Эйлин Фарли
Джакал. Раскаленные дни

– В одной далекой-предалекой стране жила одна девушка… И имя той красавице было – Фрида… – так бабуля всегда начинала сказку, когда я – еще маленькая девчонка – канючила снова поведать историю таинственной Фриды.

Это имя звучало в моих детских ушах как музыка, как звонкая песня под пронзительные звуки гитар. Знойный мотив, разительно отличающийся от тех, что привычно разливались теплыми летними вечерами в итальянском доме моей бабули. Упоительными и плавными вечерами в сельском домике, где старенький проигрыватель крутил черные виниловые пластинки.

– Nonna¹ Серафина— лепетала я завороженно. – Расскажи, как Фрида нашла в этих, как их там… в полях подкову из чистого золота.

– В пампасных лугах², – поправляла бабуля Серафина.

Закрыв глаза и натянув на себя мягкий стеганый плед, я слушала ее и представляла, будто бы в ту далекую страну просто так не попасть. Ни на самолете, да даже на большом воздушном шаре не долететь. И в тех лугах, где Фрида нашла золотую подкову, обитают неведомые науке зверьки-пампасы. Лопоухие, юркие словно мыши-полёвки, что снуют по плодородным полям Сардинии.

– Да, та девушка, точнее, тогда ей еще было годков десять, так вот, она правда нашла подкову из чистого золота. Фрида потерялась в лугах, потому что старшие братья за ней не доследили… – гладя меня по голове, рассказывала бабуля Серафина.

Глава 1

Многие думают, что мой родной остров Сардиния носит такое название из-за того, что в тамошних морских водах полным-полно сардин. Скажу прямо: ляпнешь такое коренному жителю чудесного райского острова – и пиши пропало!

Гордые и крайне упрямые сардинцы знают много легенд, но рассказывать их вам, любопытствующим иноземцам, не поторопятся. Мне же больше нравится версия о том, что, когда Господь-бог создавал мир людской, он ступил на гладь морскую и оставил там огромный след, коим и стал остров в виде тверди земной. А наступил Господь туда в «сандалиотисах» – что переводится с греческого как «сандалии». Именно эту форму так напоминает Сардиния.

Но, без всяких сомнений, наиболее упертый и своенравный представитель сардинцев – это мой отец, сеньор Силвио Рагацци – строгий блюститель традиций и правил мафиозного клана…

Господи, как же достали эти семейные итальянские посиделки! Тетя Лючия выглядит сейчас чудовищно. Нарядилась, будто гуляет последний раз в жизни. Да еще ее этот макияж…

Отец любит устраивать пиры. Нам опять наготовили столько, сколько и пятьдесят человек не осилит. Впрочем, виновница торжества – тетя Лючия – заберет остатки с собой в одноразовых пластиковых контейнерах.

– Эй, Серджио, – повелительно щелкает пальцами отец. – Круз совсем скоро подъедет, предупреди на стойке, – доносится через гул голосов оживленно беседующих родственничков.

Круз, боже мой! ОН! Сколько мы не сталкивались нос к носу? Месяца два?

Горячая волна разливается по телу под ставшим вдруг жутко тесным платьем. У меня кружится голова, а массивные серьги и браслеты будто тяжелеют. Господи, да я вот-вот сплющусь! Превращусь в сырую основу для пиццы, шлепнусь на пол и намертво приклеюсь к дорогому деревянному паркету.

Я неловко поднимаюсь с дивана и на слабых ногах иду к выходу из зала.

– Ты куда? – хмыкает здоровяк-Винс, преграждая мне дорогу.

– Не твое дело, пропусти. – Пытаюсь обогнуть охранника.

– Лира, ты знаешь правила, – как-то сочувственно произносит он полушепотом.

– Ладно, я только в туалет и обратно, можно? – упрашиваю Винса, которого знаю тысячу лет как довольно снисходительного парня. – Не надо меня караулить, пожалуйста. Просто выйти следом и постой у вип-зала. Я быстро.

Уборные. Расписная керамическая плитка с изображением сочных лимонов и апельсинов, вензеля из темно-зеленых листьев и веток. Медные раковины и смесители, выполненные под старину.

Я останавливаюсь перед большим зеркалом, ощущая частый-частый пульсирующий стук внизу живота. Эти, казалось бы, несильные сокращения мышц приносят ноющую боль, а там, между ног, становится влажно и горячо. Очередная, миллионная по счету предательская реакция моего тела на ЕГО появление. Что тут скажешь: благоразумие, за которое я так цепляюсь в любых ситуациях, опять отправлено в нокаут!

– Божечки! – произношу почти беззвучно. – Знала бы, что он приедет, надела бы другое платье…

Я на каком-то автомате оправляю подол ультракороткого блестящего платья, на мгновение пристыдив себя за такой выбор.

– Вот дура, – в раздражении обращаюсь к отражению в зеркале. – Какое еще другое? То, черное без рукавов? Или шелковое пудрового оттенка? Так, стоп! – делаю глубокий вдох.

Я выгляжу отлично! Но какая, блин, разница?! ОН ведь все равно не оценит…

Увесистый дизайнерский клатч, вышитый вручную стеклярусом и пайетками. Дрожащими пальцами я нащупываю матовую помаду оттенка спелой черешни.

– Черт, а вдруг при выходе из туалета напорюсь на него? – лепечу, попутно подкрашивая губы.

Я ёжусь из-за пробежавших по телу мурашек. Мне и правда адски жарко! Нет, пронзительно холодно оттого, что очень скоро он, Круз, одарит меня своим фирменным ледяным взглядом.

– Так, глупая, просто вернись в зал! – Я с щелчком закрываю помаду, заодно пытаясь закрыть тему с Крузом. – Займи свое место и отвлекись. Прими факт того, что ваша встреча неизбежна.

Я взбиваю пальцами волосы для объема и расправляю плечи, желая придать облику горделивости и надменного безразличия.

Несмело цокаю на высоких каблуках по кафельному полу в сторону выхода. И настороженно выглядываю в щелочку массивной двери. Вроде порядок, никого. Лишь Винс, облокотившись о стену, с безучастным видом ковыряется в ногтях.

Я уже почти на месте, у вип-зала, но тут слышится какой-то скрип. Это знакомый пожилой официант толкает тележку с горячими закусками, пробираясь через двойные двери, что отделяют общий зал от нашего небольшого холла.

Твою мать, ОН! Круз! Стоит у самого входа в ресторан, у стойки ресепшн. Круз там не один, а с блондинистой хостес. На ней форменная блузка, а задница обтянута тканью светлой юбки фасона «карандаш». Круз склонился над этой сучкой…

Нет, не склонился, а навис, словно ястреб над жертвой. Он шепчет ей что-то на ухо, хищно улыбаясь и сверкая темными, полными похоти глазищами.

Злость опять тайфуном врывается в душу! Господи, ненавижу ее, ненавижу ЕГО! Нужно срочно скрыться в вип-зале. Прикинуться, что Круза просто не существует. Не здороваться. Даже глаз на него не поднимать!

– Я всё, пошли, Винс. – Киваю наконец охраннику.

Спешно заняв свое место за большим овальным столом, я пытаюсь унять дрожь в коленях и пальцах рук, отчетливо чувствуя, как на моем затылке выступает испарина.

Чтобы немного успокоиться, делаю глоток вина. Бордовый след от помады отпечатался мелкими сухими трещинками на тонком стекле. След, который я бы могла, точнее, хотела бы оставить на губах Круза…

Господи, да уймись ты уже, Лира Рагацци! Ему абсолютно пофиг на тебя…

Да, я буквально чувствую приближение Круза, слышу легкую хищную поступь за дверью. Нужно его проигнорировать. Просто не замечать, и всё, это ведь несложно?! Я чуть опускаю голову и тупо пялюсь на то, что перед глазами: тарелку с ягодами клубники и дольками персика.

Блин-блин, поздно! Знакомый силуэт мгновенно просачивается тенью через полузакрытые веки. Круз на пороге!

Не сдержавшись, я всё-таки поднимаю глаза, чтобы один-единственный разочек глянуть на него. Ведь мы не пересекались целых два месяца…

Божечки, как же плохо! Передо мной скала, темная глыба. С новой прической, отдаленно напоминающей индейский ирокез. На Крузе идеально сидящий классический костюм цвета графита, белоснежная приталенная рубашка и черный узкий галстук.

Как можно незаметнее делаю глубокий вдох в попытке уловить аромат Круза. Не его тела или волос, а хотя бы парфюма. Напрасно, конечно, ведь с двух сторон меня зажимают тетя Лючия, от которой страшно разит приторными духами, и ее сынок Мануэле – толстый потный подросток, беззастенчиво пялившийся весь вечер на мои колени и зону декольте.

Круз кивком приветствует своих дружков – Серджио и Винса, и без какого-либо интереса пробегается глазами по компании, собравшейся в зале.

Боже, он останавливает взгляд на мне! Холодный мрачный, но вместе с тем какой-то острый взгляд.

Всё вокруг замирает, а я проваливаюсь в какое-то небытиё… Под оглушительное биение сердца!

Круз делает движение широкими скулами, которое явно указывает на то, что при виде меня он в гневе стиснул зубы. Этот коршун презирает меня, на дух не переносит! По привычке я отвечаю хищнику взаимностью: прищуриваюсь и смотрю с вызовом, мол, чего таращишься?!

Эта чудовищная пытка с молчаливым поединком наконец завершается ничьей. Круз поворачивается полубоком и идет к моему отцу, который жестом велел присесть рядом. На фоне молодого темного коршуна мой грузный батя выглядит нелепо, как какой-то разъевшийся старый павлин. И это несмотря на сшитые на заказ сиреневый пиджак и бирюзовую сорочку.

Так, нужно срочно отвлечься… Но на что? Поболтать ни о чем с озабоченным жирдяем Мануэле? Продолжить бесцельно ковырять ягоды вилкой, чем я и занималась до ошеломительного появления Круза? Прикинуться больной и свинтить по-быстрому домой?

Да куда уж там! Дурман уже полностью заволок всё мое существо, проник в каждую клеточку тела и снова пропитал нутро непреодолимым желанием продолжать, нет, усиливать этот странный кайф. Получать мучительное удовольствие, которое я испытываю при появлении Круза. И ведь каждый раз одно и то же, хотя мы знакомы не первый год. Господи, да лучше бы всё уже перегорело!

Парадокс заключается в том, что Круз заставляет меня страдать, не пошевелив для этого и пальцем. Ни единого грубого слова с его стороны, ничего такого, чтобы задеть за живое. Он демонстрирует абсолютное безразличие, и от этого меня буквально разрывает на части!

Так, ладно, как же продолжить этот кайф? Я достаю Айфон и спешно разблокирую его.

«Эй, какие планы на вечер?» – набираю сообщение Наде.

Нервно тарабаня пальцами по столу, я жду ответа, но, увы, мое послание робкой надежды зависает в непрочитанных…

В те выходные мы отмечали Надин день рождения в клубе «Органза». Ее папаша – олигарх из России, поэтому вечеринку закатили будь здоров. Он арендовал отдельный зал на втором этаже. Нанятый диджей, шампанское рекой и куча изысканных закусок. Через огромное стекло я наблюдала за тем, что происходит там, внизу, и тут заметила Серджио и Винса. Я даже хотела спуститься, чтобы поздороваться и выпить с ними.

Но Круз! Он появился так внезапно, что я дрогнула и невольно попятилась. А он с уверенным и дерзким видом начал прорезать толпу, словно нож сливочное масло, двигаясь напрямик к барной стойке. Эти трое корешей обнялись, пожали руки и принялись опрокидывать шот за шотом. Затем они склеили каких-то девиц, плюс-минус их ровесниц. Круз ожидаемо захапал самую красивую. Блондинку. Он прижимал ее к стойке, говоря что-то на ухо, прям как этой дурацкой хостес.

В тот самый момент, когда я кипела от созерцания ядовитой, отравляющей душу картины, Надя окликнула меня, позвав за столик. Да, прерванное подругой зрелище вызывало лишь два концентрированных чувства: досаду и черную ревность!

Подняв бокал за Надю с нашей компанией, я вернулась на прежнее место. Круз времени зря не терял. Он уже со страстью целовал ту бабу, а она обнимала его за лопатки, прижимаясь всем телом, пока он держал ее за задницу. Мне хотелось иметь при себе револьвер, чтобы подойти и тупо застрелить обоих к чертовой матери!

Глава 2

– Фрида хорошо знала, что в диких местах вода и пища куда ценнее золота, но всё же она припрятала ту золотую подкову, что нашла в пампасских лугах. – шептала таинственным голосом бабуля Серафина. – Ведь, по народным повериям гаучо, подкова приносит счастье…

Бабушка говорила, что гаучо – это такие смуглые ковбои. Люди, занимающиеся разведением лошадей. В нашей деревне держал лошадь лишь престарелый сеньор Кальвино. Его лошадка была такой же немолодой, как и ее хозяин. А мне, девочке, так хотелось увидеть табун поджарых гнедых лошадей, несущихся в бескрайних лугах, где в норах прячутся чудные пампассы-зверьки.

– И когда Фрида поняла, что окончательно заблудилась, она попросила у подковы послать ей спасителя, – нагоняла таинственности бабуля.

Я знала продолжение той истории, но мое сердечко каждый раз заходилось от волнения и трепета, когда она подходила к кульминации.

– В свете закатного красного солнца Фрида увидела на горизонте точку, что стремительно приобретала очертания. Силуэт скачущего во весь опор коня и юноши в шляпе гаучо. – На этом месте бабуля, слыша, что я начинаю громче сопеть от волнения, традиционно делала интригующую паузу. – Да, внучка! Желание Фриды исполнилось!

– Слава святому Эфизио³! – выдохнула я с облегчением в смутных мыслях о том, что на сей раз бабуля по какой-то причине расскажет другую версию сказки, с иным финалом, где Фриду либо просто разыскивают братья, либо же она, прижав подкову к груди, и вовсе погибает от жажды.

– Спаситель прискакал к ней на коне, который был золотым от копыт до концов длинной густой гривы, клянусь тебе, Лирочка, на своей нижней юбке, – в этот момент бабушка Серафина приподняла край длинной верхней юбки, продемонстрировав и нижнюю. Она носит сразу две – весьма старомодно, но она с иронией признает это.

Каждый раз бабуля потешно клялась разными вещами: любимыми чугунными сковородками, урожаем базилика на грядке, размашистым оливковым деревом, что и по сей день растет во дворе. Но запомнилась мне именно клятва с юбкой.

– Расскажи, nonna, как выглядел тот юноша? – вдоволь насмеявшись, спросила я, снова поймав себя на том, что у меня спирает в зобу от того воображаемого юноши.

– Он был очень хорош собой, внучка. Так хорош, что Фрида сильнее сжала подкову в вспотевшей ручке. – Тому незнакомцу было на вид лет шестнадцать, но, несмотря на юный возраст, его плечи и руки выглядели сильными, натруженными, а ноги столь же жилистыми, как и у его золотого коня…

– А лицо, бабуль, – перебила я, зажмурившись, чтобы явственнее представить то, как мог бы выглядеть тот юноша. – Опиши его лицо, прошу.

– Он был смугл и черен волосами, а глаза его отражали суровость норова и непреклонность характера вечного странника, чей дух закален испытаниями и самой дикой природой. «Отдай мне подкову!» – строго велел Фриде юноша, протянув руку. – бабуля очень убедительно изображала юношу, тон которого был низким и очень властным.

– И она, отдала, – тяжело вздыхала я, зная концовку.

– Отдала не мешкая ни секунды, – кивала бабуля, мягко улыбаясь в ответ на мои наивные и трогательные эпитеты. – «Ты должна идти туда! Там остановились гаучо», – продолжала бабуля. – Фрида хоть и обрадовалась от скорой встречи с соплеменниками, но на ее душе было тяжело. Ведь спаситель не посадил ее на золотого коня, а лишь указал путь. Да к тому же забрал утерянную в пути подкову своего золотого коня. Но… – с хитреньким выражением добавляла бабуля.

– Что он выкрикнул ей вслед? Расскажи же скорее? – требовала я в нетерпении.

– «Когда тебе исполнится пятнадцать, я вернусь и буду просить у твоего отца дозволения жениться!» – чеканила бабуля каждое слово для большей правдоподобности.

– И Фрида обернулась, чтобы посмотреть в глаза юноше, но он ускакал так быстро, что она еле-еле смогла различить точку в том месте, где заканчивались луга и ослепительно сиял закат, – заканчивала я выученные наизусть финальные слова бабули…

Да, без сомнений то была моя самая-самая любимая из историй, что рассказывала nonna.

***

Время за полночь, а мне никак не удается уснуть, из-за эмоций от встречи с ледяной глыбой по имени Круз в проклятом ресторане «Гвидо». Надя, эта сучка, так и не ответила на сообщение. Никаких шансов прорваться в «Органзу», чтобы, возможно, столкнуться с Крузом у бара. Типа случайно столкнуться. Да хоть бы и просто затаиться в каком-нибудь углу и наблюдать за ним. Долго-долго следить, изучать повадки хищника, захлебываясь от неприязни к любой из самок, которую он склеит.

Да уж! Если бы кто-то мог залезть в мое сознание, то этот человек, верно, решил бы, что я помешалась, ибо это какой-то лютый мазохизм! Презираемая Крузом, ненужная ему и каждый раз продумывающая план, как бы лишний раз увидеться.

– Ужас! Где найти, блин, силы перестать думать о нем?! – выпаливаю от отчаяния в подушку.

Я приподнимаюсь, чтобы размять ступни, затекшие от жестких новых туфель после гуляний на дне рождения тети Лючии…

Промотка в обратную сторону нашей с Крузом киноленты под названием «Бесконечные терзания Лиры Рагацци»…

Мне пятнадцать. Мы с Надей приближаемся к забору частной школы.

Предыдущим вечером я подслушала отцовский разговор по телефону с кем-то из службы безопасности. Новенький со странным именем Круз. Указания, тупые распоряжения на мой счет. Боже, как же я кипела, потому что батина слежка, чрезмерная опека – всё достало!

– Эй, подруга, – присвистнула Надя, притормозив практически на выходе из школы. – Это, походу, за тобой, глянь-глянь!

Водительское место и открытое окно машины. Парень лет двадцати трех за рулем рабочего Мазератти. Темные волосы, смугловатая кожа. Увидав профиль новенького, я невольно открыла рот!

– А он охренительный, – проскрипела Надя, будто прочитав мои мысли. – Везет же тебе, Рагацци!

Налившись румянцем, я ответила, чтоб та заткнулась. Круз повернул голову в нашу сторону, когда мы миновали калитку и стали частью длинной колбасы из школьников возле парковки.

Разряд тока прошел по моему телу! Никогда не встречала парней с такой внешностью. Жесткий, ледяной и вместе с тем пронзительный взгляд. Приподнятая с какой-то высокомерной дерзостью бровь. Типа: «Ага, богатая малолетка из элитной школы, ясно! Быстрей бы уже свалить отсюда в нормальный мир». Круз медленно осмотрел меня от макушки до мысов туфель-лодочек…

У меня было лишь одно желание – убежать! Любыми способами, но добраться до дома самостоятельно, не с ним. А еще Надя не к месту ляпнула, что, мол, не задумываясь дала бы ему прямо в Мазератти.

Стоило огромных усилий всё же собрать волю в кулак и приблизиться к машине. Судя по движению, Круз хотел выйти, чтобы открыть мне заднюю дверь. Я не дала ему шанса это сделать. Сама запрыгнула в салон. Лишь бы он не вставал в полный рост, лишь бы не говорил ничего в приветствие. Уж лучше пусть сидит, крутит баранку молча. «Не знакомиться. Не пялиться на него. Красивый, очень красивый, блин, СТУКАЧ! – гоняла мысль в досаде. – Ну почему так?!»

Я мгновенно забыла о Рафаэле и нашем лете вместе. То, что еще недавно затягивало мою душу в слегка болезненные узлы, вмиг испарилось. Секс с Рафом на том пшеничном поле, на диком пляже и в спальне его дома – будто всё это было не со мной…

За рулем Мазератти сидел парень, не похожий ни на водилу, ни на шестерку. Отъявленный головорез, которого по какой-то дикой случайности попросили отвезти богатенькую девчонку домой. Следы от драк на заживающих костяшках, чуть заметный старый желтовато-коричневый синяк на скуле. Широкие плечи, ультракороткая стрижка. Я на автомате довольно грубо скомандовала немедленно отвезти меня домой, когда он коротко глянул через зеркало заднего вида.

Что уж говорить, та неделя и правда выдалась крайне дерьмовой, а появление молодого стукача стало настоящим триггером. Бросив Крузу ту хамскую фразу, я одновременно и оборонялась, и выплескивала накопленную злобу. Злобу на отца, который помимо слежки и вечного контроля еще и пустил слушок, что, мол, я невинна. И обещана какой-то итальянской шишке. Об этом мне поведала Надя еще до каникул, проведенных с Рафаэлем. Батина подлость? С его точки зрения – ни капельки не подлость. Раньше в клане так было заведено, и будь на то воля отца, он с удовольствием вернул бы те прежние порядки.

Никаких шансов после такого самодурства бати познакомиться с каким-нибудь интересным молодым человеком. Но, правда, за несколько дней до первой встречи с Крузом на парковке один симпатяга из старших классов всё же начал бросать на меня взгляды, подмигивать, и это хоть как-то грело душу. Но затем я случайно подслушала его разговор с дружком. Мерзкий треп, в котором тот придурок показал истинное отношение к «дочке мафиози», болтая грязным помойным языком разные гадости…

Чувство омерзения еще долго не покидало меня. Нормальные ребята тупо боялись подходить, а всякие ублюдки с удовольствием шептались за спиной, захлебываясь от порнографических фантазий.

Но это всё теперь неважно, ведь самое главное то, что меня реально заклинило на Крузе. Не отпустило даже спустя столько времени. Очень-очень много чувств, что острее лезвия резали и режут мою душу…

Поначалу я частенько рисовала в воображении одну из тех улиц в районе Куинса⁴, где по вечерам собираются подобные Крузу. Брутальные парни с уголовными наклонностями, сбивающиеся в косяки, чтобы напиться и принять дурь. Музыка, лупящая басами из баров и разношерстных тачек. Нецензурная брань, похабные разговорчики.

Девушки. Много-много откровенно одетых самок, которые, в отличие от большинства из моего круга, за словом в карман не полезут. Хищницы, не привыкшие упускать понравившегося самца.

Какая-нибудь умопомрачительная смуглая красотка с округлой попой и шикарными сиськами. Обтягивающий яркий костюм. Каблуки, удлиняющие ноги дюймов эдак на пять. Круз с ней рядом. Их страстный секс там, где представится первая же возможность, – именно так тогда я представляла житье-бытье этого головореза.

Дневная работа у отца, выполнение каких-то поручений. Слежка за мной за дополнительные деньги. Купюры, которые он без зазрения совести тратит на ту бабу – она так натурально и живописно засела в моем воображении, что я закипала каждый раз при появлении Круза. Будто бы эта стерва стояла за его спиной и самодовольно ухмылялась через его широченное плечо, мол: «Даже и не думай, ты – мелкая сучка, даже не мечтай, он мой!»

Меня съедала зависть ко всем свободным и раскрепощенным девицам на той придуманной улице, где вечерами якобы тусовался Круз. Дорогая одежда, комфорт, хорошая школа – да я бы с легкостью обменяла всё это дерьмо на шанс быть замеченной ним на той опасной, но такой манящей улице…

– Ну и дура ты, Рагацци, – скривилась Надя, поинтересовавшаяся на следующий день после первого появления Круза, «замутила» ли я с новеньким.

Конечно же, НЕ замутила.

– Глупая! Да твои итальяшки не чета балканцам, – воскликнула она.

Надя сказала, что, скорее всего, Круз какой-нибудь босниец или албанец, которого мой отец нанял для «самых темных делишек». И это, мол, жутко возбуждающе!

Я призналась Наде, что он стукач. А она тут же предложила испытать его. Провокационные разговорчики на громкой связи, развязное поведение. На удивление, я довольно быстро вжилась в роль стервы-командирши, издевавшейся над молчаливым балканским головорезом.

Несколько месяцев прошли в тщетных попытках раскусить его. После наших встреч я чувствовала какое-то чудовищное исступление. Пофигизм со стороны Круза. Мои идиотские подростковые выходки, а потом укоры себя. Я всё шептала: «Никчемная тупица Рагацци, ох и кретинка ты! Можешь ведь остановиться, но намеренно изводишься».

Понятно, что мы виделись куда реже, чем хотелось бы. Ближе к зиме пришло наконец осознание, что отцу всё же он не докладывает. Лучше б докладывал! Я злилась на себя за то, что уже наворотила дел, наговорила грубостей. Но не только за это…

Перед Рождеством мы с Надей тусовались у меня дома. Отец написал, что подъедет Круз с какими-то документами. Надя придумала передать через подручных, чтобы «балканец» заодно купил китайской лапши. «Метнулся» на другой конец города, собрав все пробки. Подумаешь, не правда ли, ерунда?!

Подобные надины интрижки вызывали во мне неоднозначные чувства: с одной стороны – муки совести за трату его времени и пользование своим положением, а с другой – непреодолимый азарт в очередной игре, несмотря на стопроцентно предсказуемый проигрыш.

– А теперь, подруга, давай поприкалываемся над ним, – потерла руки Надя, когда раздался сигнал видеодомофона. – Снимай-ка свои уродские спортивные штаны. Поглядим, как он отреагирует на твои «орешки».

На тот момент мы почти уговорили бутылку белого маминого вина и чуток захмелели. Под стук пульса в висках я шла на подкашивающихся ногах к двери. А нахалка-Надя спряталась и громким шепотом, через смешки, подбадривала: «Давай-давай, отворяй ворота!»

Круз, конечно, обалдел! Это было заметно. Медленно хлопнув карими глазами, он сглотнул и молча протянул остывшую лапшу и папку с документами.

– Грацие милле!⁵ – выдавила я с напускным капризным видом, закатив глаза.

Я резко развернулась, демонстрируя ему попу, обтянутую тканью черного белья. На полпути к входу в комнату я обернулась. Круз стоял в дверном проеме и смотрел. На мои «орешки» смотрел.

– Закрой дверь с той стороны уже! Сквозит! – бросила ему дерзким тоном и практически побежала к Наде в спальню.

Хлопок автоматически закрывающейся входной двери. Надя не могла видеть ту сцену, но она лежала на моей кровати вся пунцовая и угорала, зажимая рот ладонями.

– Ну ты и шлюшка, боже! – завизжала она. – Идем, выпьем!

Ну зачем я повелась на разводки этой русской засранки?!

Позже, уже оставшись в одиночестве, ко мне пришло понимание, что Надя, по сути, ни при чем. Мне нравилось то, что я сделала. Нравилось, как он пялился! Хоть какие-то крупицы того, что он дарил бабам постарше и поопытнее. Решение созрело мгновенно: продолжать в том же духе…

– Слушай, Лир, не загоняйся ты так, – сказала Надя в столовке, когда узнала, что с «боснийским головорезом» дела никак не продвигаются. – Думаю, подруга, он вообще какой-нибудь сутенер. Куча разных тёлок. Если так, то шансов никаких. Ни у тебя, ни у меня.

Надя всё накручивала и накручивала, придумывая про Круза новые биографические подробности. Наемник-убийца. Смотрящий за борделями. Посредник в наркоторговле с Западной Европой. В это и верилось, и не верилось. Такие вещи будоражили наше воображение, заставляли трепетать сердечки двух глупых девчонок-подростков.

Мне почти стукнуло шестнадцать. А чертов Круз менялся крайне стремительно. Преображался из уличной гопоты в офигительного юношу с отменным вкусом. Держаться он умел всегда, не хватало лишь того самого Нью-Йоркского лоска. Я тоже решила, что пора выходить из образа милой школьницы. Макияж, каблуки, наряды покороче и подороже – отец ругался, сквалыжничал, но, как известно, жители Сардинии о-о-очень упертые по природе, поэтому бате так и не удалось остановить меня в стремлении выглядеть сексуальной женщиной. Как итог: многие-многие часы, проведенные в дорогих бутиках…

Да-да, при случае я намеренно таскала Круза по магазинам, наслаждаясь тем, что он вынужден тратить время своей развеселой, активной жизни на мои капризы и хотелки.

Но не тут-то было! Он и там умудрялся меня обыгрывать. Развалившись на диване, Круз с дерзкой ухмылочкой и лисьим прищуром набирал сообщения на мобильнике. Он точно строчил бабам, которые без лишних слов, не сегодня-завтра отдадутся ему. Мне же доставалась лишь «мелочевка» в виде его касаний, когда я требовала застегнуть молнию на, наверное, сотом по счету платье…

Глава 3

Далеко не все знают, что жители Сардинии просто обожают миндаль! Из него даже готовят равиоли – традиционное лакомство, в том числе и для карнавалов. Еще меньше людей в курсе того, что самая вкусная в мире миндальная мука получается из орешков, что предварительно очищают от шкурки, а затем сушат на жарком августовском солнце. Моя бабуля говорит, что забыть добавить в муку натуральную стручковую ваниль – это настоящее преступление перед человечеством. А готовые равиоли обязательно нужно запивать горячим шоколадом. О, да, в моей сардинской деревеньке и правда была настоящая Dolce Vita⁶!

***

«Лир, доброе утречко, я не игнорила, просто мы с Генри весь вечер сексом занимались», – наконец-то пришло сообщение от Нади.

Набираю ей ответ, зевнув:

«Ясно, проехали. Ты вообще помнишь, что обещала помочь с днюхой?» – пытаюсь хоть как-то развеять меланхолию от ночных тяжких мыслей о холодном человеке, который постоянно будоражит мое сознание.

«Ага, да не вопрос, подруга», – высвечивается ответ.

Так, она надиктовывает голосовое… Надин, хоть и немного противный, но звучный голос почти всегда действует на меня бодряще: даже лучше, чем чашка крепкого зернового кофе.

Прослушиваю ее запись:

– Эй, Рагацци, а не хочешь попросить папашу усилить охрану на мероприятии?

Записываю ей встречный вопрос, тоже голосом:

– Нафига? – тыкаю на отправку.

В ожидании ответа я вальяжно потягиваюсь. Надо бы уже вставать с постели и переходить к дневным делам.

Новое аудио от хитроумной русской засранки:

– Может, устроим головорезу «Дольче Виту»? Пусть этот Круз сторожит тебя вместе с другими лбами. Он будет подпирать стенку весь вечер, наблюдая за нашей тусовкой. Тусовкой, на какой отродясь не бывал, понятно?! Мы, подруга, будем отрываться и пить. Кстати, мой папаша уже договорился с дирекцией. О, да! Мать мою за ногу! Ты наденешь самое нереальное и откровенное платье. Восемнадцать бывает раз в жизни, Рагацци. Ну и как тебе такая мыслишка, насчет албанца?

– Так, хватит, идея хреновая. – Я удерживаю значок микрофона. – Не собираюсь я! И перестань доставать с ним. Тема закрыта. Закрыта давно, уяснила? – лгу в нахлынувшей досаде, ведь подруга хорошо меня знает, она в курсе, что я неровно дышу к чертовому албанцу, и каждый раз надавливает на болевую точку под названием: «Круз».

Если так подумать, то идея Нади, конечно, хороша… Заманчиво звучит, блин! Сексуальное ультракороткое платье цвета лаванды, которое я приметила еще неделю назад в «Сакс»⁷, туфли на высоченном каблуке. Девчонки из школы и несколько юных родственниц. Хорошая компания – все как на подбор ухоженные, симпатичные. Молодые самочки. Серджио и Винс – этих двоих закадычных дружков наверняка вызовут на дежурство…

И ОН! Круз! Стоит мне немного схитрить перед отцом, и, считай, дело в шляпе. Все трое здоровенных амбала «подпирают стенку», безучастно наблюдая за тем, как молодые самочки отрываются. Винс и Серджио, давно привыкшие к ненормированному графику работы охранников, а вот Круз…

Нет, он будет стоять вовсе не со скучающим видом, а сразу же примется испепелять меня и других девчонок взглядом, полным лютой злобы. Потому что мой батя выдернет его в выходной, да еще и наверняка из теплой постели, где он планировал вдуть очередной смазливой телке.

Да уж! За такую каверзную выходку он бы стал ненавидеть меня еще больше. Я и так слишком часто грубила ему и вела себя как конченая стерва. Мы уже одарили друг друга в «Гвидо» понятными для обоих взглядами. Поздно что-то менять. Поздно исправлять…

Ну, хорошо-хорошо, представим на секунду, что я зову к столу Серджио и Винса (а заодно, как бы невзначай, и Круза). Что потом? Первое: отец жестоко накажет парней-охранников за нарушение субординации. Возможно, даже уволит их. Второе: Круз не станет делить с моей компанией один стол. Он всех презирает, а особенно – виновницу торжества. Какие уж там поздравления от него и поднятый за мое здоровье бокал?! Эх! Никакая это будет не Дольче Вита, а настоящая пытка для меня.

Пришло новое голосовое от Нади:

– «Тема закрыта»? Ну-ну, врунья ты, Лирочка! Ладно, не буду бередить твою хрупкую душу. Короче, в два буду на месте.

Следом приходит смайлик-сердечко от этой проницательной засранки, которая видит меня насквозь.

Глава 4

– Бабуль, это ведь не конец истории? – не унималась я, упрашивая бабулю рассказать, чем закончилась сказка с загадочным юношей и Фридой.

Увы, nonna каждый раз отвечала, что мне, как и самой Фриде, которая постоянно думала о молодом человеке на золотом коне, надо набраться терпения.

Порывистые и вспыльчивые сардинцы, как известно, не отличаются большим терпением, а уж тем более маленькие девочки, что целыми днями колесят на велосипеде по пыльным дорогам, а вечерами жаждут историй про прекрасных девушек и юношей.

– Ладно, – не выдержав моего напора, махнула рукой бабуля Серафина. – Ты ужасно приставучая, внучка.

В ответ я с победным видом кивнула и поерзала в постели. А внутри всё искрилось от ощущения того, что я, наконец, услышу нечто особенное, очень романтичное и трогательное.

– Не проходило ни дня, что бы Фрида не вспоминала юношу. Ее жизнь была размеренной и без особенных событий. Ее старшие братья женились, а вскоре и обзавелись детьми, с которыми Фрида с удовольствием возилась. Она буквально считала дни до своего пятнадцатилетия. Ей, Фриде, казалось, что юноша прискочит за ней именно в день ее рождения. Когда этой, теперь уже молоденькой, девушке исполнилось четырнадцать, за ней стали ухаживать парни из гаучо, ведь Фрида была очень хороша собой. Настоящая креолка⁸, смуглая красавица с черными, как южная ночь, глазами. Фрида решительно отказывала даже самым симпатичным парням, ведь она была уверена, что загадочный юноша – это единственный, кому она готова отдать свое сердце…

***

Ну и денек, божечки! Одна мотовня, блин…

Электрическая щетка жужжит за моей щекой. На раковине лежит Айфон с померкшим экраном. Почему мама так и не ответила? Обычно ее не заткнешь. Она постоянно написывает, заваливает голосовыми, шлет дурацкие видосы из Тик-Тока и вообще донимает по мелочам.

«Ты съела йогурт? Или опять на голодный желудок в школу поехала?», «Дочь, спроси у Нади, где ее мама заказывает тибетский мед», «Я сегодня в спа с тетей Лючией, присоединишься?», «Вызови через консьержа электрика», и так далее и тому подобное…

Мама делает вид, что упорно работает в фирме по продаже итальянского текстиля – отец купил этот бизнес специально для нее. На деле же она хочет пореже появляться дома. Она не любит ни эту квартиру, ни Нью-Йорк, ни даже отца. Давно не любит. Вообще не представляю, как они заделали троих детей. Наверное, воздушно-капельным путем.

Мои старшенькие Валентина и Орнелла уже несколько лет не живут с нами. Это очень грустно и тоскливо – остаться одной. С сестрами было гораздо веселее. Особенно с Вал. Уж кто-кто, а она-то могла лихо поставить нашего батю на место…

Интересно, где сейчас сестренка? Надо глянуть ее страничку в Инсте. И сколько еще прибавилось подписчиков в ее офигительном фуд-блоге? Никак не привыкну, что кто-то из Рагации является звездой, публичной персоной. Эх, жаль, что я не такая отчаянная, решительная, как Вал. Она на моем месте уж наверняка захапала бы Круза…

Вал хоть и не прям красотка, но парни всегда вились вокруг нее. Чего только стоит муж сестренки! Валентина, мать ее, Рагацци умудрилась окрутить австрийскую модель нижнего белья по имени Оливер. На их свадьбе женщины, девушки, девочки и даже старушки – все до единой пускали на него слюни. А я не пускала. Во-первых, потому что предпочитаю брюнетов, а во-вторых, потому что завидовала Вал. Очень завидовала! Она всегда казалась счастливее, умела делать жизнь интересной. В отличие от меня, ей повезло: Вал так сильно не опекали и не опекают. Такое отношение чаще достается самым младшим.

От скуки я тыкаю в экран телефона, чтобы перечитать свое дневное сообщение для мамы. Может, всё-таки она обиделась? «Мам, я же просила не встревать. Не хочу я традиционные ваши итальянские закуски. Нафига равиоли? Можно хотя бы раз в жизни сделать, как я прошу?!»

Какое-то пиканье чуть слышится через шум воды. Я отвлекаюсь от мобильника. Домофон звонит! Кого еще принесло в такой поздний час? Родители ночуют в загородном доме, Надя наверняка кувыркается в постели со своим парнем Генри. Я выключаю щетку, сплевываю пасту и торопливо иду в коридор. Экран монитора на стене…

– Господи! Господи! – вырывается из моего горла.

ОН! Сколько времени? Часы в коридоре показывают чуть больше десяти вечера. Что Круз тут забыл?

На меня находит приступ дикой паники! Может, он пьян и решил наконец-то высказать всё? Нет-нет, ему на меня абсолютно насрать. Всегда было насрать…

Должно быть, отец отправил его за чем-нибудь, но просто забыл меня предупредить. По камере видно, что у Круза спортивная сумка на плече. Он то и дело оборачивается, озираясь по сторонам. Что в сумке? Куча денег?

– Так, ладно, окей… – шепчу одними губами.

Я расправляю плечи, чтобы внутренне собраться, но затем в полной растерянности оглядываю себя. Короткие шорты. Маечка, одетая на голое тело. Можно было бы сказать, что я выгляжу сексуально, если бы не дурацкие, очень детские рисунки с персонажем Снуппи на пижаме. Но переодеваться поздно: а вдруг Круз подумает, что никого нет дома, и просто уйдет? Вот уж хрен! Такая хорошая возможность повидаться с ним еще один короткий разок.

Заходясь от невероятного трепета, я дрожащим пальцем жму кнопку на домофоне. Мне так волнительно, что даже в горле пересохло. Черт! Внизу живота опять затарабанил предательский пульс, а жар волной разлился между ног…

Трусики, вот блин! Под моими короткими шортами нет белья! Без бюстгальтера и трусов я чувствую себя совершенно голой. Полностью раздетой девчонкой, которая сейчас предстанет перед НИМ нагишом!

Круз будет на пороге примерно через три минуты и пятнадцать секунд, проверено не раз. А мое лицо наверняка в зубной пасте. Нужно срочно привести себя в порядок!

Я бегу в ванную комнату и торопливо отмываю уголки губ. Где же тот мятно-медовый ароматизированный спрей для тела? Ага, вот он! Хватаю его с полки и делаю несколько пшиков. Микроскопические капельки прохладой ложатся на кожу и волосы.

– Окей, окей, спокойствие, Рагацци! – говорю себе как можно более уверенно.

Ага, как же, «спокойствие»! Я одна в огромной квартире, не накрашенная, готовая сдохнуть от нервоза. Да еще и без лифчика и трусов…

Я вздрагиваю от неожиданно-нахального стука в дверь. Почему Круз не в звонок позвонил, как цивилизованный человек, а тарабанит в дверь? Причем, скорее всего, ногой долбит. Да и вообще, почему Круз так быстро поднялся? Он что, бежал?

Что-то тут неладно! В моей душе зарождается очень нехорошее предчувствие! Может, Круз убил кого-то из клана и теперь хочет взять меня в заложники? Ну, нет, это глупости. Тогда он подстерег бы меня где-нибудь на улице.

На ватных ногах я подхожу вплотную к двери. В это мгновение снова раздается стук, причем еще более навязчивый и громкий. Я разблокирую замок и поворачиваю ручку.

Не дожидаясь того, что я распахну дверь, Круз резко дергает ручку с той стороны и вламывается в квартиру, заставляя меня попятиться.

– Быстро! – рычит он, запыхавшись, словно после марафона.

Круз с силой хватает меня за запястье и тянет за собой к моей спальне.

– Погоди, – шепчу в полном шоке от страха. – Что ты…

– Не время, потом! – отрезает он в ответ грубо и четко. – Где твой чемодан? Немедленно собирай вещи, Лира, живо, говорю!

Круз бесцеремонно лезет в мой шкаф в поисках чемодана. Я стою у входа в комнату в полной оторопи и без единой мысли в осоловевшей голове. Я просто слежу за его действиями…

– Что замерла? – резко оборачивается он. – Это не просьба, а приказ, ясно? Шевелись!

Круз рывком достает с верхней полки мой Брик’с⁹.

– Оденься попроще, – продолжает раздавать распоряжения грубый незваный гость. – Много шмотья не набирай. Ограничься какой-нибудь спортивкой. Боже, – Круз закатывает карие глаза, видя, что меня парализовало. – Ты тупая, а? Быстро!

Я очухиваюсь от шока из-за его хамских слов. Он правда сейчас назвал меня тупой?

– Не дави ты, объясни… – лепечу ему то ли просьбу, то ли вопрос.

– Так, у тебя две минуты на сборы, – глянув на наручные часы, снова отрезает Круз, выходя из спальни.

Господи, столько слов за раз он еще при мне не произносил! С его стороны —всегда емкие фразы по необходимости. «Надо заехать на заправку», «Убери ноги с подголовника, ты закрываешь обзор».

Я чувствую себя совершенно обессиленной и растерянной перед ним. Никакой решимости привычно огрызаться или корчить стерву. Его дико строгий бас звучит в ушах приказами, которые нужно немедленно и безоговорочно исполнить.

Я бегу к шкафу с целью поскорее собрать вещи. Он сказал «спортивку»? Окей-окей.

Почти ведь ночь на дворе, а Круз в моей квартире, тут, совсем рядом, за этой стеной. Он посадит меня в свою машину, это какое-то наваждение, боже…

Глава 5

– Нет, Лира-внучка, я боюсь, ты расстроишься, но Фрида так и не дождалась юношу, – с глубоким вздохом продолжала тем далеким вечером бабуля Серафина. – Он не явился ни в день ее рождения, ни потом…

Святые небеса! Как же я была расстроена, нет, зла на бабушку за то, что она решила сделать прекрасную сказку трагедией. Неужели, видя, как я переживаю за Фриду, она не могла придумать хороший конец? – гоняла я в детской голове с чувством лютой досады и обиды за бедняжку-Фриду!

– С приходом первого дня своего шестнадцатилетия она наконец осознала, – продолжила терзать меня жестокая nonna, – что юноша не сдержал обещание. Фрида то злилась на него, проклиная на чем свет стоит, то гоняла тревожные мысли о том, что, возможно, с ним стряслось что-то очень нехорошее, какая-то беда приключилась. Ведь он, тот юноша, при встрече в пампасских лугах точно не выглядел пустобрёхом, а напротив, настоящим кремнем, несгибаемым молодым человеком, который без малейших колебаний бросился бы спасать Фриду, окажись ее жизнь под угрозой…

***

Похоже, мои дела плохи. Очень плохи!

«В загородном доме была перестрелка», – коротко, сухо сказал Круз, кидая мой чемодан в багажник. Смутное, какое-то вязкое чувство страха и неопределённостии…

Круз не испытывает ни капли сострадания к моим проблемам. Этот головорез не собирается подробно объяснять, что к чему. Он сосредоточенно смотрит через стекло машины туда, в место, где блестящая от недавно прошедшего дождя автострада смыкается в точку.

Пасмурные фразы с легким оттенком грубости – Круз на протяжении всего пути пару-тройку раз дал понять, что не желает со мной общаться.

Вообще-то я должна тревожиться о своем будущем, но мой взгляд лежит на коротко стриженом затылке Круза, там, в ложбинке, что темнеет между шеей и основанием черепа…

Звук работающего автомобильного двигателя. В остальном – полная, закладывающая уши тишина. Всё будто бы замерло.

Круз сухо ответил на несколько вопросов, и теперь я не решаюсь открыть рот. Именно так: я онемела, потому что мне невыносимо рядом с ним!

– Паспорт точно взяла? Покажи! – вдруг требует Круз и протягивает руку, продолжая следить за дорогой.

От этого повелительно-надменного движения в воздухе ощутился его аромат парфюма. Плотный, обволакивающий, с ноткой чего-то восточного. У меня кружится голова!

– Взяла-взяла, отстань! – огрызаюсь от чувства чудовищного внутреннего дискомфорта.

Я для него всего лишь какое-то жужжащее раздражающее насекомое. Букашка, к которой и обращаться-то ниже достоинства. Могла ведь ответить ему спокойно, без этого «отстань»? Да, наверное, могла, но я слишком вошла в образ, и поздно менять правила.

– Быстро достала паспорт! Сюда дала! – произносит головорез раздраженным тоном, сделав перед моим лицом приказной жест пальцами.

Ладно-ладно, я роюсь в сумке и нащупываю шероховатую обложку поддельного загранника, который отец еще давно «заказал» из-под полы как раз для экстренных случаев. Круз не очень терпеливо, но всё же ждет, расположив руку на крае спинки пассажирского сиденья. Его подкачанное плечо, скрытое под тканью поло, острый локоть, часы на запястье. Ниже – длинные красивые пальцы. Головорез с руками музыканта из филармонии. За все три чертовых года Круз ни разу не прикоснулся ко мне по своей воле. Но ведь я-то могу дотронуться до него, типа ненароком, отдавая паспорт, вроде как случайно… Я ведь могу попросить у него прощения за свои фокусы…

Нет! Действительно, слишком поздно что-то менять. Даже если я извинюсь, то Круз сто процентов ответит, что ему насрать и он, мол, просто делает свою работу.

– На, вот! – в досаде я кидаю загранник на переднее пассажирское.

Ну и сволочь же я, ох и сука! Делаю ведь только хуже. Нет, это просто нестерпимо! Ловушка, в которую я сама себя загнала, и из нее не выбраться.

Придерживая руль, Круз листает поддельный паспорт. Один из тех, что лежат в тайнике, в квартире.

– Фрида Миллер. Девятнадцать лет? Ну и дела! – присвистывает с едкой интонацией головорез.

– И что? – продолжаю грубить, ведь он произнес красивое имя Фрида, которое много для меня значит, так, будто ему какашку в рот положили.

Ну ладно, проехали… Лучше отвлекусь на телефон. Что там? Открываю мессенджер. Блин, сообщение от Рафаэля. С чего вдруг? Он ингорил меня больше года. Не писал, не звонил. Я тоже, хотя первое время его поведение чуть задевало мое самолюбие. Эх! Всё же не стоило так быстро подпускать его тем летом…

«Привет, моя красавица, как дела?»

Набираю ответ:

«Нормально».

Рафаэль что-то печатает…

«А я сейчас там. Иду к нашему месту, в поле. Помнишь ту корягу у дороги, которая в сумерках напоминала тебе старую ведьму?»

«Да, помню, – сухо и без единой эмоции отвечаю ему. – Что тебе надо, Раф? Мне некогда, не до тебя, честно».

Грустный смайлик от него в ответ, а следом:

«Прости, пожалуйста».

Еще одно сообщение высвечивается:

«Я просто хотел узнать, как ты поживаешь. Знаешь, а я соскучился, прилетай сюда, пожалуйста, Лир».

– Сюда давай! – суровый голос Круза пронизывает сонный салон.

– Чего? – тяну непонимающе.

– Телефон, говорю, давай, живо! – головорез повторяет требование еще более жестко.

– Да пошел ты! Отвали! – в ужасном возмущении я повышаю голос.

Я хочу к Рафаэлю. И не хочу! Круз ведь, скорее всего, отвезет меня туда, в итальянскую деревню, где сейчас томится мой первый, мой бывший…

Пшеничное поле в приятных ласковых лучах утреннего солнца. Вкус соломинки и клейких, чуть горьковатых зернышек на языке. Сумерки, встреченные на диком белоснежном пляже. Звуки потрескивающего костерка на песке и раскаленные угольки, поднимающиеся туда, в темнеющее небо, к самым звездам.

Бабушкин дом. Моя постель, в которой так сладко спалось в детстве. Старенькое, но восхитительное на ощупь белье, пахнущее миндалем и кипарисовым мылом…

Круз со мной на узкой девчачьей кровати! Смешение ароматов родом из прошлого с восточными нотами его парфюма…

Боже, переставай, Рагацци! Совсем ополоумела от фантазий о головорезе…

Забыть, даже не сметь мечтать! Этот грубиян передаст меня, как какую-то вещь, родне и тут же смоется, даже не попрощавшись. И если для клана всё закончится плохо, то, возможно, я либо вообще никогда не увижусь с ним, либо встречусь очень-очень нескоро…

Выйти из тяжелых дум меня заставляет звук резкого нажатия по педали. Круз ударил по тормозам, параллельно съехав на обочину.

– Выходи, немедленно! – Он перекидывается через сиденье и тянет ручку машины с моей стороны.

Боже мой, я так углубилась в мысли, что забыла… Я брякнула ему «отвали!», отказавшись давать телефон.

– Т-ты чего, одурел, Круз? – лепечу я, чуть заикаясь и часто моргая.

Таким я его еще не видела! Вместо привычного равнодушия или презрения лицо Круза отражает лютый гнев! Он что, правда собирается вышвырнуть меня, как какой-то мусор?

– Значит, так! – цедит он зло сквозь стиснутые зубы. – Ты, похоже, не понимаешь, да? Ты тупая, как пробка, это ясно, но не вздумай закапывать и меня вместе с собой, слышишь? Телефон, повторяю последний раз! – рявкает на меня.

Божечки, вот это норов у него, оказывается! Похоже, всё, что болтала Надя, недалеко от истины. Зверь, который впадает в бешенство с полпинка.

– Да на-на, не ори! – Дрожащей рукой я отдаю телефон.

Круз с громким хлопком выходит из машины и делает несколько уверенных широких шагов.

Что-о-о? Блин, он хочет избавиться от Айфонов? Мой он разбивает ступней! Свой уничтожает следом. Капец, ужас! Я ведь не помню наизусть ни номера Нади, ни Рафаэля. Любимый плэйлист, недосмотренный сериал на Нэтфликс, фотки того лета с Рафом. Круз всё это безжалостно уничтожил!

От отчаяния и душевной боли я бью ладонями по стеклу!

– Перестань, ненавижу тебя! – кричу проклятому Крузу в каком-то искуплении, ведь он только что разрушил важную часть моей жизни.

Охренительно-прикольные селфи с сестрами, которые я им забыла отправить. Надины ржачные и скабрезные мемы на тему парней и секса. Фоточки с мамой в кофейне неподалеку от ее салона текстиля… Мама, папа! Живы ли они?!

Со «смертью» смартфона я вышла из состояния оторопи, нет, странной комы, в которой какое-то время находился мой мозг. Почти полная блокировка чувств и мыслей, чтобы собраться и быстро принимать рациональные решения.

Моя жизнь, наверное, разрушена… А отец, видимо, от чудовищной безвыходности отдал меня в руки этому жестокому и безжалостному головорезу, который не собирается церемониться ни секунды.

От ощущения полного краха и беспомощности из моего горла вырывается беззвучный вопль… Боже!

– Не реви! – холодно приказывает Круз, садясь обратно в машину.

– Отстань, просто заткнись! – мой голос срывается до писка.

– Приведи себя в порядок, «Фрида Миллер». Ты не должна привлекать внимание распухшей физиономией. Поняла?

– Да пошел ты! У тебя физиономия. – Я окончательно раскисаю из-за его этого «комплиментика» про лицо.

Беспредельщик, головорез, внутри которого нет ничего человеческого, продолжает грубить, оскорблять. Он просто добивает меня!

Этот монстр, к которому я, дура такая, несколько лет испытывала жгучие чувства, заводит двигатель и делает радио громче. Очень уместно! Самое время наслаждаться музыкой.

Группа The Killers, песня «Change your mind». Круз демонстративно выкручивает ручку громкости до предела, видимо, чтобы на время забыть о моем существовании.

Как же мне плохо, господи!

Глава 6

В тот вечер, когда бабуля придумала грустную концовку для истории Фриды и юноши на золотом коне, я обиженно пробурчала ей, что, мол, не хочу больше вообще никаких сказок на ночь! Накрывшись одеялом с головой, я отвернулась к окну и сделала вид, будто сплю.

Мое твердое и непоколебимое решение: как только вредная nonna покинет комнату, я до деталей придумаю свой финал истории.

Легенды, где будет грозный и суровый отец Фриды, который устроит прибывшему жениху тяжелые испытания. Точнее, состязания с молодыми людьми из гаучо, что тоже претендуют на руку Фриды. Золотой конь, верный соратник юноши, не подведет. И в итоге молодожены станут жить долго и счастливо, наслаждаясь свободой и красотой лугов, где снуют загадочные зверьки-пампасы.

Они, Фрида и этот юноша, имени которого она не успела узнать, будут путешествовать и ночевать прямо в лугах. А еще они обязательно будут целоваться. Так красиво целоваться, как в кино, которое любит жестокая моя nonna…

***

Круз останавливает машину на парковке при аэропорте, глушит двигатель и лезет в бардачок.

– На вот, возьми. – Повернувшись на водительском месте, он грубо сует мне ножницы.

– Зачем? – Мое сердце замирает в ужасном предчувствии!

– Догадайся с трех раз, – зло ухмыляется головорез, блеснув проклятыми карими глазами.

– Ты что? Не стану! – Я отчаянно мотаю головой. – Только не это, прошу! – добавляю умоляющим, каким-то писклявым голоском.

Круз приехал за мной уже коротко стриженным. Наверное, он избавился от ирокеза еще дома. Мужикам-то особо без разницы, что у них на головах. А вот мне, девушке, которая максимум, на что осмелилась, это как-то раз давно сделать челку… Ка-тас-тро-фа!

– Режь, говорю, да живее! – раздраженно поторапливает меня жестокий зверь. – До вылета час с небольшим.

– Божечки! – шепчу одними губами.

Неужели и правда необходимо так издеваться?!

– Слушай сюда: тебе важнее выбраться из задницы или сберечь дурацкие волосы? – продолжает добивать зверь.

– Иди сам в задницу! – Мои глаза мгновенно наполняются слезами.

Я больше не могу! Это адище какое-то!

– Лира, послушай, волосы отрастут. – Круз немного смягчает тон. – Ну, лет через пять…

– Божечки, – я закрываю лицо руками.

Пять лет! Это ж целая вечность!

– Ладно-ладно, не через пять, – неуклюже пытается утешить меня головорез. – Гораздо быстрее. И, думаю, тебе пойдет новая прическа.

Он произнес последнее предложение как-то нормально, по-людски. Это фраза про новый образ успокаивает. Раз Круз настаивает, значит, так действительно надо, а задницу, как и волосы, конечно, можно отрастить, но увы, те его слова имели метафорический смысл: выбор между жизнью и смертью.

– Тогда давай ты, – прошу Круза, желая сделать его неким соучастником в дельце, в котором мы вовсе не враги, а члены одной банды.

– Что? Нет уж! – протестующе басит он, изогнув черные брови.

– Я серьезно, Круз, – добавляю свой в тон нотку убедительной строгости. – Давай, режь. У тебя ровнее выйдет.

Круз, бегло и как-то растерянно глянув на мои волосы, выходит и огибает машину.

– Ну-ка, подвинься, – холодно командует он, бухнувшись рядом.

Круз на расстоянии в несколько дюймов, и от этого у меня моментально спирает в зобу! Ведь он скоро коснется моих волос своими красивыми пальцами. Как тогда, когда я требовала застегнуть молнию на очередном платье в примерочной дорогого магазина.

– Повернись, – хмуро бросает мне головорез.

Я послушно выполняю требование. Круз проводит пальцами по волосам, собирая их в хвост. Мое тело мгновенно отвечает на его прикосновение мурашками, а на загривке выступает горячая испарина. Мне так хорошо! И безнадежно плохо!

– Столько? – бурчит он, примеряясь.

– Режь короче. – Пытаюсь показать, что не трусиха и тоже могу быть решительной.

– Точно? – как-то неуверенно переспрашивает он.

– Быстрее давай, или передумаю.

Я слышу, как Круз глубоко дышит. Его теплое мерное дыхание ощущается на коже моей шеи… Боже!

– Ну, погнали? – сипло произносит Круз, вернув меня на землю грешную, где я вот-вот останусь без любимой густой шевелюры.

– Погнали, блин! – поторапливаю я, боясь, что передумаю.

Круз усиленно работает ножницами под неприятный то ли хруст, то ли треск. Толстый хвост, который только что был частью копны шикарных волос, теперь в его руках. Круз снова проводит пальцами, точно расческой, по тому, что осталось на моей голове, и от этого я на секунду-две снова попадаю в астрал приятных ощущений…

– Всё, готово. Идем, – приказывает он, спешно подровняв кончики волос.

Глянуть бы на себя? Я тянусь к зеркалу заднего вида. Кошмар, реально катастрофа!

– Идем, говорю, ну. – Круз уже выходит из машины.

Ладно, окей. Я тащусь за ним, и мы оказываемся у багажника. Мой чемодан в руках у Круза.

Я бросаю чуть рассеянный после всего пережитого взгляд на черный коврик, что лежит на дне… Что за черт?!

– Твою мать! – я вскрикиваю, резко дернувшись в сторону от машины.

Боже мой, да это… это отрезанный окровавленный палец!

Разряд тока проходит по моему телу, а рвотный позыв мигом подступает к горлу!

– Что? – не понимающе кивает Круз, приподняв бровь.

С содроганием я указываю на фрагмент человеческого тела. А Круз даже глазом не повел! С абсолютно невозмутимым видом он достает спортивную сумку и хлопает дверью багажника. Палец остался там, внутри. Божечки, Круз точно зверь, нет, головорез, и это уже не просто Надина фигура речи…

– Я никуда с тобой не полечу! – пячусь, не чувствуя асфальта под ногами.

– Не дури, мало времени, слышишь, Лира? – Зверюга делает шаг ко мне, напирая как психологически, так и своей мощной сильной массой.

– Нет-нет-нет! – шепчу в полнейшей оторопи. – Ты… ты больной на голову маньяк.

– Слушай, у тебя трудный день, понимаю, но давай ты просто забудешь о том, что видела. Так будет лучше, – ровно произносит он, пытаясь уломать следовать за ним, за этим опасным типом.

– Отдай чемодан, Круз! По-хорошему прошу, – то ли требую, то ли умоляю его дрожащим голосом.

– Серьезно? «По-хорошему»? – зверь, нет, чудовище с едкой ухмылкой вызывающе скрещивает руки на груди. – Или что будет-то, а, Лира?

– Я… я закричу. Прибегут копы и увидят это! – указываю на багажник, совершенно не понимая, как на самом деле поступить, ведь я по-прежнему являюсь дочерью влиятельного мафиози, а в клане есть четкий устав – ни при каких раскладах не закладывать своих.

Хоть Круз, по сути, никакой и не свой, а я не член группировки, но, видимо, природная нелюбовь к таким вещам в моей итальянской крови…

– Ну-ну, кричи, – самоуверенно произносит зверь с издевательской ухмылочкой.

Я озираюсь по сторонам. Вот семейная пара разгружает вещи неподалеку. А там, справа, две девушки хихикают, переговариваясь. Ну, закричу, и что? Круз смоется, а меня заберут копы – выяснять, откуда отрезанный палец. А затем враги клана могут пронюхать, что я в городе, и пиши пропало!

– Больной убийца! – кидаю я в ужасной досаде от безвыходного и такого уязвимого положения.

Лицо зверя мгновенно искажается! Играя желваками, он быстро приближается ко мне с крайне враждебным видом.

Он сейчас точно растерзает меня, боже!

Зверь хватает меня за плечи и до боли сжимает железными ручищами, а злые карие глаза отражают оранжевый свет фонаря. В этих глазах пляшут огоньки не злобы, а настоящей ярости!

– Не притворяйся наивной, Лира! – Зверь оскаливает белые зубы, шумно вбирая воздух ноздрями. – Ты прекрасно знаешь, кто твой отец. Никогда, слышишь, никогда не смей обвинять меня в том, чего я не делал, ясно?! – заявляет он, явно указывая на то, что я почем зря назвала его убийцей, маньяком. – Да, прикинь, кто-то должен заниматься подобной работой, чтобы не жить в дерьме. Кто-то должен хреначить, чтобы такие, как ты, избалованные дряни учились в элитных школах и покупали дорогое шмотье. Выбирай: либо ты тащишь свою задницу в аэропорт немедленно, либо… – он наконец отпускает меня и быстро подходит к месту, где стоит чемодан.

– Либо вали отсюда на хрен! – Круз пинает мою, в спешке набитую какими-то вещами, собственность. – Не собираюсь с тобой нянчиться, понятно?!

Этот зверюга накидывает сумку на плечо, резко разворачивается и вышагивает в сторону входа в терминал.

Я стою с открытым ртом, глядя на то, как его здоровенная фигура стремительно удаляется. Я пытаюсь переварить то, что он сказал…

– Ничего себе! Обалдеть! – тихо шепчу, сглотнув.

Хоть его слова и грубые, довольно обидные, но, наверное, справедливые. Но! С одной, уж точно, поправочкой: я – вовсе не «избалованная дрянь», хотя у Круза нет оснований думать обо мне как-то иначе. Сама виновата.

Его чеканная речь. Как складно, без всякого акцента этот балканец выдал свою пылкую тираду. Что же он за человек такой?

Я смотрю на его широкие плечи под тонкой курткой. И искорка жгучего интереса вдруг вспыхивает во мраке от случившегося. Круз уверен в собственных действиях. Он бескомпромиссен и максимально собран в критической ситуации. Да уж, надо признать: мне, слабой и беззащитной девчонке, не к кому больше обратиться за помощью.

Я ставлю бедный, незаслуженно битый чемодан на колесики и вытягиваю ручку наверх. Надо поторопиться, чтобы быстрее догнать Круза, пока тот не затерялся в толпе…

Глава 7

Очень мало американцев имеют представление о том, насколько обширна и разнообразна кухня Сардинии. Итальянцы в принципе очень чтут национальные блюда, а сардинцы так вообще в этом плане прожженные традиционалисты. Например, моя бабуля Серафина, которая раз в неделю печет хлеб Карасау. На деле же это не хлеб, а тонюсенькие и очень вкусные лепешки. В давние времена их брали с собой пастухи и землепашцы. А если взять штук пять Карасау, несколько свежих куриных яиц и разжарить это всё на чугунной сковороде, то получится самый вкусный в мире завтрак. Питательный и сытный. Самое оно перед долгой дорогой…

***

На табло нет рейсов в Италию. Точнее, есть один, в Неаполь, но он нескоро, а Круз говорил, что вылет, мол, через час. Куда же он меня вывезет? В одну из балканских стран?

– Нам на кассу, пошли, – Круз не дает мне додумать мысль из-за его ужасно скоростного изучения табло.

– Стой ты! – я пытаюсь снизить обороты этого резкого и быстрого во всем головореза.

– Да что надо, боже? – раздражается Круз, состроив очень недовольную гримасу.

– Нам не сюда. Ты перепутал, – больше пытаюсь убедить себя, а вовсе не Круза.

– Пошли, говорю. Всё правильно, – кидает он мне сухо.

Сомнений не остается. У головореза свой план, и он не собирается делиться со мной деталями или о чем-либо советоваться.

– Но вылеты в… – шепчу ему, теряя последние остатки воли, – в Европу… – добавляю я, имея в виду Италию.

Да, я совершенно позабыла, что Босния или Албания – это вообще-то тоже часть Европы. Не самая богатая и благополучная ее часть, насколько мне известно…

Круз уверенно вышагивает спереди в сторону касс. Завидя его, смазливая девица на ресепшн растягивает лицо в широкой, какой-то похотливой улыбочке. От этой картины мне становится мерзко! Круз весь из себя такой властный и привлекательный, а я – жалкая, ненужная, абсолютно бесправная. И недостойная того, чтобы хоть мне что-то по-нормальному объяснить.

– Здравствуй, красавица! – доносятся сахарные интонации Круза, обращенные к девице.

Блеск! Он еще и решил воспользоваться случаем пофлиртовать. Ну да! Им не до меня. Я – тень, призрак, что притаилась за спиной головореза.

– Чем помочь? – мерзко и так услужливо скрипит девка.

– Два билета до Тихуаны, дорогая. Вот… – произносит Круз, судя по движению руки, протянув ей наши паспорта.

Стоп-стоп, Лира Рагацци! Тихуана? Мать твою за ногу! Какая, на хрен, Тихуана?!

Школьный курс географии. Тихуана – город на северо-западе Мексики. Город с очень высоким уровнем преступности…

Мексика, Лира-а-а!!! Святые угодники!

– Эй, Круз, – совсем сдавленно пищу в спину Крузу, потому что в моей голове творится черти что!

– Господи, ну что тебе, Фрида? – оборачивается головорез и демонстративно закатывает глаза.

– Тихуана? – на автомате произношу название локации, которое никак не рисуется в моем затуманенном сознании.

– Да. И что? – с безразличным видом то ли спрашивает, то ли утверждает Круз, будто бы речь идет о какой-то сущей мелочи.

Словно мы сейчас решаем, точнее, он решает, про какую из стран планеты Земля мы будем смотреть на ютубе обзор путешественника.

– Но это же… – я пытаюсь собрать мысли в кучу.

– Не в Италии, ага, – кивает головорез, снова перебив меня, нет, окончательно сбив с толку! – Перестань отвлекать, черт тебя дери! – по-хамски добавляет он, повысив голос.

– Но… – запинаюсь, потому что про Италию-то я как раз забыть-забыла, уже настроившись на полет в одну из балканских стран.

Круз снова отворачивается, не соизволив дать пояснения.

– Минуточку! – говорю я еле слышно, поежившись.

Не Италия. Круз не собирается передавать меня родне. Не Босния и не Албания. Почему Мексика? Почему Тихуана?

Я хоть и легонечко, но и вместе с тем требовательно дергаю Круза за рукав. Я – назойливая букашка, которая всё же имеет право знать, как головорез собирается распоряжаться моей ничтожной жизнью.

– Ну что еще? – выдыхает он с видом человека, которого окончательно допекли.

– Я не хочу в эту Тихуану. Мы можем полететь в Рим или на Сардинию? Или во Флоренцию? Там родственники… – совершаю бессмысленную, но такую отчаянную попытку уговорить Круза выбрать другой план.

По дороге в воздушную гавань я так явственно представила, как Круз, по прилету в аэропорт Кальяри¹⁰ или Каподикино¹¹, грубо сует мне немного налички на такси и смывается восвояси. А я даже не могу позвонить Рафаэлю, чтобы тот встретил, потому что головорез раскурочил мой Айфон…

– Нет, не можем, – ожидаемо отрезает Круз насчет Италии. – Вопрос снят с обсуждения, Фрида.

Нет слов, я просто в шоке!

– Приятного полета, мистер Дельгадо! – громко и торжественно произносит девка через хаос, что творится в моей голове.

«Дельгадо»? Что-что она сказала? Я что есть силы прислушиваюсь к их болтовне…

– Адриан Дельгадо, – добавляет эта телка каким-то кокетливо-таинственным тоном.

Адриан Дельгадо. Блин-бли-и-ин! Его внешность. Он никакой не босниец и не албанец! Круз, чье настоящее имя Адриан Дельгадо, похоже, родом из Южной Америки.

Боже, какая же Надя болтушка! Какое трепло! А ведь я, тупица, поверившая в ее выдумки, даже гуглила информацию про то, как живут балканцы. Я всматривалась в лица людей по запросу в разделе «Картинки» и пыталась понять, из какого он народа. И в итоге пришла тогда к выводу, что он и правда внешне схож с боснийскими мужчинами…

Стоп! А что, если вовсе не отец прислал его? Что, если его подкупили враги клана? Или, может, это сговор с мексиканской преступной группировкой?

Похоже, мне конец! Круз отвезет меня в трущобы, посадит, как собаку на цепь, и будет требовать выкуп. А возможно, он и его подельники будут отрезать от меня по кусочку, передавая пакеты бате, чтобы тот был сговорчивее. Или же они, эти изверги, будут меня насиловать. Жестко, до смерти. Чтобы отомстить отцу, продемонстрировав жуткую кровожадность.

– Божечки, божечки! – я вздрагиваю и зажмуриваюсь.

Что же делать?! Поднять крик?

Нет, я просто не в состоянии предпринять хоть что-то, потому как мое тело ослабло от ужаса, а голова кружится так, что зал аэропорта плывет перед глазами. Это какой-то лютый кошмарный сон, в котором нет возможности закричать!

– Так, пошли, надо где-то перекантоваться, – бесцеремонно хватает меня за руку Круз и тянет за собой в сторону точек питания.

Мои ноги почти не слушаются. Они ватные, слабые. А вывески кафе сливаются в цветастые полосы.

Круз заводит меня в кафе-буфет, на входе которого посетителям во весь рот улыбается ростовая картонная фигура усатого мужика в сомбреро.

«Адриан Дельгадо. Латинская Америка. Мексиканская мафия. Пытки и страшная мучительная смерть. Моя судьба, похоже, предрешена. Отец ни за что бы не послал за мной кого-то не из “своих”. Предательство, заговор. Круз ловко воспользовался ситуацией…» – мелькает какими-то вспышками в черепной коробке.

– Садись тут. Выпьешь чего-нибудь, съешь? – прорывается голос Иуды через звон, что стоит в моих ушах от приступа лютой паники!

– Тихуана, Тихуана… Божечки! Палец, маньяк Адриан Дельгадо, – лепечу теперь уже вслух, продолжая собирать в единый ужасающий пазл недостающие кусочки.

Круз, это латиноамериканское чудовище, которое и не подозревает о том, что я обо всём догадалась, садится напротив. «Выпьешь», «съешь», какой, блин, заботливый!

Решение: как только он отлучится за едой или в туалет, надо бежать!

Но куда, Лира? Ни денег, ни кредиток – Круз забрал бумажник еще там, в квартире. Рвануть к Наде? Может, ее богатый папаша смилостивится и вывезет меня частным самолетом из страны? Черт, паспорт на имя Фриды Миллер. Он тоже у этого маньяка, в кармане его дизайнерской куртки.

Караул!

Так, собралась, Рагацци. Вот какой план: заманить его в уборные под предлогом, что мне, мол, нехорошо. Надо лишь незаметно стащить нож из буфета мексиканской забегаловки. Порешить предателя в предбаннике туалета? Именно так…

– Эй, э-эй! Лира. Посмотри на меня, – щелкает пальцами предатель перед моим лицом, привлекая внимание к своей продажной подлой роже. – Всё будет нормально, слышишь?

Чуть вздрогнув, я киваю, чтобы подыграть ему. Ага, так я тебе и поверила, психопат! Так, ладно, как бы половчее стащить нож?

– Мы поживем там какое-то время, а затем отец тебя заберет, – произносит он как-то странно, не жестко, не по-хамски, а будто бы даже снисходительно.

«Поживем», «какое-то время». Я и он? Вместе? Секундочку! А вот теперь пришли сомнения.

«Отец», «заберет». Я очень хочу домой, к папе и маме, к семье. Но живы ли они? От потока неприятных, тягостных мыслей в моих глазах встают слезы. Я совершенно запуталась, потерялась и не понимаю, что будет дальше…

– Или мать тебя заберет, понятно? – добавляет Круз, то есть Адриан Дельгадо, увидев, что я вот-вот расплачусь.

– Да, – шепчу я дрожащими губами.

– Соберись, окей? – еще чуть смягчается он, заметив, видимо, что я как могу борюсь с нахлынувшими эмоциями. – Нам, главное, быть сейчас осторожными. Невидимками, смекаешь?

Он говорит убедительно, и в этих его словах не чувствуется ни лжи, ни какой-то подоплеки. Я почти незаметно выдыхаю с облегчением. Наверное, Круз всё-таки не намерен сдавать меня мексиканской мафии или врагам клана. А если из родных в живых никого не осталось и этот головорез единственный, кто может помочь?

– Угу, – согласно киваю я, всё еще пребывая в растерянности и сомнениях насчет его не до конца понятных планов.

Нужно всё взвесить, здраво оценить ситуацию. До вылета присмотреться к этому Крузу, точнее, Адриану…

Боже! Какое у него, оказывается, красивое имя. В сто раз мелодичнее, чем короткое и сухое Круз. Я-то действительно думала, что Круз – его настоящее имя.

Так, Рагацци, переставай уже так откровенно пялиться на его почти идеальное лицо! Лучше, по возможности, выведай у него что-то ценное насчет собственной судьбы…

– Ну и хорошо, – подытоживает разговор этот новый человек, которого я совершенно не узнаю.

Я не узнаю его, потому что теперь он смотрит на меня без пренебрежения или презрения, он говорит без грубости.

– Я куплю нам поесть и попить. Будешь коктейль или буррито? – спрашивает латиноамериканец Адриан Дельгадо.

– Начос, – отвечаю наобум, чтобы расположить его к себе и пронюхать, кто же он такой на самом деле: парень, который вызвался меня спасти, либо же жестокий предатель, что так ловко сейчас изображает порядочного, участливого, лишь бы я потеряла бдительность и послушно села в самолет до Тихуаны.

Нет, я не могу просто так поверить Адриану Дельгадо и отказаться от возможных планов зарезать его…

Глава 8

Не всё, что выглядит пирогом из дровяной печки, является таковым. Именно на Сардинии был придуман единственный в мире суп, который едят вилкой. Zuppa Gallurese – так он называется. Всё, что для него нужно, – это свежайшие сыры, коими славится Сардиния, мягкий хлеб и ароматные травы. Ингредиенты заливают наваристым бульоном, а затем ставят томить в духовку. Моя бабушка Серафина непременно добавляет в этот суп, который с виду и правда больше походит на пирог, еще и стрелки молодого чеснока. Она говорит так: «Что является острым и жгучим, может стать пленительно пряным при правильной подаче. Так вот и с молодыми людьми, внучка. Ведь их души подобны чесночным зеленым стрелкам».

***

– Адриан Дельгадо. Так ты-ы… – я пытаюсь подобрать слова, но мой мозг упорно тормозит от огромного количества событий и новой информации. Информации о Крузе, который целых три года оставался для меня человеком-загадкой. Его жизнь была скрыта за некой ширмой, точнее, темным за плотным занавесом. Я исподлобья поглядываю на того, кто сидит напротив и лопает буррито с такой скоростью и аппетитом, будто не ел целую вечность…

– Мексиканец? Да, я, как вы говорите, латинос. И что? – хмыкает Круз в ответ на мой то ли недо-вопрос, то ли неловкое пространное блеяние.

– Теперь ясно, – зачем-то ляпаю вслух то, что не собиралась произносить.

Нет, блин, какая же всё-таки Надя дура! Мы обе – идиотки. Нафига я слушала ее бредни? Если останусь живой-невредимой, то клянусь придушить эту русскую сказочницу!

Зато мои догадки насчет его личности подтверждаются: с виду кусок льда, а внутри кипяток, горячая лава. Южная мексиканская кровь, которая периодически закипает и вырывается наружу раскаленными потоками.

– Что тебе ясно? – зло передразнивает с оскорбленным видом Круз, то есть Адриан Дельгадо.

Я испытываю смущение, ведь у меня не было ни малейшего намерения оскорблять его национальность.

– Почему ты посмуглее, так сказать… – крайне неуклюже пытаюсь реабилитироваться перед ним.

Боже, ну и кретинка же я: хотела сказать потактичнее, а опять получается черти что!

– На юге Италии люди тоже «посмуглее», мисс Белоснежка, что с того? – бурчит Круз набитым ртом, бросая на меня очередной короткий колкий взгляд.

Этот мексиканец продолжает отвечать на дерзких нотах. Ну и пусть! Зато между нами происходит хоть какой-то диалог, а мне очень-очень важно, нет, вру, мне крайне любопытно выяснить подробности его биографии. Наконец-то, спустя столько лет выяснить…

Так, заканчивай, Рагацци! Пронюхать, кто он такой, – это вопрос выживания, а не повод вспомнить о девчачьих грезах и фантазиях. Ты уже не пятнадцатилетняя наивная дурочка, а почти взрослая женщина, которая обязана думать взвешенно и здраво. Да и еще в такой ужасной ситуации…

– Нет, ты не похож на сицилийца или неаполитанца, – тщательно, максимально дипломатично подбираю слова, чтобы не задевать самолюбие гордого типа. – Думала, ты албанец, босниец…

Блин, я точно убью Надю. Ох и выдумщица, божечки!

– Это почему «не похож»? – интересуется Круз с довольно безразличным выражением на лице, но его взгляд по-прежнему отражает враждебность, нет, даже не так… скорее, желание максимально дистанцироваться.

– Ну-у-у, не слышала, чтобы на Семью работали «латиносы», как ты говоришь. Почему отец выбрал тебя? – наконец перехожу к главному, ключевому вопросу.

– Я отлично владею мачете, – едко хмыкнув, отвечает Круз.

Блин, мачете. За разговорами я и забыла, кто он! Головорез, преступник. Нет, не убийца, как стало ясно из ругани на парковке, но он, человек с таким красивым именем Адриан Дельгадо, легко может оттяпать кому-нибудь часть тела.

Лира Рагацци! Держи в голове следующее: возможно, этот тип и вовсе психопат, который без малейших угрызений совести сдаст тебя с потрохами врагам клана…

– Боже! Багажник, палец в пакете, бр-р-р. Так и стоит перед глазами. – Ежусь напоказ, а на деле из желания выведать информацию и его истинное отношение к жестоким пыткам; ловит ли он от этого кайф, или, как сказал в запале, просто вынужден заниматься подобной работой?

– Забей на это, – почти прикончив буррито, произносит Круз абсолютно безэмоционально, будто речь идет о сущей ерунде. – Не собираюсь я резать тебя на части. Ты мне нужна, – вдруг осекается он.

«Нужна»? В моей груди ёкает не столько от этой пространной фразы, а от того, что Круз взял паузу и потупил взгляд, будто бы смутившись.

– Нужна? – переспрашиваю его, принуждая закончить-таки мысль.

– А ты что думала, – вызывающе чавкает оставшимся буррито Круз, видимо, желая продемонстрировать полное отсутствие манер. – Думала, я спасаю твою задницу из благородных побуждений?

– А-а-а, значит, деньги. Всё дело в них, ясно! – Я скрещиваю руки, припомнив это его: «ты мне нужна» – И сколько папочка обещал за мою «задницу»?

Смысла обижаться на него нет: понятное дело, что Круз делает это только из-за денег. Он бы не стал просто так спасать «Белоснежку».

Но ведь ты, Лира Рагацци, хорошо помнишь тот его взгляд, когда ты, стерва, показала ему задницу?! Что, еще теплится надежда на то, что головорез испытывает к тебе хоть что-то? Почву прощупываешь?

Нет! Ему насрать на меня, и точка. Вот какие вещи лучше держать в голове: первое – раз отец попросил именно Круза, значит, ситуация реально плохая и так было надо. Второе – видимо, Круз всё-таки надежный человек, а не предатель, ведь он выдал информацию о том, что получит за меня куш. Третье – Круз точно не разгильдяй, он явно умнее и собраннее, чем какие-нибудь Серджио или Винс. И четвертое – Адриан Дельгадо о-о-очень любит доллары и красивую жизнь.

– Не знаю, – бурчит Круз, разделавшись с буррито. – Наверное, твоя попка стоит прилично. На безбедную старость точно хватит.

Так-так, Лира! «Попка», значит, ага-ага, становится всё любопытнее! Не «задница» и не «жопа». Ясненько, расцени это, пожалуй, как пошлый, завуалированный, но миникомплимент.

Еще один вывод: Круз острый на язык бесцеремонный тип. Человек с красивым именем и крайне привлекательной внешностью, но с весьма дурным и лихим норовом.

Да уж, Лирочка, совсем иной образ, а ты годами сохла по тому, кого совершенно не знаешь. Но теперь до колик хочешь узнать?

– И что же ты собираешься делать с такими-то деньжищами? – я упорно продолжаю раскручивать его на новые факты и вульгарные комплиментики.

– Не твоего ума это дело, принцесса Фрида, – по сложившейся традиции хамит Круз, протерев рот салфеткой с логотипом закусочной в виде улыбающейся рожи усатого мужика в сомбреро.

– Хватит! – чуть раздражаюсь я, припомнив это прозвище, которым меня окрестили в новой школе по приезде в Нью-Йорк. – Я не принцесса, понятно?

Круз, этот козел, что намного старше меня, явно взял за привычку едко дразниться именно этим словом. Прямо какая-то гребаная ирония судьбы! Тогда, в одиннадцать лет, я четко и на итало-английских матах объяснила парням-засранцам из школы, что самолично поотрезаю им языки, если они посмеют еще раз произнести «принцесса». И они заткнулись, зная, что если и не отхватят от меня, то точно получат неприятности от клана.

Но теперь, когда мне почти восемнадцать, я не могу заткнуть рот чертовому Крузу, не могу сыпать на него совершенно невыполнимые угрозы, потому что чувствую себя гораздо слабее и незащищенное, чем в одиннадцать.

– Еще какая принцесса, – вытирает рот салфеткой этот насмешливый тип. – Поэтому не волнуйся, я как-нибудь сдержу свои маниакальные порывы и не буду тебя терзать. – Круз делает многозначительную паузу. – Наверное, не буду. Ибо, если выбирать между деньгами и извращенными забавами, я склоняюсь к бабкам. Желательно налом, стодолларовыми купюрами.

Ох и болтун же он, оказывается, Лира! Любит почесать языком, когда настрой есть. Вот тебе и молчаливая ледяная глыба…

– Ясно, – качаю головой, якобы с укоризной, намекая на эти его стодолларовые купюры. – Ты не привык мелочиться, ага, это и видно.

– Есть такое, и что?! – коротко кивает он с каким-то довольным и высокомерным видком. – Каждый крутится как может, принцесса. Не тебе меня судить.

Всё с ним понятно. «Избалованные дряни». Догадки после той сцены на парковке подтверждаются. Мне всё-таки удалось тогда, в Нью-Йорке, не раз задеть его самолюбие. Он еще и ершистый как не знаю что. За словом в карман не полезет. Окей, вывожу его на чистую воду дальше…

– Да-да, вижу,– я киваю в сторону его швейцарских часов. – Тебе удалось хорошо подняться.

– Не жалуюсь, – продолжает нашу «милейшую» беседу этот крайне себялюбивый, напыщенный мексиканец. – Но ты, принцесса, меня реально озолотишь. Не зря терпел тебя все эти годы. Потерплю еще чуток.

Бинго, Лира! «Терпел» тебя!

– А если… если отец не заплатит? – как-то неосознанно я выхожу на тему, которая болезненно кольнула в душу. – Если он… – я осекаюсь, пристыдившись за то, что слишком увлеклась исследованием личности Круза вместо того, чтобы переживать за родителей и других родственников.

– Не вздумай разреветься! – строго приказывает Круз, заметив, что мои глаза заморгали чаще.

– Я не реву, не реву! – всхлипываю больше от злости на себя, эгоистку такую!

– Вот и не реви! – зло передразнивает меня Круз, который снова нацепил на почти идеальную свою рожу – ту маску, которую надевал в машине по дороге в воздушную гавань. – Подумаю, что с тобой делать в случае, если… ну, ты поняла, в общем.

– «Делать со мной». Понятно, – передразниваю его, почти окончательно уверившись в том, что этот мексиканец не причинит мне вреда; слишком уж он любит себя, чтобы рисковать с похищением дочери главы крайне влиятельного клана.

– Ну и хорошо, что понятно, принцесса. А теперь закрой на время рот, – продолжает хамить гад, чуть прикрыв веки и откинувшись на спинку стула. – Ты меня утомляешь.

Круз проводит горизонтальную невидимую черту у своих губ, делая знак, чтобы я, мол, заткнулась.

А ты – нет, амиго, не утомляешь. Груби-груби дальше. Чтобы задеть меня по-настоящему, тебе ох как придется попыхтеть, Адриан Дельгадо.

Глава 9

Об истории Фриды и таинственного юноши я случайно вспомнила лишь спустя время, когда посмотрела старый турецкий фильм «Королек – птичка певчая»¹². Там была героиня по имени Фериде Ханум. Фрида, Фериде – очень созвучные имена. Мне тогда уже было двенадцать – достаточный возраст для того, чтобы подзабыть детские обидки на бабулю и принять историю Фриды такой, какой ее задумала моя жестокая nonna.

– Так чем закончилась та история, ба? – буркнула я, когда бабушка выключила фильм про королька – птичку певчую.

Очень проницательная и к тому же имеющая охрененную память для своих лет, бабуля Серафина повернулась, и по ее лицу стало ясно, что она точно знала: я не выдержу-таки и рано или поздно выведаю концовку сказки.

– Ладно, слушай, – произнесла она мягко, присев в кресло напротив меня. – Сперва Фрида возненавидела всех парней на свете, потому что в них она видела предателей, лжецов и разбивателей сердец. Шли годы, а Фрида по-прежнему жестко осекала женихов в любых попытках пригласить ее на свидание. Втайне ее нежное сердце всё еще трепетало в надежде на то, что юноша, теперь уже, наверное, ставший еще более сильным и красивым, вернется и посватается. «Ведь явно произошло событие какой-то непреодолимой силы, раз он не прискакал в назначенный год», – думала Фрида, стараясь как-то утешиться. Сердечные мухи терзали ее…

– «Мухи»? – переспросила я, представив, как в области груди несчастной Фриды роятся зеленые и очень жирные насекомые с крыльями.

– Му-ки, внучка, – поправив съемный зубной протез, бабуля весело хмыкнула. – Ох, Лира, я молюсь каждый божий день великомученику Эфизио, чтобы ни ты, ни твои дочери не знали, что такое любовные муки. – Бабуля протянула руку к соседнему креслу и погладила меня по волосам. – Так вот, однажды, Лирочка, когда Фриде уже исполнилось восемнадцать, на стоянку гаучо и правда прискакал всадник, точнее – несколько всадников…

***

– Почему «Круз»? – под мерный гул турбин самолета я докапываюсь до Дельгадо от лютой скуки после нашего долгого молчания…

Ну, и чтобы не пялиться на потрясное тело проклятого головореза, который развалился, раздвинув накачанные ноги. Наглец еще и занял подлокотник, что разделяет наши места. Его плечо, рука почти касаются моих. Крузу бы летать бизнес-классом, где сиденья для людей его роста куда комфортабельнее.

Он в своем дизайнерском поло, идеально сидящих джинсах и чистейших ботинках вообще как-то вычурно смотрится в экономе. Круз больше похож на какого-нибудь бразильского футболиста, звезду из Премьер-Лиги, который случайно заказал билет онлайн не в тот класс…

– Дай поспать, а, принцесса? – грубо отнекивается он, проигнорировав вопрос про прозвище и продолжая держать глаза закрытыми.

Ну-ну, я от тебя так просто не отстану, Дельгадо!

– Слышь, принцесса, у тебя водительские права есть? – ни с того ни сего спрашивает он вдогонку, естественно, с ноткой издевки в тоне.

Круз слегка поворачивает в мою сторону голову и будто из какого-то одолжения чуть приоткрывает глаза.

С вождением больная тема. Отец категорически против, чтобы я ездила сама. Типа, это не по статусу. Но, раз спросил, то, так и быть, отвечу. Я мотаю головой, мол, нет, нет прав.

– Кто бы сомневался, Фрида Миллер, – с зевком потягивается этот хам, выпятив вперед гребаную идеально-раскачанную грудь. – Ни хрена, блин, в жизни не умеешь.

Серьезно?! «Ни хрена в жизни» не умею? Да шел бы ты лесом, Дельгадо, чье незатейливое ремесло – резать людей острым мачете и отбивать несчастным почки.

– Ты ничего обо мне не знаешь, Круз, ой, то есть Адриан Дельгадо, – парирую я, втайне радуясь возможности снова затеять с ним хоть какую-то беседу. – И кстати, имя и фамилия – красивые, – добавляю для красного словца. – Они тебе совсем не идут, амиго¹³.

Вру, конечно, насчет «не идут». Мда уж! Сейчас бы дурочка Надя, услыхав это сочетание имени и фамилии, да еще в совокупности с внешностью и горячей южной кровью, точно бы ляпнула что-то из серии: «Блин, да я готова бегать за ним, как последняя похотливая сучка!»

– Зато итальянская «Лира» – самое подходящее имечко, – продолжает язвить Дельгадо.

– Спасибо на добром слове, – корчу обиженную физиономию.

– Не за что, – отрезает он черство. – Ты, принцесса, и есть ходячая куча бабла.

– А ты просто каццо ди вермэ – чертов червяк! – Я демонстративно отворачиваюсь к иллюминатору. – И машину я водить умею, чтоб ты знал, – добавляю после короткой паузы.

– Да ладно, – Дельгадо опять вызывающе зевает, показывая, насколько я ему неинтересна.

– Прохладно. Причем механику. – Я поворачиваюсь обратно, желая продолжать донимать его как от скуки, так и из вредности. – Ездил когда-нибудь на механике?

– Представь, да, гонял еще как, принцесса. Мне больше нравилось, когда ты молча пялилась в иллюминатор. Сделай одолжение, – этот нахал повелительно крутит пальцем, мол, слыш, ты, живо отвернулась!

– Хам ты, Дельгадо, ох и хам! – качаю головой, надув губы.

Мой собеседничек ерзает на сиденье, видимо, оттого что его задница затекла от долгого перелета.

– Так почему «Круз»? – не унимаюсь я после очередной молчаливой паузы.

– Это рабочее погоняло. Так безопасней, что тут непонятного? – нехотя, с апломбом, но отвечает Дельгадо.

Да тут-то как раз всё ясно, мисс любопытная Лира Рагацци, но хочется подробностей?!

– Но почему именно «Круз»? Это что-то значит или просто имя? – продолжаю упорствовать, не обращая внимания на его жесты и словечки.

– Отстань, а, Фрида, почти двое суток не спал. Из-за тебя! – Круз делает резкий акцент на слове «тебя». – А еще за руль садиться…

Что-что, блин, Лира? Ах вот, к чему вопрос о водительской лицензии.

– В смысле «за руль»? – мой голос понижается от удивления.

Дельгадо молчит. Опять молчит, всем видом изображая полное равнодушие и холодность.

– Э-э-эй, Круз, какой еще «руль»? Мы разве не в Тихуане заляжем на тюфяки? – на автомате я беру его за плечо.

Головорез вдруг вздрагивает и смотрит на мою руку. Его странный взгляд быстро скользит наверх, к моему лицу. Наши глаза встречаются. Какие же невероятные у него глазищи, боже! С вкраплениями оливкового и желтого…

Блин-блин! Моя ладонь всё еще лежит на ткани его поло и от этого становится дико неловко! Я одергиваю руку, чувствуя, как мои щеки наливаются стыдливым румянцем.

Да уж, сейчас точно лучше отвернуться…

Глава 10

– Да, внучка, в селение гаучо прискакало несколько всадников, – кивнула бабуля Серафина, когда я, выпучив глаза, переспросила ее, офигев от такого поворота в сказке. – То были чужестранцы, что оказались в пампасных лугах проездом. Их дорога лежала через земли гаучо в один небольшой городок…

– А как выглядели чужеземцы? – перебила я бабушку, мысленно махнув рукой на не сдержавшего обещание загадочного юношу и его золотого коня.

– Они тоже были черны волосами. Все – молодые мужчины в странной одежде. Один из мальчишек гаучо, который восторженно таращился на прибывших гостей, сказал Фриде, что это партизаны.

– Как партизаны?! – обрушилась я на бабулю от полного шока, ведь это слово было каким-то очень реалистичным, совсем не сказочным. И в мою мелкую головешку проникла мысль: бабулина история не так проста и незатейлива, как могла показаться на первый взгляд…

– И отец Фриды – главный из гаучо – велел дочери принести путникам воды, – продолжила nonna, не обращая внимания на удивленное выражение на моей физиономии. – Такова была традиция, внучка. Незамужняя дочь главного в селении должна подать приезжим воды в знак гостеприимства…

***

Господи, ну и жарища царит на родине Круза. Жесткий, удушающий зной, проникающий в легкие раскаленным паром.

Наконец-то подъезжает медлительный автобус, который и отвезет нас в терминал. Слышится веселое многоголосие американских туристов, чья цель – побыстрее добраться до Канкуна и Лос-Кабоса¹⁴.

Круз сказал тогда, в мексиканской кафешке, что мы должны стать невидимками. Как-то не очень хорошо у нас обоих получается. Дымчатое поло головореза и моя серая невзрачная футболка. На нас джинсы очень простого покроя. Две мрачных тени, пара призраков, случайно попавших на тусовку солнечных зайчиков… Да уж, мы явно выделяемся на фоне возбужденных, ярко одетых путешественников.

Мы заходим с толпой в автобус. Слава богу, кондиционер работает на полную, ахая на разгоряченных от предвкушения отдыха дурацких туристов. Круз демонстративно отходит от меня и располагается у окна. Хам опять всем видом показывает, что вовсе не обязан стоять рядом. Три девушки лет двадцати беззастенчиво пялятся на него, громко перешептываясь и хихикая. Круз явно их заметил. Он неслышно шмыгнул носом, бросив на этих похотливых сучек очень короткий, ничего не выражающий взгляд.

Мне плохо! Какая-то девчачья обида засела в душе болезненным клином. Подобное я испытала в детстве, когда жила у бабули. Паоло, Томас и Нико – так звали мальчишек, которые никак не хотели принимать меня в свою пацанскую компанию. Да и выбирать-то особо и не приходилось, ведь в деревне жили, в основном, одни старички. Единственная девочка-соседка по имени Августина оказалась той еще стервой. Не сошлись мы с ней характерами.

Меня так и тянуло магнитом к тем взъерошенным, диковатым парням. С завистью я наблюдала из-за изгороди за их простыми играми в «Кто дальше плюнет» и гонками на раздолбанных велосипедах, я изводилась от досады!

А затем появился их закадычный приятель Рафаэль. Самый симпатичный мальчик из всех четверых. Он был, как и я, городским. Но его они-то принимали, а меня – нет. Потому что я девчонка. Случай в виде оглушительного падения с велосипеда изменил такое обидное положение дел. Раф пожалел меня, помог подняться, натянуть слетевшую цепь. А затем неумело лечил мои ссадины какой-то щипучей хренью из аптечки в его доме…

Очень скоро благодаря Рафу я-таки подружилась с парнями. Они милостиво допустили меня в круг, когда я плюнула дальше всех. Так далеко, что моя слюна четко приземлилась на задницу старой козы, что паслась на обочине. Снайперские выстрелы из рогатки, распаханные в кровь колени, на которых не успевали заживать болячки. Конкурсы на самую громкую отрыжку после цитрусовой содовой. И на самый вонючий пук от вареного гороха. Борьба на руках до вывернутых наизнанку плечевых суставов и запястий и мои ожидаемые проигрыши парням, очень гордящимся своей мужской силой…

***

Я вздрагиваю от того, что автобус мягко притормаживает у входа в терминал. Круз, поправив спортивную сумку, которую вез в ручной клади, направляется к дверям, даже не глянув на меня.

Боже! Как же хочется стать обратно маленькой, стремглав влететь в бабулину комнату и крикнуть: «Ба! Опять этот противный Круз! Я его просто ненавижу! Ох, что же делать, nonna?!»

Да уж! Окажись этот жестокий тип еще мальчишкой там, в моей родной деревне, он бы запросто сломал в борьбе за первенство руки моим корешам – Паоло, Томасу и Нико. Особенно легко садист разделался бы с тогда еще тщедушным Рафаэлем. Хищник-одиночка. Он бы не стал сходиться с моей компанией. Старше на несколько лет. От природы жестокий. Гоняющий по деревне вовсе не на старом велике, а на каком-нибудь черном мопеде или мотоцикле. А позже, повзрослев, имеющий всех без разбора женщин и девушек.

– Чего зависла, Фрида? – раздается хмурый, но резкий голос головореза под наглый присвист, адресованный будто какой-то отбившейся от стада глупой овце.

Да, блин, я и правда «зависла». Быстро нагоняю его у автоматических стеклянных дверей.

Простенький, но довольно большой зал аэропорта. Дикторша что-то бодро тараторит на испанском. Теперь надо дождаться багажа. Круз явно хорошо тут ориентируется. Он двигается в сторону черной овальной дорожки, которая теряется в нешироком отверстии – одной из пастей этого существа по имени «Воздушная гавань». Круз открывает до предела набитый долларами бумажник и роется в одном из отсеков. Сложенная во много раз банкнота. Это – мексиканские песо.

– Я за кофе, – монотонно произносит он, глянув в каком-то раздражении на наручные часы, мол, ох уж эти ваши бабские чемоданы с кучей ненужного барахла, только время зря теряем!

Купить мне кофе или воды он, конечно же, не предложил. Похоже, единственное, что в нем есть, – это чертовски привлекательная внешность, на которую я, конченая тупица, велась все проклятые три года. Я делала из этого хама чуть ли не кумира, испытывая сердечные муки-мухи. Круз – просто садист, зверюга, который всю дорогу то молчал, то по-хамски огрызался. А я, выходит, самая натуральная мазохистка, которой нравилось терзаться…

Слышится знакомый звук. Черная лента пришла в движение. Вечное невезение в аэропортах, когда мой багаж вываливается на дорожку одним из последних. Да, наверняка и в этот раз будет так, поэтому хам точно успеет выпить свой дурацкий горячий кофе.

– На вот, – вдруг бурчит мне в спину подошедший Круз.

Что-что?! Я оборачиваюсь и ежусь от неожиданности!

Боже, серьезно?! Он купил-таки мне что-то напиток на свой вкус. Похоже, какой-то кофейный или шоколадный напиток со льдом. Себе он взял микроскопический стаканчик с о-о-очень крепким кофе. Именно такой он предпочитает.

– Бери-бери, Фрида Миллер, или сам выпью. – Круз, нет, Адриан Дельгадо грубовато сует мне ледяной запотевший стакан.

– Спасибо, – сдавленно пищу я, принимая напиток.

Мда, Рагацци! Тебя швыряет из стороны в сторону. Еще пять минут назад ты мечтала стать маленькой, нажаловаться бабуле Серафине на жестокого гада, чтобы та выловила его на пыльной улице и отделала дедовым увесистым ремнем. А сейчас ты, Лирочка, стоишь, хлопая глазами и трепеща перед ним, готовая за коктейль тащиться за Дельгадо хоть на край света…

Глава 11

Еще один любопытный факт о сардинцах. Уклад жизни на острове довольно патриархален. Лишь в восьмидесятые годы с развитием туризма местные женщины получили такие же права, что и мужчины.

Впрочем, бабулю Серафину это никогда не волновало. Пока был жив мой дедушка Лоренцо, она легко могла обматерить его на итальянском или сардинском за нерасторопность, нежелание починить стул или приладить новую вешалку к стене.

Мама говорит, что я, хоть и та еще брюзга, но наиболее сговорчивая и покладистая из женщин рода Рагацци. Мол, все прочие куда более вспыльчивые и импульсивные. Даже не знаю: это больше достоинство или недостаток?!

***

– Это беспредел, слышите, ВЫ! – меня буквально разрывает от неистового гнева!

Это какое-то издевательство. Адище! Мало мне проблем, так еще и без вещей осталась!

– Тише, ты привлекаешь внимание, – шипит сквозь зубы Круз, с опасливым видом озираясь по сторонам.

– Насрать! – ору от безысходного гнева. – Как можно потерять чемодан на прямом рейсе, а, Круз? Скажи им, что я… – пытаюсь подобрать хоть какие-то слова. – Что они пожалеют!

Глупые-глупые угрозы слабой девчонки, попавшей на чужбину. Круз самовольно, в одну наглую харю принял решение засунуть меня в эту дыру, закинуть в другую цивилизацию. В место, где нет элементарного порядка.

– Это ты виноват! – окончательно разбушевавшись, кидаю я мексиканскому гаду, который зло буравит меня карими глазищами. – Ненавижу тебя, твою эту Мексику. Пошла Тихуана в жопу!

– Заткнись немедленно! – хватает меня за плечо чертов Дельгадо. – Ты ведешь себя неприлично.

Он одергивает край поло, откашливается, явно приготовившись улаживать конфликт с этими двумя мексиканскими олухами, что стоят напротив за стойкой розыска багажа с оскорбленным видом. Тоже мне, неженки выискались!

– Чикос, – начинает говорить по-испански Дельгадо. – Дискульпэнла эста боррача…

Ай, да плевать, что он болтает с дружелюбной улыбочкой! Сволочь, лицемер! Пофиг ему на мои вещи. Наверняка в своей черной подлой душонке он ох как злорадствует над моей бедой.

– Дэ дондесэрес, эрмано? – тараторит ему в ответ один из олухов.

Ну конечно, они прямо кореша. Чего бы и не потрепаться за жизнь, пока мой чемодан, возможно, дербанят тихуанские барыги. Да, наверняка это у них здесь в порядке вещей.

– Локаль, – скалится Круз белыми зубами этой парочке.

Ясно, местный, значит!

– Энсенале буэнос модалес а ту чика гринго, – зло выдавливает второй олух, кивнув с пренебрежением в мою сторону.

Он сейчас произнес это слово «гринго»? Серьезно? Ну и хам, боже!

– Что они говорят? Переведи! – требую от Дельгадо, желая понять смысл всего предложения. – Он что, назвал меня гри…

– Заткнись! – шипит на меня Дельгадо.

Да пошел ты со своими распоряжениями! Этим двоим олухам хана! Я делаю уверенный шаг вперед…

– Vi giudicherò, stronzi. Vi lascherò senza un saldo . Giuro che troverò 'l'avvocato più' forte in modo che voi restiate senza un centesimo in tasca. Prendete la responsabilità per aver insultato un cittadino straniero. Vi distruggerò, fottuta madre, stronzi! Capre! (Я засужу вас, придурки! Мокрого места от вас не оставлю! Клянусь, что найду самого крутого адвоката, чтобы вы остались без монеты в кармане. Вы ответите за оскорбления иностранной гражданки. Я вас уничтожу, к чертовой матери! Козлы!) – резкий знак руки у горла, что им, мол, капец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ласковое обращение к бабушке (ит.)

Вернуться

2

От испанского слова степи (мн. ч., pampas). Название равнинных областей Южной Америки с субтропическим климатом и травянистой степной растительностью.

Вернуться

3

Римский воин, ставший Святым покровителем Сардинии.

Вернуться

4

Район Нью-Йорка второй по населению. По обзорам Американского общества, с 2005 года иммигранты составляют 47,6 % жителей Куинса.

Вернуться

5

Спасибо большое! (Ит.)

Вернуться

6

Сладкая жизнь (ит.)

Вернуться

7

Saks Fifth Avenue (первоначально Saks & Company; в просторечье Saks) – американская сеть роскошных универмагов со штаб-квартирой в Нью-Йорке, основанная Эндрю Саксом.

Вернуться

8

Креолы – различные этнические (часто этнорасовые) общности смешанного происхождения, образовавшиеся в колониальный период, главным образом в Америке, Африке и Азии.

Вернуться

9

Всемирно известный итальянский бренд Bric`s с 1952 года производит знаменитые чемоданы, сумки, рюкзаки и аксессуары.

Вернуться

10

Город в Италии на острове Сардиния.

Вернуться

11

Аэропорт в итальянском городе Неаполь.

Вернуться

12

Турецкий мини-сериал 1986 года.

Вернуться

13

Друг (Исп.)

Вернуться

14

Курорт в Мексике.

Вернуться