Андрей Скоробогатов
Икосаэдр

Четырнадцать лучших научно-фантастических рассказов и десяток зарисовок и миниатюр от автора знаменитой «Сибирской рапсодии». Вперёд по граням фантастики – от ближайшего до самого далёкого будущего, от нашей реальности до параллельных и наполненных духами, от трагедии до юмора, от предательства до любви.

Игрушка на снегу

-1-

– Латиносы опять с британцами грызутся, – хмыкнул Сашка Круглов, почёсывая подбородок. – Вроде бы всё уже давно поделили, ещё в пятьдесят восьмом. Нет, блин, опять…

Полковник Ким вынырнул из сфероэкрана, в котором осматривал панорамы с автоматических станций слежения, расставленных вокруг базы.

– Где, на полуострове?

– Палмерлэнд, Сергей Манжурович. Около Чарльзтауна.

Товарищ полковник поднялся и подошёл к столу Александра. Вгляделся в голограмму.

– Откуда инфа? Недавно началось?

– Агентство «Русский Юго-запад». Новость полчаса назад пришла.

Ким пробормотал: «Сейчас узнаем», нацепил на ухо голо-проектор и убежал в спальные отсеки, быстро водя пальцами в картинке перед носом. С генштабом связывается. Смешной он, всё же, подумалось Сашке, – нет, чтобы здесь позвонить, скрытничает зачем-то. А на терминале всё равно видно, куда звонит.

Лейтенант Круглов зевнул и оглядел помещение, потом пролистал отчёты на экране, переворачивая виртуальные страницы при помощи взгляда. Всё работало исправно, как и положено в мирное время. «Поспать, что ли, пока Манжурыч убежал», – подкралась предательская мысль, но Александр решил не рисковать. Дежурство – есть дежурство, и, несмотря на либеральные порядки на базе, долг бойца-полярника превыше всего.

Он занимал самую «блатную» и простую, с точки зрения окружающих, должность на пограничной базе – системщик. В обязанности входило управление шестью техниками-киберами и контроль над исправной работой всех систем, включая освещение и отопление. В мирное время работа действительно была лёгкой – киберы сами меняли в отсеках автономные альфа-батерейки и неисправные модули, чистили помещения и переносили тяжести. Однако если случалась какая-то серьёзная неисправность, либо сами киберы ломались, особенно зимой, работать приходилось в авральном режиме. Иначе жизнь всех пятнадцати обитателей станции оказывалась под угрозой.

Скучно было. Ну-ка, что там, в отсеках.

– Сержант Артемьев, ты дурак, – сказал Круглов, включив голографическую трансляцию из оранжереи. – Он тебя всё равно переиграет. Лучше бы со мной пошпилил, или вон, китайский поучил.

– Знаю я, товарищ лейтенант, – пробормотал Павел, растерянно взглянув в камеру поверх очков. До этого он увлечённо резался в покер с кибером номер пять. – Я просто только сейчас обнаружил, что он обучен.

– Его ещё Андреич научил, в позапрошлом. Он даже блефовать умеет.

– Что там, на полуострове, товарищ лейтенант? – поинтересовался Артемьев.

Круглов пожал плечами.

– Не знаю, Пашка, но, похоже, новая заварушка. Передел территорий. Сейчас вон Манжурыч звонит куда-то в штаб.

Полковник был лёгок на помине – ворвался в аппаратную, чуть не столкнувшись в дверях с кибером номер два, плюхнулся в кресло и рявкнул по внутренней связи.

– Всем на вирт-построение!

Сашка приосанился, вырубил лишние окна и «облака», включил видео-трансляцию. Перед ним на панорамном 3Д-экране показались четырнадцать бородатых морд – весь личный и командный состав базы «Санин-3». Многие ещё только проснулись, и теперь, позёвывая, растирали щёки.

– На полуострове у нас, похоже, ожидается полный антарктический песец, – начал Ким. – И не только на полуострове. Южноамериканский Союз объявил, что вся западная часть материка вплоть до Трансантарктических гор должна принадлежать ему.

– Оп оно как! Вот имбецилы! – подал голос пулемётчик с труднопроизносимым именем Раджеш Бхардвадж.

– Отставить имбецилов! Ситуация серьёзная. Если не удаться решить вопрос дипломатически, то под угрозой оказывается вся Западная провинция, купольник Русгород и шесть горнодобывающих платформ. Сорок тысяч граждан Евразийской Конфедерации Антарктики! Из штаба пришло распоряжение: перейти всем приграничным базам и добывающим установкам на военное положение.

«Блин, опять инет и игрушки скажут отрубить», – огорчился Сашка.

По опыту прошлых лет он помнил, что как начиналась какая-нибудь заварушка, главкомы в Мирнополе сразу включают паранойю и перекрывают каналы.

Полковник тем временем продолжал.

– Связь только с штабами и подразделениями. Техническому отделу проверить состояние информационных систем.

– Сергей Манжурыч, но при чём здесь «Санин-3»? – проворчал майор Ван Ли. У китайца, отвечающего за атомную энергоустановку, был скверный характер. – Где мы – и где Западная провинция? Сидим тут на восьмидесятой параллели уже второй год, вокруг никого на сто километров, даже пингвинов…

Ким прервал подчинённого.

– Майор Ли! Опыт антарктических войн показывает, что после одной такой заварушки в активность приходят все шесть антарктических объединений. Битву за Южные Шетландские забыл? Восточная провинция находится в стратегически важном районе. На Советском плато, на пересечении путей… да что я рассказываю.

«Всё бубнит и бубнит, – подумал Сашка и подпёр подбородок рукой. – Скорей бы вахта кончилась, да свалить от него куда-нибудь в Новолазаревск, где баб побольше и иностранцев поменьше… А то и вообще, из Антарктики».

-2-

На дворе был март шестьдесят первого – ранняя осень, самое тёплое время года в этих краях.

Круглов родился на станции Беллинсгаузен, за пять лет до отмены Договора об Антарктике. Родители Александра погибли, когда ему было пятнадцать, при бомбёжке первого российского купольника – Беллинсбурга. Лейтенант бывал за пределами Антарктиды всего пару раз – да и то, в холодном Пунта-Аренасе. Больше «на севера» он не ездил, зато антарктические посёлки объездил все.

Когда в две тысяча тридцать девятом Договор об Антарктике был отменён, начался первый передел территорий и активная колонизация пригодных для поселения оазисов на побережье. Свободная ото льда зона к тому времени заметно увеличилась, а новые технологии позволили быстро возводить во льдах купольные автономные посёлки. В них располагались и жилые помещения, и склады, и военные базы, и промышленные центры по переработке и доставке ископаемых. В одном таком поселении могли проживать до двадцати тысяч полярников.

Через двадцать лет совокупное население антарктических купольников приблизилось к полумиллиону человек, две трети из которых составляли военные. Вместо двух десятков стран, некогда имевших антарктические станции, теперь осталось всего шесть крупных объединений, контролирующих Антарктиду. Они были формально независимы, но поддерживались государствами, которые ещё с начала двадцатого века имели претензии к южному материку.

Особенностью Евразийской Конфедерации Антарктики являлось то, что её население составляли бывшие граждане сразу четырёх государств – России, Объединённой Кореи, Индии и Китая. Территории, принадлежащие Конфедерации, лежали в нескольких частях Антарктиды – и на западной, и на восточной стороне, как на побережье, так и в глубине материка. Чтобы обеспечить охрану провинций, на подступах к оазисам и добывающим станциям устанавливались небольшие пограничные базы, выполнявшие также роль исследовательских станций и опорных пунктов на пути следования конвоев. Подобные мобильные комплексы, способные оставаться автономными на долгий срок, ставили во льдах и соперники Конфедерации, и на то были веские причины.

Антарктида оказалась для перенаселённой Земли тем «неприкосновенным запасом», обладание которым имело стратегическое значение для будущего наций. Нефть, железная руда и уран для атомных станций – за эти ресурсы шла непрерывная борьба. И если на пяти остальных материках велись уже совсем другие войны, то здесь, среди льдов, порохом пахло намного чаще…

–3-

– Сержант Артемьев, тебе блондинки больше нравятся, или брюнетки? – спросил Сашка.

– Рыженькие, товарищ лейтенант. Две пары у меня.

– Две пары рыженьких?!

– Нет, – грустно сказал Пашка и показал двух валетов и две тройки.

– А, ты про карты… У меня фулл хаус!

Играли в покер на орешки. Круглов выигрывал.

– Дурак ты, сержант Артемьев. Ни в картах тебе не везёт, ни с рыженькими.

– С женщинами тут всем не везёт, Александр Степанович. Во всей Антарктике одна баба на пять мужиков.

– Ты не спорь, ты раздавай.

Через полчаса орешки у Артемьева кончились. Сержант был готов поставить на кон уже что-то посерьёзнее, но всех прервало сообщение Кима:

– Камрады, через минут десять ждём обоза из Восточного. Боеприпасы привезли, топливо и посылки. Круглов, переведи киберов на грузовой режим. Артемьев, Бхардвадж – готовьте ангар, Ли – встречай гостей.

– Потом доиграем, товарищ лейтенант, – вздохнул Артемьев.

Вездеходы были здоровенные, в пять метров шириной. Бронированные, с крупнокалиберными пулемётами на крыше и достаточно быстрые – могли разгоняться до девяноста километров в час. Ангар базы мог вместить только одну машину, поэтому к створкам подъехала первая, а две другие, входящие в обоз, остались стоять поодаль.

Створки ангара разомкнулись, и навстречу Пашке и Раджешу, одетых в полярные скафандры, устремился ледяной воздух с Советского плато. За ними на колёсных шасси выкатились киберы, опустив длинные манипуляторы книзу, как вилки погрузчиков.

– Давненько я не выползал, – пробубнил сержант через маску. – Холодно.

– Какой, на фиг, холодно, Артемьев! Минус двадцать семь, теплынь, – сказал через аудиосвязь Александр, наблюдая за картинкой из камер ангара. – И давление ничего. Проверь – мне должна быть посылка, я заказывал. Киберам не давай – растрясут.

– Позвольте, я сам вам посылку занесу вашу посылку, – послышался незнакомый голос.

Спустя пару минут в аппаратную вошёл высокий безбородый мужчина в расстёгнутой куртке-скафандре и представился:

– Старший лейтенант Котовский, Артур Артёмович. Специалист по информационным системам штаба.

– Лейтенант Круглов. Саша. Главный раздолбай на «Санин-3».

Котовский усмехнулся.

– Вы зря так о своей профессии, Александр. Без системных специалистов у нас никак, – он протянул полупрозрачный свёрток. – Вот ваша посылка – я видел её в списках. Теперь к делу. Я прибыл из Мирнополя по личному поручению главкома. Командиру вашему я уже доложил. Мне поручено произвести замену старых серверных модулей на всех базах Восточной провинции. Как вы слышали, обнаружена брешь в ядре версии четыре-одиннадцать, позволяющая осуществить несанкционированный доступ.

– Но, позвольте, товарищ старший лейтенант! – перебил его Круглов. Ему вовсе не хотелось заниматься подобными делами. – Зачем менять модули, когда можно вручную обновить ядро? К тому же – инет сейчас отрублен, связь по безопаске только со штабом – я бы давно заметил, если бы за нами кто-то следил, уж поверьте, опыт у меня приличный.

Старлей понимающе кивнул.

– Да я бы и сам так сделал. Но – распоряжение главкома, – старлей достал коммуникатор и показал голограмму с документом. – Сейчас заварушка на западе начинается. Фиг его знает, чего будет. Говорят, что латиносы с британцами уже давно следят за нами…

– Нет, ну что за параноики в штабе! И надолго вы к нам?

– Я думаю, мы с вами переустановим всё за одну смену. Потом переночую, а когда обоз обратно поедет, на него сяду.

–4-

Серверные модули – маленькие чёрные бруски с коннекторами – менялись достаточно легко. Серверные блоки были сдублированы во всех отсеках станции, и при отказе одного из них все приборы и устройства переключались на соседний. На замену ушло всего полчаса, и ещё два часа Сашка потратил на подключение всех дополнительных модулей, файловых хранилищ и терминалов. Потом проверил и передал вахту Артемьеву – тот, конечно, сечёт поменьше, но парень ответственный, и раз в двое суток Круглов оставлял его на ночное дежурство.

На ужин в тесной столовой, на котором собрались десять человек, подавали крабовый бульон, салат и солонину. Всё внимание было приковано к гостю – ведь люди из Мирополя, столицы Конфедерции, бывали в Восточной провинции крайне редко.

– Ну, как там, в Мирнополе, товарищ старший лейтенант? – спросил один из сержантов. – Девушки ещё не перевелись?

– Осталось немножко, – кивнул Котовский и поинтересовался. – А откуда у вас такие вкусные салаты?

– А вы видели нашу оранжерею? – спросил майор Ли. – У нас там растёт подарок от японских друзей – гибридные плодоносы. На одном растении – и помидоры, и свежий салат, и корнеплоды. Растут как на дрожжах, естественные витамины, на весь личный состав хватает…

– Я там был, но не обратил внимания – установкой занимался, – признался Котовский. – Да, интересно. Всё же, верно сделано – минимум пространства, максимум функций. На Антарктиде без этого никак.

– Когда-нибудь эти зелёные твари захватят мир, – пошутил Круглов. Бхардвадж хохотнул и подавился, закашлялся.

– Да как ты можешь так говорить о гибридных плодоносах? – воскликнул Ли. Юмора старик не понимал. – Что, салаты не нравятся?

– Нравятся, просто вы, товарищ майор, не смотрели старинных сериалов про плотоядные растения…

Полковник Ким прервал лейтенанта, обратившись к гостю.

– Спасибо вам за работу. Без обновления систем безопасности никак. Ночевать будете во втором спальном отсеке.

«Ну, конечно, делал всё я, а спасибо ему, – подумал хмуро Круглов, но озвучивать не стал. – Так всегда бывает».

–5-

– Это что у тебя за фиговина? – спросил Ким, разглядывая маленькую статуэтку улыбающегося пингвина. – Какой довольный, как селёдки объелся.

– Это изваяние нашего великого Тукса, покровителя всех полярных системщиков, – сказал Круглов и отобрал у командира пингвинёнка. Он сам не особенно верил во всю эту ересь, но статуэтку везли издалека, из подмосковного Сколково, и стоила она немало.

– Странный ты, всё же, – сказал Сергей Манжурович, глядя на автоматически разворачивающуюся постель. – Другие вон постеры с сиськами заказывают, а ты пингвинов каких-то.

– Вступайте в нашу секту, товарищ полковник, и вы поймёте, что пингвины лучше женщин, – ответил Сашка и спрятал статуэтку в тумбочку. – Что-нибудь новое слышно из штаба про Запад, Сергей Манжурович? А то я без Интернета, как без рук.

Ким пожал плечами:

– Воюют. Стреляют. Чарльзтаун британцы вроде бы отстояли, но две буровые установки профукали, – командир плюхнулся на койку и скомандовал в наушный коммуникатор: – Отбой.

Круглов погасил свет в отсеке и упал на соседнюю.

– Товарищ полковник – шёпотом спросил Раджеш.

– Чего тебе? – буркнул Манжурыч.

– А этот Артур Артёмович, он где спит?

– Я же говорил! Во втором. С Чаном, Петровым, Ганди и Сидоренко.

Послышался голос Вана Ли.

– Спи, Бхардвадж, он нормальный мужик. Я его видел в Чжуншане, он там…

– Отставить разговоры! – строго сказал Ким, и Круглов вырубился. На него эта команда полковника всегда действовала лучше любого снотворного.

Сон был неровным. В сотый раз снилось, что «на северах» разыгралась ядерная война, и Антарктида осталась единственными континентом, где выжили люди.

–6-

Проснулся от крика. Кричали где-то в соседнем отсеке.

– Что там? – взволнованно спросил Ким. – Круглов, иди, проверь.

Сашка отстегнул от кровати автомат и вышел в тамбур. В этот же момент послышались выстрелы, и Круглов отпрянул.

Манжурыч сматерился по-корейски, отпихнул Круглова и вышел в отсек.

– Товарищ полковник, может, вы это зря? – спросил лейтенант. – Бхардвадж, иди с ним!

Ли проснулся от выстрелов, спросил.

– Что там происходит?

– Сейчас, – пробормотал Круглов и врубил настенный проектор, вывел картинку…

В соседнем спальном все были мертвы. Миниханов, дежуривший у реактора, тоже. Круглов вытер испарину со лба, подключился к реакторной консоли. Она была независима от основных систем, всё в норме. Звука нигде не было. В ангаре пусто, в столовой тоже.

Картинка из аппаратной держалась недолго. Котовский с автоматом в руках завис над Артемьевым, который корчился в кресле с простреленными ногам. Затем послышался выстрел, и диверсант упал. Картинка погасла.

Круглов ломанулся в аппаратную, надо было помочь полковнику.

– Держи его! – сказал Сергей Маньжурович. Котовский лежал на полу. – Раджеш, сходи за Ли.

Александр наклонился, чтобы поднять диверсанта. В следующий момент послышался щелчок парализатора, и лейтенант упал без сознания.

–7-

Очнулся он быстро. Александр сидел на полу, руки были связаны за спиной каким-то шнуром. По полу аппаратной тянулась кровавая дорожка.

Его подняли и посадили в кресло. Ким спросил:

– В порядке? Голова не болит?

– Да, но… товарищ полковник, почему я связан?

Из-за спины возник Артур Артёмович. Живой и здоровый.

– Тут такое дело, дружище. Для твоей же безопасности. Прости, но так надо.

«Мятеж», – смекнул Александр. Интересно, что им нужно?

– Ну и кому вы продались, Сергей Манжурович?

Кореец усмехнулся.

– Никому я не продался. Дни ЕКА как независимого государства всё равно сочтены. Её существование – ошибка истории, и мировое сообщество решило эту ошибку исправить. У народов северного полушария есть Арктика, есть Гренландия. Есть океаны… А теперь позволь нам задавать вопросы, Александр.

– Ну, выбора у меня нет. Давайте попробуем.

Старлей подошёл поближе.

– Ситуация следующая. Все боевые системы мы отключили. Связь и камеры тоже, но потом консоль управления… случайно закрылась. Серверные модули и часть систем всё ещё работает. Проще всего долбануть ракетой по базе, и дело с концом, но – радиационное заражение, и на таком важном пути. К тому же, скоро зима. Не исключено, что база перейдёт в чужие руки, как и многие другие, но это не важно. Нам надо оставить базу пустой и законсервированной. Нужен пароль на деактивацию атомной установки…

Круглов усмехнулся.

– Но атомная установка автономна. Пароль от управления знает только Ван. Где он, кстати?

Ким кивнул.

– Да, я в курсе, что только ему он известен. Они с индусом закрылись в спальном отсеке.

– Надо же! Разве Ли не причастен к вашему заговору?

– Нет. Это не заговор… это распоряжение из штаба. Ты должен помочь нам – ввести пароль на деактивацию серверных блоков и открыть створки – сказал Котовский. – А затем попробуем вместе уговорить китайца, чтобы он вырубил реактор. В этом случае мы сохраним тебе жизнь, и даже можем гарантировать неплохое место в администрации Восточного.

– Мне не нужно место – Круглов решил немного потянуть время, потому что начал избавляться от шнура за спиной. Благо, руки ему связали второпях и неумело. – Я хочу улететь в Питер. Или в Волжский Мегалополис. Вы мне достанете билеты?

Котовский кивнул.

– Без проблем. Пароль.

– Кстати, где Артемьев? Он же знал половину паролей.

– Знал, но не сказал. Снаружи. С остальными.

Артемьева было жалко. Очень жалко.

– Сергей Манжурович? Но почему именно вы предали нас?! Почему не, скажем, Сидоренко? Или Чан?

Старлей врезал Александру по уху.

– Не тяни время! Вводи пароль, с…а!

– Мне его что, носом вводить? – Круглов понадеялся, что ему развяжут руки, но Ким был умнее.

– Включи ему экранную клаву, Артур.

Котовский отложил парализатор, открыл аплет и отступил в сторону. Сашка кивнул, подумал: «Сейчас, или никогда», зацепил пальцами спинку кресла и, упёршись ногами, послал его в сторону полковника, одновременно отскочив к тамбуру. Ким упал, ударившись головой о переборку, а старлей схватил парализатор и выстрелил, но ошибся на пару сантиметров. Круглов прыгнул вниз, в складской отсек, и опрокинул гору ящиков на лестницу, завалив вход. Десятка секунд хватило на то, чтобы окончательно избавиться от шнура, стягивающего руки. К тому времени, когда Котовский спустился вниз, Александр уже перебрался в ангар, закрыл переборку, и, накинув куртку-скафандр, вылез наружу, под слепящее солнце Антарктики.

–8-

– Пашка жив, но у него прострелены ноги, – сказал Круглов и надел обратно кислородную маску. Он сидел у входа в потолочный тамбур спального отсека. – И переохлаждение. Он лежал у свалки, я дотащил его, помогите.

– Что там происходит?! – спросил Бхардвадж, накинул куртку и вылез.

Пока они отогревали Артемьева и вкалывали ему обезболивающее, Александр поведал в двух словах китайцу и индусу, что произошло в аппаратной.

– Они всё равно не смогут сюда добраться, ведь так? – сказал Ли. – Переборки же бронированные. К тому же, силой меня не заставить, я всё равно не выключу реактор. Я всю жизнь работал на благо ЕКА…

– Вам не кажется, что температура упала? – сказал Раджеш. – Похоже, добрались до систем отопления.

– Скорее всего – физически перерубили кабель.

Из тамбура послышался скрежет и жужжание электросварки. Артемьев забормотал что-то невнятное, про рыженьких.

– Они включили кибера… – понял Круглов, и вдруг его осенило. – Точно! Киберы! Проще всего перехватить их управление.

Он достал из тумбочки улыбающегося пингвина и открутил одну из его лапок. Затем вытащил тонкий провод, подцепился к настенному терминалу и переключил его на себя. На экране замелькали чёрные текстовые строчки с цветными буквами команд и каталогов.

– Что за хрень? – спросил Раджеш.

– Консоль супер-администратора, низкоуровневый доступ к серверному ядру, – пробормотал Александр. – Такой инструмент есть только у разработчиков системы. Плюс куча других фишек.

– Ничего себе игрушка.

По крыше отсека прошлась пулемётная очередь. Видимо, стреляли из верхней турели, вручную, без дистанта. Но лейтенанта это не могло напугать – броню отсеков всё равно не пробить из такого пулемёта. Как осатанелый, Сашка набивал команды, подгребая под себя и перенастраивая всё новые модули информационного комплекса станции.

Через десять минут, когда бронированная переборка была уже почти пропилена насквозь, все серверные блоки стали подконтрольны Круглову. Кибер номер четыре выключил сварочный аппарат, а спустя ещё пару минут вернулся в аппаратную и пристрелил старлея-диверсанта и бывшего командира базы «Санин-3».

–9-

Привычной связи с Восточным всё ещё не было – шифрованное соединение не проходило. Радио про Восточную Антарктику молчало, а спутниковые номера соседних баз и Восточный не отвечали.

– Хуже всего жить в этом информационном вакууме, – воскликнул Бхарвадж, когда они закончили уборку в базе. – Если сегодня не будет конвоя с шахты С-5, то можно сойти с ума.

Артемьев бредил рыженькими.

– Мы бы перезимовали, провизии хватит, – сказал Ли. – Но, похоже, Пашке совсем хреново. Надо везти его в госпиталь.

– А ты уверен, что в Восточном ещё не сменилась власть? – спросил Круглов. – Если ЕКА больше нет, то там уже давно австралопитеки.

– Нет, с Унией Австралия-ЮАР у нас перемирие, – возразил китаец. – По правде сказать, я не верю в распад Конфедерации. Ким явно кому-то продался, поверь мне. Можно позвонить по спутниковому в штаб, чтобы проверить. Но я не знаю кодов доступа.

– Их знал только Ким. Предатель… – проговорил Раджи.

Системщик задумался. Круглов знал все пароли, но пока решил молчать.

– Александр Степанович, а автоматические станции слежения в пределах действия сети работают? – вдруг спросил Раджеш.

Лейтенант кивнул и засунул голову в обзорный сфероэкран. Пробежался по камерам.

На третьей панораме, в десяти километрах к югу от базы, он увидел снежную бурю, несущуюся над трактом в направление «Санин-3», и увеличил картинку.

– Едут… – проговорил Круглов.

– Кто, наши? – обрадовано воскликнул Бхардвадж.

– Нет. Новозеландцы. На канадских броненосцах, восемь… десять штук. Они будут здесь через пятнадцать минут.

– Мы не сможем принять бой! – воскликнул Ли. – У нас всего один стрелок!

Александр сорвал защитную плёнку на красной приборной панели и вбил пароль на трансформацию станции. Бхарвадж метнулся к пульту.

– Откуда ты знаешь пароль?! – вскричал индус и попытался дотянуться до «отмены», но Александр оттолкнул его.

– Системный инженер знает всё…

Корпус станции затрясся. Круглов снял шлем управления и отдал Ли, затем быстро накинул куртку и проговорил, протирая уставшие глаза.

– Ли, проверь системы. Раджи, бери на себя стрелковую часть.

– Но куда, чёрт возьми?! – спросил Раджеш, схватившись за голову.

– В Мирнополь. Спасти Артемьева могут только в столице. Если и там не осталось своих, придётся пересекать океан, до Хобарта мы дотянем.

Круглов застегнул куртку. Ли спросил, не оборачиваясь.

– А ты-то куда?

– А я оставлю нашим новозеландским приятелям один сюрприз.

–10-

Лопнул и свернулся чехол, укрывавший турбины от снега. Над реакторным отсеком развернулись три огромных лепестка. Из днища столовой и оранжереи раскрылись веерами два широких крыла. Снег, облепивший полукруглые турбины, расплавился и с шипением начал испаряться, блоки приподнялись над поверхностью ледника и прижались друг к другу, образуя прочный обтекаемый фюзеляж. Съехала и сложилась броня, закрывавшая лобовое стекло аппаратной, и свет низко висящего полярного солнца ударил в глаза Александру.

Это были его полярное солнце и его земля, понял Круглов. Пусть лучше они снова какое-то время будут ничейными, как много лет назад, чем станут чужими ему.

Взглянув спустя десять минут в экран заднего обзора, лейтенант увидел расцветающий ядерный цветок на месте, откуда стартовал экраноплан «Санин-3», казавшийся теперь игрушкой в руках полярного ветра.

Не в ответе за тех

…или "Капкан для Маленького Принца"

22 сентября 2075

Я не в силах больше побороть весеннее желание. Ветер свеж и чист, хочется вытянуть нос, призывно распушить рыжий хвост и погреться в лучах солнца.

Я уже почувствовала его запах. Наверняка и он почуял мой. Мы ещё не видели друг друга, но наверняка он бродит где-то поблизости.

Мы обязательно будем вместе.

v000001.ogg

23 сентября 2077. 2 года

В общем, папа дал мне старый диктофон и сказал, чтобы я записывал на него что-нибудь, когда никто не видит.

Вчера ели праздничный пирог в зале для собраний. Папа говорит, что на Земле есть места, которые больше, чем зал для собраний и ангар. Я читал книжку и смотрел видео – действительно, есть. Папа не разрешает много смотреть, говорит, надо читать, но дядя Юра иногда тайком от него показывает видео. Иногда я смотрю на Землю из Обсерватории. Земля красивая. Я читал, там очень много больших зданий. И все они не в двух городах и восьми заводах, а по всей планете. Городов много. Наверное, сто. Я уже научился считать до ста – это очень много. Больше, чем человек в Звездограде и Астрополисе.

Ещё там люди ходят по поверхности без скафандров. Вообще, интересно, каково это – под открытым небом без скафандра?

Вот. Детей всего двое, я и Лиза. Мне два года, а Лиза ещё очень маленькая, она только научилась ходить. Но папа говорит, что она быстро вырастет. Я тоже очень быстро вырос, говорят, на Земле дети растут в три или четыре раза медленнее. Скоро мама Лизы, тётя Агнета, улетит на Землю. Как и моя мама улетела. Тётя Агнета хорошая, очень добрая. Более ласковая, чем тётя Ирина. Непонятно, почему папе больше нравится тётя Ирина. Это так дядя Юра сказал. Говорят, она всем нравится. Непонятно, почему так.

У меня много книжек. Они бумажные, электронные, с картинками и без. Некоторые на китайском. Я уже знаю несколько иероглифов, но пока не могу их читать.

Самая моя любимая книжка – про лисенка.

v000002.ogg

28 октября 2077. 2 года 1 месяц.

Прилетел новый клипер! Новые люди!

Привезли книжки. Я пошёл дальше читать.

v000003.ogg

30 мая 2078. 2 года 9 месяцев.

Нашёл тут этот диктофон. Мама улетела два дня назад. Она и раньше улетала, но я совсем маленький был и не помнил. Я очень по ней скучаю, даже плакал. Она была всего четыре дня, больше, сказали врачи, нельзя. Непонятно, какие врачи – наш дядя Джао ничего такого не говорил. Наверное, с Земли, там есть другие врачи.

Я расспрашивал маму про Землю, про то, когда я полечу туда, она ничего не говорит. Сказала, что мы будем переписываться.

Папа ходит грустный. Почему-то они с мамой почти не разговаривали. Я смотрел фильм про семью, обычно мамы с папами всегда сидят и пьют чай. Ещё гуляют в парке с детьми. Парк – это как оранжерея, только без крыши, и там много животных.

Лиза вчера сказала первое слово: «Эльдар». Ну, правда, «Л» и «Р» она не выговаривает, но все поняли, что это про меня. Последние месяцы все взрослые почему-то больше с ней общаются и играют, чем со мной. Особенно тётеньки. Это странно, зачем им это делать, если это не касается меня. Спросил об этом дядю Юру, он сказал, что я не пуп земли. При чём тут Земля?

Интересно, почему Лиза девочка, а я – мальчик? Как так получается, что кто-то рождается мальчиком, а кто-то – девочкой? И как вообще люди рождаются? Надо почитать об этом или спросить папу. Или, лучше дядю Юру, он видео покажет.

А во вторник такое было! Я впервые был снаружи Звездограда. Нас с папой, мамой и дядей Радиком одели в скафандры и повезли в Астрополис. Наш город такой красивый снаружи! Мы переехали через горы и оказались в Море Дождей. По дороге мы видели два наших завода. Астрополис меньше Звёздограда, но там очень необычно и уютно. Там все говорят на незнакомых языках, папа сказал, что это английский и французский. Меня все гладили по голове и говорили, что я «молодец». Это так странно – быть в новом месте. Мне дали посмотреть на их ангар, взлётную площадку и кают-компанию.

В кают-компании у них большая трёхмерная карта Земли. Тыкнешь в неё, и Земля увеличивается, растёт в размерах. Мама мне показала город, где родилась и живёт – это Барнаул, в самом центре страны. Он очень большой. Когда-нибудь я обязательно побываю там, в гостях у мамы.

v000004.ogg

1 июля 2078. 2 года 11 месяцев

В общем, после того видео дядю Юру наказали, отключив на неделю от сети и запретив со мной общаться. Он с ними спорил и говорил, что я взрослый, как десятилетний. Видео очень странное, непонятно, зачем люди так делают.

Вчера все всполошились, бегали по станции. С завода приехали дядя Радик и дядя Игорь, который не Игорь Степанович, новый капитан, а Игорёха. Папа сказал, что они видели что-то странное в море Кризисов. Говорят, прилетят учёные, чтобы исследовать.

Лиза уже учится говорить. Постоянно спрашивает меня «А это?» Так интересно водить её по станции и показывать всё.

Учу китайский, смотрю мультики.

Выпали ещё два молочных зуба.

v000005.ogg

23 июля 2078. 2 года 10 месяцев

Ну, в общем, папа и дядя Юра улетели на год, на восстановление. Очень скучно без них. Дядя Игорь, который Игорёха, сказал, что будет моим наставником за этот год. Он неплохой, только плохо пахнет. И его не очень любят в городе, мне кажется. Странно, что кто-то больше нравится людям, а кто-то меньше.

Взамен папы и дяди Юры на клипере прилетели два китайца – Чун Ли и Юнь Хао, тётя из Казахстана и трое учёных. Сказали, будут исследовать Аномалию в кратере. Ещё привезли новый оранжерейный модуль.

Вчера было включение с Урумчи, меня показывали президенту и конклаву Шёлкового Пути. Я уже видел их, но тогда был маленький и плохо говорил. Пенгфей Сян похвалил меня и сказал, что я быстро вырос. А Евгения Рыкова, президент российской автономии, сказала, что пришлёт подарок. Казахстанский президент сказал, что моё имя переводится как «хозяин земли» и сказал, что за такими как я – будущее.

Интересно, почему Земля разделена на страны? И почему на Луне только два города (ну, не считая индусской базы)? Не правильно ли было бы, чтобы у каждой земной страны был свой город на Луне?

Сегодня умерла морская свинка. Я вдруг понял, что тоже когда-нибудь умру. Ещё я вдруг понял, почему я не пуп Земли. Эта вся наша база – не для меня, а для Гелия-три, а я просто один из остальных обитателей. А когда я был маленьким, я думал, что это всё сделано для меня. Залез в оранжерею под помидоры и плакал. Потом пришла Лиза, мы поиграли с ней в прятки.

v000006.ogg

22 сентября 2078. 3 года.

У меня день рождения! Мне сегодня подарили новый скафандр, много книг, но главное – меня отправили в школу! Настоящую, земную, и сразу во второй класс. Правда, через очки дополненной реальности, и там я буду всего четыре урока в неделю. Там я познакомился с кучей ребят – Артемом, Фёдором, Расулом и Владиком. Ещё там были три девочки – Яна, Оля и Айгуль. На перемене долго расспрашивали меня про станцию, я начал рассказывать, но ко мне сзади подошёл дядя Игорь, который Игорь Степанович, отключил звук и сказал, чтобы я не говорил лишнего.

Яна красивая. Она сказала, что я очень серьёзный, заторможенный и не умею шутить. Ещё я понял, что мне нравится новенькая, тётя Джень из медотсека. Дядя Игорь, который Игорёха, говорит, что она всем нравится, потому что очень молодая.

В море Кризисов снова были вспышки и какие-то странные вещи. Туда ездила экспедиция с теми тремя китайцами, но никто не говорит, что они там видели. Наверное, это какие-то животные, хотя дядя Игорь говорит, что никаких животных на Луне быть не может.

v000007.ogg

15 ноября 2078. 3 года 1 месяц.

В общем, столько всего произошло, даже не знаю, с чего начать.

Ещё раз ездили в Астрополис. Там мне подарили Санта-Клауса и выводили на связь с их Президентом. Рядом стоял дядя Юра и переводил мне. Президент спросил, скучно ли мне на станции, я сказал, что да – скучно, но потом оговорился, что у меня же есть Лиза.

В школе очень интересно. Особенно на уроке физики. А вот обществознание – очень странный предмет. Я его совсем не понимаю. Я слишком другой, наверное.

Артём из школы сказал, что у них выпал снег, и они после школы идут играть в снежки. Расул позвал меня вместе с остальными, а потом все рассмеялись. Действительно, смешно, что я не могу играть с ними в снежки, хотя мне стало обидно. Яна сказала, чтобы Расул больше так не шутил.

По секрету я сказал Яне после урока обществознания, что у нас в море Кризисов Аномалия. Она сказала, что это инопланетяне и начала расспрашивать, как они выглядят и как себя ведут, но вдруг связь прервалась.

Потом дядя Игорь, который Игорь Степанович, закрылся со мной в ангаре и долго меня ругал. Меня всего несколько раз за жизнь ругали по-серьёзному. Сказал, что это он протолкнул идею с виртуальной школой, а я сопляк, всё испортил, и вообще – эксперимент надо закрыть. Я никогда таких слов не слышал. И что за эксперимент?

Дядя Игорь, который Игорёха, тоже сказал, что я дурак и сам виноват, если школу отключат, но говорит, чтобы не огорчаться. Я его застукал, когда он смотрел видео с голыми людьми. Видел такое и раньше, взрослые зачем-то часто это делают.

Сходил к тёте Джень, она меня обняла и поцеловала. Меня последний раз целовала мама перед отлётом. Надо будет научить Лизу меня целовать, когда вырастет.

v000008.ogg

15 ноября 2078. 3 года 2 месяца.

В общем, скучно. Сижу, учусь программировать. Вчера научился удалённо выключать свет в оранжерее.

Переписывались с мамой. Говорит, чтобы я был послушным мальчиком и слушал взрослых. Даже не знаю, что на такое ответить.

В море Кризисов послали роботов с камерами. Дядя Юра сказал, что Аномалия – это НЛО. Инопланетные летательные корабли. Почитал про НЛО и задумался – неужели разумная жизнь есть где-то кроме Луны и Земли? И если это инопланетяне, то как они выглядят?

Читал про экзопланеты. Интересно, долетит наш аппарат до Альфа Центавры, или нет?

Дядя Игорь сказал, что у меня началось какое-то созревание.

v000009.ogg

5 января 2079. 3 года 3 месяца.

Тут у нас такое… Случился пожар в технологическом модуле. Сидим второй день без воды. Все злые и вонючие. Ругались между собой – не люблю, когда люди ругаются. Сегодня обедали сухпайком и консервами. Говорят – хорошо что с воздухом всё в порядке.

Даже страшно стало.

Насколько я понял из книг, на Земле люди меньше зависят от техники чем мы тут, на Луне. Ну, где-то зависят, а где-то нет – больше от природы. Интересно, каково это – жить на природе?

Ещё я один раз зашёл в медицинский блок, когда Джень переодевалась, мне теперь очень стыдно. Я первый раз видел такое.

v000010.ogg

8 января 2079. 3 года 3 месяца.

Мы с дядей Игорем, который Игорёха, и двумя роботами разобрались и починили модуль. За обедом все стали хвалить меня, а дядю Игоря почему-то словно не замечали. Мне обидно стало даже за него, я сказал, что это он всё сделал, а я только идею подсказал, но все промолчали.

v000011.ogg

9 февраля 2079. 3 года 4 месяца.

Вот, прилетели мама, папа, дядя Юра и тётя Агнета. Мама и тётя Агнета с гостевым визитом.

Завтра улетают. Лучше бы не прилетали вообще, зачем прилетать, если потом расставаться? То же и со школой – зачем было меня пускать туда, если потом пришлось забрать? Я прочитал про такое слово – жестокость. Так вот забирать кого-то или что-то, что только-только подарили – это жестоко. Дядя Игорь говорил, что на Земле люди ещё более жестоки, объяснил, что такое война и показал видео со взрывом атомной бомбы. Я всё равно хочу на Землю.

Вчера я подобрал пароль от «Шелкопряда», секретного блока, где совещаются трое китайцев от Конклава. Там лежат карты и какие-то длинные штуки на тележках, вроде бура. Снова влетело от Игоря Степановича.

Лиза плохо разговаривает и всё ещё маленькая, я рос быстрее. Тётя Джень сказала, что это потому что мне не хватает кальция.

Ещё я видел, как дядя Юра был вместе с Джень в старой оранжерее. Они целовались и были без одежды. Мне ничего непонятно уже про этих землян – если у него есть тётя Агнета, то зачем ему китаянка?

v000012.ogg

22 апреля 2079. 3 года 6 месяцев.

В общем, Лиза улетела вместе со взрослыми – с мамой, тётей Агнетой, тётей Ириной и дядей Джао. Папа сказал, что Лиза ещё вернется обратно, но мне как-то не верится. Я подарил ей на память книжку про лисёнка.

Мне показали видео про Аномалию, сказали, что я и так уже всё знаю, и шила в мешке не утаишь. Сначала там была одна тарелка, большая, красная, теперь ещё три маленьких. Они вылетают из глубокой дыры-воронки в реголите, когда море Кризисов в тени. Выходит, у них там база. Взрослые говорят, что опасно, что ближайший завод номер три надо перемещать на другое место. Я сказал, что это не база, а логово, нора, но меня никто не понял.

Ещё мне разрешили переписываться с ребятами со всей Земли. Типа, взамен отмененной школы. Я выбрал пять человек и ответил на их письма. Одно из них не пропустили, там спрашивали про то, сколько зданий в Звездограде, я по привычке сказал, что двадцать три, а надо было, что двадцать один. Опять получил выговор, как взрослый.

Уже третий день просидел в кают-компании, глядя, как растёт диаграмма добычи Гелия-3 и уровень заполнения танкеров. Самое скучное и бессмысленное занятие, какое можно придумать.

Иногда кажется, что цистерны увозят в никуда. Что никакой Земли нет, что это голограмма. А клиперы с новыми людьми сами по себе возникают на Луне. Высказал эту мысль дяде Юре, он сказал, что я асоциальный тип, и что надо принять лекарство от клаустрофобии.

v000013.ogg

20 июля 2079. 3 года 9 месяцев

Тут первый раз примерил свой новый скафандр – старый уже жмёт, и первый раз был на заводе. Выглядит это вблизи не так серьёзно, как казалось. В статье про завод нарисовано огромное здание с кучей машин, на самом деле там длинный шланг, вроде пылесоса, засасывающий лунный реголит, куча сепараторов и цистерна на ровере, которые стоят со внешней стороны Ангара, ближе к взлётному модулю. Ещё год назад я мечтал побывать на заводе, а сейчас разочарован.

Всё же, жизнь на Луне – жалкое подобие жизни на Земле.

Видел Игоря Степановича с тётей Сашей в оранжерее. Не поймёшь этих землян. Оба женаты. Спросил дядю Юру, почему все так любят старую оранжерею и не любят новую, он сказал шёпотом, что это потому, что там всего одна камера и что там удобно заниматься любовью. Прочитал две книжки. Пытаюсь понять смысл слова «любить» и примерить его на наши ситуации.

Нашел на сервере старую игрушку, играю в каких-то эльдаров.

v000014.ogg

18 сентября 2079. 3 года 11 месяцев

Четыре дня назад ездил в Астрополис в третий раз в жизни. Дали скафандр Игорёхи, мы теперь почти одного роста.

Так вот, в Астрополис привезли Мэри Фелпс, самую молодую астронавтку за историю.

Мэри была одной из тех, что написала мне тогда. Говорят, мы с Мэри биологически ровесники, хотя мне четыре года, а ей пятнадцать. До этого Джень была самой молодой, ей, оказывается, восемнадцать. Говорят, то ли в шутку, то ли всерьёз, что мы должны будем с Мэри пожениться. То ли шутят, то ли нет, я не могу понять. Она красивая, только по-русски говорит плохо. Смотрела на меня влюблёнными глазами и говорила, что с детства наблюдала за мной и хотела познакомиться. На какой-то момент все вышли из каюты на пару минут, она обняла меня и поцеловала. Совсем не так, как целовали до этого родители и Джень. Я себя чувствую неловко рядом с ней, но мне захотелось увидеть её ещё раз.

Дядя Юра на обратной дороге сказал, что покажет мне обучающее видео, как надо вести себя с женщинами, но я с ним мало разговариваю после того случая с Джень. В одной книге я прочитал, что такое ревность – наверное, это оно.

Вообще, я начинаю понимать этих землян. Когда рядом несколько красивых девушек, очень сложно понять, кто важнее.

Очень плохо сплю. По-прежнему скучаю по маме. Правда, сейчас уже легче.

Да, тут вчера завод номер четыре пропал. Сначала пропал сигнал, а когда туда отправили ремонтников, выяснилось, что там голая площадка. Игорь Степанович ругался с командным центром, говорил, что это Аномалия, но те говорят, что это НАСА.

v000015.ogg

31 декабря 2079. 4 года 4 месяца

Подарили новые магнитные сапоги, книжки и бритву. Начал бриться. Давно пора.

v000016.ogg

14 января 2080. 4 года 4 месяца

Мне завели и электронный блог, но так надёжнее.

Я… я всё понял сравнительно недавно.

Я никогда не попаду на Землю. Мой полёт туда не предусмотрен. Я инвалид. Я заключённый. Первый из инопланетян.

Правда открылась после того, как я прочитал статью про собаку Лайку, которая сгорела в космическом корабле. Многие эксперименты в космосе сначала были неудачными – есть даже такое выражение «первый блин – комом». Я первый человек, рождённый за пределами Земли, но я не человек в привычном понимании, а просто подопытная крыса, на которой ставят эксперименты. Главное – просто попробовать, а что будет дальше – неважно.

Если что-то не получится, то они возьмут новый образец. Лиза – такая же часть эксперимента, как и я, но с другими целями – по адаптации рождённого за пределами Земли в земное общество. Я переживаю, но ничего не могу сделать, чтобы ей помочь. И Мэри Фелпс – тоже эксперимент. Нам давали переписываться с ней, она рассказывала про себя, называла меня Маленьким Принцем, присылала всякие стыдные фотографии из душевой. Страшно наблюдать, что всю эту переписку читают «внизу», на Земле. Говорят, раньше было принято делать такие эксперименты, но только на Земле – садить людей, как муравьёв, в банку, включать скрытые камеры и всем обществом наблюдать, какие у них будут отношения.

Может, и хорошо, что я никогда не попаду на Землю. Я никогда не пойму их общества. Они любят подглядывать.

Месяц назад наши китайцы предприняли попытку контакта с Аномалией. Доехали на ровере до Аномалии, развернули какие-то экраны с алгоритмом на определение интеллекта. Тарелки вылетели из норы, вырубили им всю аппаратуру и перелетели куда-то южнее по тёмной стороне. Летели парно, большая тарелка тянула маленькую, затем возвращалась одна и тащила следующую. Взрослые сказали, что большая тарелка – буксир на ближние расстояния, а маленькие – пассажирские. Мне показалось, что на буксир не похоже. Они как животные себя ведут. Сейчас Аномалия скрылась, но я чувствую, что она где-то здесь.

Последние три рейса клипера привезли двадцать армейцев и кучу всяких железок. Из женщин только тётя Ирина прилетела. Молодых инженеров всех увезли.

Говорят, потому что в Астрополисе что-то планируют, связанное с Аномалией и заводами. Связь с Астрополисом закрыли, двух роботов поставили на середину дороги следить.

На станции сорок шесть мужчин, включая меня, и всего восемь женщин. Женщинам нельзя дольше десяти месяцев на Луне. Но лучше уж тогда вообще не присылать никаких женщин, чем делать такое неравенство.

Я не знаю, увижу ли Мэри Фелпс ещё.

(продолжение через несколько минут. Дорогие читатели! Добавьте сборник в библиотеку, и вы будете читать мои рассказы каждый день как минимум ближайший месяц!)

v000017.ogg

16 марта 2080. 4 года 6 месяцев.

В общем, в этом месяце, если пересчитать биологические года, был день моего совершеннолетия.

Аномалию снова нашли, теперь в Море Москвы на обратной стороне. Туда ехать слишком далеко даже с заводов. На Земле уже все знают. Индусы готовят свою экспедицию, собираются расконсервировать базу Сатори, она ближе всех к Аномалии. НАСА пытается договориться о совместной экспедиции, но комиссия конклава против. Из четырёх китайцев «за» только двое, двое наших против, казахстанец воздержался.

Вчера Мэри Фелпс угнала ровер «Калифорния» и приехала к нам. Я всё пропустил, спал в это время. Папа сказал, что это первый случай, когда просят политического убежища на Луне. Игорь Степанович посадил её в карантинный блок и говорит, что в условиях ухудшения отношений доверять девушке не стоит. Какие отношения, понять не могу? Она же просто приехала ко мне.

На неделе свяжутся с комиссией конклава и решат её судьбу.

Штудирую музыкальный архив, сборник от «Битлз» до «Дрим Театр». За тридцатые и сороковые годы пока не берусь, слишком сложно. Больше всего понравились панк-рок и готика.

v000018.ogg

23 марта 2080. 4 года 7 месяцев.

В общем, я счастлив. Даже если это всё эксперимент – мне плевать.

Мэри облепили кучей датчиков и выпустили из карантина.

Все ходят, смотрят на нас и хитро улыбаются.

v000019.ogg

25 марта 2080. 4 года 7 месяцев.

Пришли новости, что Лиза умерла. Земля не принимает нас.

v000020.ogg

29 марта 2080. 4 года 7 месяцев.

Папа улетел. Вместо Игоря Степановича прилетел новый капитан, Гуожи Линг. Из женщин остались всего четверо: Мэри, Ирина, Джень и Ли Роу – практикантка с коротким визитом. Новых почему-то не привозят. В Астрополисе то же самое.

Джень, кстати, идёт на рекорд продолжительности пребывания женщины на Луне.

НАСА сфотографировало место, где сначала находилась Аномалия, и прислали конклаву инфракрасные снимки с засыпанными обломками нашего завода в той дыре-воронке. Потом наши послали робота и подтвердили. Получается, тарелка утащила завод к своей базе. Или логову. Я уже не уверен, что там такое.

v000021.ogg

13 апреля 2080. 4 года 8 месяцев.

Индусы посадили новый универсальный лунный модуль на тёмной стороне, в шестидесяти километрах от Аномалии. Говорят, их программа целиком посвящена изучению Аномалии и установлению контакта с инопланетянами.

Тарелку засекли над нашими заводами, четвёртым и пятым. Говорят, они там словно разведывали что-то.

Мэри божественна. Я слегка восстановился после смерти Лизы, это целиком заслуга Мэри.

Дядя Юра скоро тоже улетит. Вообще никого тут не останется из моего детства.

v000022.ogg

29 апреля 2080. 4 года 8 месяцев.

В общем, про индусов ничего не слышно уже вторые сутки. Связь с Астрополисом восстановили, вчера была межправительственная конференция с комиссией от конклава. Меня не пустили. Потом офицеры, которые новые, выкатили из «Шелкопряда» три странные штуки на тележках и перевезли в ангар.

Немного боюсь, что Мэри вернётся к своим. Кто знает, что там заложено в эксперименте. Она сказала, что приручила меня и несколько раз спросила, доверяю ли я ей, я сказал, что не знаю. Я только недавно понял, что даже у нас, на Луне, людям можно не доверять.

Да, что ещё такого было… Дядя Юра, когда улетал, обнял и назвал меня «сынок». Наверное, это он просто так, но надо будет поговорить с мамой.

v000023.ogg

2 мая 2080. 4 года 8 месяцев.

Роботы из Астрополиса прилетели к новому месту Аномалии. Я смотрел видео вместе со всеми нашими в зале для собраний. Большая тарелка вылетела из воронки и стреляла вниз лучами. На месте воронки были какие-то взрывы, вспышки, потом связь с роботами погасла. Получается, у них там какой-то конфликт? Зачем они стреляли по своим?

Ещё пришли фотографии со спутников, где видны обломки индийской базы.

Китайцы готовятся к экспедиции.

А дядя Юра – говорил тут с мамой – действительно, похоже, мой биологический отец. Черте что, а не эксперимент.

v000024.ogg

13 мая 2080. 4 года 8 месяцев.

Мэри уехала. Китайцы тоже. Она – на юг, в Астрополис, исследователи – на северо-восток, мимо полюса, к Аномалии. Вот бы мне туда. Хочется почему-то.

Завтра клипер. Привезут одного инженера и продукты. Больше людей не привозят. Переписку с Землёй закрыли.

Тарелки летают над заводами. Теперь две большие.

v000025.ogg

15 мая 2080. 4 года 8 месяцев.

Тарелка пролетела над городом. На полминуты моргнул свет. Даже аварийные системы не работали.

v000026.ogg

16 мая 2080. 4 года 8 месяцев.

Вчера связь с нашими китайцами прервалась. Все в панике. Офицеры в зале для собраний ругаются и кричат: «Это война, пора действовать». На меня никто не обращает внимание.

На Земле, говорят, тоже какие-то беспорядки. Шёлковый Путь на грани распада. Не представляю, как такое возможно.

Пока совещались вчера, зашёл в каюту Гуожи Линга – он её оставил открытой. Порылся в шкафу, оказалось, там ещё Игорь Степанович спрятал бутылку какого-то алкогольного напитка – маленький такой пузырек. На дне осталось. Попробовал, сегодня утром странно болела голова. Думал, влетит, но сегодня никто на меня не обратил внимания.

v000027.ogg

17 мая 2080. 4 года 8 месяцев.

Утром двадцать военных погрузились на три ровера с кучей железок. Не к добру это.

Я и Джень… В общем, не важно. Я не выдержал.

v000028.ogg

19 мая 2080. 4 года 8 месяцев.

В общем, ночью они прилетели снова. Тарелка большая пролетела. Прямо в паре метров над крышей.

Они выпустили какие-то лучи. Помню, как побелело в глазах. Встаю, тут кошмар. У всех кровь из носа и ушей. Все погибли. Кроме меня и Джень. Джень, оказывается, киборг, а почему выжил я… не знаю, может, я для этих, в тарелках, свой. Или лучше адаптирован. Не знаю. С другой стороны, почему киборг выжил, а техника – нет. Не знаю.

Мне уже не страшно. И когда они летели, тоже было не страшно. Страшно было после. Когда видишь, что твой дом разрушен.

Сегодня весь день с Джень при помощи роботов – ну, тут парочка запустилась – носили трупы наружу. Половина станции досих не работает, два блока разгерметизированы. Нам удалось починить оранжерею и ещё пару модулей. Еда вроде бы есть. Что самое плохое – зал для переговоров обесточен. Ни до Астрополиса, ни до командного центра не дозвониться. Пытались сделать это с местных терминалов – пароль закрыт.

Система аварийного спасения должна работать, но пока не решаюсь выходить на взлётку. Я не хочу бросить свой дом.

v000029.ogg

21 мая 2080. 4 года 9 месяцев.

Из Астрополиса приехали Мэри и двое парней с оружием. Мэри у них вместо переводчика – я, в принципе, английский тоже неплохо понимаю, но всё равно. Говорят, что будут ремонтировать город. Говорят что-то на тему того, что база переходит в их собственность на основании международных договорённостей. Мэри пытается быть ласковой, но в глазах у неё страх вместе с недоверием. Я им всем не верю. Джень спряталась в оранжерее. Надеюсь, её не тронут.

Что там с клипером, который на взлётке, пока неясно. Он автономный, должен работать.

v000030.ogg

1 июня 2080. 4 года 10 месяцев.

Последние две недели на осадном положении. Из Астрополиса приезжают небольшими группами – двое инженеров и военный, ещё один военный дежурит тут. Увезли все танкеры с гелием. Собираются перевозить один наш завод поближе к себе. Починили все модули кроме зала для совещаний. Связаться с Землёй не получается – похоже, они физически отключили все антенны.

Мэри отправляют на Землю, ну, туда ей и дорога. Они пытались с помощью неё приручить менять, загнать в ловушку, но у них не вышло.

Я показываю себя пай-мальчиком. На меня уже не обращают внимания. Это хорошо. Я тут вспомнил, что у одного из тех роверов, на которых уехали китайцы, есть свои антенны связи с центром.

v000031.ogg

2 июня 2080. 4 года 10 месяцев.

Удалось заблокировать охранника в туалете. Джень говорит, что его надо убить, а я не умею убивать. Только что нашли спрятанные скафандры. Сейчас попытаемся запустить ровер и доехать до Аномалии… Да, я записываю тут, Джень, не мешай. Всё.

v000032.ogg

2 июня 2080. 4 года 10 месяцев.

Мы, похоже, совершили глупость. У ровера мало заряда – до завода и обратно рассчитан. Его хватит только на то, чтобы доехать до моря Москвы, как будем ехать обратно – не знаю. Джень плачет, ну же, успокойся, хорошая.

v000033.ogg

2 июня 2080. 4 года 10 месяцев.

Завернули на завод, прихватили ещё один аккумулятор, вроде бы не заметили. Успеваем. Ещё такое чувство, что мы летим не только за связью. Меня будто что-то тянет туда.

v000034.ogg

3 июня 2080. 4 года 10 месяцев.

Мы на месте, наблюдаю тарелку. Пять роверов вокруг воронки. Вокруг норы установлены три аппарата, которые в «Шелкопряде»… Они, похоже, на Гелии-3, вот бы аккумулятор у них взять. Смотри, какая тусклая, она же была… Так, а она, что, вырваться не может? Слушай, Джень, это же эти, как они, гарпуны, я видел про китов. Только какие-то лазерные. Они пытались поймать её, и у них удалось. Ближе, ближе. Ну, нет, раз она раньше нам ничего не сделала, то и тут не будет. Смотри, смотри! Как будто сварка, она что-то с краем своим пытается делать изнутри. Так, я наружу выйду сейчас…

Получилось!… Давай, сейчас переключу, вроде бы рабочий!…

v000035.ogg

3 июня 2080. 4 года 10 месяцев.

Так, тарелку отпустили! Она сначала летала над нами, быстро, как танцевала, потом распустила большой красный хвост и улетела. Аккумуляторы забрали, блок связи забрали, переставили. Едем к пятому заводу, до него вроде не добрались из Астрополиса. И там в технологическом отсеке должен быть запас кислорода. Поставим антенну и свяжемся с конклавом.

v000036.ogg

4 июня 2080. 4 года 10 месяцев.

Кислороду мало. Живот уже сводит от голода. Джень предлагает… в общем, не важно, всё равно, глупости, даже не хочу об этом думать. Клиперы уже летят, будут завтра. Оказывается, часть камер работали после того, как тот сбой произошел, и эти… их не выключили. Конклав готовил операцию по возвращению города и заводов под свой контроль. Говорят, я должен помочь и нужен Земле живым.

Я всё же решил, что полечу. Хочу встретить свой первый юбилей на Земле. Только бы кислороду хватило.

И ещё – я, кажется, понял, кто это там, в тарелке. Точнее, не в ней самой, а кто эта тарелка сама по себе. Я узнал этот рыжий хвост.

21 сентября 2080

В этом году я так и не вырастила потомство. Не считая одного маугли из местных, которого я задела хвостом при его рождении.

Я принесла троих в глубокой норе, я кормила их молоком и приносила добычу. Но меня дважды находили охотники, и мне пришлось сначала перепрятать щенят, а потом загрызть их, чтобы это не сделали за меня. Охотники поставили капкан у выхода из норы. Я попалась. К их стоянке пришёл отец и покусал обидчиков. Я уже думала отгрызать себе лапу, но приехал мой маугли и выпустил меня.

В следующем году, если лапа заживёт, будем обходить эти окраины стороной. Осень подходит к концу, и мы возвращаемся на места зимовки, под бок к родному гиганту. Надеюсь, моя любимая нора с видом на большое красное пятно ещё не занята.

Ты убьёшь меня осенью

1.

На рынке шумно. Настолько шумно, что Диего с непривычки глохнет. На рынке есть всё, что нужно для существования, и даже чуть больше. И таких рынков, судя по рассказам, в городе больше десяти.

Диего пытается запомнить цифры на ценниках и подслушивает диалоги. За последние годы русский он изучил хорошо, и числительные запоминаются одними из первых, но много слов ему незнакомы. Городская среда разительно отличается от казарм и лагерей, где он жил до последнего времени.

Хлеб по двести. Молоко – по сто пятьдесят за литр. Рыба – от пятисот. Бельё и простейшая бытовая утварь – от полутора тысяч. Консервы одни из самых дешёвых – от сотни за банку. Их раз в неделю выделяет Служба Чрезвычайного Положения, но всегда найдётся тот, у кого их осталось чуть больше, и тот, кто захочет их купить. Диего слышал об этом, но теперь впервые видит, как это происходит на деле.

Пройдя до конца торгового ряда, Диего замечает, что у одной из лавок народа почти нет. Бородатый старик в длинном плаще торгует книгами – яркими, в цветных обложках и со сказочными персонажами. Они продаются большими связками по пять-десять штук, лавка завалена ими. Диего даже становится немного жалко все эти книги – он понимает, что большинство жителей берёт их на растопку или вместо туалетной бумаги. Старик сидит за прилавком и читает, а рядом стоит что-то странное, длинное и до боли знакомое. Диего решает подойти поближе и замирает, как вкопанный.

Меньше всего Диего ожидал увидеть на уличном рынке ЭТО. Внутри происходит битва между желанием скрыть своё происхождение и банальным любопытством. В конце концов, последнее побеждает – тем более, решает американец, ему всё равно придётся разговаривать с горожанами.

– Откуда у вас это? – спрашивает Диего старика, показывая на длинную палку с десятком струн.

Старик поднимает взгляд, немного хмурится, недовольно отвечает:

– Беженец?

– Флорида, США, – говорит Диего. – Я мексиканец по происхождению. Рекрут.

Продавец решает подняться, откладывает книгу и подаёт руку для пожатия:

– Мои соболезнования. Второй раз за новое время встречаю человека, прошедшего этот ад. Как ты выжил?

Двухметровый Диего кажется великаном по сравнению с уральскими аборигенами.

– Мой отец был ненормальным. Со сорванной башней. Он построил воздушный шар ещё в две тысячи десятом, готовясь к концу света. Это и спасло нас. Когда настал Судный День, и Йеллоустоун взорвался, мы надули шар, погрузились и полетели через Атлантику.

– Вы с отцом? И удалось?

– Да. Ещё были мать с сестрой. Сестра была в тот момент в другом городе, скорее всего, она погибла. Мать полетела с нами и умерла вскоре в северной Африке. Мы c отцом пошли на север, через год после конца света дошли до границ Федерации. Меня забрали в рекруты на шесть лет и отпустили только неделю назад.

– Соболезную. И поздравляю. Свобода дорогого стоит. А отец?

– Отца вывели за Периметр и застрелили, вам чужие старики не нужны. Точно так же меня заставляли стрелять в китайцев на востоке, на подходе к границам Аномалии. Все шесть лет.

В глазах старика отражается понимание и сочувствие.

– Теперь ты в безопасности. Здесь не убивают. Но я бы не рекомендовал тебе рассказывать о том, что ты бывший беженец. Хоть вас и осталась пара сотен тысяч, отношение к вам разное. Скажи, что ты наполовину армянин. Или узбек. Я встречал узбеков, чем-то похожих на тебя.

– Это сложно скрыть. У меня плохой акцент и пробелы в образовании, – говорит Диего и напоминает свой вопрос: – Так откуда это у вас?

Старик оборачивается и поднимает с пола инструмент. Выглядит он как широкая заострённая доска с десятью струнами разной толщины, внизу видны магнитные датчики и какие-то разъёмы.

– Моего соседа-рокера забрали полгода назад в рекруты. У него дома было вот это – какой-то гибрид гитары, басухи… А ты видел такие, там, у себя?

– Это стик… Чэпмен стик, палка, я не знаю, как правильно по-русски.

– Фигня какая-то, – старик вертит в руках доску. – Американские гусли. Я даже не представляю, как играть.

– Я играл в альтернативной группе в колледже. Мой знакомый играл на стике, я пытался несколько раз научиться. Их делали на одной фабрике в Калифорнии… Вручную, небольшими партиями.

– Получается, это последний оставшийся в мире стик? – в глазах старика загорается нездоровый блеск.

– Возможно, в России осталось ещё несколько штук. За сколько продаёшь его?

– Семьдесят тысяч!

Диего поворачивается и молча идёт на центральный проспект.

– Эй! – старик кричит ему вслед. – Я пошутил, за десятку отдам. Или за пять! Кому он теперь нужен!

Это не важно, потому что Диего задели за живое. Он не любит, когда его принимают за идиота и пытаются воспользоваться. Да и денег таких у него нет.

На улице прохладно – несмотря на начавшееся потепление, в середине мая в этих широтах до сих пор редко бывает выше нуля. Тем не менее, Екатеринбург, или Четвёртый, как называют теперь мегаполис, кажется Диего чем-то похожим на американские или канадские города. Такая же плотная застройка, такие же небоскрёбы, правда, с выбитыми стёклами и покинутые. Такое же обилие кричащих рекламных стендов, бутиков, кафешек и торговых центров, правда, всё это пыльное, с отбитыми вывесками и в большинстве своём используется не по назначению. Наверное, думает Диего, точно так же выглядел бы центр Майами, если где-то в России взорвался супервулкан, и мир на несколько года погрузился в вулканическую зиму. К тому же, Майами тоже был четвёртым городом по численности в его родной стране. Всё это вызывает смешанные чувства – от острой, жгучей ностальгии, до непривычного ощущения комфорта и безопасности.

На центральной площади помост, вокруг которого толпится несколько десятков горожан. Диего уже видел такие помосты, когда направлялся сюда, но всё равно останавливается. Это место для выяснения отношений, народное и добровольное судилище.

– На суд вызывается Илья Мельников и Сергей Номоконов, – объявляет глашатай. На его плече повязка добровольного городского дружинника. – Имущественный спор на право обладания недвижимостью и титул домового головы. Победитель получает право на бессрочное владение и управление многоквартирным домом по улице Декабристов, номер тридцать один.

На ринг выходят двое. Слева встаёт среднего роста парень лет тридцати, в очках, с короткой светлой бородой, а справа – огромный, лет пятидесяти волосатый мужик с длинными волосами, в кожаной безрукавке. Бывший байкер, думает Диего – как он слышал, раньше в этом городе было много байкеров. Диего решает болеть за молодого – как его зовут, он не знает. Соперники долго топчутся на месте, примеряя силу удара. Наконец «байкер» делает первый удар, целясь «молодому» в живот. Тот делает блок, прикрываясь рукой – удар оказывается почти не ощутимым. Затем отходит в сторону и отвечает пощёчиной. Диего не удивляет, почему удары столь слабые и несущественные – он знает правила этой игры.

Байкер хватает молодого за плечо и делает подсечку, роняя на пол. Соперник осторожно поднимается, наклоняется к уху байкера и тихо говорит ему что-то, после чего отходит в сторону и встаёт, скрестив руки на груди. Ему отвечают ударом в лицо – теперь удар настоящий, но молодой не пытается прикрыться. Отлетает к деревянным перилам и хватается за челюсть. Байкер делает круг по рингу, то хватаясь за голову руками, то нервно сжимая кулаки – видно, что он потрясён чем-то до глубины души и полон сомнений.

– Наверняка что-то про жену сказал, – слышит Диего разговор стоящих рядом пожилых женщин. – Что изменяла, или что ребёнок не от Сергея. Может, и от самого Ильи ребёнок – они же соседи.

Молодой тем временем садится в угол ринга и даже не пытается сопротивляться, наблюдая за соперником. Напряжение нарастает, все зрители замолкают и ждут развязки. Диего тоже ждёт – несмотря на драматичность ситуации, скоро должно совершиться настоящее чудо, которое не перестаёт удивлять. Наконец байкер поворачивается к площади и говорит собравшимся:

– Прощайте. Я убью этого мерзавца, – после чего подходит к молодому, хватает его левой рукой за шиворот и начинает бить в лицо.

После третьего удара байкер исчезает. Это происходит не так, как обычно это изображали в голливудских фильмах: потенциальный убийца не становится полупрозрачным, не окутывается белым сиянием или вспыхивает ярким светом. Ради спасения жизни жертвы его просто «вырезают» по контуру, как в графическом редакторе, заполняя свободное пространство эквивалентным количеством воздуха.

Здесь не убивают, потому что здесь невозможно убить.

2.

Когда Аномалия впервые дала о себе знать – это случилось почти сразу после Йеллоустоунского извержения – некоторые думали, что люди, покусившиеся на убийство, умирают и отправляются в ад. Всё оказалось немного прозаичнее: Аномалия всего лишь телепортировала людей в другое место – чаще всего только неудачливого убийцу, но иногда и обоих, в разные стороны. Подобное же происходило и при попытке нанести тяжкие увечья. Обычно преступники оказывались в десятках, а то и сотнях километров от места происшествия, после чего либо погибали сами от холода и голода, либо, выжив, ударялись в бега. Некоторые оказывались на противоположном конце планеты.

Когда первые убийцы пришли с повинной в СЧП, власти сначала не верили, а потом пытались скрыть факт необъяснимого. Официально о существовании Аномалии было объявлено только на третий год, когда стали широко известны другие её свойства – парадоксальное снижение детской смертности, избавление от неизлечимых заболеваний и открывшиеся у нескольких тысяч людей телепатические способности. Бомбы и другие орудия убийства не срабатывали, боевые самолёты глохли на взлёте. Примерно тогда же определились её границы и был организован Периметр для обороны и отсева беженцев.

Большая Евразийская Аномалия раскинулась от Киева и Калининграда на западе до Красноярска на востоке, но позже по миру обнаружился десяток более мелких территорий с похожими свойствами – Тибет и Перу, Восточная Австралия и Эфиопия, Палестина и Приморье. Когда Диего узнал об этом, ещё будучи у Периметра, у него затеплилась надежда, что какой-то незначительный кусок США тоже попал в зону Аномалии, и он со временем, пусть в старости, но сможет вернуться на родное пепелище. Но вести с Нового Света были настолько скудными, что рассчитывать на что-либо в обозримом будущем не приходилось.

Он надеется и теперь, глядя на то, как совершается перенос.

Юноша поднимается с помоста, вытирая кровь с лица, и, пошатываясь, спускается на площадь.

– Перенос совершён? Факт покушения на убийства установлен? – обращается глашатай к публике.

– Да! – нестройным хором отвечает толпа.

– Суд постановляет: определить законным владельцем недвижимости по адресу…

Диего поворачивается и идёт с площади, остальное уже не интересно.

На перекрёстке стоит девушка – в серой поношенной куртке, с длинными русыми волосами. Она не двигается и смотрит в упор, провожает Диего взглядом. Он видел её ещё на рынке – возможно, она следила за ним. У девушки странные глаза – голубые, но немного восточные по разрезу. В них неуверенность смешалась с интересом молодой хищницы. Диего уже привык к вниманию со стороны местных – и из-за роста, и из-за армейской формы, и из-за непривычных, индейских черт лица. Впервые он решает этим воспользоваться и направляется прямо к девушке.

– Не подскажешь, где можно заночевать?

Она теряется, на её лице виден испуг и сомнение. В армии ему не хватало именно этих чувств – видеть, как девушка сомневается и смущается под его взором.

– Идём, – наконец, она берёт его за руку, как маленькая, и молча ведёт мимо серых зданий к бывшему торговому центру.

Диего не спрашивает, куда она его ведёт, и всю дорогу следует молча, полностью отдавшись в её распоряжение. У входа он показывает дружинникам свидетельство беженца, она – паспорт. Диего успевает прочитать, что её зовут Мария. Торговый центр, наверное, крупнейший в Четвёртом, похож на город внутри города. Здесь намного теплее. Здесь есть центральная котельная и множество печек-буржуек, дым от которых уходит куда-то в вентиляцию. В просторном холле люди сидят без верхней одежды – старики с шахматами и картами, молодые семьи с детьми у импровизированной игровой зоны. Диего с Марией обходят мимо огороженной площадки посередине зала, от которой идёт пар – к ней идёт большая очередь из горожан с полотенцами.

В бывших бутиках теперь квартиры. Люди ходят между ними по коридорам в тапочках, как у себя дома. Некоторые здороваются с Марией, подозрительно глядя на её спутника, но она никого не замечает и ведёт Диего дальше, по навсегда замершему эскалатору, на второй этаж. Над её квартирой вывеска «Модная бижутерия», стеклянные витрины занавешены изнутри чёрными шторами. Мария включает свет – одинокую тусклую лампочку, сбрасывает куртку и наконец-то прерывает молчание:

– Бросай сумки сюда. Хочешь есть?

– Да, хочу.

– Меня Машей зовут.

– Диего.

Внутри оказывается достаточно просторно и почти уютно. Зал перегорожен пополам шкафами и занавесками, с одной стороны – спальня и гостиная, с другой – кухня и склад.

– Бери консервы и разогрей чайник.

Мария остаётся в спальне, а Диего идёт на кухню, где находит электрочайник и канистру с водой.

– Ты мексиканец? – спрашивает она через перегородку парой минут спустя. Голос прерывистый, взволнованный.

– Да, из пригорода Майами. Флорида.

– Флорида – это же самый юг? Там, где был космодром?

– Да. Был.

– Тоскуешь по родине?

– За семь лет привык, – он наклоняется к ящикам в углу, и начинают течь слюнки – запасов непривычно много. – Подскажи, какие консервы постарше, какие можно открыть?

Диего слышит шаги Марии и оборачивается. Она стоит у входа на кухню, заслоняя свет лампы так, что видно только её силуэт. Оба замирают в ожидании, в наступившей тишине Диего слышит дыхание и долго смотрит на нежные очертания фигуры – широкие бёдра, узкую талию и острые контуры сосков. Мария расчёсывает длинные русые волосы костяной расчёской, и лишь спустя пару секунд он понимает, что на ней нет одежды.

В армии ему говорили, что девушки на гражданке любят беженцев с Нового Света, но он и не догадывался, насколько. У Диего были женщины во время службы, однако армейские «сёстры милосердия» не сравнятся со свободными, пустившими в свой дом.

Голод физический вступает в неравный бой с голодом сексуальным.

– Ты… сильно голоден? – тихо спрашивает она, доводя внутреннюю битву до логического финала.

– Да.

Диего поднимается со стула и притягивает её к себе. Она роняет расчёску и помогает ему раздеться, не боясь испачкаться от пыльной армейской формы, затем садится на краешек обеденного стола, обнимает за шею и осторожно целует. Он не успевает раздеться до конца и ласкает её грудь, чувствуя пульс, жадно целует шею и уши, затем любит резко и торопливо, одновременно наслаждаясь и коря себя за грубость. Чайник на тумбочке вскипает и свистит, заставляя Диего двигаться ещё быстрее. Мария не сопротивляется, гладит его по волосам и начинает царапать спину лишь тогда, когда слышится первый стон.

Всё заканчивается несколько раньше, чем хотелось бы, как бывает почти всегда, когда не утолён физический голод. Диего останавливается, прислушиваясь к её высокому голосу в пульсирующих висках.

– Ты убьёшь меня осенью, – шепчет Мария минуту спустя, когда он приводит себя в порядок.

– Что? – Диего не верит своим ушам.

– Ты убьёшь меня осенью, – повторяет она.

3.

Мария работает в ревеневых оранжереях. Ревень круглогодично выращивают в полумраке подвалов и закрытых теплиц, изредка поливая и согревая печками. От этого стебли получаются длинными и нежными.

Мария оставляет Диего у себя, знакомит с управляющей коммуны, и он получает законное право проживать вместе с ней, в «Модной Бижутерии». За первую неделю, что Диего живёт в ТЦ, он изучает город и мало видит девушку – они встречаются лишь по ночам, жадно наслаждаясь друг другом. Мария молчалива и редко делится своим прошлым, он замечает странности в её характере. Диего удаётся лишь узнать, что родители её тоже умерли в первые годы Зимы, и у неё есть брат-рекрут, связь с которым она потеряла.

К концу недели Диего устраивается в локомотивном депо на сортировочной. По десять часов, шесть дней в неделю он толкает тележки, крутит гайки и таскает дефектоскопы, подвешенные на кране. Уставший как чёрт, он приходит домой, и сил едва хватает на ужин и секс.

С каждым днём становится всё теплее. Четвёртый – самый северный из бывших миллионников, не считая опустевшего Второго, но и сюда приходит запоздалое лето. Наверное, раньше оно было таким же где-нибудь в Мурманске, Архангельске или Анкоридже, думает Диего. Распускаются листья на выживших деревьях, вдоль пыльных городских улиц цветут одуванчики – Диего ещё в армии полюбил эти простые цветы.

В следующее воскресенье они с Марией выбираются погулять в дендропарк – несмотря на то, что он находится буквально через дорогу от их жилища, за полмесяца проживания в Четвёртом Диего ни разу там не был.

– Раньше здесь было вдвое больше деревьев. Кедры, пихты, южная экзотика, – рассказывает Мария. – В детстве я любила гулять здесь с мамой и братом. Половину деревьев срубили на дрова в первые годы.

– Зато вам удалось выжить. Теперь есть где выращивать овощи.

– Разве это хорошо? Это была частичка старого мира, которого больше нет.

– Не стоит тосковать об этом. Я потерял всё, но научился жить по-новому, обрёл тебя и новый дом.

Мария качает головой:

– Раньше было весело. Раньше было много клубов, кинотеатров, концертов, много музыки и магазинов. Ты знаешь, ты правильно сказал, что Четвёртый из всех российских городов самый американский – ведь у нас приходилось больше всего торговых центров на единицу населения.

– Что в этом американского? – усмехается Диего. – Если Америка ассоциируется у тебя с… потребл… потребительством… как это сказать?

– С обществом потребления?

– Да, с обществом потребления, то я рад, что такой Америки больше нет. Что худшее позади, и что старая цивилизация умерла. Ты знаешь, нам говорили в детстве про «ось зла», про злых коммунистов верхом на ездовых медведях. Но я ещё тогда чувствовал, что всё не так. Что настоящая империя зла – это Америка. Что я и все вокруг живут неправильно. И Бог, или природа, или кто-то ещё обязательно накажут нас за наши грехи.

Они обходят грядки, на которые уже высадили саженцы. Пожилая женщина здоровается с ними, улыбается.

– Думаешь, добро победило? Но разве нынешний мир – Аномалия, Периметр, три миллиарда умерших по всем свету – это добро? – в голосе Марии слышны слёзы. – Разве это справедливо? Разве справедливы средневековые порядки? Стрелять в стариков – это добро? Здесь, в центре страны, нет убийц, да… Но почему мы в городах должны жить лучше других, когда миллионы людей умирают от голода?

Она поднимает воротник и прижимается к нему, словно прося защиты. Диего гладит её по спине.

– В мире много несправедливого, но разве вы не мечтали об этом раньше? Жить лучше других?

– Мечтали. Хотя жили лучше, чем сейчас. О чём мечтать сейчас, когда я потеряла всё? – Мария сдерживает слёзы, успокаивается и спрашивает: – У тебя есть мечта?

– Да, есть. Я хочу заработать семьдесят тысяч.

Мария усмехается от странной цифры.

– Но зачем? Что ты купишь на такие деньги?

– Деревянный кусок своего прошлого. У тебя тоже наверняка есть какая-то мечта?

– Да. Я хочу, чтобы ты убил меня этой осенью.

Она произносит это таким спокойным тоном, что у Диего мурашки бегут по коже.

– Что за глупости ты говоришь?! Я думал, ты сказала это тогда, в первый раз, в… агонии, что это был бред.

– Нет, не бред.

– Ты же понимаешь, что при попытке убить кого-либо…

– Нет, это ты не понимаешь. Ты всё поймёшь осенью.

4.

На дворе середина сентября, уже выпал первый снег.

Диего стоит на площади, на ринге, на котором обычно происходят поединки. Он осуществил свою мечту – на плечах висит стик, подключённый к дряхлой и хриплой, но громкой аудиосистеме. Левая рука бегает по тонким звенящим струнам, играя пронзительное соло в технике касания. Играть одновременно правой рукой басовую партию, как того требует инструмент, пока выходит не очень хорошо – но это дело техники, со временем он научится.

Музыка мёртвой Флориды разносится над холодным Четвёртым, эхом отлетая от уснувших небоскрёбов. Это его второй концерт, он играет бесплатно, и народу уже вдвое, а то и втрое больше – многие позвали после первого концерта своих друзей. В отсутствие интернета люди не разучились любить искусство и нуждаться в музыке.

Мария стоит в первых рядах. Она на четвёртом месяце беременности, теперь это стало сложно скрывать. Диего, как может, заботится о ней, и перед концертом долго пытается её отговорить, чтобы не мёрзла на обманчивом осеннем ветру. Мария не слушает – она рада за своего беженца, на её щеках слёзы восхищения и радости.

После концерта они идут домой. Вдоль главного проспекта светят одинокие фонари, на небе полная луна, тусклый свет которой пробивается через пелену свинцовых облаков.

– Я рада, что ты осуществил мечту, – говорит она. – Ты заслужил это.

– До конца счастливым я стану, когда родится мой сын, – Диего гладит Марию по животу. – Это моя новая мечта.

Мимо проезжает колонна армейских грузовиков. Мария останавливается и замирает. В её глазах виден страх.

– Что с тобой? – спрашивает он. – Чего ты испугалась?

– Сегодня день возвращения рекрутов с Периметра. Я всегда боюсь этого.

Диего обнимает её за плечи.

– Тебе нечего бояться. Я же с тобой.

– Я боюсь за тебя.

Дальше они идут молча. У входа в коммуну виднеется скопление людей, слышны крики. Мария останавливается, Диего пытается тащить её под руку дальше ко входу – он устал и ему хочется есть, волнение девушки начинает его раздражать.

– Что с тобой?

– Стой, там опасно… – говорит шёпотом она, глядя на толпу людей.

Он приглядывается. В центре стоит мужчина в армейской форме, которого держат под руки два дружинника. Рядом с десяток людей, они о чём-то яростно спорят друг с другом и со служителями порядка. Мужчина в армейской форме замечает подошедших и кричит:

– Маша! Это я! Вон он, хватайте его!!!

Группа людей отделяется от толпы и направляется в сторону Диего.

– Беги! – говорит Мария. – Мне ничего не будет, беги!

Происходящее напоминает какой-то бред, но Диего уверен, что должен остаться рядом, и что с ним ничего не будет. Его хватают под руки, забирают стик с аппаратурой и ведут к парню в армейской форме. На лице у незнакомца гнев, руки и налысо бритая голова покрыты татуировками.

– Пендос проклятый! – плюётся он. – Выродок, ты что сделал с моей сестрой!

– Сестрой?! – Диего начинает понимать.

– Все меня слышат? – обращается дембель к толпе. – От вас скрывают правду. Все беженцы из Америки опасны. Это уроды, сбежавшие из ада. Осенью свойства Аномалии на них не действуют!

– Ты хочешь сказать…

– Да! Я слышал о подобных случаях в прошлом году. Вы впустили в дом убийцу, настоящий убийцу, он может убить любого из вас! Их надо выгнать из страны, или бросить в безлюдной местности, чтобы они сами подохли где-нибудь…

– Ты лжёшь! – кричат ему.

Диего оборачивается на Марию, она смотрит на него остекленевшим взглядом.

– Я не знаю. Я… слышала об этом. Возможно, это правда. Я хотела это проверить на себе.

– Сейчас есть только один способ это проверить! – кричит брат. – Я вызываю эту тварь на поединок. Если один из нас исчезнет, значит, я был не прав. Если погибну я, или погибнет он, то люди узнают правду.

Дружинники волокут их обоих обратно на площадь. Мария следует рядом, к толпе присоединяются новые зеваки. Кто-то говорит, что музыканта надо оставить живым, но большинство сменило милость на гнев. Толпе интересны разные развлечения. Когда поединщики поднимаются на помост, брат Марии говорит дружиннику-глашатаю, дежурящему неподалёку:

– Дайте нам ножи. Я хочу, чтобы всё было наверняка.

– Я не хочу тебя убивать, – говорит Диего. – У нас ничего не выйдет.

– Выйдет, – злобно усмехается брат в ответ. – Поверь мне.

Глашатай, этот мрачный хранитель Правосудия, протягивает им два длинных и острых ножа. Диего сначала держит его в руках, потом бросает на пол.

– Скажи мне хотя бы своё имя, чтобы я забрал его в ад.

– Меня зовут Денис. Твоё имя мне безразлично, – брат снимает с себя армейский ремень и скидывает куртку. – Подними нож и дай сюда руки.

Диего не сопротивляется – он знает, что когда проявляешь агрессию, Аномалия чувствует это. Денис крепко связывает ремнём свою правую руку с запястьем Диего так, что ножи направлены друг другу в грудь.

– Это нечестно! – кричит Мария, пытаясь пробиться на помост, но её не пускают, грубо отталкивая от лестницы. – Это будет самоубийством!

– Всё честно, сестрёнка, – отвечает брат, улыбнувшись, потом поворачивается к Диего. – Мы должны стереть остатки этого дерьма с лица Земли. Иначе оно, как опухоль, снова разрастётся по Планете.

– Я не хочу тебя убивать. Я никого не хочу убивать, – повторяет Диего. – Тот, кто был опасен для мира, давно погребён под пеплом Йеллоустоуна. А простых американцев осталась пара сотен тысяч во всём мире.

Денис не слушает его, и начинает идти навстречу ножу, в его глазах горит огонь гнева и безумия. Диего понимает, что перед ним параноик, он вынужден отступать, чтобы не острие ножей не воткнулось в грудь одному из них.

– И половина из них – на наших границах! Расскажи всем, скажи, чем ты занимался у Периметра? Я был там, я видел, что вы делаете. Американцев специально оставляют там, как злых стервятников, оставляют, чтобы убивать невинных… Возможно, вся эта Аномалия – ваших рук дело, какая-нибудь разработка Теслы!

Он продолжает говорить что-то ещё. Диего много чего хочет сказать в ответ – что всё это ложь, что Периметр находится за границами Аномалии, и там может убивать любой. Что он охранял чужую страну и сам хочет забыть эти годы, как страшный сон. Что он почти забыл английский язык и обрусел, что он действительно любит Марию. Что создать Аномалию мог кто угодно – природа, ноосфера, Бог или Дьявол, злобные инопланетяне, в конце концов… Он понимает, что не успеет всё это сказать, и что Денис всё равно не будет всё это слушать.

Возникает безумная мысль, и, поддавшись ей, Диего тянет смертельную связку ножей на себя.

Сознание гаснет.

5.

Спустя секунду опустевшая рука ударяет в грудь. Диего по инерции пошатывается, но удерживает равновесие.

Сначала приходит мысль, что это – ад. Он стоит на красно-чёрной земле, холмами уходящей в бесконечность, пыльный ветер дует в лицо, и в глаза быстро набивается песок. Когда он протирает слезящиеся глаза, становятся заметны детали – кое-где из трещин пробивается трава и тонкие побеги деревьев, за спиной слышится шум волн. Диего оборачивается и видит в сотне метров от себя, за чередой обрывов и обвалов, море и гребни темнеющих волн. Это море он даже сейчас не спутает ни с одним другим.

Он ищет солнце за пеленой туч, прикидывает разницу во времени и понимает, что сейчас обед, а Майами – или то, что от него осталось – находится где-то на юге. Затем он несколько часов поднимается на самый верх по конусам затвердевшего пепла и обнаруживает небольшую пальмовую рощу и вспаханное поле у ручья в километре к западу, внизу.

Диего продолжает упрямо шагать на юг, понимая, что ему уже нечего терять. В голове крутятся разные мысли – горечь от потери дома и любимой, страх перед неизвестностью, злоба на самого себя. Наружу лезут воспоминания, которые все семь лет тщательно прятались и втаптывались глубоко в подсознание – воспоминания о погибших родных, о жизни и мире, которые навсегда потеряны. Он понимает, что в новом мире не осталось ни абсолютного добра, ни абсолютного зла – что эти пафосные категории стары и не отражают суровой и простой реальности, в которой приходится выживать.

Когда верхушки небоскрёбов Майами-сити показываются на горизонте, все сомнения развеиваются, и Диего начинает смотреть на вещи более трезво. Он понимает, что в городе, если там кто-то выжил, наверняка нечего есть и полная анархия, что туда не добраться засветло, а голод всё ещё напоминает о себе. Диего поворачивает на запад и осторожно идёт в сторону фермы.

Ферма огорожена шатким деревянным забором, к которому изнутри примостился длинный сарай. Он слышит лай собаки и останавливается.

На северо-востоке, откуда он пришёл, Диего замечает крохотную фигурку, бегущую вниз с гряды конических холмов. Он отмахивается от неё, как от голодной галлюцинации, трёт глаза и собирается продолжить идти в сторону фермы. Спустя мгновение он понимает, что собака, привязанная на верёвке снаружи, лает не на него, а на фигуру на севере.

Следующие пара минут, когда он бежит навстречу Марии, растягиваются в часы.

Они падают на колени, обнимаясь и целуя сухие губы друг друга.

– Зачем… Как ты это сделала?

– Ножи… Когда вы оба исчезли, ножи упали. Пока все шумели, пытаясь понять, кто был прав, я пролезла к помосту и подобрала один. Потому что… зачем иначе…

Он обхватывает её ещё крепче и начинает баюкать, как ребёнка.

– Никогда. Никогда так больше не делай.

Фото негритянок

Солнце падает в далёкое западное море, разбросав тени по крышам крохотной казачьей заставы рядом с парой нефтяных вышек. Хорунжий чистит охотничий карабин в прихожей.

– Папа, Папа! – сынишка вбегает в избу, размахивая чем-то небольшим и светящимся. – Смотри, что нам в школе выдали! На хелипоптере привезли!

– Не хелипоптере, а хеликоптере, – привычно поправляет сына хорунжий, осторожно ставит ружьё в угол и поворачивается.– Что там у тебя?

* * *

Егор свернул с Уктусского переулка и нырнул в мрачный, исписанный матерками холл станции подземки. «Екатеринбургскую» построили лет пять назад, она стала конечной на Коптяковской линии, и, как и любая окраинная станция, служила прибежищем люмпам и прочему сброду. Егор добавил громкости в карманном репродукторе – когда индустриальный джаз играет громко, идти мимо подобной толпы не так страшно. Аппарат старый и распространённый, «Рига-96», всего на двадцать песен. На такой не позарится даже самый голодный бандюган, ибо продать его нереально.

Иногда Егору кажется, что он многое бы отдал, чтобы жить в какой-то другой реальности. Например, в которой «Екатеринбургская» – центральная станция. А сам Екатеринбург – не мелкий пригород гигантского Верхнеисетска, известный разве что расстрелом лидеров большевиков, а серьёзный, самостоятельный город. Но реальность, как и времена, не выбирают.

– Эй, парниша, – люмп отделился от толпы собратьев и перегородил ему путь. – Не поделишься копеечкой?

Музыка играла громко, но знакомую фразу несложно прочитать по губам.

– Нет, спасибо, – проборомотал Егор и ровно продолжил путь, пытаясь не обращать внимания.

Толчок в плечо прервал движение и заставил развернуться к «товарищам» лицом. Главному люмпену примерно столько же, сколько Егору – не больше двадцати трёх. На нём поношенная манчжурская фуфайка с четырьмя полосками и неожиданно модные прусские кеды. Четверо остальных – помоложе, не больше двадцати.

– Пролетариат не ценим? – обозлился люмпен. Пара его товарищей неторопливой походкой направилась к нему на подмогу, пытаясь окружить Егора.

– Почему же, ценим, – Егор вынул наушник из уха, пытаясь выглядеть уверенно. – Сами, знаете ли, не из великородных, личные дворяне.

– Вот как? – люмпен нацепил надменно-учтивую маску. – И каков чин?

– Системный секретарь. Служу в Западно-сибирском Нефтяном Картеле.

Иногда фразы про картель бывает достаточно. Нефтяников многие из низов – вполне резонно – почитают за мафию и остерегаются.

– В картеле? – оживился люмп. – У меня там кузен сторож. А системный секретарь – это чего?

– Это системщик. Специалист по вычислительной сети.

– О, по сети! – злоба на лице люмпена окончательно сменилась интересом. – А роликов мне новых запишешь? У меня у друга есть комп.

Егор кивнул. Он терпеть не мог, когда рихнер называли «компом», и мог долго дискутировать о правильности названий, но с люмпами лучше не спорить:

– Постараюсь, но не обещаю. Я же простой системщик, не старший. Мне доступа в Имперсеть пока нет, только в районную. А за незаконный доступ – каторжные работы, как и за воровство фильмов. Сошлют ещё чукчей гонять…

– Не понял?! – стоящий справа второй люмпен, восемнадцатилетний рыжий, сжал кулаки и злобно нахмурился. – Ты что нам, отказываешь?

– Утихомирься, Сёма, – главарь грустно отодвинул товарища. – Всё с ним ясно, обычный десятый класс. Их не пускают.

Двадцать копеек всё же пришлось отдать.

* * *

В метро скучно. Две коллежские дамы лет семидесяти привычно рассуждали о том, при ком жилось лучше – при Константине II-м или при Екатерине III-й. При этом аргумент в пользу выигранной Константином Русско-Польской привычно опровергался проигранной Второй Японской. Егору, несмотря на привычные для системщика анархические взгляды, были одинаково симпатичны оба исторических лица. Дальний Восток, как учили Егора в школе, всегда был обузой для Империи, а основанная буферная Республика Берингия всё равно осталась финансово зависимой от России. Тем более, когда «Белые Лебеди» могут доставить боеголовку за один перелёт в любую точку полушария. Екатерину III-ую он, как и большинство его ровесников, ещё в отрочестве запомнил по знаменитой эротической сессии, снятой в начале 70-х. Императрица царствовала недолго, но мировая сексуальная революция обязана именно ей.

Правда, при Николае IV-ом всё стало по-другому. Кодекс Морали и церковные реформы вернули общественную нравственность в стране на уровень конца девятнадцатого века, оставив «загнивающему западу» мини-юбки и электроджаз. Егор родился уже в «нововикторианстве», воспитывался в духе традиций, и даже соблюдал пост – правда, очень странно и выборочно. Не ел мясо и не смотрел телевизор по понедельникам, средам и пятницам, хотя от рыбы не отказывался и в стратегии со «стрелялками» резался. Ко всему этому следовало добавить не вполне подобающую чину неформальную внешность, и становилось понятно, почему у титулярного советника Картеля по этике Егор вызывал определённые подозрения.

В подземке Егор продолжал слушать индустриальный джаз и размышлять о странной реакции люмпенов. Мысль полетела дальше – он задумался о судьбе и должности, им занимаемой.

Да, он всего лишь системщик, окончивший Уральское Высшее Техническое Училище. Системный секретарь – это по Табели десятый класс. Тот же заурядный десятый класс, что и коллежский секретарь, казачий сотник и флотский мичман. Конечно, это намного лучше, чем системный техник – двенадцатый класс, или лаборант-практикант – тринадцатый класс. Но гораздо хуже старшего системщика, системного поддиректора или системного директора – последний относится к седьмому классу и привычно имеет четырёхэтажный особняк на берегу Шарташа.

Десятый класс в трёхмиллионном (с пригородами) Верхнеисетске имеют тысяч четыреста. С другой стороны, подумалось Егору, Пушкин и Тургенев были коллежскими секретарями. И чин системный – не совсем то, что чин статский. Лицо невысокое, но начальствующее. Немногие его ровесники из провинции в двадцать три имеют в подчинении бригаду из двух техников-лоботрясов и получают девяносто пять рублей в месяц, когда поездка на метро стоит три копейки. Если бы Егор не был столь ленив, уже давно мог позволить себе и японский мобиль, и двушку в центре, или в каком-нибудь элитном Шувакишском, но лень и инертность не позволяли ему переехать. Правда, фраза «жениться бы вам, барин» звучала вокруг всё чаще, что заставляло иногда задуматься о карьерном росте и «серьёзной жизни».

– Остановка «Ганин Проспект», – прозвучал наверху голос милой барышни, и толпа вынесла Егора на перрон.

Из заднего вагона вышел напарник Егора – Расуль Мадисович. Егор заметил и подождал его, позволив толпе утечь на эскалаторы.

– Здорово, Егор Дмитрич, – тридцатилетний системщик пожал руку. Он трудился в «железячном» отделе, а Егор – в «программном». – Слышал новость дня?

– Не успел посмотреть новости. Что такое?

– Джон Стивс с министром по Имперсети подписали договор о сотрудничестве и собираются строить магистральные каналы из Румынии в Одессу. Ты понимаешь, что это значит?!

– Нет, не понимаю. Джон Стивс – это же…

Они уже перешли перрон и ехали на первом эскалаторе.

Трёхсотметровая башня Картеля находилась прямо над станцией, и впереди было ещё два эскалатора и лифт. «Ганина яма», шутили про эту станцию. Самый элитный и современный микрорайон вырос на месте рудника, в котором были спрятаны тела убитых в семнадцатом году Ульянова и Каменева. Недавно генерал-губернатор в знак примирения с прошлым позволил потомкам ссыльных большевиков установить памятную стелу, которая стояла теперь перед самыми окнами Егора.

И тут и там были заметны сотрудники, отмечавшие системщиков почтительными кивками. Расуль огляделся по сторонам и продолжил в полголоса.

– Это новый директор Бритнэта. Это значит, что Бритнэет и Имперсеть скоро объединяться, как это планировалось ещё в девяностые. А раз объединятся, то нашу Его Императорского Величества Глобальную Вычислительную Сеть придётся реформировать, делать её более открытой, обеспечивать совместимость и так далее.

– На кой чёрт им это понадобилось?

– Спросим у начальства. Евгений Петрович наверняка знает.

– Кэп точно в курсе.

* * *

Начальство не только было в курсе, но и решило к вечеру устроить по случаю исторического момента собрание, подтянув народ из дочерних контор. В небольшом зале собрались системщики всех отделов и чинов, начиная с десятого – девять рядовых системщиков вроде Егора, четверо старших и системный поддиректор Верхнеисетского подразделения, Евгений Петрович.

Закрытое совещание системщиков крупного предприятия – вещь всегда немного неформальная и больше смахивает на подпольную сходку анархической партии или мафиозного синдиката. Половина при параде, но носит либо длинные козлиные бороды, либо «осьминожьи» усы, другая же половина вообще одета не «по-корпоративному», в жёлтые сюртуки с морскими котиками, лосями и другой профессиональной атрибутикой. Единственная дама, Рита из отдела дизайна, крашеная в фиолетовый цвет и одетая в обтягивающее платье-«готику», привычно ловила влюблённые взгляды неженатых коллег. «По уставу» из-за необходимости ходить на совещания директората был одет только Евгений Петрович, да и у того в мочке левого уха торчала пиратская серьга с черепушкой, за которую подчинённые уважительно звали его «Капитан Джон».

Если добавить к этой картине отсутствие полагающегося на подобных мероприятиях титулярного советника по этике, совещание приобретало ещё более подпольный характер. Советнику доложат позже – дотошного старика, сующего свой нос во все дыры, вполне разумно опасались даже поддиректора. Картель – государство в государстве, а титулярный советник по этике – длинная рука Тайной Канцелярии.

– В общем, для тех, кто не понял, ситуация следующая, – сразу начал поддиректор. – Чтобы досадить японцам, Бритнэт и Имперсеть в течение пары лет объединяются в Глобальную сеть. Ускорится работа над совместимостью форматов данных, разработка переводчиков, новых средств общения и тому подобного. Но это не главное. Принято решение о серьёзных реформах в области связи. Информационные средства дешевеют, районные сети растут, сохранять нынешнюю архитектуру Имперсети как закрытого средства обмена письмами более неуместно. И так уже слишком много лазеек для копирования. А для обменов будут устраивать специальные защищённые соединения. Потому Министерство Связи выпустило тайную директиву о частичном допуске к журналам Имперской сети чинам низших классов, в том числе десятого…

– УРА! – прервали речь начальства девять глоток системных секретарей.

– Но только в учебных целях! – пригрозил пальцем поддиректор. – И по часу в день, в конце рабочего дня, по расписанию, будем открывать Имперсеть на ваши рабочие машины.

– А как же мы? – хмуро спросил Аркадий из нижнетагильского офиса. – У нас же канал узкий, мы…

– Это всё технические моменты, – отмахнулся Егор. – Главное, теперь свобода.

– И свобода, и ответственность, – хмуро сказал один из «старшаков», Олег Григорьевич. – Сперва изучи «Правила пользования Его Императорского Величества Глобальной Вычислительной Сетью», шестьдесят страниц для служебного пользования. Кстати, надо бы распечатать ещё несколько экземпляров…

– Когда, с этого вечера? – нетерпеливо спросил Расуль.

– Эй, притормози! – прикрикнул Олег Григорьевич. – Сам же понимаешь, не всё сразу. Нам ещё нужно учётные записи настроить, политики безопасности поменять. Договориться с советником по этике, всё проверить и так далее, а дел невпроворот.

– Со среды? – предложил Евгений Петрович.

– Со среды, – согласились остальные.

* * *

Нельзя сказать, что Егор ни разу не видел Имперсети. Во-первых, было несколько занятий в Высшем Училище, перед которыми они давали подписку о неразглашении. Во-вторых, пару раз он заходил в кабинеты к «старшим» и начальству, и у них Имперсеть была. Ну и, в третьих, в последние пару лет очень многие материалы глобальной сети разбежались по районным сетям, кое-где умельцы даже устанавливали собственные сервера с «зеркалами» популярных И-журналов и страниц.

Разумеется, инструкция была прочитана Егором по-диагонали. Он никогда не выносил нудного языка официальных документов, тем более, когда они говорят о чём-то техническом. То ли дело копии с форумов, растиражированные по локальным сетям – обычный разговорный язык, всё ясно и понятно.

В среду никто с работы уходить не собрался. Со звонком, означающим окончание рабочего дня, Егор побежал по коридору в кабинет к Олегу Григоревичу и обнаружил там ещё четырёх «рядовых» системщиков – Риту, Алексея, Расуль и Павла, а также двух техников. Техники сразу получили отворот-поворот, а остальным Егор раздал на маленьких бумажках имена и пароли от обозревателя.

Егор вернулся в комнату, нажал сенсором по строке обозревателя в списке программ и ввёл имя с паролем. Бумажку бросил в уничтожитель.

Что делать дальше он, по сути, мог только догадываться. Он слышал, что существуют специальные поисковики, позволяющие искать информацию в журналах, но ни разу ими не пользовался. После пяти минут неудачных попыток ему пришлось отлучиться от рихнера и забежать в соседнюю комнатку к Рите.

На экране девушки был фильм – ролик последнего запуска лунного челнока-электроракеты с Каспийского космодрома.

– Это же показывали по телевидению. Давай поищем что-то интереснее. Как ты нашла?

– Набрала в адресной строке «поиск.01», и в нём сделала запрос про космодром. Ты что, не читал правила?

– А, точно, – Егор почесал затылок. – А есть что-то более редкое?

– Я зашла в Императорскую энциклопедию и прочитала про сумчатых, – с серьёзным видом заявила Рита. – Оказывается, кускус – это не только блюдо, а ещё и животное из Новой Гвинеи.

Егор подкатил второй стул, сел рядом и остановил фильм.

– Нет, это ерунда. Давай… что-нибудь про мобильники. Показывали, что скоро по ним можно будет смотреть ТВ и отправлять внутригородские сообщения. Или про вооружение. Про световолновое оружие. Или летающие крепости.

Рита поморщилась. Как и большинство барышень, оружие её мало интересовало.

– Друзья, я такое нашёл! – сказал вбежавший в комнату Расуль. – Оказывается, Бритнэт уже давно подключен! Объединение – фикция, просто потому что взаимодействие и взаимопроникновение сетей просто уже невозможно стало скрывать.

– Ерунда какая-то. Договор же только подписан?

Расуль оттолкнул Егора от консоли и стал что-то быстро набирать на клавиатуре. Через пару минут на экране открылась страница форума с красным текстом:

«Дорогие товарищи! Доколе власти будут врать и скрывать от нас истины? Бритнэт и Имперсеть проектировались одними и теми же программистами в 1980-х годах, протоколы связи изначально были совместимы друг с другом и создавались как основа для электронной торговли и документооборота. Биржи, картели, консорциумы и Тайная Канцелярия не могли бы работать без единой сети, а электронная почта, журналы и прочее – всего лишь фикция для отвода глаз, дополнительные возможности. Но не будем же углубляться в детали, главное для нас – что все ресурсы британской сети всегда были и будут доступны для всех россиян, и для того, чтобы попасть на их журналы, требуется лишь установить на ваш рабочий стол инструкции и набрать на английском…»

– А это разрешено? – спросил Егор?

– А кто его знает? – пожал плечами Расуль. – Сейчас всё будет меняться. К тому же, раз это есть на форумах, и никто не стёр, то кому-то это надо?

– Я слышала, есть запрещённые форумы. Их стирают, а авторы всё равно подключаются к сети – из Дальнего Востока или Маньчжурии.

– Коллеги, давайте разойдёмся по кабинетам, чтоб не вызывать подозрения, – предложила Рита. – Конечно, мужская компания мне приятна, но…

Егор кивнул, перечитал ещё раз инструкцию с форума и отправился к своему рихнеру.

Он плохо знал английский – большинство программ в Картеле писались или на русском, или на немецком. Но соблазн попробовать был велик. Наконец, Егору удалось установить инструкции и выйти на английский поисковик.

«Enter the querystring», – было написано под чёрной строкой.

Он попытался набрать несколько запросов на немецком: «Bewaffnung», «Mobile Einheit», но поисковик выдавал какие-то странные журналы с текстами на английском, где немецкие слова употреблялись лишь пару раз. Неожиданно в голову пришла оригинальная идея. Егор сорвался с места, подбежал к общей библиотеке и вытащил толстенный Русско-Английский словарь. Пробежал по страницам, после чего нервными движениями набрал в поисковой строке:

photo of naked negresses

У Егора получилось с первого раза. Картинки замелькали по экрану. Сердце забилось быстрее. Секунды стали растягиваться в часы.

Сколь бы колоссальным не были задачи по строительству глобального разума, думал Егор, разум мужской всё сведёт к одному. К обмену изображениями обнажённого женского тела.

– Егор!! – послышался вдруг голос Риты из соседнего кабинета. – Титулярный советник!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.