# Золотой лотос

Татьяна Ма

Китайский император души не чает в новой танцовщице Сяо Лянь, ножки которой так малы, что похожи на золотые лотосы. Однако внезапно появившаяся во дворце Сяо Лянь вызвала не только любовь Сына Неба, но и множество завистливых взглядов со стороны императорских наложниц и даже самой императрицы.Что уготовила судьба императору и его возлюбленной? Смогут ли они, поправ законы Неба и древние традиции, стать счастливыми?История о том, как в Китае зародилась традиция бинтованная ног.

***

– Что вы делаете, госпожа? – вскрикнула удивленная служанка, увидев, как ее повелительница плотно обматывает ступни полосками ткани.

– Посмотри на мои ноги, – зло поморщилась Хуафэй. – Они огромны, словно лапы горного тигра. А у нее они крошечные, будто лотосы. Я тоже хочу такие.

И она с еще большей силой начала тянуть ткань, заматывая красивые ступни в некое подобие савана.

Не далее как вчера вечером в императорском Покое Веселья состоялось традиционное представление, в котором принимала участие эта проклятая Сяо Лянь. Она танцевала на помосте в длинном небесно-голубом одеянии, которое облегало ее изящную фигурку. Император Сяо Минсянь не сводил с танцовщицы глаз. Помост был украшен изображением лотосов и крупными жемчужинами, а Сяо Лянь порхала, будто была невесома. Глаза императора светились удовольствием от созерцания необычного танца, а сидевшая неподалеку Хуафэй могла поклясться, что видела в них любовь. Император Сяо Минсянь отстукивал пальцами по коленке, затянутой в желтый шелк халата, такт мелодии и причмокивал от наслаждения. Изящные руки Сяо Лянь взлетали вверх под пронзительные звуки гуциня, тонкие пальчики шевелились, будто перышки птички, обдуваемые легким ветерком. Ее крошечные ступни все мелькали и мелькали. У сгоравшей от ревности Хуафэй закружилась голова, а довольный император, посмеиваясь, сказал во всеуслышание:

– От каждого прикосновения ее ножки расцветают лотосы!

От такого неприкрытого восхищения поморщилась даже императрица, а Хуафэй позеленела.

И вот теперь она сидела на кане и пыталась уменьшить свои «лапы», чтобы они хотя бы чуть-чуть стали похожи на ножки Сяо Лянь, которая, если верить слухам, заполнившим терракотовые стены императорского дворца, завладела не только всеми помыслами императора, но и безраздельно властвовала в его постели.

– Ты знаешь, кого император приглашал в свои покои прошлой ночью? – вопросила Хуафэй служанку.

Та потупила взор, испугавшись гнева госпожи. Но она знала. Все знали, что вот уже в четвертый раз подряд на императорское ложе возлегла молоденькая танцовщица Сяо Лянь.

– Ну, говори! – потребовала гневливая Хуафэй.

– Говорят, что вчера к императору приглашали Сяо Лянь.

– Снова она. Снова она! А ведь она даже не наложница! Простая танцовщица, появившаяся во дворце неизвестно откуда!

Это было правдой. Никто не знал, как Сяо Лянь оказалась в императорском дворце. Не иначе как кто-то из евнухов, решивших продвинуться повыше, нашел это «сокровище» с крошечными ножками, которые привели в восторг императора, как только он завидел самозванку. Однажды она будто из ниоткуда появилась на театральном помосте и начала исполнять свой танец Небесного Журавля. В тот же вечер император позвал девушку к себе. Через пять дней, когда Сыну Неба снова пришла пора выбирать наложницу на ночь, он опять послал за Сяо Лянь. И потом. Снова и снова. Снова и снова.

Хуафэй с ума сходила от ревности. Она жила во дворце вот уже два года. Ее отец, начальствующий чиновник в уезде Си, подарил дочь императору Сяо Минсяню на годовщину его восшествия на императорский трон. Девушка императору приглянулась, и спустя всего несколько недель ее пригласили в покои Небесного Спокойствия. Тогда она еще не была одной из четырех наложниц первого ранга и не носила титул Хуафэй. Евнухи раздели юную дрожащую девушку донага, вымыли ее, вытерли насухо, умастили тело и волосы ароматными притирками, надели на обнаженную наложницу плащ из пуха цапли и отнесли в покои к императору. Она скользнула под шелковое покрывало, и грузный император Сяо Минсянь тут же навалился на нее, грубо овладев ее невинным телом.

Потом они долго беседовали, а позже евнух из-за двери предупредил, что время их истекло. В специальной книге оставили пометку, что соитие императора и новой наложницы состоялось, а через пять дней император снова пригласил ее к себе. Девушка была счастлива – такая честь редко кому выпадает. Спустя три недели произошло новое чудо. Императорский лекарь подтвердил, что новая наложница понесла. Ровно через девять месяцев она произвела на свет здорового мальчика, и ее тут же возвели в ранг Хуафэй – изящной почтенной подруги. Она внезапно и очень быстро стала одной из четырех наложниц первого ранга. Выше стояла только императрица Да Мэй. Ликованию Хуафэй не было предела.

Но через три месяца удача отвернулась от нее. Младенец, императорский сын, умер во сне, задохнувшись. Хуафэй не верила, что ребенок отошел в другой мир по велению Неба. Девушка знала, что то были происки других наложниц, стоявших на ранг ниже. Ее хотели сместить, выбросить из гарема, занять ее место. Безутешный император горевал несколько месяцев, а когда траур закончился пополнил гарем новыми наложницами. Про Хуафэй он, казалось, забыл и больше не приглашал ее в покои Небесного Спокойствия.

Положение Хуафэй во дворце становилось все более шатким. Императрица, которая благоволила к ней поначалу, в последнее время делала вид, что не замечает девушку. А теперь появилась еще и эта Сяо Лянь с крошечными ступнями, которые сводили с ума императора. И что за глупое имя? Сяо Лянь – Маленький Лотос. Хуафэй нужно было что-то срочно придумать, чтобы избавиться от соперницы и укрепить свои позиции во дворце. Самый лучший способ – попасть на императорское ложе и снова зачать ребенка.

***

Тем временем в покоях Небесного Спокойствия Сяо Лянь раскинулась на широком кане. Она была полностью обнажена. Волосы черными шелковистыми лентами разметались по золотистым подушкам. Острые темное-коричневые соски на маленьких грудях торчали вверх. Император Сяо Минсянь, тоже обнаженный, сидел у нее в ногах и целовал маленькие пальчики. Сяо Лянь задорно смеялась – ей было щекотно, и от ее смеха нефритовый жезл императора снова набирал силу. Они только что закончили заниматься любовью, но, в нарушение всем канонам этикета, император не собирался отпускать девушку. Она останется с ним до утра или почти до утра, что обычно позволялось только императрице. Но ему было все равно. Кто ему запретит? Он – Сын Неба, все будет так, как он повелит.