Evgenii Shan
На шхуне Скопа по волнам времени. Роман-предупреждение

Уразумел ли творец, глядя на нас, что не так уж он и всесилен? Не раздражало ли его, что все сотворенное им мы переделываем на свой лад? Верующие взрослые явно считали, что Бог возложил на нас ответственность за судьбы планеты, с тем чтобы мы строили и рушили, торжествовали и ошибались, радовались и страдали, всецело руководствуясь дарованным нам разумом и совестью

Тур Хейердал

Часть 1 – На шхуне Скопа по южным морям (путешествие в прошлое)

В вечернем небе что-то сверкнуло, как будто солнце мигнуло фотовспышкой, и раздался протяжный гул. Но этот гул не походил ни на что знакомое. Казалось он исходил из самого центра планеты, отдаваясь вибрацией в корпусе шхуны и в сердце каждого. Это продолжалось всего несколько секунд, а потом наступила тишина. Тишина, как в барокамере…

– Ну вот, видно, у него ничего не вышло, – подумал ошеломлённый моряк, приходя в себя.

– Ченья, что это было? – из двери кубрика выглянула темнолицая лохматая девушка, чем-то сильно напоминающая старые фото Ринды.

_ Да неет, видно, вышло что-то, – сердце моряка сжалось, и он крикнул жене, – всё нормально, маленькая моя.

– Ох, тирак! – Ринда в притворном ужасе прикрыла рот рукой, – что с тобой стало? Ты как будто помолодел.

– Иди глянь на себя в зеркало…

Через минуту из глубины кубрика раздался восторженный женский писк. Рискованный эксперимент безумного изобретателя машины времени начался, и это тревожило, хоть и совсем немного. Чен в глубине души не надеялся на успех этого сомнительного предприятия, хоть и кинулся в него с головой. Так, как он это всегда поступал, совсем не по тем канонам, по которым многие привыкли строить свою жизнь.

Изобретатель машины времени

Как бы Вы поступили, если вдруг неожиданное разбогатели? Правильно. В первую очередь -дом на морском побережье. Он так и сделал. Небольшой старый коттедж с маленьким запущенным донельзя садом в ста метрах от моря. Вернее, до моря было гораздо дальше, а до бухты, из которой при настоятельном желании на горизонте можно было увидеть Ко Самет… если не мешают пальмы на мысу, именно сотня метров. Районг, пригород этого провинциального посёлка почти на самом восточном краю Таиланда привлекал его давно своей отдалённостью от туристических мест и малолюдностью. Да и богатство относительное, и так же относительно стало неожиданностью. Скорее, стало плодом безумной жизни в странствиях и испытаниях себя. Написанная книга о семейной жизни, а за ней и о монастырской, стала той долгожданной точкой, к которой он не стремился специально, но уверенно вела его судьба.

После монашеского житья не пустился в разгул, чтоб наверстать годы аскетизма, а сразу решил прокатиться на парусной яхте до любимого Ко Чанга. Тем более, что владелец яхты и яхтсмен был знаком ему еще с первых лет жизни в Сиаме. Мечта далёкой юности о морских парусных странствиях не давала покоя ему все эти годы. Она то затухала и уходила в тень обыденности, то вновь возникала на фоне потрясающего морского заката. Средства стали поступать постепенно, с ним заключили договора два издательства, русское и английское. Он еще надеялся на тайских издателей и заказал перевод первой части книги о тайской семье, а монастырская жизнь переводилась на средства сангхи.

Купленные небольшой домик устраивал и жену, которая хлопотала по хозяйству, отлучалась, чтоб навестить сына, а затем вновь принималась за благоустройство маленького садика и внутренних покоев. Сетовала на небольшую площадь, но глаза её светились радостью и спокойствием. Когда средства стали накапливаться на счетах и вселять уверенность в завтрашнем дне, мечта о паруснике вновь тронула сердце старого бродяги. Он нашёл в интернете чертежи шхуны, посоветовался с несколькими знатоками, и постройка яхты стала уже делом решённым.

Полный пакет проекта на строительство лодки, на удивление, не был излишне дорогим, но заказывать пришлось в Малайзии, тайским корабелам Чен почему-то не доверял. Время до спуска Скопы, так назвал он свою яхту в честь прекрасного пернатого рыболова и в память о таёжных озерах, Чен посвятил освоению основ навигации, лоции и судовождения парусного судна. Благо, интернет предоставлял такую возможность. Ринда отнеслась к интересу своего мужа настороженно, она боялась моря. Но сам факт владения яхтой был настолько престижен в её тайском понимании, что она поддержала его.

Яхта была по типу – гафельной шхуной с одной мачтой и бушпритом. Уговоры, что из алюминия быстрее и немного дешевле, на Чена не подействовали. Только дерево Ещё к проекту было внесено изменение – обязательно штурвал, хоть небольшой, а не румпель, как это предусматривалось. Классика, но стоит много дороже. Выход был найден до комического просто. Румпель связанный со штурвалом нехитрым приспособлением через блоковую систему, которое Чен сделал собственными руками уже позднее. К тому же рядом со штурвалом находились навигационные приборы – компас и GPS, рация, кренометр.

Теперь детская мечта о путешествии под парусом становилась реальностью. Ходовые испытания яхты было решено провести в совместном рейсе до Ко Чанг. Гафельный парус вёл себя великолепно, поэтому кливер пока не ставили. Солнце играло на мелкой морской ряби, и дневной переход с попутным ветром не доставлял хлопот. Плавно следуя рекомендациям знатока, следуя за его яхтой и повторяя маневры, Скопа легла на верный курс. Следующие восемь часов, при закреплённом румпеле, можно было любоваться морем и наслаждаться совершенно новыми, ранее не испытанными ощущениями.

Вышли с Самета рано утром, только-только утренний розовый цвет окрасил верхушки пальм, пришли к острову-Слону уже после заката. Закат багровым светом уходящего солнечного диска, громадного до невероятности, в море задержал на час. Опустили парус и любовались безоблачным небом, морем и меняющимися красками. Это было в первый раз для Чена, а уж для Ринды тем более. Якорная стоянка напротив Клон Прао – место привычное. С яхты пришла надувная лодка, чтоб всем членам парусной эскадры отметить на берегу первый выход.

Гулянка в Пиратском пабе с ромом и настоящими стейками из говядины затянулась за полночь. Вернуться на свои корабли по лунной дорожке в пьяном виде оказалось тяжелее, чем управлять парусом в виде трезвом. Но всё обошлось без приключений. Обратный ход до Районга затянулся, шли галсами, Чен осваивал теперь эту науку с полной серьёзностью. У него уже рождался план новых походов. Моторная яхта решила идти домой, сняв паруса.

– Я на связи, дай знать, если будут проблемы. А на марине я тебя встречу, швартоваться будем вместе, – сказал по телефону товарищ и мигнул фонарём в вечернем сумраке.

…

В один из дней, когда Ринда отправилась навестить сына, Чен решил по традиции заглянуть в ближайший небольшой бар пропустить пару рюмочек рома, поглазеть на народ. Там собиралась довольно интересная публика – иностранцы, которые давно жили здесь, пара проституток, отошедших от дел. Иногда появлялись туристы-дикари. Компания моряков и рыбаков компанией в полном смысле не была. Каждый сидел обособленно, или разговаривал с одним из знакомых. Музыка не гремела, а биллиардный стол стоял отдельно, и тоже не нарушал гармонии.

Как обычно, Чен выпил первую рюмку теплого рома без закуски, взял вторую с орешками и дольками лимона, отсел за столик. Идиллия сегодняшнего вечера ничем не нарушалась. Постепенно бар наполнялся, но никогда не «подзавязку». Внимание Чена привлёк разговор двух мужчин за соседним столиком. Они ничем не выделялись на фоне обычной публики, но… их разговор на английском заинтересовал старого монаха.

– My friend, you … you promised that you would finish your work this year. That this year I will be able to go to my past.

– This year not end now, sir. And… have little problem…

– What? What’s problem? I am fully financing the project. This is not enough? You must to tell me.

– Not… Problem is in concept… Im wrong about the possible consequences. I'm not sure about the consequences, but the very concept of going back in time .... Вы же восточный человек и знакомы с буддистской и индийской философией. Концепцией построения мира. Формой существования материи и времени. Будущего не существует, а прошлое никуда не исчезает.

– Да, я наполовину азиат и долгое время прожил на Востоке. Но при чем здесь индуистские бредни о богах? Раз прошлое никуда не уходит, значит в него можно вернуться!

Чен понимал по-английски не очень хорошо, но слова о материи, времени, философии Будды ясно прослеживались в разговоре двух этих странных выпивох, которые не походили на обычных завсегдатаев бара. А слова о возврате в прошлое заинтриговали его, он весь превратился в слух. Между тем, один из собеседников всё более входил в раж рассуждений о философии и индуистской концепции построения мира. Его партнёр по беседе, одетый респектабельно даже для этого места в модную белоснежную ветровку из хлопка и такие же капри, в кожаных сандалиях явно не местного производства, нервно крутил в руках солнцезащитные очки. Он был несколько моложе пошарпанного по тайским канонам сотоварища, который был одет в чистовыстиранную выцветшую рубаху и широкие шорты. Его ноги в тонких сланцах говорили о привычке ходить больше босиком, чем в обуви. Но глаза его горели экстазом сумасшедшего изобретателя из романов Жюля Верна, которые теперь встречаются так редко в этом материалистическом мире.

– Так что с Вашим агрегатом перемещений? Вы говорили, что он почти готов, а деньги на то, чтобы достать редкие камни я Вам дал сколько просили…

– Агрегат почти готов, не беспокойтесь, Ваши деньги не пропали даром, сэр. Но дело в другом. Дело в том, что существует секретный комитет по времени, Вы знали?

– Я что-то слышал, поскольку я одержим этой темой. И?

– Дело не запретах этого комитета, скорее в обратном. Надеюсь. Вы нигде не об молвились о наших работах?

– Нет, я выполняю наши условия, тем более это и в интересах моей собственной безопасности. И так, что?

– Комитет запрещает путешествия во времени или хотя бы присутствие в нём из-за боязни непоправимых вмешательств в ход истории и исторические события. Притча во языцах – убить Христа или пророка Мохаммеда. Но дело в том, что изменить время невозможно! Вы понимаете, не воз мож на!!

– Так тем лучше! Хотя, я бы хотел кое-что подправить…, – усмехнулся молодой человек, я наделал много ошибок в самой ранней юности, – Ну и?

– Почему нельзя изменить прошлое? Да потому что произошедшее когда-то уже имеет свои последствия. Оно кармически связано произошедшим в следствии… Вы понимаете? Карма! Прошлое так же зависит от будущего, как и настоящее зависит от прошлого. Уже всё произошло, и даже небольшие изменения в прошлом будут иметь те же последствия, что и раньше, до изменений. Но это теория. На практике, я не уверен, как себя поведёт человек, попав в прошлое. Скорее всего, его просто не будет. Я проводил эксперимент на крысах… Отправил их на неделю в прошлое и… на утро не увидел никаких изменений. Сначала я подумал, что эксперимент не удался, но решил его повторить. Я отправил их на месяц назад и… О боги! Наутро я нашел их беспомощными крысятами. Они стали моложе на месяц. На год назад в яйцеклетку матери я их отправлять не стал, – нервно расхохотался непризнанный гений.

– Мда. Я бы хотел проникнуть глубже своего младенчества, – заметил гость.

– В лучшем случае, человек смог бы быть в виде бесплотного духа, что-то вроде аватара, который не может ничего предпринять, появившись в мире с единственной целью, без собственной кармы…

Затем он налил себе полстакана рома и выпил залпом. Он казался выжатым до последней капли своим недолгим, но страстным выступлением. Он молчал с потухшим взглядом, лицо его выражала смертельную усталость. Усталость от жизни, от непомерного груза открывшихся знаний, от крушения собственных, никому не известных тайных мечтаний. Быть может он тоже мечтал изменить свою нынешнюю жизнь, вмешавшись в своё прошлое. Быть может, он мечтал бы родиться в семье короля или раджи?

– Я позвоню Вам. А Вы держите меня в курсе достройки аппарата. Мы должны провести генеральный эксперимент. Мы просто обязаны не останавливаться. Вы поняли меня?!

– Да, – севшим голосом промолвил изобретатель.

И хорошо одетый гость вышел из бара. Чен сидел поражённый услышанным и почти не заметил, как обшарпанные шорты изобретателя замаячили у двери. Тот покачиваясь пропускал какую-то даму легкого поведения внутрь. Близился ночной период жизни бара, который Ринда запрещала Чену видеть даже одним глазком. Старый монах, а теперь и новоиспеченный моряк, встал и направился за своей новой идеей.

– Постойте, мистер, – окликнул он изобретателя на улице.

– Я Вас слушаю, сэр, – откликнулся тот. Его лицо в тусклом свете одинокого фонаря казалось мертвенно бледным, даже в этом жёлтом свете.

– Мне кажется, я именно тот, кто нужен вам с вашим партнёром. Я слышал ваш разговор и могу предложить свою персону для эксперимента со временем.

Глаза изобретателя блеснули надеждой. Они разговаривали всего несколько минут. И услышав, что Чен долгое время живёт в Тае, был монахом и изучал боевые искусства, имеет свежую яхту, а жизнь свою уже не боится подвергнуть еще одному рискованному предприятию, изобретатель ухватился за новую свою возможность. Они условились встретиться через пару месяцев здесь же. На всякий случай он оставит Чену записку у бармена.

– Вы понимаете, ачжан, я должен согласовать всё это со спонсором, да и аппарат не готов. Не менее двух-трёх месяцев. Даже если собрать вместе девять беременных женщин, они всё равно не родят через месяц.

– Ок, бай.

Тренировочный рейс на Самуи

Ну фантазии фантазиями, а Скопа привлекала своей новизной и обещающими массу впечатлений приключениями на море. Ринда не выносила качки, но оставлять Чена одного надолго не желала. Терпеливо перенося лишения, она неизменно взбиралась на борт и бралась за приборку на палубе и в кубрике. Это помогало ей справиться со страхами, поскольку именно страх перед морскими глубинами был причиной, а не слабый мозжечок.

Решено было выйти вечером. В ночном море, как бы это ни показалось странным, лучше видно другие лодки по зажжённым огням. Оставалось только надеяться, что все лодки выходят в море на лов с ходовыми огнями. Погода августа была не очень благоприятной, ветра не сильные и боковые, но очень уж хотелось испытать себя и яхту в деле. Тем более, что в Сиамском заливе в это время не самое большое скопление иностранных судов, а рыбаки готовятся к зимнему периоду. Решено, идём до Самуи и Пангана.

Подготовка заняла всего неделю. Такая спешка объяснялась неопытностью экипажа, а вернее, самого шкипера. Запас продуктов и пресной воды на неделю автономного плавания. Навигационные приборы заряжены и проплачена связь. Весь такелаж пока еще в новом, а значит отличном состоянии. Когда как не сейчас проверять себя и яхту на мореходность. Успеть до начала сезона муссонов вполне можно.

…

Рано утром, продрав глаза. Чен увидел, что парус обвис как тряпка, гафель потерял ход полностью и покачивается на легкой зыби. Почти полный штиль на рассвете оказался почти неразрешимой задачей. Вокруг по горизонту не видно ни одной посудины. Рыбаки давно закончили лов и сейчас разбирают сети на берегу, складывая в корзины улов к базару. Торговые суда-контейнеровозы тоже не показались незадачливому начинающему сайлеру. Пришлось ловить слабый ветер, подтянув фал и изменив курс от первоначального почти на два румба. Скопа ожила, парус наполнялся ветром, и вода зашелестела по борту. Ринда спала в кубрике. Она устала не меньше Чена, просидев почти всю ночь с вахтеным рядом.

После случая на походе к Ко Чангу Чен решил образовывать Ринду в морском деле. Главное – техника безопасности и базовые знания, которые сам частично усвоил еще с детства. Частично при общении с местными яхтсменами. Дело в том, что тогда при возвращении с острова пришлось идти галсами меняя курс под ветер. Первый же галс чуть ли не стал неприятностью для всей небольшой команды. При смене ветра Чен ослабил шкоты и гик с парусом начал переходить к другому борту. В это же самое время женщина выглянула из кубрика на кокпит. Не знаю, откуда тайка может знать голландский морской язык, но Чен от неожиданности не нашёл ничего в своём лексиконе кроме него.

– Полундра! – заорал он.

Голова женщины тут же, не задерживаясь ни на секунду, нырнула опять в каюту, а гик благополучно просвистел над ней и натянул шкоты. Чен вытер пот с лица и уверил себя, что в следующие разы сам будет втройне внимательным. Теперь настало время морского ликбеза. Это важно для безопасности, да и каждый член команды должен знать азы управления лодкой. И так…

•      Главный на яхте – капитан, то есть я.

•      Всегда быть внимательным к окружающему и беспрекословно и быстро выполнять приказы капитана.

•      При шторме или большой волне надеть спас жилет обязательно. При большой волне и хорошей скорости лодки надо пристегнуться страховочным концом к леерам или специальным коушам по бортам.

•      Знать свои действия по штормовому и аварийному расписанию. Расскажу позже.

•      Экономить пресную воду и не пытаться готовить на горелке во время шторма или волнения.

•      Знать основные сигналы и способы их подачи в любое время суток.

Чен разложил фонари и флажки по палубе перед женой и терпеливо объяснял, что для чего и как пользоваться. Показал, где на судовой рации кнопка DISTRESS, для подачи сигнала бедствия в автоматическом режиме. Объяснял, как по рации вызвать помощь, сигнал MAYDAY и SOS.

–MAYDAY, MAYDAY, MAYDAY

–This is sailing boat SCOPA This is sailing boat Scopa This is sailing boat SCOPA

–MAYDAY sailing boat Scopa

Конечно, предварительно объяснив, как та самая рация включается и выключается. Маленькая специальная яхтенная рация была унифицированной, но Чен по старой привычке присоединил еще старинный ключ для азбуки Морзе. Воспоминания юности никак не оставляли его, а в условиях плохой радиосвязи морзянка гораздо эффективнее, чем голосовые вызовы. Как оказалось, это пригодилось им в будущем.

Отделения в кокпите для спасжилетов, огнетушителя и сигнальных средств находились с правого борта от штурвала, рация – слева. Ещё один порошковый огнетушитель в носовом кубрике, где шконки для сна. А под сланями в каюткомпании, в пространстве киля находятся аккумуляторы в водонепроницаемой упаковке.

– Тебе всё ясно? В кубриках ты хозяйка полная, на палубе – я. У тебя должен быть порядок, ну этому тебя учить не надо, – Чен поцеловал жену в загорелую щёку и ущипнул за задницу.

– Старый ты кобель, – отшутилась она с видимым удовольствием.

– Да ладно тебе. Мы еще совсем не старые, тирак, – улыбнулся Чен.

– Мне надо объяснить тебе еще кой-какие тонкости морского дела. Главное – не совать пальчик ни в какие металлические агрегаты. А то я тебя знаю, бесшабашную. Концы, верёвки, тросики и фалы ни в коем случае не наматывать на руку, на ладонь. Пусть он вырвется, ты всё равно не удержишь, но рука всегда будет целой. И…смотри. Надо набрать воды за бортом, чтоб ополоснуть палубу.

Чен взял брезентовое ведёрко с привязанным концом и кинул за борт, быстро вытащил полное ведро и выплеснул по борту. Вода, искрясь в лучах закатного солнца, веселыми ручейками омыла свежую облицовку яхты, эмалевые ровные поверхности заблестели.

– Черпать нужно особым способом. Ведро должно упасть впереди по ходу яхты, иначе оно тебя сдернет за борт. Вода, она сильная. Вообще, первое время всегда ходи в жилете, мало ли что.

– Поняла, – кивнула она, удивив вдруг такой покладистостью.

И в тапочках, которые они купили заранее в спортивном магазине, специально для водных видов спорта. Такая обувь не даст поскользнуться на узких бортах. Солнце опускалось в море. Чен заранее смотрел карту погоды, планируя рейс, выстраивал маршрут на компьютере по этим картам. По привычке старой, нанёс этот же маршрут на обычную бумажную карту, в чудом добытом атласе. Ветер был бейдевинд, с левого борта, не сильный и устойчивый. Неприятностей ничего не предвещало. Установив курс румпелем, подтянув и закрепив парус шкотами, поднял и кливер. Сел на высокий штурманский табурет к штурвалу и замечтался. Ринда что-то шербаршилась в каюте, затем выглянула и присела рядом. Так они управляли яхтой всю ночь, любуясь на звёздное небо и слабую рябь моря.

А под утро ветер сменился и стих… Мёртвая зыбь, штиль, будь он неладен. Смена курса под ветер дала возможность двинутся, но совсем не в нужном направлении. Они и так отклонились по ветру с вечера, а теперь слабо шли на восток, а не на юго-запад где в море торчали благословенный Панган и Самуи. Тогда они еще не знали, что такая погода – предвестник шторма не маленького. Так оно и случилось, ветер крепчал с каждой минутой, налетал шквалами, срывая гребешки волн и бросая их на шхуну. Чен подтянул шкоты еще и закрепил румпель. Штурвал подрагивал от ударов волны в перо руля, едва уловимая вибрация, но и она передавалась на штурвальное колесо красного дерева.

Один плюс в новом статусе жены Чен как бы и не заметил сразу, вопреки общепринятому, она не укачивалась. Может сказывалась природная тайская безолаберность «главное. Что все вместе», а может и не было ещё случая проверить желудки на крепость в штормовом море. У маленькой команды и аппетит был прежним, привычка к простой пище сыграла в этом туже положительную роль.

– Тирак¹, будет шторм, – он увидел, как глаза Ринды расширились и губы тронула растерянная улыбка,

– Я учил тебя держать курс лодки, вот теперь это и пригодится.

– А ты что? Куда собрался? Ты же здесь, почему я рулить?

– Боюсь придётся всё время следить за парусом, а ты только будешь следить за курсом, чтоб мне не метаться туда-сюда. Успокойся, всё нормально, – Чен поцеловал женщину в щеку.

Большой волны в Сиамском заливе не бывает обычно, не более трёх-четырёх баллов максимум, но беспокоили порывы. Шквал раскачивал яхту так, что становилось страшно даже шкиперу, Ринда посерела загорелым лицом, но крепилась. Вот теперь проявилась её надежда на опору мужчины, та, что она тщательно скрывала в быту, предпочитая командовать. Чен решил спустить паруса и идти под снастями². Вибрация от ударов волн и раскачка уменьшились. Постепенно ветер крепчал, но стал более ровным. Через три часа борьбы со шквалистыми порывами это даже показалось более предпочтительным. Чен поднял кливер, балансируя на узкой скользкой палубе. Курс стало возможным подкорректировать круче к ветру в сторону цели рейса. Неопытная команда из двух человек просто устала болтаться в волнах, не двигаясь к спасительному, как им казалось, берегу. Давление порывов на бушприт дало небольшой дифферент на нос, но яхта пошла быстрее, окатываемая солёными брызгами. Стало возможным поднять еще и стаксель, но заставило лодку зарываться в волны еще больше. Тогда Чен убрал кливер, взял еще риф на грот-гафеле и стакселе.

Ветер менялся. Крен лодки усилился так, что неопытный шкипер начал немного паниковать. Но успокоив себя, он решил не менять паруса. Что бы удержать лодку, он зацепился страховочным фалом за рым на надстройке и уперся ногами в борт, повиснув над морем. Казалось бы, это мало чем могло помочь, но Скопа в самом деле стала идти ровнее. Ринда с испугом смотрела на мужа, держась за штурвал. Разговаривать было сложно из-за шума волн, но они пытались что-то кричать друг другу ободряющее. Борьба со стихией продолжалась больше двух часов. Чен весь промок, а Ринда дрожала то ли от озноба, то ли от нервного перенапряжения. Наконец ветер стал ровнее и чуть ослаб, его направление еще немного сменилось. Так, что можно было не опасаться за устойчивость яхты на волне. Чен подтянулся к борту и перебираясь почти на четвереньках, подтянул шкот. Скопа резво бежала в сторону Самуи.

– Иди поспи, лапа, – сказал он жене, и та с видимым облегчением скрылась в кубриках.

Чен остался на штурвале, это было куда как легче балансировки за бортом, рискуя сорваться в море. Но усталость давала себя знать, когда напряжение спало, шкипера стало клонить ко сну. Он крепился. В эту минуту подумал, что двух человек в команде явно недостаточно, надо хотя бы еще одного мужчину. Так в борьбе со сном и в думах прошло два часа. Из кают на кокпит выглянула Ринда. Чен проверил курс, закрепил румпель и затянул стаксель-шкоты. Облегченно усевшись на баночку у штурвала, он воззрился на темнеющее небо.

– Тирак, я чуть посплю, а ты следи за морем. Когда стемнеет, разбуди. Будем идти и ночью, какой смысл болтаться в море.

После полутора часов рваного сна Чен выполз на ночную палубу. Ринда прекрасно справлялась с вахтой. Они зажгли ходовые огни и вдвоём попеременке поужинали тут же за переборкой клейким рисом и маленькими вялеными рыбками, которые и чистить то не надо. Чен выпил для бодрости остывшего чая из термоса. И … ночная вахта прошла без особых приключений. Когда на траверзе показались огни рыбацких баркасов, он стали внимательно следить за горизонтом. Подходить в волну ночью к скалистым берегам островов было опасно. Здесь даже карты не помогут без знания фарватеров. Оставалась надежда на рыбаков. Так и случилось. Когда по курсу показались огни ловцов кальмаров, Чен убрал парус, и шхуна слабо заскользила, переваливаясь на волне к рыбакам. Волнение не утихло, но стало гораздо спокойнее, что придавало уверенности. Они потравили якорь и стали дрейфовать неподалеку от рыбацких лодок, дожидаясь утра.

Утром решили не вставать на рейде, а зайти в марину острова. Это вам не Ко Чанг, где на лодках оставался вахтенный. Здесь супругам обоим хотелось отдохнуть и прогуляться по горным улочкам острова. Но здесь выявилось еще одно досадное неудобство в конструкции Скопы, которую Чен в погоне за раритетностью и традиционностью, не предусмотрел. Как управлять парусной яхтой в узких коридорах фарватера, как причаливать к пирсу, как вообще двигаться и лавировать у берега. С трудом лавируя, вызывая восторг и смешки наблюдателей, Чен управлял яхтой. Кое как удалось встать у пирса и зачалиться. Местная морская полиция проверила документы, администрация взяла плату за стоянку двое суток.

На тук-туке отправились в старый монастырь Дибапхаван, в котором когда-то проходил ретрит, чтоб поклониться месту и Будде. А затем шатались по улочкам и магазинчикам, купались в ласковом море. Ели в кафе европейскую пищу и пили пиво. Ринда совсем немного, а Чен порядком под жареную говядину. К вечеру умотавшись по улицам, вернулись в родную стихию, ставшей уже привычной, шхуны. Проверив всё ли на месте, шкипер упал на шконку и с удовольствием засопел.

Возвращение в Районг было лёгким, по сравнению с прямым рейсом. Ветер был – попутный бейдевинд, шли под всеми парусами, меняя вахту и находясь наверху вдвоём. Но придя домой, надо было решать возникнувшие задачи. Чен решил поставить небольшой японский дизель для маневренности, а это требовало дополнительных вложений. Ринда поехала навестить родню в Исан. Наступало время зимних ветров, благодатной прохлады и наплыва туристов на остров Самет. Так незаметно прошёл еще один месяц…

Изобретатель появляется вновь

Переоборудование гафельной шхуны «Скопа» шло медленно. Небольшое машинное отделение с дизельком под сланями кокпита требовало практически полной модернизации яхты. Шкиф гребного вала, установка элементов управления движком на панели шкипера, вынос компаса со старого места, чтобы электрика не создавала помех. Теперь компас был не на панели, а совсем перед штурвалом штурвалом в колонке, как на взаправдешних кораблях. Это немного уменьшало пространство на «мостике», но не критично, кокпит был достаточно удобным в этом плане. Все же остальные навигационные приборы и оборудование было убрано в каюткомпанию на штурманский столик и перед ним на переборке. Паруса и ванты и шкоты тоже нуждались в укреплении и доработке, по опыту небольшого рейса. Потребовались дополнительные шкивы, лебёдка и … Чен был полностью погружён в работы, которые доставляли ему немалое удовольствие. И только после трёх недель активной деятельности он решил отдохнуть в старом баре со стаканчиком рома.

Как только он вошёл на прокуренную атмосферу тёмного зальчика, сразу увидел знакомое лицо за столиком в углу. Народу еще не было, Чен любил приходить в это время. После работы, если кто забегал выпить пива, уже отправились к семьям, а те, кто решил оттянуться в ночном баре, еще не пришли.

– Hello, my friend, – приветствовал он изобретателя.

Тот сиял, как новый рубль или бат с портретом короля. По настроению его Чен понял, что исследования времени с его машиной – дело почти решённое. Он заказал бутылку рома Кхонг Конг и вяленых кальмаров. Потом решил, что неплохо бы съесть чего пожирнее и заказал стейк отвратного качества прожарки, но всё-таки мясной. Изобретатель с нетерпением следил за этими гастрономическими приготовлениями, и как только бутылка появилась на столе, он опрокинул стопку душистого алкоголя и захрустел кальмаром.

– У меня всё готово к эксперименту, и сейчас я Вас ввиду в курс дела по моим теориям.

– Может не стоит в теорию углубляться? Я человек тёмный и далёкий от таких тонкостей кибернетики, только психотехника…

– В психотехнике и кармических делах всё и дело, ну я Вам чисто техническую сторону освещу.

– Ок, начинай, – Чен тоже опрокинул в себя полную стопку рома и принялся за кровавый стейк.

– Ну вот, опираясь и на Ваши знания, ачжан, в области буддистской философии. Вы знаете о трёх телах Будды – физическое, ментальное и астральное энергетическое.

– Да.

– Дело обстоит так, что переместить можно ментальность, как это происходит во время реинкарнаций. нам остаётся только указать в какую точку и в какой временной промежуток. Так?

– Допустим, это правильно с точки зрения философии и устройства тонких миров. Вообще мира.

– Ну вот видите! Проблема в том, что переместить физическое тело невозможно, чтобы об этом не говорили христианские священники, обещая воскрешение из мертвых. Получается, надо умереть и родиться вновь, в новом месте и в новое время… или старое. В прошлом ведь нет ничего невозможного, правда?

– Да, оно есть.

– Я решил наконец этот вопрос! Сохранить при новом рождении аватар физического тела можно при помощи энергетики прошлой жизни. Ментальность же остаётся неизменной. Получается, что вы умрёте и родитесь в прошлом. Каково!? – изобретатель был явно доволен собой.

– Гарантии, что физическое тело будет аватаром умершего, понятно, есть. А вот возвращение? – задумчиво протянул Чен и выпил глоток рома.

– Тут гарантий 100% никто не даст. Но я проводил эксперименты с лабораторными животными и всё проходило нормально. Конечно, я не мог спросить их, кто они, кем себя чувствуют. Вот как раз на этот вопрос Вы и ответите мне и нашему спонсору.

– Кстати, на счет спонсора. Он берёт на себе какие-нибудь обязательства по эксперименту или это всё на мне?

– Думаю, что в чем-то он может помочь. Например, в плане сохранения Вашего имущества в «настоящем» пока вы путешествуете, а также премия по благополучному результату, думаю, тоже возможна.

– Хорошо, это на мой страх и риск.

– Что? – не понял русских фраз изобретатель.

– Ничего. Всё ОК.

– Теперь, как это будет выглядеть технически… Я облучу вас лучом моего уникального прибора, и Вы умрёте, чтоб родиться в рассчитанном временном промежутке, место неизменно.

– Вот это как раз важно, не хотел бы я попасть в незнакомую обстановку чисто географически.

– Географические перемещения нужно еще рассчитывать отдельно, и они требуют больше энергии в разы. Так вот…

– Кто тебе подсказал эту идею? Йоги, монахи?

– Я нашёл чертежи этого инструмента в отчётах французских археологов. Затем сам решил взглянуть на стены индуистского храма, где они были найдены, и получить от монахов какие-нибудь, хоть маленькие, знания об этом. Все считали, что это оружие, что это боевой лазер или типа того. У меня зародилось сомнение, что всё так просто. Это точка зрения нашей испорченной луками и стрелами цивилизации, всё должно было быть гораздо глубже… Чертежи я восстановил, а саму идею и принцип работы мне пришлось восстанавливать из собственной головы, не без помощи эмпирических знаний монахов, конечно, – с гордостью изрёк изобретатель.

– Отлично. Когда? – Чен пил ром маленькими глотками почти не переставая. Он волновался.

– Когда всё будет готово у Вас? У меня всё в полной готовности.

– Ок. Через неделю здесь же, и обсудим дату погружения…

…

Неделя прошла в сборах и подчистке всяких бытовых вопросов, начиная от оплаты всех сервисов вперёд – вода, электричество, членство в поселковом кондоминимуме, связь, и заканчивая тривиальной уборкой и консервированием жилища. Ринде Чен объяснил, что они идут в дальний поход на два месяца. Восторгов у неё это не вызвало, но и сопротивления тоже. Жена начинала закаляться в морском деле, а традиционная тайская забота о семье не давало ей возможности отказаться.

– Идём до Сингапура с заходом на всякие пляжи и атоллы.

– А мы до Японии не пойдём? – эта страна была её давней мечтой.

– Пойдём, но попозже немного. Мы должны хорошо научиться управлять яхтой.

– Ок, – Ринда довольная продолжала хозяйственные дела.

Чен на шхуне навёл идеальный порядок и сделал необходимые запасы под завязку. Кто знает, что там в прошлом с топливом и прочими мелочами, к которым они привыкли в быту. Батарейки, иголки. Нитки, салфетки и туалетная бумага. Соль и несколько мешков отличного риса, ящик с разными лекарствами и перевязочным материалом. В принципе, это то, что должна быть на каждом судне при дальних походах. Тем более, отправляющемся еще и во временное путешествие. Откладывать на потом ничего нельзя. Тем более, что эксперимент должен продлиться целый год, на меньший отрезок времени не имело смысла тратить энергию, ментальную и банально электрическую.

Через неделю в баре, уже на трезвую голову были оговорены все детали. Шхуна стоит в одинокой бухте, изобретатель бомбардирует её лучом с берега. Появился и спонсор-англичанин. С ним были подписаны все бумаги на страхование жизни, здоровья и имущества. Получены средства на расходы в экспедиции. Такая щедрость оказалась приятной неожиданностью. Деньги были в старых долларовых купюрах хорошей сохранности. Обязанность Чен вести вахтенный журнал и журнал исследований оговаривался особо. Записи должны быть переданы спонсору в полную и абсолютную собственность. За это он и платил деньги морским путешественникам во времени.

Погружение в прошлое запланировано на два года ровно. Чен должен вернуться в сиамский залив к этому времени. Отправится шхуна со своим экипажем на 25 лет назад в 1998 год от рождества Христова или в 2539 с года ухода Будды в паранирвану.

…

В вечернем небе что-то сверкнуло, как будто солнце мигнуло фотовспышкой и раздался протяжный гул. Но этот гул не походил ни на что знакомое. Казалось он исходил из самого центра планеты, отдаваясь вибрацией в корпусе шхуны и в сердце каждого. Это продолжалось всего несколько секунд, а потом наступила тишина. Тишина, как в барокамере…

– Ну вот, видно, у него ничего не вышло, – подумал ошеломлённый моряк, приходя в себя.

– Ченья, что это было? – из двери кубрика выглянула темнолицая лохматая девушка, чем-то сильно напоминающая старые фото Ринды.

_ Да неет, видно, вышло что-то, – сердце моряка сжалось, – всё нормально, маленькая моя.

– Ох, тирак! – Ринда в ужасе прикрыла рот рукой, – что с тобой стало? Ты как будто помолодел.

– Иди глянь на себя в зеркало…

Через минуту из глубины кубрика раздался восторженный женский писк. Ринда выглянула из кают-компании с восторгом в глазах и румянцем на щеках.

– Как ты это сделал?

– Долго рассказывать, но мы не меняем нашего маршрута. Идём в Сингапур.

Чен в самом кратком виде объяснил суть происходящего. Ринда с серьёзным видом выслушала и скрылась в кубрике, запнувшись о комингс. Именно этого всегда боялся Чен, что она разобьёт себе нос. И это оказалось первым доказательством, что они помолодели – в «настоящем» жена ни разу не запнулась о высокий порог. Чен поднял парус и кливер, закрепил рангоут и шкоты. Ветерок был попутным и не требовал вмешательства машины. Шхуна зашелестела по лёгким волнам в открытое море. С берега просемафорили «Счастливого плаванья!». Видно кто-то фантазировал на паруса в вечернем небе, не могли же компаньоны оказаться в этом же времени. Чен нажал кнопку на сотовом телефоне и вызвал изобретателя. На его удивление, тот отозвался.

– Как такое может быть! – в удивлении зарычал шкипер.

– Не знаю, сам в недоумении, но вас со шхуной я не вижу, зато отлично слышу. Астрал какой-то прямо….

Но связь стала затухать и наступила полная тишина. Астрал в телефонной связи отпустил путешественников восвояси. Чен положил телефон в ящик на панели и позвал жену. Та с готовностью выглянула, накрашенная и причесанная, в новом нарядном платьишке.

– Я накрыла стол в честь начала нашего рейса, сэр.

– Отлично, старпом. Но пять минут затратим на осмотр судна. А вообще… выйдем в море, встанем на якорь, там и осмотримся.

Так и сделали. Идти ночью, даже по знакомому маршруту в сторону Ко Чанга не имело смысла, в прибрежных водах могли встретиться рыбаки и просто прогулочные катера. А заход на остров был обязательным пунктом в рейсовой программе. Рундуки под спальными местами в каюткомпании осмотрены бегло, всё оказалось на месте. Осмотр запаса топлива. Продуктов и пресной воды в хранилище киля так же оказались совершенно нормальными. Двигатель завёлся с одного нажатия на кнопку стартера, и Чен плавно поставил шхуну в нужное положение. Потравили якорь так, что бы отлив не крутил экспедиционное судно, и застопорили мотор. Снасти парусов натянуты и спокойны, керосиновый фонарь в кокпите освещал две баночки и складной столик с погретыми на газовой горелке шашлычками из курицы и мяса, которые Ринда захватила с собой с берега. Сушёные кальмары, так же были подогреты. Бутылка рома была непочатой, что соответствовало торжественности момента. Решение поужинать на воздухе пришло спонтанно, на то оно и морское путешествие. Перемещение во времени никак не сказалось на вкусе мяса и клейкого риса.

Слабый ветерок приятно охлаждал, а вид звездного неба настраивал на романтический лад. Проговорили недолго, до полуночи, пока не улеглись спать в носовом кубрике. Впрочем, и спал Чен недолго, море требовало постоянно наличие вахтенного наверху. Утренние часы, уже выспавшийся, он провёл в одиночестве в раздумьях о предстоящих приключениях, которые сжимали сердце страхом перед неизвестностью. Но когда его пугала неизвестность? Как только стало светлеть на море, Чен поднял стаксель и гафель грота, закрепил шкоторины парусов. Ветер был попутный, шхуна пошла полным курсом на ост-зюйд-ост.

Ко Чанг. Уроки паруса

То, что шхуна обязательно зайдёт на Ко Чанг было обговорено и решено в ту ночную вечеринку в честь начала рейса. И дело не только в ностальгических воспоминания Чена, было решено попытаться вызвать в Таиланд из России Андрюху, как помощника и напарника в более сложных рейсах. Всю вторую половину жизни, когда Андрюхи не стало среди живущих, Чен испытывал лёгкую грусть и раскаяние перед ним. Возможность увидеть вновь друга живым в путешествии окрылило его. А Ринда резонно согласилась, что два мужчины на борту, это куда надёжнее.

Утро занималось красивое. Волны плавно перекатывались под лодкой, постукивали по днищу и несли вперёд. Это перестук воды по бортам и днищу включал в себя какой-то таинственный код, морзянку, которая подбадривала и звала вдаль. Ринда проснулась, выглянула из рубки и пошла готовить завтрак. Это у неё всегда было, как заведено. Обязательно горячий завтрак по тайским традициям. Поскольку утренний кофе, как она считала, каждый может себе по утру приготовить самостоятельно, а вот ланч, это то, что питает на большую часть дня любого буддиста. Чен осмотрел горизонт, глянул на натянутые паруса и закрепил штурвал. Он спустился в кают-компанию и налил себе чашку горячего черного кофе. Мельком глянул на сложенную карту на штурманском столике. Но отвлекаться не стал. До острова ходу было не более четырёх часов, курс нанесём позднее, записи в судовой журнал и журнал исследований тоже. На воздухе в кокпите было куда приятнее. А оставлять надолго без вахтенного движущуюся яхту крайне опрометчиво. Как бы в подтверждение этого на траверзе показался несущийся моторный катер, очевидно с туристами на Ко Мак.

– Точно, туристы, – хмыкнул шкипер, когда катер заложил плавную дугу, чтоб подойти ближе к шхуне, – туристам полюбоваться диковинкой.

Немцы или американцы махали руками и свистели. Раз свистят, значит янки, точно. Ну ладно, удастся или нет выписать Андрюху, а парусами управлять надо и вахту нести круглосуточно. Не стоять же каждую ночь. Ещё один урок морской науки для старпома Ринды сегодня не помешает. Тем более, что ветер умеренный, день ясный, да и самому надо набивать руку. После завтрака в кают-компании немного отдохнул, пока жена следила за вахтой.

– Сегодня хорошая погодка. Сейчас будем учиться управлять парусами вместе. Я знаю чуть больше. Поэтому буду учителем. Ок?

– Ох. Ну давай, рассказывай.

– Не. Мы будем управлять. Рассказами тут не обойдёшься. Вот сейчас мы идём почти полным курсом, ветер почти попутный. Называется Бакштаг. Это хорошо, но следить за курсом надо внимательно, иначе рыскать начнёт и …

– Когда совсем в корму дует лучше, – серьёзно изрекла старпом.

– Не. Чем круче бакштаг. Ну к оси шхуны, тем ход лучше, управлять легче. Вооружение…паруса у нас приспособлены больше для бокового ветра, чем для попутного. Боковой называется Галфвинд. При нём ход хороший, но крен гораздо больше, чем при попутном. Давай попробуем?

– Ой, крен будет? Ну пробуй давай.

Чен взялся за румпель и стал потихоньку уваливать шхуну от ветра. Шхуна стала чуть крениться, а грот-гафель чуть заполоскал. Шкоты ослабли.

– Подтянуть шкоты грота! – весело заорал шкипер и вставил ручку в лебёдку, – надо и натяжку гика подтянуть. Ветер с левого борта. У нас сейчас гик почти перпендикулярно к оси шхуны, а при крутом бакштаге можно гик чуть ровнее поставить, ближе к оси. Ясна?

– Ага.

– Видишь. И крен небольшой, и скорость добавилась, и управлять, утверждают, будет гораздо легче.

Чен сам всё проделал, шхуна побежала чуть резвее, вода по бортам зашуршала весело. Ринда мечтательно разулыбалась, держась за штурвал. Чен осмотрелся по горизонту, до берега довольно далеко, узнаваемы пальмы, на горах просматривались курчавым покровом поднимались леса, мелькали иногда рыбацкие хижины, но море пустынно. Надо пробовать потренировать поворот.

– Сейчас научимся делать поворот. Помнишь, как в тот раз тебя чуть ни пришибло гиком?

– Не. Это когда ты на меня заорал? Я просто обиделась и спряталась.

– Не обижайся, тирак. На шхуне мы с тобой многого не знаем, надо быть предельно внимательным. Сейчас повторим поворот через корму – фордевинд. Опять гик придётся перебрасывать, ты следи и приклоняйся, помогать мне будешь.

Поворот ветра через корму наиболее известный даже не морякам-яхтсменам, но как оказывается более трудный. Чен приготовился и подышал носом. Теперь и он побаивался. Он переложил курс в право, приводя шхуну к ветру, ослабил шкоты чуть, чтоб паруса были наполненными. Когда курс был почти полным по ветру, он крикнул своей помощнице.

– Лин, смотри, счас полетит, – и переложил румпель еще сильнее.

– А яй! – старпом пригнулась.

Гик не с такой бешенной скоростью, как ожидалось, но перешёл на левый галс. Паруса опять наполнились ветром, и шхуна вздрогнув опять стала набирать ход. Шкипер отёр пот со лба плечом в рубашке и подумал, что рыбацкие штаны и рубаха не по погоде. Курс лодки был теперь на отдаление от берега, поэтому, насладившись спокойствием и уверенным ходом любимого детища и морского дома, команда слаженно произвела поворот фордевинд в обратном порядке. Они подтянули шкоты, закрепили румпель и штурвал. Вахту приняла жена, а Чен просто наслаждался видом приближающегося острова-слона.

Знакомые очертания Ко Чанг радовали сердце. Они не стали входить в пролив между островом и материком, а зашли с морской стороны. Знакомый берег у деревни Клон Прау улыбался им золотом монастыря между буйными кронами деревьев и стволами пальм. Бросив якорь и убедившись, что шхуна стоит ровно, Чен вытащил для испытания маленькую надувную лодку и стал работать насосом, а Ринда принялась за приборку и без того прибранной кают-компании и кубрика. Три небольших замка заперли люки, и путешественники сошли в тщедушную лодку. Несмотря на смешные размеры, она выдержала вес команды и даже просела совсем немного. Шкиперу пришлось попотеть, работая веслом, чтоб направить вертлявый резиновый пузырь к берегу. Пляж Клон Прау очень длинный и глубина моря небольшая. Уже в трёхстах метрах от берега, моряк спрыгнул в море и по пояс в воде потащил лодку по направлению к монастырю. Знакомый пляж, известные тропки. Скопа покачивалась на лёгких волнах под прикрытием маленького островка со стороны моря и надёжно вцепившись якорем в грунт. Первым делом на почту.

Чен уселся за маленький столик и накатал краткую телеграмму в адрес Адрюхи.

«Привет старый столбистский волк Андрэ у меня к тебе предложение путешествие на яхте сроком несколько месяцев Таиланд перерыв работы компенсирую согласен делай загран и жди подробного письма Жека».

Затем Чен написал пространное письмо, изложив почти все тонкости, но не упоминая машину времени. Расписал прелести и сложности путешествия под парусом по южным морям. Обещал компенсировать утраченный заработок в случае согласия на путешествие. Запечатав конверт и отправив по тому же адресу, Чен с чувством исполненного дела вышел к жене на улицу. День клонился к закату. Они пообедали в маленькой едальне картошкой и жареной курицей, запив пивом Чанг. Оба отметили, что остров изменился почти до неузнаваемости. Туристов не было видно совсем, а единственная дорога требовала ремонта. Люди были приветливы и любопытны. Больше всего их привело в восторг умение фаранга разговаривать на тайском, и они делали удивительно большие скидки на и так дешёвые местные фрукты и овощи. Ринда решила закупить зелени впрок, но для начала надо посетить монастырь. Что не изменилось на острове, так это он. Монастырь и школа рядом, с играющими в мяч пацанами.

К вечеру, притащив два больших пакета с провизией на берег, моряки нашли свою лодку нетронутой, а вернувшись на шхуну лишний раз убедились в доброжелательности местных рыбаков. Было заметно, что на палубу кто-то входил, но ничего не было тронуто, а на штурвале висел букет из жасминов и орхидей. В ночь не стоит идти, а лучше искупаться и отдохнуть. Путешествие ведь – исполнение давних мечтаний обоих, хоть и разных, но в данном смысле полностью согласующихся. Ужин и разговоры под звёздами, построение планов и обсуждение тонкостей управления яхтой. Улеглись спать, когда в море засверкали пара огоньков рыбацкой лодки.

– Все рыбаки дальше к востоку на Банг Бао, а этот, наверное, местный непрофессионал. Не на продажу, а только для себя.

– Так не бывает, – возразила Ринда, – дорого просто для себя рыбачить, лодка должна окупаться. Просто этот что-то другое ловит, видишь к островку поближе. Может кораллы пилит, браконьер. Давай от него подальше, а то вместе в полицию попадём. Там роад тяп рео рео³.

– Ты права, валим отсюда.

– Что?

– Убираемся поскорее, – захохотал Чен, он до сих пор не мог отвыкнуть от русского сленга и иногда озадачивал жену им.

Шкипер направил шхуну в открытое море и остров остался позади справа. Скоро и огоньки берега, и огоньки лодки потухли в волнах. Светила полная луна и так хотелось направить шхуну по лунной дорожке. Ему взбрела в голову идея. Скопа шла в бейдевинд, почти навстречу ветру под одним стакселем.

– А давай попробуем сменять курс через нос?

– Это как?

– Ну мы через корму меняли, ты от гика уворачивалась, а теперь ветер встречный, идём под косым парусом, надо учиться управлять яхтой и при таком ветре.

– Ну давай, а что… это опасно?

– Нет. Я читал, что это проще, чем при фордевинде. Только надо ход не потерять, а то не получится рулить.

Чен осмотрелся, в море никого, опасности налететь на какой-нибудь риф тоже не наблюдается. Можно пробовать маневрировать. Он подтянул крепление гика с уложенным на нём парусом, чтоб не мешал, чуть ослабил шкоты стакселя. Вздохнул и стал приводить шхуну к ветру. Крен лодки стал уменьшаться, а пару заполоскал. Скорость движения начала замедляться прямо в секунды. Чен заторопился, боясь потерять ветер совсем и переложил курс, меняя ветер.

– Держись, счас крен на другой борт будет!

Ринда в испуге ухватилась за леер и поручни на рубке. Стаксель слабо хлопнул и набрал ветер. Крен резко поменялся, да так, что Чен сам стал разъезжаться ногами по палубе от неожиданности. Но качки не было, и положение шхуны стабилизировалось. Ринда нервно захохотала, а потом смех перешёл в весёлый ржач.

– Ты бы видел свои глаза! Что? Сам испугался, а я ничего вот.

– Не ожидал, что так резко качнёт, надо плавнее поворот производить. Ложимся на старый курс. Приготовились.

Чен теперь уже более осторожно потянул штурвал, чувствуя лёгкую вибрацию в нём. Это море давало себя слышать. Он дожимал шхуну ближе к ветру, пока хлопки паруса не дали понять, что ветер ровно по носу. Яхта скользила, выпрямившись и замедляя бег. Руки рулевого потянули штурвал дальше и стаксель наполнился свежим ветерком. Ещё. Ещё…. Шхуна побежала резвее, чуть накренясь.

– Отлично! Подтяни шкоты стакселя!

Рида потянула шкот именно тот, что нужно, парус наполнялся ветром и расправил своё полотно без морщинки. Глаза старпома сияли гордостью, а шкипер был доволен манёвром, белее чем. Шхуна теперь шла правым галсом прямо по лунной дорожке. Но романтика и отсутствие морского опыта сыграли злую шутку с новоиспеченными яхтсменами… а также послужили отличным уроком.

Скопа резво бежала по волнам навстречу Луне, когда Ринда вдруг закричала истошно.

– Ченья, камни…. Ченья!!

Из темноты неба, сливаясь в лунном свете от взора, прямо по курсу из моря вырастали несколько скал. Самая большая скалка с кривым деревцем на склоне была на расстоянии примерно трёхста-четырёхсот метров. По обе стороны маленького скального островка из моря торчали еще несколько камней. У Чена сжалось сердце от ужаса, шхуна шла прямым ходом на них. Шкипер схватился за штурвал, но усилием воли заставил себя успокоиться, Резкий поворот всё равно не удастся, да и недавние тренировки показывали, что большой крен может быть опасен. Он с усилием, плавно потянул штурвал влево, уводя яхту от ветра, и хриплым голосом скомандовал.

– Потравить шкоты грота!

Скопа медленно стала уваливаться, Бушприт, застыв на томительные секунды, показавшиеся вечностью, медленно стал отклоняться от вырастающей в обзоре скалы. Штурвал как заклинило. Тут Чен вспомнил всю свою беспутную жизнь и то, что румпель находился в зафиксированном положении, что позволяло штурвалом управлять яхтой только в небольшом градусе. Доли секунды понадобились, чтобы выдернуть стопоры и вернуться к штурвалу. Скала нарастала с ужасающей скоростью, и моряк только успел подумать, что они не успели еще снять спасжилеты после тренировки, как это было положено по инструкциям.

– Ринда! К штурвалу. Уваливай потихоньку… не торопись, – а сам бросился к стакселю.

– Тирааак…, – как когда-то при первой поездке по серпантину на мотобайке пропищала жена.

– Пристегнись! – Чен на ходу открыл стопор верёвок и тоже щелкнул карабином на леере.

Он потравил шкот, вернулся и защёлкнул стопора. Метнулся опять на бак и с ужасом наблюдал, как тёмная скала, уже ясно вырисовывающаяся в лунном свете из моря, неотвратимо надвигалась на них. Скопа, чуть замедлив ход, стала отворачивать от опасности. Скорость поворота увеличивалась почти неуловимо. Шкипер, расставив ноги и уперевшись в растяжку стакселя, следил за неминуемой гибелью совсем новой шхуны и уже ни о чём не думал. Бушприт отклонился всё-таки на значительное расстояние и был направлен в узкий пролив между старшей скалой и небольшим голым камнем слева от неё.

– Так держать! Не уходи больше! Угадаем в промежность!!– кричал шкипер, Ринда неизвестным женским чутьём поняла мужа и крепко держала штурвал. Но поворот уже задан, перо руля находилось в таком положении, что поворот продолжался.

– Право на борт, выровняй яхту, милая. Ринда!!! – голос неожиданно сел.

Ринда рванула штурвал вправо и движение носа шхуны замедлилось, а затем направилось вправо. Медленно, очень медленно. Но уверенно. По левому борту что-то ширкнуло еле слышно, удара не было. Скалы проплывали с обоих сторон шхуны так близко, что казалось, можно дотянуться рукой. Опасность как будто миновала. Судьба усмехалась над неопытной командой, и впереди показался ещё один островок, но уже не по курсу. Чен вернулся к штурвалу, обнял одной рукой жену, а второй ухватился за колесо штурвала. Они правили вдвоём, понимая какой ужас им пришлось сейчас пережить в ночном море вдали от берега. Чен отвернулся к румпелю и зафиксировал его в прежних положениях. Стал спускать паруса. Грот упал на гик и был подвязан только в одном месте. Подтянул стаксель-шкот и опустился на палубу пятой точкой.

– Ну вот, теперь мы настоящие моряки…

Он вытер пот с лица и поцеловал Ринду в щёку. Она прижалась к нему, её била нервная дрожь, но уже успокаивалась. Всё позади, а сколько еще может оказаться впереди, они об этом не думали.

Малайзия. Встреча с пиратами

Утром команда позавтракала и сменяясь по вахте отдохнула. Встали на рейде островка Ко Куд. Теперь эти камни, торчащие из моря, не казались ужасными, но воспоминания о минувшей ночи всё-таки сжимали сердце страхом, который пришёл по-настоящему только теперь. Чен осмотрел борт яхты. Чуть ниже ватерлинии на корпусе виднелись серьёзные царапины и даже застрявший обломок ракушки, которыми обрастают скалы. Но опасности не было. Надо было только зашпаклевать и закрасить рану шхуны. Хорошо, что это был только наждак из старых ракушек, а не скала. Так бы легко не отделались. На рейде покачивался туристический катер, а сами немцы-туристы сновали по пляжу рядом со своими палатками. Наши яхтсмены высадились на пляж и предавались безделью, чтобы восстановить душевное равновесие. Ринда, как водится у тайцев, всё разболтала команде катера, и те только восторженными восклицаниями и смехом выказали своё облегчение. Моряки избежали почти невозможного. Между скалками старались не проходить даже моторные лодки, чтоб не зацепить рифы. Как это удалось большой шхуне, всё считали чудом. Ринда сделала подношение старой статуе Будды в небольшом бамбуковом храме, больше похожем на простую хижину. Пустила венок из орхидей в море и долго молилась. Чен, на правах бывшего монаха, прочитал несколько мантр и сидел на песке в метре от прибоя.

Отдохнув день и выспавшись ночь, команда была готова к новым путешествиям. Курс теперь лежал мимо чужих берегов в сторону Южно-Китайского моря и Малайского архипелага, который в древние времена славился пиратами, да и нынешние времена для Юго-Восточной Азии не были самыми спокойными. Азиатский кризис пришёл вслед за мировым и только Сингапур еще как-то мог держать экономическую ситуацию в рамках приемлемой для жизни. Были в этом и некоторые положительные стороны. Доллары старого образца, которыми их спонсировал англичанин обменивались по очень выгодному курсу.

Обучение и самообучение парусному делу продолжалось. Поднять паруса для Чена уже было делом понятным, поэтому он решил еще раз просветить своего старпома.

– Поднимать надо сначала грот, этот большой на мачте. Поднимать парус лучше всего стоя носом к ветру, тогда гик будет свободно болтаться даже при поставленном парусе. Наполнить его ветром можно уже позже, а пока надо чтоб он не рвал рук.

– Понятно.

– Конец который поднимает парус вверх – фал, грота-фал. Конец этот можно тянуть руками через блочок наверху, но надо еще и крепит ведь, да и тянуть тяжёлый парус до самого верха тяжело. Будем через лебёдку. Накладываем на лебёдку пару колец – шлагов… от низа наверх по часовой. Чтоб тянуть надо еще пару шлагов наложить и в саму направляющую лебёдки. И вращая ручкой уже можно тянуть спокойно.

– Ясно. Что, поднимаем?

– Пробуем. Кстати, ты видишь я шкот гика потравил, чтоб он свободен был? Когда парус наполнится, он сам будет ветер ловить немного.

– Пошёл, пошёл! – весело завопила старпом.

– Подняли, закрепили, набрали ветер, подтянули шкоты. Ясно?

– Канешна, а стаксель будем спереди поднимать?

– Будем. Когда подальше отойдём и наберём ход. Там уже без проблем, всё по той же схеме. Может даже ещё и кливер поставить.

Шхуна по бейдевинду встала на курс и остров остался за кормой. Шкипер определился с компасом и картой. Теперь он более внимательно просматривал все глубины и отмеченные рифы. Наука не прошла даром. Вычертил ломанную курса, подписал румбы и вышел в кокпит к жене. Та довольная держалась за штурвал и что-то напевала.

…

В начале этого путешествия по морям и времени Чен допустил одну небольшую ошибку, которая чуть не стала роковой в первый же рейс. Финансовый кризис конца 90-х стал не только проблемой для ЮВА, но позволил реализовывать доллары по замечательному курсу, он еще породил, а вернее возродил, пиратство в этих морях. И самый опасный участок для мореплавателей были как раз прибрежные воды Камбоджи и Филиппин. И как раз туда сейчас и направлялась шхуна Скопа со своим маленьким экипажем. Ещё на выходе из порта, морской полицейский только поцокал языком, узнав, что оружия на шхуне нет.

– Международными морскими правилами капитан любого судна имеет право на огнестрельное оружие, только он. Конечно, оформленное соответствующим порядком страны приписки.

– Я как-то не подумал об этом, офицер. Таиланд – страна без оружейного производства и без легального хождения оружия. Я уже привык к этому.

Полицейский только покачал головой, и по тайской привычке не лезть в чужие дела не добавил ни слова. Оформил все документы и отпустил. Теперь Чен вспомнил о нём, видя как со стороны камбоджийского берега к ним идёт небольшая деревянная лодка под мотором. Она ничем не отличалась от обычного рыбацкого баркаса средней руки, но что-то насторожило шкипера. Он посмотрел на приближающихся «рыбаков» в бинокль, сетей на носу лодки не было, зато стоял один человек и отчаянно жестикулировал, призывая остановиться.

– Лин, у нас гости, будь в кубрике, если что, слушая меня. Включи рацию на аварийную волну.

– Ой, тирак. Чего они там?

– Не знаю. Но говорят, пиратов в этом море много, офицер предупреждал…

Лодка, не сбавляя хода, заложила круг и зашла с морской стороны к шхуне. Человек на носу потрясал кулаками неоднозначно, но орал совсем смешное.

– Coca Cola, Coca Cola…

– Колы хочет, еще, наверное, и со льдом, – усмехнулся Чен. В памяти всплыли красноярские тёмные дворы и окрик «закурить есть»…

Лодка профессионально привалила к борту шхуны, и «рыбак» запрыгнул в кокпит, ловко уцепившись за леер. Теперь у Чена уже не оставалось сомнений в намерениях прибрежных бандитов. Тем более, что под рубашкой гостя ясно виднелась рукоять пистолета, а в руках двух других, что оставались в лодке, были тесаки. Один из них уцепился за борт шхуны и притягивал лодку тросом с крюком на конце, второй стоял, держа румпель мотора. Он удерживал лодку на ходу вплотную к Скопе.

– Кока Кола есть? Документы, деньги сюда. Всем оставаться на местах, фаранги! – орал гость на борту и потянулся за своим пистолетом.

Ринда на секунду высунулась из кубрика, быстро нырнула назад. Чен закрепил штурвал и подтянул шкот. Шхуна шла хорошим ходом, а рыбацкий баркас теперь никуда бы не позволил свалиться от ветра.

– Кола есть и даже со льдом, – сказал он громко по-тайски и попятился в люк надстройки, – счас я.

Чен нырнул в кают-компанию и снял со стены висевшую там на почетном месте катану. Этот атрибут боевых искусств был данью прошлому и украшал общее пространство, создавая определённую атмосферу. Чен любил его.

– Вызывай береговую полицию, – бросил он жене и вышел наружу.

Пирата округлились глаза и зло ощерился. Рука его передернула затвор старого пистолета внушительного вида из-за своих размеров. Чен решительно поднял катану, упершись ногами в палубу. Раздалось несколько выстрелов, по лезвию что-то дзенькнуло, едва не выбив меч из рук. Ещё одна пуля впилась в брусок дерева на обводе надстройки. Шкипер не был мастером меча, не был даже мастером боевых искусств в обычном понимании, но давнишние неспешные занятия давали свои плоды. С коротким шагом он подал тело вперёд и опустил катану на противника. Тот отшатнулся и получил удар по руке, кончик меча прочертил глубокую царапину на груди разрубив рубаху. Пират взвыл, роняя пистолет на палубу, а Чен сделав еще один шаг, ткнул катаной вперёд. Лезвие по касательной прорвало рубаху и разрывая плоть на рёбрах. Катана была как бы сувенирной, рубящая кромка не была заточена по-настоящему, а только отшлифована. Кончик клинка был выведен со строгими правилами под правильным углом, вот он-то был слегка заточен. Самую малость. Второй пират, тот что швартовался к шхуне, перепрыгнул через леера на помощь своему товарищу. Третий за мотором бросил румпель и тоже кинулся к борту шхуны.

Чен по всем правилам самурайского искусства широко подшагнул к раненому нападавшему и толчком ноги сбил его за борт, с коротким шагом вперёд развернулся к новому противнику и, еще не оценивая ситуации, с гортанным возгласом рубанул мечом крест-на-крест. Опешивший от такого быстрого развития событий, пират отступил, уклоняясь от ударов, и взмахнул тесаком, намереваясь броситься в атаку. Ещё ничего не соображая, а просто повинуясь инстинкту и когда-то изученным движениям, Чен еще раз коротко шагнул навстречу и произвёл замах по кругу. Рукоять меча в руках прошла по дуге вверх, оставляя клинок внизу. Это движение сбило удар мачете. Описав дугу клинок катаны обрушился на голову незадачливого фехтовальщика, но только оглушил его, задев по касательной и впиваясь в плечо. Парень взвыл и бросился назад. Навстречу ему лез третий, но мотор, брошенный без управления начал отводить баркас в сторону, и рыбак был вынужден уцепиться за борт шхуны. По его расширенным от ужаса глазам Чен понял, что битва выиграна. Первый пират, с трудом удерживаясь за борт своей лодки, что-то хрипло бормотал. Великолепный прыжок в лодку второго почти не качнул баркас. Третий пытался еще удержать его в прежнем положении и ему это на какое-то время удалось. Корма баркаса опять подошла к борту Скопы, что позволило новоявленному самураю нанести удар по торчащему длинному румпелю с ручкой газа, тросик дросселя лопнул. Это спасло раненого пирата, который, казалось, был обречен быть смертельно травмированным между двух бортов. Мотор взревел на высоких оборотах и заглох, баркас вильнул. Удар катаны сбил абордажный крюк с борта. Скопа, не теряя хода шла своим курсом…

Чен на автомате проверил шкоты и оттяжку гика, переложил курс мористее и опустился на шкиперский табурет. Из двери надстройки на него испуганно смотрела жена-старпом. Через полчаса, что удивительно, их догнал патрульный полицейский катер. Ревун короткими вскриками приказал остановиться. Шхуна спустила паруса, и пока старпом подматывала парус к гику, Чен вытащил судовой журнал и отметил место стычки на маленькой схеме, вписал кратко о происшествии. Офицер береговой полиции поднялся на борт и только качал головой при виде окровавленной палубы и валяющегося пистолета.

– Мне сообщили, что на моём участке путешествует какой-то фаранг с женой тайкой без оружия. Я так и думал, что Вы привлечете внимание местных «рыбаков».

– Да, меня проверяли на входе в ваши воды.

– Что случилось, что рыбакам пришлось оставить Вас в покое? – усмехнулся офицер. Двое других быстро осматривали судно, фотографируя и что-то занося в блокнот.

– На нас напали, в нас стреляли, муж отбился этим сувениром…, – тараторила Ринда на смеси тайского и английского языков, – мы не понимаем, что за разбойники живут в этих деревнях.

– Я думаю, вам сильно повезло, что рыбаки решили поживиться, а не прожжённые пираты взялись за вас. Непрофессионализм погубит нашу страну, – вздохнул офицер, заполняя какой-то бланк.

– Я не буду подавать заявление о нападении. Если ко мне будут какие-нибудь претензии со стороны рыбаков, Вы знаете мои данные, – уточнил Чен.

– Я думаю, что с их стороны претензий не возникнет, – офицер только благодарно кивнул, мы шли вдоль берега, но сампана уже и след простыл, а обшаривать деревни у нас нет времени.

– Я думаю и желания, – заметил шкипер.

– Вы прекрасно владеете холодным оружием, мистер Чен.

– Это всего лишь сувенир, но я когда-то занимался боевыми искусствами. Просто эти лохи не ожидали такого отпора.

– Да, Вам повезло, – еще раз заметил полисмен, – счастливого плавания.

– Рад был видеть Вас у себя на борту, – вежливо ответил шкипер.

– И я Вам рекомендую всё-таки обзавестись оружием, сэр, – понизив голос сказал полицейский.

– Да. Это необходимо в таких ситуациях, я просчитался, – Чен и сам уже подумывал, что ради безопасности стоит найти что-нибудь более серьёзное, чем катана, – если бы Вы смогли мне подсказать, кто хотел бы заработать пару сотен долларов, я бы был Вам очень признателен.

Глаза полисмена вожделенно заблестели. Он что-то коротко обсудил со своими подчинёнными, а затем снова поднялся на борт. Приобняв шкипера, он отвёл его в сторону, как будто они находились на берегу в окружении множества людей. Второй офицер, поднявшийся на борт, аккуратно упаковал трофейную ржавую Беретту в целлофановый мешок, прикрепил к ней ярлык. Сделал знак Ринде, что палубу можно прибирать.

– У меня есть несколько неучтённых единиц огнестрельного оружия, сэр. Я думаю, можно сделать для Вас исключение и снабдить ради нашей общей пользы. Эти пираты в последние годы сильно распоясались, мы не успеваем с ними справляться. Что бы Вы хотели иметь для своего спокойствия, сэр?

– Револьвер и Калашников с патронами к тому и другому.

– Ок, я посмотрю, что у меня есть. Калашников старый, но прекрасного состояния, советский, не китайский. Через час-полтора, мы вас догоним. Счастливого плавания, сэр.

– Ок, офицер. Буду очень признателен.

– Всё это будет Вам стоит триста зелёных, – буркнул тот,– отдать конец.

Чен скинул с утки швартов и полицейский катер, задрав нос и разрезая волну, ушёл в сторону берега. Действительно, не более, чем через час Скопу догнала моторная лодка всего с двумя мужчинами не в форме. Не швартуясь, она шла борт к борту, пока один с небольшой брезентовой сумкой перебирался через леера, а затем отвалила и шла рядом. Расчет происходил быстро и в полном молчании. Полисмен, уже переодетый в рыбацкую, открыл сумку, где блестели автомат и коробка с новеньким револьвером. Несколько пачек патронов валялись на дне. Шкипер отсчитал деньги, добавив сверху еще пятьдесят, на что хмер довольно разулыбался.

– Счастливого плаванья, сэр, – козырнул он.

Сингапур

Чен сидел на палубе и разбирал привычными движениями АКМ. Smith-Wesson-38 лежал рядом на тряпочке с россыпью патронов. Шхуна направлялась в открытое море, подальше от негостеприимного берега хмеров. Курс на Малайзию. Старпом сидела на табурете возле штурвала и что-то напевала. Мужество этой женщины, пережившей недавно то, что вряд ли переживает рядовая тайская девушка, поражала Чена. Он еще больше стал уважать свою половину и еще больше проникся к ней нежностью.

– Тирак, ты умеешь стрелять из этого?

– Да, я служил в армии и много стрелял.

После случившегося он стал более трезво смотреть на ситуацию, теперь видна была резкая смена всего окружавшего их. Попав на 25 лет в прошлое, они как бы и не видели разительных внешних перемен. Это оказалось иллюзией. И шкипер стал обдумывать их дальнейшее передвижение и туристическую поездку. А надо ли заходить в малазийский воды, тем более в Малаккский пролив, куда был направлен курс яхты. Пиратство теперь стало реальностью, а не приключенческими романами и фильмами-боевиками. Победа, случайно оказавшаяся в их руках, была только предупреждением. И капитан шхуны Скопа решил пройти вдоль побережья на некотором отдалении, а курс полностью скорректировать сразу на Сингапур.

Автомат был довольно потёртый, но в хорошем рабочем состоянии, а пистолет совсем новенький, в смазке заводской, что требовало тщательной протирки. После возни с оружием, которая доставляла Чену давно забытое удовольствие, он решил, что навыки стрельбы надо восстанавливать.

– Лин, хочешь стрельнуть?

– Не, я боюсь. Громко.

– Ты должна уметь стрелять, вдруг что!

– Ну давай. Как с этим обращаться?

Пришлось прочитать целую лекцию по правилам обращения с оружием, тем более короткоствольным. Научить крепко держать и не зажмуриваться, когда нажимаешь на спусковой крючок. Револьвер, лучше всего, сначала взводить, оттягивая курок до щелчка. Хоть армейский Смит-Вессон и двойного действия, но это требует дополнительных усилий. Научил основам прицеливания, хотя это вряд ли могло пригодиться, но знать надо. Показал кратко, как работает затвор автомата.

– Стрелять будешь из пистолета. Автомат тяжеловат.

Чен заметил хаотично ныряющую бочку невдалеке от курса шхуны. Удобная мишень для пробных стрельб. Взял в руки револьвер, взвёл и, успокаивая жену, выстрелил в ныряющую бочку почти не прицеливаясь. Фонтанчик брызг в метре от цели показал удобство оружия. Второй прицельный выстрел положил пульку совсем рядом. Расстояние метров пятьдесят-шестьдесят. Неплохо. Ринда взяла с опаской оружие и, держа двумя руками, как показали, нажал на спуск. Зажмурилась, но не дрогнула. Одну за одним выпустила оставшиеся патроны и улыбнулась мужу.

– Я попала?

– Ну не совсем чтоб никуда не попала. Но ты молодец. Будешь вторым стрелком. Пистолет будет в условленном месте, а автомат мы спрячем.

Шкипер передёрнул затвор АКМ и двумя одиночными попал-таки в удаляющуюся цель. Затем приложил приклад покрепче и выпустил несколько коротких очередей. Машинка работала отлично. Так у них появилось оружие, что в планы Чена, как и в план исследований действия машины времени, не входило. Но это и было то, что надо исследовать. Время изменило мир ЮВА почти до неузнаваемости. То, что Чен читал ранее в юности об этом регионе, стало явью, пугающей опасной явью. Иногда они с женой погружались в какую-то эйфорию и не замечали примет времени. Иногда ощущали их с такой остротой, что хотелось назад в XXI век. На себе они не ощущали каких-либо перемен кроме того, что все их навыки, накопленные за пятьдесят и более лет, сохранялись в их аватарах прошлого.

Однажды вдруг зазвонил телефон, и на дисплее высветился номер «изобретателя». Случилось это на самом подходе к Сингапуру. Очевидно, развивающиеся технологии телекоммуникация до 3G позволяли иногда улавливать звонки из будущего. В астрале оказалось всё так перепутано и находится во множестве связей, что даже время отступало.

– Алло, док… как ты до нас дозвонился. У нас всё в порядке!

– Алло, алло…ачжан Чен…………., связь пропала опять и теперь очень надолго.

…

Вечер в суточном переходе перед бывшей британской колонией, а ныне лидером региона в развитии обещал пройти так же, как и несколько предыдущих. Волнение, вызванное прошлыми приключениями, улеглось и искрящиеся в закатных лучах волны навевали воспоминания о Ко Чанге, Паттайе и счастливых первых годах знакомства. Чен окунулся в море, резвыми саженками догнал шхуну, с которой жена подала ему верёвочный трап.

– Тирак, не оставляй меня надолго на корабле одну, вдруг ты не сможешь догнать, что я буду делать.

– Спустишь паруса и дождёшься меня. К тому же, у нас есть мотор, и ты можешь завести его одной кнопкой. Управление шхуной тогда станет не сложнее езды на автомобиле.

– Всё равно, мне неуютно, когда ты за бортом.

– Хорошо, хорошо. Буду купаться только на стоянках, – чмокнул в щёку свою верную половину шкипер.

В закатных лучах, искрившихся последними бликами, они увидели след катера. Потом заметили и сам катер. Разрезая плавно волны, он шёл к ним на предельной скорости. Невозможно было понять принадлежность и даже тип лодки. Команда насторожилась. Капитан кивнул старпому и указал глазами на кубрик, та живо спустилась в него, не запнувшись о комингс, и протянула через минуту катану.

– Пистолет, милая. Теперь мечом мы вряд ли отделаемся. В лодке похоже вооружены.

– Ченья, а если это полиция. У тебя нет разрешение на оружие.

– Не знаю. Автомат не доставай пока, но будь наготове. С пистолетом что-нибудь придумаю для полиции…

Вроде уже миновали Малаккский пролив, здесь не должно уже быть пиратов. Может правда полиция? Но рановато в открытом море встречать нас. Мысли Чена вихрем крутились в голове, не находя правильного единственно верного ответа. Мы же в нейтральных водах. Может патруль ВМФ объединённых сил на спецоперации прочесывает поквадратно. С катера, вырастающего в темнеющем море просигналили «СТОП». То, что сигнал на международном морском коде, обнадёживало, то что за ним не последовало обязательных дополнений, настораживало. Шкипер поправил за поясом на спине Смит-Вессон. Он не стал рифить паруса или спускать грот вообще. Он только привёл штурвалом шхуну к ветру, что снизило скорость. Теперь они с женой поняли, что на встречных ветру курсах можно не затягивать шкоты, давая гику свободно ходить в небольшом секторе. Паруса в таком случае сами ловили изменяющийся ветер. И управление это сразу облегчало.

С приближающегося катера что-то уже кричали в рупор, но не было традиционной полицейской сирены. Это решило всё дело, теперь можно было не сомневаться. Опять пираты. Катер закладывал дугу к шхуне, но удобно для наших моряков уходил от заката. заходил с моря, пытаясь отжать Скопу в сторону берега, отрезал отступление.

– Идиоты, до берега далеко и маневра у нас достаточно. А вот то, что от солнца ушли, спасибо, – сжав зубы процедил Чен.

– Ченья, кто это? Опять пираты?

– Да, Лин. Доставай автомат. Будь на чеку, из рубки не выходи пока.

Красивый веер трассирующей очереди описал дугу приближаясь к парусам. Звук автоматной очереди не казался громким или страшным, но у шкипера засосало под ложечкой и ослабли колени. Худшие опасения подтверждались, и это были уже не дилетанты. Шхуна шла крутым бейдевиндом, поэтому прийти совсем к ветру не составляло труда. Паруса обвисли и Скопа теперь скользила по волнам только за счёт инерции, постепенно теряя скорость. Катер стал быстро подходить.

– Лин, автомат! – шкипер протянул жене револьвер и перехватил АКМ. Опустившись на одно колено, он стал выжидать, когда нападающие подойду еще ближе. Короткая очередь по борту катера застала пиратов в врасплох. Лодка разразилась выстрелами из двух стволов, но скачки на волнах не дали им быть прицельными. Чен выпустил еще одну очередь. Длинную, режущую вдоль борта катера. Затем стал короткими очередями бить в середину лодки. Насколько точны были они, сказать трудно. Трассеров в магазине не было. Но катер вдруг захлебнулся, звук мотора пропал. Теперь у нападающих было преимущество в прицельности, но они не спешили им воспользоваться, всё внимание сконцентрировали на моторе. Главная цель – абордаж, захват шхуны, а не расстрел её. Чен на коленях метнулся к люку движка, бросив автомат на палубу. Руки никак не могли попасть бензопроводом в отверстие карбюратора. Попал. Теперь открыть краник. Подсос.

Чену пришлось подняться, чтобы нажать на кнопку пуска. Панель находилась под козырьком на стенке надстройки, там же рукоять оборотов. Мотор завёлся с первого раза. Шкипер потянул плавно рычаг, увеличивая обороты. На пиратской лодке взревел мотор, и с неё стали одиночными прицельно бить в уходящую добычу.

– Тирак, ползком к румпелю. Будем удирать, – Чен перевёл шхуну на прежний курс.

Паруса стали наполняться ветром, а шхуна, подгоняемая двигателем, набирала ход. Чен, рискуя попасть под пули, бросился к кливеру. Верёвки резали руки, непонятно почему, кливер поднимался из скатки очень неохотно. Плохо сложили, мелькнула мысль. Наконец, парус вышел вверх весь. Шкипер ухватил за шкаторину и потянул. До лебёдки еще надо добежать, а две пульки шлёпнули по воде совсем рядом. Перескочив на противоположный борт, моряк чуть ни ползком добрался до кокпита и ухватился за ручку лебёдки. Сколько раз ругал, чтоб ручку убирала, потерять же можно. На этот раз разгильдяйство было в пользу. Кливер наполнился ветром, как и грот.

– Лин, лёжа держи этот курс румпелем. Не надо ничего делать, просто следи, чтоб с курса не уйти.

Чен сменил рожок на автомате и упёрся в борт. Набирающий ход пиратский катер сел на мушку, которая мерно качалась вместе с бортом. Оставалось только улавливать момент совмещения цели, мушки сразу в двух плоскостях и нажимать на спусковой крючок. Короткие очереди резали наступающую темноту. Тень катера металась галсами, стараясь догнать уходящую шхуну и не попасть под обстрел. Капитан оставил автомат, выпустив весь рожок, встал во весь рост и вытащил катану. В последних лучах солнца клинок блеснул зловеще. С катера послышались крики, и он резко повернул к берегу. Чен заозирался, что могло так испугать нападавших, но ничего не увидел.

Шхуна шла под парусами и с мотором, – курсом в пол ветра. Ходовые огни зажгли только через час после того, как оторвались от опасного места. На утро шкипер осмотрел яхту и остался с гнетущим чувством. Их путешествие становилось опасным приключением, на что он никак не рассчитывал. Гильзы по палубе, несколько впившихся в борта и надстройку вражеских пуль, только чудом не задевших команду, делали картину настолько мрачной для восприятия, что начинали рождаться мысли бросить всё к чертовой матери. Но само положение в «прошлом» не давало теперь этой возможности. Нужно находить какой-то другой выход. Ринда по выражению её глаз, находилось в не менее подавленном состоянии. Но как раз, именно жена, своей несгибаемой жизнерадостностью и буддистским фатализмом вывела Чена из ступора.

Неожиданный поворот – контрабандист

Сингапур встретил их морем огней и придирчивой проверкой на таможне. Вернее, таможенник прибыл сам на борт с береговой полицией порта. Сингапур, как форпост в Азии для западной цивилизации, бывшая британская колония, протекторат американцев, теперь стал еще и форпостом стремительного развития Азиатско-Тихоокеанского региона. В пику американцам и поющей под их дудку Японии, город-государство ловко лавировал между экономиками старого Запада и нового Востока. Именно такой расцвет и привлёк нашу пару к путешествию сюда. Путешествию, которое могло обернуться совсем другим финалом. Осмотр шхуны продолжался недолго и закончился неожиданным образом. Полицейская собака, натасканная на наркотики, ничего не учуяла, но полиция искала совсем не это. Офицер-пограничник отозвал капитана в сторону и напрямую высказал заявление, ошарашившее всю небольшую команду.

– Вам будет разрешено войти в марину и швартоваться до… До выяснения некоторых обстоятельств. У вас найден незарегистрированный револьвер, и хоть по нашим законам это не является преступлением, но тяжким проступком является. Вы должны проследовать с нами в участок для составления протокола. К тому же, – с нажимом заметил офицер, – у нас есть сведения о наличии на борту и боевого автоматического оружия, что уже преступление. Пройдёмте.

– Тирак, меня забирают, но думаю ненадолго. Остаёшься за старшую. Всё как мы говорили.

– Ой, тирааак….

Марина, если её можно назвать этим словам из яхтенного словаря, была почти полностью забита сампанами, лодками рыбаков, редкими богатыми яхтами, и напоминала скорее восточный базар XVII века, чем современный порт. При помощи лоцмана, полицейских и таможенника, Чен кое-как встал у причала, вытянувшегося бонами почти к морю, между разномастными лодками и баркасами. Швартовка не заняла много времени с такими помощниками. Полицейские и какие-то мутными понятые из местных рыбаков быстро составили протокол изъятия документации, катаны и револьвера с патронами. Отдельно был записан подозрительный компрометирующий предмет – стрелянная автоматная гильза калибра 7,62, помещённую в пластиковый грипер.

Чена препроводили в полицейский участок, обыскали, изъяли всё что можно и посадили в камеру до утра. Ночь в камере оказалась томительной. Продолжение всех бед и несчастий, как думалось незадачливому старому капитану, новичку в таких передрягах. Два местных зажавшись в углу, что-то шепотом высказывали друг другу, еще и спорили, по их виду. Чен опасался каких-нибудь провокаций или козней с их стороны, но взять у него было нечего, да и сами местные, скорее всего, были такими же бесправными подозреваемыми в чем-то. Ночь прошла без эксцессов до самого завтрака. В откинутую вьюшку в двери выставили три чашки с плохо сваренным рисом и какой мятой-перемятой травой сверху. По кружке воды с отвратным металлическим привкусом. Задница и бока болели от жёсткого бетонного пола. Никаких циновок не было. Вернее, они были под местными, но представляли собой такое жалкое подобие подстилок, что Чен и не попытался оспорить право на владение одной из них.

– Мистер Чен. Вам к инспектору.

Моряк заложил руки за спину и проследовал за полицейским в комнату дознания. Обстановка стандартная. Бетонный пол, узкое окно в еле заметной решётке под самым потолком. Стол и два стула. На столе стопка бумаги и два его журнала «экспедиция Скопа». Дознаватель или инспектор был уже знаком Чену. Он кивком предложил сесть и углубился в чтение журнала об экспедиционных изысканиях в прошлом. Судовой журнал лежал рядом. Скорее всего, затяжное чтение бумаг было обычным психологическим трюком, знакомым любому следователю всех полиций Земли. Чен терпеливо ждал развязки. Предчувствия у него были нехорошие.

– Я не пойму, зачем Вы делали все эти записи. Но судовой журнал вёлся согласно всех обычных правил, правда, записи крайне скупы в отличии от этой писанины. Ну да ладно. Это не оправдывает и не компрометирует Вас нисколько. Поговорим о другом.

– Что Вас интересует? Я человек открытый и законопослушный. К тому же, я гражданин Российской Федерации, хоть и живу долгое время в Таиланде, это Вы тоже должны учитывать, офицер.

– Мы это учитываем, при необходимости вы можете связаться со своим посольством. Но… найденная гильза от автомата калашникова, а так же, полученные нами свидетельства из своих источников говорят о применении этого оружия не так давно. В море. Что Вы скажите на это?

– У нас были столкновения с какими-то разбойниками в море. Дважды. Нашей команде удалось отбить нападение самостоятельно, что говорит о бездействии морской полиции.

– Мы не успеваем везде, тем более, в нейтральных водах и водах других государств, – обиделся дознаватель, – мы наслышаны о Вашем мужестве, и только это побуждает нас к лояльному к Вам отношению.

– Подождите. Офицер, давайте сразу к делу и на чистоту, – послышался голос со стороны.

В допросную через боковую дверь вошёл человек в гражданской одежде, но с лицом и выправкой бравого офицера. За ним вошёл рядовой полисмен и поставил стул, вытянулся в струнку. Что показывало высокий статус незнакомца. Тот кивнул полисмену и сделал неопределённый знак рукой. Тот быстро вышел и через минуту вкатил маленький столик с чайником, тарелкой бутербродов и парой чашек.

– Здесь кормят отвратительно. Подкрепитесь, Чен. Нам предстоит серьёзный разговор.

– С кем имею честь?

– Старший следователь интерпола отдела в азиатском регионе. Можете называть меня Смит.

Чен самостоятельно налил себе чашку ароматного кофе и взял бутерброд с сыром. Он молча жевал, прихлёбывая кофе, и наблюдал за своими следователями. Те кратко о чём-то перекинулись на непонятном языке и стали терпеливо ждать пока задержанный утолит голод. Наконец моряк поставил чашку на столик и попросил закурить. Офицеры расслабились, хотя интерполовский сразу понял, что задержанный неосознанно пытается перехватить инициативу, но предложил-таки сигарету.

– И так, в чём меня пытаются обвинить? И чем я могу быть полезен в данное ситуации? – спросил шкипер.

– Вы отлично высказали мою заинтересованность. Именно, Вы можете быть нам полезны, хотя и обвинить всегда найдётся в чём. Например, в непреднамеренном убийстве рыбака, или в преступном хранении и применении боевого огнестрельного оружия, которое не подпадает под категорию оружия самообороны даже для капитанов судов в международных водах.

– Есть жертвы среди пиратов?

– Не знаю, я сказал это гипотетически. Не перебивайте меня, если хотите быстро закончить с нашими делами и осмотреть с женой Сингапур. И так. Не скрою, по нашим источникам Вы за короткий срок приобрели в водах Южно-Китайского моря определённую известность. Весьма определённую и выгодную для нас. Слух о фаранге на шхуне, который не раздумывая и мастерски владеет мечом, не останавливаясь даже перед огнестрельным оружием, докатился и до этих акваторий. На Востоке уважают силу и смелость. Но она может и сыграть ведь злую шутку с виновником славы.

– Вы имеете в виду, что мне попытаются отомстить?

– Нет. Этого в местных традициях нет. Но свой имидж Вам придётся поддерживать или потерять его. Со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Но… в наших и ваших интересах не потерять, а использовать этот имидж во благо. Короче, я предлагаю Вам работу тайным агентом Интерпола по борьбе с контрабандой в этом регионе. Внештатным и без частых определённых заданий. Вы просто будете жить и путешествовать в обычном ритме. Но путешествовать обязательно. Контрабандисты обязательно сами выйдут на Вас, чему и мы поспособствуем. Вы в таком случае. Будете передавать полученные сведения, не прибегая к особому внедрению или участию в их крупных акциях или наших операциях. А мы гарантируем неприкосновенность перед законом, ну и, естественно, неразглашение.

– Я могу подумать?

– Хм, – офицеры недовольно переглянулись, – думаю, с женой советоваться в таких вопросах излишне и крайне неосмотрительно. Знает, женщины есть женщины. Хорошо, у вас сутки. Сейчас оформляем Ваше освобождение, возвращаем изъятое и личные вещи. Через сутки ровно Вам надлежит явиться сюда с ответом. Положительным. Ускользнуть не пытайтесь. Мы можем доставить Вам маленькие неприятности.

– Хорошо.

…

Сингапур казался действительно замечательным городом, но совсем не во вкусе Чен. Такой муравейник, даже очень богатый, не по нему. Он вышел из полицейского управления и огляделся. Недалеко торчало такси, и стоило ему только поднять рука, как авто оказалось рядом.

– В порт.

– Ок, босс, как скажите. Путешествуете?

– Да. К стоянке лодок.

– Я понял, босс. Сейчас сезон яхтсменов как раз. А на туриста с лайнера Вы не похожи.

И действительно. В своих любимых рыбацких штанах и выцветшей на солнце рубахе Мо-хом на богатого туриста из Европы он не походил. Пока ехали по узким улочкам, ничем не отличающимся от паттайских, водитель болтал без умолку, но виртуозно объезжал велосипеды и тележки торговцев. Когда вышли на магистраль, он замолчал, сосредоточившись на потоках машин и полицейских регулировщиках. Город казался фантастической громадиной из стекла и бетона. Одним из семи чудес света, не последним точно.

В порту таксист вилял между пирамид ящиков, океанских контейнеров и яхт на тележках, на берегу ожидающих своего часа, но до самого пирса марины добраться не смог. Чен расплатился с ним, и прихватив клетчатую китайскую сумку со своим имуществом, зашагал к пирсу. Он пробирался сквозь нагромождение грузов и карабельного имущества напрямик, предвкушая встречу с любимой женой. Выйдя на пирс, он сразу увидел, что на шхуне мелькают две тени. Кто бы там мог быть, яркое солнце немного слепило глаза, и он не мог разглядеть детально, но видел, что это два мужчины. Нехорошее чувство сжало сердце и желудок. Хорошо, что не плотно позавтракал. Пружинистой походкой, как в забытой молодости он приблизился к Скопе. Двери в кубрик были закрыты, а два каких-то проходимца хаотично сновали по палубе, пытаясь найти что-либо ценное. Один догадался открыть слани над мотором, и коротко радостно крикнул напарнику. Небольшой японский дизилёк вполне подходил своими размерами на удовлетворительную добычу. Оба вора склонились на машинным отделением, и это дало Чену время подойти вплотную незамеченным.

Когда он вспрыгнул на палубу со сходен, воры изумлённо вытаращились на него. Клеёнчатая сумка упала на палубу с глухим стуком, в руке у шкипера осталась только катана. По прошествии времени Чен вспоминал тот последний боевой урок с катаной, но в тот день он еще не знал этого, а потом в последствии часто тренировал с палкой приёмы меча. Клинок сверкая описал дугу перед оторопевшими бродягами и застыл в классическом наклоне вперёд-вверх. Стойка бойца также была классической. Вскрик ужаса вырвался из двух глоток одновременно, один бросился к борту, второй оказался чуть смелее и выхватил из-за пояса большой тесак. Если в своей первый бой мечом отражение ножа было случайностью, следствием заученных классических движений, то теперь Чен осознано атаковал противника и старался полностью завоевать инициативу в бою. Впрочем, даже такой тесак не мог противостоять длине катаны, а еще одна дуга по заученной траектории отбила умелый выпад. Продолжая двигаться по этой дуге, отведя нож, клинок обрушился на голову противника. Только природная реакция и опыт бывалого уличного бандита спасли прическу от повреждения. Парень уклонился и получил удар по плечу. Сломанная ключица вывела на мгновение бойца из строя, а новоявленный самурай или мандарин, мягко переступив, нанёс колющий удар. От этого удара удалось уйти тоже, но только ценой потери равновесия. Вторая дуга катаны уже пришлась на спину вора, который стремился убежать вслед за напарником, перескакивающим с лодки на лодку. Он взвыл от боли и перетянул тело через леера, плюхнулся между бортами шхуны и соседнего баркаса, вынырнул и заспешил к сваям пирса. Чен сунул меч за пояс и кинулся к рубке.

– Ринда, тирак, ты где? Ты жива, милая? Ты там внутри?

– Я здесь, Ченья! Я испугалась этих придурков и заперлась в каюте.

– Выходи, лапа. Всё уже кончилось.

Старпом выскочила из рубки и бросилась на грудь к мужу. Она дрожала толи от возбуждения. Толи от страха, а может от смеси этих эмоций.

– Ченья, я не хочу Сингапур. Я хочу домой, тирак. Эти дни наполнены ужасами. Мы нашу карму испытываем, милый.

– Не плачь, лапа. Всё в порядке. Наша карма не даёт шансов этим разбойникам. Но я обещаю тебе, больше таких приключений не будет. Обещаю, всё наладится так, как мы хотели.

– Как ты можешь знать. Этот моря наполнено плохими людьми. Нам надо назад в Таиланд.

– Да, лапушка. Завтра вечером мы пойдём домой. А пока успокойся. Пойдёт что-нибудь поедим. Я страшно голоден.

– Я сварила рис и пожарила рыбу. Соседний рыбацкий баркас за сатанги продал мне прекрасных окуней.

– Мы их съедим вечером. Красивый город, и мы не простим себе, если немного не погуляем по сингапурским улочкам и не поедим в китайском ресторане.

Она успокоилась так же быстро, как и испугалась. Перспектива обеда в настоящем китайском ресторане затмила собой всё. Они долго гуляли по улицам, заглядывали в лавочки, накупили сувениров и сладостей. Довольными возвращались на шхуну. Назавтра Чену надо было закончить с формальностями в полиции и начать новую тайную жизнь на море. Если бы знала Ринда, насколько она права в своих опасениях о изменчивости судьбы. Но также она была уверена в своём муже и фортуне.

Следующим вечером они отошли от негостеприимного рыбацкого пирса, зажгли ходовые огни и хорошим ветром направились в сторону дома…

Возвращение домой после всех потрясений, немного скрашенных посещением Сингапура и его красот, показалось почти безмятежным. Ветра сопутствовали хорошему яхтингу, даже галсы менять приходилось не так часто, как в прежних рейсах. Привычка к парусам тоже начинала появляться, маленькие хитрости и тонкости, которым учат нормального яхтсмена в нормальной школе, приходили с опытом сами. Скопа шла под всеми парусами – Гафель-грот, стаксель и кливер. Даже перепуганная и расстроенная случившимися передрягами Ринда, успокоилась и активно эсемессилась с друзьями по телефону, сетуя, что Line не работает. Она связалась с однокашником в Краби, и от приглашал их в гости. Скоро весна и можно будет на островах в море посмотреть дельфинов. Она, конечно же, обещала. Потом тараторила, дергая мужа за рукав рубахи.

– Тирак, ну Ченья. Надо поехать посмотреть дельфинов. До Самуи на шхуне, а там через материк на автобусе. Поедем, да?

– Поедем, Лин, конечно поедем. Только бы дойти до домашних вод без приключений.

За весь путь до территориальных вод Таиланда их всего один раз посетил пограничный катер с формальной проверкой, и только однажды скоростная лодка неизвестной принадлежности заложила вокруг шхуны два круга, пошла сопредельным курсом, но затем мигнула фонарём и отвалила в сторону берега. До Сурат-тхани дошли без приключений. Уже хорошо. Оставив Скопу в марине и заплатив за недельную стоянку приличную сумму, оставили её на стоянке. Чен осмотрел и припрятал всё, что было можно в своих тайниках. Ринда прибралась в кубриках и кают-компании, закрыла все помещения на замки.

– Нам надо отдохнуть, – заявила она, принимая на себя привычную роль командира.

– Ок, на берегу ты босс, – засмеялся шкипер, – вот я и отдохну.

Автобусом до Краби, до побережья, где в одном из отелей работал однокашник жены, добрались удивительно быстро. Два дня купания, обедов, ужинов на пляже и под сенью пальм, катание на лодке. Чтоб высмотреть дельфинов. Повезло им только на третий день и без всякой лодки. Они наблюдали это зрелище прямо с берега. В прибойной волне небольшая стая дельфинов появилась утром совсем неожиданно. Это было завораживающее зрелище – дельфины, играющие в волнах. Казалось, они целенаправленно занимаются серфингом, катясь на скате волны прилива почти до самого берега. Волна нарастала и дельфины почти на самом гребне её, скатываются, как настоящие серфингисты. Затем нырок, и мощное сигарообразное тело с лопастью хвостового плавника выпрыгивает из воды, чтоб перелететь гребень и скрыться в море. Представление, как специально организованное, длилось не больше получаса, но казалось, закончилось слишком быстро.

Вернулись в городок через пять дней и нашли Скопу в полном порядке. Но… вечером к ним пожаловали гости. К пирсу подъехал джип, из которого вышли два крепких парня и проследовали к траппу. Шкипер Чен стоял в ожидании, скрестив руки на груди, с независимым видом.

– Ачжан, Вас приглашает в себе поужинать наш отец, – тоном, не терпящим возражений, заявил один, второй только спокойно осматривал вокруг. Пирс был пустой. На борт они подниматься не решились.

– Если такой ужин не займёт много моего времени, а то я очень утомился за этот переход.

– И, если Вы будете любезны, у нашего отца к Вам небольшое коммерческое предложение.

– Я думаю, что предложения всегда надо обсуждать, когда финансы не превышают нескольких миллионов в банке, – усмехнулся моряк.

Ринда настороженно смотрела на этот разговор, но не вмешивалась. Он медленно тронула за локоть мужа, и рука её дрожала. Но женщина не вымолвила ни слова, когда в такой ситуации разговаривают мужчины. Ситуация была ясна всем без исключения, а поэтому, требовалось незамедлительное взвешенное решение. Спокойно и с расстановкой Чен изрёк.

– Нам стоит обсудить все вопросы, которые могут возникнуть у влиятельных людей насчет меня. Лин, я ненадолго, не беспокойся.

Чен прошёл по сходням на пирс, направился к машине размеренным шагом. Двое проследовали за ним. Один сел за руль, второй предупредительно открыл заднюю дверь для гостя, а затем уселся на переднее сидение рядом с водителем. Ничто не напоминало конвоирование несогласного, но такая вежливость не обманывала никого, но означала именно приглашение к диалогу. Тонированные стекла джипа в ночном незнакомом городке не давали возможность сориентироваться, кроме направления к морю. Но шкипер и не пытался запомнить путь, в любом случае, обратная дорога на совести хозяев положения.

За низеньким столом в комнате, освещённой небольшими бра на стенах, сидел пожилой китаец. Он знаком предложил моряку присесть к столу и кивнул охранникам, которые привезли гостя. Через минуту в комнату вошли две молодые китаянки с подносами, на которых было традиционное угощение. То, что все находящиеся в комнате китайцы, угадывалось не только по одежде и прическам. Что-то неуловимое от тех средневековых традиций веяло от всех присутствующих, а два дюжих парня скрылись. Не изменяло это впечатление и то, что на хозяине не было шёлкового халата с драконами, а были обычные брюки и светлая рубаха. На пальцах светился всего один золотой перстень с большим рубином.

Чен присел к столу на мягкую циновку и выжидающе посмотрел на хозяина. Тот разлил по маленьким чашечкам какое-то спиртное и пригласил жестом выпить. Затем они не спеша принялись палочками выбирать из кушаний. Всё в молчании. Чуть утолив голод, хозяин вытер рот салфеткой и неожиданно мягким баритоном сказал.

– Я рад Вас видеть у себя, мистер Чен. Или мне называть Вас ачжан Чен?

– Я рад приглашению к уважаемым людям всегда. А мои достижения в просветлении не могут служить примером для старшего поколения, поэтому называйте меня просто Чен, без мистера.

– Мне кажется, что мы из одного поколения, и я рад, что Вы не обречены на напыщенность присущую фарангам.

– Я слишком долго прожил в Азии, чтоб оставаться фарангом.

– Я слышал. Да. Говорят, в наших морях появился старый фаранг, который не боится оружия, а сам владеет им не хуже самураев.

– Эти слухи явно преувеличены. Старый монах, последователь Будды, просто не боится умереть. А его умения можно уложить в два колена из рисовой бумаги.

– Я вижу у вас на руке знак Шоу, Вы бывали в Срединном Царстве?

– Очень давно, в молодости я пытался изучать искусство у-шу, а это значок того, к чему надо стремиться при изучении этого искусства – бессмертие.

– Приятно разговаривать с умным и вежливым собеседником. Но у меня к вам небольшое коммерческое предложение, учитывая Вашу репутацию в этих водах…

– Я могу сказать сразу, поскольку я буддист, то с наркотиками я иметь дела не должен. Остальные Ваши предложения я с радостью рассмотрю.

– У нас есть много вещей, которые мы бы хотели отправить нашим друзьям, не платя грабительских таможенных сборов. Это могло бы увеличить цену этих, и так бесценных вещиц, что огорчило бы наших постоянных клиентов и друзей на севере страны. И это не те вещества, затуманивающие разум, о которых говорил Учитель. Паттайя прекрасный город, но там слишком много государственных чиновников, которые бы хотели поживиться за счёт любителей сувениров с южных провинций.

– Если это не наркотики, то я мог бы посодействовать вам в перевозке небольших партий, когда буду путешествовать один или с другом по этим водам.

– Как хорошо, что мы понимаем друг друга. Завтра мои люди придут к вам, чтоб передать небольшую посылку в Районг. Мелочь, ничего ценного, но её очень ждут, я обещал отправить с первой же оказией. Ну об остальном, я думаю, мы с Вами еще успеем поговорить и заключит взаимовыгодное сотрудничество.

Чен вернулся на шхуну и застал Ринду в большом волнении. Она рассказывала, что на берегу, чуть в отдалении, всё это время дежурили какие-то люди. Но к Скопе не приближались. Она волновалась за жизнь мужа, потому что отлично понимала ту историю, в которую он рискнул попасть. Она не знала всей подоплёки этих решений, но это даже к лучшему. Тревоги её от этого бы только возросли. К следующему вечеру появился мальчик посыльный и передал корзинку со свежими морепродуктами. На дне корзинки лежал сверток с чем-то тяжелым, перевязанных тонкой синей ленточкой.

– Сказали передать Вам, ачжан, что в Районге к Вам придут сами, не стоит об этом беспокоиться.

– Хорошо.

Чен не стал связываться со своими сингапурскими работодателями, но посылку спрятал надёжно в килевом отделе, который не заподозрил бы и опытный моряк, настолько он был незаметен и не характерен для яхт. Окончание рейса на рейде Самуи и таможенные формальности прошли спокойно. Шкипер загнал Скопу в небольшой импровизированный док для осмотра и возможного ремонта. Вся команда была отпущена на берег до отдельного извещения о сборе. Посылку забрал какой-то малознакомый матрос из этого же городка, только коротко кивнув и развязав ленточку. Половинку ленточки он оставил зачем-то перевозчику.

Скопа требовала только косметического ремонта надстройки и бортов. Там, куда впились несколько пуль от пиратов. Киль был укреплён тонким медным листом, а кливер, по желанию старпома был заменён на светло-лиловую парусину. Для красоты. Продавец парусов предложил хорошую скидку за разрешение поместить логотип фирмы на кливере. Пришли к обоюдоприятному соглашению. После этого Ринда поехала навестить родню в Исан. Чен остался смотреть за домом и садом. Занялся рыбками в бассейне и успокаивался в медитациях и легких тренировках с бяньгунь.

Сингапурская полиция и интерпол тоже не спешили обозначиться, что естественно. С докладами лезть в эту ловушку головой Чен не спешил. А слухи о его «подвигах» уже достигли и этого побережья. В баре ему намекнули об уважении и даже налили стопочку лучшего рома. На том всё пока и затихло. Пришло письмо от Андрюхи с удивлёнными возгласами и согласием на путешествие. Значит надо смотреть билеты на рейс до Бангкока, как только дружок-будущий напарник выправит загран паспорт…Шкипер начал уже строить планы на следующий рейс. И этот рейс должен был идти через Малакский пролив в Индийский океан. Лишь бы не попасть в сезон муссонов со штормами.

Но следом пришло ещё одно письмо – получение паспорта откладывается аж на три месяца ввиду того, что КрасМаш завод оборонный. Будем ждать или пойдём ещё в один тренировочный рейс?

Удивительное дело, но Чен начал привыкать и вживаться в прошлое. Он почти не ощущал этого скачка во времени уже, а Ринда вообще, как вроде и была такой. У них у обоих то время, что в далёком теперь будущем. Воспринималось, как сон, и этот сон начал забываться. Всем известно, как сложно порой отличить сон от яви, а уж тем более в такой ситуации, когда твоё тело намерено перемещено во времени. Только в периоды потрясений и неприятностей остро хотелось вернуться к тому устроенному и выстраданному всей жизнью быту, что они оставили. Только такие моменты удерживали их разум в нужных рамках…

В один из серых сентябрьских дней, когда небо вот-вот должно было прохудится мелким дождём, когда наилучший способ сохранить тепло в себе – стаканчик рома к вечеру, Чен сидел в знакомом баре. Под навесом лениво щелкали бильярдные шары, а телевизор рассказывал что-то об успехах сельского хозяйства на Севере и голландских бройлерных цыплятах. В бар зашёл незнакомый таец, и купив себе бутылочку пива, уселся у стойки лицом к полутёмному залу. Он не спеша прихлёбывал пиво, закурил, перебрасывался короткими фразами со старым барменом, отцом того, что Чен знал в будущем, и казался случайным посетителем, ких бывает немало. Уже почти опорожнив бутылку и сменив её в термосе на следующую, посетитель нетвёрдой походкой подошёл к столу Чена и пьяно приветствовал его.

– Хелло, мистер. Хау а ю хиа?

– Да всё хиа вроде нормально. Сабай сабай, – со скрытой усмешкой ответил моряк.

Посетитель присел на стул и вытащил опять сигареты. У него никак не выходила прикурить от своей зажигалки мокрыми пальцами, чиркая по кремню, и он жестом попросил огонька. Когда Чен щелкнул своей зажигалкой и поднёс огонёк к пьяному тайцу, тот прикуривая в полголоса сказал.

– Привет Вам от отца и большая благодарность.

– Саватди, – шкипер Скопы только кивнул, не выказывая удивления. А таец, смачно затянувшись сигаретой, негромко промолвил.

– Наши друзья очень обрадовались подарку и хотят сделать ответный подарок перед отъездом из Таиланда. Вы не собираетесь в ближайшее время сделать рейс на юг в сторону Сонгкхло?

– У меня как раз свободное время. Если будет на то веская причина, я бы сходил. Неплохо бы проверить, как отремонтировали шхуну.

– Я загляну к вам в марину завтра в первой половине дня, – кивнул пьяница и совершенно ровно вышел из бара.

Кстати сказать, съёмная маленькая комната в обычном тайском «кондо» без жены казалась вообще удручающим даже при наличии добрых соседей, а потому Чен жил в основном на своей шхуне. Вспоминался свой небольшой дом с маленьким садом, в том будущем, и это тоже было негативным фактором во временном путешествии. По полуночи вернувшись на свою плавучую крепость, он никак не мог уснуть, в сотый раз просчитывая все свои действия и решения. Мало что зависело от собственной воли, подчинённой теперь двойными «контрактами». Исследование во времени, контрабандистские реалии, сотрудничество с интерполом. Всё это теперь заставляло действовать определённым образом, и маневра для собственных решений оставляло очень немного. Возвращение в прошлое не было в полной мере возвращением в прошлое себя. Это был лишь эксперимент по-иному прожить некоторый промежуток времени в своём помолодевшем теле.

Шкипер крутил в руках револьвер, смазанный и заряженный с задумчивостью самурая. Он волновался за Ринду, хотя понимал, что ничего экстр ординального случиться не может. Он переживал за своё будущее, которое всё равно, так или иначе изменяется в следствии приобретения нового опыта. А будет ли этот опыт полезен и будет ли он вообще опытом, который помнится? Как может помниться сон про будущее…

Первый контрабандный рейс

Утро развеяло думы, а позднее появился и курьер. При дневном свете шкипер хорошо рассмотрел посланца криминальной структуры. Человек средних лет, крепкий физически, но не раскаченный, а как водится у азиатов, сухого телосложения. Пронзительные глаза и кривая улыбка. Настороженный взгляд по сторонам украдкой, почти незаметно для постороннего глаза. Чен встретил его на пирсе и на борт приглашать не спешил. Они перекинулись парой ничего не значащих фраз о погоде и лодках. Гость похвалил шхуну, Чен похвалил погоду. И когда гость занервничал из-за заминки, Чен задал вопрос в лоб.

– Как я могу быть уверенным, что ты от того человека, с которым я уславливался об услугах? Может ты из полиции и провокатор, и меня тут же сгребут за шкирку в кутузку.

– Мы обычно верим друг другу на слово, – вопросы шкипера поставили посланца в тупик, – левые люди обычно не занимаются такими делами.

– Левые – нет, а вот полиция горазда на такие уловки. Так как я буду узнавать людей нужных?

– У нас татуировочка вот есть у всех одинаковая, – курьер как бы невзначай обнажил правую руку до плеча. Там красовался зелёный китайский дракон.

– Хорошо. Будем знать. Что в посылке?

– А вот это Вас волновать не должно.

– В таком случае я не несу никакой ответственности за неё.

– Несёте, – опять озадачился курьер, – я спрошу отца.

– Давай посылку и иди звони, консультируйся.

Курьер, помедлив, неуверенно передал драный пакет с дурианом в руки Чена и замер в ожидании. Тот протянул ему три сотни батов и прыгнул по сходням на борт. Посланец деланной обрадовался и отошёл за пакгаузы. Через несколько минут вернулся спросил номер телефона. Отправил смс, а через минуту зазвонил мобильник Чена.

– Это наш человек, не сомневайтесь. Посылка дорогая, но Вы можете не волноваться об ответственности, груз не пересекает границу, а значит контроля особого за ним не будет. Я жду Вас в Сонгкхло, мои ребята найдут вас в порту.

Курьер передал моряку сдачу в несколько монет и откланялся. А Чен, сунув мелочь в карман, вернулся на судно и вытащил дуриан из пакета. Фрукт был небольшой, но спелый. Постукав по нему обушком ножа и услышав глухой отзвук, гурман обрадовался. Краем глаза он увидел на дне еще небольшой сверток и свернул небрежно пакет, спустился в кают-компанию. Тайников на шхуне было два. Один укрытый в киле, незаметный для несведущего, казалось, что киль монолитен для придания остойчивости судна, но в балласте скрывалась ниша, где смог уместиться АКМ с боезапасом. Второй тайник был придуман для хранения бумаг и документов, там даже револьверу было бы тесно, но мешочек в пергаменте уместился там свободно. Этот тайник был практически на виду, в переборке над штурманским столом. Но ни одна щелка или выступ не выдавали его для непосвящённого.

– Придётся идти в Сонгкхло одному, ну что ж. Попробуем свои силы. Ветер вот встречный, бейдевинд, как минимум, – рассуждал про себя шкипер, готовя ароматный чай на газовой горелке.

Он попытался узнать номер звонившего босса, но тот оказался скрыт «номер не определён». Связи со стороной заказчика не было. Выходить утром, а пока всё проверить и приготовить. Сходить до рынка за зеленью и мясом, купить табака в дорогу. Спиртное в отсутствии жены шкипер решил не брать. Рейс обещал быть не простым. Вечерние огни на марине редки, а Луна была ущербной. Поэтому возвращался Чен на шхуну в потёмках. Шестое чувство подсказывало ему слежку, а это всегда неприятно. Вне зависимости кто следит и контролирует. То ли это прикрытие от контрабандистов, толи слежка от их конкурентов, а может и полицейская. Шхуна тихо покачивалась на легкой зыби, поскрипывание такелажа и кранцев о пирс привело шкипера в умиротворённое состояние. Редкий блеск воды в отражении звездного неба располагал к медитации или хотя бы задумчивости. Он сел на палубу в тени надстройки и задумался. Мозг постепенно укладывал всё по полочкам, а внутреннее зрение не переставало отслеживать любое движение на берегу. Всё было спокойно.

Утром заморосил дождик, но выход в море это не остановило. Конечно, романтики меньше, зато меньше и расслабленности, которая сейчас совсем ни к чему. Крутой бейдевинд уже сразу заставил поставить стаксель и убрать ненужный сейчас основной парус, он только мешал обзору и усложнял управление, а ходу не добавлял. Через пару часов пришло решение сменить галс. Очень уж неприятным казался ход Скопы на старте. Чен переложил румпель вправо, увалил шхуну от ветра и получил возможность поставить гафель. Скопа побежала резвее. Решение поймать более удобный ветер вдоль береговой линии оказалось удачным. Уже к вечеру можно было лечь на прежний курс на юго-юго-запад, совершив поворот фордевинд без смены парусности. Поворот удался даже в одиночку, хотя несколько минут пометаться между шкотами и оттяжками пришлось. Пойдём и ночью, пока не накопилась усталость.

Смена галса дала ход шхуне и возможность отдыхать шкиперу за штурвалом. Он даже позволил себе спуститься в кают-компанию и скипятить чаю Питание его за целый день состояло только из чая и клейкого риса с жареной курицей, купленной на берегу. Чай помог оставаться бодрым и ночью. Вечер резко опустил занавес и ночное море засветилось огоньками рыбаков. То тут, то там, возникали они и исчезали. Волны постукивали по днищу, а светящийся циферблат компаса возвращал к реальности. Чтоб не расслабится, Чен выправлял курс, подтягивал или отпускал шкоты, осматривал в бинокль тёмный горизонт. Так продолжалось до самого рассвета. Собачья вахта перед ним сделало голову пустой и веки тяжёлыми. Как только солнце пробило туман и стало пригревать, Чен переложил курс ближе к одинокому островку по правому борту. Через минут сорок-пятьдесят Скопа зашла в ветровую тень острова, моряк спустил паруса и завёл дизель.

Маневрируя с помощью винта, удалось поставить шхуну на якорь со стороны пляжа. Осмотрелся и решил, что стоянка удачная во всех отношениях, спустился в каюту и заснул сразу крепким сном праведника. Он не учел только одного важного обстоятельства – отлив. Когда Чен проснулся, солнце уже припекало, а у шхуны появился небольшой крен. Выбравшись на палубу моряк крепко выругал себя и стал осматривать море по бортам. Прозрачная вода не скрывала песок и мелкие ракушки на дне, но была ниже ватерлинии. Киль Плотно сел на грунт и образовал крен яхты. Как бы отлив ни продолжился, а то песок точно засосет кил, тогда вырваться будет сложно, почти невозможно. На счастье, отлив уже кончился, но парусник оставался прикованным к месту. Только ждать прилива и надеется на небеса. Чен надел маску и спрыгнул за борт.

Прозрачность воды была просто удивительной. Как обычно и бывает это на островках и рифах в стороне от берега, сновали мелкие полосатые рыбки, по дну полз краб и завидя нырнувшего человека, заспешил в сторону. Шкипер несколько раз погружался, разныриваясь, а затем, набрав воздуха, нырнул к килю. Удачным оказалось то, что шхуна на одном якоре была повернута отливом перпендикулярно, а значит – опасность заиливания снижалась. Небольшой крен и уровень моря ненамного ниже ватерлинии говорили, что села Скопа в самом конце отлива, и это тоже обнадёживало. Настораживались камушки, торчащие из песка. Это продолжение рифа острова. Как бы киль ни оказался заклиненным в рифе. Сердце волнительно сжалось. Но делать нечего, надо ждать прилива, полдня коту под хвост. Никакой лопаты на борту не было, и Чен прихватил в следующем заходе с собой катану. Он пробовал проткнуть песок рядом с днищем, но тот поддавался неохотно, а в одном месте упёрся в риф. Мда.

Чен принялся за судовые журналы, определился по местоположению, нанёс на карту, подробно описал случившееся. Затем принялся описывать свои ощущения за последние несколько дней в журнале исследований. Особо записывать было нечего, а это являлось неприятным моментом. Он вживался в прошлое естественным образом. Что не могло не насторожить подсознание. Как-то он будет выходить из такого состояния ума в своём времени. Но, экспедиция есть экспедиция. Отбросил тревоги и сомнения, которые всё равно ничего не меняли, Чен стал ждать прилива. Вынужденное бездействия пытался заполнить приборкой на палубе и в каютах, физическими упражнениями и цигун. Ближе к вечеру вода стала подниматься. Еле уловимо. Моряк заметил, как мимо борта в сторону островка потянулся клочок морской пены с водорослями. Наступал момент истины. Солнце клонилось к закату, уровень моря поднимался и уже достиг ватерлинии, но судно не шелохнулось. Что делать, было непонятно. Чен еще раз нырнул у кормы и катаной попытался откинуть песок от пера руля и винта. Винт висел свободно, а вот руль на треть ушёл в песок. Выбравшись на борт, шкипер попытался качнуть шхуну. Безрезультатно. Когда уже его мозг начинала охватывать паника, Скопа вдруг чуть заметно вздрогнула. Ещё раз и еще. Затем с лёгким шумом сильно качнулась с дифферентом на нос и…, как поплавок закачалась на приливной волне. Чен еле успел ухватиться за леер. Якорь был заранее выбран, и поэтому её резво потащило к острову. Моряк бросился к машинному отсеку и завёл дизель. Малый назад, добавить оборотов. Есть!

Развернуть лодку на нужный курс, а затем, снизив обороты двигателя, поднять паруса, было делом недолгим. Вечерний бриз тянул на остывающий берег и немного компенсировал средний ветер. Скорость ветра была ничтожной, но паруса наполнились. Курс в открытое море. Ветер галфвинд стал крепче, ход до десяти узлов стал постоянным.

Миновал Самуи с морской стороны, даже на горизонте не видел острова. Отдыхал только днём, когда Скопа была видна всем проходящим рядом. Отмеченный на картах фарватер для грузовых судов с большой посадкой не был заполнен движением, но катера и небольшие кораблики попадались довольно часто. Встретил и два больших контейнеровоза. А если отойти чуть в сторону от «дороги», то можно было бросить якорь и немного поспать. Ночное бдение за штурвалом перестало доставлять удовольствие. Усталость накапливалась и наблюдение за морем становилось уже менее внимательным. Шкипер беспокоился, как бы эти обстоятельства ни сыграли с ним опять шутки. Но добраться до Сонгкхло без заметных эксцессов всё-таки удалось. На рейде пришлось ждать полицейский катер и лоцмана около двух часов. Без этого в марину не зайти, порт большой и серьёзный. На удивление Чена, полицейские не подвергли тщательной проверке судно, ограничились формальностями и взиманием платы.

Пришвартовавшись и проверив всё на палубе, Чен свалился в долгий тяжёлый сон. Разбудил его телефонный звонок, и опять с неопределённого номера.

– Мистер Чен, мы готовы забрать у Вас груз. Сегодня вечером в баре рядом с портом, по улице направо от таможни, называется «Дау До – крепкий парень». К Вам подойдут… а затем я бы хотел угостить Вас отличным чаем. Недавно мне прислали из Китая великолепный улун.

– Хорошо.

Чен умылся, надел джинсы и свежую рубаху с китайским орнаментом по воротнику и карману. Остался доволен собой. Закинув на плечо сумку с обязательными везде документами, фотоаппаратом и телефоном, спрыгнул на пирс. Ещё раз проверил швартовку и слегка пощупал за поясом увесистый мешочек- груз. Кивнул охраннику пирса, проходя мимо будки, упруго зашагала к городу. Хотя город находился далеко в стороне от порта, всё равно «город». На улице свернул направо и через несколько сот метров увидел нужный ресторан. Рестораном он был только по названию. Как это водится у тайцев, любая забегаловка себя так величает. Бар только открылся и посетителей не было. Чен заказал себе что-нибудь поесть с морепродуктами.

Он усиленно пытался себя показать залётным туристом. До еды решил выпить бокал пива. Именно бокал, потому что из уважения, бутылку официант распечатал и наполнил красивый стакан. Рядом поставил лёд. «Хорошо, что не насыпал льда сразу в пойло» – подумал шкипер, и отхлебнул пенистого напитка. Хорошо.

– Мистер Чен. – рядом присел крепкий юноша пиратского вида. Даже не зная рода его занятий можно было догадаться о них по свирепой физиономии.

– Присаживайтесь, молодой человек, к чему эти формальности.

Посетитель сел и заказал себе пива тоже. Крепкие бицепсы и накаченная шея говорили об отменном здоровье и регулярных тренировках. А на правом плече из-под футболки выглядывал хвост зелёного дракона. Чен попросил пепельницу и закурил свою трубочку. Курьер заинтересовался, попросил посмотреть. Разговор начался о табаке и курительных принадлежностях. Чен вытащил и стандартный кисет с табаком. А заодно и мешочек из-за пояса. Парень поинтересовался и тем, и тем. Шкипер указал глазами для верности и кивнул. Мешочек исчез в руках контрабандиста. Через пару минут, поблагодарив за компанию, тот удалился, оставив после себя недопитое пиво и лёгкий запах, присущий мусульманам. Рядом с бокалом остался и кусочек ленточки, которой был перевязан пакет посылки. Чен сунул его в карман и принялся за жаренных осьминогов в кляре. Присовокупил ещё один бокал пива и стал ждать звонка. Но через некоторое время всё-таки решил отправиться домой на шхуну. Усталость этих дней сказывалась, а выпитое пиво только усугубляло желание отдохнуть. Чен расплатился и вышел на улицу. Уже стемнело, как это происходит в тропиках, но жара не спала. Влажный тёплый воздух экваториального моря не остывал даже по ночам.

Улица была пустынна, порт – не центр большого города, а моряков в этот период не так уж и много. Чен не спеша пошёл в сторону таможни, как вдруг из темноты возникла фигура человека.

– Эй, мистер. Закурить не найдётся?

– Ну вот, какие времена, какие страны, а докапываются все одинаково, – пробурчал под нос шкипер, а погромче сказал, – Есть, конечно. Иди сюда.

Любителя курить чужое, и не только курить, упрашивать не пришлось. Тёмная фигура в длинных широких шортах и такой же рубашке подошла в развалочку вплотную к Чену и вытянула руку. В бледном свете уличного фонаря блеснула воронённая сталь. Рука не с открытой ладонью за сигаретой, а угрожающая отличным малайским крисом. Волнистые обводы ножа были хорошо узнаваемы. Пиратский кинжал с тёмным шлифованным лезвием выглядел куда лучше своего владельца – ухоженным.

– Продаёшь что ли? – пошутил шкипер, лихорадочно соображая, что предпринять, – Сколько?

– Всё что есть! – не понял шутки новоявленный разбойник и сделал короткий устрашающий выпад.

– Счас, счас, – правая рука Чен полезла в сумку на левом плече.

Шкипер делал всё, как во сне. «Зря я пиво пил сегодня» – мелькнуло в его голове. Правая рука полезла в сумку, а левая снимала лямку сумки с плеча. Одновременно сумка сбила крис в руке бандита, а правая рука ребром ладони с силой наотмашь ударила ему по горлу у уха. Руки, загрубевшие за полтора месяца возни с парусами и веревками несколько отяжелели. В удар Чен вложил всю мощь, на которую было способно тело. С небольшим отшагом назад, как из рогатки выстрелил. Никогда до этого дня он не применял этот общеизвестный приём, никогда не случалось воспользоваться. Нападавший хрипло коротко вскрикнул и рухнул на тротуар, как подкошенный. Моряк подобрал коллекционный крис и сунул его в сумку, закидывая её обратно на плечо. Поспешил к своему причалу с бешено колотящимся сердцем. Как он миновал полицейский портовый участок и таможню даже не заметил. Ноги сами несли его к своему пирсу. Автоматически показал квитанцию на стоянку охраннику и продолжал быстрым шагом идти, не обращая внимание на удивлённого тайца.

– У Вас всё в порядке, сэр?

Он только махнул рукой и приостановился. В ступоре полуобернулся и кивнул. Ноги как приросли к асфальту причала, становились ватными всё больше и больше, каждую секунду. Усилием воли он заставил себя улыбнутся. Улыбка вышла кривая. Ещё раз кивнул и пошёл к шхуне. Она покачивалась на волне, поскрипывая бортом и кранцами. Таец остался стоять под лампочкой своей будки, а Чен нетвёрдыми шагами достиг своего дома. Родная Скопа. Что его так разволновало? Ведь это не первый бой, и к сожалению, наверное не последний. Может выпитое пиво. Шкипер сел на фальшборт кокпита и закурил сигару. Как он их купил в баре тоже не помнил. Сердце приходило в привычный ритм. Вытащил телефон и увидел пропущенный звонок. Вот досада. И как по мановению волшебной палочки телефон зазвонил снова.

– Да?

– У Вас что-то произошло, ачжан Чен?

– Ничего страшного. Нападение на улице. Я в порядке, но мне надо отдохнуть.

– Я приглашаю Вас завтра отведать моего любимого улуна. За Вами заедут ближе к вечеру.

– Хорошо. Спасибо. Буду рад.

Шкипер выкинул недокуренную сигару в мусор за бортом, спустился в кают-компанию и закрыл люк на задвижку. Тяжело опустился на скамью рядом со штурманским столом. Она была чуть короче той, что напротив у обеденного стола, но он повалился на неё согнув ноги в коленях и сразу заснул.

Следующий день весь был посвящен отдыху, приведению в порядок шхуны и своего психического состояния. К вечеру удалось обрести необходимое душевное равновесие. Джип к пирсу не пропустили, а поэтому Чен услышал только слабый свист с берега, стояли двое ребят и вежливо улыбались. Он был готов к аудиенции и спрыгнул к ним. Чай у босса китайской мафии, как стал его для себя именовать Чен, был душистый и крепкий. Никогда не знал, что китайцы пьют чай, как и сибиряки. Наслаждаясь вкусом и ароматом в молчании, только наблюдали друг за другом.

– Вы нам помогли ачжан весьма и весьма. Думаю, что мы можем сотрудничать.

– Я думаю, да.

– В посылках камешки и изделия из них в серебре и золоте. Криминал не меньший, чем наркотики, но у Вас принципы буддистского монаха. Что ж. Но заработок Ваш тоже хороший. С Вами рассчитаются. Но поговорим о перспективах.

– Поговорим. Но я не намерен слишком часто участвовать в перевозке…

– А я не намерен злоупотреблять таким прекрасным перевозчиком. Вы еще не примелькались. Ваша шхуна не похоже на местных пиратов, а сам имидж бесстрашного яхтсмена делает Вас еще и уважаемым в кругах полицейских чиновников низшего ранга. Не думаю, что Вы первое время будете вызывать подозрения, а значит, и интенсивных обысков. На этом и построим наши дела. Сейчас Вы снова возьметесь за посылку?

– Да. Не идти же пустым рейсом домой, – усмехнулся новый контрабандист.

– Отлично. Вот, держите, – босс передал Чену такой же небольшой мешочек, туго перевязанный ленточкой, как и в прошлый раз. В Вашем баре, если понадобится, надо только шепнуть старику-бармену, что Вы собираетесь в рейс, мне передадут. Это на будущее. Если же у меня вдруг возникнет необходимость, то свяжусь сам.

Домой в Районг Чен пришёл быстро и без приключений. Передача посылки прошла тоже гладко. Гонорара за работу с лихвой хватило, чтобы окупить рейс и косметический ремонт. На ром тоже хватало…

Звонок с неопределённого номера вывел из задумчивости, но голос на том конце сказал, что шкипер отлично вошёл в роль и его благодарят. Необходимость поговорить у интерпола была насущной. Это были они.

Голос в телефоне сухо поинтересовался «как дела» и сразу перешёл к делу. Встреча назначалась в Паттайя на Волкин-стрит в одном из баров. На этом разговор закончился, не успев начаться. Такие выверты у полиции Чен встречал впервые, да и опыта не была общения с ними. Но… так резво назначить встречу, не спросив о возможностях. Впрочем, подписанный контракт давал им на то право. Чен сдал под охрану шхуну охраннику марины. Вернее, просто сказал, что уезжает на некоторое время и попросил присмотреть. Уважением он пользовался, платил исправно, да и срок пребывания здесь тоже кое-что значил. Охранник заверил, что всё будет Ок. В город отправился на автобусе, как нормальный местный житель. Но на курорте расслабился и преставился себя туристом.

…

Он сидел в джазовом баре и под громкую музыку сосал через трубочку коктейль с кубинским ромом. Воспоминания о Havana-club захлестнули его. Да еще из соседнего бара вдруг стал доноситься русский шансон…

– Выплеснуть бы в харю этому жиду, что в коньяк мешает всякую бурду……..

– Был бы друг Андрюха, он бы точно смог, – весело подумалось Чену.

Андрюха должен был скоро прилететь, и это обстоятельство меняло состояние в лучшую сторону. Последнее время Чен заскучал в одиночестве, и даже пиратские страсти не могли полностью отвлечь. С напарником будет куда надёжнее путешествовать.

– Мистер Чен, рад Вас приветствовать в славном развлекательном заведении этого курорта. Одно из немногих, что мне нравится, – подсел пожилой таец в простом, но строгом костюме, не гармонировавшим с окружением. – Я прихожу сюда послушать джаз. Вы знаете, что наш король также любитель джаза?

– Да. И у него даже есть собственные композиции, известные в музыкальном мире. Пива?

– Да, будьте любезны. На Ваш вкус. Интересно, что любят русские.

– Я давно в Сиаме, привычки у меня уже тайские, – усмехнулся Чен.

Они заказали Чанг и с интересом разглядывали друг друга. Игравшая музыка только усиливала настроение настороженности, хотя, казалось бы, всё должно быть наоборот. Наконец любитель джаза произнёс.

– Ну, давайте поговорим о Ваших приключениях. До нас дошло, что китайцы с юга заинтересовались Вами. Но это всё, что нам известно.

– Да. Я выполнил пару рейсов для китайцев, и это им понравилось. Возможны и другие задания, но это не наркотики, это ювелирка и сырьё для неё.

– Ну что ж. Замечательно. Мы пока не будем Вас беспокоить. Заслуживайте их доверие. Связь по телефону я с вами налажу сам. Вы поймёте. Всего хорошего.

Такая краткая беседа даже немного обескуражила шкипера. Но нет худа без добра, неопределённостей не осталось. Утром у него зазвонил телефон, и уже знакомый голос объяснил схему связи. Отвечать будет женщина, с ней можно уславливаться о месте встречи. Обговаривать будем по согласованности и возможностям. Аварийные звонки тоже на этот номер, но завуалированными фразами.

Друг и напарник в путешествии

Чен отправился в Суварнабхуми встречать Андрюху. Прилёт утром самолёта из Красноярска был давно привычен, а встречать у пограничного контроля впервые за эти долгие годы. Чен отошёл чуть в сторону, чтоб видеть все стойки регистрации прибывающих и стал наблюдать. Рослая фигура друга обозначилась в толпе разномастных туристов, и он несказанно обрадовался. Там, в будущем, он скучал по этому молчаливому другу, отношения с которым у них были не простые, но очень близкие. И его всё это время мучило какое-то непонятное чувство вины, что он не попрощался с ним тогда. Вернее, они прощались не зная, что это последний раз. Теперь Андрюха живой и здоровый подходил к стойке пограничницы и протягивал новенький паспорт. Чен поспешил к нему навстречу. Они скупо обнялись и пошли получать багаж, спустились к автобусам, перекидываясь ничего не значащими фразами.

– Послушай, Женьк, как ты в Таиланде то оказался?

– Не сейчас, Андрюха, всё расскажу по порядку. Велкам ту Сиам, май фрэнд. Теперь о тебе буду заботиться я.

– Да я уж и сам могу о себе позаботиться, что я, на море не бывал что ли…

– Не…. Море морю рознь. Здесь заграница, а я здесь почти свой. Поехали.

Они сели в большой автобус до Паттайя. Всю дорогу Чен расспрашивал друга о житье там. Сам немного рассказывал. Но рассказал почти всё, кроме машины времени. И конечно разговоры о сотрудничестве с двумя противоположных интересов компаниями не здесь. Остановились в гостинице на Тепразите на ночь, бросили вещи и пошли покупать шорты с майкой большого размера. Затем море и… в бар на пляжной улице. Чен заказал ужин с морепродуктами, пад тай и бутылку виски «Белая лошадь». Такое пойло здесь было дорого, но для русского человека виски – это Белая лошадь, и никак иначе. На рассказы Чен Андрюха отреагировал в свойственной ему манере.

– Ну, ты всегда был дамским угодником.

– Вообще я сюда к Будде приехал, а Ринда стала дополнительным стимулом для переезда.

– Понятно. Ну давай еще по стопарю жахнем.

Затем пришлось брать еще одну бутылку. За разговорами они вроде и не пьянели. Здесь Чен почувствовал сильную разницу во времени. Друг был из прошлого, из 90-х, а он пережил это время давно. Взгляды, манера поведения, привычки, всё уже отличалось. Но оставалось неизменным главное – их общее прошлое. Брождение по пляжу, полуночный переход до гостиницы и рваный пьяный сон. Утро выдалось солнечным и бодрым.

– Теперь едем ко мне в Районг и на шхуну. Введу тебя в курс дела. Отдохнёшь немного и в путь. Нам надо в Индийский океан попасть.

– Так для того я и приехал. Морское путешествие.

Просветить друга в тонкости их миссии, навязанной двумя конторами, оказалось не сложно. Он долго хмурился и изрёк. Такая двойная игра не понравилась ему.

– А если нас повяжут? Как я домой то вернусь. У меня всего два месяца с небольшим. На работу надо.

– Не повяжут. Главное, ты не бери в голову. Просто морское приключение, а все тонкости с контрабандой – дело моё. Завтра приезжает Ринда, и мы выходим до Пхукета через Малакку.

– А подружку она с собой привезёт?

– Не знаю, может привезёт.

Чен взялся за образование Андрюхи в парусном деле. Андрей был на редкость удивительной личностью в плане освоения навыков и знаний. Даже вспомнить его результаты экзаменов после окончания десятого класса, которые поразили всех учителей, поступление в институт с лёгкостью, освоение комплексов у-шу. Комплексы у-шу с оружием им усваивались с какой-то особой манерой их исполнения. Поэтому катана сразу перешла в его пользование, как только он её узрел на стенке кают-компании. Принципу управления парусом он также понял с первого раза, и его математический ум свёл это всё в единый принцип, как оно на самом деле и есть, а уж тонкости и частности морского дела Андрюха оставлял за кадром, что не мешало Чен быть уверенным в умелом помощнике на море.

Независимость суждений и живость мысли – были второй натурой Анрэ. Всё что попадало на его глаза тут же подвергалось осмыслению и критике, но принималось, в конце концов, как данность. Свою роль на шхуне он принял без каких-либо возражений и внутреннего протеста, в остальном же, как и полагается старому другу, был с Ченом на равных. А Чен никак и не пытался выделиться и стать выше, даже исходя из ситуации с перемещением в прошлое и тем опытом, который уже был за плечами. За пару дней они поладили так, что Чену опять казался кошмарным сном этот прыжок в прошлое.

Приехала Ринда и не привезла никакую подружку, конечно. На шутливое замечание мужа в необходимости подруги для неё и Андрэ, она быстро заметила.

– А… есть у меня на примете одна женщина для Андрэ, – заявила она, – поедем в Паттайю.

– Ой, нет. Только не с Волкин стрит, Лин!

– Не, не. Не с Волкин стрит, конечно. Со мной училась, сейчас работает в 7/11 администратором. На месяц запросто отпросится в отпуск. Ну или на две недели.

– Поехали тогда, нам скоро выходить. На Пхукет. Хочешь?

– Да.

Поездка в город оказалась довольно результативной. Она преследовала две цели – найти подружку и отдохнуть перед сложным рейсом. Получилось несколько иначе запланированного. Парни остались в баре на Пляжной улице Джомтьена, а Ринда поехала к подруге. Шкипер со своим рулевым сидели за столиком на террасе и спокойно потягивали пиво с чипсами, которые у Андрэ вызывали полный восторг, хотя тот не преминул высказаться критически о картошке, засушенной в пакете.

– Что там Лёха? Как там Саня?

– Да чего им. Лёша стал как отец, помнишь его отца? Вот-вот с такими же шуточками и приколами. У них с Саней какие-то дела, меня они в них не посвящают. Предприниматели хреновы. Вот вспомним мы еще эту «перестройку» грёбаную. Ко мне Лёха обращается только когда ему нужно. Ни посидеть, ни поговорить. У них больше с Саней дела…

– Мда. Ну крутятся, время такое, – неуверенно произнёс Чен и задумался.

– Вспомним еще это время, эту прихватизацию, вот увидишь.

– А вы приватизировали квартиру? Что там родители говорят.

– Да нафиг нужно, – и Андрей пустился в объяснения экономической нецелесообразности такого государственного обмана населения.

Появилась Ринда и с места в карьер заявила, что Мет вышла замуж и переехала в Бангкок к мужу. Тем более, что там ей в сети предложили хорошую работу. Развела руками. Оставлять её без подруги, с которой можно поговорить на женские темы, а Андрэ без приятного времяпрепровождения, не хотелось. Но что поделаешь. Они заказали ужин, Ринда рассказывала о своих знакомых. Андрюха о российском житье и заводе, а Чен прокручивал в голове план рейса.

– А знаете, давайте через Индонезию пройдём. Немного дальше, зато не через Малаккский пролив у Сингапура, а через второй – Зондский, со стороны Суматры.

– Как скажешь, ты капитан. Мне лишь бы вовремя вернуться на завод.

– Да. Я в Индонезии не была ни разу, подхватила и жена.

– Ты посмотри, как девчонка. На Катьку Косогову похожа.

– Где?

– Да вон. У стойки сидит.

Дама у стойки европейской внешности и уже в подпитии спорила о чём-то с барменом. Тон разговора постепенно повышался, дама начала размахивать руками, а бармен взялся искать на стойке что-нибудь потяжелее. В Паттайе не церемонились с посетителями, которые в подпитии начинали качать права. От входных дверей в сторону конфликтующих направлялся крепкий паренёк-вышибала.

– Да ну, Андрэ, не нужны нам пьяные дамы, – произнёс шкипер, но тот уже устремился к девушке.

– Мадам, вотс хэпенинг?

– Этот хад хочет мне в счёт поставить то, что я не брала.

– Мадам гуляла с приятелями, но приятели ушли раньше…, – бармен был в уверенности своей правоты.

– Андрюха, это классическая разводка дамы на угощение со стороны альфонса, – заметил Чен.

– Мистер, отойдите в сторону, мы разберёмся сами, – подошедший вышибала попытался оттеснить русского от стойки бара.

То, что произошло дальше, тайцы вспомнить не могут, и это хорошо. Вообще, тут не любители обращаться к полиции в таких случаях. Вышибала от одного движения плеча Андрея взлетел в воздух и грохнулся на соседний столик. Бармен оказался зажатым за шею крепкой узкой ладонью. Чен всегда удивлялся сколько силы у Андрюхи в узких интеллигентских запястьях и острых пальцах. Ринувшиеся на подмогу еще два тайца споткнулись о ногу шкипера и растянулись под столиками. Ринда тихо взвизгнула, но вмешиваться не стала, следуя правилу «мужчина сделает всё сам». Андрей легонько стукнул бармена носом о стойку и спросил.

– Сколько должна дама. Хау мач ши маст пэй юу?

– Ха лёой. Пятьсот.

– Кхун гохок джин джин, ваа ани мак⁴. Остальное запишешь на благотворительность, – вставил подошедший Чен, бросив на стойку пятидолларовую купюру, – Пошли, ребята.

Андрей, прихватив опешившую даму под локоть, потащил её к выходу. Ринда указывала правильное направление, а Чен, чуть помедлив, неспешно пошёл к ним замыкающим, не выпуская из виду поднимающихся парней. Отойдя на приличное расстояние по пляжу, и убедившись, что погони нет, компания остановилась.

– Ну что? Давайте будем знакомиться. Я – Чен и моя жена Ринда, а Ваш спаситель – Андрэ.

– А я Катя из Иркутска. Только вчера прилетела. Надо же какие тут хамы.

– Да нет, тут народ приличный, но глупеньких красоток обожают использовать.

– Я не глупенькая, Вы поосторожнее в выражениях.

Кароче, как бы Чен и не хотел такую пассажирку, но она оказалась еще одним членом команды шхуны Скопа. На поверку, действительно, оказалась не глупой, к тому же употребление алкоголя не входила в её привычке. Чем и объясняется временное помешательства на курорте в первый же день.

Неожиданные попутчики и рыбацкий островок

Ломбокский пролив между островами Зондской гряды и Бали считался одним из самых красивых мест морской Азии. Поэтому там было много туристических катеров и яхт, по рассказам. И также благодаря этому обстоятельству, это место было одним из излюбленных для незаконной торговли. Когда Чен оповестил китайца о намерении пройти в те воды, тот сразу же предложил груз для своих точек торговли антиквариатом и сувенирами. Команда готовилась к отплытию и готовило шхуну. Андрэ, со свойственной ему сметкой, осмотрел всю лодку на предмет соответствия требованиям плавания – мотор, верёвки, паруса, оружие и приборы. Девушки занялись припасами и чистотой. Катя была челночницей, которая смогла немного заработать за несколько рейсов между Бангкоком и Иркутском, поэтому решила однажды продлить свою командировку, совместить полезное с приятным. В Паттайю попала впервые, раньше дальше рынка на Каосан-роуд и не продвигалась. Помощницей в плане хозяйства она оказалась никакой, и Ринда поручила ей самое простое – уборку. Сама же «старпом» занялась кухней. Чен отправился в бар за инструкциями и грузом. Старик-бармен оказался плотно завязан с китайским бизнесом, и не мудрено. Китайские корни в его глазах явно просматривались.

Улыбающийся китаец, а кого может обмануть улыбка китайца, после того, как Чен взял свой бокал пива и сушёного осьминога, принёс небольшую картонную коробку. Надпись White hours озадачила шкипера, виски он не заказывал в плавание.

– Это подарок, ачжан, от босса. Все фаранги любят этот сорт виски.

– Ты же знаешь, что я предпочитаю ром. Но спасибо.

– Подарок и внутри старинный свиток с буддистской рукописью.

Чен только теперь догадался, почему его, прилетевшего за несколько десятилетий назад, молодого и сильного, продолжают тайцы именовать ачжаном. Сегодня он по привычке побрился. В зеркалах за стойкой Чен увидел своё искажённое бутылками и бокалами отражение и небольшую татуировку на голове возле темени. Этот сак-янт он заработал после первого поста в свою бытность в монастыре. Она и выказывала его элитное происхождение в монашеской сангхе. Он кивнул головой улыбающемуся бармену и, допив пиво с кальмаром, подхватил коробку под мышку. Вес шести бутылок американского пойла соответствовал нормальному приблизительно. Вскрыв в кают-компании запечатанную скотчем коробку, он нашёл сверху всего несколько листов старой рисовой бумаги, бутылки виски, а между ними два узких свертка, перевязанные уже знакомыми ленточками-квитанциями. К вечеру на пирс пожаловал старый знакомый, паренёк с накаченными бицепсами и набитыми кулаками. Он принёс еще две коробки, наполненные полулегальными изделиями из раковин, морских коньков, скелетов ежей и прочей мелочью. За транспортировку через границу эти природные артефакты тянули на пару годиков в тюрьме любого азиатского государства кроме Камбо.

– Закрепить всю в каютах! Убрать всё лишнее из кокпита! Уложить троса в бухты, закрепить концы!

– Да всё сделано, кэп, – отрапортовал Андрэ.

– Счас пройду с инспекцией.

Неожиданно на пирсе появился запыхавшийся бармен. Он жестикулировал руками и кричал в сложенные ладони, как в рупор. Скопа в это время уже стояла на рейде в ста метрах от берега готовая к отплытию, хоть отплыть собирались не раньше завтрашнего утра. Рядом с барменом маячили еще две фигуры в европейском одеянии. Всегда увидишь европейца даже на большом расстоянии по каким-то маленьким признакам, даже не отдавая себе отчет по каким. Резиновая лодчонка, используемая Ченом для связи с берегом, была за бортом, и шкипер, сев в неё, погрёб к берегу.

– Что случилось? – Чена терзали смутные подозрения.

– Ачжан, вот два туриста, которые бы хотели немного пройти на яхте под парусом. Они хорошо заплатят.

– Хело, мистер Чен. Нам сказали, что Вы собираетесь в поход на юг. Мы всегда мечтали немного прокатиться под парусами, это теперь такая редкость в здешних местах. Рыбаки нас не берут.

– Рыбакам это запрещают их суеверия и традиции. Но мы идём на долго, и это не просто туристический рейс, а научные исследования.

– Да, да. Мы понимаем. Но Вы можете высадить нас где-нибудь в крупном населённом пункте, чтоб мы могли вернуться в Бангкок. Всего дня два-три.

Чен посмотрел с неодобрением на старого китайца. Тот улыбался во весь рот и хитро прищуривался. Очевидно, он надеялся на хорошие чаевые и комиссию. Эти черти никогда не упустят ни одного сатанга, не то, что довольные жизнью тайцы. Молодая пара англичан смотрели с надеждой. Джон и Мэгги, свадебное путешествие и всё такое.

– Ок. Завтра в 6 утра. На шхуну вы должны с берега добраться сами, лодку я за вами гонять не буду. Какую цену вы согласились заплатить за трёхдневный круиз?

– Триста долларов в день с человека, – с готовностью ответил бармен за англичан.

– Ок. Жду вас завтра, не задерживайтесь, а то Скопа уйдёт без вас. Алкоголь у нас на борту не употребляют. Питание я вам обеспечу.

Чен подумал. Что такое прикрытие его туристического рейса не помешает, а место для временного размещения на лодке есть. Пусть живут в носовой каюте. Высадим их на Самуи или Пангане. Объявил команде, что у них будут пассажиры, чем вызвал радость Ринды и неудовольствие Кати, поскольку она тоже считалась членом команды, палубным матросом. Андрей отнёсся философски. Он, как и Ринда, отнесся к этому с чисто практической точки зрения – подработка. Но Ринде еще и очень хотелось компанию, чем больше, тем лучше. Чену же компания была не нужна, но…

Утром пассажиры прибыли на рыбацкой моторке без опоздания. Скопа вышла в море на моторе и стала поднимать паруса. Пассажирам было наказано без спасжилетов на палубе не появляться. Матрос со старпомом готовили праздничный обед, а шкипер с рулевым занялись парусами. Бейдевинд не очень крутой и постоянный, давал возможность идти под стакселем и гротом. Была надежда, что ветер немного сменится, чтоб идти полным ходом, но пока шли не более пяти узлов. Муссон вступал в свои права, но штормов не было. Плавные волны качались размеренно, шхуна резала их форштевнем, разбрасывая брызги, и набирала ход. Разрывы в облаках появились почти сразу после рассвета. Такая погода радовала и команду, и пассажиров. Рейс обещал быть удачным.

– Нам в этом году везёт. Штормов нет, ливни не затяжные, хоть и каждый день, ветер устойчивый, – пояснял Чен англичанам – а значит повезло и вам. Хлебнёте романтики.

– Да, да. Нам так это нравится! А насчёт морской болезни не сомневайтесь. Мы раньше на круизных лайнерах это уже прошли. Там, кстати, и познакомились.

– Ну и замечательно. А теперь марш в кают-компанию. Будем завтракать. У нас распорядок дня, как на военном корабле.

Оставив Андрэ за штурвалом, Чен вместе со всеми позавтракал. И каждый занялся своим делом…

Постепенно ветер начал крепчать, хотя солнце светило ярко, до блеска расцвечивая волны залива. Пассажиры выбрались на палубу в кокпит и наслаждались яхтенным путешествием. Шкипер смотрел на всё это с небольшой долей иронии, а рулевой Андрэ, который уже сменился, но не торопился покидать компанию, был доволен собственным статусом в глазах иностранцев. Хотя, как это у него было в характере, виду не показывал. Ринда прибралась на кухне и в кают-компании с помощью Кати и тоже выглянула.

– Будет шторм, – вдруг заявила она с видом сухопутного человека, который шестым чувством улавливает изменения.

– Пристегнуться всем к леерам, если хотите любоваться морем. А команде приготовится к маневру, – скомандовал Чен.

Он и впрямь, заметил небольшие облачка на горизонте, которые росли с необычной быстротой. Да и ветер начал схватывать порывами. Тем ни менее, свежий ветер надо использовать, так как направление его уже сменилось на галфвинд. Привели гот, подняли кливер. Шхуна как встрепенулась и с нарастающей скоростью стала резать волну и возникающие на ней барашки. Ветер срывал эти барашки и бросал в лицо, они искрились на солнце и казались шуткой моря. Но небо постепенно заволокло тучами, море посерело. Теперь уже волны не казались шуткой детских качелей. Скопа прыгала на них с хлопками бортов о воду. И хотя корпус лодки не выходил из воды полностью, эти прыжки явственно ощущались всеми. Англичане отнеслись к такому повороту погоды спокойно, что порадовало шкипера. Не хватало ещё с перепуганными пассажирами возиться. Все в спасжилетах, команда и пассажиры пристегнуты страховочными концами, кроме Ринды и Кати, которые продолжали только выглядывать на воздух из надстройки. Но жилеты капитан распорядился одеть всем без исключения. Андрей ловко лавировал по борту, держась за шкоты, помогая лебёдке подтягивать парус. Чен проверил положение румпеля и его крепёж, встал к штурвалу. Со скоростью бортовая качка умерилась. Несмотря на серьёзность ситуации, сердце пело от восторга. Шхуна вела себя молодцом, команда тоже, хотя к концу дня и туристы, и женщины не походили на себя от укачивания. Ужин есть отказались все.

– Как учил меня мой дядька, барашки на волне – это три балла! – весело крикнул Чен.

Обычно больших штормов в Сиамском заливе не бывает, этим он был очень привлекателен в средние века для торговцев-мореплавателей, но на этот раз волна, казалось, было больше, чем трёхбальная. И хоть шхуна держала курс хорошо, и крен был далёк от критического, но Чен подумал, не пора ли сменить курс, чтоб резать волну. В небе глухо заворчало. Затем раздался отдалённый раскат грома. Через несколько минут хлынул ливень, молнии стали сверкать уже ближе, а треск грома раздавался совсем через короткие промежутки. Грозовые тучи были низкими. Но ливень прижал немного волну, и это отменило смену курса. Пассажиры спрятались в каюте, но потом в дешёвых китайских дождевиках опять выглянули на палубу. Им нравилось всё в этом путешествии, и гроза тоже. Команда отнеслась к этому совершенно естественно, только Ринда, выглянув один раз, сделала круглые глаза и спряталась. Ливневые потоки зарядками ударяли в парус, смывали с палубы пыль берега, трепали и надували дождевики туристов. Чен и Андрэ в обычных плащах из тонкого брезента, а вернее в куртках-штормовках, оставались невозмутимы. Они управляли яхтой. Ливень кончился так же неожиданно, как и начался.

Солнечные лучи разорвали тучи, яркими полосами прожекторных лучей выхватывали на поверхности куски. Картина была просто потрясающей до того, что даже жена высунулась, чтоб полюбоваться морем. День клонился к закату, как он прошёл так быстро, не заметил никто. В кают-компании готовился обед. Из-за качки пришлось ограничится рисом с сушёными кальмарами. Тем более, что есть смогли только мужчины команды.

– С права по борту на 30 градусов земля.

– Может эту ночь остановимся у острова? При таком волнении лучше бы в тёмное время не быть на судоходных путях, – заметил Чен.

Он стал вглядываться в приближающийся островок с помощью бинокля. Рассмотрел небольшой пляж и встал сам за штурвал. Андрэ на шкотах. Через полчаса можно было выбирать место якорной стоянки. Паруса были спущены и подвязаны, Скопа пошла с двигателем и скоро встала в небольшой лагуне. Помня свои недавние приключения возле Ко Куда, Чен осмотрел внимательно место, не заметил признаков рифов и остался удовлетворён. Ночью они провели спокойно. Перед ужином капитан вытащил початую бутылку рома, и команда с пассажирами небольшими стопками отметила начало путешествия. Алкоголь несколько добавил аппетит, унесённый морской болезнью.

– Сэр, Вы же сказали на корабле сухой закон! – воскликнул Джон.

– Да. Это морское правило и заповедь буддизма. Но в море капитан имеет право на запас спиртного, как и на оружие, – улыбнулся Чен.

– А у Вас есть оружие?

– Да. А у Вас?

– Здесь нет, конечно. Но дома в Англии у меня два прекрасных ружья!

– Вы охотник, Джон?

– Нет, я стрелок на стенде.

Великолепный сотрудник для наших путешествий, подумалось Чену. Жаль только, что молодожён, а так бы составил нам с Анрюхой хорошую компанию. Команда улеглась постепенно спать. Чен с Риндой дежурили до полуночи. Просто из любви к природе и друг другу. А вахта Анрэ после полуночи до восхода. Небо постепенно разъяснило и ничего не предвещало неприятностей…

Раннее ясное утро высветило бескрайний простор моря, джунгли островка и прозрачную воду лагуны. Она оказалась, действительно лагуной, отгороженной от открытого моря поднявшимися рифами, которые неровным полукольцом окружали небольшой участок моря с песчаным дном. Идеальное место для купания, но не для остановки яхт. Опять шкипер прокололся со стоянкой. Море ушло с отливом, обнажило камни. Только то, что вечером по приливу шхуна свободно зашла в лагуну, успокаивало и давало надежду, что со следующим приливом можно выйти. Вынужденный выходной.

– Слушай мою команду, моя бравая команда! – возвестил Чен, – поскольку мы заперты до прилива, объявляю день отдыха. Мыться, бриться, песни петь и веселиться! Ну, кто хочет, может позагорать.

Надо сказать, что такой оборот не вызвал ни у кого возражений. Особенно у туристов, которым отдых был прописан самим статусом. Англичане разделись до купальных плавок и весело плескались в прозрачной воде. Катя не отстала от них. Андрей немного поплюхался с ней, но вернулся на борт и растянулся на баке. Ринда хлопотала в кают-компании и в кокпите. Закончив свои дела, уселась на палубе в тени зонта и принялась что-то писать в большой тетради. С недавнего времени она завела собственный дневник путешествия.

– Давай в джунгли сходим, – предложил Андрэ Чену.

– Да, интересно посмотреть, что за островок.

Шкипер до этого уже осмотрел шхуну под водой, ныряя с маской. Остался удовлетворён – ничего не угрожала, до дна оставалось еще около метра. Он смотал в штаны и рубаху револьвер и спрыгнул с борт, того, что поближе к берегу. Несколько сильных толчков всем телом, как дельфин, и уже можно опираться ногами в дно. Одежда оказалась не замоченной. Они выбрались на берег и пошли по кромке пляжа в поисках какой-нибудь прогалины в глубь острова. Следы присутствия людей были малозаметны, туризм еще не добрался до островков Сиамского залива, как в XXI веке. Но следы были. Они наткнулись на небольшую тропку от края пляжа в заросли кустарника и деревьев. Пара старых пластиковых бутылок да полуистлевшая смятая пачка сигарет говорили, что эта тропка – дело человеческих ног.

– Красота. Никого.

– Да уж. Скоро и здесь освоятся. Берег то недалеко, буду приплывать загорать и купаться в лагуне.

– Рыбаки, наверное, заходят иногда.

– Это да, – заметил Чен, – место удобное для того, чтоб сети оставлять и кой-какой инвентарь.

Как в воду смотрел, через несколько десятков шагов они увидели дерево с упертыми в него несколькими бамбуковыми шестами. Они явно для чего служили, хотя были пусты. Маленький костерок рядом говорил, что люди здесь отдыхали и занимались делом. Каким? Да. Любым. Вряд ли чем-нибудь секретным, недостаточное расстояние для скрытности от берега, всего каких-нибудь пять миль. Еле заметная тропка вела дальше и начинала подниматься в горку. Друзья поднялись на небольшую гору со скальным выступом. Отсюда можно было осмотреться. Рядом с их островком было еще три. Тот, на котором они вынужденно проводили время – самый маленький, справа – побольше, а чуть поодаль, полчаса ходу на моторке – большой. Значит происхождение островков не рифы, а вулканическая деятельность? Чен не стал вдумываться в геологические подробности, тем более, что лагуну отгораживали именно камни, обросшие ракушками, за ними – коралловые заросли «оленьи рога» Он это успел рассмотреть в прозрачной воде, когда обследовал Скопу со дна.

– Смотри, лодка идёт, – Андрей тронул его за плечо.

Со стороны большого острова к их островку шла моторка. Обычный рыбацкий баркас с мотором. Сколько человек в лобке на таком расстоянии не рассмотреть. Бинокль они, конечно, с собой не взяли. Но у Андрюхи зрение получше. Странно, что Чен, помолодев на эти двадцать пять лет телом, сохранил и татуировку на темени, и посаженное чтение электронных книг зрение, и вставные коронки…

– Вроде там их всего двое или трое, не разгляжу.

– Пошли к нашим, а то мало ли что, – сказал шкипер и заспешил по тропке вниз.

Лодка огибала остров с явным намерением пристать к тому же пляжу, где стояла и шхуна. Наученный горьким опытом встреч с «рыбаками», моряк опасался подвоха и здесь. Тем более, что китаец намекнул о происках конкурентов в их криминальном бизнесе. Опасения оказались напрасными. Лодка вошла в лагуну, скользя по прозрачной её глади, заглушила мотор. Рыбками оказались молодые парни и девушка. Они весело что-то говорили друг другу, рассматривая средневековую яхту-гафель, которых в этих водах не было. Современные яхты и старые рыбацкие сампаны – это всё, что бороздило Сиамский залив. Таких европеизированных кораблей здесь не видели XVIII века. Рыбаки выскочили в воду, подтянули лодку на берег. Ринда смело вступила в разговор, и две компании живо нашли общие темы – рыба и шторм. Шторм прошлой ночью потрепал некоторых рыбаков из деревушки, а рыбы стало в этом году почему-то меньше. Девушка с одним из парней побежали по той же тропинке, по которой ходили моряки, и через пятнадцать минут вернулись с мешком сушёной рыбы и кальмаров. Оказывается, остров был для этих ребят перевалочной базой и небольшим цехом по переработке мелких представителей улова. Где хранились эти полуфабрикаты, Чен с Андреем не могли понять, но рыба пахла так аппетитно, что цена за неё не показалась большой.

Вечером начался прилив, и команда, наготове к отплытию, была вся во внимании. Андрэ с Джоном на надувной лодчонке контролировали проход между скалками, который предварительно был разведан с маской и ластами. Чен с Риндой и Катей – в готовности поднять парус. По какому-то желанию бравировать перед местной молодёжью, Чен решил выйти под парусом без помощи мотора. Слабый ветерок «в пол ветра» способствовал этому. Местные рыбаки с восторгом смотрели, как поднялось гротофалом к верхней перекладине полотно, как был натянут стаксель-шкот. Левый галс, и по сигналу из шлюпки, Чен выбрал якорь. Шхуна, как вздохнула облегченно, и тронулась в сторону моря, плавно заскользило по ряби на поверхности. Тайцы в восторги что-то кричали, желали удачи на море. Чен внимательно следил за скрывающимися в волнах камнями, знаками Джона из шлюпки и Андрэ из воды. Когда Скопа благополучно миновала барьер, шкипер переложил румпель, приведя шхуну к ветру, левентик. Паруса обвисли, потеряв ветер, скорость погасла, давая возможность надувной шлюпке догнать судно. Команда вся в сборе.

– Приготовится к повороту! Поднять кливер! Подтянуть шкоты.

Теперь Чен встал за штурвал, Джон с Андреем к парусам. Шхуна медленно начала поворот от ветра, сменив его на правый галс. Паруса наполнились, и команда хором закричала Ура. В добрый путь. Встреча с молодыми рыбаками подняла настроение и вселило уверенность в «завтрашнем дне». Искусно приготовленное блюда из вяленых кальмаров с рисом и острым соусом – ужин. Никакого рома.

– А может быть по стопочке за такое избавление? – Андрэ был настроен благодушно-туристически.

– Окей. – Чен налил по стопарю молодым парам, они с Риндой не стали изменять своим правилам и обошлись питьевой водой.

Идти пришлось ночью, надо было наверстывать время, потерянное из-за невнимательности при выборе стоянки. На этот вечер вахтенным был Андрей, а на долю Чена выпала собачья утренняя вахта. Но хоть и встречались суда несколько раз, ночь прошла без происшествий. Вовремя поданные сигналы по расхождению освоил и Андрей, и даже Джон, который находился в кокпите до полуночи.

Бали

До Ко Пангана дошли ходко в семь узлов, на рейде острова были уже к вечеру. С пассажирами тепло распрощались.

– Сэр, Вы говорили, что у Вас научная экспедиция. А что изучаете, какие цели?

– Изучаем возможность туристических яхтенных путешествий по Сиамскому заливу с заходом на острова, – с ходу придумал Чен, а сам подумал, – и действительно можно такие туры устраивать.

– Я бы хотел участвовать в таких разработках. Кто Ваш босс? Возьмите нас в долю…

– Я посоветуюсь с боссом, Вы неплохой попутчик, Джон. Счастливо.

– А когда Вы намерены возвращаться в Паттайю? Я оставлю свой номер телефона. Мы с женой пробудем здесь еще пару недель, но я смогу вернуться в Таиланд через полгода.

– Хорошо, Джон. Будем на связи.

Ночевать в водах островов Сурат-тхани Чен не собирался. Ссадив пассажиров в шлюпку, любезно подошедшую с предложением свежих морепродуктов, Скопа подняла паруса и устремилась снова на юг. Через день, оставив в стороне архипелаг Сонгкхла, шхуна направлялась в территориальные воды Малайзии. . Этот участок уже был знаком по рейсу в Сингапур, и Чен забрал немного мористее, чтоб встречать меньше судов, стремящихся в пролив. Таким образом, трое суток и можно прокладывать курс на Яву.

Зондский пролив (Sunda strait)– между островами Суматра и Ява, длина пролива около 130 км, приливы до 1,5 м., служит главным торговым путем для судов, идущих из Индийского океана в Китайские моря. Границей пролива на ЮЗ можно считать линию от мыса Флят на юго-зап. оконечности о-ва Суматры до мыса Танжонг-Алон-Ажан на зап. оконечности о-ва Явы; на этой линии ширина пролива до 100 слишком км. На СВ пролив оканчивается линией мысов – Кангалана, на Суматре, и Св. Николая, на Яве. Наиболее узкая часть пролива, около 27 км, между мысом Гог, на Суматре, и противоположным берегом Явы (Анжер) имеет глубину всего около 20 м, что создаёт проблему крупным судам. Особо крупные корабли (например, танкеры) делают «крюк» в обход островов. В Зондском проливе расположен вулкан Кракатау.

Подмывало посмотреть на этот пролив, его островки, а особенно, на знаменитый вулкан, но… работа есть работа. Надо идти на Бали.

От Сонгкхла до Бали около недели хода, если ветер позволит идти не меньше, чем в восемь-десять узлов. Пройти мимо Суматры и Ява дальним морем Чен еще опасался, незнакомые воды. Решил идти ближе к берегу. Хоть крупных кораблей не будет, хотя рыбаков и туристов больше. Вахты сменялись одна за другой. По традиции, они четырёхчасовые по склянкам, но чтобы была сменяемость на ночных вахтах, капитан ставил днём к штурвалу жену, объявив её боцманом, с палубным матросом Катей. Один из мужчин отсыпался, второй бодрствовал, что позволяло не опасаться за безопасность шхуны. Авралы по смене ветра происходили не часто, всего два раза пришлось управляться с парусами всей командой. Ночью шли только под стакселем. Скорость падала значительно, зато управление выигрывало, да и обзор у вахтеного за штурвалом лучше. Пересекали экватор по всем традициям. Духота в тот день была неимоверная, что предвещало толи шторм, толи грозу, опять же со штормом. Но всей команде было устроено купание, а затем выдано по чарке. Заметив небольшой островок, подошли к нему, но ни заходить, ни высаживаться не стали. Ограничились возможностью бросить якорь и не беспокоиться о фарватере. Отдых четыре часа с праздничным обедом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.