Наталья Маркелова
Крылья ветра. Ледяная королева

© Н. Е. Маркелова, наследники, текст, 2023

© И. А. Анисимов, иллюстрации, 2023

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2023

Глава 1
Великий город умер

Мы потеряли всё, что имели. Лишились последней веры в будущее. Слова «Король умер!» стали одним из самых тёмных и сильных заклятий, которые слышали в Королевстве Снежных драконов. Эти слова отравили нашу землю. Эти слова отравили воздух, которым мы дышим. Эти слова отравили разум людей, которые их слышали. Эти слова отравили моё сердце. Потому что отчаянье – это самая опасная, самая едкая из всех отрав.

Почему же так произошло? Умер всего один человек, а мир рухнул. Разве так бывает? Бывает, если этот человек и был целым миром. Но ведь этого нельзя сказать о нашем короле, которым никто не интересовался. Никто о нём не помнил. И никто его не любил. Да что там любовь, к нему даже ненависти никто не испытывал. А он сам никогда не напоминал о себе. Король-невидимка, которому на всех наплевать. Король-призрак, тихонечко умирающий от старости в своём Дворце. Вот только земли Королевства Снежных драконов, согласно заключённому с ними договору, слушались лишь короля, подчинялись только ему. А теперь старый король умер, а наследников у него не было. И в тот момент, когда некому стало занять трон, договор распался. И вот теперь мы все вспомнили о нашем короле.

Теперь должно было либо свершиться чудо – появится наследник, либо мы все погибнем. Но вот незадача, королём не может быть любой, а мы всё же не хотели умирать. Поэтому я спешила не к границе нашего королевства, как многие разумные люди, а в самое сердце ужаса – во Дворец Короля. Я должна была встать рядом с великими магами и найти выход из сложившейся ситуации. Я отлично понимала, что, как только твари наших земель взбесятся и над ними будет потерян контроль, война начнётся не только в Королевстве Снежных драконов, рано или поздно она охватит весь мир. Потому что на протяжении веков в Королевстве Снежных драконов растили чудовищ, и теперь их оказалось так много, что хватит на всех. Наше королевство – это клубок змей, так тесно переплетённых, что мы ходим по ним, не замечая их скользких тел.

На своём пути к столице я встречала лишь смерть и разрушение. Белая госпожа то и дело придерживала коня, чтобы показать мне, во что превращается привычный мне мир. Увиденное навсегда изменило меня. А я ничего не могла с этим сделать. Вся моя магия оказалась бессильна. Но в моей душе по-прежнему жила вера, что Великий город вернёт мне надежду. Кто же сказал мне, что та отрава, уничтожившая весь мир вокруг, не для меня? Кто дал мне право надеяться на чудо? Разве я маленький ребёнок, разве всё происходящее – это сказка, которая закончится непременно хорошо? Кто дал мне право верить в свою исключительность? Нет избранных. Есть просто те, кто страдает больше остальных. Проклятые. Но кто нам дал право гордиться этим? А ведь у любого, если вывернуть душу наизнанку, как суму бродяги, среди прочего мусора можно было отыскать ту самую гордость за исключительность своего проклятия.

Великий город встретил меня тишиной. Как же я была разочарована, оказавшись у распахнутых настежь ворот. О, нет, разочарование – это не то слово!!! Я была изничтожена, я была втёрта в прах, в который превратились мои надежды. Я стала пустым местом. Как эти распахнутые настежь ворота… А ведь я действительно думала, что Великий город устоит, выживет, не позволит себя сломить. Какая наивность! Белая госпожа покинула меня, когда стали видны городские стены. Наверное, она не хотела видеть моего отчаянья. Я соскочила с её коня и побежала к воротам, стараясь не смотреть по сторонам, не замечать крови на снегу. Я надеялась! Распахнутые пустые ворота, вот что увидела я. Нет, нет, стража не покинула свой пост. Эти молодые маги оказались верны себе и этому городу. Они сдержали клятву – выстоять или умереть. А ведь когда-то я презирала их. Я считала этих магов прихвостнями Рюка. А они оказались лучше меня. Эти мальчики выполнили свой долг. Их тела лежали прямо на дороге. Лежали в снегу, пропитанном кровью. Маги были мертвы. Как и моя надежда. Я могла не смотреть на них. Я могла перешагнуть через тела и идти дальше. Кто они такие, чтобы остановить меня? Они не смогли бы этого сделать при жизни. Разве могли сейчас, погибнув, исполняя свой долг? Но я остановилась. Я посмотрела на них, на тех, чьих имён никогда не знала и никогда не узнаю. Я почувствовала к ним, нет, не жалость, я почувствовала к ним зависть. Смогу ли я так же выполнить тот долг, что повис на моих плечах? Я хотела обещать им это, поклясться на их и своей крови. И я собиралась уже выполнить задуманное, но вдруг мои губы стали произносить совсем другую клятву.

– Я стою на дороге, – вначале мой голос был чуть слышен, но с каждым словом он становился сильнее, – взываю к Пути, потому что свободна и могу идти. Кровь моя становится пылью у моих ног. Пыль эту подхватывает ветер. Он несёт её туда, где меня ещё не было. Я буду везде, где есть он, я буду везде, где есть Путь. Я буду всюду под этим небом! Связываю себя с дорогой, – я махнула рукой, – связываю себя с ветром, – я вытянула руку вперёд ладонью, – связываю себя с горизонтом, – я прижала руку к груди. Теперь я уже не шептала, я кричала: – Я бродячий маг! – Я опустилась на колени и положила ладони на землю. – Отныне и навсегда! Моё сердце принадлежит Пути! Моё тело принадлежит Пути! Я и есть Путь!!!

Клятва закончилась, но казалось, слова ещё висят в воздухе. Нужно было что-то ещё. Нужно было завершить клятву. Нужно было дать словам силу. Нужно было совершить поступок. Ибо только это и является магией. Да, магия – не заклинания и даже не сила, это поступок. Это уверенность свершения. Человек, погрязший в словах и мечтах, ни на что не годен, мир меняют лишь те, кто способен что-то сделать. Неважно, будет ли это дело правильным или нет, удачным или нет, хорошим или нет, в любом случае поступок – это шаг вперёд.

Я сжала кулаки, комкая израненный кровью снег.

– Я и есть Путь. И я беру вас в себя, – выдохнула я, чувствуя силу, вырвавшуюся из груди, точно в этот раз не небо, а я породила молнию.

Земля подо мной вздрогнула и медленно поглотила тела. Приняла их в себя. Да, это было самое малое, что я могла сделать для стражей Великого города. Похоронить их достойно. Теперь они станут частью великого, бесконечного Пути.

Только потом я поднялась с колен и вошла в город. Я чувствовала себя опустошённой и одновременно сильной как никогда. Случившееся секунду назад, стало для меня открытием. Неужели и раньше я могла вот так – воззвать к этой безграничности, к вечному, к тому, что никогда не заканчивается? К Пути. Почему же я не понимала этого? Или до этого момента нужно было дорасти, дойти? А быть может, Путь откликается лишь тогда, когда ты делаешь что-то по-настоящему достойное его силы. У меня не было времени это обдумать, мне нужно было выполнять своё предназначение – идти дальше. Идти на Королевскую площадь, чтобы встать рядом с остальными великими магами и попытаться защитить это королевство. Вот только живы ли магистры? И есть ли что защищать? Эти вопросы мучали меня, но не могли заставить остановиться.

Я вспомнила Рэута, и мне стало не по себе. Больно сдавило сердце. Что с ним? Жив ли он? Что, если нет? Смогу ли я двигаться дальше, если Рэут погиб? Я прогнала эти мысли прочь. Что толку гадать? Неизвестно даже, дойду ли я сама до Дворца или останусь лежать на дороге, как те стражи, которых я только что похоронила. Бедные стражи, совсем ещё мальчишки. Смогли ли они понять, что происходит? Успели ли испугаться?

«Ты сама не старше их», – напомнила я себе и вздохнула. Я была старше. Я – Путь. У Пути нет возраста, он вечен. Но в отличие от Пути я могу умереть, и не стоило забывать об этом.

Великий город как будто стал собственной тенью. Призраком. Памятью тех, кто любил его. Улицы Великого города теперь были серы и безлюдны. Так на кладбище никогда нет цвета. Чтобы это как-то исправить, мы приносим туда цветы, а они тускнеют на глазах. Но в отличие от кладбища в Великом городе не было умиротворения. Проклятья со всего мира слетелись сюда, играя обрывками слов, сказанными в ярости, отчаянье, ненависти. Этих слов не так много, они всегда одни и те же, но их сила неоспорима. Перемешавшись, эти слова стали ядом, отравляющим любого, кто осмеливался выйти из дома в эти дни. Проклятия просачивались сквозь кожу, попадали в лёгкие с каждым вдохом, люди уносили их в свои дома на подошвах туфель, на плащах и шляпах. Как часто двери их домов закрывались, чтобы больше никогда не открыться… Или отворялись, чтобы родить на свет новых чудовищ. «Тогда зачем жители выходят?» – спросите вы. Но разве люди могут жить взаперти? Ведь каждый из нас изначально часть этого мира, а значит, мы нуждаемся в Пути, даже если не приносили ему клятвы. А ещё люди нуждаются друг в друге, нуждаются в пище, воде, свежем воздухе, наконец. То, что увидела я на улицах города, пронзило меня болью. И я вспомнила о Лени. Разрываясь между любовью и долгом, я совсем о ней забыла. А стоило бы подумать о сестре в первую очередь. Но у меня сейчас не было времени на чувство вины. Я задушила в себе желание броситься к дому Лени. Это могло быть рискованно. Кто знает, что проникнет со мной в жилище моей младшей сестры, сейчас даже наши тени стали опасны. Мне оставалось надеяться на сообразительность сестрички. Она всегда была умницей, несмотря на то что оставалась ребёнком. Однажды из неё вырастет великий маг, если, конечно, мы сможем победить. Если сможем отстоять этот город и своё королевство. Я должна была попытаться ещё и ради Лени. А ведь я даже не знала, осталась она в городе или решилась покинуть его. Многие успели бежать, прежде чем город превратился в западню. За пределами столицы у людей было больше шансов, хотя, конечно, повезло не всем. У многих людей развито чутьё на несчастья, вот только не все в него верят. Теперь те, кто не поверил, медленно умирали. А те, кто испугался, поддался панике, остались живы. Я встречала этих беглецов на дороге. Они узнавали меня и умоляли не ходить в столицу. Меня трогали эти мольбы, но не останавливали. Проклятия пришли в Великий город, туда же должны были прийти и проклятые.

Из столицы исчезли птицы, даже крысы покинули её подвалы. Я видела замёрзших зверьков на подъездах к городу. Крысы предпочли смерть от холода и голода, но не отравили свой род, потому что знали о проклятии, знали о том, что может быть страшнее смерти. А мы, люди, так часто слепы и наивны. А ведь правило очень простое: если тебе страшно – спасайся. Простое правило крысы. Я вздохнула и отправилась навстречу страху.

Мне предстояло пройти Великий город до самого его сердца – Дворца Короля. Но уже у ворот я почувствовала, что это почти равно чуду. Потому что я шла не просто по пустым улицам: сама пустота была опасной, отравленной. Тишина Великого города пугала меня. Звуки казались здесь неуместными, я вздрагивала всякий раз и замирала, готовясь к битве, когда слышался какой-то шум или шорох. А потом тишина стала казаться ещё более зловещей. Но мой долг звал меня вперёд, вот только идти вперёд помогал мне не он. Когда холод и отчаянье подступали слишком близко к сердцу, я вспоминала Рэута. Я убеждала себя, что он сейчас во Дворце Короля. Ведь в отличие от меня, ему не требовалось времени и усилий, чтобы добираться до Великого города. Рэуту достаточно было одного мгновения, чтобы переместиться в пространстве. Думаю, получив моё послание, услышав голос созданного мною эха, он тут же оказался во Дворце Короля. Я подхлёстывала себя мыслью, что вскоре увижу Рэута, и шла вперёд. Теперь мне не нужно было бегать от него. Теперь у него были дела поважнее, чем забота о том, люблю я его или нет. Я вспомнила свою клятву и улыбнулась. Даже данная без ответа со стороны Рэута, она связывала меня с ним. Всё-таки замечательно, когда долг ведёт тебя туда же, куда и любовь. Признаться, я была бы сейчас в сильном замешательстве, если бы Дворец Короля был в одной стороне, а Рэут в другой. Я вновь вспомнила о Лени, и что-то в моём сердце заныло. Слишком легко я убедила себя в том, что не нужна ей. Слишком. Это не давало мне покоя.

По улицам пронёсся ветер, заставив меня остановиться. Послышался неприятный звук, словно огромные жернова трутся друг о друга. Звук становился всё громче и громче. Я с облегчением отбросила терзающие меня мысли. Сейчас не было смысла гадать о правильности своих поступков. Эти улицы смертельно опасны, вот на чём нужно сосредоточиться. Мёртвая я никому не смогу помочь. Ветер усилился, сдувая и без того редкий снежок с мостовых.

Камни под моими ногами начали подрагивать. Со скрежетом они тёрлись друг о друга. А потом на них появились маленькие зубастые рты. Я вскрикнула и отпрыгнула в сторону. Но лишь затем, чтобы приземлиться на другие камни. Как только я наступила на них, они закричали. Все улицы Великого города были мощёными, и все они оживали, стеная и плача. А потом камни вцепились мне в ботинки острыми зубами, прогрызая кожу, из которой те были сшиты, добираясь до моих ног.

Я в ужасе ударила камни пламенем и, вырвавшись, бросилась к первому же дому, вышибла дверь, ввалилась внутрь и застыла на месте, забыв, как дышать. На верёвках висели дети. Десятки детей были подвешены под самой крышей. Я завопила от ужаса и лишь затем сообразила, что это куклы. Случайно я попала в мастерскую, где создавали кукол. Здесь были марионетки и фарфоровые красавицы, бравые солдаты и смешные толстенькие пупсы. Куклы на любой вкус.

Чувствуя, как бешено колотится моё сердце, я сползла на пол и разрыдалась.

– Хотите куклу? Я продам вам куклу вашей мечты, – раздался голос совсем рядом со мной. Я подскочила с пола, приготовившись то ли бежать, то ли защищаться.

Тот, кто вышел ко мне, и сам был немного куклой. В глазницах человека вращались стеклянные кукольные глаза, на голову был нахлобучен лохматый парик.

Я, должно быть, закричала, потому что кукольник приложил палец к губам и сказал:

– Тсс… не бойтесь. Сейчас мы и из вас сделаем куклу. Тогда город вас не тронет. Он не трогает вещи, уж поверьте мне. Не трогает. А останетесь человеком – он вас учует. Не бойтесь, я хочу вам помочь. Это немного больно, но потом проходит. Зато если раньше у меня было только два глаза, то теперь их сотни, тысячи. Я могу видеть глазами всех кукол, которых когда-либо создал. Я вижу весь город. Правда, иногда это печальное зрелище, очень часто печальное. И мне хотелось бы заплакать, но я не могу. Но зато я жив.

«Дети, он делал кукол для детей этого города. Что стало с детьми?» – ужаснулась я, забывая о своих страхах.

Словно прочитав мои мысли, кукольник продолжил:

– Для самых маленьких город поёт колыбельную, даже чудовища иногда имеют сердце, может быть, когда вернётся король, колыбельная прервётся и дети проснутся.

– А не для маленьких? – Я снова вспомнила Лени.

Услышав мой голос, куклы задёргались на своих верёвках и все, сколько их там было, посмотрели на меня. И мне захотелось завопить от ужаса.

«А что ты хотела, – сказало моё безумие голосом Рэута. – Это же война. Ты думала, что будет просто? Подумай, чем живые куклы и камни отличаются от того, что ты раньше встречала на своём пути? Не надо бояться, надо всегда помнить, что ты маг, что ты сильнее всего. И если тебе встретилась большая беда, это только повод стать сильнее. Ты меняешь этот мир, а не он тебя».

И, вспомнив о Рэуте, я смогла успокоиться.

– Мне ничего не нужно, я и так не человек, а маг, – сказала я и, спокойно повернувшись спиной к куклам и кукольнику, вышла из лавки.

– Я буду смотреть на тебя, – сказал мне вслед кукольник.

Я наступила на ожившие камни и, вызвав магию Пути, заставила камни стать тем, чем они и были всегда, просто булыжниками.

Я только сейчас поняла, насколько сильно любила этот город, его суету, его шумных жителей. Его безудержное веселье и разноцветные отблески магии. Я никогда не считала себя частью всего этого, я думала, что это всё не для меня. Но оказалось, эта отчуждённость была лишь моей гордыней, я, так же как остальные, летела на свет этого города. И у меня были самые добрые воспоминания о нём. Именно сюда я стремилась вернуться из всех своих странствий. Я думала, что возвращаюсь в дом с синей кошкой, но на самом деле я возвращалась в первую очередь в Великий город. Я любила его, потому что он подарил мне меня. Открыл мне, кто я есть на самом деле. Я любила Великий город потому, что у его ворот я столкнулась с Рэутом. Его улицы и площади стали для меня частью моей судьбы, моего прошлого, они переплелись с воспоминаниями о людях, которые мне дороги. Я любила даже бедняцкий квартал. Боги, мне страшно было представить, что творилось там сейчас. И так полный несчастий и проклятий, он должен был превратиться в пристанище самых жутких кошмаров. Неужели Великий город, который многие считали спасением от бед, никогда не станет таким же, каким он был раньше? Неужели никогда больше маги не зажгут фонари, чтобы влюблённые целовались под их светом, а добрые сны спешили к людям? Неужели пекари не испекут вкусных булочек в форме звёзд и сердец, а мосты не запоют в полночь? Я вспомнила о разноцветных камнях мостовой на Королевской площади, о ветряках на крышах, которые оживали при очень сильном ветре, об уличных музыкантах, способных заставить тебя танцевать против твоей воли, о художниках, которые могли в шутку создать магический портрет, который выдавал твои сердечные тайны. Сколько всего я, оказывается, помнила и любила. Я шла по пустынным улицам, и слёзы текли по моим щекам. Потому что без счастливого волшебства всё это действительно казалось мёртвым. Раньше этот город был полон счастливой магии, а теперь она ушла. И я оплакивала его.

«Где же вы, маги?! – хотелось заорать мне. – Почему бросили людей Великого города, когда они больше всего в вас нуждались?! Как вы могли допустить такое?! Где вы были? Где вы сейчас?»

Я сама понимала, что несправедлива, что никто из магов не сдался без боя. Снег здесь посерел не только из-за пустоты и отчаянья. Пепел – вот что покрывало улицы. Но лучше чувствовать несправедливую ярость, чем подступающее к горлу отчаянье. Проклятия подобрались и ко мне. Пылая ненавистью, я обрушила на них свою магию, заставляя бежать прочь, прячась и огрызаясь. В бешенстве я стала очищать улицы города. Я гнала прочь страх и серость, усмиряя тени и зверьё, вылезшее, чтобы охотиться. Я забыла, что моя сила не может быть безграничной, что она понадобится мне рано или поздно, когда я встречу достойного противника. Я хлестала ей без разбора, я настолько обезумела от страха и боли потери, что сама стала силой. Но я не могла ничего сделать, потому что ни одна на свете ярость не вернёт исчезнувшего счастья.

Глава 2
Ведьмы

Двое зверей появились прямо передо мной в тот момент, когда я остановилась, испугавшись собственной ярости. Должно быть, они подумали, что я растратила всю свою магию. Эти двое когда-то были людьми, но сейчас верилось с трудом. Один зверь напоминал помесь волка и обезьяны, второй походил на паука, только размером с осла. Я вспомнила магистра Знута. Возможно ли, что это был кто-то из его семьи? Только в этот раз я не застыла от страха. Теперь нужно было что-то посерьёзнее, чем паук, чтобы напугать меня. У этих тварей была одна общая черта – человеческие глаза, и злоба и ненависть в них были тоже совсем человеческие. Эти твари пришли, чтобы убить меня. И, заглянув в их глаза, я успокоилась. Потому что в их отражении я увидела себя. Всю свою жизнь я предпочитала не пользоваться магией как оружием. Я лечила, исцеляла, помогала, но теперь… Теперь я готова была стать вот таким же зверем. Забыв, кто я на самом деле такая. Ненависть всех превращает в чудовищ, потому что не бывает светлой ненависти, не бывает доброй ненависти. И когда ты звереешь, думая, что защищаешь добро, нужно вспомнить, что в этот момент ты переходишь на сторону зла. Но как тогда победить? Как?

Где-то в вышине надо мной прокричал ворон Тёмных. Под землёй зашевелились проклятые корни красных деревьев, и я поняла, что там внизу ими опутано всё. Словно это и не корни вовсе, а кровеносные сосуды, по которым бежит сила, накопленная Тёмными. Что они создали? Где сердце? Столько времени я рубила красные деревья, но это оказалось бессмысленно. Нужно было найти сердце, к которому ведут эти страшные сосуды. Они тоже походили на путь. Страшный, кровавый, бесконечный, запутанный. Я вздрогнула, почувствовав, что ещё немного, и я пойму, как взять эту силу. И тогда моя магия станет безграничной. Но что потом? Кем стану я потом? Тёмные эльфы создали проклятие именно так, взяв чужую силу.

Задумавшись, я едва не пропустила момент нападения.

Паук бросился ко мне. Он был шустрым, но я не собиралась убегать. Вторая тварь, кажется, успела сообразить, кто кем является, но не была настолько проворной, чтобы вовремя исчезнуть с моего пути.

«Боги, – подумала я, глядя на убитых мною чудовищ, – куда же подевалась та, кого называли Добрейшей? Как же быстро можно потерять человеческий облик? Где та черта, которую можно не заметить, и ради благих намерений перейти и стать тварью? И сколько людей в этом городе превратились в чудовищ, думая таким образом спасти своих близких? И что было потом? Нет уж, я так не хочу! Но как научиться сражаться во имя добра, не причиняя никому вреда? И возможно ли это? Или нужно сдаться без боя? Тогда кто защитит слабых, кто защитит то самое добро?»

– Вот ты и поняла, что такое значит скорбеть, – услышала я знакомый голос.

– Онини? – Я медленно обернулась, готовясь к новому сражению.

Она вышла из-за угла дома, двигаясь плавно и грациозно. Прекрасная и непостижимая.

– Удивлена? – Женщина изящно склонила голову.

– Откуда ты здесь?

– А разве не ты рассказала Рюку, где найти меня? О, главный королевский маг собрал много подобных мне. Коллекцию редкостных уродцев. Живые экспонаты для его учеников. Теперь город нас всех выпустил на улицу. Чтобы все могли полюбоваться нами.

Я мысленно обругала Рюка. Лучше бы он бабочек собирал.

– Теперь весь город знает, на что мы способны. И может скорбеть вместе со мной о моих и своих утратах, теперь не осталось тех, кто не потерял бы родных и близких, а многие потеряли и самих себя. Ты тоже близка к этому, Дная.

– Онини, твой трюк больше не сработает со мной.

– Как и твой со мной. О, спрятаться за маской было очень интересным решением.

– Знаю.

– Этот город больше никому не даст носить маску. Он сдирает эти маски вместе с лицами.

Я вспомнила о кукольнике и подумала, что это не так. Спрятаться можно было от чего угодно, но нужно ли прятаться, тем более ценой собственного я?

Я направилась к Онини.

– Тебе есть в чём покаяться, Дная.

– Да, – ответила я искренне и заплакала. Мою спину обожгло, я чувствовала, как шрамы меняют своё положение, я знала, что написано слово «Скорбь».

– Тебе нужно пожалеть себя.

– Да. – Я всё ближе подходила к Онини, и слёзы текли по моему лицу.

– Тебе нужно принять мою боль.

– Ты права, – сказала я. – Я принимаю твою боль, я скорблю вместе с тобой о твоих и общих утратах, и я прошу у тебя прощения.

Я обняла эту женщину, впитывая в себя все её чувства, всю боль, все страдания. Потом я уложила её на мостовую и пошла дальше. Онини не стало. Я не убивала её, я просто вынула из неё боль, всю целиком. А кроме боли, в Онини ничего и не было. Как же я раньше не поняла того, что именно это и было ей нужно? Ещё в тот момент, когда я появилась перед ней впервые. Нет, не поклонения хотела эта женщина, это была лишь иллюзия, только видимость. Она хотела покоя.

Я сделала несколько шагов и прислонилась к стене ближайшего дома. Сердце бешено колотилось в груди, было тяжело дышать. Забрав страдания Онини, которые, по сути, и были её силой, я с ними не справлялась. Я и не представляла, какая это мощь, и теперь они пожирали меня изнутри. Нужно было что-то сделать. Но что?

Я ощутила панику. У меня не хватало сил справиться самостоятельно.

«Это потому, что я тоже хочу покоя», – подумала я и испугалась, потому что если я признаюсь себе в этом, то лягу просто на мостовую и больше не сдвинусь с места.

Нет, нет, нужно было двигаться, идти, а если понадобится, ползти к Дворцу. Я сделала пару робких шагов по направлению к центру города.

Что-то изменилось. Я почувствовала это сразу же. Словно отзвуки мелодии. Сила. Чужая. Непонятная. Но смутно знакомая.

– Только не сейчас, – пробормотала я. – Только не сейчас, боги.

Я заставила себя выпрямиться. Заставила себя забыть о сердце, которое норовило вот-вот разорваться на куски. Я сделала это как раз вовремя.

Они появились предо мной все разом, вышли из-за снегопада, точно из-за занавеса в театре.

Размытые фигуры в серых балахонах и белых плащах. Их лиц не было видно из-под капюшонов, но я знала, что все они женщины. Я уже давно догадалась, кто передо мной. Противоположность магам, ошмётки великой силы, грязь из подворотен. Те, кого маги предпочитают не замечать. Их имя как презрительный плевок на землю. Ведьмы.

Их было трое. Но в то же время они были одним единым целым. Их сила была общей, их имя было общим, их судьба была одна на всех.

– Сестра! – сказала одна из них, выходя вперёд и раскидывая руки в стороны, точно приглашая меня броситься в её объятия.

Я медленно сложила ладони и поднесла их к губам. Все знают, этот жест означает, что маг решил вступить в бой. На самом деле я сделала так, чтобы не было заметно, как дрожат мои руки. А может быть, его за этим и придумали.

«Ну что же, – усмехнулась я про себя, – эта встреча либо освободит меня от лишней силы, либо убьёт, когда я попытаюсь воспользоваться переполняющей меня магией. В любом случае ждать осталось не долго».

– Мы пришли к тебе с миром, Дная! – Ведьма медленно опустила руки. Точно пытаясь показать, что не хочет битвы. Каждое её движение завораживало. Она заклинала меня, точно я была опасной змеёй.

– Мир не для таких, как мы. – В моём голосе было столько надменности, что мне сделалось неловко.

Капюшон плаща стёк ведьме на плечи, и я вздрогнула, узнав её, – «тётушка»! Та самая тварь, которую я встретила, впервые появившись в Великом городе. Я была тогда так наивна, что попалась на наглое враньё незнакомки, будто бы она сестра моей матери. Если бы не проходящий мимо Рэут, эта милая «тётушка» неплохо заработала бы, продав меня, словно глупую овцу зверям, живущим в городе. О том, что произошло бы потом, мне даже думать не хотелось. Рэут передал «тётушку» стражам и долго охотился на подобных ей. Но судя по тому, что я вижу её пред собой, в руки палача эти твари так и не попали. Неужели Рюк был так глуп, что оставил жизнь и этому чудовищу? И вообще, на чьей стороне главный королевский маг? Надеюсь, у меня будет возможность спросить его об этом.

– Вижу, ты меня узнала, Дная, – улыбнулась мне «тётушка» так широко, словно мы были добрыми друзьями. Сейчас её красота снова была ослепительной, идеальной, несравненной, но я-то помнила её истинное лицо, то, которое показал мне Рэут. – Вот и снова мы встретились. Почти на том же самом месте.

– У меня сегодня просто день встречи старых знакомых, – процедила я сквозь зубы.

– Что ты так смотришь? Думала, я уже сгнила в земле? – засмеялась ведьма. – Нет, дорогая, у меня есть друзья, которые вытащили меня из рук палача. В этом городе мне многие обязаны и многие нуждаются в моих услугах. Знаешь ли, магам многие завидуют и, не имея силы, пытаются достичь её, например, принося жертвы. А значит, им нужны такие, как я. Твой покровитель, конечно же, доставил мне некие неприятности, и я поклялась, что Рэут получит сполна за каждую каплю крови, что я пролила в тюрьме. Но ведь и у него тоже есть друзья. Например, ты. И ради тебя я забуду свою клятву – отомстить Рэуту.

– Ради меня? – Я рассмеялась, сердце тут же заныло. – Должна заметить, хоть мы и встретились почти на том же самом месте, но я уже не та наивная девочка, едва покинувшая собственный замок. Сейчас меня не так легко обмануть и продать.

– Продать?

– Именно так, как животное…

– Я и не думала продавать тебя. Это Рэут сказал тебе? Он был бы прав, окажись ты обычной девчонкой.

Сердце опять напомнило о себе болью в груди. Я не удержалась, и боль сморщила моё лицо, всего на мгновение, не больше, но всё же. К счастью, ведьма поняла это по-своему.

– Не морщись. Большинство этих дурочек, что бегут в Великий город из своих деревень, в лучшем случае ожидают бедняцкие кварталы. Так устроен мир, ничего не поделаешь. В твоём случае всё было иначе. Во-первых, ты была благородной. Поверь, убивать тебя было бы глупостью и расточительством. Во-вторых, я уже тогда почувствовала твою силу и поняла твою судьбу. О, девочка, я бы позвала тебя стать одной из нас. Я бы многому научила тебя. Ты бы стала…

– Ведьмой? – Я рассмеялась, но весело мне вовсе не было.

– Что ты знаешь об этом? – зарычала одна из подруг «тётушки». – Только став ведьмой, женщина может быть свободной.

– Тише, Агни. Девочка просто наслушалась страшных сказок. Мы должны открыть ей глаза на правду, – прервала её моя старая знакомая, судя по всему, она была среди них главной.

– Я маг, чтобы маг пал до ведьмовства? За кого вы меня принимаете? – вспылила я.

– За благородную, которая отказалась от ветви. О, нет, я не обвиняю, напротив! Женщины этого королевства унижены и втоптаны в грязь, даже вы, благородные, точнее сказать, тем более вы, благородные. Вечные узницы своих замков и кровавых ритуалов, вы хуже рабынь. Но и мы, женщины свободных городов, унижены не меньше. Мужчины получают власть и почести, что получаем мы?

– Все мы скрывали свой дар до поры до времени, – заговорила Агни. – Все мы прятали его. Матери говорили нам, чтобы мы так делали, потому что так поступали их матери и матери их матерей. Потому что если женщина покажет то, на что она способна, её ждёт смерть. Потому что мы угроза для мира мужчин.

– Да, Дная! Хорошо быть магом, за это не высекут, не бросят в тюрьму, не казнят. А чем мы отличаемся от вас? Только тем, что в нас нет чужеродной крови первых магов. Так разумнее было бы казнить магов, ведь вы не люди. Но вы сильны, и среди магов много мужчин. А что, если все женщины ведьмы? А, Дная, что, если мы себе признались в этом, а другие просто боятся?

– Вы пришли, чтобы обсудить это сейчас со мной?

– Нет. Мы пришли, чтобы ты поняла очевидное – ты одна из нас.

– Тогда это было глупо с вашей стороны. Меня ждут во Дворце Короля. Посторонитесь, это говорит вам маг!

– Проклятый маг, – выплюнула Агни, – бродячий маг. Дорожник.

– И тем не менее маг! Тот, кем вы никогда не станете, как бы ни старались, потому что ваша сила гнилая.

– Маг? А разве магия ни разу не подводила тебя, Дная? И разве не было момента, когда, не чувствуя силы, ты пользовалась обычным колдовством? Только не лги! – вскинула руки вверх та, которую я называла «тётушкой».

Я заскрипела зубами. Ведьма была права. Да, я пользовалась так называемой домашней магией, магией бессильных, но никогда не делала это во зло.

– Тебе нечего возразить, Дная? Я права? – наступала ведьма.

– И что же с того? Я всё равно не стану одной из вас. Вы обращаетесь к одной из двенадцати избранных! – Я прикрылась своим званием, как щитом.

– Ох уж мне эти игры благородных, как вы любите титулы! Дай вам ощущение того, что вы пуп этого мира, и вы умрёте за это.

– А что же дали бы мне вы?

– Уж точно не пустое звание. Мы бы дали тебе власть! Не призрачную, нет. Мы дали бы тебе ту власть, которой можно коснуться, потому что мы настолько сильны, что можем взять всё, что пожелаем. Присоединяйся к нам. Теперь, когда король умер, мы сможем изменить мир. Мы так долго ждали этого!

– Вы и ваша мать?

– Наша мать? – «Тётушка» удивлённо замолчала.

– Королева Тёмных эльфов, – милостиво пояснила я.

Ведьмы засмеялись.

– Она не мать нам. Уж скорее она мать всем, с кем мы будем бороться. Приди к нам, сестра, и мы победим её вместе. – «Тётушка» вновь раскинула руки в стороны.

– Нет. – Я тяжело вздохнула.

– Или ты не хочешь быть с нами, потому что любовь к мужчине осквернила тебе сердце? Любовь – это зараза похуже ветви на твоём лбу. Она отравляет тебя, – прошипела Агни.

– Это не ваше дело! – зарычала я в ответ.

– Кого же ты любишь? – зашипели ведьмы хором, и от этого стало жутко, они снова напомнили мне единый организм. – Рэута?

– Прочь! – приказала я. Меня взбесило то, что они смеют называть его имя, то, что они лезут мне в сердце.

– Рэут лгал тебе. Всегда лгал. Лгал о нас. Лгал о твоей силе. Лгал о своей любви к тебе. – Ведьмы по-прежнему говорили все вместе и движения их тел, которые наклонялись и вздрагивали, точно их бил незримый ветер, были синхронны.

– Он не лгал мне о любви, – прошептала я.

– Лгал.

«А вот и не лгал, – горько усмехнулась я про себя, – он ведь никогда не признавался мне в любви, кроме того случая, когда приказал отдать свои чувства. Лучше бы он мне лгал. Тогда я бы знала, что бывает счастье. Даже если счастье – это ложь. Тогда бы у меня были силы дойти до Дворца Короля».

– Пусть и так, о любви лгут все. И короли, и дворовые мальчишки. Но о ней все лгут искренне. Просто никто не верит в то, что она потухнет. И если девушка поверит, что любовь будет вечной, ей некого винить, кроме себя, – повторила я слова тени, что воспитала нас. – А что касается остального, я и без Рэута знаю, что вы зло, – сказала я спокойно.

– А магия – добро? – спросили меня ведьмы.

– Я видела на своём пути дело рук таких, как вы, я лечила от этого людей, лечила магией. В моих руках магия была добром.

– Но ты карала тех, кто причинял вред.

– Да, обращала зло причинённое против тех, кто его сотворил.

– Ну разве это не означает, что ты пользовалась злом как оружием?

– Я просто отправляла кровожадных бешеных собак к их хозяевам.

– И те сжирали их.

– Я не получала выгоды от этого, но мир становился чище.

– Не получала выгоды? И это ты ставишь себе в заслугу? Знаешь, почему маги не делают того же, что мы? Не получают выгоду для себя?

– И почему же?

– Потому что не могут. Вы дорожите силой, вы дрожите над ней, стараясь не истратить, она для вас дороже золота. А к нам сила приходит, когда мы её тратим. Что вздрогнула? Тебе это знакомо? О, ты ближе к нам, чем к магам. Тебя ведь воспитала тень. Но кто сказал, что добро нельзя делать посредством зла? Ты сейчас ведь не лечила, ты убивала живых существ.

– Чудовищ.

– А разве они не хотят жить?

– Не я, а они сделали этот выбор. Тот, кто несёт зло, обречён. Я лишь орудие.

– Вот ты и дошла до сути. Мы, ведьмы, – лишь орудие в чьих-то руках. Став одной из нас, ты сможешь сделать много, ой как много. Уничтожить тварей, например. Очистить город. Убить Королеву.

– И что вам с того?

– Тогда мы очистим это королевство.

– От кого?

– Ото всех! От тёмных эльфов и их королевы, от короля. От благородных. Мы построим здесь новый мир.

– Его уже строили здесь на крови. Вышло плохо. Я не повторю старых ошибок. Я нужна вам, потому что могу добраться до силы тёмных. Именно за этим я вам понадобилась, всё остальное – ложь, – сказала я решительно. – А теперь прочь, вы стоите у меня на пути.

– Мы уйдём, только ты всё равно придёшь к нам, потому что… – «Тётушка» замолчала.

– Так почему же ещё? Что больше нет причин? – улыбнулась я.

– Видят боги, я не хотела становиться той, что принесёт тебе дурную весть…

– Говори!

– Рэута нет.

Улыбка тут же сползла с моего лица, я разозлилась:

– Ты лжёшь! Я бы знала! Чувствовала…

– Ты многого не знаешь, – заговорила вдруг ведьма, которая ещё не пыталась опутать меня своими речами и лишь выступала хором с остальными. Голос её показался мне знакомым. Настолько знакомым, что сердце испуганно забилось в груди, снова причиняя мне боль. – Ты многого не знаешь. А когда узнаешь, поймёшь, что всё, что знала до этого, было обманом.

– А вы, значит, правда? – Я не хотела верить в то, что уже знало моё сердце.

– И мы ложь, всё ложь. Только тебе придётся выбрать ту ложь, что будет менее отвратительной. Выбрать и сделать её правдой. Я выбрала.

– Она пророчица, она умеет находить скрытое, – сказала мне «тётушка». – И она сама пришла к нам. Мы не виноваты. – На её лице расцвела мерзкая тоненькая ухмылка, похожая на резаную рану, из которой вот-вот появится кровь.

Я почувствовала дрожь, вначале я не поняла, что со мной, я думала, это ведьмы используют своё колдовство, но волнения силы не было. Это был страх, простой человеческий страх.

– Лени, – сказала я, – это же не можешь быть ты?

Плащ соскользнул с предсказательницы, и я увидела свою сестру: она сидела на плечах какого-то огромного уродца, скорее всего когда-то бывшего человеком, а теперь взнузданного ею и осёдланного. И от моей сестры в этой ведьме почти ничего не осталось. Но это Лени. Я знала. Тут не было обмана и лжи, не было морока и магии. Это была отвратительная правда. Уродливая правда. Ни одна магия на свете, ни одно колдовство не смогли бы причинить мне столько боли, как эта правда. Я на секунду закрыла глаза, но только на секунду.

– Когда умер король, мы могли либо умереть без боя, либо сражаться, кто как может, – сказала Лени. – Где ты была, сестра?

– Ты знаешь, что это не моя вина в том, что меня не было рядом. – Я не позволила нанести Лени или тому, кем она стала, удар и пробудить во мне чувство вины. Онини многому меня научила. А ещё я знала, что это война и то, что происходит сейчас, её часть. Кто мне сказал, что будет просто? И кто мне сказал, что те, кого я люблю, не будут воевать против меня? На войне случается и такое.

– Ну что ж, в этом ты права, но, может быть, нам стоило остаться в родном замке и принять свою судьбу? Мы были бы под защитой, сестра. Это ты отправила меня назад в Великий город и бросила одну.

– Ты была не одна.

– О, Рэут сразу бросился спасать тебя. Видела бы ты его лицо, когда он услышал, что тебя выдают замуж! Он и правда любил тебя, Дная. Но теперь его нет. Так же как нет моих бабушки и тёти. Они умерли быстро. Я не смогла их спасти. Но я смогла спасти многих других, пусть ты называешь их ведьмами, но они ничем не хуже нас с тобой. Я смогла спасти себя. И я хочу спасти тебя.

– Я не приду к вам. – Мне тяжело было говорить это сестре, но я не могла иначе. – И мне не нужно спасение.

– Ты придёшь, правда не сейчас. – Лени вздохнула. – Мы и не надеялись, что это произойдёт сразу.

– Лени, – я поперхнулась, мне было неприятно называть ведьму именем сестры, – ты же знаешь, что предсказания туманны и изменчивы.

– Тут ты права, но я знаю, ты будешь искать нас, – улыбнулась сестра, уродец тоже заулыбался. – А ты не хочешь знать, зачем ты нам?

– И чего же вы хотите от меня? – На самом деле мне было не интересно.

– Мы хотим сделать тебя королевой, нашей королевой, а затем и королевой этого королевства, но… королевой без короля.

– Я не хочу быть королевой. А ещё я дала клятву Рэуту, клятву, которую не разорвать. Даже если он не произнесёт её в ответ, я не смогу отменить своего слова.

– Ты плохо слушала, сестра. Рэута нет. Это отменяет любые клятвы.

– Я не верю вам! – ответила я.

– Я всегда знала, что ты его любишь. Но нельзя любить того, кого нет. Прости, сестра.

– Ещё как можно, – возразила я, – но это не тот случай. Рэут есть!

– Ты уже скоро убедишься в нашей правоте. Но даже если забыть о Рэуте. Сестра, нет такой клятвы, которую нельзя было бы нарушить, нет такой клятвы, запомни. – Глаза Лени вдруг закатились, я поняла, что сейчас она будет предсказывать. – Нет такой клятвы, которую нельзя было бы нарушить, – сказала Лени изменившимся до не узнавания голосом, – не упусти нужный момент, Дная. – Затем Лени снова стала собой. – Так что мешает тебе сделать это? – спросила она.

– Честь…

– Честь? – перебила меня Лени. – Пустой звук. Ты потеряла честь, когда ушла из родного замка, поэтому можешь сделать это ещё раз.

– Я не нарушаю данных клятв.

– А стоило бы.

– Вот поэтому ты ведьма, а я нет.

– Хочешь сделать мне больно?

– Нет, сестра. Нет. Послушай меня, Лени. Ты можешь оставить их и пойти со мной.

– Нет. Я сделала свой выбор. Если ты думаешь, что это мой конь, – Лени погладила по голове уродца, он захихикал, пуская слюни, – то ты ошибаешься, это часть меня.

– Моя Лени! – вырвалось у меня.

– Ты думаешь, что я всё та же маленькая сестрёнка? Дная, неужели ты настолько слепа! Впрочем, мы все слепы, когда дело касается близких нам людей.

Я присмотрелась. Личико Лени было покрыто морщинками, волосы больше не были золотыми, они поседели, а глаза…

– За ту пару дней, что ты добиралась сюда, в этом городе прошла целая вечность. После того как Дворец Короля прокричал: «Король умер!» – оставалось всего несколько часов, чтобы спастись. Я знала, что надо бежать. Но бабушка и тётя не понимали, они говорили, что дорога убьёт их, они боялись оставить дом, они просто боялись что-то менять. Я наблюдала в окно, как некоторые из соседей собирают вещи и торопливо уходят прочь, подгоняемые чувством самосохранения. Они бежали, а я завидовала им. Но их было мало, большинство предпочли спрятаться за дверьми своих домов. Почему-то люди думают, что их маленькие домашние мирки – самое безопасное место. Они не замечают, как уязвимы, как тонки стены их реальности. Глупые, бедные поросята из сказки. А потом появились твари. Нет, они не пришли со стороны, не явились из-за стен, они всегда были среди нас, в нас… Первым на нашей улице обратился булочник. Он был похож на медведя, которого разбудили зимой. Безумные сонные глаза, и морда в крови. Он разгромил сначала собственный дом, а потом пошёл к соседям… И оказалось, что двери не способны никого спасти. Его убил Павло – мясник. Убил и заперся в своём доме, он так больше никогда и не вышел. Мы побоялись заглядывать в окна. Но к тому времени мои бабушка и тётя осознали, что я была права – надо уходить. Они бросились собирать вещи. Ненужные штуковины, не способные никому подарить счастье. Я взяла только кувшин, который ты оставила мне на хранение. Мы уже собирались уходить, когда твари ворвались к нам в дом. Все они когда-то были нашими соседями. Первой они убили бабушку, упав, она так и не выпустила свёрток с вещами. Теперь я ненавижу любые вещи. Теперь всё, что у меня есть, – это моя одежда. Потом умерла тётя. Это всё было так быстро. Следующей должна была стать я, но твари не нападали. Они стояли и ждали. И я догадалась, чего они ждут. Я, как и они, была уже заражена. Они ждали, что я начну меняться, и я почувствовала это. И всё стало таким ясным. Таким простым. Я видела этот мир очень отчётливо, так отчётливо, как никогда в жизни. Каждая деталь его приобрела особенный смысл. И тогда я вдруг осознала, что скрыто в той вещи, что дала мне ты. И то, что она никогда не принадлежала тебе. Ты тоже была лишь хранителем её, и ты принесла её мне. Она была создана, чтобы стать моей. Она была для того, кто отважится принять эту силу. И я разбила кувшин.

Сестра замолчала, гладя по голове уродца. Уродец ухмылялся и что-то бормотал.

– И что произошло? – нетерпеливо спросила я.

– Понимаешь, Дная, то, что было в том кувшине, могло сделать для меня всё что угодно. Всё что угодно, но единожды.

– И оно сделало это? – Я указала на уродца.

– Оно сделало то, что я попросила, – сохранило моё человеческое «я». Но в этот момент я уже начала превращаться в тварь. Моё тело менялось. И это нечто из горшка остановило процесс, сохранив мой разум, мою душу, моё сердце и меня. Но про тело разговора не было.

– Что было потом?

– Твари сбежали, когда я разбила кувшин. Если бы они не ушли, я бы, наверное, не стала противиться своей смерти. В самую первую минуту я была безутешна. Я ведь так любила свою красоту, Дная. Вы не замечали, но ваша маленькая Лени была ужасно тщеславна. Я с раннего детства считала себя лучшей из вас из-за своих золотых волос, из-за миленького личика, из-за умения угадывать, где вы прячетесь. Хотя последнее я старалась скрывать, мне не хотелось, чтобы вы перестали играть со мной в прятки. Ты видишь, я была не совсем такой, какой ты представляла меня. Маленькая, гадкая, но красивая.

– Лени… – начала было я, но сестра оборвала меня, гневно сверкнув глазами.

– Не перебивай! – крикнула она. – Что ты знаешь? Ты всегда закрывала глаза на очевидное! Ты представляла меня красивой куклой! А я была совсем не такой. То, чем я стала, больше подходит мне. Я это поняла не сразу, потребовалось время. Но не много. А ещё я поняла, что выпущенное мною нечто усилило мои способности. Но магия – это не совсем то, чего я желала от своей жизни. Я никогда не мечтала стать магом, Дная. Никогда.

– Чего же ты хотела, сестра? – Это было так странно, стоять в мёртвом городе и разговаривать о мечтах с чудовищем, в которое превратилась моя Лени, под внимательными взглядами ведьм. Мне вдруг ужасно захотелось спать, тело окутала слабость, сердце вновь напомнило о себе, превратившись в тяжёлый камень, который потянул меня вниз, точно собирался тоже стать частью мостовой. «Да, – подумала я, – улицы столицы вымощены не камнями, а сердцами людей». Мне так захотелось лечь на землю, закрыть глаза и навсегда стать частью этого места, но я себе этого не позволила.

– Я хотела обрести судьбу обычной женщины, – меж тем говорила Лени, а уродец внимательно наблюдал за мной. – Хотела полюбить и быть любимой, хотела завести детей. Моя красота могла мне помочь. Как же я завидовала тебе, Дная. Тебя все любят. Вик. Рэут. Даже твой жених, которого ты так ненавидишь, и он любит тебя. За что? Ты не красива, не особо умна, не добра, что бы о тебе ни говорили, так почему?

– Потому что мне наплевать, – прошептала я и поняла, что это действительно правда.

– Что?

– Мне наплевать, любят меня или нет. Поэтому я могу оставаться собой. Мне было наплевать, – поправила я себя, мне не хотелось врать Лени.

– Было… Может, теперь ты поймёшь, каково это, желать несбыточного. Мы теперь похожи.

«Желать несбыточного», Вик тоже желал несбыточного, вспомнила я. Что с ним теперь стало, не ждёт ли меня ещё одна потеря?

– Лени, если бы я могла помочь, – сказала я жалобно.

– Ты уже не изменишь меня. Никто не изменит. Никто не сможет дать мне того, чего я хочу, и я свыклась с этим. Но ты, Дная, должна сделать правильный выбор.

– Я не стану ведьмой.

– Ведьмы единственные, кто может тут выжить, кто способен бороться. Неужели ты не замечаешь, что это место живёт безо всяких законов и правил, тут время взбесилось, тут одновременно существует и прошлое, и будущее. Тут всё превращается в чудовищ. Тут дороги ведут не туда. Тут магия начинает жить собственной жизнью и управлять магами, а не они ей. Ты идёшь к Дворцу Короля? Думаешь, так легко до него добраться? Ты думаешь, город пропустит тебя?

– Я – Путь! Ты забыла?

– Нет, я помню, сестра. Только каждый путь должен к чему-то вести. Вы – бродячие маги пути без конца. Вы прокляты, потому что никуда никогда не придёте.

– У меня есть цель. Прости, Лени, я маг, а каждый маг понимает правду вещей. Сейчас правда в том, что я не могу быть рядом с тобой. Но ты можешь пойти со мной. Оставь ведьм, Лени, пойдём вместе.

– Сестричка, я уже не та, кем была прежде, от той девочки у меня осталось лишь имя. Но ты знаешь, ты пройдёшь всего несколько шагов, и от Днаи тоже ничего не останется. Ты готова сделать эти несколько шагов в одиночестве, сестра?

– Я готова, Лени. Не важно, какой я стану, я всё равно останусь собой. Этому научил меня Рэут. И я повторяю, пойдём со мной.

– Нет, Дная. Либо ты остаёшься с нами. Либо дальше ты идёшь одна. Подумай.

– Мне не о чем думать. Я ухожу.

– Ты вернёшься к нам, сестра.

– Не сейчас. Пропустите меня.

– А если нет? – спросила Лени. – Ты будешь сражаться со мной?

– И вы надеетесь победить мага?

– В прежнее время мы бы даже не подумали об этом, – сказала «тётушка», – но сейчас многое изменилось. Наша сила…

– Ваша сила… – Я вдруг осознала природу их силы, и меня передёрнуло от этого. – Ваша сила – это страдания других. О да! Чем больше страданий и смерти, тем вы сильнее! Особенно теперь, когда этот город покинуло счастье, которое вас отравляет.

– В этом городе всегда было предостаточно страдания и тех, кому можно причинить боль. – «Тётушка» насмешливо заглянула мне в глаза. – И пока будет так, будут и ведьмы.

Ведьмы отошли на обочину дороги. Признаться, я не ожидала этого. Как только они это сделали, я поспешила прочь, не разбирая дороги, петляя по улицам, чтобы скрыться от их взглядов. У меня в глазах стояли слёзы, я не хотела, чтобы ведьмы их видели. Когда я оказалась достаточно далеко от них, то прижалась лбом к стене дома и заплакала. Я захлёбывалась слезами. Я оплакивала свою сестру. Я отчётливо понимала, что Лени права: той малышки, которую все мы любили, больше нет. Красавица, умница Лени! Существо, словно принесённое нам феями. Даже наша мать-тень в её присутствии становилась добрее. Ах, Лени! Может быть, и тебя я спасла зря? Может, было бы лучше, если бы ты умерла, отдав всю себя тени, чем превратилась в такое чудовище. Бедная девочка. Где же я была, когда ты нуждалась во мне? Мне вспомнился Замок Седых земель, наш сад. Летом мы с Лени любили гулять среди роз. Мы гадали по облакам.

– Кого ты видишь? – спрашивала меня сестра.

– Птицу. Смотри, как она раскинула крылья на полнеба.

– Ох, Дная, это значит, ты улетишь далеко-далеко отсюда. Ты будешь сильной и смелой.

– Если бы, – вздыхала я. – По-моему, я больше похожа на щегла в клетке.

– Нет, ты не щегол, я знаю. Ты будешь лететь всё дальше и дальше, пока не совьёшь гнездо среди гор.

– А что видишь ты, Лени? – Мне хотелось бы ещё поговорить про птицу, мне нравилось представлять себя свободной и сильной, но было страшно в это поверить. Мне казалось, что, слыша слова Лени о свободе, наш замок сердится.

Лени крутится на месте, останавливается и долго молча смотрит в небо.

– Ну же, что там? – неторопливо интересуюсь я.

– Бабочка. Наверное, это значит, что моя жизнь будет короткой и хрупкой.

– Лени, девочка, всё это глупости.

Я заглядываю в глаза сестрички и понимаю, что эти глаза видят глубже и дальше, чем дано мне, или Рони, или кому-либо ещё. Но я ни о чём больше не спрашиваю. Если задать вопрос, Лени ответит, а я не хочу знать. А без вопроса предсказатель бессилен. Всё начинается с вопроса. Об этом когда-то рассказал мне брат, который раньше меня понял, что Лени предсказательница. Мой брат-близнец Рони, который был гораздо сильнее меня как маг, пока я не забрала его силу.

«Ты будешь сражаться со мной?» – спросила меня Лени. Я ничего ей не сказала, но мы обе знали ответ.

Да, я буду с ней сражаться, если это понадобится. Видимо, немного весит моя любовь.

Лени, Рони… Теперь я потеряла всех. Да, Лени была права, ведь, потеряв всё, что любила, я перестала быть собой. И тут я заметила, где оказалась. Я стояла у дома с синей кошкой. Не раздумывая, я пришла туда, куда всегда стремилось моё сердце. Нет, я всё же оставалась собой. И я потеряла ещё не всех. У меня был Рэут. Что бы там ни говорили ведьмы, я не могла поверить, что Рэут мёртв. Я вытерла слёзы, взбежала на крыльцо и открыла дверь. Дом послушно впустил меня, ведь Рэут дал ему такие указания, тем самым сделав дом и моим тоже. Я захлопнула дверь и упала на пол. Какое же это было наслаждение, просто лежать на полу в безопасности! В доме стояла тишина. Ни его хозяина, ни синей кошки не было… Магии, привычной уютной магии этого дома, не чувствовалось тоже. Означает ли это, что ведьмы правы и Рэута больше нет? Мне захотелось заплакать, но я не позволила себе этого. Я закрыла глаза и стала слушать дом: он молчал, магия ушла. Но воздух дома был не таким, как в городе, он был чистым, незаражённым. Я могла бы жить здесь годами, ожидая возвращения его хозяина. Магия прокормила бы меня, но проклятие мне этого бы не позволило. А ещё не позволила бы верность своему долгу. И всё же я решила задержаться здесь хотя бы на день. Я, постанывая, поднялась с пола, провела рукой по стене и сказала:

– Здравствуй!

Рэут однажды сказал, что это мой дом. Значит, я могла вернуть ему магию. Но я сделала больше. Я дала дому свободу. Теперь он стал волшебным сам по себе.

С каждой ожившей вещью, с каждой новой придумкой я воодушевлялась всё больше и больше. Если раньше я просто ходила по комнатам, шаркая ногами, как старушка, то под конец я бегала, хохоча и танцуя. Мне нравилось то, чем я занимаюсь. Это помогало мне забыться, побороть уныние, помогало вернуть себя. Теперь дом будет сам решать, кто достоин войти, кому греть чай, кому подавать тапочки и кресло. Он будет заботиться о себе. Я так увлеклась, что забыла, что нахожусь в проклятом городе. Я творила добрую магию, я создавала нечто, за что никогда не бралась раньше, но что приносило мне огромное удовольствие. И незаметно прошла боль в сердце, сила Онини помогла мне оживить дом Рэута. Я радовалась этому, стараясь не думать о Рэуте, сестре, монстрах на улицах города. Я позволила себе немного счастья. А ведь и Онини могла также перекроить свою тоску и боль потери в нечто созидающее, она могла творить добро в память о своём муже, и тогда бы не ушла её дочь, тогда бы все помнили имя её любви. А теперь, когда Онини не стало, кто вспомнит его?

В доме с синей кошкой я провела ночь. Я знала, что нахожусь в полной безопасности. Утром, едва рассвело, я поднялась, приняла ванну, выпила чаю, посидела в старом любимом кресле Рэута. Дом с радостью служил мне. Я знала, что мне будет тяжело расстаться с ним и бросить одного среди чудовищ. Но я верила, что он сможет постоять за себя, ведь я не забыла и об этом позаботиться.

Я хотела оставить Рэуту записку, подошла к двери его кабинета (это было единственное место в доме, куда зайти я так и не решилась), взялась за дверную ручку и отдёрнула пальцы, словно от горячего. Нет, Рэуту бы не понравился мой визит в его кабинет. Да и записку оставлять не имело смысла: магистр и так поймёт, что я была здесь. Интересно, простит он мне то, что я натворила?

Я собрала свои вещи и попрощалась с домом.

– Береги себя, – сказала я, погладив стену, – если ни я, ни Рэут не вернёмся, найди себе нового хорошего хозяина.

Я постояла ещё несколько минут, собираясь с силами, затем рывком распахнула дверь и вышла на улицу. Настало время заняться делом.

Глава 3
Безликий

Покинув дом, я сразу услышала шум. Сомнений не было: неподалёку кто-то отбивался от тварей. Выбора у меня не оставалось, и я, не раздумывая, сразу направилась туда. Сначала медленно, потом всё быстрее, а затем побежала. И, выскочив на небольшую площадь, замерла. Несколько тварей атаковали Безликого. Служитель Пустоте сражался один, двое его товарищей лежали на мостовой. Движения Безликого были плавными и неторопливыми, словно он не отстаивал свою жизнь, а танцевал какой-то неизвестный мне танец. Но каждый его удар находил свою цель. Я не любила Безликих, особенно после встречи с ними в горах, когда Рэут приказал отдать Пустоте мою любовь к нему. Меня передёрнуло даже при мысли об этом. Захотелось убежать прочь, лишь бы не видеть Безликого. Пусть выполняет свой долг в одиночку. Ведь разве это не их обязанность – спасать королевство? Но я пересилила себя. Я не держала зла на Рэута, было бы глупо злиться на Служителей Пустоте за то, что их всего лишь призвали быть орудием. А ещё у нас был общий враг. Я призвала огонь, придала ему форму меча, дала силу ярости и остроту отчаянья…

– Благодарю тебя, Добрейшая, – поклонился мне Безликий, когда с тварями было покончено.

Я сначала приняла эти слова за издёвку. Но голос служителя звучал спокойно и был лишён каких-либо эмоций.

Я никогда не общалась с Безликими. Впрочем, не я одна. Благородные их презирали, простой народ побаивался, но продолжал обращаться за помощью во время нужды, маги сторонились. Мне и сейчас, посреди заражённого проклятием города, было неуютно находиться рядом со Служителем Пустоте. Но я напомнила себе, что у нас общий враг.

Безликий стоял спокойно, чуть склонив голову, и ждал моего ответа. Я запоздало спохватилась, вспомнив о приличиях. Я должна была что-то ответить ему. Промолчать в ответ на его слова было бы равносильно оскорблению.

– Вы бы тоже меня спасли, – выдавила я ничего не говорящую вежливую фразу.

– Нет, – сказал вдруг Безликий.

– Почему? – Признаться, его ответ удивил меня. – У нас же общий враг.

– Мы ничего тебе не должны, Добрейшая. Если бы ты послушалась Рэута и отдала свои чувства Пустоте, всё было бы иначе. Впрочем, ты можешь сделать это и сейчас.

– Нет! – попятилась я в ужасе, неужели это тот же Безликий, что пришёл вслед за Рэутом в горную хижину? Неужели он явился в этот город, чтобы найти меня?

– Вот видишь. У нас всё же не общий враг. Ты слишком зациклилась на себе, чтобы понять, кто это. Чтобы понять, что если ты отдашь себя, то твой враг проиграет.

– Я не отдам себя!

– Разве победа для тебя не важна?

– Не такой ценой!

– Какой, Дная? Ты слишком боишься потерять себя, слишком привязана к тому, что называют чувствами. Впрочем, это твоё дело, мы никого не учим и не принуждаем.

Безликий вернулся к своим убитым товарищам, наклонился, чтобы сорвать с них медальоны и убрал их в сумку. Он даже не проверил – действительно ли они мертвы.

– А если они ещё живы? – вырвалось у меня. Я чувствовала отвращение к Безликому.

– Это просто тела, – сказал он спокойно.

– Ты даже не посмотрел!

– Можешь убедиться, Добрейшая. Но они мертвы, я знаю, и это так же верно, как если бы был мёртв сам. – В его голосе по-прежнему не было никаких эмоций. – Но не стоит придавать этому такого большого значения.

Это было мерзко, отвратительно. Я поняла, почему Служителей Пустоте боятся и не любят. Как можно любить тех, у кого нет ни сострадания, ни любви, ни хотя бы ярости и злости. Пустота. Отвращение к такому созданию – самое естественное чувство. Я повернулась к Безликому спиной, чтобы уйти.

– Но дальше мы пойдём вместе, Добрейшая, – вдруг сказал мужчина.

Я резко обернулась.

– Нет. – Я почувствовала страх от одной мысли об этом. Продолжать путь с этим существом было немыслимо.

– У нас общий путь до Дворца. Будет легче, если мы пройдём его вместе.

– Нет у нас общего пути.

– Без моей помощи ты не дойдёшь.

– С чего это ты решил обо мне заботиться?

– Я не забочусь, просто без твоей помощи мой путь к Дворцу будет дольше. А я должен попасть туда как можно быстрее.

– Зачем?

– Нужно посадить на трон нового короля. – Безликий вздохнул, и мне послышалась в его голосе усталость. – Без Пустых это будет невозможно. – Он назвал себя тем презрительным именем, которым в народе именуют Служителей Пустоте.

– Почему?

– Ты задаёшь слишком много вопросов.

Я пропустила замечание мимо ушей, отметив лишь одно – на этот вопрос я точно не получу ответа. Но тут же задала следующий:

– Но разве у короля есть наследник?

– Наследник не нужен, в этом королевстве мы все лишь тени собственных теней.

– Что это значит?

– Это значит, Добрейшая, что вскоре тебя ждёт много разочарований, а всё потому, что ты не послушала единственного человека, который тебя по-настоящему любил и желал тебе добра. Рэута. И это значит, что ты пойдёшь со мной, потому что без меня не будет нового короля. А если не будет нового короля, начнётся война.

– Разве она уже не началась?

Служитель поднял голову, и мне показалась, что из-под его капюшона на меня взглянула сама Пустота. Я вздрогнула и потупила взгляд. Мне ничего не оставалось, как идти вместе с ним, ведь это и был мой долг. Мы встретились совсем не случайно.

– Это ты приходил в хижину в горах, Пустой? – спросила я чуть позже, когда молчание слишком затянулось.

– Нет.

– Откуда же ты знаешь про меня и Рэута?

– Мы пустые, как ты выразилась…

– Я не хотела обидеть. И ты сам…

– Хотела, – перебил меня служитель, – но это не важно. Мы пустые, ты права, у нас нет ничего своего, приобретая что-то, мы тут же от этого отказываемся. Но что заполняется быстрее всего, хотел бы я тебя спросить?

– Пустота, – прошептала я, что-то невольно шевельнулось в сознании.

– Правильно. Пустота. Поэтому отдавая ненужное – свои страхи, чувства, память о всякой ерунде…

– Ты называешь ерундой жизнь?

Безликий пожал плечами:

– Да. Жизнь большинства – это лишь каждодневное копошение. Если расстаться с ерундой, в душу приходит нечто важное. Мы же пусты полностью. Благодаря этому Пустота наделяет нас общим знанием. То, что знает один, узнают все. Мы едины.

– То есть вы единый организм, единый разум?

– Да, отрекаясь от себя, мы становимся частью целого. Ты тоже часть магии, разве ты не понимаешь? Пустота наполняется.

Я замерла на месте и посмотрела на него. Я наконец-то поняла. В те моменты, когда я тратила себя без остатка, без страха потерять, магия возвращалась ко мне быстрее.

– Я думал, ты уже догадалась. Ты одна из немногих, кто не копит силу, а расходует её всю.

– И…

– Ты получаешь больше, чем отдала и быстрее.

– Но не всегда.

– Потому что не понимала, потому что не была готова, потому что боишься. Не надо бояться отдать себя. Нужно лишь знать, откуда придёт наполнение.

– Из проклятой силы Тёмных эльфов? Я знаю про сердце…

– Это лишь один из источников. Тебе выбирать, откуда напиться. Но я надеюсь, ты не коснёшься тёмной силы, кто бы тебе это ни предлагал и что бы за это ни сулил.

– Мне предлагали ведьмы…

– Ещё многие предложат. – Вдруг Безликий вскинул руку, призывая меня к тишине. – Осторожнее, впереди нас ждёт работа.

Прислушавшись, я уловила нечто похожее на жужжание, потом почувствовала запах. Если бы не зима, я подумала бы, что над гниющим мясом кружатся мухи. Но так оно и было. Но в то же время не совсем так. Улица, на которую мы вышли, была застроена домами богачей. Мы уже подошли ближе к центру города. Но что-то подсказало мне, что именно сейчас и начиналось самое трудное. Один из домов был полностью облеплен шевелившейся массой. Чем ближе мы подбирались, тем сильнее становилась вонь и надрывнее жужжание.

– Что это? – пробормотала я, прикрывая лицо рукавом.

– Это дом мага Торуна.

– Магистра?

– Да, одного из двенадцати.

– Магистр мёртв?

– Нет. – В голосе Безликого не было и тени сомнения.

– Откуда ты знаешь?

– Пустота знает. Магистр сейчас во Дворце. Они сейчас все там, кроме тебя.

– И Рэут? – вырвалось у меня невольно.

– И Рэут.

– Слава богам. Ведьмы мне сказали…

– Что тебе сказали? Слово в слово. Это важно.

– Что Рэута нет.

– Ведьмы?

– Ведьмы. Пророчица…

– Это хорошо, это значит, мы доберёмся до Дворца.

– Что ты имеешь в виду?

– Предсказание.

– Предсказание? – переспросила я.

– Сейчас не время для подобного разговора.

– А когда будет время? Я хочу знать.

– Тёмные эльфы узнали о предсказании, и к чему это их привело? Нет. О предсказании должны знать многие, но только не те, кого оно касается.

– Почему?

– Чтобы не было попыток перекроить судьбу.

Вдруг раздался полный боли рёв, который могло бы издать только огромное живое существо. Мухоподобные твари взмыли в воздух на мгновение и снова облепили дом.

– Что это? Кто издал этот звук? – Я почувствовала слёзы на своём лице.

– Это живой дом Торуна. Маги любят экспериментировать со своими жилищами. Торун вырастил этот дом сам. Надо сказать, дом появился на свет крохотным, как котёнок. Магистр в прямом смысле слова его вырастил. Наделил разумом и душой.

– И поселился внутри?

– Ну… не сразу, а только когда дом стал большим.

– Но…

– Нет, сердца и прочих органов внутри дома нет. Всё как у всех – стены, перегородки, мебель… Но дом сделан не из камня. Это живая плоть.

– Ужасно.

– У тебя будет время поговорить об этом с Торуном. Если дойдём. Как бы там ни было, теперь дом убивают твари. Они изгрызли его стены, пытаясь добраться до чего-то внутри. Думаю, там семья магистра. Его дети. Дом защищает их ценой своей жизни. Он предан магистру.

– Зачем тварям семья магистра? Они хотят использовать их как приманку для Торуна? Хотят с помощью шантажа проникнуть во Дворец? Выманить и убить магистра?

– О нет, если убить одного из великих, на его замену тут же найдут другого мага. Да и твари не настолько умны, они просто пожирают всё живое и мыслящее. Торун не обучил дом защищаться, и теперь он лёгкая добыча. Люди привыкли жить спокойно, даже маги. Привычка к миру и добрым временам – это самая большая ошибка.

– Почему же мы медлим?

– Ты хочешь очистить улицу? – Безликий усмехнулся.

Я поёжилась. Усмешка Пустоты была значительно страшнее её спокойствия.

– Да, я хочу убить тварей.

– А если погибнешь?

– То назначат нового великого мага, – огрызнулась я.

– Отлично, ты начала понимать. – Снова усмешка.

– Ты учишь меня? – удивилась я.

– Да, именно с этого начинается моя миссия.

Я бросила на Безликого вопросительный взгляд, но Пустой больше ничего мне не сказал. Что ж, пусть так, мы пока вместе, и если его миссия – помогать мне, то разве мне стоит на это жаловаться?

Мы медленно направились к дому. Я прилагала все усилия, чтобы забыть о вони, исходящей от него. Казалось, она вытесняет воздух: становилось тяжело дышать, слезились глаза. Смрад был частью самой смерти. Как бы художники и поэты ни пытались очистить и романтизировать смерть, её сущность всегда выдаёт запах. Стоит только один раз почувствовать его, и уже никогда не будешь мучиться ненужными иллюзиями. Тем не менее мы смогли подойти так близко, что стало возможно рассмотреть «насекомых» вблизи. Твари были размером с мой кулак, и каждая из них имела человеческое лицо. Когда мы оказались близко к ним, «мошки» обернулись в нашу сторону и закричали. Это не было каким-либо словом, это был просто ор сотен глоток. Зазвенели крылья, и твари поднялись в воздух.

Безликий загородил меня собой:

– Стой за мной и, чтобы ни случилось, не выходи оттуда. Не надо магии, не надо помощи, просто смотри. И учись доверять.

– Они сожрут тебя.

– Учись доверять, – повторил он. – Иногда доверие важнее всего на свете. Даже важнее любви. Жаль, что ты не научилась этому раньше.

Крылатые твари ринулись к нам. Я похолодела, представив, как они сейчас облепят нас и вцепятся в наши тела. Почему я должна доверять Безликому? Почему я должна доверять Пустоте? Я должна воспользоваться магией. Я уже готова была развернуть огненные крылья, но не успела. Безликий поднял лицо к небу, и насекомые, готовые напасть, вдруг завопили от ужаса, они усиленно пытались противостоять чему-то, они хотели улететь прочь, их крылья ломались от усилий, но твари застыли на месте, а потом устремились к нам, словно невидимая сила поволокла их к себе. Я видела ужас на их лицах, я видела, как бешено они работают крыльями, чтобы остановиться, улететь, но их тянуло вниз, и потом они начали скрываться под капюшоном Безликого. Они всей огромной массой неслись туда, где должно быть лицо Пустого. Неслись и исчезали. Словно под капюшоном был провал в пропасть. Я стояла, окаменев от увиденного. Пустота поглощала монстров. Когда исчезла последняя тварь, Безликий опустил голову и тяжело вздохнул.

– Что ты такое? – произнесла я чуть слышно.

– Я Пустота. – Голос его теперь стал другим, он обернулся ко мне и резким движением руки скинул капюшон.

Я заорала, ожидая увидеть там нечто ужасное, но на меня смотрело веснушчатое простоватое лицо. Даже глаза Безликого были самыми обычными, ярко-голубыми. Я перестала кричать, но не перестала бояться.

– Я не хотел тебя пугать. Но это был удобный случай, чтобы показать тебе нашу силу. – Он снова накинул на голову капюшон плаща.

– Зачем? – Меня всю трясло.

– Вдруг ты захочешь стать одной из нас. – Снова жуткая усмешка.

– Ты не первый, кто предлагает.

– Ведьмы?

– Ведьмы. Моя сестра-пророчица. Она говорит, что я приду к ведьмам.

– Ошибка многих пророков – выдавать желаемое за действительное.

– Но…

– Даже обычные люди иногда настолько сильно влюблены в свои мечты, что верят, будто те обязательно сбудутся. А пророки часто верят, что не они служат будущему, а будущее служит им. На самом деле можно лишь предчувствовать, но предвидеть нельзя. Если пророк говорит лишь об одном варианте событий, то он бездарен. Хороший провидец даёт как минимум три варианта возможного будущего, очень хороший семь. Я знал мальчика, который предложил десять. И мы сейчас идём по одному из тех самых десяти путей. Поэтому не стоит думать о будущем, нужно быть здесь и сейчас. А здесь и сейчас я уничтожил тварей. Теперь твоя очередь, Добрейшая. Делай то, что ты умеешь лучше всего, то, что является твоей сущностью, то, что сильнее смерти. Лечи.

И я наконец обратила своё внимание на дом. Он напоминал дракона, искусанного волками. Кровоточащий кусок гниющей плоти. Видимо, твари давно уже грызли его. Я подошла поближе и заметила в ранах копошащихся личинок. И меня вырвало. Безликий протянул мне флягу. Я прополоскала рот и умылась. Затем прижала руки к живой тёплой стене дома и начала лечение, бормоча дому что-то ласковое и утешительное.

Я очнулась на мостовой. Безликий сидел рядом, заметив, что я пришла в себя, он спросил:

– До последней капли?

– До последней капли, – откликнулась я. Пока я поднималась на ноги, сила снова вернулась ко мне. – Но что толку от быстрого восстановления, если, потратив силу, я падаю без чувств.

– Ты восстанавливаешься всё быстрее.

– Да, но…

– Тебе просто нужно, чтобы кто-то был рядом и защищал тебя в эти моменты. Бродячий маг постоянно в пути, но разве проклятие настаивает на том, чтобы он был один?

– И ты предлагаешь путешествовать с бродячими артистами? – возмутилась я.

– Нет, это глупо. Тебе нужен достойный напарник.

– Ты?

– Ты хочешь стать Пустой?

– Нет.

– Тогда тебе нужен кто-то, кто годится в напарники к бродячему магу, кто был таким изначально.

– Кто же?

– Дракон.

– Драконов нет. Их убили.

– У Рэута есть дракон.

– Откуда ты знаешь? – испуганно воскликнула я.

– Мы знаем многое. Не бойся, мы не продаём тайны. Но вернёмся к главному. Тебе нужен дракон.

– Отлично. Где мне его взять? Или ты достанешь его из-под своего капюшона. – Я усмехнулась.

– Если ты станешь Безликой, то сама сможешь это сделать.

Я так и не поняла, шутит он или нет и способна ли вообще шутить Пустота.

– Но тогда тебе не нужен будет дракон. Ты должна стать тем, с кем рядом может быть дракон.

– Ты говоришь загадками.

– Нет.

– Ладно, я всё равно не понимаю. Вернёмся к тому, что есть на данный момент. Что там с домом и людьми внутри него?

Стены больше не кровоточили. Раны потихонечку затягивались. Я хотела подойти к двери и постучать, но Безликий покачал головой:

– Нет. Тут всё в порядке, мы идём дальше. Нас ждут. Время не останавливается. Чем дольше мы будем добираться до цели, тем больше смертей и несчастий произойдёт.

Тварь упала с крыши соседнего дома прямо на плечи Пустому. Вцепилась в него зубами и когтями, яростно разрывая тело. Я замешкалась лишь на мгновение, потом сбила её, метнув в уродину сгусток пламени, шкура твари загорелась, и она, визжа, бросилась прочь. Безликий осел на мостовую, из-под плаща потекла кровь. Тёмная, густая, вполне себе обычная человеческая кровь, но мне она казалась чем-то чужеродным. Словно это не кровь растекалась, а всё вокруг Безликого таяло, становясь ничем – пустотой. Я осторожно, чтобы не задеть кровь, опустилась рядом с ним на колени. Коснулась руки. Пустой был мёртв. Но в ту же секунду Безликого точно подбросило в воздух. Я отшатнулась, упала, измазавшись в крови, испуганно вскочила на ноги, готовая бежать сломя голову всё равно куда, только бы подальше от Пустого. Но Безликий снова стоял на ногах. Он откинул капюшон. Лицо Пустого стало другим. На меня смотрел старик с почти бесцветными глазами.

– Я не понимаю. – Мне вспомнились превращения Рэута, неужели он и правда Безликий?

– Тот, кто был с тобой раньше, умер, – сказал старик. – Я пришёл вместо него.

– Ты это он?

– И нет, и да. Мы все одно целое. Если меня убьют, то с тобой пойдёт новый Безликий и в то же время тот же самый. Потому что у нас одни знания, одни воспоминания и один разум на всех. Один человек с множеством лиц.

– И никто не ценен, – пробормотала я.

– Ценна только истина.

– И что же такое истина?

– Пустота. Пойдём дальше, я и не рассчитывал, что ты поймёшь. – Безликий спрятал лицо под капюшоном. – У нас долгий и тяжёлый путь.

– Да, долгий, – кивнула я, но не сдвинулась с места. Мне нужно было знать. – Значит, Рэут – это три разных человека.

– Рэут – это другое. Он не меняет тела, если ты об этом.

Мне захотелось подпрыгнуть и заорать от счастья. Но я сдержалась.

Глава 4
Король вернулся!

Чем ближе мы подходили к королевской площади, тем громче становился голос Дворца. Когда я первый раз услышала его разлетевшийся над городом тяжёлый вздох: «Король умер», то замерла на месте, а твари, все, что были в городе, закричали, завыли, зашипели… Хорошо, что Дворец не произносил эту фразу постоянно, иначе бы я либо сошла с ума, либо просто привыкла. Люди ко всему привыкают, даже к концу света. А сейчас этот возглас время от времени напоминал мне о том, зачем я здесь, и заставлял двигаться вперёд, несмотря ни на что. Ну и иногда отвлекал тварей – это тоже было полезно.

Чем ближе мы подходили к Дворцу, тем гуще становился туман. Словно Дворец и был его источником. Туман чуть искрился, а ещё иногда он начинал как бы петь, тихонечко и грустно. Ему очень хотелось вторить. Но Безликий предостерёг меня от этого.

– Запоёшь с ним вместе, и сама станешь туманом, растворишься в нём навсегда, – сказал он.

– Откуда ты знаешь?

– Один из наших растворился в этом тумане.

– Значит, он не смог стать частью Пустоты?

– Частью Пустоты он стал ещё при жизни, – ответил Безликий и отвернулся.

Я больше не расспрашивала.

Когда мы с Безликим, усталые, потрёпанные и измотанные, оказались перед Дворцом Короля, у меня возникло ощущение, что прошли долгие месяцы с того момента, как я вернулась в Великий город. Битву сменяла битва. Чудовища меняли свой облик. И Безликий ещё дважды сменил своё тело. Я же на первый взгляд осталась прежней, но во мне поселился страх, что я тоже изменилась. Мне иногда казалось, что меня подменили, и к Дворцу Короля пришла совсем другая девушка. А та, которой я была раньше, осталась в тумане. Может быть, поэтому я часто оглядывалась назад, но позади был только искрящийся туман и тихая песня без слов.

– Ты слишком боишься перемен, – сказал мне Безликий, – это глупо. Жизнь – это постоянная череда изменений.

– А ты не боишься?

– Я ничего не боюсь, Пустота не знает страха.

Я коснулась ворот Дворца и тут услышала шаги в тумане позади нас. Я уже давно поняла, что на улицах города союзников у нас нет. С каждым часом в Великом городе людей становилось всё меньше: на подступах к Дворцу мы не встретили ни одного обычного человека. Потому я незамедлительно атаковала, но мой выпад не достиг цели.

– Ты едва не убила нас, Добрейшая. – Голос показался мне знакомым, и я сдержала новый удар подвластного мне огня.

Из тумана вышло пятеро магов. Я не видела их лиц, они прятали их в тени своих капюшонов, как ведьмы или как Безликие.

– Это люди, – заверил Служитель Пустоте.

Я вздрогнула – неужели он читает мои мысли, но затем поняла, что Пустой всего лишь сообщает, что перед нами не твари.

– Я хочу видеть ваши лица, – потребовала я упрямо, хотя в этом не было никакой нужды.

– Ты имеешь на это право. – Говорящий со мной маг откинул капюшон плаща. Я сразу узнала его. Передо мной стоял Дарун. Как же давно я его не видела! И я была рада, что он остался жив.

– Она точно человек? – спросил, в свою очередь, кто-то из магов, имея в виду меня.

«Хороший вопрос. Я и сама не знаю». – Я неопределённо передёрнула плечами.

Мой старый знакомый не ответил, а подошёл ко мне и неожиданно обнял, сильно стиснув в своих руках.

– Я рад тебя видеть, Добрейшая, – улыбнулся он, отпуская меня. – Рад, что ты добралась. Признаться, никто не верил. Наверное, только я и Рэут.

– Рэут? – пробормотала я.

– Только из-за его утверждения, что ты обязательно придёшь, потому что тебе лучше не приходить, и не закрыли двери Дворца.

– Лучше не приходить? – переспросила я, уязвлённая этими словами. Видимо, Рэут совсем не хочет меня видеть.

– Естественно. Ведь разумнее бежать отсюда подальше, спасая свою шкуру.

– Почему же ты не убежал? Ведь вы всё равно оставили город. – Я хотела сказать «бросили», но мне ли было их судить?

Маги потупились, вдруг напомнив мне провинившихся мальчиков.

– Они берегут то, что спасёт нас всех, – заступился за них Безликий. – И мы пришли, чтобы это нечто наконец выполнило своё предназначение.

Маги поклонились нам.

– У нас нет времени на ритуалы и вежливость, – напомнил им Безликий.

– Вы правы. – Один из магов указал нам на ворота, которые отворились, едва он сделал этот жест. – Главный королевский маг велел проводить Добрейшую…

– Я уже не Добрейшая, – огрызнулась я.

– Что ж, времена добрейших прошли, – сказал Дарун. – Достаточно того, что ты величайшая. Пойдём, я провожу вас во Дворец. Вас ждут.

Пока мы говорили, охранники Дворца прикончили ещё одну тварь.

– Монстров становится всё больше, откуда они берутся? Ведь людей-то всё меньше, – вздохнул один из магов.

– Они приходят из-за ворот города, – ответил Безликий. – Как раньше, будучи людьми, шли сюда вслед за надеждой, теперь они идут, потому что сюда их манит то, что и сделало из этих людей монстров.

– Но что? – спросил Дарун.

– Страх. Страх делал из людей монстров. Чем больше людей поддавались страху, тем скорее он превращал их в чудовищ. Вот с чем мы должны были все бороться – со страхом в самих себе.

– Красивые слова, но не надо читать нам проповеди, Безликий, – поморщился Дарун.

– Это не просто слова, жаль, что вы этого не понимаете.

– Король умер! – прозвучал тяжкий вздох Дворца. – Король умер!

– Да когда же он заткнётся? – зажал уши самый молодой из магов. – Он сводит меня с ума.

Я отвернулась и посмотрела на Дворец. Чёрная громада словно тянула меня к себе, грозясь поглотить вместе со всем окружающим миром. Сменив цвет после смерти короля, теперь Дворец не восхищал, а ужасал. И картинки на его стенах, которые по-прежнему сменяли друг друга, приобрели совсем другой смысл. Я сжала зубы. Нужно было принять свою судьбу. И я уверенно направилась к Дворцу. Король умер. Нет больше того, кто заключил договор с этими землями, нет того, кто сдерживает чудовищ. Страшная магия пробуждается. И нет надежды. Только здесь, в тени Чёрного Дворца, я поняла насколько всё серьёзно. Следом за мной совершенно бесшумно шёл Безликий. Встретившие нас маги остались у ворот.

Охранники распахнули перед нами двери. Я сразу поняла, что они тоже маги. Похоже, что, кроме магов, во дворце никого не было. Видимо, Рюк заменил всю охрану. Не удивлюсь, если все они были его учениками. Возможно, он заранее готовился к этому моменту, поэтому и учеников завёл себе так много. Я его недооценивала, впрочем, я всегда видела не дальше собственного носа, сейчас это было обидно признавать. Но что стало с простыми людьми, служившими во Дворце? Неужели их всех отправили на улицы? Выбросили на съедение тварям?

– Тут нет никого, кроме магов, – подтвердил Безликий. Видимо, мы думали об одном и том же. – Разумно.

– Разумно?! Они же попросту убили всех слуг, отправив их на улицы. Всех! А их тут было очень много.

– Дная, дело не в жестокости.

– А в чём?

– Маги боялись, что во дворец проникнут твари. И именно потому, что они убрали из дворца простых людей, мы, Безликие, и не могли попасть во Дворец.

– Вы тоже твари? – ахнула я.

– Нет. Просто маги становятся Безликими крайне редко. Было всего два случая, когда маг становился Служителем Пустоте.

– Почему?

– Вы слепы. Для вас магическая сила – это самое важное в жизни. Магов ничего не волнует, кроме силы и самолюбия.

– Это не так!

– Дная, ты редкое исключение.

– Рэут тоже.

– О, Рэут ещё большее исключение. – Пустота под капюшоном вдруг захихикала.

Меня передёрнуло от ужаса, захотелось заорать, я едва сдержалась и подумала, насколько последние дни измотали меня.

– Но есть нечто хорошее в том, что маги зациклены на себе, – продолжил Пустой, размашисто шагая по коридорам Дворца, я едва успевала за ним, – любое изменение в себе маг чует сразу. Опытный маг всегда поймёт, когда его хочет захватить тварь. И примет меры.

– Какие?

– Уничтожит себя и тварь в себе.

– Или поддастся ей добровольно.

– Или поддастся ей осмысленно, но только если подумает, что может её контролировать и это принесёт ему удовольствие или пользу.

Я не успела сказать, что я об этом думаю, как в этот момент перед нами открылись двери в Зал Магов, все находящиеся там, увидев нас, встали. Я неуверенно сделала шаг через порог.

– Вовремя, – сказал главный королевский маг. Рюк выглядел уставшим, сегодня он не расположен был шутить. – Я закрываю двери Дворца. – Он кивнул своим ученикам, и те, поклонившись, вышли, затворив за собой узорчатые створки дверей. – Все величайшие на месте. – Рюк по очереди кивнул каждому из нас. – Пустота тоже, – резкий поклон Безликому. – Теперь звери-хранители города сойдут со своих пьедесталов, чтобы охранять столицу. Мы и так слишком долго ждали. – Рюк пристально посмотрел на меня, словно обвиняя в медлительности. Мне захотелось вспылить, но я была слишком измотана, поэтому предпочла просто сделать вид, что не заметила обвинения.

И всё же я чувствовала свою вину. Если бы я появилась раньше, звери-хранители были бы уже спущены в город и, возможно, помогли бы избежать лишних жертв. Ожили бы стражи ворот: единорог, крылатый лев, великаны, только самые красивые из них – снежные драконы – остались бы неподвижны, потому что являлись лишь памятником нашему прошлому.

– Не надо бичевать себя, Дная. Что ты могла сделать? Ты же не умеешь переноситься в пространстве. Все величайшие были в момент смерти короля в столице, отсутствовали только ты и Рэут. Ты сделала всё, что было в твоих силах.

Это великодушие и снисходительность ранили меня ещё глубже.

«Я позволила себе отдохнуть в доме с синей кошкой», – подумала я, склоняя голову, со стороны могло показаться, что я выражаю согласие со словами главного королевского мага, но на самом деле я пыталась скрыть слёзы.

– Рюк манипулирует тобой, – шепнул Безликий, который по-прежнему оставался рядом. Я заметила, что мы стоим, касаясь друг друга локтями, когда все прочие маги отодвинулись от Служителя Пустоте как можно дальше. В этом была своя польза, нас не могли подслушать.

– Но мы не сможем сидеть за крепостной стеной вечно, – заговорил один из величайших – Ролун, – и никакие хранители не остановят того, что сейчас происходит.

Ответом ему было молчание. Все выглядели растерянными. Маги застыли на своих местах, скрыв лица под капюшонами своих плащей. Они были так похожи друг на друга, что становилось жутко.

«И это величайшие? – подумала я. – Что делать остальным, если сильнейшие из магов и те этого не знают». А потом спохватилась – ведь я тоже была одной из двенадцати. И я тоже не знаю. Легко обвинять, если ты сам не причастен. Но действительно, что же делать? Как мало я вообще знаю о короле, королевстве и прочем. Меня это просто не волновало, а ведь я сама живу в этом королевстве. Почему я так глупа, что не интересовалась не только будущим, но и прошлым, настоящим?

Среди этих застывших фигур был и Рэут. Я почувствовала, как яростно забилось сердце, когда я подумала об этом. Всё королевство готово погибнуть, а меня по-прежнему больше всего волновало то, что произошло между нами. Интересно, что он сейчас обо мне думает? Что чувствует, когда видит меня? Мои щёки запылали, я старалась не смотреть на магов, им-то было просто, укрыли лица в тени капюшонов, а со мной больше нет моего плаща, моей змеиной кожи.

Рюк ударил посохом, который сжимал в руке, по мраморному полу. Раздался гул.

– Начнём ритуал! Нужно объединить силу, – рявкнул он, и я невольно прониклась к Рюку симпатией. Сейчас, когда мы были готовы поддаться панике, он единственный из всех старался что-то делать. – Мы собрались здесь, двенадцать…

– Рюк, вы ошибаетесь. Величайших не двенадцать, – услышала я голос Рэута, и мне захотелось сбежать снова. Я чувствовала себя маленькой, глупой девочкой. Мир рушится, а я могу думать только о Рэуте, и ни о ком больше.

Рэут поднялся со своего места, откинул капюшон, и я, вздрогнув, попятилась к двери, но Безликий не позволил мне отступить, встав у меня за спиной.

Рэут не был стариком, теперь он был тридцатилетним мужчиной. Раньше он никогда не показывал своего умения величайшим, но они, безусловно, узнали его и почувствовали, что это не просто фокус с омоложением.

Магистры заговорили все разом.

– Молчать! – крикнул Рюк, я видела, что он тоже потрясён, но не настолько, как остальные. Похоже, главный королевский маг ожидал чего-то подобного.

– Но что такое с Рэутом?! – не выдержал кто-то. – Это же не фокус. Он, он не такой, как мы.

Рэут посмотрел на меня. В его взгляде было столько тоски, что я почувствовала себя виноватой, вот только не понимала в чём.

– Я ведь предупреждал тебя, Дная. Очень жаль, что ты меня не послушалась. Мне правда жаль, – сказал он.

– Я же здесь, всё можно завершить, – сказал Безликий. – Сейчас можно выбрать одну из трёх дорог. Все остальные линии предсказания остались позади.

– О чём они говорят? – зашептались маги.

– Тихо, – повелел Рюк, – вершится история.

Рэут подошёл ко мне:

– Дная, прошу, отрекись от своих чувств. Здесь и сейчас. – Он взял меня за плечи. – Поверь мне, Дная! Это спасёт не только тебя.

– Нет! – крикнула я.

– Прошу, – умолял Рэут. Он наклонился ко мне, точно желая поцеловать, и мне было почти невыносимо отвечать ему отказом.

– Нет, – тихо, но упрямо повторила я.

Рэут застонал и оттолкнул меня:

– Дная, прошу.

– Нет! – зарычала я на него. – Ты не можешь просить меня об этом.

– Это её право, – поднял руку Безликий, – перестань уговаривать. Ты просто попросту тратишь время. Ты же знаешь – её не переубедить.

– Теперь уже ничего не изменить, тебе и мне остаётся лишь следовать нашему пути, – сказал Рэут и скинул плащ, а затем гордо выпрямился. – Главный королевский маг, Безликий, проведите ритуал. Я повелеваю!

– Рэут, – прошептала я в ужасе, сама не зная от чего.

– Здесь нет больше магистра Рэута, – сказал Рюк.

– Очередной путь выбран, – кивнул Безликий.

– Прощай, Дная, – прошептал Рэут. – Прощай, – и вдруг обнял меня, крепко прижав к себе. – Что же я наделал, девочка, что же я наделал? – Потом он снова оттолкнул меня.

Я стояла ошарашенная произошедшим, ничего не понимая, и молча наблюдала, как Безликий подошёл к Рэуту, и тот опустился перед ним на колени. Пустой коснулся его лица.

«Что же ты стоишь?» – Эти слова прозвучали в моей собственной голове, но мне показалось, что вопрос задал кто-то со стороны.

– Нет!!! – заорала я и бросилась вперёд, чтобы оттолкнуть Служителя Пустоте от Рэута. Происходило что-то страшное, что-то непоправимое. Рюк ударил меня посохом, и я замерла, словно окаменев.

Рэут повернулся ко мне (Служитель беспрепятственно выпустил его):

– Прости, Дная, меньше всего на свете я хотел бы причинить тебе боль, но ты сама выбрала её. Прости. Впрочем, если тебе будет от этого легче, после того как ты отказалась бы от своих чувств ко мне, я бы провёл этот ритуал. Лично у меня нет выбора. Но он был у тебя. Ты могла бы спастись.

– От чего, Рэут?! Прошу тебя. – Я и сама не знала, о чём я прошу. Мне хотелось прикоснуться к нему, хотелось оказаться рядом. Но я могла только говорить, шевелиться возможности у меня не было.

– От смерти, Дная. Я пытался спасти твою жизнь. – Рэут снова посмотрел на Пустого, а потом вдруг сказал: – Теперь, Дная, тебе придётся либо смириться, либо спасать себя и всех нас. Я верю в тебя.

Мне хотелось бы закрыть глаза, но я не могла. Я смотрела, как Безликий наклонился к Рэуту. И чёрный капюшон коснулся лица магистра. Я могла поклясться, что сейчас под плащом Безликого не было человека, была только Пустота, как в тот момент, когда Служитель победил рой тварей. Рэут что-то отдавал Пустоте. Я почувствовала это, было ощущение, что в комнате похолодало. Словно вместе с этим нечто Рэут отдаёт всё тепло, всё хорошее и все наши надежды. А затем Рэут начал меняться. Он стал ещё моложе. Теперь ему было лет двадцать, не больше. Волосы выпрямились и порыжели, черты лица утратили суровость и сделались более нежными. Рэут вскрикнул, и я отметила, что голос моего учителя тоже стал другим. Безликий отступил назад и сказал:

– Жертва принята. Пустота взяла своё.

– Да здравствует король! – прошептал Рюк, голос главного королевского мага дрожал.

Рэут, или тот, кем он стал, поднялся с колен и обвёл всех присутствующих насмешливым взглядом. Поворот головы, умение себя держать, всё это было преисполнено такого величия, такой неповторимой силы, которая хоть и не имела ничего общего с магией, но была ощутима, и название было ей Власть.

– Надеюсь, вы рады меня видеть. – Губы короля изогнулись в ехидной улыбке.

Рюк поклонился и опустился на одно колено:

– Величайшие, преклонитесь перед королём Снежных драконов. Да славится король! – Главный королевский маг наконец-то взял себя в руки, теперь его слова звучали веско.

Маги неуверенно топтались на месте, только двое самых старых из них последовали примеру Рюка, не раздумывая.

– Быстрее, олухи! – заорал Рюк. – Теперь у нас с вами есть надежда, хотя, возможно, мы её не заслужили!

Маги опустились на колени, осталась стоять только я, и то лишь потому, что не могла выполнить данного Рюком приказа, а ещё колен так и не преклонил Безликий. Он отошёл в сторону, словно не желая иметь с нами ничего общего.

– Ах да, Дная, прошу прощения, совсем забыл. – Рюк кивнул мне, и чары спали, я, теряя силы, упала на колени, больно ударившись, мне хотелось плакать, я едва сдерживала слёзы то ли от боли в коленях, то ли от отчаянья.

– Теперь все дружно поклонимся королю, – командовал Рюк.

– Мы приветствуем короля Снежных драконов! Да славится король! – пробубнил неровный хор магов, в котором я различила и свой голос.

Безликий молча смотрел на нас.

«Неужели всё это происходит наяву? Может быть, я просто замерзаю где-то в горах, – подумала я, – и мне мерещится всё это, и мёртвый Великий город, и ставший королём Рэут. Именно это способно объяснить такое безумие. Какое это было бы облегчение, будь это так. Я бы с радостью умерла, лишь бы всё это было неправдой».

– Ещё раз! – прорычал Рюк.

– Да здравствует король! – прокричали мы дружно, и Рюк, поднявшись, ударил посохом.

В это мгновение мне показалось, что время остановилось, а потом начало медленно растягиваться. Я смотрела на пол и чётко видела рисунок на камне, который даже не заметила бы раньше. Я видела прожилки и сливающиеся вместе полосы, точно передо мной вдруг предстала карта моей жизни. Ни одного совпадения, ни одного лишнего шага, всё сливалось, переплеталось в замысловатый узор, чтобы привести меня сюда, в это место, и поставить на колени перед королём. Я оказалась здесь не случайно. Всё было предопределено. В этот момент я словно пробудилась от сна, в котором бродила до сих пор. Нет, я не замерзала в горах, всё было правдой.

Королевский Дворец содрогнулся, меняя цвет на белый. Мы все это почувствовали.

– Король вернулся! – раздалось над Великим городом. – Король вернулся!

Время снова побежало вперёд. Рэут и правда был королём. Рэут! Король! Вот почему его нельзя любить! Вот почему. Вот от чего он пытался уберечь меня. Я едва не закричала от отчаянья. Но страшно было мне вовсе не за собственную жизнь. Теперь я потеряла Рэута навсегда.

Мы стояли ошеломлённые, сломленные. Только сейчас осознав, сколько магической силы забрал у нас этот ритуал. Кто-то из магов пошатнулся, его подхватили, не позволив упасть. Я впервые видела такую взаимопомощь среди магов. Мы словно стали единым целым. Мы были опорой короля – величайшими. Ко мне подошёл Безликий, помог мне добрести до кресла. Я упала в него лишённая сил.

– Что ты взял у Рэута? – спросила я чуть слышно.

– Я забрал лишнее.

– Что именно?

– Я забрал всё, что не было королём.

– Ты забрал Рэута?

– По сути его никогда не было. Ведьмы тебя не обманули. Они сказали, что Рэута нет, потому что его никогда не было.

Я уставилась на короля, его лицо ничего не выражало. Красивое. Идеальное. И пустое. Затем король, словно опомнившись, оглядел собравшихся в зале магов.

– Прошу, объясните, что сейчас произошло, – взмолился один из молодых магов, кажется, его звали Тирин.

«Да я даже не знаю, как зовут величайших магов, я забывала их имена, едва услышав, я не считала это важным, я много чего не считала важным, кроме своих чувств, – подумала я, – какой от меня может вообще быть толк?»

– У нас теперь снова есть король, – сказал Рюк устало.

– Но ради всех богов, почему это Рэут?!

Мне хотелось крикнуть то же самое. Но я молчала. Больше всего на свете я боялась ответов.

– Одрин, Торун, найдите ещё двух достойных магов, чтобы те смогли занять освободившиеся места великих, с этим следует поторопиться, – велел тот, кем стал Рэут, – а вы, Рюк и Дная, следуйте за мной.

Маги зашумели. Король повернулся к ним спиной и зашагал прочь. Перед ним сами собой распахнулись двери, Дворец служил королю точно верный раб. Я отметила, что даже походка Рэута стала другой. Он шагал уверенно и широко, словно человек, каждая минута которого расписана, но при этом без суеты, с достоинством. Человек, который каждым своим шагом заставляет время идти с ним в ногу, меняет историю каждым вздохом. Я тащилась следом, едва переставляя ноги. Рюк был не в лучшем состоянии. Но постепенно сила возвращалась к нам. Я заметила, что Дворец милостиво поддерживает нас, делясь своей магией.

Мы миновали несколько дверей. Король и Рюк выглядели величественно, за их спинами, точно крылья, развевались плащи. Я казалась тенью по сравнению с ними, птицей, у которой оторвали крылья. И только драгоценности моей матери, которые я так и не сняла с того самого дня, как их нацепил на меня мой брат, сияли, отражая пламя свечей. Ярко красные, как кровь, они очень подходили этому месту. Неожиданно для себя я вспомнила название камней в ожерелье. Кровь дракона. По легенде, кровь драконов, упав на землю, превращалась в драгоценные камни.

Пройдя нескончаемый лабиринт коридоров, мы оказались в главной королевской зале. Посреди неё возвышался трон, рядом с которым стоял открытый гроб. Гроб был сделан из цельного ствола дерева и больше походил на лодку. Его украшала затейливая резьба. Я вздрогнула, увидев его. Вот уж никогда не думала оказаться здесь. Рядом с королём. «Рядом с двумя королями», – поправила я себя. Знал бы мой брат, какой величайшей чести удостоился наш род. Я почувствовала, как ветвь на моём лбу вдруг стала горячей. Чтобы отвлечься, я посмотрела на старого короля. Старик в гробу казался маленьким, высохшим, над ним поработали лучшие бальзамировщики города, и всё равно мне чудился аромат разложения, а может, это ветер принёс запах из города.

Новый король подошёл и взглянул на тело измождённого старика в гробу. Поморщился:

– Сожгите это, раздражает видеть себя таким.

– Прощальный костёр будет вечером, – ответил Рюк, поклонившись.

– Хорошо. До вечера мне нужно место, где я смогу работать, не отвлекаясь на это. – Король кивнул на гроб, затем взял лежащую на троне корону и небрежно опустил её себе на голову.

Я наблюдала за ним, теряясь в догадках, что же будет потом. Всё это казалось абсолютным безумием.

– Пройдёмте, Ваше Величество, в рабочий кабинет, – опять поклонился Рюк.

– Веди, я ещё не всё помню, мешают ошмётки чужой памяти.

«Чужая память, – пронеслось у меня в мозгу, – неужели он говорит о памяти Рэута? С каких пор она стала ему чужой?»

Мне сделалось больно.

– Разве Безликий забрал не всё? – с волнением спросил Рюк.

– Он забрал сущность, основное, но что-то всегда остаётся, – пояснил король, – впрочем, иногда от этого есть польза. – Он многозначительно посмотрел на главного королевского мага.

Рюк вздрогнул, я увидела, каким бледным стало его лицо.

Мы покинули тронный зал, прошли ещё несколько коридоров, затем оказались в комнате, больше напоминающей огромную библиотеку.

Король, улыбнувшись, провёл пальцами по корешкам книг.

– Я скучал, – сказал он, затем подошёл к столу и положил свою ладонь на обложку огромной книги в белом кожаном переплёте. – Я знаю, Рюк, что ты заглядывал в эту книгу, более того, писали в ней кровью умирающего короля.

– Я надеялся, что вы об этом забудете.

– Вот поэтому я однажды настоял, чтобы память носителей у меня забирали не полностью. Остаётся, как правило, не всё, но многое. Что интересно, Рэут заранее кое-что подтёр в нашей памяти. Занятно.

– Я готов понести наказание, кроме того, как я понимаю, я уже не главный королевский маг, – склонился Рюк в поклоне.

– Почему ты так решил?

– Вы приказали найти двух новых величайших. Одного на замену вам, другого на замену мне.

– Да, один из них должен заменить меня. Но насчёт второго ты не угадал.

– Разве?

– Он заменит Днаю. Ей больше нет места среди сильнейших.

Я покачнулась, точно меня ударили.

– Ну, я всегда говорил, что среди величайших нет места женщине, как и среди сильнейших, – кивнул Рюк, похоже, он был очень рад, что не потерял своего места.

Я почувствовала, как пылают мои щёки. Это было ужасно унизительно. Рэут сам отдал мне своё кольцо, провёл меня сквозь Храм Судьбы… А я добралась во Дворец Короля через кишащий чудовищами город. И вот теперь… Ради чего всё это было? Мне стало так обидно, что слёзы сами навернулись на глаза.

– Вот и доказательство, она уже ревёт, – проворчал Рюк.

– Ты не прав, – вздохнул король. – Я убираю Днаю из сильнейших не поэтому.

– Так почему?! – вырвалось у меня. – Это месть за то, что я отказалась повиноваться?! За то, что не отдала свои чувства Безликому?! За мою выходку с клятвой?! За что?!

– Дная, повежливей, ты говоришь с королём, – напомнил мне Рюк.

– Ты тоже дерзил мне, Рюк, хотя думаю давным-давно догадывался, кто я. Подозреваю, ты понял, кто я, даже раньше, чем я сам, – заметил король.

Рюк кивнул:

– Иногда я сомневался, что прав. Иногда я думал, что ошибся. Кроме того, вы могли так и не принять себя. А ещё я думал, что Безликие заберут вашу память.

– Так почему вы считаете, что я не достойна звания величайшего? – напомнила я упрямо.

– Потому что вопреки моим просьбам ты принесла клятву верности и любви мне. Клятву, которую невозможно разорвать. Рэут же просил тебя, Дная! – повысил голос король. – Теперь твоё упрямство погубит тебя. А могло бы всё быть по-другому.

– Как глупо, – простонал Рюк. – Как же глупо. Такая силища, и такая глупость.

Я опять покраснела:

– Значит, только потому, что я упряма, вы лишаете меня места в совете магов?

– Ты по-прежнему любишь меня, Дная? – вдруг спросил король.

Я разозлилась, почему это обязательно надо спрашивать сейчас, когда ничего не понятно, когда рядом Рюк, когда я чувствую себя униженной? Непроизвольно я развернула за спиной огненные крылья.

«Любую клятву можно нарушить», – услышала я вдруг голос Лени. Может быть, самое время это сделать? Сказать королю, что я не люблю его, более того, ненавижу за то, что он уничтожил в себе Рэута?

– Такая мощь, как бы она нам пригодилась, – сокрушался Рюк, – какое расточительство.

Король спокойно смотрел на меня:

– Ты изменилась, ты не только быстро восстанавливаешься, твоя магия становится всё сильнее. Ты уникальна. Никто из магов не смог бы воспользоваться магией разрушения в моём дворце. И всё же ты не ответила на вопрос.

Я взмахнула крыльями, король не шевелился. Моя сила ударила, но не достигла цели.

– Я король, Дная. Я неприкосновенен. Может быть, если ты подойдёшь ближе и попробуешь ещё раз, у тебя что-то получится, – посоветовал он мне.

Король не злился, и это выводило меня из себя, не знаю почему, но мне хотелось причинить ему боль. Я решительно сделала несколько шагов и подошла к королю почти вплотную. Он очень внимательно смотрел на меня. Потом спросил ещё раз:

– Ты любишь меня, Дная?

Я попыталась по выражению его лица понять, кто он такой на самом деле и что чувствует ко мне.

– Рэут, – позвала я осторожно.

Король посмотрел на меня, чуть растянув губы в грустной улыбке. Холодные глаза дракона были подсвечены изнутри каким-то не знакомым мне пламенем. Да, этот человек двигался, смотрел, говорил иначе, но… Это всё равно был Рэут. Я это чувствовала. Изменения были, но мы все меняемся. Безусловно – это был он. Или я просто хотела в это верить?

– Я люблю тебя, Рэут, – сказала я и улыбнулась, сама не зная чему, король обнял меня и крылья погасли.

– Теперь ты понимаешь, Рюк, почему Дная не может быть среди величайших?

– Ещё бы, – ответил главный королевский маг, – королеве не место в совете магов.

– Королеве? – Я вздрогнула. – Что это означает?

– Я говорил тебе, что меня любить опасно, – вздохнул король. – Я тебе говорил, что королева всегда умирает? Увы, Дная, твоё упрямство, твоя клятва не оставляет мне выбора. Я могу найти другую девушку, которая полюбит меня, могу жениться на ней и короновать. Но Замок Полуночи её не примет. Королева уже нацелилась на тебя. Ты любишь меня, поэтому ты получаешь доступ к Замку Полуночи. Мне остаётся только завершить обряд и в свою очередь принести клятву тебе. Я король. А ты королева. Понимаешь, Дная? Вы с Рэутом просто убили друг друга.

Я вдруг почувствовала, что очень устала, я ведь так долго добиралась сюда, мёрзла, скакала на коне Белой госпожи, плутала по улицам Великого города, одержала множество побед над тварями, я присутствовала при ритуале возвращения короля, я противостояла защите Дворца, я потеряла Рэута. И теперь моё тело готово было развалиться на куски. Пол под ногами вдруг накренился, и я не удержалась на нём. Упала. Падение было ужасно долгим, но вместо удара я почувствовала, что просто повисла в воздухе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.