть плясала здесь в виде оживших паучьих теней. Призрачные существа размером с крупную собаку, стремительно носились по стенам на длинных тонких лапах, то и дело набрасываясь на роа и рассекая белокожих красавиц на несколько частей. Предсмертные стоны и вскрики боли слились в чудовищную какофонию, а над всем этим хрипел нечеловеческий голос вещая что-то на языке демонов.

Мир замедлился еще сильнее.

Эш рванулся с земли, чувствуя боль в мышцах и сухожилиях. Так быстро он еще никогда не двигался. Одна из роа слева вскрикнула, оттого что ее живота коснулись подобные лезвиям лапы призрачного паука и антим узнал в девушке Оми.

Шаг, второй, третий.

Первые из сочленений лап уже вышли со стороны спины роа, а в ее глазах читалось отчаяние.

Взмах.

Трость коснулась черного морока, и он тут же обратился в пепел, брызнув во все стороны мутным вихрем. Эш закрутился волчком, используя технику Вангерштайна и уничтожая тварей, силясь при этом найти сознанием сферу мага, насылающего заклинания. Все новые восьмилапые тени являлись из мрачного зева, но стоило им оказаться возле антима, как они разлетались в клочья.

Выжившие роа за спиной мужчины, наконец сумели принять боевой порядок – они сгруппировались и выстроились подобием ежа, ощетинившись во все стороны иглами серебристых копий. Пауки были не в силах пробиться к девушкам снова и снова напарываясь на острые лезвия, однако из темного зева показались очередные твари из плоти.

Эш уже изготовился ринуться в атаку, но в этот момент он почувствовал тяжелый, словно вся земная твердь, подавляющий волю взгляд. Это не был взгляд мага, или даже одержимого, на антима с ненавистью смотрела сущность совершенного иного порядка. Пробираясь в мысли скользкими ледяными касаниями, скрежетая жвалами, тянущимися из мутных завихрений тумана, на него взирал Хашсаал.

У антима перехватило дыхание, оцепенение, словно от парализующего яда, сковало тело, и он услышал щелкающую отрывистую речь:

– Я заберу твою душу, непроклятый!

Создание наподобие огромного шипастого осьминога находилось уже в паре метров от антима, но он был не в силах пошевелиться. Тварь оттолкнулась всеми щупальцами от земли в стремительном рывке и в тот же миг оказалась пронзенной сразу четырьмя длинными копьями. На шею Эша накинули тонкую холодную нить, отчего он снова обрел контроль над телом, но, вместе с этим, усталость навалилась столь неподъемным грузом, что он несомненно бы рухнул ничком на землю, если бы несколько пар рук не подхватили его и не поволокли куда-то вглубь монастыря.

Звуки боя еще доносились эхом до ушей Эша, обладающего, как любой антим, обостренным слухом, однако сил подняться на ноги, чтобы вернуться в бой или хотя бы просто идти самостоятельно, не осталось. После очередной такой попытки он почувствовал, как сознание ускользает в темноту и прошептал на родном языке своего мира:

– Возьмите ветвь… Вам она нужнее.

Каменный овальный потолок напоминал Эшу о юношестве, проведенном в иктанском монастыре, в ту давнюю пору, когда он еще только начинал свое обучение. Причина такой странной параллели казалась неясной и ему самому, потому как келья, в которой он тогда жил была обита светлым деревом, а по ее стенам висели тканые картины с изображениями ангелов и пейзажей святого круга. Конечно, никто никогда не видел этих самых пейзажей, так чтобы суметь потом о них рассказать, однако они всегда представляли собой кустистые рощи плодовых деревьев с бело-золотыми высокими строениями, виднеющимися вдали и тянущимися сотнями своих башен к чистому лазурному небу.

В комнате монастыря роа все было иначе. Темно-серый камень, из грубой породы, тщательно отшлифованный старательным мастером, яркие вертикальные линии, испускающие холодный свет, да шесть кроватей из того же камня, как и все вокруг.

Эш приподнялся, чувствуя привычную уже слабость во всем теле. Правая его ладонь, за много дней проведенных в четвертом круге, столь привычно сжимала ветвь Парлария, что казалось, будто та стала естественным продолжением кисти.

Сражение за монастырь завершилось уже около пяти дней назад, однако силы к антиму так и не вернулись. Круг давил на чужака, пытаясь исторгнуть его из себя, не давая никакой возможности восстановиться и мужчине все отчетливее казалось, что скоро произойдет неизбежное.

Заметив то, что Эш зашевелился, Оми поднялась со своей койки и села рядом с ним, сложив под себя ноги.

– Ох и везет мне в последнее время на хорошеньких спутниц. Но лучше б так было в молодости, – с трудом шевеля губами произнес мужчина на родном языке, разглядывая роа. Усилиями местных врачевателей Оми удалось выжить после ранения в бою, однако чуть ниже солнечного сплетения у нее осталась рана, от которой темными прожилками расходился медленно убивающий ее яд. По словам Старшей Матери девушке оставалось от одного до трех месяцев, однако никто в монастыре теперь не надеялся продержаться дольше. Раз слуги демонов отыскали подземный путь, то вскоре атаки должны были начаться одна за одной.

Так погибали монастыри роа, будучи последними оплотами некогда развитой и процветающей расы. Расы, открывшей для себя блага сущностей из иных планов мироздания – демонов способных подарить невиданные раньше силы.

Оми коснулась ладонью плеча Эша, прося его поговорить. Мужчина кивнул и, преодолевая слабость, сел в кровати, прислонившись спиной к стене.

– Может расскажешь еще что-нибудь о своем круге? Я снова забыла, что такое деревья.

– Расскажу если хочешь, мне все равно здесь больше нечем заняться, – он вздохнул, как всегда, подбирая слова, так чтобы не дотрагиваться до девушки в тех местах, которые в его мире считались интимными. – Деревья – это такая особая форма жизни. Внешне они напоминают то, как выглядел Парларий в вашем мире, только с зелеными красивыми отростками на концах… Ну и они никого не стремятся убить. Собственно, они вообще не имеют разума и могут только расти, впитывая воду.

– Какие бессмысленные создания! – весело ответила Оми. – Так вы на них охотитесь и потом поглощаете?

– Некоторые части деревьев пригодны для этого, но охотиться на них нет смысла, ведь они никуда не могут убежать.

– Удивительно! Такие беззащитные. И как им только удается выживать? Я, как ни стараюсь, не могу представить твой мир.

– Ну, там много деревьев, – Эш усмехнулся, отвечая, но в этот момент его ладонь коснулась верха живота девушки, и та слегка отстранилась.

– Болит?

– Я не люблю обсуждать смерть, – нахмурилась роа. – Давай лучше снова говорить о твоем мире. Он интересный.

Антим тяжело вздохнул, рассматривая стройную фигурку Оми, а затем покачал головой. Ему не хотелось вспоминать о своем круге, кроме как в рамках поиска дороги назад, однако никто здесь не мог ему в этом помочь. Большую часть времени, еще до сражения, он проводил в комнате Старшей Матери, обсуждая с ней историю четвертого круга, а также узнавая страшные события падения расы роа.

Все началось примерно так же, как и в мире людей – первые маги увидели во сне свои ритуалы и повторили их наяву, заключив при этом договоры с демонами. Их силой захотели обладать и другие, а получив ее, принялись распространять по миру. Одержимые встречались у белокожей расы примерно с той же частотой, как и в мире людей, вот только разум их повреждался столь сильно, что на какие-либо самостоятельные действия они становились неспособны, а потому не воспринимались как угроза. Все это происходило много веков подряд, до тех пор, пока в мире роа не разразилась Война. Первая война, ставшая при этом и последней.

Как объясняла Старшая Мать – демоны не принесли новых пороков, они лишь помогли разрастись и укорениться имеющимся: гордыни, тщеславию, гневу и многим другим. Роа научились воплощать из тумана оружие, наделять привычные вещи иными свойствами, точно человеческие рунеры, а затем, разделившись на тысячи мелких фракций, обрушились друг на друга, утопив в крови всю свою цивилизацию. В попытках противостоять натиску врагов они обращались к демонам за все новыми, более смертоносными формами заклинаний, а те охотно откликались, пока, наконец, две оставшиеся стороны конфликта ни получили в свои руки ритуал призыва демонов в свой круг. В надежде получить преимущество, одни призвали Парлария, а другие Хашсаала, однако все пошло не по плану.

Демоны взяли под контроль каждого из своих магов и принялись устраивать их руками геноцид. Никто толком не мог понять, для чего им это надо, но истерзанные войной остатки роа уже неспособны были на серьезное сопротивление, тогда последние из них принялись прятаться под землей в надежде переждать вторжение. Это затворничество длилось уже больше тысячи лет, но с каждым годом их становилось все меньше.

– Ты грустишь? Отчего? – спросила Оми, скользнув прохладными пальцами по шее и груди старика. – Грусть – это нехорошо, она мешает тебе думать и жить. Мы считаем ее одним из пороков.

Эш кивнул, однако ему нечего было ответить. Он понимал, что второй круг однажды постигнет та же самая участь, ведь люди еще до первых контактов с демонами отлично представляли себе что-такое война и никогда не были едины. Прошло уже почти полвека с момента появления руны Евика, магов перестали считать столь же опасными как раньше, а Рейх захватил большую часть мира, что неизбежно вызовет ответную реакцию остальных государств.

«Силы круга уже на исходе, но падет он лишь с мертвыми звездами» – так звучали слова пророчества, явившегося антиму. Теперь он понимал о каком круге идет речь. Вовсе не о четвертом, как он надеялся, открывая своим телом дорогу ангелам, и не о третьем как считали церковные толкователи. Ассийские города и армии со звездами на стягах обратятся в пыль под ударами одержимых Рейха, южные страны объединяться и примутся искать защиты у тех, кому они издревле молились, ибо многие века их религией являлся демонизм. И демоны ответят.

– Эш, не молчи, – произнесла Оми и в нежности ее прикосновений читалась разделенная боль. Она, знавшая о прошлом своего народа лишь из рассказов сестер, видевшая в жизни только мрачные каменные своды и грязно серый туман над могилами предков, носившая в теле яд демона, хотела его утешить. – Если ты так хочешь, давай поговорим о смерти. Но я бы все же хотела узнать, как в твоем мире удается выживать деревьям несмотря на то, что они совсем-совсем беззащитны. Ты расскажешь мне это, Эш?

Глава 10

Лани осторожно протянула руку и замерла, глядя как над ее ладонью порхает маленькая бабочка с крыльями цвета индиго. Тонкие лапки коснулись кончиков пальцев, и бабочка села, отдаваясь на волю огромного, неизвестного для нее существа.

Существо же, несколько секунд с интересом рассматривало нежданную гостью, а затем улыбнулось уголками губ и прошептало:

– Лети, я боюсь тебя случайно поранить.

Словно поняв смысл сказанного, бабочка взмахнула крыльями и устремилась в небо, уносясь неровными кругами от огромной поляны цветов, раскинувшейся пестрым ковром вокруг домика охотника. Провожая ее взглядом, Лани подумала, что ей удалось наблюдать акт самой чистой и светлой любви, какая только возможна – абсолютного доверия к другому. Она тут же вспомнила про Иована и обернулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.