Никита Мартин
Спираль мысленного потока

Неважно, каким будет круг
Людей, с которыми общаюсь.
Один мне нужен только друг,
С ним рядом ярче улыбаюсь.

Один мне нужен только друг,
Тот, что поймёт и примет.
Он не попросит лист заслуг,
В минуты боли не покинет.

1

Марк вышел из библиотеки навстречу летнему вечеру. Пока он подбирал новые книги, на улице прошёл небольшой дождь. Ещё моросило, но сквозь тучи на небе уже пробивались лучи солнца. Приятная свежесть щекотала нос. Он закрыл глаза, неловко и скромно улыбнулся.

– На удивление хороший день, – сказал Марк про себя и направился в сторону железнодорожной станции. Пешеходов было немного, спешащие домой автомобили заполняли узкие улочки города и медленно толкались в пробках. После дождя в воздухе чувствовалась лёгкая таинственность, птицы в парковых зонах не спеша выбирались из гущи листвы.

Он сжал в руке тонкую потрёпанную книжку и закутался в лёгкий кардиган. Не за горами осень, вечера становились холоднее. До прибытия электрички ещё минут тридцать, есть время выпить чашечку кофе и согреться. Он забежал в маленькую, слабоосвещенную кофейню, заказал капучино и присел за столик у окна, наслаждаясь доносившимся от барной стойки ароматом любимого напитка. Приятная фоновая музыка дарила истинное наслаждение, сливаясь с какофонией звенящей посуды и шипением паровой трубки кофемашины. Он наблюдал за прохожими, их силуэты за окном мелькали один за другим, создавая уникальный для этой улицы ритм. У магазинчиков с овощами и фруктами уже разбирали свои выставочные прилавки, готовясь к закрытию. Вся эта наивная повседневность успокаивала, но только на мгновение.

Одна мысль не давала ему покоя. Уже несколько лет он потратил в поисках ответа на странный вопрос, перебрал десятки разных книг. Что же это значит, каково это на самом деле – быть человеком?

Своей страстью к литературе Марк отличался от родных. Его родители не были начитанными людьми, мало интересовались искусством. Мать работала на фабрике по пошиву одежды, отчим – слесарем на крупном заводе. С отцом почти не общался, знал только, что он врач на пенсии и у них с бабушкой в целом непростая, но размеренная и спокойная жизнь в другом городе. Когда-то отец был хорошим специалистом, но к пятидесяти годам рак и последовавшая за ним химиотерапия изрядно его потрепали. Родители работали не покладая рук, сначала на смене, вечерами на даче. Им некогда было разглагольствовать на темы, не относящиеся к реальной жизни.

Глядя на всё это, Марк точно знал, чего он в жизни делать не хочет – заниматься грязной работой. Ещё в четырнадцать лет он пообещал себе, что будет учиться только для того, чтобы попасть в касту офисных клерков. Лучше ходить в рубашке и стучать по клавиатуре, зарабатывая искривление позвоночника, чем крутить гайки или рыть траншеи. Его жутко тянуло к творчеству. Стремление к самовыражению проявлялось в виде редких порывов написать стихи или простенькую музыкальную композицию. Ему нравилась поэзия Есенина и картины известных художников. Пейзажи Шишкина и Лагорио, пусть даже это были репродукции на экране компьютера, он мог рассматривать часами.

Внешне человек, о котором и будет этот рассказ, не сильно выделялся среди окружающих. Он одевался скромно, но со вкусом. Худощавого телосложения, лицом был смазлив, что-то детское порой проскальзывало в его голубых глазах. К тридцати годам каштановые волосы проредила седина, скопившись в основном на висках. В целом затеряться в толпе ему не составляло особого труда. Свой чёрствый и холодный характер он умело скрывал за добродушной улыбкой, поэтому коллегам и знакомым казался довольно приятным человеком. Порой излишне чопорным, но всё-таки интересным. Во время редких посиделок с друзьями он старался не выделяться, редко принимал участие в пустой, по его мнению, болтовне о текущей ситуации в мире. Если ему и удавалось кого-то зацепить своими размышлениями, он краснел от пристального внимания к себе, начинал запинаться и терял нить повествования. Своих мыслей на тему жизни и смерти он жутко стеснялся, считая их чересчур жестокими и грубыми для окружающих. К настоящему моменту немногие из тех, кому Марк мог доверить свои секреты, уже разбежались – одни женились и завели детей, другие уехали за границу в поисках некоего счастья. Жизнь не стояла на месте, однако в нём уже несколько лет копилось ощущение, будто он что-то упускает в этом движении. То ли сам остановился и не развивается, то ли ходит кругами.

С Анной, своей женой, он расписался десять лет назад, но детей по-прежнему не хотел и старательно избегал этой темы в общении с родными. Его полностью устраивала эта размеренная, даже, можно сказать, скучная жизнь обычного человека. С супругой он был мягок, они редко спорили, и в целом оба отлично отыгрывали свои роли в отношениях. Анна писала картины, выбрав нелёгкий путь творца, Марк со своей стороны старался всячески её поддерживать. Конечно, его порой беспокоило отсутствие коммерческого успеха её полотен, но в целом ему нравилось жить с человеком, способным подарить иной взгляд на мир. Сложно было сказать, любит ли он её на самом деле, ему не нравилось задавать себе подобные вопросы. Свои чувства по отношению к людям он старательно контролировал и подавлял, боясь то ли себя, то ли возможной реакции окружающих. Пожалуй, идиллия размеренной и тихой жизни продолжалась бы ещё многие годы, если бы определённые обстоятельства его прошлого не начали всплывать в сознании незадолго до описываемых ниже событий.

Что послужило катализатором, он сказать не мог, но после двадцати пяти лет его начала мучить периодическая бессонница. От недосыпа он становился раздражительным и агрессивным, потеря контроля над собой пугала с каждым годом всё сильнее. Порой он ловил себя на мысли, что целые месяцы жизни будто выпадали из памяти, не оставив и намёка на произошедшее в те периоды. Но в целом ничего вокруг не менялось, а значит, не стоило придавать этим моментам излишнего значения.

– Ваш капучино, пожалуйста, – молодая официантка поставила перед ним чашку кофе с красивой розеттой на кремовой пенке.

Марк небрежно улыбнулся и поблагодарил девушку, приятный аромат вернул его в реальность. Осторожно отхлебнул, чтобы понять, не слишком ли горячий напиток ему сделали. С кофе всё было в порядке, и он медленно продолжил пить, снова погружаясь в свои мысли.

– Пожалуй, я слишком много думаю, – решил он и ухмыльнулся. – Но по-другому уже не могу. Тяжело говорить с окружающими, но свободу мыслить у меня никому не отнять. Порой возможность просто помолчать дарит куда больше удовольствия, чем попытки заполнить тишину нелепой болтовнёй.

От последней фразы его накрыла лёгкая грусть. Возникло такое ощущение, будто он врёт самому себе в этот момент. Так ли ему нравятся эти периоды одиночества? Разговоры с собой, конечно, приятны, но ведь это всё равно что одному играть в шахматы – все ходы известны заранее. С Анной можно многое обсудить, но не хочется расстраивать её своими размышлениями. Вдруг ей не понравится его тайный, мрачный взгляд на мир? Возможно, есть где-то человек, такой же как он, способный понять эту боль. С другой стороны, есть такие вещи, которые невозможно выразить словами. Да и не нужно, наверное, это никому на самом деле. Стоит, пожалуй, и дальше воспитывать в себе эту скромность, подыгрывать окружающим, притворяться сильным. Но как же всё-таки хочется порой поделиться с миром своей тоской и печалью, услышать слова утешения. Разве не в этом кроется радость настоящих человеческих отношений? Вот так молчишь всю жизнь, а потом в один момент растворяешься в вечности и все про тебя забывают. Был человек, и нет его больше. О чём он думал, о чём мечтал?

Марк представил свои похороны. Родители, сестра, жена да ещё пара-тройка родственников – вот все те люди, которые, по его мнению, пришли бы с ним проститься. Немного поплачут, выпьют за упокой и отправятся дальше по своим делам. Некогда им сокрушаться над смертью обычного, заурядного человека. Мать, конечно, расстроится, ведь она так и не дождалась внуков. Отчим… Он вообще ничего не скажет. Анне будет тяжелее всех, ведь, по всей видимости, она его искренне любит. Было бы забавно наблюдать за людьми, внуши им общество мысль о том, что, кто последний бросит на гроб горстку земли, за тем смерть придёт следующим. Тогда бы этот фарс обрёл наконец хоть какой-то смысл. Но тем, кто ещё жив, нужно думать о том, что будет дальше. Поэтому пройдёт немного времени, прольётся немного слёз и всё вернётся на круги своя. Мир продолжит вращаться, только вот человека в нём уже не будет.

Он ощутил чувство дежавю. Похоже, это был не первый раз, когда его сознание заполняли размышления о подобном. Вот бы кто-нибудь подошёл сейчас и сказал: «Марк, всё нормально, нет ничего плохого в том, что ты думаешь о смерти». Но нет, у нас принято думать о жизни, пока ты ещё способен дышать. Нужно карабкаться по карьерной лестнице, покупать себе дорогие автомобили и вкладываться в недвижимость. А если тебя беспокоят фантазии на тему собственной смерти, то вот тебе, дружище, контакт психолога. Что-то с тобой явно не так.

Покончив с чашкой кофе и рассчитавшись у стойки бара, Марк вышел на улицу. Посмотрел на часы – до прибытия электрички ещё уйма времени. Дождя как не бывало, только редкие маленькие лужицы на тротуаре напоминали о нём. До станции отсюда идти недалеко, поэтому он решил спокойно прогуляться и насладиться редкой возможностью понаблюдать за жизнью в центре маленького городка. Обычно будни его были заполнены типичной рутиной семейных забот. После работы поход в магазин за продуктами, иногда уборка и готовка, редкие разговоры по душам и компьютерные игры. Прекрасное спокойствие повседневности. Но сколько бы он ни старался наслаждаться этим плавным течением жизни, его не покидало ощущение медленного движения по кругу. Это вызывало в нём только раздражение. Что-то во всём этом не давало покоя, возникало некое чувство потерянности и отчуждённости. Будто весь мир – это чей-то продуманный до мелочей сон, а он в нём просто статист, мелькающая в эпизодах бутафория. На что я гожусь? Способен ли дать что-то этому миру? Пожалуй, что нет. Я не герой, даже не злодей. Просто человек, всего лишь один человек из восьми суетящихся миллиардов.

Пытаясь отвлечься от своих бесконечных размышлений, он начал разглядывать окружающий его мир. Взгляд привлекла молодая парочка, сидевшая в парке напротив. Молодые люди нежно обнимали друг друга, в их поведении легко читалось напряжение ранней влюблённости. Прекрасное время, когда одно только созерцание человека напротив дарит тебе чувство безмерной радости и лёгкости бытия. А ведь когда-то Марк и сам был таким – наивным и влюблённым. Сможет ли он когда-нибудь вновь испытать подобное чувство, сумеет ли вспомнить о редких моментах пережитого счастья? Сейчас в нём остались только пустота и некий набор обязательств, которые необходимо исполнять. Страсть юности теперь казалась вымышленной, чувства притупились, и представлялось, будто жизнь уже прошла и никогда не будет такой же яркой, как раньше.

Влюблённые отлипли друг от друга и продолжили легко и слегка смущённо ворковать, даже не пытаясь скрыть свою радость. Марк понял, что смотрит на них уже слишком долго и со стороны похож больше на маньяка, чем на наблюдателя. Просто смешно: ему ещё нет тридцати, а он уже сокрушается над пролетевшей жизнью как брюзжащий старик. Ну уж нет, он обязательно найдёт потерянную где-то в прошлом уверенность в себе. Обязательно найдёт…

Ему вдруг захотелось спрятаться в этом парке, уснуть на скамейке под деревом и забыть ненадолго обо всём на свете, даже о самом себе. Сколько людей уже сидели под этими деревьями, сколько из них хотя бы минуту потратили на то, чтобы как следует рассмотреть красоту окружающего мира? Тоскливо и тихо вздохнув, он подавил в себе желание оказаться сейчас с кем-нибудь вдвоём под сенью парковых насаждений. Забавен человек в своих мечтах о несбыточном. Дай ему счастье быть в браке, он захочет развестись или завести интрижку на стороне. Дай ему возможность жить долго и спокойно, он захочет скоропостижно скончаться от скуки бытия. Предложи ему лёгкую смерть, и он отчаянно вцепится в остатки своей никчёмной жизни. Мы ищем что-то запретное, тайно стремимся нарушать правила, будто нам всегда мало. Да, человеку и правда мало только настоящего, ведь он наделён способностью оценивать прошлое и размышлять о будущем. А так порой хочется просто забыть обо всём и расслабиться. Возможно, в этом и кроется смысл наслаждения – нам нужно не столько оно само, сколько мысли о нём.

Пока Марк в очередной раз рассуждал о вещах, которые никому, кроме него самого, не были интересны, ноги уже донесли блуждающее сознание до нужной станции. Он купил билетик в кассе и посмотрел на часы. До прибытия поезда оставалась пара минут. На перроне уже столпились люди, с нетерпением ожидающие заветную электричку. Всё-таки какой это удобный транспорт – никаких пробок и всегда прибывает вовремя.

Состав подъехал, и только открылись двери, как люди тут же ввалились в него гурьбой, будто боялись не успеть занять хорошие места. В такие моменты Марк радовался своей худобе, ведь он мог спокойно проскользнуть в вагон сквозь толпу и не получить тычок локтем в живот от какого-нибудь излишне активного пассажира. Занял место у окна, удобно расположившись в мягком кресле. До дома ехать всего несколько станций, есть время послушать музыку или почитать. Тут он вспомнил о книге, которую взял в библиотеке. Посмотрел на мятую обложку. На ней маленьким шрифтом было написано название – «Спираль мысленного потока», ниже изображён незамысловатый символ. Кажется, он когда-то видел такой в статье про древние народы, но что этот знак означал, уже и не вспомнить. Странное название, но кто знает, может в ней есть что-то интересное. В целом книга выглядела так, будто её сверстали впопыхах, напечатали на очень дешёвом оборудовании и не рассчитывали на интерес со стороны читателя. Но в этом он и увидел некий шарм, будто книгу эту написали для него одного. Поэтому он открыл её и начал читать.

Введение

Для начала позвольте прояснить один важный момент. Вопросы, которые обсуждаются здесь и далее, а также процесс поиска неких ответов на них описываются группой энтузиастов, не обладающих профессиональным опытом ни в биологии, ни в физике, ни в психологии. Всё, что вы прочитаете далее, – попытки любопытствующего ума понять, хотя бы отчасти, такие интересные и многогранные процессы человеческой жизни, как сознание, мышление, речь, страх, отрицание смерти, обусловленности и т. д. Авторы выдвигают предположения и не настаивают на том, что их ограниченная точка зрения на те или иные теории и термины имеет право на существование. Напротив, каждый из выводов следует воспринимать с некой долей скепсиса. Особенно учитывая, что многие из процессов, описываемых в книге, в настоящий момент не изучены до конца.

Здесь вы, скорее всего, найдёте много знакомого, поэтому предлагается сразу отбросить стремление узнать что-то новое. Всё описанное в книге уже давно известно. Однако, вполне возможно, вы увидите новые способы понимания и принятия того, что может порой беспокоить. Для чего написана эта книга? Есть ли у неё особое предназначение? В некотором смысле основной задачей авторы ставят попытку расширить кругозор как свой, так и читателя.

Человечество растёт в своей численности по экспоненте. Практически каждый день совершаются новые научные открытия, проливающие свет на доселе непонятные нам явления. Но в то же время складывается впечатление, что современный человек по-прежнему не может ясно видеть причину своего существования, ищет так называемый смысл жизни.

История людей – бессознательна или всё-таки осознанна? Уже тысячи лет раз за разом мы совершаем одни и те же ошибки, играем в одни и те же игры. Всё, что меняется, – это витки спирали восприятия, которая трансформируется, усложняется и становится больше с каждым столетием. Казалось бы, в эпоху интернета, подарившего нам способность общаться на расстоянии, обмениваться информацией и видеть всё – от глубин океана до звёзд иных галактик, мы по-прежнему жаждем чего-то большего, ещё сильнее стремимся к материальному.

Почему войны становятся частью традиций целых стран и народов? Отчего нам порой так страшно остаться наедине с собой? Можно ли найти безопасность и обрести спокойствие в материальном достатке? Вполне возможно, ответ уже давно лежит перед нами, просто мы привыкли к безумию этого мира, растеряли гибкость и перестали обращать внимание на то, что действительно важно.

Что такое Сознание?

Начнём путешествие с изучения, казалось бы, самых обыденных вещей.

Какова природа нашего сознания?

Вполне вероятно, что мы унаследовали его от очень далёких предков, искавших новые способы добывать пищу. Вместе с эволюционным развитием тела и мозга менялось и сознание. Появилась память, внутреннее ощущение времени, то есть некое понимание прошлого и будущего. Позднее человечество обрело способность понимать друг друга, обмениваться информацией об окружающем мире с помощью языка и речи. Слова и знаки позволили нам структурировать знания, рассказывать истории, в том числе и о себе.

На что похоже сознание человека? Есть ли у него определённая область в голове или теле? Современные исследования работы мозга обращают наше внимание на наличие у человека неокортекса – новой области коры, отвечающей за высшие нервные функции, к которым относится осознанное мышление. Наличие такой развитой коры головного мозга, а также членораздельная речь и прямохождение отличают человека от других животных. Но можно ли с уверенностью сказать, что сознание ограничено конкретной областью в голове?

Научный подход в понимании окружающего мира неумолимо ломает любые учения о сверхъестественных силах, управляющих жизненными явлениями. Каждый новый виток развития цивилизации отодвигает понятие «души» всё дальше и дальше, выводя материю на первый план. Сердце – это насос, гены – код, любое явление можно объяснить. Однако разум, а именно природа сознания, по-прежнему является для многих тайной, покрытой мраком.

Поток новых открытий во всех областях нейронауки привёл к появлению конкурирующих моделей и гипотез. Теория глобального рабочего пространства, теория интегрированной информации, интериоризация и т. д. Термином «трудная проблема сознания» можно обозначить как философские, так и научные подходы к изучению этого поистине многогранного феномена. Однако человечеству всё ещё не хватает средств для изучения мозга и поведения – не позволяют аппаратные ограничения. Теорий и версий так много, что голова идёт кругом. С какой стороны подступиться – с философской, с психоаналитической, с научной? Стоит ли использовать понятие «эго», введённое Зигмундом Фрейдом и дополненное его учениками? Расслабиться и не создавать из сознания проблему, как предложил Рене Декарт? И есть ли способ сделать так, чтобы эта книга по-настоящему заинтересовала читателя?

Попытки использовать понятия, которые уже были многократно изучены, ограничивают область познания чёткими терминами. Попробуем не придерживаться каких-то строгих границ в определениях. В природе всё подчинено движению, всё находится в постоянном потоке трансформаций и изменений. Сознание, в котором рождается мысль, также находится в движении. Мы не способны остановить его, не можем выйти за его пределы, только успокоить, погрузившись в состояние сна. Согласно буддийским учениям, сознание несубстанционально, неизменно, едино, независимо и представляет собой поток мгновенных состояний ума.

Предположим, у каждого из нас в детстве уже есть некий внутренний план развития сознания, сформированный веками эволюции. В процессе изучения окружающего мира формируются сложные структуры психики, в процессе общения с родителями закладываются понятия языка и речи. Далее каждый из нас учится говорить, называть и запоминать. На основе полученных знаний о мире начинается процесс интроспекции, который приводит к трансформации мышления. То есть, можно сказать, что, находясь в сознании, человек формирует мысль с помощью усвоенных им систем знаков – слов и языка. Используя слова, он думает, то есть оперирует мысленными образами, взятыми из памяти отпечатками мира.

Наш мозг постоянно должен предсказывать то, что произойдёт дальше. Используя органы чувств как сенсорные окна для восприятия окружающего, он пытается, исходя из имеющегося набора знаний, понять, с чем мы имеем дело (процесс аллостаза). Человек берёт в руки стакан, наполненный прозрачной жидкостью, используя зрение и осязание, далее нюхает и пробует её на вкус, собирает данные воедино и на основе опыта получает сигнал от мозга о том, что жидкость в стакане – вода. Догадка верна, можно пить. А что если наше сознание – это такая же догадка мозга, некая галлюцинация, направленная на поддержание в нас жизни? Только догадка не о внешнем, а о внутреннем. Что, если ощущение «я», – это просто способ организма поддерживать накопленный опыт о мире? Эдакий библиотекарь, который достаёт нужные знания по первому внешнему запросу. Анализируя полученный опыт, мы способны в некотором роде контролировать этот самый внешний мир.

Вполне возможно, что «библиотекарь» – одна из основных функций сознания. Благодаря базовым функциям человек осознаёт своё тело, пространство вокруг, способен взаимодействовать с окружающим миром. Но тогда для чего нам личность, создающая некую историю индивидуальности, поддерживающая целостность «я»? Зачем мы создаём искусственные идентичности, отождествляем себя, например, с национальностью, профессией, классом, группой с общими интересами? Обратите ваше внимание также на то, что уровни этих идентичностей отличаются у разных людей. Здесь многое зависит от внушаемости отдельно взятого сознания.

Если взять данную теорию за основу, то получается, что сознание – в определённом смысле создаваемая мозгом иллюзия, необходимая для поддержания способности взаимодействовать с внешним миром. Сюда также попадают память, мышление и функция речи для социальных взаимодействий. Наше чувство «я» (индивидуальность) поддерживается сознанием на протяжении всей жизни единым и по большей части неизменным для того, чтобы организм мог стабильно функционировать. Мы отождествляем себя с полученным именем, субъективным опытом, полом и т. д., то есть специально ограничиваем личность только лишь для того, чтобы получить некий контроль над внешним, упорядочить хаос и быть полноценной частью движения мира.

Сознание присутствует у многих существ на планете, но в разных градациях. Учитывая, что само слово «сознание» людьми может восприниматься по-разному, можно использовать такие формулировки, как «сознание есть осознание осознания» или «сознание – это осознание окружающего с последующей рефлексией».

Человек способен задавать вопросы, используя лишь свои ограниченные сведения об окружающем мире. Поэтому, вполне возможно, что, учитывая, как много ещё загадок предстоит раскрыть человечеству, мы пока просто не способны задавать правильные вопросы и можем лишь строить догадки и теории о нашем существовании. Но мы можем задавать вопросы и тем самым продвигаться вперёд в познании самих себя. Найти ответы на загадки жизни – игра, в которой участвуют самые пытливые умы уже много веков.

Нам важно понять – человек способен трансформировать любое внутреннее ограничение. Как это сделать? Через осознание того, что накопленный опыт, память – не более чем субъективное представление о мире, не являющееся истиной в последней инстанции. Человек пребывает в перманентном потоке постоянно обновляющейся информации. Зацикливаясь на определённых знаниях, он теряет связь с природой, с естественным движением. «Век живи, век учись» – в этой поговорке скрыто много мудрости.

Чтобы наполнить стакан, нужно его сперва опустошить. Современные интерпретации восточной мудрости предлагают человеку успокоить сознание, переполненное заботами о прошлом и будущем. Так у него появляется пространство для того, чтобы слышать, видеть и чувствовать окружающий мир в настоящем моменте. Что подразумевается под словом «опустошить»? В данном контексте – не вращаться в потоке одних и тех же мыслей, принять их, сфокусироваться на том, что происходит именно сейчас, в данный момент времени. Не зацикливаться на том, что было и что будет, констатировать факт. Если человеку что-то не нравится в своей жизни, он автоматически попадает в ловушку психологического времени – зарождается внутренний конфликт, подталкивающий разум искать ответы в прошлом или будущем.

Представив сознание как некое пространство, в котором рождаются и умирают мысленные потоки, можно попытаться посмотреть на эти процессы со стороны, стать наблюдателем самого себя. В момент, когда человек обнаруживает, что страх или навязчивая идея – не более чем очередная привязанность, мысль, в это самое мгновение последняя теряет над ним власть. Следует изучать себя, как ребёнок изучает окружающий мир – непредвзято, с искренним любопытством, без каких-либо ограничений. И человеку откроется глубина, не похожая ни на что известное ранее. Это и есть та самая свобода, о которой многие могут только мечтать. Но свобода не в общем понимании этого слова, а ограниченная субъективным взглядом на мир.

Итак, с нашим примерным представлением о том, что такое сознание человека, попробуем продвинуться к следующей теме – понятию мысли.

2

Марк захлопнул книгу. Сознание – иллюзия? Похоже, ему попалась очередная поверхностная болтовня про то, как здорово и солнечно жить в настоящем. Что люди видят такого классного во всей этой грязи? От скуки он решил осмотреться. Вагон был наполнен на первый взгляд совершенно разными людьми. Напротив него сидят двое мужчин в чёрных куртках, явно уставшие от будничных забот. Наверняка оба заняты обдумыванием простых вещей: как заработать достаточно денег в этом месяце, какие счета оплатить на неделе, какую запчасть починить в машине. Может, они думают о том, как хорошо будет встретиться с друзьями и коллегами на выходных, выпить чего-нибудь покрепче, наесться досыта. Нормальные, человеческие желания. Почему ему не приходят в голову мысли о подобном?

Он продолжил рассматривать своих временных попутчиков. В кресле справа бабушка оживлённо играет в смартфоне – складывает три в ряд. Цветные кристаллики падают один за другим, собираются в кучки и лопаются, радуя глаз красивыми маленькими вспышками из осколков. Интересно, когда она наедине с собой, чем занимает своё сознание? Большая часть жизни уже позади, бурная молодость напоминает о себе редкими всплесками приятных и не очень воспоминаний. Дети подросли и остепенились, внуки приезжают на каникулы в деревню, внося лёгкий хаос в одиночество женщины. Любимый муж уже много лет покоится в ламинированном ящике на глубине двух метров под землёй. Встретить пару гуляющих стариков на улице в наше время редкость: мужчинам не удаётся преодолеть давление мира и дожить до глубоких седин. Они изводят себя постоянной тревогой, держат всё внутри, боятся искренности. К пятидесяти многие теряют смысл существования, ведь тело уже не способно тянуть такую ношу. Скоро и я постарею, успею ли исполнить то, ради чего живу? А ради чего я, собственно, живу? Через пару месяцев мне исполнится тридцать лет, чего я достиг за все эти годы?

Марк поспешно отогнал дурные мысли и посмотрел в окно. Пять дней в неделю по пути на работу и обратно он видел тот же пейзаж, менялись лишь времена года. Одни и те же деревья, маленькие домики, сменявшиеся то лабиринтами из многоэтажек, то промышленными секторами с кучей гаражей и торчащими клубками металлических труб. Вереницы людей, постоянно спешащих по делам, кто на работу, кто в магазин. Прекрасная обыденность.

Он давно смирился с тем, что живёт в не самом большом городе, в не самой богатой стране. Мечты о переезде, которые раньше лелеял осуществить вместе с женой, были отодвинуты на задний план как нечто невозможное. Даже работа, раньше казавшаяся невыносимой, со временем начала приносить удовольствие. Окончив университет по специальности, которую порекомендовали ему друзья и родители, он устроился на крупное предприятие, где и по сей день проводил большую часть своего времени. Будничные заботы успокаивали, но по возвращении домой в нём снова просыпалось ощущение безысходности. Где-то в глубине он по-прежнему желал доказать себе и миру, что способен на большее. Это чувство вины за свою слабость подталкивало его продолжать писать стихи, о которых он не осмеливался рассказать окружающим. Жёсткий диск компьютера за последние годы переполнился разного рода набросками и черновиками, но ни одно из произведений так и не было завершено.

Он достал наушники и включил заслушанный до дыр первый альбом группы Tears for Fears, в надежде на то, что музыка поможет ненадолго забыться. Летнее солнце августа и уже начавшие желтеть листья деревьев за окном, смешиваясь с монотонным стуком колёс электрички, плавно погружали в омут воспоминаний о детстве. Размышления о попутчице и старости унесли мысли во времена, когда ещё был жив его дедушка.

Единственное тёплое воспоминание о нём было связано с деревянной лодкой и путешествием на ней по широкой Волге. Марк уже не помнил, сколько ему тогда было лет, но каждая мельчайшая деталь путешествия надёжно отпечаталась в сознании. Почти безоблачный летний день, скрип старых вёсел, горячее от солнца дерево и металл, жужжание слепней. Они больно кусались, а дед смеялся, говорил, что виновата сладкая кровь и поэтому на Марка садятся чаще, чем на остальных. Река казалась невероятно глубокой, тёмной и страшной. Но на лодке было спокойно. Потом был песчаный пляж на острове с торчащими из обрывов соснами. Их корни паутиной впивались в почву, пытаясь удержать деревья всеми силами. Ещё вечер с костром и палаткой, запах жареной рыбы. Он закрыл глаза и пустился в размышления.

Интересно, вспомню ли я этот день перед смертью? А может, я всё выдумал? Даже если и так, это один из тех редких, поблёкших с годами осколков детства, согревающих в моменты одиночества. И я постараюсь сберечь воспоминания о нём как можно дольше. Люди не идеальны, и дедушка тоже не был таковым. Выпивал, постоянно пропадал на работе. Вряд ли я когда-нибудь узнаю о том, как сильно его характер повлиял на мать. Но он смог подарить мне этот день. День, который до сих пор помогает оставаться честным с собой…

– Дядя, вы что, спите? Дядя!

Марк очнулся, увидел перед собой пухлого мальчишку лет пяти, активно корчащего ему рожицы. Полосатая футболка и шорты были покрыты пятнами от недавно приговорённого мороженого. Во рту не хватало пары передних зубов, отчего гримасы ребёнка выглядели ещё нелепее.

– Простите моего правнука, он такой непоседа, – сказала бабушка, при этом безуспешно пытаясь посадить малыша к себе на колени.

– Дядя смешной. Ба, я сам сходил в туалет и пописал! – с неприкрытой радостью изрёк мальчуган.

– Молодец мой хороший. А теперь сиди тихо, нам уже совсем скоро выходить.

Забавные существа эти дети, подумал Марк. Для них весь мир – открытие, каждый день преподносит что-то новенькое. Особенно когда у ребёнка есть тот, кто искренне любит его и заботится. У него тоже есть бабушка, по линии отца. Добрая и светлая, будто одуванчик. В детстве он часто оставался у неё погостить, пока мать занималась своими делами и работала на фабрике по изготовлению обуви. Если так подумать, эти две женщины – бабушка и мама – были совершенными противоположностями в его воспоминаниях. Мать часто представлялась отстранённой, погружённой в свои мысли женщиной. Порой казалось, будто ей нет дела до маленького сына. Особенно это было заметно по уставшему лицу на старых чёрно-белых фотографиях, которых после развода осталось не так много в семейном альбоме. Воспоминаний о временах до разрыва родителей тоже сохранилось совсем мало. Их будто стёрло, а так порой хотелось узнать о своём детстве побольше. Зато о переезде и последующей «новой» жизни отпечатков в голове было хоть отбавляй.

Родители развелись, когда Марку было пять лет. В последние годы не проходило и дня без воспоминаний о тех событиях. Что-то оттуда не давало ему покоя. Постоянно преследовало странное ощущение, будто он упускает некие важные детали, не может решить загадку, словно потерял где-то там ценную часть самого себя. Мать тогда уехала в другой город, оставив мальчика на время выстраивания новых отношений у своих родителей в деревне. Вряд ли она задумывалась о том, что чувствует её ребёнок, оказавшийся у почти незнакомых ему дедушки и бабушки. Нет сомнений в том, что к нему были добры. Но чувство, что его бросили близкие люди, сохранилось на долгие годы. Это ощущение ненужности постепенно разрасталось, сначала из-за чересчур строгого воспитания отчима, а после с появлением сводной сестры. Детство медленно, но верно трансформировалось из сказки в тюрьму для несовершеннолетних. Жизнь с новым «папой» была подчинена строгому своду военных правил, со всеми вытекающими. Школьный дневник должен пестрить только хорошими оценками, уроки нужно выучить назубок, задачи решить без единой ошибки. Дальше двора не уходить, с этими ребятами не дружить, ботинки в школу натереть гуталином до блеска. Просьб не было, только приказы. Помой посуду! Не хнычь! Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают! Отвечай, когда спрашивают! Армейская бляха со звездой, хлопки ремня, угрозы отдать в приют за двойку в дневнике – подобное просто невозможно забыть.

Отчим по молодости иногда выпивал с заводскими. В такие вечера маленькая квартира наполнялась криками и драками, слезами матери. Мальчик прятался под одеяло и тихо плакал в подушку в надежде, что его не услышат. Когда дверь в комнату открывалась, он замирал и, притворяясь спящим, старался не дышать. Возвращаясь после таких эпизодов из школы, втайне мечтал о смерти тирана. Часто ходил по квартире на цыпочках, боясь очередного выговора за какую-нибудь оплошность. Дожив до своих тридцати, Марк по-прежнему не мог забыть и простить родителям те события, боль от тягостных воспоминаний порой была просто невыносима. Ещё ребёнком он научился подавлять свои чувства и отталкивать людей для того, чтобы в школе его не считали слабаком, не спрашивали про заплаканные глаза и висящие на худом теле брюки на вырост. Благодаря этим приёмам, на протяжении довольно долгого времени он успешно избегал школьной травли.

Мир в воображении мальчика не был хаотичен и жесток, наоборот, в нём всё было честно, всё для него. В отличие от реальности, в которой он видел только холод и презрение по отношению к себе, его иллюзии были переполнены любовью, историями о приключениях с воображаемыми друзьями. Он взбирался на самые высокие скалы и боролся с акулами в открытом океане. Путешествовал по Индии, Африке и Европе, о культуре которых узнавал из детских энциклопедий. Храбро воевал с динозаврами на Марсе и виртуозно исполнял собачий вальс на фортепиано, сражая публику наповал. В мирах иллюзий его любили, там он восполнял то, чего в реальности ему получить не удавалось.

Каждый ребёнок способен мечтать так, как взрослому и не снилось. Но далеко не все дети оставляют мир своего воображения, когда начинают взрослеть. Марк был одним из таких людей. Он не нашёл в себе силы реализовать свой потенциал, поскольку всякое его начинание встречало шквал критики со стороны родителей. «Художники и писатели прозябают всю жизнь в нищете, ты не такой, как они. Ты должен выбрать специальность, которая будет кормить тебя и твою семью, ведь ты мужчина, а значит, на тебе лежит ответственность за тех, кого ты полюбишь». Так говорили ему отчим и мать. У ребёнка нет сомнений в том, что родители – святые, к их советам нужно прислушиваться. Но подростковый бунт, со всеми его гормональными всплесками и первыми неловкими шагами к самостоятельности, часто разрушает навязанные обществом мифы и легенды о стабильности профессионального роста. То, чего родители не смогли достичь в своей жизни, перекладывается на плечи детей и порой ломает их слабый позвоночник непосильными, грандиозными мечтами и планами.

Мать всегда была замкнутым человеком, поэтому мальчику пришлось выработать особый навык – внимательно прислушиваться к тому, что она говорит. С детства он всеми силами стремился заслужить её любовь и ласку. Записывался в кружки по плаванию, борьбе, учился рисовать и танцевать. Но всё было тщетно, его по-прежнему не замечали. Скромные попытки узнать, как там живут папа и бабушка, жёстко пресекались. Мать ненавидела отца так, будто он был виноват во всех неудачах. Её злость часто бессознательно переносилась на сына, ведь мальчик был «слишком похож на своего неудачника отца». Да уж, какая в таких условиях может быть самооценка у ребёнка.

«В тот период жизни хотелось просто исчезнуть. Как часто я умирал тогда в своих сновидениях?» – подумал Марк и поймал себя на том, что чуть не сказал это вслух. Его всегда волновал вопрос о том, сколько в мире таких же потерянных людей. Это только его история или на самом деле подобные случаи не единичны, просто все вокруг стараются молчать о своём детстве? А может, он придаёт слишком большое значение произошедшему? Чувство вины жило с ним уже очень много лет, и постепенно прощаться с этим грузом он начал совсем недавно, когда вспомнил о своей любви к книгам. В детстве не было смартфонов и компьютеров, социальных сетей. Телевизор либо под строгим запретом, либо его смотрит кто-то из родных. В то время он много читал, книги были дверьми в новые миры, таинственные и впечатляющие. С их помощью он напитывал воображение мыслями и идеями, учился хранить секреты. Он был другом Рони, прыгал по лианам с Маугли и спал рядом с Балу, летал в космос на ракете капитана Пиркса, спасал Муми-дол от падающей кометы.

За несколько лет до третьего десятка Марк перечитал многих классиков. Жажда найти ответы на интересующие вопросы постепенно увела его внимание в сторону философии и психологии. Как прежде, так и сейчас он убегал от проблем реального мира, но теперь действительно начал находить те самые ответы, постепенно менявшие его мировоззрение.

Электричка замедлилась перед остановкой, бабушка с внуком направились к дверям вагона. Мальчуган крепко ухватился за неё, но на прощание обернулся и забавно помахал Марку рукой. До нужной станции оставалось минут десять, поэтому от вновь нахлынувшей скуки он открыл книгу и продолжил читать.

Что такое Мысль?

Я мыслю, следовательно, я существую.

Рене Декарт

Если мы взглянем на определение из словаря, то увидим следующее: мысль, мышление – это процесс использования разума человека для познания окружающего мира.

Мысль создаёт представление о мире, в котором живёт человек. Она наделяет окружение смыслами, давая определения и значения материальным вещам, событиям, существам. Это процесс, создающий связь между человеком и реальностью. Мышление может основываться на восприятии внешнего опыта (познание мира), неких представлений (решение проблем) и языка (речь выраженная и внутренняя). О последнем можно сказать, что мышление, поток мыслей – есть некая форма внутреннего монолога. Причём монолога на определённом языке и этим языком ограниченного. Мыслительный поток взрослого человека всегда ограничен структурой того языка, в пространстве которого он развивался. Речевая деятельность не может существовать без мышления, и наоборот. Это два взаимосвязанных, пускай и противоположных, процесса. Эту тему более подробно мы рассмотрим в следующих главах.

Мысль запускает машину воображения человеческого сознания. Мы учимся использовать разные наборы сценариев и надстроек для исследования реальности социальных взаимоотношений. В животном мире нет таких вещей, как убеждения, мораль, совесть или честь – их создаёт человеческая мысль. Для жизни в обществе нам необходимо знать не только, как правильно пользоваться словами, но и понимать функции цифр, законы физики, химии, биологии. Мы не можем увидеть электроны и дальние края галактик без использования специальных устройств, но мы точно знаем, что они есть. Процесс мышления дарит человеку творческую силу познания, с помощью которой он расширяет своё понимание природы окружающего мира.

Во многом именно благодаря размышлениям, то есть мысленным экспериментам в пространстве сознания, такие люди, как Декарт, Ньютон, Лейбниц и другие, создали предпосылки для появления квантовой механики, теории относительности. Не только наука, но и философия как таковая не появились бы, не будь у человека стремления задавать вопросы. Можно сказать, что мышление – поистине многогранный процесс, с помощью которого человек упорядочивает и дорабатывает окружающий его мир. Это поток сознательных когнитивных процессов, восприятия, умозаключений и не зависящих от внешних факторов ментальных операций.

Темы сознания и мысли будоражат людей со времён Древней Греции и в настоящее время представляют из себя набор теорий, доводов и догадок. Мы знаем о типах мышления, его видах и формах, понимаем, что оно развивается параллельно с накапливающимся опытом. У ребёнка мысль направлена на достижение конкретной цели, он думает действуя. Взрослея, человек переходит к словесному мышлению, учится применять образы и понятия.

Однако и у столь разностороннего процесса есть пределы, выражающиеся в субъективном характере опыта. Томас Нагель в октябре 1974 года опубликовал исследование под названием «Что значит быть летучей мышью?», в котором поставил под вопрос многие материалистические теории сознания. На примере сонара летучей мыши он указал на то, что восприятие понятий и «истин» в мире у людей разное. То есть мнение человека – это единственное, чего он может придерживаться, и он способен лишь предполагать, каково это – быть летучей мышью. Он может только верить в существование фактов, неподвластных осмыслению.

Любое умозаключение не способно существовать вне контекста культурных взаимосвязей. Вся информация о внешнем мире сперва поступает к нам хаотично и фрагментированно и уже внутри собирается в некую общую картину. Социум, который на ранних этапах развития человека представляют родители, с помощью языка погружает человека в контекст, упрощающий понимание и процесс усвоения информации. То есть именно речь и письменность являются важной частью процесса адаптации и запоминания. Память, как и сама мысль, является физическим процессом, характеризующимся изменениями в нейронных связях. Отсюда можно сказать, что мышление – это не некая абстракция, а поток электрохимических импульсов, направленных на усвоение информации извне или на поиск решения проблем. Но даже если отследить с помощью специального оборудования движение этих импульсов, сможем ли мы узнать, о чём думает человек в конкретный момент времени?

Познавательная деятельность индивида всегда опосредована. Всегда нужно на что-то опираться – на данные чувств и ощущений, на приобретённые ранее знания. Также необходимо обобщать полученный от окружающих опыт, формируя понятия и ярлыки. На каждый вопрос о мире человек хочет дать ответ, упорядочить и передать его другим при помощи языка. Но он ограничен временем и слабым набором доступных ему ресурсов, следовательно, всегда недостаточно рационален. Человеку также свойственно переоценивать свои силы, жалеть себя и обвинять некие внешние обстоятельства в своих неудачах. Одновременно с этим он может автоматически приписывать негативные качества к личностям окружающих, не вдаваясь в детали конкретных ситуаций. Подобных заблуждений в каждом из нас очень много; описанную выше аномалию, например, называют фундаментальной ошибкой атрибуции.

Лучшее понимание подобных процессов можно получить, рассмотрев факторы, искажающие мышление. В этом современному человеку помогает психотерапия. Некоторые из наиболее распространённых препятствий или блоков – ментальные установки, стереотипы, негативный перенос. Так, понятие ментальной установки можно определить как тенденцию подходить к ситуации одинаково, потому что этот способ сработал в прошлом. Стереотипы – это рационально не подкреплённые обобщения о предполагаемых характеристиках всех или почти всех членов социальной группы. С детства привыкнув к стереотипному мышлению, человек может оказаться не в состоянии увидеть людей или ситуации такими, какие они есть на самом деле.

Ещё один блок – негативный, или отрицательный перенос – интерференция прежних знаний с новыми, когда один набор событий может повредить выполнению связанных задач. Примером может служить представление о мире, сложившееся благодаря большому количеству экспериментов прошлого столетия. Открытия 60–80-х годов так быстро и часто опровергали или усложняли теории начала ХХ века, что даже учёным было сложно перестроиться и принять новые условия. Также есть предвзятости, ретроспективные фильтры и т. д. Все эти отклонения относятся к понятиям ошибок мышления, изучаемых когнитивными науками.

Помимо искажающих факторов в нашей деятельности всегда присутствует так называемая интенция, субъективная направленность на объект. Когда ребёнок хочет что-то сказать, его речь направлена на донесение эмоции родителям. Когда руководитель что-то объясняет подчинённым, он хочет донести определённое видение ситуации. Рассказывая шутку, комик стремится рассмешить окружающих, политик хочет доказать свою правоту и т. д. То есть всегда присутствует некое намерение, для чего человек озвучивает вслух ту или иную мысль, для чего действует. Практически всегда это намерение обращено на решение определённой задачи, проблемы.

В этой книге мы попробуем погрузиться в тему процессов мышления, рассматривая по большей части именно искажения восприятия. Но учитывая их невероятное множество, попробуем обозначить для себя крупные блоки. К ним мы относим страх смерти, авторитетные группы, половую принадлежность и систему знаков, то есть язык. Интенциональная направленность формирует мысль, побуждает к действию. В свою очередь мысль, представленная как некий импульс в иллюзорном пространстве сознания, проходит через «фильтры культурного восприятия», трансформируя заложенный изначально посыл. Назовём эту систему и процессы искажения «спиралью мысленного потока». На результат мышления, будь это речь или действие, часто влияют вышеописанные фильтры. В каждом из нас так или иначе присутствуют подобные блоки и ошибки восприятия, далее постараемся подробнее их описать. Попробуем понять, как связаны между собой мысль и речь, как взаимосвязаны страх и авторитеты и какую роль во всём этом играют наши родители.

Мы считаем, что человек, обнаружив в себе предвзятости и субъективные искажения, может развить критическое мышление, научиться ставить под сомнение понятия правды и лжи, а также обрести полноценную автономию личности. Конечно, не стоит думать о том, что вся мыслительная деятельность подвержена подобным искажениям. Но всё-таки большую часть жизни человек проживает с неким персональным набором субъективных ограничений, о существовании которых зачастую даже и не подозревает.

Мы так легко и непринуждённо входим в мыслительный поток, не осознавая, действуя рефлекторно, всё равно что двигаем пальцами рук или моргаем. Каждый из нас обладает определённым набором психологических привычек, реакций. Мы не придаём значения моменту появления мысли в нашей голове, тому, как происходит трансформация в слова и образы. Стоит ли ассоциировать себя с тем, что шепчет внутренний голос? Сколько в каждом из нас ошибочных установок, автоматических решений?

Способен ли человек, являющийся неотъемлемой частью исторического движения, со всеми его традициями и обычаями, революциями и войнами, открытиями научными и религиозными, – отбросить предустановки социума и научиться по-настоящему ощущать мир вокруг себя? Способен ли понять, что он одновременно и уникален, и является частью единого целого, бесконечного движения?

Если сознание и мысль, речь – это инструменты тонкого познания окружающего мира, то, по всей видимости, мы ещё не научились ими правильно пользоваться. До тех пор, пока человек порабощён своим ограниченным потоком мышления, он не способен пребывать в гармоничных отношениях с другими. Даже присутствуя физически рядом с кем-то, он будет видеть лишь малую часть реального, только отблески на стенах заблуждений и домыслов. Человек контролирует мысль или мысль контролирует человека?

Попробуем привести пример. В романтических играх каждый строит свой образ о другом и эти два образа вступают в отношения, а не сами люди. Попытки создать нечто серьёзное с другим человеком превращаются в очередной способ размножить себя, в игру теней. Но тень только кажется нам глубокой, на деле же всё остаётся на поверхности. Подобное эгоцентрическое мышление способно строить границы и домыслы, создавать внутри мир печали и одиночества. Одиночество – это тоже мысль, порождающая страх и жажду убежать, спрятаться от мира вокруг. Это иллюзорный конструкт в голове конкретного человека, созданный мысленным потоком последнего. Ведь физически, пребывая в настоящем моменте рядом с кем-то и осознавая это, невозможно оставаться одиноким. Отношения, порождённые из подобной мысли, – не что иное, как кокон иллюзии, в который человек погружается и прячется от страха, им же и созданного. Романтические отношения, в которых человек ощущает себя одиноким, – самообман, выражаемый через жалость к себе.

Можно ли сказать, что именно мысль создаёт страх? Мы храним память о событиях прошлого, чтобы не допустить ошибок в настоящем и будущем. С точки зрения природы это адекватный защитный механизм, направленный на сохранение жизни индивида. Но нужно ли запоминать все ошибки, ведь их может быть невероятное множество? И будучи существом общественным, с доступом к пище и убежищу, как понять, какой опыт оставлять, а какой забывать? Наше сознание хранит воспоминания и ассоциирует себя с ними, с прожитым опытом. Мой жизненный опыт – это и есть «я». Или нет? Как только человек привязывается к чему-либо, он наделяет это событие, чувство или предмет силой своей мысли, придаёт им некий иллюзорный вес. И теперь он живёт в страхе, ведь если отпустит то, что сам наделил силой, останется ни с чем. То есть мысль о потере – причина этого страха? Выходит, то, что направлено на создание иллюзорного веса, наши желания и привязанности – всё это способно создавать тревогу и причинять боль.

Сила незнания, спокойствия мысли – вот что интересно. Важно уметь сказать себе: «я не знаю», замедлить поток. Ведь всё, что мы знаем, – это наш субъективный, ограниченный опыт и накопленные мысли других людей. Всё уже было. Опустошение сознания от его содержания, от потока мыслей, возможно лишь в полном присутствии в настоящем моменте. В действии, в восприятии без ярлыков, в пребывании здесь и сейчас. Такой подход можно назвать творческим взглядом на окружающий мир. Принимая факт субъективного искажения реальности, человеку стоит попробовать отказаться на время от влияния извне. Отложить в сторону поиск ответов и решение проблем, сделать мысль союзником в творческом акте наблюдения и осознания как своего внутреннего, так и внешнего миров. Именно в моменте переживания потокового состояния, то есть будучи вовлечённым в действие полностью, человек способен выйти за пределы своего вымышленного «я». Выйти за ограничения пола, религии, государства, мнений других людей. Способность человека мыслить – поистине уникальный природный случай, важность которого человечеству ещё только предстоит понять.

3

– Я дома.

– С возвращением. Нормально добрался? – Анна оторвалась от своей очередной работы и, подбежав к стоящему в дверях Марку, поцеловала его. – У меня тут немного бардак, ты уж извини.

– Да всё в порядке. Не отвлекайся на пустяки.

Небольшая двухкомнатная квартира за несколько лет вложений превратилась из наследства бабушки с кучей шкафов и сервантов во вполне приличное место для обитания двух современных людей. Стены окрашены в бежевых и серых тонах, тут и там стояли то рамы, то картины. Многие из них были в процессе завершения. Плотные шторы закрывали вид на типичный двор многоэтажного дома с кучей машин и небольшой детской площадкой из цветного пластика. Свет был тёплый и приглушённый везде, кроме зала, в котором Анна рисовала.

Она была невысокого роста, с карими глазами и тёмными волосами, подстриженными под каре. Стремящаяся к идеальным пропорциям современной красоты фигура почти не изменилась с годами. Белая домашняя футболка давно перешла в разряд рабочих, покрылась пятнами масляной краски всех возможных оттенков.

Марк неспешно переоделся и пошёл на кухню налить немного свежего чая. Вернувшись в родные стены, он дал себе расслабиться и почувствовал лёгкую усталость, быстро смешавшуюся с дремотой. Жена подошла к нему, нежно обняла сзади и проворно выхватила чашку из рук.

– Тоже попью, ты не против? – сказала она, задорно улыбнувшись при этом. Это явно был один из тех редких дней, когда у неё хорошее расположение духа. – Я тут подписалась на одну известную актрису, вот послушай, что она говорит:

«Если представить, что женщина – это красивая машина, со всеми её сложными внутренними механизмами, то кем является мужчина? Он, а точнее его мошонка, всего лишь ключ зажигания. Даже не водитель, как многие горделиво полагают, вовсе нет. Просто ключ зажигания. Вставил, завёл, а дальше про него никто не помнит. Машина едет без него. Естественно, мужчина зол на такое положение вещей, поэтому он и пыжится изо всех сил, показывает свою важность…»

– А кто в итоге управляет автомобилем? Странная метафора, – резко ответил на это заявление Марк, всё ещё пытавшийся прийти в себя после рабочего дня и вечерней прогулки.

– Ты не понял. Речь идёт про роды и про то, что женщина дарит жизнь, естественное движение. А мужчина во всём этом участвует лишь в начале.

– А потом ключ вынимают и машина глохнет. Получается, автомобиль – детище шовинизма? Анна, это, на мой взгляд, нелепое сравнение.

– Ты снова всё перевернул и даже не выслушал меня. Твой цинизм тебя ограничивает, – её лицо исказила гримаса наигранной обиды.

– Да, возможно так и есть. Прости, постараюсь быть для тебя хорошим слушателем. Никак не могу понять всю эту историю про битву полов. Мы же все люди, зачем постоянно гнобим друг друга, тыкаем пальцем в гениталии…

– Это тоже важно для окружающих, Марк. Не все, как ты, способны поглощать одну книгу по философии за другой и размышлять о смерти и метафизике. Жизнь людей тоже бывает интересной.

– Тут ты права. Если бы люди читали больше книг и меньше историй про надутых звёзд эстрады, мир не казался бы таким ужасным местом для кого-то вроде меня, – с лёгкой ухмылкой сказал Марк. – Мне всё равно, Анна. Для меня все равны. И угадай почему? Правильно, потому что все мы смертные.

– С тобой порой просто невозможно поговорить о чём-то несерьёзном. Всё сводишь к поиску смысла.

Они сели за стол и молча пили чай, каждый погрузился в свои мысли. Детство Анны тоже не было идеальным. Её родители развелись, когда она ещё училась в школе, отношения со старшей сестрой стали налаживаться совсем недавно. В отличие от Марка, она пыталась поддерживать адекватный уровень общения с родителями. Её мать всю жизнь посвятила искусству, отец по молодости занимался бизнесом, но с возрастом здоровье уже не позволяло тянуть одновременно агентство и новую семью. Он оказал в своё время на Анну довольно большое влияние, подавлял стремление ребёнка пойти по стопам матери. В то время мало кто верил в возможность жить за счёт творчества – суровый экономический кризис ломал семьи направо и налево. Но она нашла в себе силы пойти против воли отца, всё-таки поступила в институт и окончила его с отличием. Именно в тот период она и познакомилась с Марком, увидела в нём доброту и неравнодушие, полюбила всем сердцем.

Молодожёны редко думают о том, как они будут смотреть на партнёра в браке через пять, десять лет совместной жизни. Поначалу всё кажется таким новым, свежим. Но по прошествии нескольких лет им уже нечем удивлять друг друга. Наступает период, когда каждый начинает вспоминать о своих целях и планах на жизнь, заново познавать партнёра, отчётливее замечать его слабости. В этот момент те, кто не был готов к подобным изменениям, разбегаются и начинают заново строить уже другую семью. Те же, кто покрепче, проходят через несколько этапов личного кризиса, иногда впадая в затяжную депрессию. Всё это наблюдают и дети, если таковые имели неосторожность появиться на ранних этапах становления семьи.

– Слушай, может займёмся любовью? У нас уже, кажется, давно не было такого хорошего момента для этого дела, – улыбаясь, спросила Анна.

– Да, пожалуй, время подходящее, – слегка небрежно ответил Марк и улыбнулся.

В постели он любил Анну страстно, отдавая всего себя. Ему хотелось таять в этом ощущении снова и снова, теряться во времени и пространстве. Первобытный танец любви пробуждал желание жить, тепло от прикосновений голого тела будоражило каждую клеточку в организме. Порой он ловил себя на мысли, что ему мало заниматься сексом раз в пару недель, хотелось больше. Можно сказать, он не просто желал чаще забываться в процессе, а буквально требовал этого от себя. Но поскольку воспитание Марк получил довольно строгое, он не мог позволить себе спать с кем-то, кроме своей жены, хотя и знал о том, что так поступают многие мужчины. Мысли о том, как он хочет попробовать что-то ещё, посещали его довольно часто, но попытки осуществить их в реальности он не предпринимал. Поэтому раз в два-три дня мастурбировал, по привычке сбрасывая быстро накапливающееся эмоциональное напряжение.

Делать он это начал, как и многие, в подростковом возрасте, но тогда чувство наслаждения постоянно смешивалось с чувством стыда. Марк часто ощущал себя изгоем в повседневной жизни сначала старших классов, а затем и в университете. Мастурбация была единственным способом хоть как-то снять напряжение от куцего и непонятного общения со сверстниками. Но поскольку обсудить данную тему было не с кем, он часто ругал себя за желание оказаться с женщиной в одной постели. В то время он считал это слабостью, злился от осознания того, что тело диктует ему условия. Нет, он должен быть выше этого, ведь ему не суждено быть искренне любимым. Но даже с ненавистью к себе продолжал онанировать, погружаясь всё глубже и глубже в тёмные уголки интернета. Любопытство, которое он считал своей сильной чертой, вело его по коридорам сексуальных девиаций, постоянно подкидывая что-нибудь новенькое. Само собой, в дальнейшем это повлияло и на его отношение к сексу в целом. Акцент сместился с полноценного полового акта на желание чего-то меньшего, в нём пробудилась любовь к ступням и бёдрам. Он не желал тратить силы на внимание ко всей женщине, её личности. Забитая самооценка не давала подростку осознать важность полноценных отношений, поэтому он разрывался между двумя желаниями. С одной стороны, он страстно хотел пресмыкаться перед женщинами, валяться у них в ногах и просить о любви. С другой – ненавидел их за холодное и расчётливое к нему отношение. Марк не был богатым наследником главы известной корпорации, в нём не было стремления завоёвывать кого-либо, да и одевался по молодости он довольно посредственно.

Некоторые девушки всё же обращали на него внимание, даже предпринимали попытки завязать романтические отношения. Но он, сам того не замечая, был слишком погружен в постоянные мысли о ненависти ко всему живому. Поэтому, когда в редких любовных играх того периода дело доходило до поцелуя или какого-то намёка на возможную близость, он тут же стремился разорвать все связи, поскольку страшно боялся получить то, о чём втайне страстно мечтал. Там, где у одних остаётся ностальгия по первой любви, у других – боль от первой потери. Внутренний разрыв между жаждой человеческого тепла и усиливающейся ненавистью сковывал с годами всё сильнее и сильнее. В итоге Марк превратился в некое подобие зомби, полностью потерял ориентиры в жизни и перед поступлением в университет решил обратиться к психиатру. Оттуда его направили в диспансер, где он провёл два месяца лета, лёжа на больничной койке и рассматривая белый угол потолка палаты. Антидепрессанты не помогали, терапии как таковой в городе тогда не было.

– Безвыходных ситуаций не бывает, вы же понимаете, да? – сказал Марку странного вида врач-психотерапевт. Это был его первый день в больнице, поэтому во время заполнения медкарты приходилось сквозь слёзы и комок в горле выжимать из себя ответы на разные нелепые вопросы. В его голове напыщенный врач мало чем отличался от генерала, жаждущего звёзд на погонах и отправляющего солдат на очевидную смерть. И тот и другой были слишком самонадеянными и чёрствыми.

– Да, поистине никакому человеку нельзя доверить себя без остатка, – думал он в тот период жизни. Сжимал руки в кулаки, пытаясь почувствовать хоть какую-то силу. Но её не было ни в покрасневших от напряжения пальцах, ни в нём самом. Прошло уже больше десяти лет с момента, как он выписался из диспансера и больше двадцати лет после развода родителей. Однако мысли постоянно возвращались то к одной теме, то к другой. Лечебный эффект времени явно преувеличен. Воспоминания о тех событиях он многие годы старательно подавлял, считая попытку хоть как-то разобраться в себе проявлением скорее слабости, нежели решительности. Да и в тот момент его некому было поддержать, проблемы самореализации обсуждались крайне редко. В последнее время ситуация, конечно, изменилась, но он уже не чувствовал острой необходимости копаться со специалистом в подростковом периоде своей жизни. Хотелось разобраться во всём самому.

Получив долгожданное удовольствие и сбросив накопленное сексуальное напряжение, Анна и Марк ещё некоторое время лежали в постели, нежно поглядывая друг на друга. Женский организм после секса обычно будоражит от наплыва гормонов, поэтому она пошла в душ и снова села за работу. Марк решил ещё какое-то время полежать, после такого его всегда клонило в сон. Однако накопившееся от размышлений раздражение не давало спокойно погрузиться в приятный мир сновидений, поэтому он встал и тоже ополоснулся в ванной. Накинув халат, пришёл в зал и сел рядом, понаблюдать за её работой. Ему нравилось приятное ощущение, возникающее во время просмотра умиротворяющего процесса написания картин. Кисть тихо шуршит ворсом по полотну, мольберт едва заметно скрипит в момент нажима. Она рисовала портрет взрослой женщины, мягкая игра света и тени явно отсылала к работам Рембрандта. В этом тёмном, мерцающем золотистыми оттенками фоне, скромной позе и немного усталом лице читались сразу тревога и спокойствие. Кто-то скажет, что подобное сочетание невозможно одновременно наблюдать в человеке. Однако именно это он видел в тот момент на холсте.

Спокойствие. Раньше он думал, что это главное, к чему стоит стремиться в отношениях. Он старался не ссориться, оттого часто проглатывал любые замечания окружающих. Был удобным, насколько это позволяло его внутреннее ощущение. Ему не хотелось снова проживать эпизоды юности, но подавленность и попытки замолчать своё недовольство только усиливали отчуждение. Он смотрел на Анну и думал о том, насколько он на самом деле ужасный человек. Она любит его так искренне, так честно, а он, похоже, не способен дать что-то взамен. Ему не хотелось разочаровывать её, он чувствовал вину за свою ограниченность и возникающие порой мысли о похотливых женщинах, готовых отдаться за пару алкогольных коктейлей. Марк посмотрел куда-то в сторону и сказал:

– Помню, когда был подростком, мать однажды разозлила меня своей колкостью так, что, как только закрыла за собой дверь комнаты, я с диким криком швырнул стул в эту самую дверь. Я был бесконечно зол на неё, кричал и плакал. Потом, конечно, осознал свой экстремальный заскок и страшно испугался. Подумал тогда: «Неужели я действительно способен на такое». От страха быть наказанным в тот период жизни с каждым годом всё больше и больше подавлял в себе чувства. Причём не только злость, вообще все эмоции хотел скрыть. Стоял порой перед зеркалом, смотрел на своё прыщавое лицо и не желал принимать того, кто смотрит на меня в отражении, – он ненадолго замолчал, будто ждал реакции жены. Но она была погружена в процесс рисования, поэтому он продолжил говорить:

– Я всем вру, Анна. Тебе, матери, коллегам. Себя обманываю постоянно. Сперва идеальный сын – прилежный, послушный отличник, так непохожий на своего бездарного отца. Затем прекрасный муж, без футбола, пива и разбросанных повсюду носков. Трудолюбивый сотрудник. Что дальше? Кто я на самом деле, какой я под этим фасадом бесконечных надстроек?

– С тобой всё в порядке. Мы все не идеальны, что тут такого? – сказала Анна, оторвавшись наконец от картины. – Думаю, дело здесь не только в том, что люди часто обманывают друг друга. Может быть, в тебе слишком много сомнений и беспокойства просто потому, что ты ещё не нашёл своего истинного призвания. Может, ты слишком требователен к себе?

– Я всё ещё не понимаю, за что ты полюбила такого человека, как я.

– Ох, Марк, ты многого в себе не видишь. Ты хороший, просто потерялся. Поехали лучше со мной в галерею на следующих выходных, проветримся. Что скажешь?

О детстве

От пятилетнего ребёнка до меня только миг, а от новорожденного до пятилетнего – страшное расстояние.

Л. Н. Толстой

Мы считаем, что крайне важно подробнее остановиться на таком неоднозначном периоде жизни человека, как детство. Именно там закладываются основы многих защитных механизмов, формируется сознание, поведение, понятие авторитета. В данном обсуждении будет крайне сложно обойти стороной фигуру Зигмунда Фрейда, ведь во многом именно благодаря его работам люди по-другому взглянули на развитие личности индивида. Но постараемся пока не погружаться в идею о том, как травматический опыт юности влияет на дальнейшую жизнь человека, затронем лишь вершину айсберга. Ведь есть и другая интересная сторона медали – генетические предрасположенности. Что влияет на нас больше: заложенное природой или внешние обстоятельства? Попробуем разобраться.

Любопытно, что именно дети являются истинным зеркалом человечества. Ребёнок ещё не научился говорить, но уже требует всё внимание родителей к своей персоне. Подобное желание любви и заботы, изначально продиктованное биологическими потребностями, в дальнейшем лишь разрастается и трансформируется в эгоизм, фокусировку на самом себе. Сознание, в свою очередь, включает иллюзию значимости в ощущение «я» – индивидуального, уникального и неповторимого.

Люди, у которых есть братья и сёстры, наверняка могут вспомнить, как боролись за любовь родителей и ставили друг другу палки в колёса. Так закрепляется заложенный в нас соревновательный элемент, сравнение себя с другими и соперничество. Родители могут поспособствовать развитию подобного сценария поведения, рассказывая ребёнку о том, каким он должен быть, когда вырастет. Или невзначай указывать на других детей, якобы ведущих себя лучше.

В зависимости от большого количества факторов – подавления или поддержки со стороны отца и матери, попыток подстроиться под заданные обществом стандарты поведения, врождённых нюансов характера – формируется личностная идентичность человека. Будут нативные предрасположенности раскрыты или же, наоборот, упущены, заранее предсказать практически невозможно.

Так, если внутреннее равновесие было нарушено, человек может продолжительную часть жизни плыть по намеченному его родителями пути – карабкаться по карьерной лестнице, залезать в кредиты, судорожно искать себе новую семью. По сути, встраиваться в паутину общества, безоговорочно принимая предложенные правила игры. И спустя годы, пережив несколько кризисов личности и болезненную социализацию, у него может появиться желание задавать вопросы: «Где я, кто я и как меня сюда вообще занесло?»

Однако полноценно рассмотреть детство не позволит охранная функция психики, так называемая инфантильная амнезия. Природа данного феномена до конца не изучена, но согласно одной из теорий мы не помним детство вследствие спутанности причинно-следственных связей. До определённого момента развития природа защищает нас, как умеет – через страх преждевременной гибели организма. За выживание мы платим немалую цену – к осознанному возрасту получаем хаос в голове, вялое подобие самостоятельности и невозможность контролировать окружающий мир. Воспоминания о раннем детстве для большинства людей так и остаются неразрешимой загадкой.

Вот почему так интересно порой практиковать самонаблюдение. Человек способен познавать себя и без стороннего вмешательства. Однако главным минусом подобного метода будет крайне ограниченный взгляд на ту или иную проблему. Можем ли мы действительно отыскать первоначальный источник мысли в голове? Откуда в нас появляются тревога и сомнения? Без внешнего мира нет внутреннего и наоборот. Но во внешнем нас поджидает ловушка, ведь мнение окружающих также предвзято и произрастает из ошибок и заблуждений личного опыта. Люди ограничены и почти всегда предвзяты, это стоит учитывать в каждом диалоге и наблюдении. Только поместив человека в некие стерильные условия эксперимента, можно попытаться сделать определённые выводы. Кстати, всё описанное в книге – набор мыслей разных людей, пропущенных через призму одностороннего восприятия авторов. Но вернёмся к первоначальной теме детства.

Малыши не способны наблюдать за собой, их по большей части бессознательная жизнь похожа на постоянное приключение. И приключение далеко не всегда приятное. В этом необычном периоде жизни крайне необходима поддержка и чувство собственной безопасности, ведь мы не только восхищены необъятностью мира, но также слабы и напуганы. Голова ребёнка переполнена вопросами, на которые у него пока нет ответов.

«Как же так? Ведь только что все мои потребности исполнялись по первому крику, а теперь меня бросают в этот жестокий мир? Здесь небезопасно, кто все эти люди, почему мама не может быть рядом всегда? Я хочу назад, туда, где тепло и понятно, где всё будет так, как мне надо».

В определённый момент развития ребёнок перестаёт отождествлять себя как часть матери, постепенно замечая её уязвимость. Она уже не способна защитить его от любой внешней опасности. Мать, как и дитя, физически слаба и зависима. Настоящее разочарование в родителях и осознание собственной беспомощности приводят ребёнка в ярость, которую он вымещает на окружающем мире. Физическая слабость усиливает чувство оторванности, а ужас отсутствия контроля над происходящим полностью поглощает неокрепшее сознание. Здесь в игру вступает процесс подавления, призванный помогать нам в адаптации к реальности. Жить с ощущением перманентного страха очень трудно, поэтому организм прячет его как можно глубже.

Детям необходимо в момент становления личности отделяться от родителей, дабы достичь контроля над внешним и внутренним, встать на ноги. Это нужно и самим родителям, поскольку чрезмерная привязанность формирует созависимые отношения, ослабляющие обе стороны. Также часто упускается вариант развития событий, при котором родитель и ребёнок просто несовместимы – мать будет отторгать не похожее на её представления дитя. Малыши в подобных случаях страдают не меньше, поскольку находятся в неравной ситуации и не способны понять отсутствие любви и ласки со стороны взрослого.

Показывая мир лишь фрагментами, понемногу объясняя правила игры в социуме, родители помогают ещё неокрепшему ребёнку принимать ритуалы общепринятой жизни. Однако индивиду, осознающему не только невозможность вернуться в мир матери, но ещё и узнавшему о факте будущей смерти, крайне сложно обрести чувство безопасности. И снова на помощь приходят защитные механизмы: обобщение, поиск авторитетов, формирование «я» – индивидуальности.

Половая принадлежность также диктует форму поведения в обществе, что для юного сознания является немалым стрессом. От банального выбора игрушек и одежды до поведения с противоположным полом – всё закладывается в человека, который говорить толком не умеет, ещё не способен понимать себя. Возникает необходимость рассматривать и перенимать модели поведения у родителя, обладающего теми же внешними признаками. И может быть так, что, даже став совершеннолетним, человеку будет тяжело сопоставить своё внутреннее ощущение «я» с телом, данным ему от рождения. Этот конфликт может провоцировать появление чувства вины, которое усложнит как поиск партнёра, так и общение с окружающими его в повседневной жизни людьми.

Известный многим основатель психоанализа, Фрейд, посвятил большую часть своей сознательной деятельности изучению фаз психосексуального развития личности. От него мы узнали о теории Эдипова комплекса и формировании полового самосознания. Фигура учёного, безусловно, оказала огромное влияние на дальнейшее развитие не только психологии, но и медицины, и даже искусства XX века. Кажется, что ни один разговор о половой роли человека не может обойтись без описанных Фрейдом теорий. Однако эти самые теории были неоднократно подвергнуты анализу его учениками и критиками и в наше время уже не являются основными. Поэтому авторы пока обойдут большую часть исследований учёного стороной, дабы не усложнять и без того насыщенную терминами главу.

Способно ли наше сознание жить в гармонии с телом? Тело человека, данное ему природой от рождения, в определённые моменты развития может по-разному влиять на восприятие. К ощущениям голода, необходимости испражняться добавляется ещё одно неконтролируемое желание – зачатки полового влечения. В данном вопросе, как и во многом в жизни, присутствует дуальность – сложно отследить, что заложено природой, а что является навязываемым извне поведением. По данным, полученным учёными от уже взрослых людей (к исследованиям Альфреда Кинси авторы предлагают обратиться самостоятельно), можно узнать следующие цифры – от 40 до 80 % опрошенных так или иначе были вовлечены в детские сексуальные игры. Но ребёнок не способен воспринимать это так, как видит взрослый, ведь в нём ещё не сформировано само понятие сексуального действия. Так что можно сказать, что это просто ещё один способ для ребёнка понять себя, узнать нечто новое об окружающем мире.

Вполне возможно также, что детская и подростковая мастурбация является не столько проявлением полового влечения, сколько просто способом получения положительных эмоций от тела в период повышенного стресса. Основной проблемой, которая может сформировать ложное восприятие сексуальности и перейти во взрослый возраст, является некорректная реакция родителей. В случае слишком агрессивного ответа на онанизм у ребёнка может развиться чувство вины и страх перед ощущением сексуального влечения.

В целом страх познания себя – сугубо человеческая история. Нам сложно принимать факты своей слабости, испытывать чувство неполноценности. Взрослея, мы начинаем подавлять импульсы, стыдимся особенностей строения своего тела, его циклов. Мы лжём себе просто для того, чтобы примириться с отчаянием существования, придумываем смыслы. Ребёнок долго учится приспосабливаться к условиям существования в социуме. Когда он создаёт защиту в виде собственной уникальности и наконец способен взглянуть на окружающих без страха – тогда он становится взрослым.

Нет сомнений в том, что опыт раннего детства крайне важен в становлении личности. Однако не стоит недооценивать и события, происходящие с человеком сформировавшимся. Смерть одного из родителей, потеря друга, появление кого-то, кто способен вытащить из привычного потока вещей, – подобные переживания могут дополнять или даже кардинально менять восприятие «я» и окружающего мира.

Каждый так или иначе в определённый момент жизни задаётся вопросом: кто я? Я инженер, я журналистка, я программист, я медсестра, я писатель. В обществе для каждого есть занятие. С раннего детства нас приучают находить проблему и решать её, подготавливают к вхождению в большую жизнь. В период взросления человеку предлагают выбрать социальную роль, которая больше всего подходит его личности. Кем мы хотим стать в будущем? Какие проблемы будем решать, чтобы сделать мир лучше?

Всё это завлекает, заманивает ещё юного человека в бесконечную череду вопросов, которые с годами будут только расти в масштабах. Каждый из нас должен становиться лучше, быть совершенным в своём деле и никак иначе. Каждому нужен лучший гаджет, большой дом, идеальная семья. Возможно, это эксплуатация того самого детского соревновательного элемента, созданного, чтобы выявить и подчеркнуть наше отличие от окружающих. Мы все к этому привыкли, не так ли? История с поиском проблем и их решений считается естественным образом жизни для человека, даже залогом его здоровья и крепкой семьи. Современный материальный взгляд на мир – это, безусловно, прекрасно. Так мы ставим себя на высший пьедестал природы, ведь только люди способны мыслить и пожинать плоды своей умственной деятельности.

Наш век – век индивидуальностей. Но каких? Можно ли назвать индивидуальностью набор навязанных желаний и социальный статус? Есть ли в этом сам человек? В движении по спирали мы стремимся заполнить тишину внутри новыми впечатлениями, общением с интересными людьми. Но личность ограничена, а жажду подчинить себе окружающий мир просто невозможно удовлетворить.

Попытки поддержать индивидуальность человека в обществе – не более чем очередной маркетинговый ход, подталкивающий купить что-то отличающее от других. Это внешний слой, призванный подчеркнуть наше внутреннее, усилить иллюзию защиты. Но эту уникальность можно спроектировать так, чтобы создать конфликт. Конфликт, призванный помочь человеку забыть о собственной уязвимости. Не так сложно поселить в сознании мысль, если оно сфокусировано лишь на внешнем и материальном. Не так сложно создать проблему и далее предложить её решение.

У многих порой появляется чувство, что в детстве всё было лучше. Формирование сознания и памяти заводят нас в ловушку прошлого и будущего времени. Но в детстве пока нет рамок, мы существуем в настоящем. Всё вокруг новое, каждое впечатление будоражит неокрепшее тело. Воспоминания о тех моментах кажутся нам ярче, еда вкуснее, запахи сильнее. Возможно, поэтому взрослые любят детей. Любят их за то, как те ненадолго возвращают их в реальность. Ведь они, со всей присущей им непосредственностью, часто помогают нам вспомнить о том, каким нетривиальным, шокирующим и одновременно прекрасным может быть окружающий мир.

4

Две недели спустя Марк и Анна всё-таки выбрались из своего кокона постоянных забот и отправились в Третьяковскую галерею. Ехать на утренней электричке до вокзала от силы пару часов, поэтому они спокойно расположились в креслах и задремали, периодически просыпаясь на остановках и рассматривая потоки людей на станциях. После тихого, маленького городка с узкими улочками Москва выглядела как огромное, неказистое чудовище. Постоянная спешка, прыжки от одной станции метро до другой, гул автомобилей на широких проспектах. Всё это может быстро утомить, поэтому ребята не тратили время на походы по разного рода достопримечательностям и сразу направились туда, куда запланировали. Совсем другое дело – атмосфера в музеях. Даже несмотря на толпы галдящих школьников, пришедших из местных школ на экскурсии, ощущение от пребывания в подобных местах быстро захватывает своим спокойствием и лёгкой радостью.

Анна отправилась смотреть портреты и делать наброски. Марк, само собой, заранее выбрал пейзажи в качестве главной темы этой поездки. Потратив некоторое время на обход залов, он уже слегка устал и хотел было присесть, но тут понял, что набрёл на выставку работ любимого художника.

Ему очень нравилась картина Шишкина «Рожь». Раньше он видел её только на экране компьютера. Сейчас же перед ним был оригинал любимой работы. По спине пробежали мурашки. Она висела рядом с лестницей и, казалось, особо не интересовала проходящих мимо людей. Что же в ней было такое, от чего Марк замер на месте, ощутил, как слёзы подступают к глазам? Это поле, уходящее в горизонт, разбросанные по пейзажу сосны и сельская дорога. Он задумался и, слегка прикрыв глаза, начал представлять себе это место. Ветер трепал волосы на голове, под ногами едва слышно хрустел песок. Вся накопившаяся боль и печаль ненадолго отступили, давая ему насладиться мгновением красоты. Было во всём этом что-то нереальное, что-то большое. Эта дымка, ласковые цвета неба и облаков, покосившиеся от времени деревья. Но он понимал, что картина привлекает внимание не только благодаря мастерской передаче момента художником. Здесь было что-то личное, значимое и знакомое, доступное только ему одному. Вдруг его накрыло очередной волной воспоминаний, такой внезапной и масштабной, что он даже слегка пошатнулся. Образы и обрывки из детства начали появляться один за другим.

После развода родителей, когда ему было пять лет, он остался на лето с бабушкой и дедушкой в посёлке. Да, это он помнил хорошо. Ещё дядя брал его на рыбалку и возил на мотоцикле за грибами.

– Да, что-то было, но это не совсем то, – подумал Марк. – Нет, должно быть что-то ещё.

И тут вспомнил, как он, маленький, шёл тем летом с матерью через такое же поле. Было страшно идти по неизвестной дороге, казалось, что некто вот-вот выскочит из высокой травы и заберёт его у мамы. Он жался к ней всю дорогу и плакал, она успокаивала и держала его за руку. На горизонте копились грозовые тучи. Почему именно это воспоминание? Неужели это и был тот самый день, когда она оставила его и уехала?

В нём распалилось волнение от такого внезапного озарения. Не подавая виду, Марк присел на лавочку и тихонько вздохнул.

– Почему же я так зациклен на том, что уже давно произошло? – подумал он. – Будто само моё сознание несчастно. Будто я настолько оторвался от себя настоящего, что могу теперь существовать только обрывками, мотаясь между прошлым и будущим. Судорожно цепляюсь за что-то, но никогда не могу довести дело до конца, боюсь увидеть результат. Да и будущего уже толком не вижу, постоянно погружаюсь в своё прошлое. Складывается впечатление, что для остального уже просто не хватает места в голове. По какой причине постоянно конфликтую с собой, почему не замечаю окружающих? Возможно, я так долго отрицал произошедшие в детстве события, что теперь они буквально хотят быть прожитыми сполна. Вероятно, мне не стоит так сильно противиться тому, что действительно имело место в моей жизни. Слишком много требовал, слишком долго притворялся тем, кем не являюсь на самом деле. Может быть, я так часто разочаровывался в своих надеждах на будущее, что решил навсегда остаться в воспоминаниях, мирах своих фантазий. Вывернул жизнь наизнанку. Моё прошлое стало будущим, а будущее – прошлым.

У Марка закружилась голова. В глазах потемнело, от наплыва эмоций он впал в оцепенение, боялся пошевелиться. Посидев несколько минут на скамье, встал и медленно пошёл по залам, перестав обращать внимание на окружающие его произведения искусства. Он поддался искушению в очередной раз погрузиться в темноту своих мыслей и, полностью отрицая реальность, отдался вихревому потоку.

– Такое чувство, будто я и мёртв, и жив одновременно, – продолжал размышлять он. – Однако если я уже мёртв, то почему так отчаянно хватаюсь за жизнь, из-за чего так боюсь смерти своего тела? Окружающий мир для меня – одна большая, непонятная сущность. Я люблю его, но что это за любовь? Ненавижу его, но что это за ненависть? Другие люди – у каждого из них своё уникальное прошлое, настоящее и будущее, в них ведь тоже сокрыты целые миры. Миры далёкие и необыкновенные, покрытые туманом неизвестности. Осознаю́т ли эти люди свои глубины, способны ли видеть их так, как вижу я? Чем больше они заняты поиском материального, тем меньше думают о своём внутреннем, об истинной личности. Чем больше зависят от стимулов в настоящем, тем сильнее страдают от желания обладать ими любой ценой. А я? Разве я не такой же, как они? Отдаю всю свою страсть, наделяю силой того, кем тайно желаю обладать. Помани меня нежностью, окружи заботой, и вот я уже с радостью запутался в паутине чувств, от меня остался только кокон, питательное вещество. Попытаюсь облечь чувства в слова и на выходе получу лишь бессмысленное бормотание. Остаётся только молчать и отталкивать каждого, кто обратит на меня внимание, – он глубоко вздохнул. – По всей видимости, я и правда потерялся. В реальности, даже если человек остался один в глухом лесу, у него ещё есть шанс выбраться. Путник будет отчаянно идти вперёд, искать дорогу домой. Но кто поможет человеку, если он заблудился в самом себе? Есть ли у него возможность выбраться из лабиринта самообмана?..

Занятый размышлениями, он прошёл ещё несколько залов и, наконец, увидел Анну. Она стояла рядом с кучкой туристов, с интересом слушающих гида. Марк подошёл поближе и присоединился к группе только для того, чтобы не думать больше о себе.

– «Портрет старухи» – завораживающее изображение обветренного и мудрого лица, пропитанного опытом прожитой жизни, – громко и с чётким акцентом на словах проговаривала экскурсовод. – Лицо женщины освещено мягким и тёплым светом, отбрасывающим нежные тени на морщины. Эти линии, избороздившие кожу, – свидетельство пройденного ею пути. Глаза глубоко посажены и проникновенно смотрят вдаль, словно погружаясь в воспоминания об ушедших временах. Работа с краской свободная и импасто, что придаёт картине особое тактильное качество и наделяет портрет ощущением движения и жизни. Несмотря на преклонный возраст портретируемой, в её выражении лица чувствуется спокойствие и грация, говорящие о несгибаемой стойкости человеческого духа. Данная картина – прекрасное свидетельство того, что искусство способно запечатлеть сущность человека, сохранив момент времени для вечности…

– Это и правда прекрасно, вы так не считаете? – сказала вдруг пожилая женщина, стоя́щая справа от Марка.

– Простите? – он слегка опешил, в его планы не входил спонтанный диалог с незнакомым человеком.

– Я про портрет дамы в возрасте, – она продолжала говорить то ли с ним, то ли сама с собой. – Безжалостное и неумолимое время, оно постепенно забирало жизненную силу молодости. Какой была её жизнь – одному Богу известно. Но вот перед нами шедевр, созданный давно умершим художником, которого тоже поглотило это самое время. Однако даже оно не смогло уменьшить красоту картины, наоборот, её способность вызывать эмоции и будоражить душу по-прежнему сильна. Это свидетельство главенства искусства, напоминание нам о том, что, невзирая на быстротечность жизни, красота творения остаётся надолго. Красота переживёт нас всех.

Женщина слабо улыбнулась Марку, от её взгляда ему вдруг стало неловко.

– Красота и время, да? – подумал он про себя. – Радовать толпу зевак своим творчеством, когда тебя не станет, в этом сокрыто человеческое счастье? Прошлое ускользает, сыпется как песок сквозь пальцы. Будущее покрыто непроглядным туманом. Настоящее с каждым годом радует всё меньше и меньше. И где же во всём этом красота? Разговор в пользу бедных. Время постоянно нам изменяет. Сто́ит почувствовать тепло человеческого тела или накрыться одеялом, оно тут же тает на глазах. Но совсем другое ощущение оно вызывает в холоде. Когда мы замерзаем, время замедляется вместе с нами. Поэтому прекрасны только минуты, проведённые в прохладном и тихом одиночестве. В моменты щемящей тоски и скуки, будь это поздняя ночь или раннее утро, чистота жизни ощущается как никогда сильно. Вот только как избежать себя в этих мгновениях прекрасного?

Марк ощутил прокатившуюся по всему телу волну раздражения. Возможно, эта женщина в чём-то права, но в данный момент её слова не смогли найти в нём должного отклика. Он подошёл к Анне, взял её за руку и шепнул на ухо:

– Пойдём уже отсюда. Мне как-то не по себе.

* * *

Ему снился сон. Темнота окутывала его, долгое время он плыл в море небытия. Ощутив наконец некое подобие твёрдой почвы под ногами, взглянул наверх. Из-за туч не спеша выплывала луна, освещая лесную опушку. Вдруг он почувствовал, что рядом есть кто-то ещё. Во мгле начали медленно вырисовываться очертания огромного паука-птицееда. Волосатые лапы судорожно ощупывали себе путь, в его глазах-бусинках Марк увидел мутное отражение себя. Паук подбирался всё ближе и ближе, каждый его шаг сотрясал землю. Как следует рассмотрев человека, он на мгновение приостановился, обдумал свои дальнейшие действия. Марк попытался было бежать, но ноги не слушались. В лунном свете блеснули жвалы, паук широко раскрыл пасть и пошёл на него. Марк не мог пошевелиться, позволил ему медленно подойти. Он чувствовал, как его поглощают начиная с ног и продвигаясь вверх по телу. Кричал из последних сил, бился в агонии, но всё бесполезно. Паук был неумолим, пожирал его до тех пор, пока от него не осталось лишь воспоминание. А потом даже память исчезла, растворившись в бесконечной тьме. Казалось бы, самое время проснуться в холодном поту, но нет. Во сне он ощутил, как тело трансформируется в нечто жуткое. Он понял, что теперь сам стал пауком, буквально слился с ним. Сознание наполнилось дикой жаждой, желанием найти добычу и сожрать кого-нибудь с особой жестокостью. Хищные инстинкты взяли верх. Он полз в темноте, челюсти издавали щёлкающий звук при движении. Огромный паук с сознанием человека был неумолим в своём решении найти добычу.

Добравшись до окраины леса, он увидел неподалёку огни небольшой деревушки. Ловко и быстро преодолев поле, он запрыгнул на крышу маленького дома, тем самым показав местным жителям всю свою мощь. Деревня наполнилась истошными криками – паук устроил себе шведский стол. Он преследовал и хватал людей своими массивными волосатыми лапами, топтал и разрывал их на части. Его движения становились всё быстрее и точнее, он проворно скакал от одной цели к другой. Люди в деревне были беспомощны, им некуда было бежать или прятаться. Марк был силой природы, монстром, от которого они не могли убежать. Вдруг он заметил упавшую на землю девушку, пополз к ней, широко раскрыв челюсти. Увидел её лицо, перекошенное гримасой ужаса. Она понимала, что паук может легко разорвать её одним ударом, и приготовилась к смерти.

– Анна! – закричала выбежавшая из дома мать юной девушки. – Нет! Анна!

От вида её испуганного лица и этого крика с ним произошло нечто странное. Как паук ни старался, ему не удавалось сомкнуть жвалы вокруг неё. Как бы ни пытался, он просто не мог заставить себя съесть этого человека.

– Анна? Это имя мне знакомо. Но откуда? – силился вспомнить Марк, заточённый в теле монстра. – Анна…

Он посмотрел на неё. Молодое тело дрожало, в груди судорожно билось сердце. В ней было столько слабости, столько красоты и… отчаяния перед неизбежностью?

Паук отпрянул. Что это? Как, почему? Несколько секунд назад он был готов разорвать её на части, но теперь не мог пошевелиться, не мог даже посмотреть в её сторону. Какая глупость! Я же всесилен, я всемогущ, я воплощение зла! И какое-то маленькое, беззащитное существо способно меня сломить?

Внезапно он ощутил страшную боль. Жители деревни встали на защиту девушки и бросились на него с копьями и вилами. Они протыкали его брюшко, рубили топором волосатые лапы. Кровь лилась на землю, но он уже не мог сопротивляться и смотрел на девушку, которую в это время уже оттащили подальше. Видел, как её обнимает мать, как рыдает ей в плечо. Но эта девушка, Анна, всё это время она тоже продолжала смотреть на паука. В лице уже не читался испуг, она… сочувствовала ему? Она не желала ему смерти?

Увидев перед глазами взмах топора, он наконец проснулся. Тело пробила дрожь, реальность вечернего поезда ударила по лицу ярким светом сидячего вагона. Сердце готово было выскочить из груди. Немного отдышавшись, он осмотрелся. Слева на его плече спала Анна, напротив двое студентов уткнулись в смартфоны. Попробовал посмотреть в окно, но увидел там лишь отражение своего испуганного, уставшего лица. Страшный сон медленно растворился под гнётом реального мира.

– Ну и денёк, – подумал он и спустя некоторое время снова задремал в ожидании завершения странной поездки.

Об авторитетах

С момента рождения любой из нас находится в зависимости от других. Мать – целый мир, родители – боги, способные творить любые чудеса. Их большие глаза и руки могут защитить, но также и уничтожить созданное существо. Кто мы без них?

Ребёнку страшно оставаться одному, он слаб и напуган. Ему просто необходимо искать опору в других, чтобы успешно отрицать беспомощность. Родители дают детям первичную защиту, ядро, что впоследствии помогает развить собственное чувство значимости. Всем нам необходимо ощутить некий контроль над жизнью и смертью, закрепить в себе иллюзию уникальной, индивидуальной личности. Ведь если человек – всего лишь случайность, выброшенная в мир, только чтобы произвести потомство и умереть, то какой во всём этом смысл?

Нам нужна защита. И когда мы отделяемся от родителей, начинаем искать её в других людях и социальных надстройках – в партнёре, в государстве, в религии, в материальном достатке. Человек чем-то ведом на протяжении всей жизни. Он просто не может иначе. В отсутствии авторитетов что ему остаётся делать, к чему стремиться? Если мы не привязаны к чему-то или кому-то, если пуповина зависимости снова рвётся, мы испытываем заложенный в нас страх скорой смерти. Поэтому нам просто необходимы авторитеты, нам нужно быть во власти чего-либо. Быть, но при этом сопротивляться и через это сопротивление расти до тех пор, пока кокон иллюзии не лопнет и цикл не начнётся заново.

Человеку нужно верить во власть, подчиняться, этому нас учат родители. Верить в традиции, в законы, в идеалы. В харизматичных лидеров, указывающих путь к лучшему завтрашнему дню. Но человек не хочет признаваться себе в том, насколько зависим от других. Отсутствие контроля способно его напугать. Однако, если он решит отказаться от авторитетов, откуда в таком случае черпать силы для поддержания иллюзии уникальности? Всегда нужно что-то, что можно любить и ненавидеть. Этот конфликт – жизненная необходимость. Это топливо его двигателя, «я и они», «я и мы».

Каждый день люди едут на работу, пьют кофе, обсуждают политику и жизнь популярных людей, сплетничают о коллегах и знакомых. Возвращаясь домой, они слушают музыку, общаются с близкими, строят планы и смотрят сериалы. Почти у каждого есть машина, любимый смартфон, отпуск, магазины, профили в социальных сетях. Все эти внешние нюансы успокаивают, заполняют ежедневный быт. Банальность прекрасна, а жизнь опасна. Без рутинных игр нас ждут лишь пустота и потерянность, которые мы отчаянно стремимся спрятать подальше. Ведь эти чувства напоминают нам о том, что мы не бессмертны.

И даже если человек погрузится в пустоту отчаяния, если потеряет смысл своего внутреннего «я», поток окружающих подхватит его и всё, что останется – это «плыть по течению». И обязательно найдётся тот, о ком нужно заботиться, кто наполнит пустоту новыми смыслами. Человеку просто необходимо, так же как дышать, чувствовать свободу от беспокойства о смерти. Ему страшно от одной мысли, что он животное, способное себя сознавать. Поэтому он страстно ищет, за что зацепиться, как выразить себя, в чём сублимировать свои импульсы.

Какую я буду любить музыку, что буду носить, каких партнёров буду искать – всё это добавляется в черты личности, формирует характер. Туда же идут все пиковые стрессы – как положительные воспоминания, так и отрицательные. И чем старше человек, тем сильнее черствеет его панцирь индивидуальности. Но зарождается он задолго до того, как мы начнём полноценно осознавать происходящее, ещё в детстве.

Как только ребёнок начинает ходить и говорить, он превращается в губку, жадно поглощающую всё вокруг. И, конечно же, постепенно вклинивается в социум, повторяя за родителями каждое слово, проживая каждую мысль. Он начинает смотреть на мир их глазами. Взгляните на то, как страхи мам, бабушек и отцов передаются детям. Сможет ли неокрепшее сознание понять, что это за мысли, найдёт ли когда-нибудь некие случайности, заложенные в фундамент личности? Интроекция (термин, введённый психоаналитиком Шандором Ференци), защитный механизм психики, – искажает восприятие реальности, заставляет ощущать внешнее как нечто внутреннее. В качестве примера: человек способен перенимать черты характера у друзей и близких, затем воспринимая их как свои. Так он попадает в ловушку, ощущая потерю кого-то или чего-то в жизни как потерю части себя.

Может ли человек взглянуть на себя без страха, без искажения? Способен ли быть искренним с окружающими, может ли признаться в своей слабости? Сказать: «Я не знаю ничего о мире», жить с этим чувством неполноценности?

В жизни нет такого понятия, как безграничная свобода. Подобный шаблон создан для того, чтобы поддерживать нас в состоянии стремления к чему-то более возвышенному и могущественному. Веками люди ограничены рамками национальностей, классов, идеологией государств, религиозными взглядами, традициями и языками. Нам важно получить одобрение сначала родителей, затем друзей, коллег, жён и мужей, детей. Действие человека, его поведение, любой ответ на вопрос всегда чем-то обусловлены. Какая в этом может быть свобода? Выходит, без влияния чего-либо извне человек ощущает себя в некотором смысле голым, незащищённым. Ему необходимо постоянно искать смыслы, во что-то верить, от чего-то зависеть.

Человек создал общество, чтобы затем ему подчиниться. Мы рабы собственных идей и мыслей. Но каждая идея живёт лишь до тех пор, пока с ней соглашается большинство. Как только политическая партия, вера или граница государства начинает рушиться, приходит осознание слабости. Щит, который должен был обезопасить нас от смерти, сломан, и мир снова напоминает о том, кто мы на самом деле. Всего лишь люди. В такие моменты человек начинает озлобленно защищать иллюзии, показывая свою животную сущность. Подобно зверю, загнанному в угол, он сопротивляется и тупеет от страха неизбежности. Бежит, но его всегда догоняют.

Даже совершив главный рывок юности и оторвавшись от родителей, нам свойственно пугаться невероятного количества навалившихся проблем. И куда проще и приятнее вновь погрузиться в тепло безопасности, уют самообмана. А выбор иллюзий, предлагаемых обществом, подобен шведскому столу. Вот религии, вот политические партии, вот спортивные команды. Телеканалы, корпорации, национальности, профессии. У каждой из них свой ритуал погружения, традиции и ценности. Зачем пытаться отыскать что-то в себе, когда вокруг столько готовых решений? Лёгкость забвения, которая подарит сладкий и глубокий сон на всю оставшуюся жизнь, это ли не счастье для человека?

Сложно балансировать на тонкой грани между добровольной сдачей в рабство обществу и попыткой стать хозяином самого себя. Можно раствориться в повседневности и проснуться спустя годы с вопросом: «На что я потратил всё своё время?» Но можно и замкнуться в уникальности, стать изгоем.

Современное общество также предлагает нам искать себя в любви к партнёру. Это поистине непоколебимая и очень точная фантазия, особенно хорошо показавшая себя за последнее столетие. Мир, в котором наука превалирует над религией, всё ещё нуждается в идеологии. Просто теперь это не что-то общее на всех, как идея Бога, а скорее более индивидуальное, уникальное и родное, так похожее на отношения с матерью в детстве. Однако может ли на самом деле романтическая любовь решить проблему поиска веры?

В любви, как и в любой другой обусловленности, многие ищут ощущения безопасности и надёжности. Мы часто перекладываем ответственность за счастье на партнёра, возводим его в своих глазах в некий абсолют. Но так же, как и в случае с отношениями матери и ребёнка, рано или поздно наступает момент разрушения иллюзии влюблённости. Человек рядом оказывается таким же беззащитным, как и мы сами.

Конечно, можно сделать смыслом своей жизни поиск идеального партнёра. Отрицая жажду тела, искать божественную, возвышенную и неразвращённую любовь. Искать человека, способного затронуть самые тонкие струны души, трепетать от мысли о встрече. Это и есть любовь? Или же это просто очередной, навязанный шаблон? Есть и другие варианты. Вам могут предложить любить свою страну или религию. Ваш личный психолог предложит вам полюбить себя. И если вы скажете, что просто не заинтересованы в играх поиска романтических отношений, общество быстро утопит вас в чувстве вины и собственной неполноценности.

В свою очередь, попытки найти себя в интимной близости также способны завести в тупик. Секс разочаровывает своей простотой и указывает человеку на то, что он всего лишь связующее звено, что он не бессмертен. На какое-то мгновение интимная близость помогает забыть о том, кто мы есть, обо всех наших обязательствах. Ощутив это единожды, возникает желание растворяться в этом мгновении снова и снова. И вот, человек вновь попадает в рамки обусловленности. Он зависим от тела партнёра, от тепла и ласки. Он хочет владеть им и получать нужные чувства на регулярной основе. В таких отношениях всегда будут присутствовать страх потери, зависимость от наслаждений, ревность.

Жить в состоянии потерянности нормально, естественно. Осознавший свою смертность человек долгое время будет существовать с чувством некой тревоги, искать, за что зацепиться. Делать он это будет практически инстинктивно, как заблудившийся в пустыне ищет оазис с водой. И эта слабость порой способна порождать гибкость, нежность, открытость окружающему миру. В этом есть некая разница между восприятием женским и мужским. Женщинам приходится жить в мире агрессии и силы, где мужчины начинают войны и пишут законы общества. Отчасти поэтому им проще принять свою ничтожность по отношению к природе, которую мужчины тем временем отрицают всеми возможными способами. Разум и продукты его деятельности ценятся только его носителями, сама природа к понятию личности холодна и прекрасно обойдётся без неё.

Мы боимся не только смерти, но и самой жизни. Страх за свою семью, страх потерять работу, страх осуждения общества. Если каждый из этих страхов – лишь производная от ужаса перед концом, то что мы можем сделать? Только осознать свою обусловленность и внимательно рассмотреть присущую многим из нас зависимость от авторитетов.

Каждый раз, когда кто-то указывает вам на верный путь, сто́ит обратить на это своё пристальное внимание. Может ли такое упрощённое понятие, как «верный путь», существовать в жизни человека? Верный путь – это тропинка, которая поможет обойти болото или минное поле. Она была протоптана с риском для жизни, и в данном случае это действенные указания, которые помогут избежать смерти. Но если некто говорит о верном жизненном пути, о чём-то, что само по себе постоянно находится в движении, – в таком случае это понятие нас только запутает. Авторы сами неоднократно попадались в ловушку авторитетов, когда личность и её история настолько очаровывали, что воображение начинало рисовать картины невиданной красоты. Это создание кумира, принижение себя перед другим. Мы не говорим про обесценивание пути, который человек прошёл к моменту, когда его начали замечать окружающие. Речь здесь идёт о переносе ответственности на кого-то за свои неудачи. Создавая авторитет, мы автоматически перекладываем надежды и мечты на плечи другого. Возраст, корпоративная принадлежность, социальная роль, финансовый достаток, семейное положение – всё это обусловленности, призванные воссоздать утраченное в детстве ощущение безопасности и защищённости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.