Долгая дорога домой
Сергей Беер

Редактор Николай Королёв

Корректор Татьяна Исакова

© Сергей Беер, 2023

ISBN 978-5-0059-8854-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия

5 ноября 2008 года

МИНИСТЕРСТВО ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ДЕПАРТАМЕНТ ИНФОРМАЦИИ И ПЕЧАТИ

121200, Москва Г-200,

Смоленская – Сенная пл., 32/34

ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ

О российско-никарагуанских переговорах

1743-02-11-2008

1 ноября состоялись переговоры Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова и Министра иностранных дел Республики Никарагуа С. Сантоса, находившегося в Москве с рабочим визитом. Проведена также встреча заместителя Председателя Правительства Российской Федерации И. И. Сечина с С. Сантосом.

В ходе бесед, прошедших в теплой и дружественной атмосфере, стороны обстоятельно обменялись мнениями по ключевым вопросам российско-никарагуанского сотрудничества и актуальным международным проблемам.

С. В. Лавров выразил глубокую признательность никарагуанской стороне за решение признать независимость Южной Осетии и Абхазии. Это – ответственный шаг, представляющий собой крупный вклад в формирование справедливого, многополярного мироустройства.

Центральное место в ходе бесед было отведено вопросам дальнейшего развития двусторонних отношений в различных областях, включая ряд конкретных проектов. Стороны высказались за дальнейшую интенсификацию политических контактов между двумя государствами, в том числе на высоком и высшем уровне.

Особое внимание было уделено наращиванию торгово-экономического взаимодействия, сотрудничеству в сферах энергетики, инфраструктуры, транспорта, рыболовства, туризма. Было отмечено, что состоявшиеся в течение текущего года рабочий визит заместителя Председателя Правительства Российской Федерации И. И. Сечина, поездки в Никарагуа ряда российских экспертных групп способствовали более углубленному ознакомлению профильных министерств и ведомств, отечественных деловых структур с возможностями взаимодействия с партнерами в Никарагуа. Это способствует приданию двусторонним экономическим связям должной динамики. Линия на активизацию делегационных обменов будет продолжена.

С. В. Лавров и С. Сантос подтвердили взаимную нацеленность на продолжение регулярного насыщенного политического диалога и укрепление взаимодействия в рамках ведущих международных организаций, прежде всего ООН, в интересах решения ключевых глобальных и региональных проблем.

Часть 1. «Тень»

Глава 1

Где-то на стыке границ трёх государств – Чили, Перу и Бали – в Богом забытой деревне агентам АМБ после долгого боя удалось арестовать предполагаемого резидента России.

Напряжённое тело привязано за руки и за ноги к металлической кровати резиновыми ремнями, порвать которые невозможно.

Мужчина лет сорока пускает пузыри, рычит, закатывая глаза, но на задаваемые ему вопросы молчит. Лишь слышно, как зубы скрипят. Нервы, натянутые как струны, ему с трудом, но всё-таки ещё удаётся контролировать себя после двух доз сыворотки.

«Что за фигня, я же точно знаю, что я его знаю, но никак не могу вспомнить, как его зовут и откуда я его знаю», – думает Бранко, ещё сильнее стискивая зубы.

Стоящий над ним в белой рубашке с засученными рукавами и расстёгнутым воротом мужчина лет пятидесяти – самый назойливый – всё время задаёт одни и те же вопросы, на которые нельзя отвечать правду, а неправду не получится. Изо всех сил Бранко пытается вспомнить его. Ещё немного, и они его сломают. Чувствуя это, Бранко боролся со своей памятью, чтобы контролировать свой словесный поток. Нужна была зацепка, и этой зацепкой мог быть только ОН, тот самый, которого он пытался вспомнить.

«Стоит только открыть рот, и всё: сдашь и себя, и всех остальных. Предать легко, но как с этим после жить – непонятно. Надо просто вспомнить, вспомнить этого козла и обстоятельства встречи. Потом будет легче уйти от ответов. Как болит голова! Башка перемотана – значит, контузило, и голос этого урода всё время плывёт. Я, наверное, оглох, вижу, как этот урод шевелит губами, и не понимаю, что он говорит. А ведь это шанс! Шанс? Да, шанс не предать…»

Грузный мужчина с пивным животом в белом халате, поставив уже два укола в вену привязанного, всё время следит за его давлением и пульсом.

– Имя?! – вновь заорал чуть не в самое ухо тот, что вёл допрос.

И тут Бранко вспомнил: «Джон Смит 92 год Руанда. ВСЁ! Хрена лысого ты меня сломаешь! Будешь лопать ту кашу, что я тебе сварю».

– Бранко Родригес, – облизывая пересохшие губы, ответил он.

– Врёшь, скотина! Ты прекрасно владеешь английским, ты такой же испанец, как я китаец.

– О-у! Так ты китаец?! – удивлённо воскликнул Родригес.

– Джон, если мы вколем ему ещё один кубик сыворотки, у него наверняка развяжется язык, но вот сердце, боюсь, не выдержит, – вклинивается в допрос доктор.

– Плевать я хотел на его сердце, коли! – зло крикнул Смит.

– Ему нужен отдых, да и нам он не помешает, двенадцать часов подряд пытаемся добиться чего-нибудь вразумительного. Надо было подсадить его на иглу, и через пару недель он бы за дозу дал бы тебе любые показания, – миролюбиво предложил доктор.

– У нас нет столько времени, и его любые показания мне тоже не нужны. Делай своё дело, док.

– У тебя же есть список, – удивился доктор.

– Но в нём нет главного – резидента. Я хочу знать, кто он! – ещё больше раздражаясь, ответил Смит. – Того ли мы взяли, и можно вернуться домой или ещё кто-то остался из невыявленных и придётся ещё мотаться по этим чёртовым джунглям. Они не знакомы друг с другом, но все показали на него, так, может быть, это он и есть резидент…

– Может быть. Или его связник.

– Так пусть подтвердит это. Слышишь, парень? Скажи мне, кто ты, и я отпущу тебя. Я же знаю, ты русский, и ты знаешь, что я знаю, так зачем упрямиться. Нужно просто повторить за мной несколько слов. Давай попробуем…

Джон уже нанёс удар, от которого хрустнула кость и раздался крик привязанного к койке человека.

– Напрасная жестокость, теперь мне придётся развязать ему руки, иначе он, чего доброго, потеряет сознание от двойного шока.

– Я, ну, повторяй! – вновь заорал Смит.

– Я…

– Русский.

– Русский.

– Шпион, резидент России в Никарагуа.

– Двойной агент Ми-6 и Службы безопасности Саудовской Аравии.

– Идиот!

– Да! Ты действительно идиот, Джон Смит, агент АМБ. Я несколько лет потратил, чтобы вжиться в русскую сетку для передачи дезинформации, а ты всё это просто просрал. Провалил хитро задуманный план английской разведки. Я Алекс де Ла Минч, чтобы тебя черти взяли! – ответил Бранко на чистом английском.

– Похоже, он не врёт! Надо дать ему отдохнуть, Джон. Раз он развязал язык, теперь он уже не сможет снова замолчать. Главное, чтобы его сердце выдержало, – обеспокоенно заметил доктор.

Смит безразлично махнул рукой и пошёл к двери.

– Мы с тобой уже встречались в Руанде или ЮАР в 92-м. Тогда ты мне сдал финансиста.

Смит резко вернулся в комнату.

– В 92-м? Напомни-ка мне, как это было, – заинтересованно прошипел Джон, отстегивая ему руки от кровати.

– Мне удалось устранить одного из телохранителей Гиви Похсиладзе ещё в Лиссабоне и занять его место. Это оказалось не таким уж сложным делом. Наверное, он решил, что я ваш человек, тем более когда по приезду в Мозамбик я усадил его в машине таким образом, чтобы ему в нужный момент было удобно из неё выпрыгнуть. Как я и предполагал, на машину была устроена засада. Во время движения на нас напала группа спецназа ЮАР. Через границу мы благополучно перебрались на вертолётах, летели в разных машинах, но встретились вновь на военной базе в Мададени. Там же у нас и состоялся разговор, после которого ты помогал мне и Похсиладзе вернуться в Европу. Он не оправдал ваших надежд, но зато оправдал наши. Я выкачал из него всю партийную кассу, к которой он имел доступ, плюсом ещё и те несколько миллионов на фамильных счетах.

– Что было потом?

– Потом я передал его в руки кровного мстителя, чью жену и ребенка он убил, ещё будучи студентом МГИМО. Он мне был больше не нужен и не интересен, его папаша давно уже плотно сидел у нас на крючке и давал всю нужную информацию, только теперь он это делал более охотно, чем прежде.

Человек в белом халате склонился над пленником, освобождая ему обе ноги. Распрямиться ему было не суждено. На месте кадыка теперь зияла страшная рана, из которой фонтаном лилась кровь. Доктор схватился обеими руками за горло, но второй удар лишил его сознания, и он упал на бетонный пол.

Увидев на полу бездыханное тело напарника, Смит выхватил из наплечной кобуры браунинг, но простой карандаш, пробивший ему правый глаз и вошедший прямо в мозг, не позволил выстрелить. Агент схватился за него обеими руками, выронив пистолет. И в тот же момент получил второй смертельный удар, сбивший его с ног. Подняв браунинг, Родригес покинул комнату своих пыток…

Глава 2

Алекс сидел за столиком на уличной веранде кафе на самой крупной площади Лиссабона Праса-ду-Комерсиу¹, неспешно пил чёрный кофе и курил трубку. Тридцатиградусная жара настолько разморила, что он перестал обращать внимание на молоденьких мулаток, за которыми, собственно говоря, он и припёрся на эту площадь. Гуляя по улицам Лиссабона, любуясь его видами и одновременно изучая город, Алекс наткнулся на этих двух красоток и лишь искал случая, чтобы с ними познакомиться, но июньская жара мешала ему в амурных делах. Внезапно его внимание привлёк остановившийся неподалёку белоснежный «мерседес». Из машины вышли трое и направились к свободному столику летней веранды, почти рядом со столиком Алекса. Когда они уже рассаживались, он поймал на себе пристальный взгляд одного из приехавших. Это был его армейский друг Вячеслав Баженов. Глядя прямо в глаза друга, граф де Ла Минч сделал едва уловимое движение головой, останавливая порыв приблизиться к себе вплотную. Но так как Баженов всё-таки уже сделал этот лишний шаг по направлению к нему, Алексу ничего не оставалось, как повернуться к другу вполоборота. Вячеслав видел, как его друг взял салфетку и что-то быстро на ней написал. Допив кофе, он встал и как бы случайно уронил салфетку под ноги Баженова. Не торопясь, Алекс дошёл до угла улицы, ни разу не обернувшись.

Баженов взглянул вниз и увидел развязанный шнурок своего ботинка и салфетку рядом с ним. Нагнувшись завязать шнурок, он незаметно подобрал её и сунул в карман. Как ни подмывало любопытство, но заглянуть и прочитать написанное не было никакой возможности. Сидевший рядом с ним босс разглагольствовал, что им не мешало бы отдохнуть где-нибудь на побережье Атлантического океана, но вместо этого придётся ехать в Африку. В этот чёртов Мозамбик, где есть огромный риск быть убитым просто из-за того, что проехал в неудачное время и в ненужном месте. Но не ехать туда нельзя, правительство страны очень сильно ждало очередной валютный транш от братского народа СССР.

Тем временем Алекс сел в свой «форд» и объехал площадь, запарковав машину так, чтобы можно было не только наблюдать за белым «мерседесом», но и легко последовать за ним.

Баженов вернулся на переднее сиденье в «мерседесе» и не сразу заметил идущий за ними синий «форд» с английскими номерами. За рулём сидел Алекс, поэтому, вопреки инструкции, Вячеслав никак не отреагировал на преследование, тем более что водитель не заметил слежки. Автомобиль плавно вкатился на парковку виллы Гарден в районе Аррош, что расположилась в пяти минутах ходьбы от метро Энджос на ветке, идущей к аэропорту.

Улучив момент, Вячеслав отлучился в туалетную комнату, где наконец-то смог развернуть заветную салфетку. То, что он там увидел, повергло его в шок. Всего семь цифр. Немного поразмышляв, Баженов решил, что это номер телефона, но чтобы это проверить, ему нужно было теперь под каким-нибудь благовидным предлогом покинуть стены пансионата. Спустив салфетку в унитаз, Баженов вернулся в большую комнату.

– Слава, возьми деньги и купи в аэропорту три билета с багажом до Мапуту на завтра или на какой-нибудь ближайший день. С собой возьмём лишь часть груза, остальное переправим, когда договоримся о безопасном канале. Не мешало бы и оружие с собой прихватить, но боюсь, таможня этого не одобрит. Остаётся надеяться, что нам его выдадут вместе с охраной.

Выйдя из пансионата, Баженов направился к станции метро. Не успел он пройти и трёхсот метров, как возле него притормозил синий «форд». Водитель молча кивнул на заднее сиденье, и Вячеслав быстро запрыгнул внутрь. Едва за ним захлопнулась дверка, как автомобиль плавно тронулся с места.

Водитель и пассажир одновременно задали один и тот же вопрос и дружно рассмеялись.

– Ты как здесь?

– Давай сначала ты, – предложил Вячеслав. – Как-никак, а всё же воскрешение из мёртвых. Мы с ребятами тебя ещё в восемьдесят пятом похоронили.

– Долго жить буду, а это значит, что ответить на твой вопрос не могу. Как и тогда – выполняю приказ.

– Ясно! Моя история будет длинной. Через год после армии женился.

– Поздравляю!

– Не спеши. Багарда в институт предлагал поступить, да я не согласился, ждали ребёнка, но какие-то уроды убили и её, и ещё не родившегося младенца. Она тогда в Абхазии отдыхала, до родов месяца три оставалось. Следствие год шло, но замяли. Я к Багарде за помощью, так, мол, и так. Он пообещал узнать, что к чему. Узнал… Когда рассказывал, в пол смотрел, а руки в кулаки сами собой сжимались. Сынок какого-то грузинского партийного бонзы оказался в этом замешан, и ещё парочка вместе с ним в МГИМО училась, тоже, видать, не из простых. С ними Багарда помог, упрятал за решётку, а главарь их ушёл за границу. По направлению из ЦК куда-то в финотдел распределился. Не успели с ним. Но теперь определили меня к нему телохранителем и связали по рукам и ногам. Прямых доказательств нет, только показания его дружков. Вот я третий год за ним как хвост собачий всюду следую – куда он, туда и я. Жду, когда он окарается, чтобы своими руками эту гадину удавить.

– Терпеливый… Меня тоже интересует твой шеф, точнее, его намерения.

– В чужую башку не залезешь.

– Ну, не скажи. Это ведь смотря кто в неё полезет. Сейчас куда?

– В аэропорт за билетами до Мапуту. Торопится. Билеты на завтра приказал брать.

– Что ж, за билетами, значит, за билетами. В самолёте я сам ему представлюсь, а напарника отправишь в Москву со всеми пересадками. В Мапуту встретит наш атташе, он же и оружие передаст. И не дай своему боссу уйти. Есть сведения, что он в ЮАР решил сбежать со всеми имеющимися у него финансами. АНБ уже закрепило за ним своего куратора. Только он дурак и не понимает, что для них никакой ценности не представляет. Им нужны лишь те бабки, которыми он рулит. Как только сдаст все свои счета, его тут же вышвырнут голышом на улицу.

– Так, может, пока он их не сдал, его ликвидировать? Я это сделаю своими руками, не побрезгую.

– Месть, Слава, плохой советчик. Нам тоже нужны от него пароли и явки, со всеми банковскими кодами, а они, я так полагаю, у него в голове записаны. Но жёстко мы его допрашивать сможем, только когда он сбежит из Мозамбика куда-нибудь в другую страну, в Руанду, например.

– Но если он сбежит, мы его уже не сможем допросить.

– Поэтому нам нужен его вполне контролируемый побег. Как только он пересечёт границу Мозамбика, можешь прессовать его по полной, а вот контролировать его побег буду я.

– Он не пойдёт с тобой на контакт, поверь мне, уж я-то его знаю не первый год. Он потребует от тебя не только пароль.

– За это не беспокойся, он всё получит – и пароль, и позывной, и код доступа. Главное, чтобы ты его не упустил во время боя. Я так думаю, они готовят не только провокацию, но и операцию прикрытия.

– Но он берёт с собой лишь часть груза.

– Вот именно, нет нужды рисковать всем, а так у него вроде бы есть гарантия, что не грохнут сразу, а дальше он думает их перехитрить. Наша с тобой задача – перехитрить не только его, но и АМБ.

– Я в финансах абсолютный профан.

– Это не страшно, финансами займусь я. Как только буду знать всё, что мне нужно, он твой. Делай из него хоть чучело.

– Ты это серьёзно?

– Абсолютно! Компартии нет, страна разваливается, отчитываться не перед кем, и он это прекрасно понимает, потому что его родственник сам к развалу страны причастен и теперь наверняка участвует в разделе пирога под названием СССР. Только помни, ненависть, она сжигает человека изнутри. Чем жить будешь, когда отомстишь?

– Теперь понятно, почему сегодня утром сдали большую часть наличных в банк. А за меня не переживай, я как раз тогда жить и начну. Мне бы его в Албанию переправить.

– Замечательно! Значит, тем более он нужен живым. А что касается твоего дела, я думаю, мы к нему ещё вернёмся. Как только опорожним его кубышку, мне будет легче нажимать на нужные пружины. Думаю, в деле есть доказательство его вины, просто, как это водится, всё засекретили.

– Тим, а ты, наверное, уже капитан?

– Меня это меньше всего интересует. Я бы с большой радостью обменял эти погоны на возможность вернуться на Родину. Пусть даже под чужим именем, но домой.

– Прости, Тим, я, кажется, не туда залез. Останешься в машине?

– Нет, Слава, я должен проконтролировать весь процесс.

– Валяй, контролируй! А дальше как будем, если ты мне сейчас не доверяешь?

– А дальше как фишка ляжет.

– Убьёшь?!

– Если предашь, даже не вздрогну.

– Жёстким стал…

– Да я таким и был, просто случая не представлялось.

– Капитан Коваленко?

– Был такой клиент…

– Понятно.

– А теперь запомни, с этого момента я для тебя только Бранко Родригес.

⠀

⠀⠀ * * *

⠀

В Мапуту добирались на перекладных с тремя пересадками.

За всё время поездки, от самой посадки в самолёт Лиссабонского аэропорта до аэропорта близ Мапуту, Гиви Похсиладзе был спокоен, даже несмотря на то, что одного из его старых и верных телохранителей внезапно сменил новый человек. Бранко Родригес тоже был немногословен, как и предыдущий офицер связи. Сев рядом с Гиви, он назвал пароль, свой позывной и код доступа. Возможно, в другое время Гиви и был бы удивлён, услышав последние четыре цифры, но в этот раз он пропустил их мимо ушей, потому что его занимали совершенно другие мысли. Впрочем, Похсиладзе никогда не отличался внимательностью к людям из своего окружения, если только те не были одного с ним статуса или выше его по положению. Всех остальных он называл одним словом – обслуга – и никогда не обращал на них внимания. Всю долгую дорогу до Мозамбик Похсиладзе напряжённо думал, что Джон Смит может попросту оказаться мошенником или вовсе подставой КГБ. Он шёл на риск, так как отец в последней шифровке дал чёткое указание, что ему необходимо бежать на запад, прихватив с собой и всю имеющуюся при нём партийную кассу. Затем обосноваться где-нибудь в Европе и ждать его появления там. На Джона Гиви тоже вышел по наводке отца. Тот, впрочем, сильной заинтересованности не выказал, но сказал, что поможет, только если его папаша выполнит свою часть договора. Вскоре от отца пришла посылка с подробной инструкцией, как надлежит поступить с содержимым. Джон Смит активизировал свою деятельность сразу же, как только Гиви сообщил ему о посылке.

Через месяц Смит подробно проинструктировал Похсиладзе-младшего, введя его в курс предстоящей операции по побегу. На словах всё выходило гладко, но страх провала оставался, даже когда самолёт уже приземлился в аэропорту Мозамбика.

Встретивший их военный атташе сразу выдал им оружие и предупредил, что в случае нападения придётся самим защищать себя, спасать свою жизнь. В стране царил хаос, никто не мог предугадать, когда и где произойдёт нападение. Всего в пяти километрах от аэропорта их ждала засада. Вся сопровождающая охрана была уничтожена в первую же минуту боя. Внезапно начавшаяся яростная перестрелка вокруг их машины была настолько неожиданной, что Гиви попросту впал в ступор. Оба телохранителя вытащили его из машины и, кинув в ближайшую канаву, принялись отстреливаться.

– Слава, твоя задача – выжить в этой передряге. Если он сейчас решится на побег, не мешай ему, а помоги. Заодно и меня прикроешь. Через пару месяцев набери меня по тому номеру, что я тебе дал, и звони один раз в день, ровно в полдень, в каком бы часовом поясе ты ни находился.

Раздался рокот приближающихся вертолётов. Наконец перестрелка затихла. Гиви вскочил на ноги и побежал к одному из уже садящихся вертолётов. Баженов бросился было за ним и тут же получил пулю в ногу. Бранко дал очередь, и возле Гиви образовалась пустота. Кинув перевязочный пакет Баженову, он напоследок только успел крикнуть:

– Постарайся выжить – это приказ! – и бросился догонять Похсиладзе.

Справа, чуть ближе к нему, опустился ещё один вертолёт. Родригес видел, как раненого финансиста втащили в винтокрылую машину, до которой тот уже успел добежать, и поэтому принял решение запрыгнуть в ту, которая была ближе всего к нему. На бегу он стрелял в тех, кто стрелял в него.

Бранко запрыгнул в вертолёт. Они подобрали ещё четверых бойцов, и машина резко ушла вверх, взяв курс на запад. Спустя пару часов все восемь машин сели на военной базе Мададени.

Похсиладзе отправили в госпиталь, а Родригес попал на допрос к майору спецподразделения. Хватило десятиминутного разговора и двух звонков, для того чтобы Бранко доставили в тот же госпиталь, что и Гиви. Американец сидел в коридоре и ждал вердикта врача – Похсиладзе только что закончили делать операцию.

– Смит, мне придётся вас огорчить. Несмотря на всю вашу договорённость с этим русским, я его забираю с собой в Йоханнесбург сразу, как только он сможет…

– Кто вы такой, чтобы распоряжаться здесь?

– Агент британской разведки граф де Ла Минч. Я весьма благодарен вам за успешно спланированную операцию, но, тем не менее, заберу вашего клиента с собой.

– Только после того, как я заберу от него причитающуюся мне посылку.

– Сожалею, Джон, но она осталась в портфеле вместе со всеми деньгами, что он привёз в Мапуту, а портфель в машине.

– Откуда вам известно, что она там была?

– Я видел своими глазами, как русский господин что-то переложил туда из своего кармана, когда наш самолёт приземлился в аэропорту.

– Я должен в этом убедиться лично.

– Для этого вам придётся вернуться в Мозамбик. Ведь это вы втащили его, раненого, в свой вертолёт.

– Мне нужно осмотреть его вещи.

– В таком случае пройдёмте в кабинет главного врача, они сейчас там.

Убедившись в том, что ни в карманах, ни в подкладке вещей ничего нет, Джон удручающе спросил:

– Ну, а вам-то он зачем пустой?

– Это для вас он пустой, а для нас он представляет определённый финансовый интерес. Нам нужны его знания, а не те вещи, которые он привёз с собой.

– Забирай это барахло, – ответил американец, потеряв к этому делу всякий интерес. – Но если что, я тебя из-под земли достану.

Пожав руки, мужчины расстались довольные друг другом. Бранко вернулся к палате и вскоре получил разрешение главврача на транспортировку больного в столицу.

Гиви пришёл в себя спустя несколько часов как раз в то время, когда его вносили в самолёт.

– Где я? – слабым голосом спросил Похсиладзе, увидев перед собой лицо своего телохранителя.

– В самолёте. Мы с вами возвращаемся в Лиссабон.

– Почему в Лиссабон?

– А вы бы хотели, чтобы я вас прямиком переправил в Москву? Или ей вы предпочтёте Великобританию?

Гиви молча прикрыл глаза, плохо понимая, что происходит. Ранение в плечо было не тяжёлым, но послеоперационный наркоз ещё не до конца перестал действовать.

В Лиссабоне Бранко отвёз Гиви к себе на квартиру и предложил добровольно перевести всю оставшуюся сумму из «Банк оф Америка» на указанный им счёт.

– Почему вы решили, что я соглашусь на это?

– Вы, конечно, можете отказаться, но прежде подумайте, что в случае отказа на Родине вас ждёт смертный приговор за измену этой самой Родине. И доказательства вашей измены у меня имеются, например, показания Джона Смита, агента АМБ, которому и предназначались полученные вами материалы.

– Я согласен.

– И не вздумайте юлить, мне известна сумма, которая находится на счёте указанного банка.

– Откуда?..

– Вы мне сами её назвали во время полёта.

– Вы получите всё! Какие гарантии?

– Забываетесь, я не страховой агент, да и у вас не то положение, чтобы требовать какие-то гарантии. Как агент вы мне не нужны, я не собираюсь вас вербовать. Мне нужны все имеющиеся у вас деньги со всех банковских счетов. Только в этом случае я гарантирую вам жизнь.

– Что вы имеете в виду?

– После того как вы немного окрепните, я перевезу вас в Англию. Там вы сможете спокойно дождаться своего высокопоставленного папашу.

– А дальше?

– А дальше как фишка ляжет!

– Что это значит?

– Это значит, что, возможно, вам придётся ответить перед законом за убийство, совершённое вами в составе банды, которой вы руководили, будучи ещё студентом.

– Не понимаю! О чём вы говорите?!

– Всему своё время. Для начала переведите на указанный счёт всю имеющуюся у вас сумму.

– Для этого мне нужно самому отправиться в банк.

– Я упрощу вам эту задачу, завтра вам предоставят удалённый доступ, а пока отдыхайте, набирайтесь сил.

Родригес вышел в другую комнату, оставив своего подопечного в полном одиночестве.

«Кто он такой? Откуда ему известно про убийство? Гэбэшник? Точно он, иначе почему так много знает… Грохнуть его и свалить по-тихому, сделать пластику, и никто никогда не найдёт», – думал Гиви, растирая виски, сидя на кожаном диване.

Глава 3

Света обняла мужа со спины и, улыбаясь, произнесла:

– Я всё-таки поеду с тобой.

– Куда?

– В командировку. Серов отправляет меня до октября в Абхазию на переподготовку.

– О своей беременности ты, конечно, умолчала?

– Естественно. Успокойся, пожалуйста, я ведь не первая женщина, которая будет рожать за границей.

– Но от провала ушли только те, что забеременели будучи уже там, и то лишь те, что научились думать на чужом им языке, как на своём родном. Я категорически против этого! Слышишь – против…

– Ты хочешь, чтобы я здесь осталась одна? А ты там будешь неизвестно сколько? Как ты себе это представляешь?

– Родители помогут, твои и мои, если ты имеешь в виду бытовые мелочи.

– Я же с тоски помру…

– А вот тут извини, могу предложить только полную свободу.

– То есть развестись?

– Да, если тебе это необходимо.

– Но ведь это предательство!..

– В данном конкретном случае – нет. Просто неумение и нежелание ждать. Представь себе, что твой муж моряк дальнего плавания и ушёл в поход на парусной бригантине.

– Знаешь, романтично, но не заманчиво. Ко всему прочему, приказ никто не отменял и через неделю, а точнее, сразу после Дня Победы, я отбываю в Абхазию.

– Морской воздух, конечно, пойдёт тебе на пользу, но не более того. О дальнейшей командировке можешь забыть. Я постараюсь, чтобы дальнейшего распоряжения не последовало.

– Ну-ну, я посмотрю, как это у тебя получится.

– А если получится?

– Я назначу тебя космонавтом.

– У меня нет ни одной фотографии в лётной форме.

– Я тебе её нарисую.

– Я настаиваю, чтобы ты отказалась!

– Нет уж, куда ты, туда и я!

– Тоже мне, жена «декабриста», я не в ссылку еду, а работать.

Через неделю Светлана прилетела в Сухум. В аэропорту её встретила маленькая пожилая женщина в солнцезащитных очках, которые она не сняла даже в здании аэропорта. Проводив Светлану до новеньких белых «жигулей» шестой модели, она сама села за руль и довольно резво взяла с места. Примерно через час эта малоразговорчивая дама привезла Светлану в один из ведомственных санаториев на побережье Черного моря.

Впервые после двух лет брака Вячеслав остался дома один. Он и предположить не мог, как тяжела будет для него разлука с женой. Только после того как проводил Светлану на самолёт, он неожиданно понял хитрый ход Серова. Начальник отдела, будучи тонким психологом, точно всё просчитал. Вячеслав просто нуждался в такой ломке, поэтому его хитро изолировали от жены. Ведь первые два дня Светлана должна была пройти медицинское обследование, которое он сам уже прошёл за месяц до этого, а значит, о её беременности будет известно уже на третий день. К тому же её наверняка никто никуда посылать не собирался, это всё выдумки. В Мозамбик даже дипломаты своих жён не брали.

Вернувшись из аэропорта, Баженов вдруг наткнулся на небрежно оставленный на кровати лифчик жены. Он взял его в руки, понюхал, проверяя тот на запах, и вдруг почувствовал жуткую тоску. Этот незатейливый предмет женского туалета хранил дорогой ему аромат любимой женщины. Немного подержав лифчик в руках, Вячеслав спрятал его под подушку.

«Не раскисай! Интересно, а как же ты собирался прожить предстоящие два, а может быть, три года без нее. Есть ли смысл всё-таки попросить Серова откомандировать жену вместе с собой? Нет, нельзя, ни в коем случае нельзя, слишком опасно, в Мозамбике идёт война, причём непонятно, кто с кем воюет и против кого. Вчерашние союзники уже сегодня могут сойтись в кровавой схватке. Нет, ничего просить не буду. Пусть лучше дома рожает. И ждёт! А если… Всякое, конечно, может случиться, вот только думать об этом не хочется. Эх, бабы, бабы, незавидная у вас доля: вдовой останетесь – горькая ноша, а к другому уйдёте, тоже ничего хорошего».

Баженов вошёл на кухню. Ужин сегодня у него был поздний. В новом холодильнике стояла полная кастрюля голубцов, заботливо приготовленных Светланой перед самым отъездом. Он достал два, положил их на сковородку и поставил разогревать, не зажигая газа. Минут через десять понял свою оплошность, чиркнул спичкой, поджёг горелку и раскурил трубку. Её он стал курить совсем недавно, потому что обычных сигарет ему не хватало. Чтобы накуриться, он порой зараз выкуривал полпачки, а то и пачку, от этого два пальца на правой руке стали коричнево-жёлтыми и всё время неприятно воняли табаком. Кто-то из коллег предложил ему перейти на трубку. Как ему сказали, это экономнее и вони меньше. Насчёт экономии Вячеслав как-то не задумывался, а вот то, что запах имел фруктовый вкус, его приятно удивило. Наконец, голубцы разогрелись, и он смог поесть.

Баженов пробовал смотреть телевизор, но ни одна из программ ему не понравилась, и он выключил его. Взял из шкафа первую попавшуюся книгу из тех, что он ещё не прочитал, они стояли отдельно на полке. В руки ему попался Лесков, первый том романа «На ножах». Читал поверхностно, всё время ловя себя на том, что думает о совершенно посторонних вещах. Прошло уже полчаса, а он добрался только до третьей страницы. Вячеслав захлопнул книгу и вернул её на прежнее место. Решил лечь спать, и, уже лёжа в кровати, его поразила одна мысль: «Если мне так муторно от разлуки с женой, каково же мне будет одному в чужой стране?» Ворочаясь с боку на бок, он так и не смог заснуть, несколько раз вставал покурить, но и это не приносило облегчения. Мысли путались в голове, сменяя друг друга, и за час до будильника он, наконец, провалился в сон.

Примерно в таком состоянии Баженов пребывал целую неделю со дня отъезда жены. Хорошо хоть на работе не было срочных дел, но восемнадцатого мая полковник вызвал его к себе.

Баженова он встретил, хмуро глядя куда-то в окно.

– Товарищ полковник, старший лейтенант Баженов по вашему приказанию прибыл.

– Баженов? Ах, да, садись, Вячеслав, – тяжело вздохнув, Сомов с трудом выговорил. – У нас ЧП. Вчера из санатория пропала твоя жена. В пятнадцать сорок она вышла через центральный вход, и больше её никто не видел. На ужине не присутствовала, ночевать не пришла, к завтраку тоже не вернулась. Оперативная группа уже приступила к розыску. Все вещи на месте. Скажи, никто из её родственников или друзей к ней не собирался?

– Нет, но уточню, обзвоню всех. Товарищ полковник, больницы проверьте – она беременна, вдруг что не так.

– Хорошо, передам, а ты пока иди, уточняй.

– Есть. Товарищ полковник, разрешите после обзвона самому вылететь на место.

– Завтра, Слава, вместе полетим.

Выйдя из кабинета, Вячеслав бегом бросился к себе. В душе ещё теплилась надежда, которая с каждым сделанным звонком таяла, как снег по весне. Этой же ночью пограничники обнаружили дрейфующую лодку, а в ней труп Светланы. На опознании Баженов так сжимал челюсти, что зубы скрипели, слёзы сами текли из глаз.

– Крепись, сынок, крепись. Убийц мы обязательно найдём. Я настоял, чтобы дело передали в КГБ, – прошептал Сомов, стоявший рядом.

Подполковник Геннадий Вячеславович Еланский, ознакомившись с делом, был неприятно удивлён. За пятнадцать лет в органах такого зверства он не видел. Экспертиза показала, что жертву предварительно оглушили чем-то тяжёлым по голове, изнасиловали, а после выдавили плод из чрева матери при помощи весла. Причина смерти молодой женщины – обильная кровопотеря. Поражала бессмысленная жестокость садистов, судя по оставленным отпечаткам пальцев, как минимум четверых. Старший лейтенант Баженова Светлана Валерьевна, офицер спецназа ГРУ, имевшая разряд мастера спорта по джиу-джитсу, вряд ли была лёгкой добычей для своих убийц, и всё же её убили. Кто за этим стоит? Мотивы неясны и цели тоже.

Владельца лодки установили довольно быстро, но вот допросить его сразу не удалось – он был в стельку пьян. Для выведения его из запоя потребовалось медицинское вмешательство. Придя в себя, он с трудом смог припомнить троих молодых мужчин, которые очень хорошо заплатили ему за лодку и обещали вернуть её дня через два. Никакой женщины он с ними не видел. Время, которое он указал, говорило о том, что к нему они пришли уже после убийства.

– Какого лешего им вообще понадобилось платить тебе, если они могли просто забрать твою лодку ночью?

– Не могли, когда нет дождей, я сплю в ней. А днём катаю отдыхающих по морю.

– И сколько же они тебе заплатили?

– За неделю.

– И ты их раньше никогда не видел?

– Почему не видел? Видел, на диком пляже у чёрной скалы. Туда ещё эти, как их, а, нудиты загорать ходят.

– Какие ещё нудиты?

– Ну, те, что голыми загорают.

– А ты-то там каким боком оказался?

– Так мимо несколько раз проплывал на лодке. Там такие тёлочки бывают, м-м-м, пальчики оближешь. За посмотреть денег не берут, а некоторые ещё и сами прямо к воде покрасоваться выходят. Так отчего ж не посмотреть?

– Описать их сможешь?

– Я, что, художник? Я на них особого внимания не обращал. Мужики, гражданин начальник, это не по моей части.

– Вот сядешь за соучастие в убийстве, тогда посмотрим, кто там по твоей части.

– Да я ж не при делах! Не губи, начальник! Одного я помню точно, он мне деньги давал. Высокий черноволосый азиат, то ли татарин, то ли ещё кто, не знаю, говорил по-русски нечисто, вот только акцент у него не азиатский, а на западный манер.

Еланский остановил запись допроса, выключив магнитофон. Ему доложили, что привели задержанного по описанию лодочника мужчину. И его отпечатки совпали с одними из найденных в лодке. Первый допрос можно было бы поручить и помощнику, но случай был из ряда вон, поэтому Геннадий Вячеславович взялся за него сам. Закурив четвёртую сигарету, он попросил конвоира ввести подозреваемого. Мужчина лет двадцати пяти с длинными до плеч чёрными волосами действительно имел азиатскую внешность. В карих глазах стоял страх.

– Садитесь, – приказал Еланский. – Допрос будет записываться на плёнку.

И тут Геннадий Вячеславович решил ошеломить парня. Он вытащил из папки цветные фотографии Баженовой, сделанные при жизни. На них была эффектная блондинка в форме офицера связи с сияющими от счастья глазами. Еланский положил их на стол перед подозреваемым.

– Узнаёшь? – коротко спросил он.

– Первый раз вижу, – севшим голосом отозвался мужчина.

Тогда подполковник выложил перед ним фотографии, сделанные уже во время обнаружения трупа.

– А так?

И тут мужчина вскочил со стула и заорал:

– Это не я! Я не убивал! Меня заставили!..

Видя его истерику, Еланский налил в гранёный стакан воды, предложил:

– Выпей и успокойся.

Схватив стакан, тот стал жадно пить, расплёскивая воду.

– А теперь – давай по порядку. Фамилия, имя, отчество, число, месяц, год рождения.

– Зарипов Марсель Казимирович, 12 октября 1967 года.

– Место рождения.

– Янаул.

– Место жительства.

– Город Казань, улица Бутлерова, дом 22, квартира 15.

– Род занятий?

– Чего?

– Чем занимаешься?

– Да ничем. Студент третьего курса МГИМО.

– А теперь давай, рассказывай: кто и что тебя заставил делать.

– Это всё Гиви, он и в Москве-то особо ни с кем не церемонился. Он к бабе этой подкатил и сразу, как обычно, денег ей предложил, три сотни за троих. А она как саданула ему, прям как мужик, апперкот в челюсть. Он только пятками и сверкнул. А как очухался, Кабана за ней отправил, чтоб проследил. Вскоре Кабан прибежал, говорит: «Баба согласна на всё, лежит в кустах, отдыхает». Короче, погрузили её к Гиви в «Волгу» и поехали на мыс. Папик его там домик на всё лето снял. Гиви её первым там на втором этаже и оприходовал, а после уж мы с Кабаном. А когда она в себя пришла, стала орать, что она беременная и всех нас уроет. Тут Гиви предложил посмотреть, как баба рожает. Кабан весло принёс, я ей только руки связал за спинкой кровати, а выдавливали они из неё вдвоём. После опять загрузили на заднее сиденье «Волги» и уехали на дальний пляж. Я лодку нанял за те самые три сотни и перегнал на место. После они ещё раз её по башке камнем трахнули, только она уже мёртвая была. Загрузили в лодку и отправили плавать по воле волн.

– И чего ты, как телок, все его приказания выполняешь?

– А попробуй не выполнить? Я ему десять кусков должен, век не рассчитаться.

– Ладно, Гиви – это кто? Фамилия, адрес, где его искать?

– Вы его всё равно не тронете, у него отец третий секретарь ЦК компартии Грузии. Кабан поездом в Тюмень подался, а я не успел, только билет купил.

– А Гиви твой куда направился?

– А кто его знает, может, на «Волге» в Тбилиси отправился, может, морем до Одессы, а может, и в Москву самолётом вернулся.

– Сейчас пойдёшь с моим помощником, составите фоторобот на твоих друзей.

– И всё, вы меня отпустите?

– Да, в камеру.

– Но ведь это не я, не я её убил!..

Подполковник набрал номер телефона на своём селекторе.

– Арзаматова ко мне.

Вскоре в кабинет вошёл капитан Арзаматов.

– Вот, Гриш, забирай этого и составьте фоторобот на его дружков, а я пока доложу генералу, что дело раскрыто.

– Уже?

– Уже!

Еланский связался с главным управлением ГАИ Грузии, и через полчаса ему в кабинет принесли ленту телетайпа.

«На ваш запрос отвечаем: Похсиладзе Ашот Георгиевич, 1941 года рождения, своего автомобиля не имеет. Пользуется служебным автомобилем с водителем. Автомобиль территориально Тбилиси не покидал, вот уже две недели находится в ремонте. Похсиладзе Гиви Ашотович, 1968 года рождения, является владельцем черной „Волги“, гос. номер 62—12 ГАР, место нахождения установить не удалось».

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул подполковник, едва дверь приоткрылась.

В кабинет вошёл капитан Арзаматов.

– Разрешите доложить, товарищ подполковник.

– Давай выкладывай, Григорий, что там у тебя.

– Кабан, он же Василий Михайлович Зарубин, 1965 года рождения, имеет две судимости: первая ещё по малолетке за хулиганство, вторая за фарцовку. Полгода как освободился по УДО за хорошее поведение. Только что снят нами с поезда, направлен в следственный изолятор в Москву.

– Пора и нам возвращаться в управление. И Зарипова с собой прихватим. Что-нибудь ещё?

– Два часа назад Похсиладзе арестован грузинскими товарищами, ждут дальнейших указаний.

– Этого субчика пусть тоже переправят в Москву. Похоже, что мы с тобой зацепили крупную рыбу. Не сорвался бы с крючка.

В Москве дело Похсиладзе у Еланского забрали. Каково же было его удивление, когда он узнал, что суд состоялся только над Зариповым. Кабан до суда не дожил, по официальной версии, он умер в камере от инфаркта миокарда. Похсиладзе был отпущен и после получения диплома выехал за рубеж для работы в одном из посольств.

Года через три к Еланскому обратился Вячеслав Баженов с просьбой помочь разобраться с делом об убийстве его жены, но подполковник ничем не смог ему помочь, потому что дело Похсиладзе было засекречено. Тогда Геннадий Вячеславович, возмущённый тем, что убийца разгуливает на свободе, да ещё и живёт припеваючи, обратился непосредственно к своему руководству. Генерал спокойно выслушал его и прозрачно намекнул, чтобы Еланский не лез не в своё дело, а если будет сильно настаивать, так попросту выйдет в отставку. Об этом разговоре он и поведал Баженову.

Но через полгода Баженов вновь появился у Еланского, теперь они встретились у него на даче. Вячеслав привёз с собой папку с документами и попросил Геннадия Вячеславовича проверить, всё ли на месте. Каково же было его удивление, когда он увидел перед собой дело Похсиладзе, в котором сам Похсиладзе никак не фигурировал.

Знаешь, Вячеслав, я не спрашиваю, каким образом ты сумел добыть этот документ, но я понимаю, зачем и почему ты на это пошёл. Здесь нет главного фигуранта – Похсиладзе.

– Это не само дело, его копия. Можно спокойно сжечь, оно больше не нужно. Сможете достать для меня его фотографию?

– Думаю, да, но для этого нужно ехать в Тбилиси.

– Я готов оплатить все ваши расходы и труды.

– В этом нет необходимости. Затронута и моя честь, я всё сделаю, вот только как мне передать её вам, вполне возможно, что мы с вами уже никогда не увидимся.

– Это так опасно?

– Я не исключаю такой возможности. Ведь кому-то нужно было, чтобы он не был судим.

– Вы перешлёте её по почте. Адрес запомните?

– Я ещё не настолько стар, чтобы забыть нужное.

– Хорошо, тогда запоминайте, – и Баженов назвал ему адрес своих родителей. – Фотографию лучше выслать ценным письмом.

– Что вы собираетесь делать после того, как её получите?

– На Кавказе очень любят говорить о законе кровной мести, так вот в моём роду этот закон также чтут, хотя у нас никогда не было ни одного кавказца.

– Что ж, если я вам буду ещё чем-то полезен, не сочтите за труд, всегда буду рад помочь, чем могу.

– Благодарю, я этого не забуду.

Они расстались, крепко обменявшись на прощанье крепким рукопожатием.

⠀⠀ * * *

Баженов сидел в глубоком мягком кресле в белой зале замка де Ла Минч, потягивая из бокала тонкого стекла виски со льдом.

– Теперь ты знаешь всю мою правду. Ответь мне, имею я право на месть этому козлу или нет, чисто по-человечески.

– Имеешь, Слава, имеешь. Что ты собираешься делать потом, когда твоя месть свершится?

– Вернусь домой и попробую жить заново. Так ты мне поможешь переправить его в Албанию?

– Я же обещал, только вот времени у нас с тобой будет крайне немного, кое-кто собирается провести операцию по ликвидации такой страны, как Югославия. Для меня это может грозить провалом. Мне нельзя ни засветиться, ни погибнуть.

– Я быстро. Продам его оптом чёрным трансплантологам и домой.

– Ну-ну…

Глава 4

Бранко Родригес открыл глаза, вокруг была кромешная темень и тишина. Боли не было, но что-то мешало не только подняться, но и пошевелиться. Искра сознания, лишь на миг посетившая тело, покинула его, и, закрыв глаза, он вновь погрузился в беспамятство. Сознание вернулось только на исходе следующего дня.

Глубокой ночью он выбрал момент, встал с кровати и на сильно дрожащих от слабости ногах, осмотревшись, попытался сделать пару шагов, отделявших его от окна. При первом шаге он держался за железную спинку кровати, а вот второй и следующий за ним были равносильны полёту. Так в раннем детстве дети учатся ходить, держась за палец родителя, и, наконец, отпустив его, делают свои самостоятельные шаги на дороге жизни. И тот самый момент перебирания ногами, отпустив палец, без какой-либо опоры, до шлепанья попкой об пол и есть настоящий момент полёта, первая победа над страхом. Схватившись за подоконник, чтобы не упасть, он осторожно выглянул в окно, почти прильнув к нему лицом.

На ночном небе сияли звёзды, не родные, знакомые с детства, а чужие в чужой стране. Луны не было, поэтому с большим трудом он разглядел силуэты незнакомых деревьев. Он рванул раму на себя, и она, жалобно звякнув запорами, настежь распахнулась, впустив в комнату свежий морской бриз, близкий шум набегающих на берег волн и громкий лай сторожевого пса откуда-то снизу под окном.

«Плевать, – подумал он. – Волки хвосты поджимали при встрече со мной, неужто я сейчас с собакой не справлюсь?»

И тут резкая боль в сломанной левой руке дала о себе знать. «Хочешь не хочешь, а гипсовать самого себя ещё никто не научился, придётся искать доктора. Гонсалес! Вот кто мне нужен».

С трудом взобравшись на подоконник, Родригес спрыгнул вниз. Злобно лаявший здоровенный ротвейлер бросился на него, но опешил, нарвавшись на разъярённый рык с лаем от человека, только что выпрыгнувшего из окна. От неожиданности пёс присел на задние лапы и пустил струю мочи под себя, после чего с жалобным скулящим лаем бросился удирать за дом.

«Жаль собаку, – подумал Бранко. – Сломалась психика у пса, был сторожевой собакой – стал подзаборной шавкой. Вот так и люди, сломаются, и уже ничем их не починишь. Жаль собаку, жаль…»

Никем не остановленный, Родригес крадучись прошёл по улице несколько кварталов, прежде чем ему удалось поймать такси.

Но у Гонсалеса Бранко ждал не только доктор, но ещё и агент АМБ Дени Спаковский.

…Человек, сидящий возле него на обшарпанном больничном стуле, расплылся в широкой улыбке и что-то быстро-быстро залопотал на своём непонятном языке. Какой-то горько-солёный горячий напиток осторожно по ложке влили ему в рот, но совсем немного, желудок сжался от боли и едва не выдал всё принятое обратно, наверное, просто не успел. Подошёл врач и с трудом поставил ему внутривенный укол. Говорил он негромко, так чтобы его не мог услышать никто из посторонних, но то, что он говорил, было знакомо, и лишь спустя какое-то время Бранко понял смысл сказанного.

– Держись, парень, ещё пара дней, и я вывезу тебя в Мехико, а там, даст Бог, и домой отправим…

⠀⠀ * * *

– Послушайте, Гонсалес, как вы думаете, он русский?

– А вы спросите это у него самого, Дени.

– Вы смеётесь надо мной, доктор?! Лично у меня по этому поводу есть сомнения. Скрипаль сдал всю агентурную сеть в Никарагуа, однако сам постарался остаться в стороне так, чтобы слинять из страны и выйти сухим из воды. Скажу даже более того, он вернулся в Россию, и мы надеемся, что он нам ещё будет полезен.

– Зачем вы мне всё это говорите, Дени? Ведь я не сотрудник ЦРУ, и ваши шпионские игры мне не интересны. Я просто доктор.

– Тогда скажите как врач, он вообще хоть что-нибудь понимает или у него полная потеря памяти? У меня такое впечатление, что он просто не знает ни испанского, ни английского.

– А вы попробуйте на русском.

– Увы, но здесь, к сожалению, у нас нет переводчика с русского, Пентагон не выделил нам такого спеца.

– Я-то вам тогда чем помогу?

– Мне показалось, что он вас понимает, я видел, как вы что-то ему шептали, но вот по артикуляции не смог определить, на каком языке.

– Должен вас разочаровать, подполковник, это я просто пытаюсь выяснить уровень диапазона, в котором у пациента сохранился слух. К сожалению, у меня отсутствует необходимый набор инструмента, а случай чрезвычайно сложен и интересен, в связи с чем позвольте просить вас об одолжении.

– Просите.

– Я бы хотел вывезти больного для лечения в Мексику. Возможно, потребуется вмешательство нейрохирурга, больной интенсивно слепнет.

– Слепой, глухой и без памяти, м-да. Такой пленный никому не нужен. Может, просто шлёпнуть его во дворе и дело с концом?

– При попытке к бегству?

– Да, а что?

– Не поверят! В Пентагоне сидят далеко не дураки.

– Ну что ж, тогда подождём…

– Чего? Пока он что-нибудь вспомнит, могут пройти годы.

– Нет, конечно, так долго ждать мы не будем. Мне должны передать от Скрипаля последнюю фотографию. Агент утверждает, что на ней помимо него самого и Ортего есть ещё два русских офицера спецназа ГРУ из группы «Питон». У одного из них позывной El Yellow Pitón² – «Жёлтый Питон», а у другого La Sombra – «Тень».

– Знаете, подполковник, этот ваш Пит Элеллоу, как вы его называете, погиб при миномётном обстреле, его ведь опознали сами сандинисты.

– Да, но Ла Сомбра жив, – зло сплюнул Дени. – В этом я сам убедился. При попытке взять его живым он угробил почти пятьдесят человек, и это без единого выстрела.

– И…

– Он исчез, словно тень, блуждающая на закате. Из тех, что остались в живых, его никто не видел.

– Да, не зря он носит такое имя. Интересно было бы на него взглянуть.

– Я его покажу вам, доктор.

– Зачем?

– Может быть, вы опознаете его в своем пациенте.

– И?..

– А мы вам хорошо заплатим.

– Очень хорошо! Я согласен, но Боже упаси подписывать какие-либо бумаги.

– Обойдёмся и без бумаг.

– А если мой пациент не тот, кто вам нужен?

– Тогда я не буду чинить вам препятствия, а даже помогу переправить его в Мехико. Я прекрасно вас понимаю, науке тоже нужны подопытные кролики.

– Буду очень вам признателен за такую любезность.

На следующий день Гонсалесу доложили, что его подопечный самостоятельно вставал с постели. «Что ж, по крайней мере, двигательные функции мозга в порядке, но вставать всё равно рановато. Надо увеличить дозировку люминала до 80 кубиков в сутки. На памяти это скажется, но другого выхода нет. И надо бы его предупредить, чтобы говорил на англо-испанской смеси, если, конечно, не забыл языков, а лучше бы помолчал», – подумал доктор, направляясь в отдельную палату интересного больного.

С больным он разговаривал, разрывая свою речь резкими прыжками с испанского на английский, пытаясь тем самым показать своему подопечному, что для него других языков нет. И нужно разговаривать на одном из них либо просто молчать. И больной молчал. Это одновременно и тревожило, и успокаивало Гонсалеса. Тревожила непроницаемая маска полного дебила, абсолютно ничего не понимающего человека, а это могло означать всё, что угодно, вплоть до полной потери памяти. И успокаивала тем, что раз молчит, то, может, и не сболтнёт ничего лишнего. Впрочем, действие так называемой «сыворотки правды» уже закончилось. Родригеса теперь не тянуло говорить.

⠀⠀ * * *

Вскоре после покушения контрас на Даниэля Ортега в 1990 году сандинистская власть в Никарагуа решила провести свободные выборы и проиграла. Проведённые после голосования опросы показали, что изрядная часть избирателей поддержала кандидата либеральной оппозиции Виолету Чаморро, поддержала назло, чтобы проучить правящую партию. Никто не верил, что сандинисты просто так отдадут власть. И тем более не верили, что перевес Чаморро (очередной представительницы всё той же достойной фамилии) окажется столь весомым. Но сандинисты признали своё поражение.

И первым следствием этого стала легализация бывших контрас и агентуры ЦРУ в Никарагуа. Страна пошла своим нелёгким путём. СССР вынужден был свернуть свою деятельность в этой ранее дружественной ему стране, но на нелегальную работу переводить было уже практически некого, нужны были новые люди.

Как бы то ни было, а от агента АМБ нужно было срочно избавляться, а заменить доктора могла только медсестра Нерея.

Эта пышногрудая 22-летняя метиска давно и всячески выказывала ему своё расположение, но Гонсалес как-то умудрялся, не портя отношений, держать её на некотором расстоянии, соблюдая субординацию. Иногда он приглашал её поужинать в один из местных ресторанчиков, но дальше этого дело не шло. Однажды она даже спросила, уж не голубой ли он? На что доктор весело рассмеялся и, когда приступ смеха прошёл, поманив к себе пальцем, тихо шепнул: «Нет, дорогуша, я красный! И у меня есть жена».

Поначалу это несколько остудило пыл её влюблённости, но его жены Нерея никогда не видела и решила про себя, что не всё гладко в семье доктора, а значит, возможна и некоторая перемена. С этой надеждой на перемену в их отношениях она и жила.

Нерея согласилась помочь Гонсалесу выходить больного, а затем и вывезти столь ценного «для науки» пациента в Мехико.

– Единственное, о чём я вас попрошу, читайте ему вслух любую книгу или просто пересказывайте последние новости. Но главное, он может говорить только на двух языках: испанском и английском. Все попытки заговорить на другом языке должны вами сразу же пресекаться. Я думаю, что вам можно доверять. Это мой друг из международной интернациональной бригады, что работает в Никарагуа с 1979 года. Он один из её членов, разбросанных по всей стране. Всего пару лет назад приехал в нашу страну помогать становиться ей на ноги. Зачем ему приспичило перебраться из Эстели в Чинандега, знает только он. Вы ведь видели подполковника Спаковского, он хочет переправить его в Гондурас, а уже оттуда доставить больного в Пентагон.

– И вы намерены ему помочь в этом?

– До Манагуа он может просто не добраться, пока ещё слишком слаб, а из Гондураса есть надежда, что получится перебраться с ним в Мехико. И в этом мне поможет всё тот же Дени Спаковский. А пока присматривайте за больным, Нерея. Если вы поедете с нами, обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы ваша жизнь в Мексике была лучше здешней.

– Вы меня не боитесь, доктор?

– Нет, милая моя, я прекрасно знаю, как вы меня любите, и наверняка не захотите моей смерти.

В Мексике Гонсалес изменил внешность и имя. Позже в качестве судового врача вместе со своим подопечным больным благополучно вернулся в Россию на торговом судне одной из стран Латинской Америки.

Глава 5

Бранко в форме курьера уже приближался к адресату, когда ещё неясное предчувствие беды заставило сбавить шаг. Улица вроде бы выглядела как обычно, но что-то едва уловимое было не так. Первое «не так» стояло в тупике в виде наглухо затонированного фургона «фольксваген» с неместными номерами. На второе «не так» он обратил внимание, когда поравнялся с домом старого доктора. Какой-то лысоватый мужчина упорно изображал из себя садовника, подстригающего живую изгородь, хотя вся округа знала, что у старого Педро нет лишних денег на такую роскошь, ведь он давно едва-едва сводил концы с концами, живя на свою крохотную правительственную пенсию. Наискосок от его дома стоял когда-то величественный особняк в Викторианском стиле, этот дом №214 и был целью прихода Бранко.

На крыльце дома №214 стоял чернокожий брюнет в чёрном костюме и нервно курил сигарету, то и дело поглядывая в разные стороны улицы. Проходя мимо, Бранко постарался запомнить его в лицо. Опущенных жалюзи на окне детской не было, а значит, не было и знака об опасности, но Бранко всё же поддался голосу своей интуиции и прошёл мимо нужного ему дома. Отойдя на два дома от особняка, он увидел в саду Эмилен. Старая негритянка, охая и стеная, ловко орудовала заступом, подводя воду к яблоне.

– Тётушка Эми, можно к вам? – громко крикнул Бранко, обращаясь к женщине.

В ответ она лишь махнула рукой, и Бранко прошёл через калитку.

– Позвольте, я помогу вам, тётушка Эми.

– Что привело тебя в наши края, мой мальчик? – мучаясь одышкой, удивлённо спросила она, передавая ему мотыгу.

– Бальтасары продали дом или у них люди из налоговой? – поинтересовался Бранко, не отвечая на её вопрос.

– Нет, хуже. Ещё ночью приехали карабинеры, а с утра заявились эти, в чёрном, наверное, ФБР. Соседка так сильно кричала, что я позвонила в полицию. И знаешь, что они мне ответили? «Не лезьте не в своё дело, мамаша». Тогда я сказала, что пожалуюсь на них мэру за нарушение тишины в ночное время. Так он послал меня… Джероми сказал, что мы перестали быть свободной страной, янки хозяйничают у нас, как у себя дома. Самая тихая улица города в одночасье превратилась в бедлам! Они убили старого доктора, который пошёл к Бальтасарам, чтобы выяснить причину такого крика. Просто ударили по голове, и он умер!

– Вы это сами видели, тётушка Эми?

– Нет, но если бы доктор был жив, он бы никогда не позволил целой ораве легавых находиться в своём доме. Даже когда он вёл приём, очередь всегда дожидалась на улице. В его доме никогда не было столько людей одновременно… Да, когда я была молода, у меня тоже получалось довольно ловко работать заступом в саду. Пойдём в дом, мой мальчик, я плесну тебе немного кальвадоса.

– Как-нибудь в другой раз, тётушка Эми, – отказался Бранко от приглашения, наблюдая за домом через дорогу.

В это время к дому Бальтасаров подъехал тот самый фургон, что стоял в тупике, и четверо крепких мужчин вынесли из дома и погрузили в автомобиль двух людей, закованных в наручники и с мешками на головах. У мужчины была сломана нога, женщина была без сознания. Это и были супруги Бальтасар. Бранко дождался, когда уедет автофургон, распрощался с тётушкой Эми и быстро ушёл из самого тихого квартала города. Явка была провалена.

Как потом выяснилось, вся агентурная сеть была арестована почти одновременно. Избежать ареста удалось лишь резиденту и связнику, но последнему ненадолго.

В уличном кафе Los Ranchos, что расположилось на аллее Сальвадор Альенде, за последним столиком сидела молодая эффектная женщина лет тридцати, с пышной шевелюрой тёмно-каштановых волос, которыми играл ветер. Её карие глаза были спрятаны за стёклами зеркальных солнцезащитных очков фирмы «Монтана».

Вторая чашка чёрного крепкого кофе по-мексикански, выпитая за последние полчаса, не принесла, как обычно, чувства успокоения. Прошло два дня, а связи с агентурой не было, да к тому же и единственный человек помимо неё, знавший всю агентурную сеть, тоже исчез. Достав пачку тонких сигарет «Данхил», она сунула одну из них в рот, но прикуривать не стала. Нижнюю губу слегка потряхивало, и это движение передалось сигарете. Нужно было как-то успокоиться, чтобы её волнение было менее заметно.

Убирая пачку сигарет обратно в сумочку, она увидела приближающегося связника. Сорокалетний мужчина с выгоревшими на солнце пепельными волосами шёл по противоположной стороне улицы. Он остановился у газетного ларька, делая вид, что читает, а на самом деле изучал ту сторону улицы, где находилось кафе. В двадцати метрах от него остановился всё тот же автофургон с наглухо тонированными стёклами. Бранко лишь усмехнулся про себя: «Даже номера не сменили, идиоты». Подходить к резиденту было нельзя, но и не подойти невозможно, ведь необходимо было подать сигнал перехода на нелегальное положение. Вывести резидента из-под удара. Решение пришло в тот же миг, когда заметившая его женщина нетерпеливо встала из-за стола. Он сделал ей знак не приближаться, но следовать за ним. Заплатив за газету, Бранко перебежал через дорогу и двинулся в сторону фургона. Из автомобиля вышли двое в чёрных костюмах, они так резко отличались от людей в толпе, что возле них образовалось пустое пространство. Едва они поравнялись с Бранко, как тот резко присел, протянутые к нему руки схватили пустоту. Бранко сам защёлкнул на них наручники. В ту же секунду он резко поднялся, а агенты ФБР упали на асфальт. Ещё через десяток шагов он поравнялся со столиком, за которым сидела ожидавшая его женщина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Переводится как «торговая площадь».

Вернуться

2

Смесь англо-испанских слов.

Вернуться