Две головы Алексея Касимова
Краткая история нравственного падения
Сергей Неллин

© Сергей Неллин, 2023

ISBN 978-5-0059-9055-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая

Новелла первая
В ней мы узнаем от Юрия о роковой ошибке его друга, и о том, как он ошибался, принимая своего друга совсем за другого человека.

Много о чём мог бы я рассказать вам, друзья мои, но то, что волнует меня больше всего, и от чего в первую очередь мне хотелось бы предостеречь вас, по воле небес случилось давным-давно именно с моим близким другом Алексеем из славного города Киева. Алексей был из той породы коммуникабельных и приятных во всех отношениях людей, с которыми, случись вам сопровождать их хоть на футбольный матч на стадионе имени Ленина, хоть в соседнюю общагу к знакомым девчонкам, маршрут займёт столько времени, что к его завершению конечный пункт и сама цель его могут претерпеть неоднократные изменения. Всё дело в том, что у Алексея так много друзей, что совершенно непонятно, откуда он находит время для общения с таким количеством людей. Каждый встречный не просто здоровается, но и затевает с ним разговор, из которого становится понятно, что они с Лёхой не просто приятели, у них есть несколько общих проблем, требующих оперативного обсуждения и немедленной сверки позиций по способам их устранения. Не стоит удивляться, что эти проблемы нередко вносят изменения в наш маршрут, и вот, вместо того, чтобы в 10-й общаге с пирожными и лимонадом забирать у очаровательной Снежаны мой зашитый ею пиджак, мы уже направляемся на Павлово поле, торопясь передать лекарство находящейся там проездом из Киева в Одессу двоюродной сестре Светлане приятеля Алексея Романа. Роману же нужно срочно гасить хвостовку по испанскому языку, а так, как Лёха тоже учит испанский у Инги Валерьевны, и позорно попросил у неё на прошлом занятии 2 рубля, мы по пути вместе с Романом сначала идём в 12-ю общагу, где мне могут дать 3 рубля мои друзья по аэроклубу, чтобы через Романа передать долг Инге Валерьевне. История с испанским была головной болью Алексея, на первом курсе, когда все записывались в группы немецкого или английского языка, Лёха неожиданно сказал, что в школе учил испанский. Похоже, что он рассчитывал таким образом избавиться от иняза, но институт, не долго думая, нанял почасовика Ингу Валерьевну, благо испанцев на курсе оказалось целых два. Роман, правда, действительно в школе учил испанский. Преподаватель, оценив глубину Лёхиных знаний, выгонять его из группы не стала, но всегда в разговоре с ним брала снисходительный тон, так, будто разговаривает с не вполне адекватным человеком. Лёхе оставалось только одно – учить испанский так, чтобы у препода не оставалось никаких сомнений в его любви к Испании, с её Донкихотами, Барселоной и Хуан Антонио Самаранчем!

История, о которой я хочу поведать, произошла с моим другом где-то в начале восьмидесятых годов прошлого века. Господи, спаси мою душу, до меня только сейчас дошло, что в те доисторические времена мы с Лёхой уже работали на космос! Но космос космосом, а свою зарплату грузчика мы получали за то, что возили на тележке блоки для телевизора Берёзка из цеха, где их паяли, в испытательный корпус. Тогда мы не подозревали, что на заводе Коммунар телевизоры выпускались как сопутствующий товар народного потребления, а основным изделием была электроника для космических кораблей. Десять подъёмов в довольно крутую горку с грузом и десять спусков с ветерком на пустой тачке – вот и все должностные обязанности социалистического грузчика – экспедитора. Жизнь не была бы в полной мере жизнью, если бы мы, её арендаторы, кроме обязанностей не имели кое-каких прав! И в том числе, разумеется, своего основного права – права на ошибку! Одну из них совершил и …нет, не Алексей, рассказ про историю его ошибки я невольно пытаюсь всячески оттянуть, столь тягостной, даже спустя много лет, она мне помнится. Это я, я, жизнерадостный грузчик, которого мастер послал за скобками для диковинного японского электростеплера, совершил эту невинную, но дико интересную ошибку! Им, степлером, запечатывали коробки с готовыми телевизорами, а я просто болтался у всех под ногами, поэтому я, повторяя про себя слова мастера – минус третий этаж, бокс 57, минус третий этаж… шел к лифту, и в лифте неожиданно познакомился с необычайно красивой девушкой, и пока мы обменивались контактными данными, в моей голове с адресом, который назвал мне мастер, произошла метаморфоза. В результате, когда Анжела вышла из лифта, я уже повторял его в другой редакции – минус пятый этаж, бокс 57!. Минус пятый этаж меня насторожил. Я стоял в высокой галерее, освещённой уходящими вдаль рядами жёлтых лампочек, их тусклый свет терялся где-то очень далеко. Мимо меня ехал грузовик, и я, недолго думая, поднял руку.

Машина тормознула, водитель подозрительно посмотрел на меня, но, услышав про пятьдесят седьмой бокс, мотнул головой, приглашая в кабину.

– Пропуск-то есть?,

– Нет, сказали, так пустят!

– Ну, без пропуска через восточный терминал попробуй, тебя как зовут-то?

– Юра.

– Ну, пока, Юрка, тебе вон в ту калитку, указал пальцем водитель, притормаживая, я тоже Юрка, бывай!

Открыв дверь, я оказался на краю чего-то, что сейчас, спустя сорок лет, видится мне чем-то вроде зала «перестройка» в Мраморных пещерах под Гурзуфом, а тогда я просто был в шоке, и понимал только одно – скобок для степлера я здесь не получу. В те же доисторические времена я не просто не знал о такой пещере, ни её, ни перестройки, не было даже в проекте, по крайней мере, в проектах хороших людей! Где-то высоко под потолком происходило нечто, напоминающее стыковку станции Салют-4 со стыковочным модулем Союз, а внизу была самая настоящая вода. Не подскажете, где можно получить скобки, меня Суворов послал?, обратился я к подошедшему ко мне сотруднику.

– Пойдёмте, попробуем поискать, улыбнулся пожилой мужчина, похожий на майора Азарова с военной кафедры, только поверх военной формы на нём был надет белый халат. Он завёл меня в кабинет, усадил за стол и сам сел напротив меня.

– Меня зовут Геннадий Иванович. Расскажите подробнее, кто вы, что за скобки вам нужны и кто вас сюда послал.

До меня плохо доходил смысл его вопроса, я смотрел в окно за его спиной и никак не мог свести концы с концами. Того, что я видел в окне, не могло быть. По моим подсчётам, мы находились под землёй на глубине не меньше сорока метров, а за окном я видел панораму Харькова с высоты птичьего полёта! Выслушав мой рассказ, Геннадий Иванович снял трубку.

– Суворов? Грузчик Юра это твоих рук дело? Опиши объект, пожалуйста! Да. Кудрявый, худой и сутулый студент, правильно. И уже кому-то другому, резко и требовательно

– Имейте ввиду, Ковбасюк, ваш алгоритм набора минус пятого этажа – фуфло, приказываю немедленно заблокировать до устранения уязвимости!

Я уже начал переживать за своё будущее инженера и офицера, но вместо суда и расстрела через повешение мне устроили краткую экскурсию по объекту, а на мой вопрос про вид из окна и вообще, как это всё возможно, Геннадий Иванович ответил кратко, но ответ этот я запомнил навсегда

– скрытность дислокации достигается сложной геометрией и складками рельефа местности, защита от короткого замыкания – высоким сопротивлением, а защита гостайны – честью офицера. Лично усадив меня в лифт и нажав кнопку 1, Геннадий Иванович, придержав дверь ногой, добавил – Ты, Юрка, завтра не приходи… И сейчас иди прямо на проходную, со скобками я сейчас решу. Если не будет особого распоряжения, послезавтра выходи и работай как обычно.

С этого момента и начинается невероятная история моего приятеля Алексея, так как, выйдя, как положено, через день на работу, я узнал, что вчера мой напарник и приятель Алексей Касимов погиб при трагических обстоятельствах. Бытовка, в которой мы коротали минуты между рейсами, напоминала гнездо ласточки, прилепившееся на немалой высоте к стене нереально большого корпуса. В полной темноте откуда-то из-под потолка по конвейеру ползли вверх телевизоры, точь-в-точь как горнолыжники, поднимающиеся в фуникулёре на свою трассу. Один из телевизоров сорвался с креплений и протаранил будку, оборвав электрический кабель. Возникшее замыкание проводки привело к возгоранию хранящихся там ёмкостей с растворителем, и то, что осталось от бедного Лёхи, не смогли опознать даже приехавшие из Киева Лёхины родители. Интерес к этому эпизоду уже знакомого мне Геннадия Ивановича показался вполне логичным, и тот факт, что он рассматривал версию о том, что мои мифические хозяева из западных спецслужб уговорили меня выйти на работу и устроили несчастный случай, был вполне объясним. Он уже выяснил, что вчера через проходную прошел всё же не я, а Касимов, и, здороваясь со мной за руку, объяснил мне, что эта рука – рука человека, родившегося в рубашке. Изощрённый ум безопасника не мог даже предположить, что произошло на самом деле, и, возможно, это было к лучшему. По крайней мере, для меня. Алексей появился в понедельник, я случайно встретил его на вокзале, он приехал от бабки из Ковяг, а я ехал к своей в Коломак. Увидев его, я потерял на секунду сознание, а через пару минут, узнав от меня об этой истории, без сознания повалился Алексей. Придя в себя, он долго думал, и наконец решил:

– Я к родителям, а ты пока молчи. В тот день я попросил выйти… извини, наверное, тебе лучше не знать… Да, никто не должен знать, что ты меня видел!

Это была наша последняя встреча. Через пару дней мне пришел вызов на переговорный пункт, на другом конце был Алексей.

– Слушай, Юрка, я ведь в тот день просил, чтобы вместо меня вышел другой человек. Ты его не знаешь, так получилось. Я хотел попросить тебя, а тут он… В общем, я не знаю, что мне делать. По всем документам я уже умер, даже мамка мне говорит, что это плохая карма. А у Алексея, (его тоже звали Алексей), карма хорошая? Умер человек, документы остались, много чего осталось… Еще и этот испанский…

– Плюнь на карму, Лёха, приезжай, дружище, мы всё исправим!!!

Я еще долго уговаривал трубку не делать глупостей, а она отвечала противными гудками. Этот разговор между нами был последним.

Новелла вторая
Продолжение рассказа Юрия о странной и трагической ошибке Алексея Касимова.

Если вам покажется, что мой рассказ о том, как сложилась жизнь Алексея, это чистой воды выдумка и фантастика, то знайте, что фантастика это вся его реальная последующая жизнь в двух ипостасях, и я лишь попытался её упростить, пусть и с помощью метафор и аллюзий, до такого состояния, чтобы она стала доступной вашему пониманию.

У Алексея Евгеньевича Касимова было две головы. На вид головы были одинаковы, и лишь когда долго носилась одна из них, называемая ими между собой Степан, на ней отрастали длинные усы. Приходившая на смену голова, называемая ими Владимиром, усы у Степана всегда сбривала, у себя же она никогда не допускала такого безобразия, и люди из не очень близкого окружения Касимова не догадывались об этой его особенности. О том, что головы у него две знали только родители и стоматолог Мучитер, которому Алексей Евгеньевич время от времени завозил одну из голов, когда у них возникала в этом потребность, забирая её после работы. Свободная голова в свободное от работы время стояла на тумбочке и смотрела телевизор. Работала она диспетчером такси, внося дополнительный вклад в бюджет Касимова. Сам Алексей Евгеньевич к сорока пяти годам был уже состоявшимся человеком, владельцем телерадиокомпании «Двiйка», быт его был вполне обустроен, если не считать того, что у Касимова не было спутницы жизни.