Ариша Зима
Перед зеркалом

Перед зеркалом

Мой отец всю жизнь мечтал о сыне, но судьба дарила ему только дочерей. Несмотря на всевозможные ухищрения и научный подход к зачатию мальчика, к тридцати шести годам в его доме жили четыре женщины, включая мою маму. После рождения третьей дочери, то есть меня, папа успокоился, в шутку стал называть нашу квартиру гаремом и с нетерпением ожидать внуков. Мои старшие сестры Анна и Мария рано повыскакивали замуж но, к сожалению отца, на свет произвели только девчонок. Когда у Анны родилась вторая дочь, папа окончательно потерял надежду на исполнение своей главной мечты. Новая волна желаний захлестнула отца, когда я стала совершеннолетней. На моем дне рождения его тосты звучали только за появление долгожданного внука. Тот нюанс, что я была не замужем и даже ни с кем не встречалась, папу не смущали. С того самого дня отец стал активно участвовать в моей личной жизни, подыскивая подходящую кандидатуру для роли третьего зятя. Надоедливые разговоры про скорейший брак превратились в настоящую ежедневную вечернюю пытку. Однажды я не выдержала и заявила, что при таком прессинге никогда не выйду замуж и останусь старой девой. Отец опешил от моей наглости, но на целый год отстал от меня со своей навязчивой идеей. За это время я поступила в медицинское училище, чтобы стать профессиональным массажистом и работать в одном из SPA-салонов, только-только входящим тогда в моду.

Два года учебы пролетели незаметно. Однажды моя старшая сестра Анна уличила своего супруга в неверности и решила развестись с ним. Забрав свои вещи и дочерей, она вернулась в родительский дом. Весь следующий год отец занимался судьбой своей несчастной старшей дочери, был полностью погружен в её проблемы. На последнем этапе развода сестра решила вернуться к мужу, поблагодарив родителей за участие в её судьбе, уехала к себе домой, вернув в нашу квартиру покой и тишину. Отец снова загрустил, по нему было видно, что за год совместной жизни он привязался к своим внучкам, но затеивать со мной разговор про замужество больше не решался.

Когда в моей жизни появился Эдик, я не сразу поделилась с родителями этой новостью. Наш роман трудно было назвать яркой вспышкой или долгожданным подарком. Мы познакомились на вечеринке у моей подруги Ольги. Эдик был дальним родственником её мужа. Скромный интеллигентный парень был хорошо одет, пил не много, говорил уместные шутки, вечером предложил проводить меня домой. Я понимала, что вовсе не влюблена, но почему-то приняла его ухаживание. Мне было хорошо в его компании, но даже близость не стала для меня чем-то особенным, объединяющим судьбы двух людей. Эдик успешно закончил исторический факультет педагогического института и свою жизнь мечтал связать с работой в школе. Моя мечта состояла в том, чтобы стать успешной женщиной, пройти повышение квалификации у лучших мастеров массажного искусства, заниматься любимым делом и объездить весь мир. Эдик старался понравиться, в скором времени он познакомил меня со своими родителями. Они тепло встретили меня. Безошибочно чувствуя, что это не мой тип мужчины, я несколько раз пыталась прекратить наши отношения, но снова и снова испытывала жалость к нему, отвечала на звонки и проводила с ним свободное время. Однажды я встретила Эдика возле подъезда своего дома. В руках он держал простенький букетик и жалобно смотрел на меня. Немного помявшись, сделал предложение стать его женой. Он показал ключи от квартиры, которую подарили ему родители, пообещал поддерживать меня во всех начинаниях и поклялся любить вечно. Я хотела сразу отказать, но вдруг увидела отца, который решил вечером сбегать за мороженым для мамы и случайно подслушал наш разговор. Папа выскочил из подъезда, громко приветствовал Эдика и потребовал зайти к нам в гости. Сконфуженный жених какое-то время сопротивлялся, но потом сдался и зашел в нашу квартиру.

Его визит был недолгим, продолжительным потом стал мой разговор с родителями. Впервые в жизни мама заступилась за меня, что безумно всех удивило. Она утверждала, что выйти замуж без любви, значит обречь себя на вечную каторгу. Стала вспоминать историю их романа с папой. В свою очередь отец напомнил про несчастные судьбы старших дочерей, которые любили своих избранников и сломя голову носились на свидания. Теперь муж Анны окончательно потерял стыд и изменял жене напропалую, супруг Марии уже два года нигде не работал, потому как устал трудиться на «дядю», превратившись в альфонса. Папа снова и снова говорил о безответственности мужчин нынешнего поколения и явных достоинствах положительного Эдуарда. Я помнила счастье и слезы своих сестер, видела, во что превратились их «принцы», и решила принять предложение.

Свадьбу сыграли через три месяца. Тем же летом я окончила медицинское училище и устроилась на работу в небольшой салон. Эдик работал в школе, я пыталась «зацепиться» в мире косметологии и осваивала новые технологии «бегства» от старости. По выходным мы ходили в кино, иногда приезжали в гости к родителям. Я знала, как начнется каждый мой день, и была уверена, чем он закончится. Отец перестал вести разговоры про внуков, мама почему-то при встрече тяжело вздыхала и отводила глаза. Она до сих пор корила себя за то, что не смогла помешать нашей свадьбе, хотя я изо всех сил пыталась убедить её, что у нас всё в порядке. Так мы прожили несколько лет.

За это время наш салон красоты стал значительно больше, я смогла повысить квалификацию у приезжих мастеров высшего класса, привлекла большое количество клиентов, пользовалась уважением у коллег. Эдик всё так же работал в школе, пытался писать какие-то научные труды, стал всерьез увлекаться шахматами. Учитывая мой график работы, мы практически перестали видеться. Выходные дни проводили порознь. Я стала замечать, что в редкие часы встреч мой муж начал меня раздражать. Домом я практически не занималась, еду покупала из кулинарного магазина напротив, от близости уклонялась и осознавала, что стала очень плохой женой. Тем временем Анна влюбилась в электрика, обслуживающего торговый центр, где она работала, забрала детей и переехала жить к любовнику. Маша увлеклась директором рынка, отбила его у семьи, выгнала мужа к свекрови и начала новую жизнь. Только я напоминала мумию, лишенную желаний и самой жизни. Я смотрела на своё отражение в зеркале и не понимала, что со мной происходит. Красивое ухоженное лицо напоминало маску, безжизненные глаза выдавали одиночество и душевную пустоту. Вглядываясь в себя, я хотела понять, как жить дальше. Ответ пришел спустя несколько дней.

Моими клиентами были разные по социальному статуту и достатку женщины. Делая массаж, я была сосредоточена на своих руках и движениях. Во время процедур многие рассказывали о своей судьбе, постоянные клиенты делились последними новостями из их жизни. Моя работа нередко напоминала просмотр многосерийного сериала, который иногда утомлял. Однажды ко мне записалась женщина средних лет, которая мучилась головными болями и, перепробовав разное лечение, решилась избавиться от недуга с помощью массажа. Выслушав все симптомы клиентки, я уложила её на кушетку и принялась делать свою работу. На моё удивление, сеанс прошел без разговоров под приятную тихую музыку для души. Женщина почти сразу заснула, закончив процедуру, я накрыла её дополнительным пледом и решила не будить. Села за стол и стала дописывать необходимые сведения в карту пациентки. Женщина проспала еще несколько минут, а когда проснулась, стала извиняться за привычку спать, когда тихонько играет музыка и притушен свет. Я улыбнулась, предложила не спешить, поскольку могло возникнуть головокружение. Клиентка попыталась встать, но по внешнему виду я поняла, что ей стало нехорошо. Женщина уверяла, что у меня волшебные руки, но согласилась еще немного посидеть в удобном кресле, чтобы прийти в себя. Она внимательно посмотрела на меня и сказала, что испытала облегчение, будто боль оставила её. За мой талант и помощь она решила открыть тайну исполнения любых желаний. Я засмеялась в голос, поблагодарила за доверие, но предупредила, что не верю в чудеса. Женщина не обратила внимания на мою иронию и продолжила. Один случай заставил её начать изучение мифов, легенд и основы магии зеркал. Посмотрев на журнал посещений, я поняла, что эта клиентка была последней на сегодня, домой идти, как всегда, не хотелось, и я предложила своей собеседнице сходить в соседнее кафе выпить вкусного чая и поговорить про исполнение желаний.

Женщину звали Александра Ильинична, на вид ей было не больше сорока лет, но на самом деле ей недавно исполнилось пятьдесят. Она производила впечатление уравновешенного приятного человека. Одета Александра Ильинична была со вкусом, голосом обладала тихим и очень приятным. Мне захотелось узнать про судьбу такой необычной женщины, но моя собеседница говорить о себе категорически отказывалась. Когда нам принесли заказ, таинственная клиентка рассказала, что на самом деле очень немногие знают истинную силу зеркала. Она поведала о главной легенде, связанной с Дианой де Пуатье, которая в сердцах разбила зеркало, что отразило первые морщины, появившиеся на её прекрасном лице. К счастью для француженки, вся эта сцена развернулась на глазах Бенвенуто Челлини, известного мастера и, как поговаривали, даже колдуна. Подобрав один из осколков разбитого зеркала, он сделал к нему простую деревянную рамку, но наделил необыкновенными свойствами. Получив его, Диана узнала, что её молодость будет сохраняться при каждом взгляде в это зеркало. Правда ли всё было так, неизвестно, но красавица де Пуатье вскоре стала фавориткой самого короля, а зеркальце с ней было до самой смерти Генриха Второго. Однако после кончины короля его любовнице пришлось покинуть дворец, а любимая вещица была оставлена в хранилище как государственное имущество. Впоследствии зеркало меняло хозяек, каждая из которых славилась своей красотой. Есть и реалистическая версия того, как зеркало Дианы де Пуатье могло приобрести такие свойства. Итальянские мастера часто добавляли в зеркала различные сплавы металлов, которые могли повлиять на изображение. Видя себя в отражении свежей и помолодевшей, женщина приобретала уверенность в себе, что являлось главной притягательной чертой для мужчин.

Я, открыв рот, слушала свою собеседницу, и представляла происходящее, будто наяву. «Порой зеркала даже становились необходимым атрибутом врачевателей», – продолжала Александра Ильинична. Она упомянула об известном медике Парацельсе, нередко прибегающем к помощи зеркал во время лечения. Когда он читал определенные врачебные заклинания, пациент дышал на зеркало, которое, как он считал, впитывало всю негативную энергию организма, а значит и хворь. Многие эзотерики говорят, что зеркала напоминают губку, которая принимает в себя весь негатив. Однако в любой момент зеркальная поверхность может «выплеснуть» накопленное обратно. Именно поэтому Александра Ильинична предупредила, что смотреть в зеркала в период раздражения или отчаяния категорически запрещено. Потом был рассказ о том, что если в зеркале отразится чье-то убийство или насилие, то смотреться в него вовсе нельзя. А для того, чтобы стать счастливой, нужно найти старинное зеркало, в которое смотрелась влюбленная женщина, и загадать желание. Но желание должно исходить от самого сердца, только тогда оно исполнится.

Раньше я слышала примету о том, что нельзя смотреться в треснувшее зеркало, но теперь Александра Ильинична объяснила, что, глядя на разломы своего отражения, мы притягиваем несчастье к своей судьбе. На вопрос, почему же зеркала не избавят её от головной боли, женщина ответила, что это наказание, от которого нет избавления. Потом немного помолчала и продолжила, что однажды, когда она была молодой и встречалась с мужчиной своей мечты, на званом ужине по случаю помолвки затеяла спор в доме его родителей, который дорого стоил всем его участникам. Я попросила рассказать подробности этой истории. Моя собеседница немного помолчала, а после рассказала, что тоже окончила медицинское училище и мечтала свою жизнь связать с акушерством. Находясь на последнем курсе, она влюбилась в интересного мужчину, выпускника политехнического университета, и вскоре с радостью приняла его ухаживание, а после предложение стать женой. На том злосчастном ужине будущая свекровь затеяла непринужденный разговор о её обучении. Молодая невеста рассказала про выпускные экзамены, на которых мечтает получить билет с вопросом про группы крови, её совместимость и прочие нюансы этой загадочной жидкости. Отец жениха вдруг спросил о её группе крови, она ответила и спросила про его. Потом уточнила группу крови у матери возлюбленного. Услышав эти цифры, она поняла, что возлюбленный не мог быть сыном этой пары, равно как и его старшие братья. Вместо того чтобы промолчать, Александра Ильинична стала настаивать, будто мать возлюбленного всех водит за нос. Разразился скандал, взбешенная лгунья толкнула невесту, та ударилась головой об угол стола, отчего получила сотрясение мозга и трещину основания черепа. Пока Александра Ильинична была в больнице, отец жениха сделал необходимые анализы и выяснил, что всегда был бесплоден. В итоге семья распалась, жених бросил мою собеседницу, а она навсегда приобрела головные боли, которые мучали её более четверти века…

От изумления мне казалось, что я даже не дышала. Этот глупый диалог на медицинские темы, который закончился трагедией для всех, выглядел как злая шутка судьбы. Александра Ильинична глубоко вздохнула и продолжила, что с тех пор старается не спорить. Чувство вины еще долго гнездилось в сердце моей собеседницы и не позволяло стать счастливой. Лишь через десять лет с ней случилось настоящее чудо. Повышая квалификацию в старинном городе, она посетила дворец его основателя, где старенькая экскурсовод рассказала о его жителях, счастливой крепкой семье. Посетителям бабушка предложила заглянуть в роскошное старинное зеркало, чтобы приобрести своё счастье. Экскурсионная группа стала смеяться и обвинять бабулю в глупых трюках для туристов, но Александра Ильинична, уставшая от одиночества, подошла к заветному зеркалу. Шикарная рама произвела впечатление. Несмотря на то, что зеркало было мутным, своё изображение она видела очень четко, подошла поближе и почти в голос сказала: «Я хочу быть счастливой». Бабушка-экскурсовод заметила отстающую посетительницу, мило улыбнулась и перед расставанием тихонько сказала: «Так и будет». Александра Ильинична смутилась, она не думала, что её кто-то слышал, но, уходя, поблагодарила псевдоволшебницу за надежду.

По возвращении домой авиакомпания потеряла багаж Александры Ильиничны. Такое же недоразумение случилось еще с одним пассажиром этого рейса – мужчиной, который впоследствии стал её мужем, второй половинкой. «Правда, я до сих пор не знаю его группу крови», – улыбаясь, подытожила она. С тех пор Александра Ильинична всерьез увлеклась зеркалами и была абсолютно уверена в их магии. Мы еще немного поболтали о планах на будущее и засобирались по домам. На крыльце кафе мы поблагодарили друг друга за проведенный вместе вечер, перед расставанием Александра Ильинична настоятельно рекомендовала найти нужное старинное зеркало и загадать главное желание всей жизни. «Александра Ильинична, а почему именно мне Вы решили рассказать эту историю?» – спросила я при расставании. «Мне показалось, Вам нужна была моя помощь», – ответила собеседница и села на переднее сиденье авто, за рулем которого, судя по жаркому поцелую, сидел тот самый мужчина, украсивший жизнь этой необычной женщины.

Домой я пришла позже обычного, но моему мужу это было безразлично. Он читал какую-то книгу и не сразу заметил, что я дома. После душа я легла спать и еще долго думала над историей, услышанной сегодня. Конечно, я не поверила в волшебную чепуху про злые чары колдуньи, развеянные каким-то зеркалом, но смеха ради утром решила найти музей, где может храниться какое-нибудь старинное зеркало…

Всю ночь мне снились кошмары, будто меня мучали в какой-то темнице. Я проснулась раньше будильника от собственного крика. Рядом мирно спал Эдик. Его невозмутимое лицо освещалось лунным светом. Он лежал под своим одеялом, во сне немного улыбался и производил впечатление счастливого человека. Глядя на его невозмутимый вид, я почему-то пришла в ярость. Впервые в жизни я хотела ударить своего мужа, сделать ему так же больно, как он делал мне все эти годы пустоты и безразличия. Испугавшись своей вспышки агрессии, я вскочила с кровати и пошла на кухню. За окном было тихо и безлюдно, я села на стул и тихонько заплакала. Будто услышав тоску моей души, во дворе завыли бездомные собаки, мне вдруг захотелось открыть окно и составить компанию четвероногим. Представив эту картину, я грустно улыбнулась, вытерла слезы и наконец-то поняла, что хочу развестись.

Моё решение Эдуард принял спокойно и легко, мне даже показалось – с облегчением, что снова повергло меня в гнев. Я была в бешенстве от его спокойствия, но собралась и отправилась на работу, где коллеги уже целых полчаса боролись с последствиями прорыва батареи отопления. Девчонки бегали с тазами и тряпками, пытались спасти мебель и оборудование. Аварийная служба лишь закрыла контрольный кран и предложила найти хорошего сантехника для установки новой батареи. Несколько часов мы собирали воду, перетаскивали кушетки и столы, «на закуску» решили вытащить огромный трельяж, ножки которого от горячей воды стали расслаиваться. Когда этот гигант был перенесен в безопасное место, я решила протереть зеркала от грязи и наших отпечатков. Потом вспомнила слова Александры Ильиничны, посмотрела на свой растрепанный, но веселый вид и почти в голос произнесла: «Я хочу любить и быть любимой, я хочу быть счастливой». Никогда прежде я не разговаривала сама с собой через зеркало, это выглядело странным, поэтому я была рада, что меня никто не услышал. Через секунду я рассмеялась, ведь зеркало не было старинным, в это трюмо смотрелись все наши клиентки перед уходом, судя по их рассказам, счастливы из них были единицы. Поправив прическу, я чмокнула свое отражение, стерла отпечаток и пошла помогать администратору в поисках сантехника.

Тем же вечером я переехала жить к родителям, чему они были безумно рады. Про Эдика ничего плохого они не говорили, но точно знали, что он никогда не сможет сделать меня счастливой, поэтому без лишних слов поддержали моё решение. Проснувшись утром в своей девичьей постели, я испытала прилив энергии, радости и счастья. Мои щечки приобрели розоватый оттенок, в глазах появился блеск, который вскоре стал притягивать мужчин. Самым активным из них оказался мастер по установке мебели, которую пришлось заменить после затопления. Сорокалетний кареглазый Марат не был красавцем, но обладал невероятной притягательной энергетикой. Его сильные руки, рациональный ум, бархатистый голос производили впечатление. Когда он впервые поцеловал меня, я сошла с ума от возбуждения. Не желая ждать другой возможности, мы стали близки на той самой кушетке, где мои клиентки каждый день изливали душу в процессе массажа. Я даже не знала, женат Марат или нет, свободен от отношений или связан обязательствами, понимала только одно: он мне очень нужен! Остальное не имело значения. О своей личной жизни Марат не распространялся, но через неделю мы стали жить вместе в его квартире, где не было ни намека на присутствие других женщин. На званом ужине по случаю знакомства родители попросили рассказать историю нашего знакомства. Я рассказала всё, начиная с магии зеркал. Папа вдруг вскочил со стула, стал требовать пудреницу мамы, с трудом открыл защелку и, глядя на своё отражение в зеркале, во весь голос закричал: «Я хочу внуков!!!» За столом все стали смеяться заливистым смехом. Просили папу поберечь себя и свое здоровье для внучек. Но папа не унимался, ему так понравилась эта легенда, что до конца вечера он улыбался во весь рот и был уверен, что теперь его мечта обязательно сбудется, ведь он смотрелся в зеркало счастливой женщины – своей жены…

Через полгода мы с Маратом поженились, еще через год у нас родился сын. С трех месяцев беременности мы знали пол ребенка, но не говорили папе, чтобы не расстроить его в случае ошибки врача. Когда наш малыш появился на свет, отец плакал от восторга. Для полного счастья сына мы назвали в честь деда, который больше всех на свете ждал появления этого мальчишечки.

В течение следующих нескольких лет Анна и Мария тоже подарили деду по внуку, полностью исполнив заветную мечту папы, но иногда мне кажется, что нашего с Маратом сына дедушка любит немного больше…

Теперь я снова беременна, но до рождения ребенка категорически отказываюсь узнавать его пол. В случае рождения сына мы назовем его в честь отца Марата, который умер, не дождавшись появления внуков, а если родится девочка, о которой теперь мечтаю я, она будет зваться Александрой, в память о той самой хранительнице мифов про зеркала, с которой мы больше не встречались никогда. Моей главной мечтой остается, чтобы ребеночек родился здоровеньким, но на всякий случай перед зеркалом нашей с Маратом спальни пожелала, чтобы родилась девочка. Остается дождаться назначенного времени и узнать, чье желание сильнее: моё или счастливого дедушки…

Девушка с виноградом

В моей жизни для творчества никогда не было места. В детском саду на утренниках я участвовала неохотно, в школе терпеть не могла уроки рисования и пения, на дискотеках предпочитала наблюдать за танцующими девчонками, стоя у стены, к музыкальным инструментам была равнодушна. Получив образование юриста, я мечтала стать нотариусом, но к тому времени приобрести заветное место блюстителя подлинности документов без связей было невозможно. Мои продолжительные походы на собеседования наконец-то закончились тем, что мне удалось устроиться работать в службу судебных приставов, где я на долгие семь лет погрузилась в особый мир специфического взаимодействия с людьми по вопросу «выбивания» долгов. Нескончаемый поток документов и рутина способны сделать даже из молодого специалиста костного, консервативного и унылого человека, однако эта работа мне нравилась. Я старалась соблюдать все необходимые сроки по исполнительным документам, кропотливо и тщательно относилась к заполнению всевозможной отчетности, думала о карьерном росте, но была обескуражена уведомлением о сокращении своей должности. Руководство отказалось объяснять причину избавления именно от меня, выплатив причитающиеся мне деньги, вернуло трудовую книжку и пожелало успехов на новом месте, которого у меня не было…

Частным компаниям моя кандидатура на должность юриста была не интересна. В судебных органах предлагали стать лишь секретарем, с очень низкой заработной платой и огромным объёмом работы. Я практически отчаялась найти подходящее место и готовилась пройти медицинскую комиссию для работы в соседнем продуктовом магазине продавщицей. Но мама, которая вырастила меня одна и была неисправимым оптимистом, уверяла, что мне должно повезти. Вскоре она отправилась на вечер встречи выпускников, где увиделась с давней школьной подружкой, которая оказалась директором вновь созданного центра сохранения и развития искусства и культуры нашего региона. Молодое учреждение нуждалось в юридическом сопровождении, по старой дружбе мне было предложено пройти собеседование.

Подругу мамы звали Наталья Ивановна, она выглядела значительно лучше своих сверстниц, с юных лет хорошо пела, прекрасно танцевала. После школы она закончила институт культуры, много лет проработала в музыкальном училище и к пятидесяти годам смогла возглавить учреждение, которое было создано для поддержки творчества художников, писателей, поэтов, музыкантов и артистов. С Натальей Ивановной мы быстро нашли общий язык, ей понравилась моя собранность, ответственное отношение к работе, но она предупредила о некоторых особенностях характера творческих людей. Я попыталась объяснить, что много лет подряд работала с разным контингентом, но даже не подозревала, насколько люди искусства были необычными.

Изучив необходимые нормативные документы, я постепенно погрузилась в работу, которую раньше совсем не знала. Идеи творческих союзов, бюджетное планирование мероприятий, выставочная деятельность, открытие театральных и филармонических сезонов – всем этим вдруг наполнился мой мир. За год работы я смогла побывать за кулисами всех театров нашего города, мне даже позволили посетить костюмерные и примерочные залы творческих ателье. Вскоре я выучила имена и регалии именитых деятелей культуры и при встрече с ними научилась улыбаться и проявлять доброжелательность, которая на прежней работе была не нужна. Мне стали нравится творческие номера некоторых коллективов, я с удовольствием посещала выставки и генеральные репетиции спектаклей. Через два года руководители учреждений культуры ко мне привыкли, но по их натянутым улыбкам я всё равно чувствовала, что оставалась для них чужой.

Однажды Наталья Ивановна вызвала меня в свой кабинет и сказала, что приняла решение направить меня в командировку в центральный город Южного федерального округа нашей необъятной страны. В сентябрьские дни того года там проходил Всероссийский съезд художников. Учитывая сложности в государственной регистрации регионального отделения на территории нашего субъекта Наталья Ивановна решила направить окрепшего юриста в области культуры для уточнения всех нюансов и решения возникших проблем. Но потом она немного помолчала и сказала, что моим спутником будет заслуженный художник России Виктор Иванович Лахинский. Он получил грант для поездки на съезд, но не подозревал, что будет путешествовать со мной.

Наше знакомство произошло год назад, когда Виктор Иванович требовал оплату аренды за свою творческую мастерскую. Учитывая отсутствие бюджетных денег на эти цели, мне пришлось написать письменный отказ и направить его заявителю. Никогда прежде я не слышала, чтобы на меня так кричали. Виктору Ивановичу к моменту нашей встречи было около семидесяти лет, он носил шляпу с широкими полями, курил трубку, даже там, где это было запрещено, хорошо одевался, но всегда и во всём был не сдержан и крайне вспыльчив.

Услышав о нашей совместной поездке, я стала умолять руководителя отправить меня в другое время либо иным способом уточнить все вопросы. Наталья Ивановна улыбнулась и сказала, что служители культуры не любят и не будут решать рабочие вопросы по телефону. Я пообещала, что поеду когда и куда угодно, только без этого напыщенного деятеля. Директор тут же одернула меня и потребовала с бОльшим уважением относиться к достойному и знаменитому художнику. Я извинилась и поплелась в свой кабинет. Через час Виктору Ивановичу было объявлено имя его спутницы. Эта новость привела его в бешенство. Он кричал, что не собирается ехать на встречу с друзьями вместе с грубой и топорной деревенщиной, для которой нет разницы между акварельной и темперной краской. Великий художник так разошелся, что не заметил моего присутствия в приемной Натальи Ивановны. Она мужественно выслушала монолог возмущенного творца и сухо ответила, что вопрос по моей командировке решен и обсуждению не подлежит. Виктор Иванович, словно ошпаренный, выскочил из кабинета и побежал по коридору. Наталья Ивановна извинилась за эту сцену и объяснила, что дружна с супругой известного художника, та попросила отправить вместе с Виктором Ивановичем надежного человека, чтобы присмотреть за любителем горячительных напитков. Сопровождать мужа пожилая женщина не смогла из-за болезни, но очень просила помощи у Натальи Ивановны. Я возмутилась еще больше, ведь теперь мне нужно было нянчиться с этим надменным человеком, склонным к алкоголизму. Директор уверила, что поездка будет для меня полезной и без сомнения увлекательной…

В дорогу мама накупила мне массу магнитиков с прекрасными пейзажами нашего региона и просила постараться получить от командировки лишь позитивные эмоции. В назначенное время я прибыла в аэропорт. На входе я заметила Виктора Ивановича в сопровождении супруги и еще нескольких пожилых художников. Мне не хотелось попадаться ему на глаза, однако художник заметил меня, прежде чем я успела скрыться в толпе. Он чванливо посмотрел в мою сторону и процедил сквозь зубы: «Здрасте». «Доброе утро, Виктор Иванович», – учтиво произнесла я. Супруга художника приветливо поздоровалась и подошла поближе. Она протянула мне руку для рукопожатия, пожелала легкой дорожки. Я подала свою, но в ладони вдруг почувствовала небольшой клочок бумаги. Женщина наклонилась ко мне и тихонько произнесла: «Прошу Вас, не бросайте моего Витюшу, он всё что у меня осталось на этой земле». Я равнодушно ответила, что всё будет хорошо, спрятала клочок бумаги в карман и отправилась на досмотр и оформление багажа…

«Витюша», пройдя регистрацию, отправился к стойке бара, где закал приличную порцию коньяка и, не морщась, опрокинул её в себя. Потом попытался закурить трубку, но, увидев приближающихся сотрудников аэропорта, притушил табак и спрятал её во внутренний карман кашемирового пальто. Рейс немного задерживали, Виктор Иванович заскучал, выпил еще немного коньяка и всё-таки решил со мной заговорить. Он попытался извиниться за ту сцены в культурном центре, но потом перешел на историю создания Союза художников, важность проведения съездов, масштаб организации симпозиумов в период Советского Союза и пренебрежительное отношение к изобразительному искусству в этой стране после его развала. Он посмотрел на часы и стал ворчать из-за задержки рейса. Я обратила внимание на необычный золотой циферблат его часов и роскошный золотой браслет шириной около трех сантиметров. Виктор Иванович, перехватив мой взгляд, пояснил, что часы остались ему от отца, а браслет к ним сделала супруга. Она была ювелиром, но из-за плохого зрения перестала заниматься любимым делом, работала лишь на приеме заказов. Я похвалила ювелирную работу, но удивилась тому, что в дорогу он с собой взял такую дорогую вещь. «Это мой талисман», – сказал собеседник. Мы еще немного поговорили о какой-то ерунде и вскоре услышали приглашение на посадку. После коньяка Виктор Иванович значительно повеселел, пропускал меня вперед, поддерживал на трапе самолета и производил впечатление воспитанного галантного мужчины. Я была поражена таким переменам, но рассчитывать на дружеские отношения не торопилась.

В аэропорту южного города участников съезда встречала целая делегация. Гостей загрузили в автобус и отвезли в гостиницу, в холле вручили программку мероприятий. Всё вокруг было наполнено атмосферой праздника. Художники здоровались, обнимались, старались наперебой рассказать о новостях, произошедших с ними за год расставания, уточняли состав делегации. В дороге я очень устала и собиралась подняться в свой номер, чтобы лечь спасть, но Виктор Иванович преградил мне путь и сказал, что ждет меня на ужин в холле через пятнадцать минут для знакомства с творческой элитой страны. Я попыталась объяснить, что у меня нет сил, но мои отговорки не принимались. Именитый художник внимательно посмотрел в мои глаза и продолжил: «Тебя же послали за мной следить, вот и следи как положено». Я хотела оскорбиться и вовсе не показываться из своего номера, но Виктор Иванович засмеялся, сказал, что пошутил, а на самом деле просто хотел провести вечер с молоденькой хорошенькой девушкой. Я согласилась и отправилась в номер, чтобы занести вещи. Переодеваясь, я полезла в карман пальто, где обнаружила бумажку, которую получила от супруги художника. На листочке было написано её имя, номер телефона, и просьба позвонить, если появятся проблемы. Бросив бумажку в сумочку, я отправилась на ужин.

За время моего отсутствия Виктор Иванович переоделся в другой костюм. Он выглядел свежим и очень веселым. Протянул мне руку и сказал, что весь вечер будет ухаживать только за мной. В ресторане за роскошным столом нас уже ждала большая компания неизвестных мне ранее людей. В открытые окна было слышно пение птиц. Сентябрь в этом городе оказался невероятно теплым, казалось, лето не собиралось сдавать свои позиции.

Весь вечер я слушала разговоры творческих людей о лессировочных слоях какой-то краски, которые подсвечиваются и позволяют добиваться сложнейших цветовых эффектов и глубины пространства, споры про технику старых мастеров эпохи Возрождения и качество современных водно-дисперсионных красок на основе полиакрилов. Иногда мне сложно было уловить смысл слов, произнесенных за столом, но я сохраняла заинтересованный вид и проявляла доброжелательность. Я попыталась узнать у руководства Союза художников про возможность получить консультацию для оформления регионального отделения, но меня подняли на смех и объяснили, что такие вопросы на съездах не решаются, их обсуждают в рабочем порядке по телефону. После этого я немного разозлилась на Наталью Ивановну, но вспомнила слова мамы и решила насладиться красотой неизвестного мне ранее города, а также теплом уходящего сентября…

Изучив программку мероприятий, я поняла, что следующий день должен был пройти в режиме совещаний, второй день посвящен экскурсиям по городу, третий и четвертый предназначались для поездки на Таганрогский залив Азовского моря. Вечером четвертого дня мы должны были прибыть в аэропорт для возвращения домой.

Несмотря на внушительный объём коньяка, который Виктор Иванович употребил за ужином, с утра он держался молодцом, был гладко выбрит и находился в приятном расположении духа. Мне показались странными опасения его супруги и моей начальницы, поскольку передо мной стоял вменяемый, адекватный человек. Мы приветствовали друг друга и отправились на завтрак, где мой спутник осушил бутылку дорого шампанского, закусив большой порцией омлета. Настроение Виктора Ивановича приобрело игривые ноты, он предложил часок посидеть на совещании, а после вдвоем отправиться погулять по городу. Художник в юности несколько лет жил в здешних местах и хотел убедиться, насколько хорошо он их помнит. Я уточнила насчет экскурсии следующего дня, на что мой собеседник поморщился и ответил, что терпеть не может бродить стадами в сопровождении писклявой тетки. На вопрос, почему экскурсовод должна быть обязательно писклявой, Виктор Иванович ответил: «Поверь, я давно живу на этой земле…»

Из-за разницы в часовых поясах на совещании постоянно хотелось спать. Закрыв на минуточку глаза, мне показалось, я провалилась в глубокий сон, но вдруг услышала голос Виктора Ивановича: «Не спи, солдат, Родину проспишь». Я встрепенулась и стала извиняться. Художник посмеялся надо мной и напомнил про свой план. После первого перерыва мы тихонько решили уйти, но за нами увязались еще несколько художников. Я была в компании пятерых немолодых, но интересных людей. Мужчины дружили много лет, но встречались только на съездах или выставках. Мы отправились гулять по набережной Дона, угощались в небольших кафешках мороженым и вкуснейшим вином, хором пели песню Михаила Шуфутинского «Левый берег Дона», говорили про любовь, творчество и красоту городов, где бывали. Учитывая, что я нигде, кроме родного города, не была, последняя тема для разговора обсуждалась без моего участия. Виктор Иванович предложил посетить небольшой квартал с частными домами, чтобы показать дом, в котором он когда-то жил с родителями. Улица была небольшой, мы быстро добрались до нужного объекта. Архитектура домов меня совсем не впечатлила, но обескуражили грозди винограда, свисающие над их террасами. Я словно прилипла к одному забору и стала рассматривать эту красоту природы, которую видела только на картинке или в телевизоре. Художники попытались узнать причину моего пристального внимания. Я объяснила, что никогда раньше не видела, как растет виноград. Все стали смеяться надо мной, но Виктор Иванович заставил их замолчать. Он сказал, что я выросла на Крайнем Севере, чтобы помочь одинокой маме, рано стала работать, в отпуск никогда не летала, но теперь всем сердцем потянулась к прекрасному. Мужчины извинились, а я была поражена тому, откуда этот напыщенный художник так много знал обо мне. Виктор Иванович подмигнул мне и сказал, что тоже бывает милым. Я еще несколько минут смотрела на сочный виноград и хотела было двигаться дальше, но вдруг молодой хозяин дома, который трудился в сарае и случайно услышал наш разговор, обратился ко мне и спросил: «Хотите попробовать?» Словно мячик, я стала прыгать на месте и хлопать в ладоши. Юноша при мне сорвал самую большую гроздь и протянул её через забор. Я бережно взяла теплые ягоды в руки и предложила за них деньги. Парень нахмурился, ответил категорическим отказом и пожелал увидеть, как цветут персики, по его мнению, это самое красивое зрелище на свете. Я передала гроздь Виктору Ивановичу, попросила парня задержаться и протянула в дар несколько магнитиков, которые мама купила мне в дорогу. Юноша огромными глазами стал рассматривать заснеженные вулканы, изображенные на картинках, стал благодарить за самый необычный подарок в его жизни. Положил магниты в карман, сбегал в дом и вынес небольшой пластмассовый тазик, полный разноцветного винограда. Протянул мне и предложил насладиться ягодой всей нашей компании. Я попыталась отказаться, но потом сдалась и взяла подарок. Мы поблагодарили друг друга за волшебство, парень вернулся в сарай, я предложила спутникам идти дальше, но, увидев их удивленные лица, не смогла сдержать смех…

В конце квартала мы обнаружили колонку с водой, перемыли виноград и решили присесть на лавочку, чтобы передохнуть и попробовать урожай этого года. Виктор Иванович предложил еще немного пройтись, чтобы найти ресторан, который, по его воспоминаниям, был где-то рядом. Когда питейное заведение было найдено, радость охватила нас, поскольку все изрядно проголодались и очень устали.

Целый вечер мы провели в этом чудном месте, расположившись на веранде. Наш стол был завален вкусными закусками, овощами, мясом и виноградом, который оказался очень терпким, поскольку предназначался для изготовления вина. Мы смеялись, шутили и по моим подсчетам выпили целую бочку красного сухого вина. В баре гостиницы мы попробовали коньяк местного производства и разошлись глубоко за полночь.

Следующим утром мне хотелось умереть. Голова кружилась, всё плыло перед глазами, мутило и бесконечно хотелось пить. Взяв себя в руки, я умылась, подкрасила глаза и поплелась в коридор, где меня ждал бодрый, побритый и свежий Виктор Иванович. Он посмотрел на меня, усмехнулся и сказал: «Ну, мать, выглядишь хреново». «Не смешно», – ответила я и предложила купить минералочки в баре. Художник взял меня под руку и сказал, что пойдет меня лечить. В кафе на завтрак заказал омлет и бутылку ледяного шампанского брют. От вида спиртного меня замутило еще сильней. Но знаток ответил, что больному человеку обязательно нужно выпить мекстурки. Я стала отказываться, но Виктор Иванович уже налил игристого в мой бокал. Первый глоток дался мне с трудом, но через мгновение я поняла, что немного прихожу в себя.

Мне хотелось побывать на экскурсии, но убедить художника составить мне компанию так и не удалось. Целый день мы провели порознь. Вместе с участниками съезда я посетила картинную галерею, Дом художников, услышала массу историй создания лучших произведений известных мастеров, несмотря на усталость, испытывала восторг и радость. Виктор Иванович не скучал, судя по его веселому настроению, за время моего отсутствия он смог посетить несколько питейных заведений. Расставаясь перед сном, я обняла художника, пожелала ему спокойной ночи и рассказала, что экскурсовод действительно оказалась писклявой теткой…

Утром следующего дня мы сели в большой автобус и отправились в город, расположенный на берегу Таганрогского залива Азовского моря. Разместившись в гостинице, большая часть состава нашей делегации решила отправиться купаться. По дороге к морю мы закупили горячительные напитки и хорошую закуску. Разместились на пляже, накрыли стол и стали желать друг другу творческих успехов. Когда стемнело, я решила искупаться. Море оказалось теплым, невероятно зеленым и очень мелким. Я немного поплавала, а когда вернулась на берег, потеряла Виктора Ивановича. Стала звать его и бегать по пляжу. Коллеги уверяли, что с ним всё в порядке, он тоже решил искупаться. Учитывая возраст художника и объём выпитого, я запаниковала не на шутку. Когда Виктор Иванович вышел из воды, стала на него ругаться. Художник успокаивал меня, говорил, что хороший пловец, благодарил за беспокойство и предложил вернуться к застолью. Мы веселись еще несколько часов и на рассвете отправились в гостиницу. Днем мы должны были вернуться в город на Дону, чтобы вечером лететь домой.

Проснувшись, я наспех собрала свои вещи, которые толком не распаковала, схватила сумочку и отправилась в холл дожидаться автобуса для возвращения в город. Мне казалось, что Виктор Иванович уже ждет меня на первом этаже, в кафе, чтобы зарядиться своим «лекарством», но, спустившись туда, наткнулась на табличку «Санитарный день». Через четверть часа я попросила администратора гостиницы позвонить в номер художника. Когда женщине никто не ответил, я начала нервничать и умолять горничную открыть номер Виктора Ивановича. Когда дверь открылась, я замерла в проеме двери. Полностью одетый художник лежал на кровати и не шевелился. Мое сердце оборвалось, я подошла ближе, позвала Виктора Ивановича по имени, решила пощупать его пульс, и вдруг он открыл глаза. Его блуждающий взгляд остановился на мне, и он тихонько сказал, что должен умереть, потому что потерял золотые часы с браслетом. Я выдохнула, успокоила горничную и предложила вместе поискать потерю в номере. Художник уверял, что перед тем как отправиться на море, он оставил часы здесь, предположил, что их просто украли. Все горничные и охранники были вызваны к администратору, на уши поднята служба, отвечающая за видеокамеры в гостинице, но найти часы нам так и не удалось.

Я пыталась утешить художника, просила не отчаиваться, уверяла, что нельзя убиваться из-за вещей, напоминала о супруге, которая переживала и ждала его, но Виктор Иванович меня будто не слышал. Разбитый и подавленный он сел в автобус. Разговаривать со мной он отказывался и всё время что-то бормотал себе под нос. Организаторы съезда довезли нас до аэропорта, где мы должны были провести несколько часов до отлета. Художник отказался кушать, пил только воду, был угрюмым и молчаливым. Я вдруг вспомнила про листочек с телефоном жены и решила предупредить её о потере и состоянии духа супруга. Полезла в сумку и в запасном кармане вдруг обнаружила золотое украшение. Я взяла в руки часы и протянула их Виктору Ивановичу. Он посмотрел на меня и вдруг резко ударил себя по лбу. «Господи, какой дурак», – сказал он. Оказывается, когда я отправилась купаться, он решил идти вслед за мной. Побоялся за часы и решил спрятать их в моей сумке, которую я оставила ему на сохранение. Когда я вышла из моря, Виктора Ивановича не обнаружила, его друзья передали мне сумку, в потайные карманы которой я не заглядывала. После купания он продолжил отмечать встречу друзей и напрочь забыл про существование часов. Лишь утром, собирая вещи, он хватился, но напитки, задурманившие разум, выкинули из памяти часть вечерних воспоминаний.

«Ты мой ангел хранитель, – вдруг сказал художник. – Натусик не зря тебя отправила со мной», – подытожил Виктор Иванович и решил отпраздновать находку с размахом. Он вдруг решил пооткровенничать со мной и рассказал о своей непростой жизни в послевоенные годы, ранней смерти родителей, горевал об отсутствии детей, поэтично поведал о нежных чувствах к своей супруге, с удовольствием говорил о своих творческих успехах в молодости, с болью в сердце – о полном забвении сейчас. Уверял, что с возрастом стал значительно хуже видеть и с трудом держать кисти. Объяснял, что очень нуждался в этой поездке, снова и снова благодарил меня за сохранение главного талисмана его жизни. Эта беседа впечатлила меня, но я никак не могла понять, откуда он узнал про мою жизнь, о которой рассказал своим друзьям около дома с виноградником. Художник улыбнулся и ответил, что люди его профессии для создания шедевров просто обязаны внимательно относиться к мелочам и быть наблюдательными в отношении всего вокруг. Мои манеры, жесты, внешний облик сами собой выдавали историю жизни. Мне даже в голову не могло прийти, что всё это время находилась под пристальным вниманием творца. Перед тем как направиться на регистрацию, Виктор Иванович сказал, что редко меняет своё мнение о людях, но относительно меня случилось исключение. Он был невысокого мнения обо мне, но, узнав поближе, понял, какое у меня большое доброе сердце, крепкий дух, хорошее воспитание и богатый внутренний мир, способный развиваться. Просил быть более открытой, чтобы эти прекрасные качества были видны окружающим, а не только маме. Всю дорогу домой я думала о его словах и благодарила судьбу за эту поездку.

Через год друзья художника при поддержке нашего центра развития искусства и культуры организовали персональную выставку Виктора Ивановича Лахинского, посвященную юбилею автора. Работы отбирались самым тщательным образом и были подобраны с учетом времени их создания и разнообразия техники мастера. Но перед самым открытием Виктор Иванович снова дал волю своей несдержанности. Искусствоведу нашего центра он устроил выволочку за то, что она не взяла в экспозицию его последнюю работу. Под напором юбиляра ей пришлось сдаться и спорную картину разместили в центре зала. В подготовке к выставке я участие не принимала, лишь слышала об этом скандале, но, получив персональное приглашение на её открытие, очень обрадовалась.

Виктор Иванович встречал гостей у входа. Он был одет в белоснежный костюм, на левой руке красовались те самые часы – талисман художника. При встрече он обнял меня, словно родную, и сказал, что меня на выставке ждет сюрприз. В центре зала висела новая картина, ставшая предметом раздора автора с организатором выставки. На холсте была изображена девушка, похожая на меня, с огромной горстью винограда в руках, за спиной у неё были изображены белые крылья. Она хитро прищуривалась и широко улыбалась. Эта работа по стилю и цвету сильно отличалась от иных картин художника и была осуждена его коллегами. Но для меня до сих пор остается самой любимой работой автора…

Снежный плен

В тот год, когда случилась эта история, зима пришла строго по расписанию. Всю осень дул беспощадный холодный ветер. В самом начале сентября он избавил деревья от еще не пожелтевших листьев и за три месяца изрядно надоел своими выходками. Никогда прежде я не видела столько строительных материалов, кусков рекламных баннеров и щитов, песка и пакетов, летающих в воздухе. Синоптики наперебой пытались объяснить основные причины появления продолжительных ветров, но их заумные теории не согревали жителей нашего города, которые перемещались по улицам мелкими перебежками, отряхивая свою одежду и лица от внезапно налетевшего мусора.

Утром 1 декабря я проснулась раньше звонка будильника. Мне показалось странным отсутствие грохота металлического карниза спальни. Я подошла к окну и, откинув штору, ахнула от изумления. Машины и конструкции детской площадки во дворе были покрытым толстым слоем снега. Белый пух тихо и ровно сыпался с неба, украшая замерзшие тополя и рябины, скрывая на земле остатки беспорядков, обнаглевшего осеннего ветра. Мысленно поздравив себя с первым снегом, я отправилась на кухню, чтобы вскипятить чайник и позавтракать.

К двадцати восьми годам моя жизнь устоялась. Я успешно закончила вуз. С помощью подруги мамы после окончания университета устроилась в федеральный контрольно-надзорный орган юристом, где каждый день занималась итогами проверок инспекторов нашей службы. Должность занимала не высокую, но была вполне довольна оплатой своего труда. Пыталась несколько раз устроить свою личную жизнь, но. получив негативный опыт, решила сосредоточиться на работе. В свободное от кодексов, законов и протоколов время, я мечтала в квартире, доставшейся мне в наследство от родителей отца, сделать роскошный ремонт.

Мама с папой давно развелись и жили раздельно, но до сих пор при встрече пытались задеть друг друга или грубо острить про новых возлюбленных, отчего семейные мероприятия давно потеряли былое очарование, вскоре окончательно исчезнув из нашей жизни. На друзей времени катастрофически не хватало. Вскоре подружки повыскакивали замуж и были поглощены семейными отношениями и новорожденными детьми. На редких девичниках я понимала, что вопросы коллизий норм административного законодательства мало кого из них интересовали, а мне были безразличны причины детского диатеза и качество новых подгузников.

Подруг среди коллег я найти не смогла. Коллектив наш был возрастным и не слишком доброжелательным к молодым персонам типа меня, быстро схватывающей необходимый материал с уверенным опытом работы с оргтехникой.

К моменту, когда наш город утопал в первом искристом снеге, я осознала, что смертельно устала, поэтому Новый год решила отпраздновать одна, без суеты и празднично шумихи. Набросала в голове скромное праздничное меню и решила заранее купить продукты, чтобы не стоять в очередях.

Наспех собрав волосы в обычный пучок, я надела любимое платье серого цвета, набросила пуховик и, обмотавшись огромным шарфом цвета асфальта, отправилась на работу, до которой нужно было добираться около получаса.

Утром руководитель нашей службы собрал планерку и объявил, что 26 декабря он вместе с начальницей моего отдела отбывает на конгресс в город Сочи, поэтому сердечно просил до этого дня закончить все дела уходящего года. Коллеги стали шушукаться про возможную интимную связь руководителей. В моей душе это известие отозвалось лишь легкой завистью и небольшим счастьем. С одной стороны, я всегда мечтала побывать в городах России за счет государственных денег, с другой, понимала, что впервые за шесть лет работы на службе я спокойно «закрою» год и без придирок своей начальницы смогу оформить все необходимые отчеты.

Три недели пролетели, словно один миг. Я успела купить небольшие сувениры для родителей к празднику и не могла дождаться, когда руководство покинет наш заснеженный город. Однажды, придя на работу раньше обычного, я услышала разговор между руководителем и моей начальницей. Они явно о чем-то спорили, по обрывкам фраз я поняла, что руководитель не смог полететь на конгресс и требовал кандидатуру, которую можно отправить в командировку. Моя начальница говорила про меня, но руководитель почему-то сопротивлялся и убеждал согласовать другого специалиста. «Она же молодая девчонка, пускай встретит Новый год дома», – говорил руководитель. «Послушай, Мишенька, у неё ни котенка, ни ребенка, пускай едет. Деньги нужно осваивать, руководство тебя по голове не погладит, если в конце года командировочные средства будут возвращены», – заключила моя начальница. «Но как я ей это скажу, девчонка весь год так хорошо работала», – почти блея, продолжил шеф. «Слушай, она давно мечтала о командировке, исполни её мечту в конце концов, придумай что-нибудь, ты же у меня умный», – сказала начальница.

После её слов наступила тишина, явно напоминающая поцелуй. Через минуту руководитель попросил позвать меня в его кабинет.

Я не знала, о чем будет наш разговор, но понимала, что вот-вот полечу в другой город, чтобы впервые в жизни преддверие Нового года встретить в прекрасном месте. Мысленно я собрала чемодан и никак не могла вспомнить, куда спрятала вечернее платье, которое надевала лишь раз. Мои мечты прервал руководитель. Босс предложил присесть, долго ходил по кабинету, после сел рядом со мной за приставной стол и начал что-то невнятное говорить. Наконец собрался и сказал, что у нас на службе беда под названием невыполнение плана внеплановых проверок. Я засмеялась, попыталась поправить руководителя, объяснив, что такого плана не существует, но, увидев раздражение на его лице, замолчала. Он продолжил и сказал, что принял решение направить меня в командировку такого дальнего поселка, название которого я даже не слышала. Шеф объяснил, что там участились жалобы на руководителя территориального управления нашей службы, и мне была оказана честь проверить этого нерадивого начальника. Я смотрела на руководителя и не могла поверить, что должна была лететь на какой-то «балалайке» в Тмутаракань, без надежды вернуться к Новому году домой. Слезы невольно покатились по моим щекам. Руководитель стал убеждать, что всё будет хорошо, там меня встретят, по окончании командировки посадят в самолет. Потом глубоко вздохнул и сказал, что конгресс внезапно отменили, а деньги за командировку вернуть в бюджет нельзя. «Почему я?» – сквозь слезы спросила я. «Ну…» – замешкался руководитель. «Потому что у меня ни котенка, ни ребенка. Верно?» – огрызаясь, продолжила я. Руководитель вдруг встрепенулся, стукнул рукой по столу, вскочил с места и строгим голосом подытожил: «Потому что я так решил, и точка».

Опустив плечи, я выползла из кабинета руководителя и поплелась в туалет, чтобы умыть свое зареванное лицо. В тот день моя начальница победоносно улыбалась, напевая под нос песенки. Вечером заботливо вручила мне авиабилеты и сообщила, что вылет назначен на 26 декабря, прилет 29 декабря. За спиной все стали шушукаться и посмеиваться надо мной. Мои коллеги за время работы уже успели побывать в Казани, Санкт-Петербурге, Уфе, Москве. Посещали эти прекрасные города с целью участия в семинарах, съездах, конференциях. Но для меня была уготована иная миссия: прикрыть плохое планирование руководителя.

С огромным трудом я дождалась окончания рабочего дня, чтобы по дороге домой вдоволь наплакаться о своей дырявой судьбе. Вечером я позвонила маме и сказала, что отбываю в самый дальний угол нашего региона. Мама предложила помощь с липовым больничным, но я отказалась и попыталась успокоить её словами про прекрасную организацию этой важной поездки.

В назначенный день я собрала теплые вещи и отправилась в аэропорт. Бесконечный снег все двадцать пять дней декабря сыпался лишь с небольшими перерывами. День моего отлета оказался безоблачным. Солнышко светило ярким светом, освободив небо от облаков, препятствующих вылету. Воздушная гавань была набита битком людьми, которые вот уже несколько дней не могли улететь домой из-за причуд погоды. Густая вонь грязных носков, немытых тел и разлитого пива наполняла все помещения аэропорта. Я надеялась, что не попаду на этот рейс, но авиакомпания решила направить два дополнительных борта, в которых оказалось место и для меня.

Разместившись около окна этого маленького самолета, я стала ждать взлета. Рядом со мной уселась пьяненькая компания молодых ребят, которые закончили сессию в каком-то городском техникуме и ехали на зимние каникулы к родителям. Сзади расположились мамаши с плачущими детьми, в хвосте поместили огромную кучу каких-то коробок. Когда все уселись, самолет завибрировал, задрожал и начал движение.

Время в пути составило около двух часов. В полете я смогла насладиться природой и реками нашей земли. Безжизненные, закованные снегом горы менялись бескрайними долинами, полями и населенными пунктами. В этих суровых пейзажах таилась своеобразная красота и привлекательность. Увиденное так впечатлило меня, что я на время перестала злиться на руководителя. Но обида снова вернулась, когда мы приземлились…

Самолет сел на какую-то плохо расчищенную дорогу, мы вышли на улицу и пешком пошли до аэропорта, который больше напоминал сарай. На входе стоял худощавый мужчина средних лет и держал в руках табличку с моей фамилией. Я подошла к нему, представилась, он в ответ поздоровался, взял сумку, и предложил разместить меня в гостинице. «Ооооо, – подумала я, – здесь есть гостиница». Молча отдала багаж и последовала за мужчиной. По дороге к машине незнакомец объяснил, что является сотрудником местной администрации, которому было поручено меня встретить. Он немного повозил меня по поселку, где потеряться было невозможно. Памятник В. И. Ленину указывал на рядом стоящее здание муниципальной власти, в котором располагалось и территориальное управление нашей службы. В здании с флагом размещался паспортный стол и отделение полиции, рядом угадывалась школа и детский сад, чуть поодаль красовался новенький дом культуры, неподалеку размещалась библиотека. Проехав чуть дальше по единственной дороге, мы оказались около страшного здания серого цвета, это была местная гостиница. Мужчина снова взял мою сумку и предложил разместиться в номере. На входе нас встретила румяная женщина, она радостно поприветствовала меня и показала мою комнату, оборудованную, по всей вероятности, в год моего рождения. Администратор предупредила об отсутствии горячей воды и плохом отоплении, но пообещала помочь со вторым одеялом. Я оставила вещи и отправилась знакомиться с местными достопримечательностями.

Мой поход занял около часа, я безумно замерзла и отправилась в здание администрации. Начальник территориального управления нашей службы, с трудом натягивая улыбку на свое немолодое, опухшее, плохо бритое лицо, предложил располагаться и выпить чаю. Гнусавым голосом он рассказал про тяготы его жизни на краю света, трудности со службой, проблемы со здоровьем и прочие малоинтересные нюансы своей жизни. Пока мы разговаривали, к начальнику то и дело заходили какие-то мужчины и складывали в темнушку большие коробки. В одной слышался звон стекла, вторая издавала аромат копченого мяса, третья пахла мандаринами. Начальник просто махал головой и, не стесняясь меня, посетителям указывал рукой, куда ставить эти подарки. Я попросила посмотреть документы, журналы, статистические отчеты и планы работы. Начальник поморщился и сказал, чтобы я не усердствовала в своей работе, достал кипу ненужных бумаг и вскоре предложил встретиться на следующий день. Оставив эту макулатуру, я отправилась в гостиницу. На улицах ходили люди и почему-то здоровались со мной. Я зашла в магазин, купила какой-то еды и поплелась в свой «гранд-отель».

Вскоре начался снег, поднялся жуткий ветер, за окном стало белым бело. После нескольких часов метели и пурги свет в лампочке замигал, потом вовсе потух. Я вышла в коридор и стала звать на помощь. Вдруг соседняя дверь открылась, из неё вышел молодой мужчина со свечкой в руках. «Ты чего кричишь?» – спросил он. «Как чего? У меня нет света и батареи холоднее рук», – ответила я. «Заходи ко мне», – пригласил меня незнакомец. Я замешкалась. «Заходи, заходи, не бойся», – сказал мужчина и буквально затолкнул меня в свою комнату, в которой было уютно и тепло. Он поставил зажженную свечку на стол, и я увидела закуски и выпивку, снова смутилась и решила вернуться к себе в номер. Но мужчина настоял разделить с ним трапезу…

Незнакомец оказался сценаристом областного центра культуры по имени Иван. Его командировали в этот поселок, чтобы передать звуковое оборудование для нового дома культуры и поделиться опытом со служителями Мельпомены местного разлива. «Почему же оборудование не передали раньше», – спросила я. Иван задумался, а потом сказал, что в бюджете оставались деньги, которые нужно было освоить. Ему объяснили, как важно доставить оборудование перед Новым годом людям, у которых и так несладкая жизнь. Молодой впечатлительный человек, не задумываясь, бросился на помощь, не подозревая, что здесь может встретить рассвет нового года. Услышав причину командировки, я посмеялась. Мне было приятна мысль, что не меня одну так беспощадно использовали ради соблюдения правил Бюджетного кодекса. Иван оскорбился моей иронией, он уверял, что обязательно вернется в город в назначенное время, ведь он взял аванс от очень богатых людей, чтобы 30 декабря поздравить их в костюме Деда Мороза с наступающим праздником. Я успокоила собеседника, сказала, что мы обязательно вернемся вовремя домой, но, глядя в окно, понимала, что этот снежный плен может затянуться надолго…

Через четверть часа прибежала администраторша гостиницы и принесла с собой керосиновый обогреватель. Увидев меня, предложила только свечку и пачку спичек. Когда она ушла, я засыпала шутками собеседника, про то, какой он важный и знаменитый в этом богом забытом поселке, раз у него такой сервис. Иван отмахивался, говорил, что просто красивый и жизнерадостный, а таких не любить невозможно. Я вдруг задумалась и поняла, что он прав. Мои серые наряды и вечно усталый замотанный вид превратили меня в страшную несчастную женщину, которая забыла, как улыбаться и радоваться мелочам. Иван вдруг заметил мою грусть, он позвал меня по имени, а потом тихонько сказал: «Они так со мной обращаются, потому что хотят уговорить меня остаться здесь и стать директором дома культуры, я сказал, что подумаю, а сам пока наслаждаюсь их гостеприимством, но даже не собираюсь отказываться от городской жизни». «Хитромудрый прохвост», – сказала я в ответ, а сама задумалась о том, что в сущности Иван был прав: доброжелательность и красота действительно могут творить чудеса…

Мы болтали, будто старые знакомые. Иван рассказывал, где бывал, с кем работал, пел и читал стихи. Никогда прежде я не встречала таких легких людей, которые не держались за работу, достаток и стабильный заработок. Иван работал в разных уголках нашей страны, частенько бывал на гастролях, к вещам и людям не привязывался и мечтал увидеть пирамиду Хеопса. Моя жизнь была не такой насыщенной, поэтому я только слушала и удивлялась, как сильно отличаюсь от этого молодого мужчины, похожего на ветер. На улице свирепствовала вьюга, а в нашей комнате было светло и очень уютно.

Через пару часов я пыталась вернуться в свою комнату, но за время отсутствия она превратилась в холодильник. Пар изо рта подтверждал, что температура в ней была не выше плюс десяти градусов. Почувствовав жуткий холод, Иван взял мою сумку и скомандовал вернуться обратно, чтобы сохранить тепло хотя бы в одном помещении. Мы перетащили матрац с кровати и бросили его на пол. Нагрели постельное белье на керосиновом обогревателе. Я легла на кровать, Иван рядом на полу. Мы еще долго не могли заснуть и делились приятными воспоминаниями из детства. Под утро сон нас сморил. Проснувшись около полудня, мы услышали вой ветра – за окном снова бушевала стихия. Иван надел теплую одежду и отправился в магазин, чтобы купить продукты на обед. Теперь при дневном слабом свете из окна я смогла рассмотреть комнату, в которой провела целую ночь.

Интерьер этого помещения заметно отличался от того, в котором поселили меня. По телевизору на стене, графину со стаканами, раковине в закутке и масляному обогревателю номер мог претендовать на категорию «люкс». Я умылась ледяной водой, прибрала со стола и заправила кровати. Закончив несложную уборку, попыталась рассмотреть происходящее за окном, но вскоре поняла, что это бесполезно. Через несколько минут включился свет, я дождалась Ивана, поблагодарила за гостеприимство и решила пойти к себе в номер. Но мой новый приятель, стряхивая снег со своей одежды, попросил меня остаться, чтобы вместе пообедать. Он объяснил, что все учреждения были закрыты, работу везде отменили, нам оставалось лишь придумать, чем занять друг друга. Иван достал из сумки простые закуски и бутылку коньяка. Мне было неловко оставаться с малознакомым человеком, но я понимала, что в своем номере мне будет холодно, голодно и страшно одиноко. Я осталась и не пожалела. Иван снова применил все свои чары, был невероятно интересен и привлекателен. Мне было понятно его желание развлечься в скучной командировке и приятны усилия, которые он приложил, чтобы меня соблазнить. Сопротивляться своему влечению я не стала и сдалась…

Иван оказался страстным и нежным мужчиной, который с легкостью вскружил мне голову. В этом снежном плену я впервые в жизни поняла, что умею летать. Я полюбила этот снег, пургу и вьюгу, которые сделали меня желанной женщиной. Весь следующий день находился во власти стихии, которая позволила нам насладиться друг с другом сполна. Но сны имеют свойство заканчиваться. В ночь на 29 декабря снег прекратился, утреннее солнышко окончательно убедило меня в том, что рейс обратно в городскую цивилизацию состоится. Мы наспех собрали вещи. За Иваном приехала машина главы администрации поселка, за мной начальник территориального управления. Перед прохождением регистрации начальник просил передать коробку для руководителя службы, невнятно извинился и, не дожидаясь посадки, покинул аэропорт.

Я села на деревянную лавку маленького зала ожидания и стала вспоминать сладкие минуты этой странной командировки. Вдруг я услышала свое имя, обернулась и увидела Ивана. Он подбежал и начал ругаться за то, что я пропала. Я улыбнулась, поблагодарила его за прекрасное время и пожелала успехов в работе. Иван пытался узнать, чем меня обидел, стал извиняться и предложил после прилета съездить с ним на корпоратив, чтобы выступить в роли Снегурочки, а потом вместе отпраздновать освобождение от снежного плена. В ответ я грустно улыбнулась, сказала, что эти дни были лучшими в моей жизни, но прыгать, развлекая жующих людей, я не собиралась, кроме того, я была уверена, что в городе у Ивана существовала своя Снегурочка. Биться с конкурентками я не хотела, уличать такого красавца в бесконечных изменах я была не готова, поэтому предложила забыть происходящее и вернуться к своим заботам. Иван тяжело вздохнул, развернулся и ушел оформлять багаж. Домой мы летели разными рейсами…

Вернувшись в город, я завезла руководителю службы коробку с подарками к Новому году от нерадивого начальника и заявление на увольнение. Шеф стал извиняться, просил не уходить, пообещал выплатить огромную премию за мою помощь, но для себя я уже всё решила. Мой мимолетный роман позволил посмотреть на себя со стороны и понять, что я живу и выгляжу, словно серая мышь. Я вдруг захотела любви, заботы, мою душу переполняли мечты и планы. Зайдя напоследок в свой кабинет, чтобы забрать вещи, я встретила свою начальницу и сказала всё, что думаю о её подлом и лживом характере. Слова лились, словно река. Мегера, не успев опомниться, стояла, открыв рот, и хлопала глазами. Насладившись своими откровениями, я забрала коробку безделиц и, громко хлопнув дверью, навсегда ушла из этого чертового учреждения, где мне всегда было неуютно.

Днем 31 декабря я съездила к родителям, чтобы их поздравить, вернулась домой, убралась в квартире и решила просто отоспаться. Меня разбудили хлопки петард и фейерверков, глянув на часы, я поняла, что новый год наступил. Тем временем за окном начал падать снег. Налетевший ветер быстро испортил погоду, началась метель. Я вспомнила, как пару дней назад была счастлива в объятиях прекрасного мужчины под звуки разгневанной пурги. Глубоко вздохнула и решила снова уснуть, но вдруг из домофона раздался неприятный звук. Я поплелась в коридор, взяла трубку домофона, услышала свое имя и скрипучую просьбу открыть дверь, замок которой заблокировался от наледи. Мне показалось, это был сосед напротив, я набросила шаль и выскочила спасать мужчину. Когда дверь распахнулась, на пороге стоял Дед Мороз и жалобно просил впустить его в подъезд погреться. За спиной у него бушевала стихия, мне стало жалко незваного гостя, я предложила зайти, развернулась и отправилась к себе в квартиру. Но крепкая мужская рука вдруг схватила мою руку. Я испугалась, ведь сама впустила бандита, пыталась вырваться. Но вдруг услышала: «Ты опять собралась убежать?» Обернулась, стянула бороду и увидела своего Ванечку. Я взвизгнула от радости и стала целовать своего волшебного персонажа. Только когда мы зашли в квартиру, я задалась вопросом, как же он меня нашел. Мой изобретательный сценарист просто позвонил администратору гостиницы и спросил мою прописку. «А если бы я жила в другом месте?» – уточнила я. Иван вдруг рассмеялся и ответил: «Ты вся такая правильная, живешь строго по плану, ошибок не совершаешь, и жить должна была исключительно по прописке». Я не знала, обижаться или согласиться с этими словами. В сущности, мне было всё равно, главное, в снежном плену мы снова были вместе…

Наш союз нельзя назвать идеальным. По характеру и складу ума мы абсолютно разные люди. Иногда мне бывает крайне тяжело решать бытовые вопросы с этим несерьезным мечтательным человеком, но его талант видеть во всём только положительные стороны помогает мне справиться с любыми сложностями на своём пути. Однажды мой Дед Мороз уговорил меня выступить на корпоративе в роли Снегурочки. Откровенно говоря, мне очень понравилось быть центром праздника, но работать в праздничном агентстве Ивана я так и не решилась. Как долго продлиться наш роман, я не знаю, но пока люблю своего сценариста, похожего на ветер, буду благодарить судьбу за тот снежный плен, подаривший моей душе и сердцу счастье.

Танцы на выживание

Моя юность прошла в небольшом городке, где было несколько детских садов, школ, парк, центральный рынок и стадион под названием «Монтажник». Зимой на нём играли в хоккей, летом – в футбол. Там я научилась кататься на коньках, вместе с папой «болела» за местную футбольную команду на турнирах. В девяностые годы многие спортивные секции были закрыты из-за отсутствия финансирования. Денег на содержание «Монтажника» катастрофически не хватало, поэтому городские власти решили сдавать стадион в аренду для проведения ночных дискотек под открытым небом. «Монтажник» снова «ожил», ведь в летний период он превращался в центр притяжения местной молодежи. По словам девчонок, которые бывали на дискотеке, кроме танцев и приятных встреч с противоположным полом, там всегда можно было выпить горячительных напитков, разбавленных Sprite или Coca-Cola. Некоторые посетители утверждали, что дискотеки никогда не проходили без каких-нибудь разборок, непременно заканчивающихся мордобоем.

На входе охранники не проверяли возраст посетителей дискотеки, поэтому достаточно было ярко накраситься и вычурно одеться, чтобы в шестнадцать лет выглядеть старше своего возраста и без труда проникнуть в этот эпицентр насыщенной веселой ночной жизни нашего унылого городка. В первый раз я попала в «Монтажник» после окончания десятого класса. Родители категорически запрещали мне приближаться к этому дикому и развратному месту, но, как известно, запретный плод сладок. Вместе с подружкой Ольгой нам пришлось применить невероятную смекалку, чтобы тайком смыться из дома и прикоснуться к долгожданной взрослой жизни. По официальной версии, я ночевала у Ольги, она должна была провести ночь в нашей квартире. С Лелей, так ласково называла я свою подругу, мы дружили с первого класса, часто гостили друг у друга. Родители доверяли нам, не подозревая, что для нарушения запрета мы были готовы на обман.

Без социальных сетей все знали, что вечер пятницы на стадионе был посвящен творчеству группы Ace of Base, безумно популярной в те времена. На стенах каждой музыкальной фанатки этой команды висел плакат с изображением полюбившихся исполнителей. Мы старалась подражать своим кумирам, делали такие же прически, покупали похожую одежду. Незадолго до заветной пятницы на местном рынке я смогла купить мини-юбку и белую блузку, которую завязала узлом на талии как любимая исполнительница. Леля где-то «оторвала» кофту с рисунком зебры и планировала надеть её с широкими длинными брюками.

В назначенное время я отпросилась у родителей, тайком взяла яркую косметику, новую одежду и побежала к Леле. Её мама работала на телефонной станции и поздно возвращалась домой, поэтому мы не спеша привели себя в порядок, для храбрости выпили по рюмке вина из рябины, которое Лелина мама готовила сама.

Немного охмелев от настойки и предвкушения радостного вечера, мы подошли к стадиону. Звуки чарующей музыки слышны были издалека, у входа толпились люди в ожидании начала мероприятия. Подойдя поближе, мы увидели общих знакомых соседских мальчишек и несколько компаний неизвестных людей. В двадцать два часа двери стадиона распахнулись, народ хлынул внутрь. У входа стояли двое крепких мужчин. Один брал входную плату, второй ставил на руке печать с изображением диснеевского героя. Этот знак позволял выходить со стадиона для посещения уборной, расположенной за его территорией, и возвращаться на танцпол без повторного внесения входной платы. Когда нас «пометили», попросили открыть сумки для проверки наличия ножей, алкоголя и кастетов. Мы с Лелей посмеялись, ведь в руках у нас были клатчи размером с маленький кошелек. В них мы с трудом затолкали ключи от дома, помаду и немного денег. Не обращая внимания на размер сумочек, охранники вновь потребовали показать их содержимое. Глядя на суровых мужиков, мы спорить не стали, молча открыли свои «наперстки». Когда все процедуры досмотра были завершены, нас впустили на праздник жизни.

Любимые мелодии звучали на всю катушку, разноцветные двигающиеся лампы и прожектора освещали танцпол и зрительские места. Стадион был выполнен в форме огромной чаши, в центре которой все танцевали, а по краям, на местах болельщиков сидели нерешительные посетители или те, кто вместо танцев предпочитал понаблюдать за веселящимися людьми. Немного освоившись, мы с Лелей отправились танцевать под песню группы «Маша и медведи» «Любочка». Стадион заревел и хором подхватил простые слова. Мы танцевали от души. Кто-то из толпы танцующих предложил «бахнуть» за солистку этой странной группы. В одночасье в руках посетителей появились пластиковые бутылки с лимонадом. Мне кто-то предложил попробовать. Я глотнула и вскоре поняла, что выпила что-то крепкое, разбавленный безобидным газированным напитком. Содержимое ударило в голову, придавая уверенности в собственной неотразимости.

Через несколько часов безудержных танцев и дурманящих напитков нужно было сбегать в туалет. На входе на стадион, который служил и выходом, по-прежнему толпились люди, не давая прохода. Мы с трудом протиснулись сквозь толпу и отправились за стадион. Подойдя к туалету, который не освещался, мы услышали глухие удары и слабые стоны. У меня сердце сжалось от страха. Взявшись с Лелей за руки, мы стояли и не знали что делать. Прислушавшись к разговору, мы поняли, что несколько парней избивали юношу за то, что тот позволил себе приехать на дискотеку из соседнего села. Паренек пытался объяснить, что просто хотел познакомиться с девчонками, но местные хулиганы «объясняли» несчастному, что на дискотеку могут приходить только жители этого города…

Мы еще немного постояли и решили вернуться на стадион, развернулись и побежали прочь, но вдруг услышали звон разбившегося стекла о какой-то предмет. Эта была другая драка, в которой использовались пустые бутылки. Крики, маты и глухие удары раздавались с разных сторон. Не останавливаясь, мы побежали к «Монтажнику», вход которого был освещен и казался безопасным. Но дорогу нам преградила девушка, одетая в спортивный костюм. «Вот вы где, красотки», – хрипатым голосом начала девушка. В руках у неё была сигарета, она жевала жвачку и потребовала отойти в сторонку. Мы стали объяснять, будто девушка обозналась и попытались пройти, но она грубо толкнула меня и сказала, что собирается нас проучить за то, что мы танцуем как доступные девки и отбиваем парней у хороших девчонок. Тихим голосом я убеждала незнакомку о своих невинных планах, желании только повеселиться на танцполе. Девушка стала громко ржать, словно лошадь, запрокинув голову назад, оголяя беззубую верхнюю челюсть. Она засунула руку в карман и достала из него металлический кастет, который я видела только в боевиках на видеокассетах. Испугавшись не на шутку, мы с Лелей сказали, что сейчас уйдем, раз так раздражаем девушку. «Поздняк метаться, бабаньки, за ошибку нужно платить», – сказала девушка, повернулась к нам спиной и стала кричать какие-то слова, похожие на клички собак. Мы попытались сбежать, но из темноты путь нам преградили несколько девушек мужеподобного вида. Одна разбила пустую бутылку о бордюр, оставив в руке только её горлышко, по характерному щелчку я поняла, что вторая достала нож…

Они стали приближаться к нам, громко ржать и улюлюкать. Беззубая подошла ближе всех и закричала: «Ну что, Рука, кого первой порежем? Зебру или фифу». «Зебру», – ответила девушка. Я посмотрела на картавую бандершу и поняла, что её лицо мне знакомо. Только одного человека я знала с таким необычным выговором, это была моя подружка из детского сада Ангелина Рукосуева. «Геля, это ты?» – закричала я. «Да», – вдруг растерянно ответила картавая девушка. «Не узнаешь? Я Маша Пирогова. Детский сад «Ромашка», помнишь?» – продолжила я. Рука вдруг выронила на пол остатки битой бутылки и бросилась мне на шею. Все замерли и не знали, что делать дальше. Когда радость встречи утихла, Геля представила меня своим подругам, я познакомила девчонок с Лелей. Беззубая снова стала ржать как лошадь, говоря при этом: «Вот умора, порезали бы сестру Руки». Оказывается, Геля всем и всегда обо мне рассказывала, называя сестрой. Хулиганки предложили уйти с дискотеки в общежитие, где жила Рука, чтобы поговорить и выпить за встречу. Историю про парней они придумали, просто обратили внимание на новых посетителей, заскучали и захотели повеселиться. Я удивилась подобному роду развлечений, но высказываться на этот счет не стала, поскольку всё еще радовалась тому, что осталась жива и невредима.

Здание общежития, в котором жила Геля, располагалось возле стадиона. Открыв окно в комнате, я услышала песни, звучавшие на дискотеке. Тогда я впервые посочувствовала жителям этого микрорайона, которые были вынуждены спать под этот грохот каждую пятницу. Хозяйка комнаты включила свет, и я смогла рассмотреть её жилище, лишенное лоска, роскоши и чистоты. Общий санузел связывал комнату Гели с комнатой больного старика. Я пошла помыть руки и ужаснулась цвету раковины и унитаза. Быстро ополоснув пальцы, мне пришлось изловчиться, чтобы воспользоваться унитазом, не прикасаясь к нему. Когда я вернулась, старенький стол был уже «накрыт». На нем стояла бутылка водки и банка соленых огурцов. Мы с Лелей пить отказались, попросили вскипятить чайник.

Подружки Гели сели за стол, стали пить и вспоминать, скольких дурочек напугали за этот вечер. Плоские тупые шутки новых знакомых меня стали быстро раздражать, но я улыбалась, чтобы никого не обидеть. Я хотела дождаться момента, когда смогу поговорить с Гелей по душам.

Только к утру девчонки устали и заснули. Леля «утухла» в кресле. Беззубая и две туповато-дебильноватые подружки развалились на стареньком диване. Геля предложила покурить на улице, чтобы никого не будить. Я набросила её куртку, пропахшую сигаретным дымом, и отправилась вслед за ней. Пока мы шли по длинному коридору общежития и спускались по лестнице, я вспомнила, как мы познакомились с Гелей.

Когда мне исполнилось пять лет, воспитательница детского сада «Ромашка» предупредила, что к нам скоро должна прийти новая девочка с необычным именем Ангелина. Детей попросили отнестись к новенькой дружелюбно.

Однажды утром я зашла в группу и увидела девочку, которая сидела на маленькой длинной скамейке в гардеробной возле своего шкафчика с одеждой и горько плакала. Её мама забыла взять с собой чистые сменные колготки, а по дороге в детский садик маленькая девочка описалась. Переодевать ребенка её мать отказалась и ушла. Стыдливая девочка побоялась обратиться к воспитателю за помощью, она просто сидела и плакала. Моей маме стало жалко несчастную и она, открыв мой шкафчик, отдала ей запасные колготы. Геля обрадовалась, поблагодарила меня и незнакомую женщину, оделась в чистое и побежала неумело стирать свои испачканные колготки. Вечером её мама, увидев чужое белье, влепила дочери пощечину и назвала ребенка воровкой. Я бросилась на помощь, стала плакать, убеждать в несправедливости, объяснять, что колготки были подарком. Женщина не унималась, она трясла Гелю, словно грушу, называя мерзавкой. У меня, рожденной в любви и заботе, эта картина вызвала настоящий шок. Значительно позже я узнала, что Ангелина родилась в семье с непростой историей.

Её отец был боевым офицером, участником войны в Афганистане, после которой он вернулся, лишенный глаза и ноги. Из армии его комиссовали, инвалидность не позволила устроиться на работу. Свое горе отец стал топить в стакане, пропивая всю свою немалую пенсию. Мать Ангелины, уставшая от пьяных рассказов мужа о войне и бездарности командования, вечера стала проводить вне дома, оставляя маленькую дочь на попечение нетрезвого отца, который души не чаял в своей красавице, называя её Ангелом. После очередного запоя отец нашел в доме бельевую веревку, умело сделал нужный узел и повесился у себя на кухне. Тело висящего отца нашла Геля, когда встала утром попить водички.

После смерти отца мать Гели почти сразу вышла замуж и переехала жить к новому мужу в дом рядом с детским садом «Ромашка». Так Геля появилась в нашей группе. За два года дружбы мы очень привязались друг к другу. Геля была обладательницей густющих черных волос, она не была красавицей, но нравилась нескольким мальчикам из группы. Неправильно сформированные зубки, схожие с забором, не позволяли Геле улыбаться. Дефекты речи сковывали её общение с окружающими. Она стеснялась своих недостатков и росла одиноким затравленным ребенком. Только мне она могла открыться или пожаловаться на свою маленькую и такую несчастную жизнь. Её мать всегда проявляла жестокость к дочери, но после того как она снова вышла замуж, Геле стало «влетать» за любую провинность. Я нередко видела свежие синяки и ссадины на её маленьком худеньком тельце.

В школе мы мечтали сидеть за одной партой, но мама Гели забеременела и решила избавиться о любых воспоминаниях о прошлой жизни. Она связалась с бывшей свекровью и отдала ребенка на воспитание бабушке, жившей в другом городе, так с Гелей мы расстались на долгие десять лет и теперь сидели на одной лавочке возле общежития, не зная, с чего начать разговор.

Когда первые лучики солнца озарили наши лица, я увидела слезы на глазах Гели. «Разве Рука может плакать», – язвительно начала я, всё еще находясь под впечатлением от нашей встречи на стадионе. «Не мовет, я пгосто вспомнила те самые ковготкы», – ответила Ангелина. Я глубоко вздохнула и предложила рассказать всё, что случилось с ней за десять лет нашей разлуки. Мне хотелось понять, как милый Ангел смог превратиться в бандершу по кличке Рука, в арсенале которой, вместо невинных игрушек, были ножи и «розочки» от бутылок.

Геля, достав новую сигарету, начала свой рассказ…

Когда Геля переехала к бабушке, ей снова пришлось нелегко. Женщина, потерявшая сына, не смогла справиться с горем и пристрастилась к пагубной привычке. Ангелину бабка не била, даже не ругала, но и заботиться о ней не собиралась. Учеба Геле давалась нелегко, во втором классе её предложили оставить на второй год или перевести в школу-интернат для детей с задержкой психического развития. О последствиях обучения в подобных интернатах бабка не подумала, поэтому с легкостью перевела внучку в интернат с дневным пребыванием. В окружении таких же несчастных, никому не нужных детей Геля провела семь лет своей жизни.

Помимо аттестата об основном общем образовании, в интернате Ангелина получила навыки курения, употребления спиртных напитков и рукопашного боя. Мечтать не хотела, планы на жизнь не строила, жила на пенсию по потере кормильца. Получить комнату в общежитии помогла учительница из интерната. Только о ней Геля отзывалась с особым теплом, об остальных людях в её жизни говорила в самых крепких и жестких выражениях.

На мой вопрос, зачем она калечит людей на стадионе, Геля ответила, что никогда никого не резала, только пугала и развлекалась. Ей нравилось видеть ужас и страх в глазах чистеньких излюбленных принцесс. Умоляя о пощаде, расфуфыренные красотки отдавали деньги, валялись в ногах, унижались, придавая Руке уверенность в своей безграничной власти. Я спросила про маму и снова увидела слезы в глазах Гели. «Ненавижу эту тварь», – сквозь зубы процедила Ангелина. От разговора о матери она уклонилась.

Мы еще немного посидела на лавочке, когда замерзли, вернулись в общежитие. Часы показывали семь утра, нужно было возвращаться домой. Я разбудила Лелю, на прощание обняла Гелю, на газете написала свой домашний телефон и предложила снова встретиться, чтобы обсудить планы на будущее. Она тихонько извинилась за свою банду, предложила на следующей неделе вместе сходить на дискотеку в «Монтажник». Я утвердительно кивнула, но не была уверена, что снова захочу попасть на стадион. Мы с Лелей вышли из общежития и молча поплелись домой.

Я тайком пробралась в родительский дом и юркнула в ванную комнату, чтобы смыть с себя остатки косметики, сигаретной вони, специфичного запаха общежития и следов печати с диснеевским персонажем, оставленным охранником стадиона. После душа я облачилась в мягкий халат, добралась до своей комнаты, бездыханно рухнула на кровать и отключилась на несколько часов. Мама зашла в мою комнату около одиннадцати. Она удивилась, что не услышала, как я зашла домой, стала расспрашивать причину моего раннего возвращения. Во избежание скандала мне снова пришлось соврать. Я объяснила, что Леля с мамой первым автобусом отправились на дачу, поэтому домой пришлось вернуться раньше обычного времени. Мама поцеловала меня в лоб и предложила вместе позавтракать. Я попросила еще полчасика понежиться в постели, но больше не сомкнула глаз.

Передо мной кружились картинки из детства. Я помнила все дни рождения, которые устраивали мне родители. Несмотря на скромный доход нашей семьи, они никогда не жалели на меня денег. Всегда баловали, делали сюрпризы, дарили заботу и любовь. Только теперь я поняла, что от судьбы получила настоящий подарок, который достается не каждому ребенку. Мне было жалко Ангелину, и я захотела помочь своей давней подруге. Для себя я решила, что уговорю Гелю продолжить обучение в каком-нибудь училище, постараюсь привести в порядок её жилище и попытаюсь научить мечтать.

Самым легким оказалось дело, связанное с уборкой комнаты. За несколько дней мы переклеили обои, помыли санузел, постирали шторы. Чтобы объяснить домашним мое частое отсутствие, мне пришлось рассказать родителям о встрече с Гелей, которая состоялась якобы на улице. Выслушав историю о её судьбе, мама, не задумываясь, отдала несколько махровых полотенец и постельное белье. В шкафу отыскала старенький набор вилок и стаканов, которые тоже отдала Геле. Отец вставил новую дверь в её комнату. Через пару недель жилище моей подруги преобразилось, в нём стала пахнуть свежестью и чистотой.

Несмотря на все доводы в пользу образования, с учебой дела оказались почти безнадежными. Геля даже слушать не хотела об училище, разговоры о планах на жизнь пресекала. Но я не отчаивалась, лишь на время отступила, чтобы ближе к осени снова начать наши переговоры. Я стала много времени проводить с Гелей, что, безусловно, злило Лелю. Между собой они не поладили, и мне пришлось сделать выбор. Моя школьная подруга была очень близким человеком для меня, но бросить Ангелину я не могла. Я отвадила от Руки её мужеподобных подруг. Вместе мы читали книги, ходили в кино, обсуждали сюжеты новых фильмов. Она стала реже курить, из спиртного пила только пиво и всё время уговаривала меня сходить в «Монтажник» на дискач. Я понимала, что новый образ жизни для развязной Руки был скучным, но всё равно надеялась, что смогу изменить судьбу подруги.

Лето мы провели вместе. Но началась осень, мне нужно было сосредоточиться на обучении, чтобы успешно сдать выпускные экзамены и поступить в престижный институт. С Ангелиной мы стали встречаться реже, я снова сблизилась с Лелей. По выходным дням я навещала Гелю, но замечала на ней следы недавних попоек. Из-за ранних холодов дискотеки на стадионе «Монтажник» прекратились, но кисти рук Гели всегда почему-то были разбиты. Совершенно случайно я узнала, что Рука стала посещать школьные дискотеки и там кошмарить учеников. Потом она переключилась на мероприятия, которые проводились в доме культуры.

Однажды я застала её в туалете соседней школы. Там старшеклассники проводили конкурс «Мисс Осень – 98», после которого директор школы разрешила потанцевать в актовом зале. Зайдя в уборную, чтобы освежиться и привести макияж в порядок, я услышала тихий плач и знакомый голос. В туалете стояла Рука вместе с парочкой старых знакомых, и, угрожая расправой, вымогала деньги у девятиклассницы. Я окликнула Гелю по имени. Она посмотрела на меня пьяным затуманенным взглядом и сказала: «Отвали». Это хамство возмутило меня, я схватила перепуганную девчонку за руку, а банду предупредила, что позвоню в милицию, если они сейчас же не уберутся отсюда. Геля стала извиняться, утверждать, что просто не узнала меня, глупо улыбаться и шутить. Беззубая начала прыгать, изображая каратистку, махать ногами и руками, сжатыми в кулаки. Рука влепила подзатыльник своей подруге, между ними началась драка. На шум и крики сбежались преподаватели и директор. Разнять боевичек смогли только через несколько минут. За это время беззубая разбила нос и губы Руке, кровь залила её лицо и пол туалета. Я смотрела на свою подругу, которой всем сердцем хотела помочь, и понимала, что мои усилия оказались тщетными. Её внутренний мир, привычки и характер формировались в условиях насилия, необходимости защищаться, чтобы выжить и чувствовать себя «звездой». Сопливые романы, которые я читала вслух в попытке развить воображение обездоленной девчонки, забота, разговоры о планах и мечтах были для неё пустым и ничтожным занятием. Я закрыла руками лицо и горько заплакала. Учителя подумали, будто в драке досталось и мне, но я, убедив всех в своей невредимости, выскочила из туалета, схватила в гардеробе пальто и побежала домой, захлебываясь от слез.

Родители, увидев меня заплаканной и растрепанной, перепугались не на шутку. Нужно было успокоиться, чтобы рассказать о своей душевной травме и безнадежности усилий, вложенных в этого зверька, который никогда не станет чистым Ангелом, поскольку до конца жизни будет лишь картавой некрасивой испорченной Рукой. Мама нежно обняла меня, попыталась успокоить, уверяла, что мы сделали всё, что было в наших силах для поддержки и помощи человеку, попавшему в беду. Чтобы не расстраивать маму, я согласилась с ней, но еще несколько месяцев ощущала ноющую боль в душе.

После зимних каникул дни замелькали с удвоенной скоростью. На смену школьным занятиям приходили факультативы, сменяющиеся подготовительными курсами в институте, расположенном в соседнем городе. Дорога на автобусе в одну сторону занимала около часа. В это время я могла немного поспать. Высокая нагрузка и усталость научили меня дремать даже стоя, держась за поручни транспорта.

Мои усилия оказались ненапрасными: я успешно сдала выпускные экзамены и поступила в институт на бюджетное отделение. Чтобы сэкономить деньги и время на дорогу до института и обратно, родители сняли для меня квартиру возле вуза. Перед защитой дипломной работы они смогли её выкупить, сделав хозяйкой собственного жилья. Я не сразу нашла достойную работу, но еще на втором курсе встретила прекрасного парня, ставшего моим мужем. Мы оба были вспыльчивыми и упрямыми, в начале семейной жизни нередко ссорились по пустякам, но с годами столкновения между нами происходили всё реже, мы научились вовремя отступать и беречь друг друга.

Леля сразу после окончания школы уехала учиться в другой регион, вскоре забрала к себе маму. Несколько лет мы переписывались, поздравляли друг друга с днем рождения, но со временем письма стали приходить реже, к моменту рождения нашего с мужем сына связь со школьной подругой окончательно оборвалась.

Муж заменил мне друзей и подруг. Мы редко расставались и всё всегда делали вместе, но иногда я скучала о Леле, даже грустила по Геле. Я давно выросла, много изучала психологию человеческих отношений, по научной книжке растила и воспитывала своего ребенка, помогала только тем людям, которые сами просили о помощи, но иногда думала, что напрасно бросила свою бандитку. Я перестала злиться на свою несчастную подругу из детского сада «Ромашка», простила её, но искать встречи не решалась. Но судьбе было угодно, чтобы мы встретились снова.

Несмотря на то, что я давно жила в другом городе, мы с семьей часто гостили у моих родителей, которые души не чаяли в своем зяте и внуке. Для покупки гостинцев мы зашли на местный рынок, купили фрукты, овощи и отправились к выходу. Вдруг я услышала свои имя и фамилию, которую около десяти лет назад сменила на другую. Я обернулась и стала глазами искать знакомое лицо. Рядом со мной стояли люди, но я их не знала, подумала, что мне послышалось, и решила продолжить движение, но снова услышала: «Маша Пирогова, постой!» Ко мне подошла молодая женщина и сказала: «Ты не помнишь меня, я Ангелина Рукосуева». Я не поверила своим глазам. Передо мной стояла улыбчивая, уверенная в себе красотка с белоснежными ровными зубками, длинными черными волосами, с полным отсутствием дефектов речи. Её вид поразил меня до глубины души. «Геля, привет!» – радостно воскликнула я и обняла подругу. Мы обе спешили, но непременно должны были узнать о судьбах друг друга. Муж и сын отправились в машину и дали возможность нам немного поговорить.

Геля начала с извинений за тот поганый вечер, который поставил точку в наших отношениях. На школьной дискотеке директриса всё-таки вызвала наряд милиции и Гелю поставили на профилактический учет в отделе по работе с несовершеннолетними. Власти попытались вразумить мать заняться воспитанием Гели, но та снова вышла замуж, была беременна очередным ребенком и не собиралась уделять внимание давно забытой дочери. Следующим летом Гелю задержали около стадиона «Монтажник», она была участником беспощадной драки. Инспектор предупредила, что если нарушительница не пойдет учиться или работать, то обязательно загремит в колонию для несовершеннолетних. На следующий день инспекторша отвезла Гелю на экскурсию в СИЗО, а через неделю – в женскую тюрьму. Эти необычные экскурсии оказали серьезное влияние на бандитку, несравнимое с моими уговорами, той же осенью Геля поступила в училище для получения профессии маляра и окончательно разорвала отношения с подругами. На производственной практике она встретила мужчину, который работал сварщиком. Он был старше Ангелины на пятнадцать лет, смог растопить лед в сердце израненной девушки и превратить гадкого утенка в настоящего лебедя. На пятую годовщину их свадьбы Геля узнала, что беременна. Она мечтала родить девочку, чтобы назвать её в честь меня, но судьбе было угодно подарить семье Гели сына. Она открыла сумочку и вытащила кошелек, в боковом кармане которого лежала фотография белокурого кареглазого сыночка, напоминающего ангела. Он сидел на руках некрасивого, но очень сильного мужчины, немного похожего на отца Гели, которого я видела на фотографиях.

Бабка Ангелины умерла после очередной пьянки, когда внучке исполнилось двадцать лет. Квартиру она приватизировать не успела, поэтому в наследство ничего не оставила. К моменту нашей встречи мать Гели лежала в больнице и умирала от цирроза печени. Я удивилась этому диагнозу, ведь её мать никогда ничего не пила. «Зато была самой ядовитой женщиной на свете», – продолжила Геля. Мне не понравилось, что о матери она говорила в прошедшем времени, но поправлять её не имела права. Подружка объяснила, что сейчас оформляет опекунство над своими двумя сводными братьями и готовится принять затравленных несчастных ребятишек в свою семью. Мне хотелось предостеречь будущую многодетную мать и напомнить о своих тщетных усилиях в отношении её самой, но, видя перед собой абсолютно другую женщину, говорить и вспоминать ничего не стала. Спросила про мнение супруга насчет усыновления чужих детей и, услышав о его благородной и мудрой поддержке, пожелала счастья и успехов.

Напоследок Геля рассказала, как несколько раз принимала участие в ремонте нашего стадиона «Монтажник», но недавно услышала, будто стадион собираются снести как старое непригодное сооружение, чтобы на его месте построить современный спортивно-оздоровительный комплекс. Дискотеки в «Монтажнике» так и не принесли мне удовольствия, но, проезжая мимо, я не раз вспоминала, как встретила там подругу своего детства. Стадион действительно выглядел старым и обветшавшим, однако новость о его сносе всё равно вызвала грусть в моей душе. Так сложилось, что в небольшом городке, где я родилась и выросла, всё старое и ветхое сносили без труда, вот только новое строить не спешили.

Мы еще немного поговорили о моих родителях, обнялись как родные люди и разошлись по своим делам. Телефонами обмениваться не стали, обе знали, что вряд ли сможем встречаться или дружить: слишком много лет мы прожили порознь и строили разные планы на будущее. Но я поблагодарила судьбу за то, что дала мне возможность успокоить душу и узнать про жизнь подруги детства. Брошенная своими родными и близкими, оказавшаяся на дне жизни, Ангелина всё же смогла обрести счастье, стать прекрасной женой и мамой, способной окружить заботой и любовью даже чужих детей.

Я села в машину и почему-то расплакалась. Супруг испуганно посмотрел на меня, спросил причину моих слез, я не нашлась, что ответить, сказала, что встретила старую знакомую, которая поведала о сносе стадиона «Монтажник». «Ну и слава Богу», – неожиданно ответил муж, который, оказывается, тоже бывал на дискотеках нашего стадиона и бился с местной братвой за право посетить танцпол: «Давно пора снести этот рассадник поножовщины и драк. Надеюсь, милая, у нашего сына будут совсем другие развлечения», – подытожил супруг, нежно поцеловал меня в губы и повез на званый ужин к родителям…

Осенняя охота

Традиционно принято считать, что настоящий мужчина обязан иметь несколько увлечений. В первую пятерку включены: рыбалка, охота, оружие, игра в шахматы и спорт. Мой отец не отличался индивидуальным подходом к воспитанию сына и посему с юных лет настойчиво пытался привить мне тягу именно к этим занятиям. Отец после школы получил специальность сварщика, отслужив в армии положенный срок, устроился работать в местный комбинат строительных материалов. Он зарабатывал неплохие деньги, всегда брался за «шабашки», но всю жизнь мечтал, чтобы его единственный сын получил высшее образование и непременно стал «большой шишкой». Духовно мы не были близки, никогда не говорили на откровенные темы, иногда его настырные занятия шахматами и легкой атлетикой выводили меня из себя, но, спустя много лет, я осознал, что многое умею и знаю именно благодаря настойчивости моего отца.

В спорте я не достиг особенных высот, однако стал выносливым и поджарым юношей. Шахматы не принесли мне регионального успеха, но сосредоточенность и усидчивость, которые необходимы в игре, помогли мне успешно закончить школу. Увлечение оружием помогало производить впечатление на девчонок. К рыбалке я был равнодушен, но иногда искренне радовался, когда по истечении нескольких часов сидения на берегу реки, обкусанному самыми кровожадными лестными комарами, мне всё же удавалось поймать добычу на свою удочку. Только охота вместо увлечения стала настоящим испытанием для моей юношеской души, оставив в памяти лишь чудовищные воспоминания.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, отец объявил, что я готов идти с его компанией на охоту. Мама давно перестала вмешиваться в воспитательный процесс, поэтому для неё эта информация стала обычным сигналом для сбора нуждой одежды и припасов. К этому мероприятию готовились загодя. Друзья отца созванивались по несколько раз в день, чтобы уточнить содержимое своих рюкзаков, состояние ружей и наличие боеприпасов, перечень продуктов и объём горячительных напитков. Дядя Гена и дядя Юра знали меня почти с рождения и вместе с отцом много лет трудились в одной бригаде. Они гордились моим отцом за такое воспитание своего отпрыска и немного завидовали ему, ведь у обоих в доме жили только представители противоположного пола, включая жен и матерей.

Всю дорогу к месту охоты друзья отца говорили о зайцах, которых называли «косыми», – они должны были стать нашей добычей. Мне рассказывали о повадках этих животных, вес которых мог доходить до семи килограммов, про их отличительную черту – уши длиною около пятнадцати сантиметров, из-за чего слух «косых» развит очень хорошо, гораздо сильнее, чем зрение и обоняние, и задние лапы, которые мощнее передних, что позволяет зайцам в случае угрозы очень быстро скрываться из виду, достигая скорости до восьмидесяти километров в час. Потом между мужчинами начался спор, какую применить тактику на охоте. Засыпая в машине, я с трудом улавливал разницу между поиском следов, изучением местности, где проживают зайцы, и обустройством засады. УАЗик, в котором тряслась наша компания, ехал по дороге, словно по рельсам. Первые заморозки сковали окна машины изморозью, через которую ничего не было видно. На часах было четыре утра, мне хотелось вернуться в теплую постель, закутаться в пуховое одеяло и навсегда отказаться от заячьего мяса, только бы не тащиться в остывший осенний лес в поисках хитрой и пронырливой добычи. Но в тот день моему желанию не суждено было исполниться.

Через полтора часа жуткой дороги мы свернули на проселочную тропу, проехали еще около получаса и остановились. Солнце еще не собиралось просыпаться. На улице было морозно, деревья стояли в инее и от октябрьского холода словно звенели, земля была прикрыта небольшим слоем снега, что вызвало бурю положительных эмоций у отца, который сказал, что лучшие условия для охоты трудно придумать. Заячьи следы были как на ладони. Мужчины, не сговариваясь, стали устанавливать палатку и готовиться к походу. Учитывая, что «косые» вели ночной образ жизни, охоту было решено начать с первыми лучами солнца. Мне выдали ружье, проследили, чтобы я правильно его зарядил, – учитывая многолетние навыки обращения с оружием, это задание далось мне легко. Первые лучи солнца стали командой «на старт». Взволнованные и возбужденные охотники отправились на поиски добычи. Несколько часов мы бесполезно бродили по полям, пока отец не обнаружил запутанные следы зайца. Он ликовал, словно победитель, которому вручили долгожданный кубок, и в одночасье превратился в сосредоточенного гончего пса, готового зубами схватить свою жертву. Несчастное животное попыталось скрыться, но отец метко стрелял. Среди утренней осенней лесной тишины я вдруг услышал крик и плач маленького ребенка. Вначале я перепугался, но подоспевшие друзья отца объяснили, что это крик раненого, но еще не убитого зайца, чтобы закончить его мучения, животное нужно было добить. Эту миссию решили поручить мне.

Я с трудом помню вечер того дня и то, как мы вернулись домой, но в моей памяти навсегда сохранилась картинка с перепуганным, залитым кровью животным со слезами на глазах, в которое мне пришлось стрелять. Его почти человеческий крик боли еще долго стоял в моих ушах. Вегетарианцем я не стал, но для себя решил, что никогда больше не буду убивать животных ради развлечения или хобби. Отец, словно услышав мой зарок, никогда больше не предлагал составить ему компанию на охоте, да и сам старался выбираться только порыбачить.

После окончания школы, на радость родителям, я поступил в институт, чтобы получить профессию маркетолога. Род моей будущей деятельности родителям был вовсе не понятен, но сама мысль, что в семье сварщика и закройщицы ателье появится дипломированный специалист, вызывала у них невероятную гордость. Всё новое, чему меня учили специалисты нашего вуза, давалось мне легко. К третьему курсу я успешно прошел дополнительную подготовку по компьютерным программам, созданным для рекламной деятельности, и вскоре получил приглашение для работы в компанию по «раскрутке» товаров и услуг. Наша молодая энергичная команда быстро заняла свою нишу на рынке услуг. Мы брались за любые заказы, нашими услугами пользовались рестораны и обычные пельменные, «челноки», желающие поскорей растолкать товар, и новомодные бутики с косметикой. Однажды за рекламой своей продукции и себя самого к нам обратился очень влиятельный и богатый человек нашего города.

Прохор Петрович в советское время был заведующим производственной базы, имел огромные связи, смог приватизировать складские помещения и организовать в них склады по продаже строительных материалов. Через несколько лет процветающего бизнеса он «оттяпал» заброшенные земли в разных частях города и промышленной зоне, «захватил» бесхозный карьер по добыче песка, за бесценок выкупил тяжелую технику и стал монополистом по строительству дорог в нашем регионе. Амбициозность этого богатого человека не давал ему покоя, желание безграничной власти совсем лишило его сна, поэтому он решил подключить молодую команду креативных людей, чтобы показать всему региону, кто должен стать следующим руководителем нашей области.

Знакомство с этим человеком произвело на меня удручающее впечатление. Прохор Петрович говорил протяжно и очень надменно. В своем кабинете долго и уныло хвастался трофеями, полученными на охоте в разных частях планеты, коллекцией роскошных кинжалов и ножей, приобретенных у златоустовских мастеров и гениев кубачинского серебра, упивался рассказом о нефритовых шахматах, полученных в дар от китайского ювелира. Лишь одна мысль примеряла мою душу с этим чванливым богатеем – предвкушение гонорара за работу, который должен был освободить меня от долгов за недавно купленную квартиру. Оставалось только набраться терпения и поскорее выполнить заказ.

Но заказчик оказался еще противнее, чем я мог предположить. Каждое слово лозунга его компании подвергалось критике, не говоря о фотографиях и цвете баннеров на рекламных проспектах. Любые творческие идеи искоренялись до основания. Прохор Петрович был недоволен абсолютно всем, даже своей автобиографией, которую он надиктовал сам. Переговорив с коллегами, мы приняли решение отказаться от заказа, но вдруг наш мучитель объявил, что принимают концепцию его «раскрутки». Для того чтобы отметить первые успехи, он пригласил всех на охоту. Я находился в отчаянии, ведь мне пришлось несколько месяцев с утра до ночи писать и рисовать его буклеты и баннеры, ездить на все склады и карьер, чтобы познакомиться с сотрудниками этого невыносимого человека, перечитывать многочисленные контракты, писать аналитические записки, связанные с достижениями этой компании. Однако теперь мой гонорар зависел от того, смогу я нарушить свой зарок или нет. С той злополучной охоты прошло больше десяти лет. За это время я возмужал и повидал немало мерзкого и отвратительного на своем пути, но только воспоминания о том несчастном зайце до сих пор вызывали ощущение комка, подступившего к горлу. На следующее утро я позвонил Прохору Петровичу и заявил, что ехать на охоту не собираюсь, прошу рассчитаться со мной по всем обязательствам, оговоренным ранее. Мой собеседник немного помолчал, потом назвал меня трусом и отказался платить за работу. Я был взбешен поведением этого зазнавшегося морального урода. Потом переговорил с генеральным директором, чтобы в судебном порядке взыскать положенную сумму, но тот лукаво прятал глаза и попытался объяснить, что с такими влиятельными людьми лучше не спорить, тем более не судиться. По его поведению я понял, кому достанется мой гонорар.

С тех пор отношения в коллективе были испорчены. Генеральный директор утверждал, что не присваивал моих денег, однако новая роскошная машина перед окном говорила об обратном. Я попытался узнать правду у коллег, но вскоре понял, что меня просто «кинули». Предательство людей, которых я считал своими друзьями, простить было невозможно. Мне оставалось лишь написать заявление об увольнении, чтобы начать свое дело, тем более я давно стал замечать, что вся творческая работа в компании давно лежала только на моих плечах.

Не успев придумать план развития своего бизнеса, я получил предложение работать в новой типографии. Во избежание прежних ошибок с коллегами я держался на расстоянии, но не смог пройти мимо прекрасной художницы-оформителя Софии, мгновенно вскружившей мою голову. Этот прекрасный нежный цветок была дочерью егеря, который вместе с женой работал в местном заказнике. Всё детство София наблюдала за окружавшей её природой. Когда она рассказывала о закатах и рассветах в лесу, я понял, почему она стала художницей. Почти сразу мы поняли, что искали друг друга всю жизнь. Я тонул в её темно-синих глазах и понимал, что впервые в жизни влюбился по-настоящему. Почти сразу после первой близости мы стали жить вместе, через полгода поженились.

Я благодарен судьбе и крепости духа, которую воспитал во мне отец, за то, что не предал слово, данное однажды. Переступив себя и поехав на охоту, я, возможно, никогда не встретил бы ту, о которой мечтал всю жизнь.

Компания, где я раньше работал, со временем развалилась, генеральный директор, взяв большую сумму в кредит, исчез в неизвестном направлении. Он оставил коллег без зарплаты, арендаторов – без платежей. Прохор Петрович так и не смог занять высокий пост, потому как умер от сердечного приступа через несколько недель после той самой охоты, на которую я не поехал.

Мой тесть рассказывал, что охота этого богатого человека проходила в компании его друга – егеря, который рассказал, что жертвой должен был стать лось, которого преследовали более восьми часов. Лесник, повидавший многое в своей работе, до сих пор находился под неприятным впечатлением от этого убийства. Никогда прежде он не видел, как солнце в виде огромного желто-оранжевого диска разместилось между ветвистых рогов лося, когда тот поднял голову и услышал шаги преследователя. Это грациозное животное как будто заглянуло в душу всем участникам охоты, желая осветить сердца уходящими лучами солнца, но души и сердца у Прохора Петровича давно не осталось, поэтому он выпустил пулю из своего дорого ружья, инкрустированного золотом, и сразил животное наповал. В лесу наступило гробовое молчание, лишь победитель ликовал и радовался своем успеху, не подозревая, что дни его на этой земле уже сочтены…

Возможно, эти события вовсе не связаны друг с другом. На свете существует много охотников, проживших долгую и счастливую жизнь, но я до сих пор уверен, что до конца своих дней не буду охотиться на животных ради развлечения или хобби, надеюсь, этого не придется делать и для того, чтобы прокормить свою семью…

Магия гипноза

В детстве я много слышала теорий про линии на руках или отметинах на теле, по которым можно узнать о чертах характера человека, пережитых им событиях и его грядущей судьбе. На уроках анатомии в выпускных классах учительница упорно настаивала на физиологическом происхождении заломов на ладонях и разновидностях родимых пятен, которые имели сосудистое и пигментированное происхождение. Несмотря на то, что экзамен по анатомии я сдала на отлично, природа возникновения индивидуальных особенностей человека не давала мне покоя. Разглядывая на своей шее малиновое родимое пятно в форме клубники, я была уверена, что оно имеет непростое значение. Для себя я решила, что являюсь особенной, поскольку ни у кого в моей семье такого знака на теле не было.

Я была единственным ребенком у своих родителей. Мама несколько раз пыталась забеременеть, чтобы подарить папе наследника, но судьбе было неугодно продлевать род отца. Несмотря на это я не чувствовала недостатка в любви и внимании папы. Он обожал баловать меня, никогда не повышал голос, даже если отчитывал за плохую успеваемость в школе, один раз в месяц разрешал прогуливать уроки, любил вместе со мной кататься на каруселях и кушать пломбир, облитый молочным шоколадом. Мама нас называла неразлучниками. Она была красивой и очень образованной женщиной. Благодаря своим усилиям мама в тридцать лет возглавила детский сад и мечтала сделать из меня известного адвоката.

Мои планы на жизнь были связаны только с творчеством. По самоучителю игры на гитаре я смогла освоить композиции песен в стиле шансон. Мне казалось, я обладала слухом и неплохо пела, но вступительные экзамены в театральный институт с треском провалила.

Мама требовала одуматься и получить нормальную серьезную профессию. Папа предложил поработать год, чтобы с новыми силами идти к своей мечте. Я решила послушать совета отца и у мамы попросилась на работу. Спорить она со мной не стала, помогла получить должность нянечки в детском саду, которым руководила, но предупредила, чтобы я не жаловалась, поскольку впереди меня ждала грязная и низкооплачиваемая работа.

В начале августа того года мама представила меня своему коллективу. Он состоял из женщин разного возраста, телосложения и мироощущения. Единственным мужчиной нашего бабьего царства был сторож Семеныч. Его доброе сердце, безотказность и ответственность закрывали глаза мамы на единственный недостаток – любовь к спиртным напиткам. Появляясь на работе с крепкого бодуна, Семеныч прятал глаза, долго извинялся, несколько часов отсыпался в кладовке и к обеду превращался в исполнительного разнорабочего, способного двигать пианино в музыкальном зале или чинить мебель, которую без конца ломали дети.

Самой колоритной женщиной нашего коллектива была повариха Петровна. Крупная, розовощекая, она всё время заразительно хохотала и на голове носила невероятной красоты колпаки. Петровна вкусно готовила для детей, и про себя не забывала. Иногда я видела в руках поварихи сумки с продуктами, но никогда не говорила об этом маме, хотя, мне кажется, директор сама всё понимала, зная о небольшой заработной плате Петровны и четырех сыновьях на её иждивении.

Меня поставили трудиться на старшую группу, в которой дети без труда справлялись с поеданием пищи и другими бытовыми вопросами. Воспитателями на моей группе были две абсолютно разные женщины. Элеонора Петровна (между собой мы называли её Элей) пришла на работу год назад после окончания педагогического училища, носила очки, зачесывала волосы в тугой пучок, никогда не материлась, придерживалась правильного питания, в тихий час всё время читала какие-то книги. Лариса Эдуардовна (для своих она разрешала называть себя Лорик) работала в этом детском саду больше двадцати лет, обладала веселым характером, вместе с детьми кушала всё, что готовила Петровна, в сон-час с удовольствием засыпала, книг не любила, обожала русские сериалы. Обе были незамужними, но по-разному относились к своему одиночеству. Эля утверждала, что свяжет свою судьбу лишь с принцем на белом коне, Лорик, обожженная несколькими браками, была готова к новому роману, но только сетовала на отсутствие достойных кавалеров.

Я пришла на замену старенькой больной женщины, которая несколько лет подряд с трудом выполняла свои обязанности и наконец-то ушла на заслуженный отдых. Новая нянечка, т. е. я, сразу понравилась воспитателям и детям. Ребятишки с первого дня моей работы без передышки рассказывали истории из своей маленькой жизни, сказки, прочитанные родителями, стихи, выученные к праздникам. Я думала, что никогда не запомню фамилии семнадцати ребятишек в возрасте от четырех до пяти лет, но через пару месяцев без труда называла всех по именам. До работы в детском саду, мне казалось, все дети были одинаковыми, но вскоре поняла, как сильно ошибалась. Наблюдая за играми, слушая их рассуждения и общение между собой, я удивлялась, насколько разными были эти маленькие человечки.

Однажды Эля обратила внимание на мой неподдельный интерес к детям и спросила, чем они меня забавляют. Я немного помялась и ответила, что поражена тому, как некоторые девочки увлечены машинками и автоматами, а мальчики занимаются девчачьими занятиями. Меня изумляла девчушка по имени Карина, которая заставляла называть её королевой и всегда садилась в центре обеденного стола. Я поражалась Артемке, который наизусть шпарил названия танков, Маришке, всегда рисующей какие-то каракули, очень похожие на японские иероглифы, Сонечке, старающейся сделать уколы куклам, но при этом рыдавшей при виде медицинской сестры в белом халате. Каждый из них был уникален и по-своему талантлив. Эля посмотрел на меня и произнесла: «Это дети индиго». Прежде я никогда не слышала таких слов, но переспрашивать их значение постеснялась. Когда на смену пришла Лорик, с которой мне всегда было проще общаться, я задала вопрос о детях индиго, о которых говорила Эля.

Хохотушка вдруг рассмеялась в голос, а когда успокоилась, сказала: «Господи, Элька и за тебя теперь взялась». Лариса Эдуардовна поправила прическу и продолжила: «Наша Эля, вместо Камасутры, читает всякую белиберду, верит в ерунду и пытается всех заманить в свою секту». Я попросила подробнее рассказать о теории, в которую верила Эля.

Лора сказала, что этот псевдонаучный термин Эля взяла из какой-то книги, в которой говориться о детях, обладающих аурой цвета индиго (темно-синий, переходящий в фиолетовый оттенок), высоким уровнем интеллекта, телепатическими способностями и многим другим. Она продолжила, что, несмотря на широкую известность этого термина, до сих пор не существует ни одного научного доказательства существования этого феномена. По мнению Лоры, особенности поведения детей давно описаны психиатрами и психотерапевтами, объясняется синдром дефицита внимания и гиперактивности. Опытный воспитатель утверждала, что давно работает с детьми и только генетика, воспитание, образование и возможности их родителей действительно влияют на будущее своих чад. Потом она прошлась по родителям детей, которые меня особенно удивляли, и объяснила, что мама нашей «королевы» сама ходит по улице, не замечая окружающих, неся себя, словно сосуд со священной водой. Родители Артемки находятся в стадии развода, поэтому воскресный папа пытается сохранить в отпрыске мужское начало, заставляя учить наименование военной техники наизусть. Мама Маришки испытывает острую нужду в деньгах, карандаши, бумагу и краски девочка видит только в детском саду, поэтому не умеет рисовать. Соня год назад упала с велосипеда и долго лечила сломанную ногу в стационаре, отчего до сих пор испытывала страх и ужас перед белыми халатами. Потом Лорик помолчала и подытожила: «Дети – это губка, которая впитывает всё, а затем они формируют похожие ситуации в играх с учетом полученного опыта».

Это простое объяснение было логичным, но если мы копии своих родителей, то почему мои пристрастия не совпадали с теми, что были дороги моим папе и маме? После окончания рабочего дня я пришла домой и весь вечер внимательно наблюдала за мамой, у которой даже цвет глаз и волос кардинально отличался от моих. Она не любила музыку, всегда была чем-то озадачена, в жизни планировала каждое событие, была крайне щепетильна по отношению к деньгам. Когда с работы вернулся отец, он стал следующим объектом моего пристального внимания. Папа окончил мореходное училище, но работать по профессии не смог, поскольку не приучил свой организм к морской стихии и очень укачивался в рейсах. Он обладал живым умом, легко сходился с людьми, везде имел связи и каким-то волшебным способом смог получить неплохую должность в морском порту. Папа был транжира отчего в нашем доме нередко случались ссоры. Он имел слабость к роскошным дорогим ножам, которые прятал от мамы во избежание размолвок, и мечтал купить настоящий самурайский меч. К холодному оружию я была равнодушна, обожала морские прогулки и никогда не укачивалась. Перед сном я еще раз внимательно посмотрела на свою родинку и решила разузнать у Эли про новые теории, о которых раньше никогда не слышала.

Молодая воспитательница с удовольствием стала рассказывать про всё, что недавно прочла в нескольких книгах. Помимо детей индиго, она поведала теорию происхождения родинок на теле. По мнению какого-то исследователя, родимые пятна свидетельствуют о перевоплощении души человека. В этой теории говорится, будто «отметины» свидетельство тому, что человек уже жил на Земле и переродился. По другой теории родинки и родимые пятна напрямую связаны с насильственной смертью их носителя в прошлых жизнях.

Дети индиго сами помнят все свои воплощения. Именно поэтому кто-то с рождения прекрасно рисует, поскольку в прошлой жизни был знаменитым и талантливым художником. Кому-то дано без особой подготовки виртуозно играть на скрипке. Кто-то сразу прекрасно поет, а такие дети, как Маришка, вообще в прошлой жизни могли жить в азиатских странах, поэтому она всё время рисует только иероглифы. По мнению Эли, для того чтобы ребенок превратился в развитую личность, родителям нужно прислушиваться к детям. Когда профессия по душе, в жизни можно и нужно обрести гармонию и счастье. «А как взрослому человеку вспомнить свои предыдущие воплощения и правильно выбрать профессию?» – вдруг неожиданно спросила я. Эля поправила очки и ответила: «Нужно пройти сеанс гипноза». Она немного помолчала и сказала, что её соседка по дому освоила эти навыки и без труда вводит пациентов в транс. К ней обращаются разные люди и просят помочь в избавлении от страха или бессонницы. Но Эля воспользовалась услугами гипнотизерши исключительно для того, чтобы вспомнить, кем была в прошлой жизни. «Ну и кем?» – спросила я. Эля снова приняла задумчивый вид и рассказала невероятные истории из пяти воплощений своей души, два из которых её душа была в мужских телах. Слушая эти истории, я будто находилась в центре разных эпох и событий. Мое воображение рисовало архитектуру городов, где жила душа Эли, её одежду, любимых людей. Я так увлеклась, что совсем не заметила, как тихий час подошел к концу. Нужно было приступать к своим обязанностям…

Все следующие выходные я вспоминала наш разговор. К тому времени я полгода трудилась в детском саду, мне нужно было начинать готовиться к экзаменам и убедить маму в правильности выбора профессии актрисы. Я снова посмотрела на родинку и в понедельник решилась взять телефон гипнотизерши, которая должна была пролить свет на природу моих увлечений и возникновение загадочного родимого пятна, а также подкрепить уверенность в моем решении.

Эля с радостью написала заветный номер телефона и попросила рассказать, как пройдет встреча с необычным мастером своего дела.

По телефону мне ответил очень приятный нежный женский голос, встреча была назначена на следующую неделю. Все семь дней я было, словно на иголках. Я хотела заглянуть в свою душу, но одновременно боялась быть обманутой или разочарованной. Стоимость сеанса была небольшой, мне даже не пришлось просить деньги у отца. В назначенное время я отправилась по нужному адресу. Мне казалось, гипнотизерша поднимет меня на смех, когда услышит цель моего визита, но женщина по имени Роксана даже не улыбнулась, предложила разуться и пройти в небольшую комнату с приглушенным светом.

Роксана легко и непринужденно расспросила про мою семью, планы на жизнь, желания и мечты. Она включила аудиозапись со звуками набегающей волны и стала монотонным голосом что-то говорить. Я закрыла глаза и поняла, как вымоталась на работе. Уютный диван, звуки моря и голос чаек расслабили меня, и я заснула. Мой сон был размытым, никаких событий и встреч я не видела, единственное, что запомнилось – красивые белые птицы, кружащие над моей головой. Казалось, я проспала целую вечность, но, когда очнулась, поняла, что была в отключке только тридцать минут.

Роксана спросила про мое самочувствие и протянула листок бумаги формата А4. Он был исписан каллиграфическим почерком. На вопрос «что это?», она ответила: «Воспоминания о твоей прошлой жизни». Роксана объяснила, что после введения меня в транс, она стала расспрашивать о моих видениях. По её словам, я внятно отвечала на вопросы. Тогда Роксана записала мои ответы на листок и предъявила как доказательство того, что сеанс прошел успешно.

Взволнованная предвкушением открытия всех тайн, я рассчиталась с Роксаной, поблагодарила за потраченное время, сложила листок в сумочку и отправилась домой.

Согласно записям, в прошлой жизни я была оперной певицей небольшого театра. По одежде и языку было понятно, что дело происходило в Италии полтора века назад. Я была замужем за состоятельным мужчиной, но крутила роман с молоденьким офицером, который был от меня без ума. Обманутый муж, узнав о моей неверности, убил изменницу выстрелом в шею…

От неожиданности я даже вскрикнула. Прочитав эти слова, я поняла, откуда во мне живет тяга к искусству, а родинка на шее подтверждала наличие смертельного выстрела. С трудом дождавшись возвращения мамы с работы, я начала разговор о карьере актрисы…

Мама просила отложить разговор на другой день, но, увидев мою настойчивость, покорно села на диван и принялась слушать мои доводы. Когда я объясняла про свои мечты, мама откровенно зевала, но, услышав о визите к гипнотизерше, моментально встрепенулась и потребовала все подробности этого мероприятия.

Когда мой рассказ был окончен, мама набрала полные легкие воздуха и стала кричать на меня, обвиняя в глупости и наивности. Первый раз в жизни я видела её такой разъяренной. Она утверждала, что эту Роксану зовут Зоей Андреевной, которая давно прославилась на весь город своими аферами. Она начинала с простой гадалки, потом в ход пустила хиромантию, следом экстрасенсорику, через время работу по снятию сглазов и лечению бесплодия, привороту и заговорам, ну а теперь занялась гипнозом. Мне были очень обидны мамины слова, и слезы невольно покатились по моим щекам. Я рассказала про теорию возникновения родимых пятен, утверждала, что моё пятно является подтверждением насильственной смерти в прошлой жизни, уверяла, что это не может быть простым совпадением. Мама схватилась за голову и заголосила: «Господи, да твоя родинка – это вовсе не знак, а небольшой шрам, который появился благодаря твоему распрекрасному папаше». «Этого не может быть!» – кричала я в ответ. Вдруг на пороге появился отец и удивленно спросил, что здесь происходит. «Расскажи, откуда у твоей оперной певицы шрам на шее?» – указывая на меня, спросила мама, обращаясь к отцу. Он немного помялся, потом стал объяснять, что всё давно зажило. «Говори!» – скомандовала мама.

«Доченька, это действительно была моя вина», – начал отец. Он объяснил, что когда нас с мамой выписали из роддома, в нашей старой квартире неожиданно отключили свет. Когда мама обрабатывала мне опрелости перед сном, отец держал свечку надо мной. Он хотел поцеловать меня в животик и случайно накапал расплавленный воск на нежную кожу шеи. Волдыри пришлось лечить несколько месяцев. Раны зажили, оставив причудливое пятнышко в форме клубнички…

«Но откуда Роксана знала про пятно», – вдруг закричала я, всё еще цепляясь за свою теорию. Мама снова глубоко вздохнула и спросила, в какой одежде я была на сеансе. Я оттянула футболку и сказала, что в этой. «Подойди к зеркалу, сама всё увидишь», – продолжила мама. Вырез действительно оголял моё пятно, которое было видно невооруженным глазом. От горечи и обиды я закрыла руками лицо и, зарыдав во весь голос, бросилась в свою комнату.

Через час мама постучалась в мою комнату и предложила спокойно поговорить. Я безвольно открыла дверь и снова вернулась на кровать, рухнув, словно подкошенная. Мама перестала кричать, она гладила меня по спине и говорила о будущей профессии, которая должна меня «кормить». Она рассказала, как в детстве мечтала стать геологом, но, осознав всю сложность этой профессии, послушав советы своей мамы, на всю жизнь связала себя с воспитанием детей, о чем никогда не жалела. Потом она вспомнила мечты папы, связанные исключительно с морем, но обстоятельства не позволили сбыться этим мечтам. Зато он каждый день был дома, растил любимую единственную дочь и стал счастливым человеком. Она утверждала, что видит во мне деловые качества, присущие адвокату, именно поэтому настаивала на получении достойной профессии. Вдруг мама замолчала и через мгновение спросила, от кого я набралась этой чуши и кто мне дал телефон аферистки. Элю я сдавать не стала, зная про горячий и суровый нрав мамы, наврала, что книжку взяла в библиотеке, а телефон нашла в объявлении, висящем на дереве в центре города. Мама больше пытать меня не стала и предложила вместе поужинать.

В моей душе поселилась пустота, от разочарований я даже перестала чувствовать вкус еды. Эле сказала, что на сеанс идти не решилась, в детях своей группы всё отчетливее стала видеть огрехи воспитания и поведенческие отклонения родителей. Про свою индивидуальность и особенность я перестала думать и летом того же года поступила в юридическую академию, чтобы со временем исполнить хотя бы мечту мамы и стать адвокатом…

Юридические науки прививали мне новые качества. Приходилось много заниматься, чтобы добиваться высоких результатов на курсе. На каруселях я больше не каталась, пломбир, облитый молочным шоколадом, с папой не кушала. Пыталась влюбиться, но в своих кавалерах не видела родственных душ.

Успешно закончив вуз, я получила приглашение работать в адвокатской палате по вопросам защиты авторского права. Моя жизнь заиграла новыми красками. Ко мне обращались поэты, писатели, звукорежиссеры. В исковых заявлениях мне приходилось использовать особые доводы, чтобы доказать, какие нравственные страдания испытывали мои подзащитные, у которых воровали творческие идеи. Судебные процессы превращались в театрализованные постановки, где сценаристом, режиссером и примой была только я. Судьи, видя мою фамилию в разделе «сторона по делу», мило улыбались и отмечали, что заседания с моим участием всегда назначали на конец рабочего дня, чтобы немного разгрузиться от обыкновенных гражданских процессов и повеселиться от души.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.