# Великие тайны океанов. Тихий океан. Флибустьерское море

Жорж Блон

История исследования и освоения бескрайних просторов мирового океана – это история отваги, предприимчивости и упорства. В центре масштабного замысла популярного французского писателя Жоржа Блона – Человек и Море в их разнообразных, сложных, почти мистических отношениях. Все великие мореплаватели были в определенном смысле пленниками моря, которое навсегда покорило их сердце. Все они, начиная с древних викингов или финикийцев, были одержимы морем, мечтой о новых морских путях и неведомых землях. О великих покорителях великих океанов и рассказывает эпопея Жоржа Блона.
В новом издании на русском языке книги из серии «Великие тайны океанов» («Великий час океанов») проиллюстрированы репродукциями картин, гравюр, карт, фотографий – исторических изображений, так или иначе связанных с увлекательными сюжетами Жоржа Блона. Кроме того, книги снабжены обширным справочным материалом, включающим карты, словари имен, морских терминов и названий судов и летательных аппаратов.
Тихий океан – самое обширное водное пространство Земли, он легко мог бы вместить в себя все континенты и острова. Идиллическим названием он обязан Магеллану, завороженному мирным нравом простершейся до самого горизонта сверкающей глади. Иногда Тихий океан действительно заслуживает своего имени; иногда оборачивается необузданной, разрушительной и смертельно опасной стихией, противостоять которой отважится лишь отчаянный смельчак – или безумец.
В третьей, завершающей книге серии читатель найдет эпическую историю покорения бескрайних просторов величайшего из океанов, а также захватывающий рассказ о знаменитых пиратах Карибского бассейна – «Флибустьерского моря», имена и легендарные приключения которых, не забытые по сей день, столетиями прославляли мастера авантюрной литературы.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

# Жорж Блон. Великие тайны океанов: Тихий океан; Флибустьерское море


Georges Blond

LE PACIFIQUE

Copyright © Presses de la Cité, un département

de Place des Editeurs, 1972

Copyright © Omnibus, un département

de Place des Editeurs, 2011


HISTOIRE DE LA FLIBUSTE

Copyright © Stock, 1990

Published by arrangement

with SAS Lester Literary Agency & Associates


Перевод с французского Аркадия Григорьева


Подбор иллюстраций Екатерины Мишиной


© А. М. Григорьев, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство АЗБУКА®


## Тихий океан

Карта Тихого океана из атласа «Theatrum orbis terrarum» («Зрелище круга земного») Абрахама Ортелия. Издание 1570 г.

### Глава первая. С востока и с запада


Разговор о Тихом океане всегда приходится начинать с его необъятной величины. Достаточно посмотреть на глобус, чтобы убедиться: Тихий океан занимает примерно треть поверхности планеты – на его долю приходится половина всей водной массы. Не только на Земле, но и в Солнечной системе нет ничего равного этому океану.

Фотографии, сделанные с искусственных спутников, поистине впечатляют. Мы видим Великий океан, а не его условное изображение: над ним плывут облака, гремят грозы. Тихий океан столь огромен, что, если погрузить в него все континенты и острова, еще останется свободное место. А если на Таити вы сядете в самолет, летящий в Лос-Анджелес, то через двадцать минут внизу проплывут острова Туамоту, а потом – ничего, ни клочка суши, вплоть до посадки через восемь часов полета. Но есть и более длинный маршрут: Новая Зеландия – Сан-Франциско: 10 800 километров, более четверти окружности Земли, и половина пути проходит над водной пустыней. Естественно, что это необъятное пространство стало местом приводнения космонавтов, возвращающихся на родную планету.

Если вам случится идти или ехать вдоль побережья от Сан-Франциско или от Лос-Анджелеса, вы поймете, что этот океан по своим размерам не похож на другие не только из-за цифр и сравнений, поневоле крутящихся в вашей голове. Конечно, вам известно, что огромные волны, которые обрушиваются на берег, формируются в 9 тысячах километров от него, но здесь, в непосредственной близости от океана, вы, как никогда, ясно понимаете, что этот исполин – необузданный дикарь. Вдоль берегов тянутся бассейны (большинство местных жителей предпочитают не купаться в море из-за гигантских волн и акул), а между ними – кусты тамариска: скрученные ветром, корявые мученики с наполовину оборванными, присыпанными сероватым песком листьями. Операторы и фотографы, которым поручают рекламные съемки в бухте Сан-Франциско, вынуждены прибегать ко всяческим ухищрениям.

Тихий океан всегда был ареной головокружительных событий. С момента его рождения, с тех пор, как его воды перестали кипеть, каких только приключений тут не происходило! Их тысячи, миллионы. Разумеется, из великого множества удивительных историй мы выберем наиболее драматические, наиболее волнующие, наиболее проникнутые духом человека. Но начать хотелось бы с самого главного – с людей, живущих в этом сказочном мире.

На необъятных просторах Тихого океана рассеяно несметное количество мелких зерен-островов. Архипелаги разделены тысячами километров, и такие же расстояния отделяют их от Азии и Америки. Изучение насекомых и моллюсков, обитающих на этих островах, доказывает, что они всегда были отделены, изолированы от другой суши Великим океаном. На островах живут мужчины и женщины, они рождаются и умирают, продолжая свой род. Всегда ли эти люди обитали там? Нет, на островах Океании не обнаружено никаких следов человека эпохи палеолита. Жители Океании пришлиизвне. Откуда? Когда? Как?

Долгие тысячелетия, превосходящие наше историческое время, люди сторонились моря, считая его опасным чудовищем. Нам уже не узнать, когда этот страх был преодолен, и остается выдвигать все новые и новые гипотезы. Что касается Азии, древность китайской мореходной науки (форма и оснастка джонок, компас, математические и астрономические знания) наводит на мысль, что первыми моряками этого континента были китайцы: из устьев китайских рек и вышли в открытое море первые суда.


Типы жителей Океании и Австралии. Хромолитография. Ок. 1896


В начале христианской эры на острова Малайского архипелага приплывали целые флотилии джонок. А задолго до этой эпохи другие мореплаватели – на утлых суденышках, о которых у нас нет никакого представления, – двинулись с Малайских островов на восток. Согласно результатам недавних археологических раскопок, Марианские острова (в 1500 километрах от Филиппин, в 2500 километрах от Китая) были заселены примерно 4 тысячи лет назад.

Вопросом заселения Океании первыми заинтересовались лингвисты.

Рассматривая на карте россыпь островов, более густую на западе и все более редкую по мере продвижения на восток, инстинктивно ощущаешь, что поколения выходцев из Азии устремлялись на восток, осваивая один архипелаг за другим. Работы лингвистов подтверждают это впечатление: даже с учетом расхождения диалектов, когда жители разных архипелагов перестали понимать друг друга, неоспоримым остается факт, что все океанические диалекты происходят из одной группы малайского языка.

Большинство этнологов разделяли и разделяют эту точку зрения. Первые «колонисты», начавшие покорение Тихого океана, видимо, были «негритосами», изгнанными с юга Азии во время последнего ледникового периода. Речь идет о негроидах, мало похожих на любителей играть на укулеле (гавайской гитаре). Они ближе к горным и диким папуасам Новой Гвинеи. Следующая новая волна состояла из айноидов белой расы, которых так назвали из-за сходства с айнами – японскими автохтонами Хоккайдо. Смешение рас привело к появлению разных популяций Океании. Этнологи не всегда были единодушны относительно деталей этого процесса, но схему заселения Тихого океана выходцами из Азии признали почти все ученые.


После Второй мировой войны норвежец Тур Хейердал выдвинул иную гипотезу:

– Когда я посетил маленький островок Маркизского архипелага, старые туземцы рассказали мне древнюю легенду о Тики, боге-вожде, который привел их предков на Маркизские острова. «Вначале, – говорили они, – наша раса обитала в большой стране на востоке, за морями». Чуть позже я узнал, что Кон-Тики было самым древним именованием бога-солнца у инков. Я также обратил внимание, что большие статуи на Маркизских островах удивительно напоминали гигантские монолиты, следы угасших цивилизаций Южной Америки. И пришел к выводу, что по крайней мере часть тихоокеанских архипелагов была заселена выходцами из Перу.

Такова суть теории Тура Хейердала, которую он с жаром защищал. В 1945 году он передал одному американскому ученому рукопись под названием «Доисторические связи между Полинезией и Америкой».

– Я не согласен, – заявил этот исследователь, возвращая работу после прочтения. – Действительно, Южная Америка была местом зарождения нескольких удивительнейших цивилизаций прошлого, но мы не знаем точно ни что с ними случилось, ни когда это произошло. Однако мы можем с уверенностью утверждать, что ни один из народов Южной Америки не отправлялся на острова Тихого океана. И знаете почему? Ответ прост: у них не было подходящих судов.

– У них были плоты из бальзового дерева.

– Тогда попробуйте добраться из Южной Америки в Океанию!

И Тур Хейердал попробовал. Далее мы увидим, как он из Кальяо (Перу) приплыл на атолл Рароиа (архипелаг Туамоту) на плоту «Кон-Тики», названном в честь бога инков.

– Путешествие «Кон-Тики» ровно ничего не доказывает. Вовсе не индейцы Южной Америки создали цивилизацию полинезийцев, принеся сюда свои ремесленные навыки, астрономические знания, своих богов и их статуи. Полинезийская цивилизация совершенно самобытна. Задолго до того, как коренные жители, или автохтоны, Южной Америки рискнули двинуться по волнам Тихого океана на запад, обитатели Океании отправлялись на восток и высаживались на американский берег. На плоту можно с равным успехом добраться как из Полинезии в Перу, так и из Перу в Полинезию. Я это докажу.

Так говорил французский мореплаватель Эрик де Бишоп – удивительный человек, с которым мы встретимся в другой главе. 8 ноября 1956 года он отплыл на плоту с острова Таити и взял курс на восток, а 26 мая 1957 года, в 900 милях от чилийского побережья, потерпел крушение, и плот его пришлось отбуксировать в ближайший порт. Однако это не поколебало его уверенности в том, что в древние времена люди могли пересекать Тихий океан как в одном, так и в другом направлении. И нам придется согласиться с ним, хотя бы потому, что филологи не нашли другого языка, столь богатого морскими терминами, как полинезийский. В этом языке есть абсолютно все, что относится к навигации, метеорологии, космографии, океанографии. «Язык заядлых путешественников, опытных мореходов». Да и может ли быть иначе у народа, рассеянного на огромном морском пространстве?

Древние жители Океании были вынуждены, в силу своего географического расположения, стать непревзойденными мореплавателями. Их познания в астрономии, унаследованные от китайцев или инков, намного превосходили круг знания западных мореплавателей той эпохи. Им было известно, что Земля круглая, и в их языке были термины для столь абстрактных понятий, как «экватор», «тропики Рака и Козерога». Они дали имена двум сотням неподвижных звезд и пяти планетам, которые называли блуждающими звездами. Их опытные штурманы знали, в какой части неба находится та или иная звезда в то или иное время года, в тот или иной час ночи. Короче говоря, небо было для них часами, календарем и компасом.

Великолепная космическая цивилизация! Эрик де Бишоп утверждал, что она зародилась в Тихом океане (скажем осторожнее – приобрела там свои характерные черты) за несколько веков до рождения Иисуса Христа и стала распространятьсяна запад – до Молуккских островов, Явы, Индии, Персидского залива и даже Мадагаскара, а также на восток – в направлении Перу. Довольно спорное утверждение, которое к тому же не вносит ясности в проблему заселения Океании.

– Невозможно узнать, заселялась Океания с востока или с запада. А может быть, все было делом случая. Жители Океании – потомки жертв кораблекрушений, выброшенные в том или ином месте по воле урагана или из-за навигационных ошибок.


Имя автора книги, в которой изложена эта оригинальная гипотеза («Древние путешественники в Тихом океане», 1957), – Эндрю Шарп. Одно время фантастическая идея Шарпа пользовалась популярностью просто потому, что идея случайности всегда находит многочисленных приверженцев. Однако Шарп не объясняет, почему в эпоху, когда женщины практически никогда не ступали на борт лодки или иного плавучего средства, среди потерпевших кораблекрушение было столько женщин: без них, как известно, продолжение рода невозможно! Он также совершенно не учитывал тот факт, что жители Океании издревле владели наукой мореплавания. Конечно, веками бороздя волны, они не раз терпели кораблекрушение, тем более что этот «тихий» океан очень своенравен. И все же логичнее предположить, что островную империю строили не случайные жертвы кораблекрушений, а сильные волевые люди, сознательно отправлявшиеся на поиски новых земель. Эндрю Шарп никого не убедил.


Туземцы Маркизских островов у идола Тики. Фото Поля-Эмиля Мио. 1870


Потом за дело взялись археологи, которые попытались восстановить историю заселения Океании, проводя систематические раскопки на громадном островном пространстве. Их заключения частично подтверждают выводы лингвистов. Судя по всему, первые мореплаватели, прибывшие из Азии, поколение за поколением осваивали Филиппины, Марианские острова, потом Фиджи, острова Общества, Маркизские острова, Гавайи, Новую Зеландию и, наконец, остров Пасхи.


Полинезийский воин, украшенный татуировками. Гравюра. Ок. 1769


Хотя относительно острова Пасхи единого мнения нет. Как только речь заходит об этой загадочной земле, каждый говорит свое. Всем известно, что там есть странные статуи, некоторые из них глядят в сторону моря, другие – внутрь острова. Часть статуй до сих пор лежит в карьере вулканического камня, где их высекали неведомые скульпторы. Каменные фигуры огромны – самая большая имеет в длину 22 метра и весит 20 тонн. Исследователи до сих пор спорят о том, как местные жители доставляли на место и устанавливали этих каменных гигантов.

– Ранее остров был зеленым и плодородным, здесь проживало намного больше людей, чем сейчас. Не так уж сложно представить себе, как тысячи людей сообща принимаются за дело при помощи катков, веревок, наклонных плоскостей.

– Остров является вершиной древнего вулкана, и у нас нет оснований считать, что некогда он был таким, как вы утверждаете. Только великаны или люди, обладающие сверхъестественной силой, могли транспортировать и ставить вертикально эти монолиты. Туземцы говорят о магической силе, называя ее мана. Скажем так: тайна остается нераскрытой.

Американо-норвежские археологические экспедиции, прибывшие на остров в 1961 году, ничего не выявили и не выяснили. Единственным четким выводом их отчета является следующее утверждение: «Облик статуй доказывает, что остров был заселен выходцами из Перу».


Воин Сандвичевых островов (Гавайи). Гравюра. XVIII в.


В 1963 году Франсис Мазьер, один из редких исследователей, знающих паскуанский язык, записал традиционную легенду о прибытии на островполинезийского короля Хоту Матуа, покинувшего родную страну из-за какого-то стихийного бедствия. Исследователь нашел на острове черепа брахицефалов и долихоцефалов – представителей двух разных рас. По мнению профессора Гавайского университета Эмори, до острова Пасхи одна за другой докатились две волны мореплавателей: одна с Маркизских островов, другая из Перу. Но кто из них прибыл первым – на остров Пасхи, на Маркизы, на другие острова? На этот вопрос единого ответа нет, для каждого архипелага он будет свой.

Археологи и этнографы работают не покладая рук. Будем надеяться, что однажды ученые придут к согласию и мы узнаем, с большей или меньшей достоверностью, о самых первых приключениях людей на Тихом океане – о сказочной встрече бальзовых плотов, приплывших из Америки, и пирог, приплывших с запада и снабженных уже, быть может, своими удивительными балансирами. А пока расскажем о первом документально подтвержденном великом событии в истории Тихого океана – о встрече жителей Океании с европейцами, приплывшими к ним наиболее длинным путем.


Гуам – самый южный из Марианских островов, длина его 45 километров, ширина 12 километров. Гористый, вулканического происхождения остров покрыт великолепными лесами и окружен коралловыми рифами, словно стерегущими чудесные песчаные пляжи. Остров принадлежал США и был захвачен японцами 10 декабря 1941 года, через три дня после Пёрл-Харбора. Морская пехота США отвоевала остров в 1944 году, но группа японских солдат, не веря в капитуляцию Японии, отказалась сдаться в плен и укрылась в лесу. Последний из японцев сдался в феврале 1972 года.


Готфрид Линдауэр. Портрет воина народности маори в плаще из птичьих перьев. 1885


Сейчас следов войны на Гуаме не осталось. Местные жители работают на плантациях кокосовых пальм или в гостиничном бизнесе, на аэродроме или на атомной электростанции.


Готфрид Линдауэр. Портрет женщины маори. 1885


Но давайте вернемся назад, в 1521 год. Как и сегодня, лазурные волны тропической части Тихого океана лениво набегают на пляжи серого песка. Сохнущие на берегу пироги с балансиром почти не отличаются от тех байдарок и каяков, на которых нынешние туристы совершают морские прогулки. Но зато на острове нет больших построек, лишь кое-где, на границе между пляжем и лесом, видны деревянные хижины, крытые пальмовыми ветвями. Местное население – две или три тысячи туземцев, не больше. Дети бегают голышом; женщины, крепконогие, но красивые, с распущенными волосами, носят подобие короткой юбки из волокон растений; мужчины, атлетического сложения, с пучком волос на макушке, ходят в набедренной повязке.


Амулет из нефрита. Новая Зеландия. Маори. XVI–XVIII вв.


В то утро, которое нас интересует, небольшая группа мужчин удалялась от моря вглубь леса. Видите? Они несут железные топоры и большую примитивную пилу, и только у самого старшего из поклажи всего-навсего плетеный мешок. Старший идет впереди, внимательно смотрит по сторонам. По всей видимости, он ищет подходящее дерево. Наконец нашел: это тик с мощным и гладким коричнево-зеленым стволом. Мужчина останавливается, и спутники полукругом обступают его сзади.


Серьга из нефрита. Новая Зеландия. Маори. XIX в.


Но они не спешат приступить к работе и даже кладут топоры на землю, себе под ноги. Один из них протягивает старшему простой железный ножик, смехотворно крошечный, если с его помощью они намерены свалить огромное тиковое дерево. Человек надрезает кору на уровне своей груди, потом извлекает из мешка еще живую рыбешку и, затянув незатейливую мелодию, засовывает рыбку в надрез, словно в небольшое дупло. Не прерывая пения, он закладывает туда же несколько кусочков кокосового ореха, щепотку муки, измельченные листья. Его спутники, притаптывая в такт, подхватывают ритуальную песню. Несложно догадаться, что мы присутствуем при обряде заклинания, а мужчина, надрезавший кору, – жрец или колдун.

Выбранное дерево предназначено для изготовления пироги, и рубить его без исполнения магического обряда нельзя, иначе пирога выйдет негодной, а то и вовсе затонет сразу после спуска на воду. Ритуалы и верования, которые веками существовали на тихоокеанских архипелагах, сохранились до наших дней.

Магический обряд завершен, дровосеки принимаются за работу. До появления механических пил способов срубить дерево было не много: сначала делали глубокую зарубку у корня с той стороны, куда надлежало свалить дерево, потом начинали его пилить с противоположной стороны. Но наши микронезийские дровосеки XVI века работают совсем не так, как рабы или рабочие на конвейере. Они без умолку разговаривают, иногда поют. Время от времени они прерывают работу, усаживаются неподалеку, возвращаются, а потом, в середине дня, когда наступают самые жаркие часы, уходят в деревню: пришло время искупаться в море, поесть и отдохнуть. Вернутся ли они, чтобы завершить работу до конца дня, неизвестно. Быть может, придут сюда только на следующий день. Рубка дерева для изготовления пироги – священное дело. Оно не терпит поспешности ни в первый день, ни в последующие, когда, повалив дерево и придав стволу общую форму пироги, его поволокут в деревню. Все это не прекращая ритуальных песнопений. Так поступали их предки, поколение за поколением. И так же будут поступать их дети. Ничего не меняется на Гуаме с тех пор, как белопенные тихоокеанские волны лижут прибрежный песок.


Маска из человеческого черепа. Папуа—Новая Гвинея. XIX в.


Впрочем, нет, кое-что все-таки меняется. Их далекие предки рубили деревья и обрабатывали стволы при помощи каменных топоров и огня, а у них в 1521 году уже есть железные орудия – предметы для них редкие и драгоценные. Мы с вами знаем, что эти инструменты доставили сюда арабские купцы, сначала добравшись до Филиппин, а потом продвигаясь все дальше на восток, от острова к острову, и всюду занимаясь торговым обменом. Но аборигены Гуама не знают, откуда появились у них эти железные инструменты, да и вряд ли задаются таким вопросом. Любознательностью они не страдают.

Дерево, уже напоминающее очертаниями пирогу, с помощью катков перевозится в деревню. Транспортировка по пересеченной местности занимает несколько суток, ибо колдун часто останавливает людей для выполнения магических ритуалов. Никто никуда не торопится. Изготовление пироги – это не просто полезное дело. Это церемониал. Пирога для ее владельца – кормилица, залог выживания, и относится он к ней почти так же, как ребенок к отцу и матери.


Остров Пасхи. Гигантские статуи моаи

© steve_is_on_holiday


Медлительность при изготовлении лодки вызвана вовсе не ленью туземцев. С момента, когда сердцевина удалена, ствол обтесан, мачта установлена и лодка снабжена поплавком-балансиром (со всем этим европейцы управляются за несколько дней, у туземцев работа продолжалась три месяца), процесс невероятно ускоряется. К примеру, парус изготавливается за один день, с восхода до захода солнца, хотя работа эта требует большой тщательности. Так велит ритуал.


Луи Ле Бретон. Вид поселения в Полинезии. 1846


Готовая лодка получает имя. Для всей деревни пирога на несколько дней становится центром внимания. Владелец, его родственники и друзья говорят только о ней, всячески ее расхваливая. В день, назначенный для спуска на воду, главы соседних деревень являются для участия в гонках. Негласное соглашение требует, чтобы регату выиграл глава деревни, где спущена на воду новая пирога, а сама пирога должна занять почетное место.

Пирога, изготовленная зимой 1521 года туземцами одной из деревень Гуама, должна обойти морем весь остров, чтобы бытьпредставленной другим деревням. Такой обход сопровождается празднествами и ритуалами.


Вильгельм Тилезиус фон Тиленау. Воин с Маркизских островов. 1813


В 1972 году Ален Кола победил в трансатлантической гонке яхт-одиночек на тримаране «Пен Дюик IV», который ранее принадлежал Эрику Табарли (на нем Табарли совершил кругосветное плавание). Тримаран – это не что иное, как большая пирога с двумя балансирами. Профессиональные западные моряки с ухмылкой встретили победу Кола: дескать, тримаран не настоящее судно, но в их словах сквозила зависть. Пирога с балансиром – действительно необычное плавательное средство, но это поистине гениальное изобретение.

Все видели такие пироги на фотографиях и в кино. Нынешние пироги, за исключением некоторых деталей, в точности такие же. Они немного отличаются друг от друга на различных архипелагах Тихого океана.


Пироги Микронезии, Меланезии и Полинезии имеют один балансир, или поплавок, закрепленный на конце отходящих от лодки параллельных брусьев. На Филиппинах пироги снабжены двумя балансирами, которые работают следующим образом: поплавок с подветренной (противоположной от ветра) стороны стремится уйти под воду, но благодаря своей плавучести не позволяет лодке перевернуться; поплавок с наветренной стороны приподнят и не касается воды, а его вес уравновешивает пирогу. В Микронезии и Меланезии одиночный поплавок находится всегда с наветренной стороны – его вес противодействует давлению ветра на парус. Нос и корма у таких пирог совершенно одинаковы, чтобы при смене ветра можно было, не разворачиваясь, плыть в ту или иную сторону. В Полинезии (один балансир) нос и корма пироги различаются и плавание осуществляется лишь в одну сторону. Балансир работает благодаря либо своему весу, либо плавучести, в зависимости от направления ветра. На просторах Тихого океана встречаются пироги разных размеров: очень маленькие и легкие – для плавания в лагунах атоллов или вблизи берегов, зачастую на них используется весло; пироги средних размеров предназначены для ловли рыбы в море; и наконец, существуют пироги дальнего плавания, которые курсируют внутри архипелага или ходят от одного архипелага до другого. Все пироги выдалбливаются из цельного ствола. Таким образом, даже самые крупные пироги, которые способны противостоять опасной громаде Тихого океана, редко превышают 10–12 метров в длину.


Полинезийская лодка с балансиром. Гравюра из книги Джеймса Бёрни «Хронологическая история открытий в Южном море». 1803


Именно на таких больших пирогах в конце зимы 1521 года туземцы нескольких деревень Гуама отплыли на другие острова для обмена товарами. Такие торговые плавания осуществлялись с Х века и продолжались до конца XIX века.

В момент отплытия собравшиеся у воды женщины плачут и причитают – такова традиция. Но они ни под каким предлогом не должны лить слезы, пока флотилия будет находиться в открытом море. В это время им полагалось соблюдать и другие табу: не выходить в одиночку за пределы деревни, не принимать в доме мужчин и так далее – одним словом, хранить верность. Женщина, нарушившая табу, знала, что ее муж будет извещен о ее проступке: его пирога необъяснимо резко замедлит ход, и он сразу все поймет.

Флотилию вел «мудрец», точнее, опытный лоцман, а мы уже знаем, какими искусными моряками были островитяне. Когда они хотели, чтобы ветер поднялся, утих или изменил направление, они прибегали к магическим ритуалам. Пироги никогда не шли тесным строем, а находились друг от друга на расстоянии, но в пределах видимости. Так что флотилия была рассеяна на довольно большом пространстве.

Внутри архипелагов море между островами зачастую бывает неглубоким, а дно усеяно рифами и подводными скалами, едва скрытыми под водой; отдельную опасность представляли сильные, коварные течения. Но опыт и острое зрение позволяли туземцам вовремя заметить и миновать опасные места. Впрочем, морские опасности были не единственным злом – на некоторых островах жили воинственные племена.

В тот год, когда аргонавты с Гуама вернулись из плавания домой, после шумных праздников, традиционно устраиваемых по возвращении экспедиции, моряки несколько недель приводили в порядок свои пироги. Не успели они закончить работу, как два их соплеменника, ловившие рыбу в открытом море, на всех парусах примчались в деревню и сообщили, что заметили на горизонте три идущих с востока судна – громадных, невиданных.

Никто из местных жителей никогда не видел, чтобы из открытого моря к ним приплыл большой корабль. Никто из них вообще никогда не видел большого корабля. А на этих судах, как доложили рыбаки, по нескольку вертикальных мачт и огромные паруса.

То были три корабля Магеллана. Они пересекли Атлантику и теперь бороздили Тихий океан.


Тихий океан был открыт с суши. Во вторую неделю сентября 1513 года Васко Нуньес де Бальбоа, губернатор Дарьена, первого испанского города, покинул атлантическое побережье и пересек узкий перешеек, соединявший две огромные части Американского континента. Его сопровождали 192 солдата, в шлемах, кирасах, вооруженные пиками и арбалетами. Отряд захватил с собой свору крупных собак. Из-за трудностей похода экспедиция сократилась до 28 человек. Прибыв на берег неизвестного моря, Бальбоа зашел в воду по грудь и прокричал, что именем короля Испании вступает во владение этим морем. Открывшиеся взгляду бескрайние водные просторы были названы Южным морем, так как оно тянулось к югу от перешейка, ориентированного на юго-запад. Это название долгое время оставалось неизменным. Еще в конце XVIII века карибские флибустьеры называли Тихий океан Южным морем.


Джордж Френч Ангас. Лодка новозеландских маори на фоне горы Таранаки. Литография из альбома «Жители Новой Зеландии». 1847


В 1516 году португальский дворянин Магеллан предстал перед королем Мануэлом I и сказал, что берется отыскать западный путь к берегам богатых пряностями Молуккских островов. Прежде в Ост-Индию португальцы плыли путем, открытым Васко да Гама, – вокруг Африки, минуя мыс Доброй Надежды. Магеллан считал, что на Молуккские острова можно приплыть с противоположной стороны, если найти водный проход на новом континенте. Мануэл I не стал его слушать, и Магеллан уехал в Испанию, где добился аудиенции у короля Карла I, будущего императора Карла V, и обратился к нему с тем же предложением. Испанский король ответил согласием.

20 сентября 1519 года флотилия из пяти судов отплыла из Санлукар-де-Баррамеда, в устье реки Гвадалквивир. Переход через Атлантику оказался невероятно долгим, поскольку экспедиция попала в зону полного штиля. Потом начались поиски прохода – они продвигались вдоль американского побережья навстречу ледяным бурям Южного полушария. Кроме того, Магеллан раскрыл заговор трех капитанов своей небольшой флотилии. Один из его кораблей, «Сантьяго», потерпел крушение; другой, «Сан-Антонио», вернулся в Испанию. Три оставшихся судна вошли в длинный скалистый проход, который сегодня называется Магелланов пролив и соединяет два океана.

Если проследить по карте путь Магеллана, проделанный по Тихому океану – к северу, к северо-западу, чуть больше к северу, потом прямо на запад, – складывается впечатление, что мореплаватель старался обойти все острова, рассеянные по океану.

Первое плавание Колумба через Атлантику, от Лас-Пальмаса до Сан-Сальвадора, заняло всего тридцать шесть суток, хотя на борту его судов был годовой запас провизии. Когда Магеллан вышел в Тихий океан, его путешествие длилось уже год. Паруса и такелаж судов пришли в плачевное состояние, и, несмотря на строжайший режим экономии, введенный для всех на время зимовки, запасов провизии оставалось слишком мало. Моряки засаливали рыбу, выловленную у американских берегов Атлантики, не гнушались и мясом пингвинов.


Джордж Френч Ангас. Орнаментированные детали лодки маори. Гарпун для ловли рыбы. Идол предка Тики. Литография из альбома «Жители Новой Зеландии». 1847


Ветер неумолимо гнал каравеллы по неведомому океану. Магеллан располагал теми же морскими инструментами, что и Колумб: астролябией, компасом, лагом, песочными часами и механическими, приобретенными у часовщика в Кадисе. Эти инструменты позволяли определять долготу примерно с той же точностью, с какой это делал Колумб.

В первые дни плавания по Тихому океану дул ровный попутный ветер. Ночью «Консепсьон» и «Виктория» ориентировались по огням, зажженным на корме «Тринидада» – флагманского корабля Магеллана. К северу от 34-й параллели ветер немного ослабел; ночи стояли великолепные. Тогда Магеллан и дал Южному морю название, которое сохранилось навсегда, – Тихое море (Тихий океан).

Дальше к северу ветер ослабевает еще больше, а жара усиливается. Корабли идут по сверкающему морю под огненным небом. Прошло больше месяца, как южная оконечность Америки была потеряна из виду.


И вот последние запасы соленой рыбы и мяса пингвинов съедены, пришлось питаться одними галетами. «Галеты, – писал Пигафетта, летописец экспедиции, – из хлебных сухарей превратились в смесь пыли и мышиного помета. Вода протухла, отвратительно пахла, пить ее было невыносимо». К галетам подмешивали древесные опилки, норму воды уменьшили до одного стакана в день на человека. Над океаном, спасаясь от акул, носились стаи летучих рыб, некоторые рыбы падали на палубу, и голодные моряки хватали их и пожирали сырыми. Среди матросов завелся обычай устраивать охоту на крыс – потом он еще долго сохранялся на старых парусных судах: «охотник» укладывался прямо на пол где-нибудь в темном закоулке с кусочком заплесневелой галеты в зубах, и когда подбегала крыса, он хватал ее голыми руками. Каждая стоила полдуката золотом.

В начале похода Магеллан объявил, что ни при каких обстоятельствах экспедиция не повернет назад: «Если надо, будем есть кожу на реях». И настал день, когда Пигафетта записал в своем дневнике: «Чтобы не умереть с голоду, мы ели куски кожи, которой обтянут большой рей. Пробыв больше года под дождями и ветрами, кожа так задубела, что ее приходилось вымачивать в морской воде четыре-пять дней, чтобы размягчить, а после сварить и съесть».


Неизвестный художник. Портрет Фернана Магеллана. XVII в.


Погода стояла прекрасная, но на всех судах разом объявился невидимый враг, который в ту эпоху доставлял судовым командам множество бед: цинга.

Полностью лишенные свежей пищи, иными словами, жизненного минимума витаминов, девятнадцать моряков Магеллана умерли от цинги – у них гноились десны, выпадали зубы, распухало нёбо, отекали ноги. Заболел и сам Магеллан, однако сумел выстоять.

На горизонте заметили несколько скалистых островов, которые Магеллан назвал Несчастными. Наконец 14 января 1521 года показался остров, сплошь покрытый лесом, – но его, как назло, окружали непреодолимые рифы; 25 января – новый остров, новая надежда: увы, море вокруг кишело акулами. Остров так и назвали – Тибуронес, то есть Акулий.

Утром 6 марта, на сто десятые сутки отплытия с Огненной Земли, на горизонте появились три новых острова: не голые скалы, а берега, покрытые богатой растительностью. На одном внимание привлекал пляж с золотистым песком. Почти все историки сходятся во мнении, что речь шла о самом южном из Марианских островов, о Гуаме.

Корабли находились еще на большом удалении от пляжа, когда на море появилось множество пирог с балансирами. Рослые, обнаженные, светло-коричневые, с длинными волосами, собранными на макушке в пучок, туземцы виртуозно владели веслом. Еще мгновение, и они оказались на борту – дружелюбные, улыбчивые, болтливые. Простодушные туземцы хватали все, что подворачивалось под руку. Измученная команда не реагировала. Дикари утащили даже корабельную шлюпку.

Магеллан отвел свои суда в открытое море, где дрейфовал всю ночь, не теряя остров из виду. Похоже, он колебался, поскольку давал себе слово не обижать туземцев. Но в то же время он, как и все, понимал, что речь идет о жизни или смерти, – надо любой ценой запастись провизией. На берег был высажен небольшой десант; моряки вернули украденные с кораблей вещи и доставили на борт рыбу, свиней, кокосовые орехи, бананы. В ходе этой вылазки семь дикарей были убиты. Когда Магеллан отплывал, его корабли окружало множество пирог, с которых в чужестранцев летел град камней. Магеллан назвал этот остров Воровским.

Так прошло первое столкновение европейцев с аборигенами Океании. Но не стоит делать поспешных обобщений. В отличие от обитателей некоторых других островов, гуамцы относились к разновидности «хороших дикарей», были настроены миролюбиво и никому не хотели причинять вреда. Просто понятие собственности, присущее западному человеку, было им неведомо: по их представлениям, любой предмет, не защищенный табу, принадлежит тому, кто сумел его взять.


Карта Магелланова пролива, выполненная фламандским картографом Йодокусом Хондиусом. 1606


Измученные голодом и цингой стали возвращаться к жизни. Магеллан решил дать людям передышку, и корабли пристали к зеленому и, по всей видимости, незаселенному острову. И тотчас же туда устремились туземцы на пирогах. Магеллан велел команде укрыться в лесу, а сам вышел на песчаный берег в сопровождении раба Энрике и хрониста Пигафетты. Энрике был малаец, уроженец Суматры; в Европу его привез португальский корабль, который доставлял пряности привычным торговым путем: Индия, мыс Доброй Надежды, побережье Африки. Магеллан привязался к Энрике и даже в своем завещании даровал Энрике свободу и назначил ему пенсию.

Состоялся обмен приветствиями. Новые туземцы выглядели иначе, чем гуамские «воры». В обмен на безделушки и гребенки они принесли большие корзины, наполненные рыбой.