Вики Бо
Ужин

Очень страшные дела

Светочка была кроткой рослой девушкой. Несмотря на красный диплом, выданный юридическим факультетом одного пафосного ВУЗа, Светочка так и не смогла устроиться на работу по специальности и работала секретарем в небольшой фирме, в которую её взяли по просьбе отца.

Света была красивой девушкой с большими голубыми глазами, кудрявыми черными волосами и длинным стройными ногами. Светочка носила, каноничные для секретаря, строгие юбки-карандаш и исключительно высокие каблуки.

Обычно Светочка выполняла стандартные поручения начальника вроде ответов на телефонные звонки, отправку почты, подготовку простых документов.

Светочка никогда не задерживалась на работе дольше положенного. Но однажды ей все-таки пришлось просидеть до самого вечера, разбирая документы и папки, оставленные юристами и бухгалтерами, готовящимися к налоговой проверке. Уложив последнюю папку, Света выключила компьютер, окинула уставшими покрасневшими глазами пустующий офис и захлопнула дверь.

В коридоре мигала лампочка. Эхом раздавался стук острых каблучков Светиных сапог. Она вдруг остановилась, оставив одну ногу висеть в воздухе. Ей показалось, что на пожарной лестнице кто-то есть. Она обернулась в сторону пожарного выхода. Дверь была открыта.

В дверной проем аккуратным квадратом выпирала темнота.

Абсолютная тишина простиралась вокруг. Даже шум вечно движущегося города не был слышен за пластиковыми окнами офисных помещений. Свете показалось, что она слышит собственное дыхание.

Так и не обнаружив причину своего беспокойства, Света снова застучала каблуками в сторону выхода.

Застегнув светлое пальто и замотав поплотнее тонкий не по-осеннему шарф, девушка, ласково попрощавшись с дремавшим охранником, вышла в холодный осенний вечер.

Ветер трепал то и дело выбивающиеся из-под вязанной шапочки курчавые волосы. Улицы опустели, люди разбежались по своим домам, чтобы скрыться от навязчивого ноября.

В глаза ударил яркий свет автомобильных фар. Света прищурилась, вглядываясь в лобовое стекло автомобиля. 89 – чернели цифры ржавенькой маршрутки. Света махнула рукой, дверь открылась. В салоне тускло горели на последнем издыхании лампочки. На заднем сиденье сидел человек в темной куртке и в капюшоне. Голова его была наклонена, из-за этого нельзя было разглядеть его лица.

Чуть ближе на одиночном кресле сидел взрослый мужчина с загорелым испещренным морщинами лицом и черными с проседью волосами. От мужчины сильно пахло алкоголем, а одежда был помятой и пыльной.

Светочка, испугавшись таких попутчиков, на всякий случай села на самое первое кресло спиной к водителю и лицом к подозрительным мужчинам.

Благополучно доехав до своей остановки, Светочка неуклюже выбралась из салона маршрутки и сразу же наступила в лужу, испачкав в грязи новенькие сапоги. Светочка печально вздохнула, но не расстроилась, потому что так сильно напугавшие её ночные попутчики остались в салоне маршрутки и укатили в темноту.

Света по привычной тропке пересекла аллею. Деревья стояли голые. Листья ссохлись и потеряли свои красочные осенние цвета, теперь грязные и размокшие лежали плотным слоем: никто уже их не собирал в букеты для фотосессий.

Светочка застучала каблуками по маленькому участку асфальтированной дороги и скрылась в тени многоэтажек и коричневых веток.

У ларька стояла черная с тонированными окнами четырка. Света покосилась на лысого парня в трениках и кедах ловко выскочившего из автомобиля и предложившего девушке прокатиться. Света коротко отказалась и ускорила шаг, боясь преследования навязчивого незнакомца.

Из угла высунулось красной от водки и холода лицо местного алкаша Ипполита. Он скромно попросил у Светочки пятнадцать рублей, но Света, вздрогнув от неожиданного появления Ипполита, еще больше ускорила шаг, почти перейдя на бег.

Выбравшись на тротуар, который тянулся вдоль гаражей и пустыря прямиком к дому, Светочка немного успокоилась.

Фонари, освещавшие знакомую Свете улицу, вдруг стали гаснуть один за одним по мере ее приближения к каждому из них.

Никем неограниченная природа на пустыре буйствовала: вдоль тротуара тянулись заросли вяза, совавшие свои ветки в лица прохожим, где-то в глубине зарослей жили бродячие собаки, гоняющие ворон и голубей, добывающих пропитание на местной помойке.

Светочка снова напряглась. Она всегда проходя мимо пустыря ждала, что из кустов выпрыгнет маньяк со злобной улыбкой и золотым зубом (ей почему-то всегда представлялось, что у маньяка должен быть золотой зуб) и набросится на неё, изнасилует и прирежет, оставив её тщедушное тельце гнить в зарослях пустыря. Больше всего Светочку заботило то, что она, при таком невеселом раскладе, останется лежать в грязи и мусоре, и ее светленькое пальто непременно испачкается и провоняет.

В кустах кто-то зашуршал, Светочка приготовилась бежать словно быстрая лань, пролетая над лужами и разбитым асфальтом.

Но маньяк так и не выпрыгнул, и не набросился на Свету.

Света даже немного расстроилась – она ведь уже придумала и много раз проиграла у себя в голове пламенную речь, с которой она обратится к обезумевшему мужчине, спасет его грешную душу и образумит его.

Света решила, что она все-таки рада, что добралась до дома целой и невредимой в столь поздний час.

Пахнет вкусно! – прокричала Света своему заботливому супругу.

Ну, а то! – с ухмылкой ответил супруг, пробуя бульон, в котором томились огромные тефтелины.

В мусорном ведре копался кот.

Ну, ты посмотри на него! Самый голодный! – вскрикнула девушка, но не успела она отогнать кота, как тот, выудив оттуда то-то вкусненькое, рванул прятаться за шкаф, где ему никто не помещает слопать украденное – человеческий палец с аккуратным женским маникюром.

Светочка боялась встретить маньяка на пустыре, но Светочка не знала, что она уже его встретила и даже вышла за него замуж.

Ужин

Нежно-розовое небо роняло хлопья белого снега, накрывая белым пушистым одеялом все вокруг.

Вера возвращалась из магазина домой. Она остановилась, запрокинула голову и, щуря глаза от острых снежинок, любовалась зимним морозным небом.

Она бы так и простояла под снегопадом целую вечность, но ручки пакета впились в руку, а нос уловил запах свежеиспеченного хлеба, теснившегося в пакете вместе с остальными продуктами.

Верочка вздохнула и зашагала по скользкому неочищенному от снега тротуару к дому.

У порога, как всегда, суетился кот, заглядывая в пакет и обнюхивая его.

– Сейчас, мой мурлыкин, потерпи немного – ласково проворковала Вера.

Кот послушно сел рядом с пакетом в ожидании, что ему перепадет что-нибудь вкусненькое.

Вера быстро разобралась с покупками и голодным котом, а потом отправилась в ванную комнату, чтобы там также быстро разобраться с полной корзиной грязного белья.

Пользуясь отлучкой супруга в трехдневную командировку, Вера наводила порядок в их уютной квартирке.

Ей нравилось заниматься домашними делами, когда она оставалась дома одна. Намывая до блеска глянцевую поверхность кухонной столешницы, она пела во весь свой голос любимые ею песни. Проделывая незамысловатые па, она кружилась наперевес со шваброй. И никто не мешал её маленькому веселью.

Забросив добрую половину белья в стиральную машину и восславив прогресс за облегчение женского труда, Вера вытянула за рукав из бельевой корзины спортивную куртку: а в от это придется простирнуть руками.

Вера нагнулась за стиральным порошком, который выпирал своим толстым боком из-под ванной.

Вдруг Вера вздрогнула, испытав на себе электрический разряд мимолетного ужаса: забытый на стиральной машинке мобильный телефон завибрировал, напугав Веру неожиданно резким и близким звуком. На экране высветилось сообщение от супруга: Купил билеты, как я и предполагал, буду дома только завтра, поезд прибудет в 15:00. Чмок.

Вера быстро застучала ноготками по экрану телефона, набирая текст ответного сообщения. Улыбнувшись и напевая под нос любимый мотив, Вера насыпала порошок в таз.

Вспенив белые крупинки мощным потоком воды из крана, Вера погрузила куртку в воду, но куртка мокнуть не очень-то собиралась и не хотя выпускала большие воздушные пузыри, набирая волокнами воду.

В комнате что-то упало. Вера даже не вздрогнула, когда заводишь кота, быстро привыкаешь к постоянному движению и шуму в квартире. В подтверждение Вериной уверенности кот пригнал лапами скомканный бумажный пакет к двери ванной комнаты и затих.

А Вера продолжала нарушить тишину полупустой квартиры звуками переливающейся и брызгающей воды.

Наклонившись над ванной, чтобы хорошенько отжать воду из куртки, Вера краем глаза заметила мимолетное движенье. Она резко обернулась. Кота не было видно.

На пороге ванной стоял супруг. Вера хотела было обнять его, но почему-то вдруг застыла, пытаясь осознать, что сейчас произошло.

На нем была та же рубашка, в которой он уезжал два дня назад и те же джинсы. Но что-то было не так. Что-то терзало Веру мучительным холодком в животе.

– Вот это да! – только и смогла выдавить из себя Вера, голос её зазвучал фальшивой радостью.

Супруг улыбнулся в ответ и молча стоял на пороге ванной.

– Ты же сказал, что будешь завтра. Сюрприз решил устроить? Ужин разогреть? – немного придя в себя уточняла Верочка.

– Сюрприз – закивал супруг, – ужин – закивал он снова.

Муж улыбался. Вера про себя отметила, что его улыбка скорее напоминает оскал.

Вера оставила куртку мокнуть в тазу, чмокнув мужа в небритую щёку, она протиснулась мимо него и заспешила на кухню, вытирая руки полотенцем.

По дороге на кухню, она пыталась сообразить, что же все-таки так пугает её. Вера быстро проскользила по событиям последних пяти минут, но так и не поняла, что не так.

Проходя мимо входной двери, Вере попался на глаза дверной замок. Дверь была заперта на задвижку, а не на ключ, то есть открыть её можно только изнутри квартиры.

Всё ещё соображая, чтобы это могла значить, Вера привычными движениями стала доставать тарелки и вилки.

Мысли в её голове путались, в горле пересохло, мелкая дрожь пронзила оледеневшее от испуга тело.

Острая мысль кольнула сознание Веры, приведя её в чувства. Этого не может быть – шептала она непослушным языком.

В кармане домашних трико завибрировал телефон. Когда я успела его взять? – подумал Вера.

На экране светился знакомый номер и контакт с именем – муж. Вера поднесла телефон к уху, всё ещё не веря и надеясь, что это чей-то глупый розыгрыш, что она ударилась головой об ванну, когда наклонялась за порошком, а все происходящее – это плод её разбушевавшегося воображения.

Из динамика раздался голос. Это был супруг. Он говорит, что идет в гостиницу, что успел заскочить в магазин, что боится опоздать на поезд.

Вера слушала и не слышала. Слова раздавались гулким эхом в её голове, она не могла понять их смысл.

Отвечая что-то не впопад, Вера впилась глазами в дверной проем кухни. Вера почувствовала, как по её спине прокатились холодные капли пота. Сердце, до этого выпрыгивающее из груди, будто и во все перестало биться. Она не чувствовала своего тела. Ноги словно вросли в пол и отказывались сделать хоть малейший шаг.

В коридоре стояла тишина. Дверной проем по-прежнему был пуст.

Вера закрыла глаза. Она надеялась, что когда снова откроет их, то она обнаружит себя в своей кровати, и весь этот кошмар окажется сном.

Невероятными усилиями Вера заставила себя снова открыть глаза.

В дверном проеме кухни стоял муж, точнее кто-то или что-то очень похожее на него, только со злыми холодными глазами.

– Ужин – сказали знакомые губы незнакомым голосом и обнажили ровный ряд белых зубов.

Они

Предисловие

Обычно авторам мучительно подбирать первую фразу для своего литературного произведения, ту самую фразу, с которой всё начнётся. Она должна быть идеальной.

Мне же мучительно подбирать фразу для предисловия. Наверное, здесь должна была быть умудренная временем философская цитата кого-то из великих. Но её здесь не будет.

Мой роман… Мне почему-то хочется называть это произведение романом, хотя оно явно недотягивает до романа, хотя бы по объему написанного текста.

Ладно, компромисс: история.

Моя история – это винегрет, собранный из самых разных ингредиентов: мои фантазии, страхи, навязчивые мысли, которые не дают мне покоя, мои сновидения, истории, однажды услышанные мною, события, которые реально происходили в моей жизни или не происходили, ощущения от мира и людей вокруг меня.

Но не ищите в этом произведении прототипов реальных людей. Их нет. Если вам вдруг покажется, что один из героев знаком вам в реальной жизни, то вам это кажется.

Каждый герой этой истории выдуман мною.

Возможно в личности некоторых героев вплетены черты характера и внешности знакомых мне и вам людей. Но это, возможно, произошло от того, что человеческий мозг не способен выдумать что-то абсолютно новое, не задействовав при этом картинки и слова, которые ему довелось когда-либо увидеть и услышать.

Изначально мной была придумана главная идея всего романа. Но по мере его написания эта главная идея растворилась в сотнях других идей, которые бесконечно посещали мою голову.

И вот, я с трепетом представляю вам, дорогие читатели, моё творение. Я не жду оваций. Я просто хочу поделиться с вами одной придуманной мною детективной историей.

Хотя вру, конечно, я жду оваций!

Глава 1. Не спокойной ночи!

Пахло пылью и свежей зеленью. Город стих и приглушил краски. Ещё прохладное июньское небо никак не могло расстаться с розовой полоской заката.

Инга выдохнула синеватый сигаретный клуб дыма и жёстко вдавила окурок в массивную стеклянную пепельницу. Она замерла, вперив взгляд в серую балконную плиту.

С визгом пронеслась машина скорой помощи. Но Инга не замечала ничего и никого вокруг и по-прежнему сверлила глазами ничем непримечательный бетон.

Тонкий белый тюль изредка выглядывал через балконную дверь, словно норовя ускользнуть на свободу, пока хозяйка квартиры, снова и снова теребя тревожные воспоминания, замерла у балконных перил.

Изо всех сил пробираясь сквозь колючие заросли сознания, знакомая мелодия, установленная в качестве рингтона на мобильный телефон, наконец-то смогла вернуть Ингу в настоящую жизнь.

Все придуманные диалоги, картинки, эмоции – весь мир фантазий вмиг превратился в зыбкую дымку, растворившуюся через долю секунды в реальности.

Инга не спешила отвечать на звонок. Ещё не видя экран телефона, она уже знала, что это звонят с работы, а звонок с работы вовремя дежурства следователя следственного отдела Ленинского района города Желтогорска не предвещал ничего хорошего.

– Слушаю, – безэмоционально по-уставному бросила в телефон Инга.

– Выезжаем, улица Батавина, дом номер 25 Б, квартира номер 3, первый подъезд, – также безэмоционально отозвалось из динамика.

Инга шумно выдохнула и стала застёгивать только что расстёгнутую форменную рубашку.

* * *

Инга Самохина с детства была дотошной до правды и радела за справедливость. Она не раз попадала в различные передряги из-за своих этих качеств и из-за них же заслужила уважение всей местной дворовой шпаны, да и не шпаны тоже.

Однажды Инга играла во дворе с двумя соседскими мальчишками. Инге было пять лет, одному из мальчишек – шесть, а второму – четыре.

Изучив и замерив все лужи, которые только могли попасться им на глаза, они стали сооружать замок из камней, песка и веток. Старший мальчишка стал отнимать у младшего игрушечное ведерко, всячески дразня его обидными словами. Младший прыснул слезами.

Инга, руководствуясь правилом о том, что младших нужно защищать, размахнулась и что есть силы ударила задиру кулаком по лицу. Задира приложил руку к покрасневшей вмиг губе и носу, из которых красным ручейком полилась кровь, он резко рванулся с места и побежал в сторону дома полуплача-полукрича.

У Инги почему-то закружилась голова. Она посмотрела на раскрасневшийся от удара кулачок. Младший мальчик тут же перестал плакать и не мигая смотрел на Ингу своими, опухшими от слез, глазами.

На крыльцо дома вышла мама Инги, кутаясь в накинутый на плечи платок, и тихонько позвала Ингу домой. Она всё видела в окно и не стала ругать Ингу, скала только, что девочки не должны драться.

* * *

Всё своё детство и юность Инга провела в маленькой российской деревушке. Учеба в школе-интернате ещё больше закалила и без того непростой характер смуглой и статной Инги.

Невероятная сила воли и пытливый ум позволили ей получить высшее образование в одном из престижных юридических государственных ВУЗов.

Как не раз говорила она сама, она всегда хотела быть следователем. И она стала следователем. Отличным следователем.

Но юношеские представления о следователе, как о романтической профессии вмиг разбились о горы бумаг на столе и о неприступную стену системы правоохранительных органов и властных структур в целом, которая работала как слаженный механизм и требовала, чтобы каждая её часть была такой, какой она ей нужна.

И мысли о том, чтобы завязать со всей этой юриспруденцией, запереться где-нибудь в маленьком домике у реки и писать книги, регулярно посещали её голову.

К слову, она даже пару раз писала заявления об увольнении. И каждый раз взволнованный шеф, получивший такое заявление с размашистой росписью Инги, вбегал с ним в её кабинет.

Обычно на его лбу в такие моменты выступали мелкие капельки пота от того, что он волновался, и от того, что ему приходилось преодолевать несколько лестничных пролётов, и тут его лишний вес сразу напоминал о том, что через месяц закончится срок действия его членства в тренажёрном зале.

Он входил в кабинет Инги широкими шагами, вмиг преодолевая всю его длину, спокойно клал лист бумаги на её рабочий стол, с трудом находя на нём свободное место, и спрашивал у нарочито спокойной Инги:

– Что это такое?

– Я так больше не могу, – тихо отвечала ему Инга, бесполезно водя курсором мышки по экрану монитора.

– Растуды твою туды! Ты не можешь вот так уйти. Я не справлюсь один. Если ты устала – возьми пару дней отгула. Я договорюсь с ребятами. Отдохнёшь пару дней, возьмёшь себя в руки. Мм? – то ласково, то настойчиво Петр Иванович уговаривал Ингу, пытаясь снять реакцию с её невозмутимого лица.

Инга молчала.

Конечно же, она не собиралась увольняться по-настоящему. Конечно же, она любит свою работу, любит этот вечно заваленный бумагами стол, пыльный монитор, завявший, но ещё борющийся за жизнь, цветок на подоконнике, забитую окурками пепельницу.

Такая банальность. Такая банальность: психануть, уволиться, но всё же остаться. Такая банальность: уговаривающий и вспотевший шеф, нервная, но внешне спокойная и безразличная Инга.

Она сама себя ругала за все эти выходки.

Но такие вот банальные и предсказуемые увольнения поддерживали в Инге её внутренние силы, когда уровень их запаса стремился к нулю. Так она могла прокричаться, выдохнуть, почувствовать себя нужной и значимой, снова вдохнуть вместе с воздухом силы на то, чтобы продолжать делать то, что она умеет делать. Умеет делать лучше всех.

* * *

Уродливые многоэтажки с облупившейся штукатуркой на стенах обреченно выпятили балконные плиты, кое-где обнажившие арматурные прутья, и стыдливо прикрывались огромными тополями и вязами, разросшимися во дворе.

В центре двора красовалась своими безумными цветами детская площадка. На горке с металлическим скатом стерлась краска от частых прикосновений детских рук и ног. Деревянный грибок скособочился и выронил одну дощечку из своей шляпы, словно молочный зуб из детского рта. Черно-белая молодая кошка длинными, как у подростка, ногами закапывала оставленные ею фекалии в детской песочнице.

На специальной площадке, огороженной с трех сторон стояли мусорные баки: два стояло, а третий лежал на боку, видимо, он был не в силах больше терпеть такое отношение к себе коммунальной службы и местных жителей, но даже горизонтальное его положение не спасло его от того, что кто-то оставил в нем черный целлофановый пакет с сочащейся темной и вонючей жижей.

Дешёвый пивной ларек светился безобразной вывеской и приманивал к себе словно мотыльков мужчин и женщин с красными и опухшими лицами и немытыми волосами. Кто-то ожидал своей очереди, сидя на корточках, кто-то прикуривал сигарету, кто-то травил байки, а кто-то безучастно оттопырив карманы серых трико смотрел себе под ноги, под голые загорелые ноги с пыльными пальцами в резиновых сланцах.

* * *

Когда Инга приехала на адрес уже стемнело. Может, и к лучшему. Темнота всё делает красивее, всё прикрывает своим иссиня-черным крылом.

На месте работала опергруппа. У подъезда стояли белая с ржавыми пятнами на порогах и стыках дверей машина скорой помощи и серая полицейская «буханка».

Часто мерцала вспышка фотоаппарата криминалиста, время от времени освещая территорию вокруг подъезда девятиэтажки.

Кто-то, обладающий достаточным временем, умелыми руками и лишней банкой краски, но совсем не обладающий художественным вкусом, смастерил лебедя из автомобильной покрышки. И теперь плод чьего-то творческого порыва и желания хоть как-то украсить родной двор встречал всех входящих в первый подъезд дома номер 25 Б по улице Батавина славного города Желтогорска.

Опера уже во всю опрашивали людей, вокруг места преступления худо-бедно протянут волчатник. У подъезда толпились местные жители.

– Ужас какой! Говорят, что он ещё живой, – полушёпотом вещала молоденькая девушка в коротких джинсовых шортах своей подружке, ковырявшей носком изрядно стоптанных кед асфальт.

– Да, как же! Живой… Скажешь тоже, ему голову отрубили. Что ж он как курица что ли? – недоверчиво отвечала подруга, оставив в покое асфальт и свои пыльные кеды.

– Почему как курица? – удивилась её подруга в джинсовых шортах.

– Я как-то у бабушки в деревне видела. Бабка курице голову отрубила, а она как давай по двору носиться. Без головы. Шея вся в крови, а она носится, как угорелая. Но потом всё-таки упала и больше уже не убегала. – деловито вещала девушка в кедах, очевидно зная толк в курицах и отрубленных головах.

– А я тебе говорю: он живой. Смотри, смотри! – не унималась девушка Маша, одергивая короткие свои шорты, как будто они могли вдруг стать длиннее.

Из подъезда вышли люди в белых халатах с носилками. На носилках лежал человек и издавал какие-то шипящие звуки. Верхняя часть головы его на четверть отсутствовала, белые простыни носилок пропитались бордовой кровью.

Инга, видавшая и не такое, немного замешкалась, но убедившись, что опергруппа работает слаженно и без её участия, решила, что поедет с потерпевшим. Вдруг удастся получить от него хоть какие-то сведения.

* * *

По дороге в больницу потерпевший скончался. Из его несвязной речи Инге удалось всё же выцепить несколько важных деталей, которые могли бы дополнить общую картину преступления: имя подозреваемого – Диман, отношения с потерпевшим – друган.

Инга поехала в отдел, чтобы составить протоколы осмотра места происшествия, опроса потерпевшего, продолжить опросы возможных свидетелей и заполнять бесконечные процессуальные документы – неотъемлемая часть живого организма под названием «уголовное дело».

* * *

Инга была привлекательной девушкой, и она знала об этом. Она умела чувствовать кожей мужской заинтересованный взгляд, но в этот вечер она была занята следственными действиями и не заметила неотрывно смотрящую на неё пару внимательных глаз среди толпы зевак у первого подъезда дома № 25 Б по улице Батавина.

Внимательная пара глаз сразу приметила её и проводила от подъезда до машины скорой помощи. Обладатель внимательной пары глаз знал толк в женской красоте и не мог не отметить волнующую внешность Инги.

Также обладатель внимательной пары глаз заприметил среди шумной толпы у подъезда стройные девичьи ноги в коротких джинсовых шортах. На одной из ног темным пятном замаячила татуировка.

То, что надо! – подумал про себя наблюдатель.

* * *

В третьем часу ночи Инга засобиралась домой.

В дверях появился совсем ещё молодой оперуполномоченный Серега.

– Выезжаем, – просто, как всегда, сказал он.

Инга быстрым движением взяла свой затертый кожаный портфель и незаполненные бланки протоколов и постановлений.

– Куда едем-то? – спросила она у Сереги, закрывая свой кабинет.

– Да, опять на эту Батавина. Какая-то бабка звонила, говорит – девка какая-то кричит на улице. Молодёжь, наверное, шумит под окнами. У студентов каникулы, сессия только закончилась, а может, и школьники балуются. Вот и вопят под окнами и бабок старых будят.

* * *

Ночи в начале июня ещё прохладные. Инга куталась в форменный пиджак и жалась в пассажирское сиденье не очень-то уютной служебной буханки.

– Да, место это проклятое. Мне как-то один сторож рассказывал, что там раньше церковь была старинная, в семнадцатом что ли веке построена была. В общем, снесли эту церковь, а на том месте многоэтажных домов понаставили, – просвещал своих полусонных коллег худощавый опер Андрейко.

Пользуясь всеобщей молчаливостью Андрейко продолжил:

– Так вот. Сторож этот рассказал, что в церкви в той в стародавние времена молодая девушка с женихом своим венчалась. И прям в этот самый момент в церковь ворвались разбойники, напали на гостей и на молодых.

Вдруг невеста вырвалась из лап разбойника, произнесла что-то на неизвестном никому языке, будто заклинание какое, упала на колени и стала нагая, а по всему телу её прямо на коже стали появляться странные черные надписи, а из спины прорезались два серых крыла. Встала она с колен, глаза её стали черными пречерными и заблестели странным светом, как будто сам дьявол в них поселился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.