Лия Стеффи
Тэррлисс

Моей семье.

Мы не были богаты материально, но вы всегда были и будете самым главным богатством для меня

© Лия Стеффи, текст, 2022

© Элли Mageonduty, иллюстрации на форзаце, нахзаце и обложке, 2022

© Елизавета Боровлёва, иллюстрации в блоке, 2022

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

Ночами бывает очень холодно. Тело сводит так, что хочется кричать от беспомощности. Я до сих пор не привык к этому. А возможно ли вообще? Вы бы смогли привыкнуть к тому, что каждый день просыпаетесь в лучшем случае в коробке или мусорном баке? Смогли бы притерпеться к тому, что каждый день вам нужно искать еду на помойках, употреблять отходы, которые привез мусоровоз из Рибовски? Эти тщеславные сволочи днями напролет поедают черную икру и лобстеров, а я должен жрать гнилье, которое моментально вызывает рвотный рефлекс. Сейчас мой деликатес – жареные на костре крысы или, если повезет, змеи, которых я ловлю в лесу. И так изо дня в день.

Прогнившая атмосфера, преступность, грязь и разврат просто угнетают. Я наблюдаю за этим кошмаром каждый чертов день. Думал ли я, что моя жизнь в такое превратится? Думал ли, что твари, которых я когда-то называл друзьями, мгновенно забудут о моем существовании, словно меня никогда и не было на свете? Деньги – порок. Когда их много, они затуманивают рассудок. Ты не замечаешь, что творится вокруг. Даже не можешь понять, что твоя девушка и дружки крутятся возле тебя только ради бабла. Я сорил купюрами направо и налево, а сейчас рад каждой копейке, случайно найденной в подворотне.

Каждый день я вспоминаю случившееся… Каждый день мне хочется выть, ведь я больше никогда не увижу родителей и брата. Терять близнеца слишком тяжело. У тебя будто бы отняли самого ценного человека в жизни. Самое ужасное, что его тело даже не нашли. Одному богу известно, куда оно исчезло.

– Терри, ты че в пол лупишь? Крыса подгорает! – послышался хриплый голос Армо.

Месяц назад я помог этому милому мужчине. Он спал в мусорном баке как раз в тот момент, когда приехал мусоровоз. Если бы не я, то, скорее всего, Армо уже разрубили бы на мелкие кусочки. Да-да, и такое в нашем районе бывало. Это классика для Алегрии. Именно поэтому я стараюсь не ночевать в баках, а ищу для себя безопасные места. С тех пор Армо стал для меня единственным другом. Предполагаю, он старше меня лет на тридцать, ведь свой возраст он скрывает, как бы я ни выпытывал. Отвечает, что ему всегда восемнадцать. Ну и черт с ним, значит, будем ровесниками.

– Ешь сам, я не хочу. – Я встал с земли и посмотрел на него. – Пойду прогуляюсь, если что, не теряй.

Когда я жил в Рибовски, то безумно любил бродить по берегу Краффты. Это огромная полноводная река, у которой расположился мой родной город. Там было так красиво и свежо… Здесь же совершенно нет живописных мест – тут нельзя спокойно подумать о жизни и погрузиться в воспоминания. В такие моменты я жду вечера, ухожу в самый темный закоулок, забиваюсь в угол, чтобы меня, упаси боже, не заметили местные наркоманы, и просто смотрю на небо. А потом всегда загорается самая первая звезда. Я представляю, что звезды – это люди, которых мы когда-то потеряли. Они наблюдают за нами и подсвечивают нам путь. Для меня эта звезда – мой брат. Он навсегда останется в моей душе. Воспоминания о днях, проведенных вместе, заставляют улыбаться сквозь слезы. У нас было самое лучшее детство. И я бы все отдал, чтобы вернуться.

Сейчас я грязный, обросший, вонючий бродяга, который питается помоями. Я хочу поведать свою историю с самого начала и показать, что жизнь человека может в один момент измениться. Можно запросто упасть на дно.

Цените то, что у вас есть. Не хочу, чтобы вы оказались в таком же положении, как и я.

Добро пожаловать в мое прошлое. В сказочный мир, который совсем недавно разрушился. В мир, куда больше никогда не ступит моя нога.

Глава 1

Терри

Каждый раз, когда хочешь погрузиться в свои мысли и поддаться воспоминаниям, тебя что-то отвлекает. Орущие пьянчуги, умирающие от ломки наркоманы. Порой хочется лишиться слуха, чтобы больше никогда ничего не слышать. В такие моменты я закрываю глаза, поднимаю руки и начинаю пальцами играть на воображаемом рояле, а в голове прокручиваю любимые симфонические мелодии. Как же мне не хватает этого инструмента, если бы вы только знали! Ночами мне снится, как я играю. Душу бы дьяволу продал за то, чтобы снова прикоснуться к клавишам.

– Терри, мать твою, ты чего тут сидишь, пальцы разминаешь?! Я тебя жду вообще-то! – раздался крик Армо.

Да-да, этот человек тоже любит нарушать тишину. В такие минуты я задумываюсь над тем, что уж лучше бы его перемололо в мусоровозе. Скажете, я жестокий? Но вы еще не слышали, что говорит Армо, когда я его бешу. А последнее происходит крайне часто. Во время ссор я напоминаю ему, что без меня он стал бы жрачкой для крыс, а он твердит, что однажды, когда я усну, расчленит меня, съест мясо, а кости выкинет. Весело, не правда ли?

Я встал с земли и посмотрел на друга с высоты своего роста. Армо был достаточно высоким, но по сравнению со мной казался муравьем. Не зря меня всегда хотели отдать в баскетбольную команду.

– Ну ты и каланча, Терр! Давай тебе ноги подрежем, а то у меня шея затекает, когда я с тобой разговариваю.

– Армо, ты чудо! – промямлил я и побрел в сторону костра, который развел друг.

– Эй, а что ты пальцами вечно делаешь?!

– Воображаю, что играю на рояле. Я ведь тебе уже говорил.

Я сел возле костра погреть ладони, но это не особо помогало спастись от холода.

– Ах, ну да! Ты до сих пор представляешь себя гениальным пианистом. Терри, ты слишком погрузился в выдуманную жизнь. Прекращай!

А вот и еще один момент, который меня очень смешит. Армо думает, что я родился в Алегрии и жил тут все свои восемнадцать лет. Сколько бы я ни убеждал его, что раньше моя семья считалась одной из самых богатых в Рибовски, Армо всегда начинал хохотать: по его словам, у меня неисполнимые мечты и я заврался.

– А впрочем… – прошептал Армо и сел напротив меня. – Рассказывай свои истории! Ты, конечно, балабол еще тот, но я уверен, из тебя получился бы замечательный писатель, ведь это ж надо, такое воображение пропадает!

– Арм… – усмехнулся я и хотел было снова начать уверять его в том, что не лгу, но какой толк? Сейчас я выгляжу так, будто и правда с рождения сплю на улице и жру помои.

– Ну что ты повторяешь – Арм да Арм? Что?! Терри, я тоже могу сказать, что я сын султана, а сюда забрел от скуки! Мне приелась богатая жизнь, вот я и решил свалить в Алегрию – отведать вкуснейшего мяса дохлой крысы.

Я засмеялся и посмотрел на друга. В чем-то он прав. Тут любой бродяга может начать втирать о том, что он когда-то был богачом. Возражать бессмысленно. Так или иначе, лучше молчать, ибо все равно никто не поверит, а лишь посчитает, что ты больной придурок.

– Хорошо, Армо. Если просишь, я расскажу тебе выдуманную историю.

– Ага! Сразу бы так. А то заладил: «Я родился в Рибовски, учился в элитном заведении, сорил деньгами!» Тьфу на тебя за вранье. Но ты хороший человек и развлекаешь меня рассказами. Так что давай!

* * *

Окунемся в прошлое

Ранним утром город Рибовски наполнен суетой. По местным рынкам с пяти утра бегают слуги и дворецкие, закупают свежайшую еду для того, чтобы успеть приготовить хозяевам завтрак к семи часам. Работать в домах богачей – дело не из легких. Ночью нужно очень тихо прибрать особняк, чтобы утром выспавшиеся владельцы не обнаружили ни единой пылинки.

Терри открыл глаза. Его разбудил звонок будильника. Мальчик посмотрел на потолок, на котором было нарисовано звездное небо.

– Ну почему я должен так рано вставать… – пробурчал Терри и медленно сел на постели.

Он протер глаза и посмотрел на свое отражение в зеркале. На Терри уставился одиннадцатилетний паренек с темно-русыми волосами, глубокими синими глазами, пухлыми нежно-розовыми губами. Терри зевнул и провел рукой по шевелюре. Дверь в комнату открылась, и в спальню со всего разбегу ворвалась его точная копия.

– Терри! Елена спрашивает, тебе завтрак в постель принести или будем есть в столовой? – весело прокричал брат, прыгнув на кровать близнеца.

– Эд, чего ты кричишь… – Терри взялся за голову и рухнул на одеяло.

– Эй! Хватит спать, оболтус! Пошли завтракать, у нас утренняя тренировка, а потом учеба.

Терри закатил глаза и громко вздохнул.

– А можно я тут останусь?

– Ты что – опять до ночи просидел со своими нотами?! – Эд подошел к белому роялю и взял нотную тетрадь в руки. Он сморщился и кинул ее в сторону. – Ну и скукотища!

Терри встал с кровати, поднял тетрадь с пола и поглядел на брата-близнеца. Складывалось ощущение, будто бы он смотрит в зеркало. У мальчиков не было ни единого внешнего различия, кроме цвета глаз. Зато характеры оказались совершенно разными.

– Тебе не понять, Эд.

– А что тут понимать?! – взвыл брат и, шагнув к роялю, провел пальцами по клавишам. – Я постоянно слышу от тебя всякие странные слова, наверное, ты только об этом и думаешь! Все эти диозы, триоли… Фу, гадость.

Терри громко засмеялся и оттолкнул брата от инструмента.

– Ну ты и затупок! Диезы и бемоли, Эд.

– Это не меняет сути. Музыка – скукотища, и я не понимаю, как ты можешь ею заниматься.

– Мне нравится играть на пианино… – Терри закрыл глаза и, прикоснувшись к клавишам, начал исполнять произведение Людовико Эйнауди[1].

Эдвард вздохнул и улыбнулся, наблюдая за тем, как складно играет его брат. Хоть Эд и утверждал, что это скука несусветная, но каждый раз с открытым ртом слушал игру Терри.

– Тэрриэль! – раздался громкий голос отца.

Мальчики вздрогнули и переглянулись. Отец решительно зашел в комнату и строго посмотрел на Терри. Тот быстро отошел от рояля и потупился.

– Я ведь запретил прикасаться к инструменту, пока ты не сделаешь все свои основные дела, да, Тэрриэль?!

– Да, пап, – тихо пробубнил Терри.

– Тогда объясни мне, почему ты снова бренчишь?! Ты уже должен был позавтракать и идти на утреннюю тренировку, а потом на занятия по французскому! Кажется, я тебя и раньше предупреждал, что если ты не будешь учиться, то я вывезу этот гадкий рояль из нашего дома!

Терри сжал зубы и опустил голову еще ниже. Учиться играть на фортепиано в музыкальную школу его, еще трехлетнего, отдала мама. С тех пор он не отходил от инструмента и не представлял свою жизнь без музыки. Отец же, напротив, всегда считал, что это бессмысленная трата времени и есть дела куда важнее «никому не нужного» творчества.

– Пап, это я его попросил сыграть, не кричи! – выпалил Эдвард, сделав пару шагов в сторону отца.

Отец скривился.

– Эдвард, хватит врать! Я знаю, что ты тоже не любишь рояль и уж точно не стал бы просить, чтобы брат на нем бренчал. Не надо его выгораживать. Быстро завтракать! У вас куча дел!

Он развернулся и вышел из комнаты. Мальчики переглянулись.

– А нам ведь только одиннадцать… Что будет дальше?

– Папа говорит, что мы должны вырасти достойными наследниками. Именно поэтому нас так загружают… От этого никуда не денешься. Пойдем! – произнес Эд, хлопнув брата по плечу.

* * *

– Терри, а почему ты не можешь придумать, чтобы в этой истории все было идеально? Если бы я сочинял жизнь, которую хотел, там бы был полнейший шик и блеск! – пробурчал Армо, лежа на сырой земле. – А ты какого-то отца и тирана придумал. Если бы такой мужлан существовал в реальности, я бы харкнул ему в рожу. Как можно так запрягать мальчишек, да еще и запрещать играть?!

Я опустил глаза, на которые невольно навернулись слезы. Каким бы ни был отец, его в любом случае уже нет в живых. Да, он был не идеален. Он трепал мне нервы. И его любимчиком был Эдвард – из него он и лепил сына мечты. Я был жалкой пешкой в родной семье, начиная с самого раннего детства. Отцу не стоило так со мной обращаться, ведь если бы он вел себя немного мягче и дал мне хоть капельку любви, то я не стал бы таким, каким был год назад.

– Армо, я не могу придумывать идеальную историю. В нашей жизни ничто не идеально. Даже если ты неимоверно богат, а вокруг тебя суетятся десятки слуг и все перспективы и дороги перед тобой открыты… даже если ты имеешь все, это не делает тебя до конца счастливым человеком. Пойми…

– Это твое воображение, а не реальность. Здесь ты можешь устроить себе жизнь, в которой единороги будут блевать радугой, поверь. А в следующий раз я буду ждать от тебя именно такую историю, а не эту грустную чертовщину с идиотским отцом. Ложись спать. – Армо накрылся тряпкой, которую пару дней назад отжал у бродяги, и погрузился в сон.

А я совсем не могу спать. Не могу есть отходы. Я очень похудел за эти месяцы. Наверное, теперь выгляжу как ходячий скелет. В Алегрии редко где можно найти зеркало, именно поэтому я и понятия не имею, как выгляжу сейчас. Да и не особо хочется увидеть свое отражение.

Я пододвинулся ближе к костру и, закрыв глаза, попытался задремать. Спустя минут десять услышал дикий вопль какого-то зверька. Я вздрогнул от испуга, чуть ли не подскочив с земли, и начал оглядываться по сторонам. Животные в Алегрии большая редкость – зачастую их тут же съедают.

Визг доносился из переулка. Я направился туда и замер, обнаружив, как женщина одной рукой держит хорька, а другой натачивает нож. Бессердечная тварь! Схватив дырявое ведро, я подбежал к «милейшей» даме и со всей силы дал ей по грязной морде ведром! Вот так-то, сволочуга! Будешь знать, как обижать беззащитных существ. Она взвизгнула и упала на колени, выпустив зверька из рук. Меня взбесил писк, поэтому я снова пустил ведро в дело, пару раз треснув заразу по черепу. Мерзкая баба заткнулась, упав мордой в землю, а я взял хорька и пошел обратно к костру.

У меня возникло дикое желание оставить его себе и позаботиться о нем, но пушистый сильно вырывался, и мне ничего не оставалось, как выпустить его и надеяться, что он не нарвется на неприятности снова.

Вернувшись, я сел напротив тлеющего огонька, а в голове вновь стали проплывать воспоминания. Они никогда не оставят меня в покое.

Окунемся в прошлое

Терри сидел в самом живописном парке Рибовски. На скамейке лежали учебники и тетради по французскому языку. Мальчик всегда уходил сюда учить уроки – тут проще было сосредоточиться, но сегодня у него это плохо получалось.

– Что за бред?! – возмутился он и посмотрел в тетрадь. – Бонжур… коммент воус сентез… Какая чушь! Как это произнести? Я ничего не понимаю! Почему я вообще должен учить французский! – Терри откинул тетрадь в сторону и скрестил руки на груди. – Бонжур… коммент… – Он снова попытался повторить фразу, но забыл ее продолжение. – Да пошло оно! – Терри резко встал с лавочки, повернулся и увидел девочку, похожую на настоящего ангела. Она внимательно смотрела на него своими большими голубыми глазами, а потом приподняла уголки губ и произнесла:

– Bonjour, comment vous sentez-vous?[2] – И малышка улыбнулась уже шире. – Кажется, именно это ты пытался сказать?

Терри нахмурил брови.

– Меня зовут Филисса Бенуа, я родом из Франции, – добавила она и протянула Терри руку.

– Меня зовут Тэрриэль Ривман – и я ненавижу французский. – Мальчик ухмыльнулся и пожал руку Филиссе.

Глава 2

Филисса

Я проснулась от дикого грохота в коридоре.

– Где мой сын… где он… Эта паршивка убила его! Убила! Я доберусь до нее!

Голос мамы доносился с первого этажа, но я понимала, что она направляется к моей комнате. Я спрыгнула с кровати и заперла дверь на замок. Дыхание участилось. Господи, как же мне страшно, когда такое происходит! Я стояла спиной к двери, опершись на деревянное полотно и навострив уши. Тишина.

– Я найду тебя… – послышался шепот у замочной скважины.

Отбежав в сторону, я быстро подошла к балконной двери, открыла ее и, воспользовавшись перилами, вылезла на крышу. Я часто так делала во время маминых приступов. Наверху было безопасно и спокойно. Именно здесь я ощущала полное умиротворение. Усевшись на край, посмотрела на небо. Через пару часов начнет светать. Черт, отличное начало дня!

Кто бы только знал, как мне плохо! Я привыкла к Франции. Всей душой люблю эту страну. Что угодно отдала бы, лишь бы вернуться, но отец считает: выпускной класс я должна закончить именно в Рибовски. В этом доме жил дедушка, именно сюда я приезжала каждую осень на каникулы. Тогда я любила город. Вот только один гаденыш отбил все желание тут находиться.

Мало того, что мне нужно учиться в месте, которое я теперь ненавижу, да еще и жить надо с матерью-психопаткой. Наверное, так нельзя говорить, но она у меня в печенках сидит! Сволочь, испоганила мое детство, буквально убила мою психику к чертям и продолжает это делать. И почему папа вытащил ее из лечебницы, не понимаю. Доктора уверяли, что с ней все хорошо. Ага, конечно. Именно поэтому она носится по дому и говорит, что ее зовут вовсе не Анастасия, а Амалия. Ну а я, видите ли, грохнула ее гребаного сына! Ей поставили диагноз: диссоциативное расстройство идентичности. Если простыми словами, раздвоение личности. У нее поехала кукушка, когда я была совсем маленькая, и с тех пор я терплю ее бред. Порой хочется просто застрелиться.

– Филисса? Ты на крыше сидишь?

Я узнаю этот голос. Никита, мой личный телохранитель. Он русский, впрочем, меня это не удивляет, так как Рибовски – единственное место в мире, где пересекаются все национальности. Если честно, он меня порой подбешивает. Его работа – охранять меня, а он зачастую лезет не в свое дело. Будто я обязана ему что-то рассказывать.

– Ты меня караулишь?

– Я услышал грохот в доме. Что случилось?

– А ты разве не курсе? Мамаша снова слетела с катушек. – Я посмотрела вниз.

Никита нахмурился. Он никогда не одобрял мое отношение к ней. Мол, какая бы она ни была, все-таки не чужой человек. Сует нос не в свое дело.

– Лисса, может, ей помощь нужна! – Никита запаниковал и рванул в дом.

– Стоять! – крикнула я и начала слезать с крыши.

Он замер и обернулся. Я медленно спускалась, стараясь не упасть. Никита подошел ко мне и, взяв за талию, помог «приземлиться». Я пристально посмотрела ему в глаза. Никита довольно высокий, но по сравнению со мной любой человек будет высоким. Хоть лицом я и удалась, но рост уж очень меня подвел. Гребаные сто шестьдесят сантиметров.

– Ты сейчас вернешься к себе, ляжешь в кровать, захлопнешь глазки и перестанешь лезть в нашу жизнь. Понял?

– Лисса, почему ты такая жестокая?! – Никита попятился и злобно уставился на меня. – Она же мама твоя! Ей плохо! Она разве виновата, что болеет? Неужели тебе ее ни капли не жаль?!

– Я сказала, закрой рот и иди к себе! Ты не имеешь права что-то предъявлять. Еще хоть раз влезешь в мою жизнь, скажу отцу, и он вышвырнет тебя, как пса подзаборного, обратно в твою Россию. За собой следи лучше!

Я обошла Никиту и направилась в дом. И зачем мне нужен телохранитель? Никакой от него пользы! Настолько нудный, что хочется обблеваться. Я прекрасно жила во Франции без всяких охранников. Но Рибовски – другое дело. Шотл считается самым богатым районом города, здесь у всех есть личные секьюрити, иначе велика вероятность, что сюда могут пробраться мерзкие крысы из Алегрии. Даже боюсь представить, что там творится. Половина ее жителей – жалкие людишки, которые когда-то своими же руками угробили себе жизнь. Ну не идиоты ли? Я считаю, именно такой жизни они и заслуживают. Собрать бы их всех и сжечь. Какой толк от того, что они скитаются да еще и разносят инфекции? Жаль, что этим никто не может заняться. Точнее, никто не хочет, ведь уже долгие годы Алегрия – своего рода тюрьма.

Я вошла в дом и увидела, что мать лежит на диване и сопит в подушку. И так каждый раз. Ее «переключение» длится недолго. Правда, она потом ничего не помнит, а я запоминаю каждую деталь, и от этого только хуже.

На кухне я взяла запасной ключ от своей комнаты, открыла ее и залезла в кровать. До звонка будильника еще три часа. Просто усну и представлю, что это был сон.

Представлю, что нет у меня матери-психопатки.

А любимый дедушка вовсе не умирал, а уехал далеко-далеко.

И папа рядом.

И я во Франции, в своей родной школе.

И мне не придется завтра видеть Терри и Эда, ведь они учатся именно в том заведении, в которое меня засунул отец.

Я снова представлю свою прошлую жизнь. Ведь то, что происходит в настоящем, попросту заставляет изнывать от боли.

* * *

Солнце медленно поднималось, чтобы залить весь город светом. Небо окрасилось розово-фиолетовым. Будильник начал выводить бесконечную трескотню, но Филисса не шелохнулась, не желая вставать.

«Ладно, Лисса. Голову выше – и разнеси этот город! Ты точно можешь».

Наконец она встала с кровати и подошла к зеркалу. Светлые волосы растрепались, но, несмотря на легкую небрежность, Лисса все равно выглядела прекрасно.

– Этот ублюдок когда-нибудь ответит за то, что сделал, – тихо проронила Филисса и пронзительно посмотрела в синие глаза в отражении.

Она зашла в гардеробную, достала из шкафа черное расклешенное платье длиной выше колен, гольфы и туфли на каблуках.

После всех утренних процедур по уходу за собой Филисса направилась к бассейну и проплыла несколько кругов, а затем побежала одеваться. Накрутив волосы и сделав макияж, она опять взглянула на себя в зеркало и улыбнулась.

– Лисса, ты будешь завтракать? – Дверь в комнату открылась – на пороге топталась женщина лет сорока. Она выглядела слегка помятой.

– Закрой дверь, – ответила Филисса, не поворачиваясь.

Мать нахмурилась, но выполнила приказ дочери. Телефон Филиссы завибрировал, она ответила на звонок:

– Да, папуль! Привет! Как ты?

– Лисенок, доброе утро! Все хорошо. У тебя первый учебный день сегодня, в честь чего я отправил тебе подарок. Курьер должен подвезти днем.

Лисса расплылась в улыбке и вздохнула.

– Я скучаю, пап. Если честно, совершенно не хочется никуда идти. Я мечтаю вернуться во Францию…

– Филисс, давай не будем об этом. Я тебе уже все сказал по этому поводу. Я не понимаю, откуда у тебя взялась такая неприязнь к городу? Ты всегда любила к дедушке ездить, у тебя и друзья здесь были. Что случилось?

Филисса сглотнула подступивший к горлу ком. Она никогда не рассказывала родителям о том, почему больше не желает приезжать в Рибовски. То была тайна, покрытая мраком. Лисса решила сохранить этот секрет и ничего не вспоминать, но увы!.. Невозможно не вспоминать, если тебе приходится жить в этом городе и каждый день видеть бывшего друга и его омерзительного братца.

– Ничего не случилось. Просто мне перестала нравиться здешняя атмосфера. Мне тяжело находиться в доме, воспоминания о дедушке давят.

Отец тоже вздохнул и несколько секунд молчал, пытаясь подобрать слова.

– Доченька, нужно жить дальше. Прошло уже полгода. Дедушка бы не хотел, чтобы ты без конца вспоминала прошлое. Понимаешь? Я уверен, что он смотрит на тебя с неба и говорит те слова, которую всегда повторял тебе. Помнишь?

Филисса кивнула:

– Лисенок, не будь хлюздиком.

– Вот! Молодец, что не забыла, – засмеявшись, ответил отец. – А теперь иди на учебу и не подведи с оценками, умоляю. Мы с мамой надеемся на твой красный аттестат.

– Будет сделано! Удачного дня, пап! – Лисса дала отбой, взяла сумку и побрела на первый этаж.

Мама была непритязательной женщиной. И пусть в доме имелась прислуга, но готовить она любила и сама. Именно поэтому часто хозяйничала на кухне вместе с домработницей, а потом приглашала ее и телохранителя Лиссы на завтрак.

Вот и теперь Филисса обнаружила, что мама, Никита и домработница сидят за столом и что-то с интересом обсуждают. Она остановилась и посмотрела на них, подняв бровь.

– Доброе утро, Лис! – поздоровался телохранитель. Тот самый, которого Лисса так ненавидела за любопытство.

– Доченька, садись и позавтракай, а то у тебя день тяжелый будет.

– Мам, а чего ты сюда всю охрану не притащила? Консьержа, садовника? Давай собери здесь всех нищебродов!

Глаза матери моментально расширились, а Никита и вовсе подавился кофе после услышанного.

– Лисса, зачем ты так… Они тоже люди! – воскликнула мать.

Филисса подошла к столу и с отвращением прищурилась.

– Для прислуги есть отдельный домик! Пусть там и сидят. А здесь они должны выполнять работу! Это особняк дедушки, он переписал недвижимость на меня, и я не потерплю, чтобы со мной за одним столом сидела прислуга! – прошипела Лисса и сразу перевела взгляд на Никиту. – А его тут вообще быть не должно! Встань!

Никита тут же подчинился и посмотрел на Филиссу.

– Твоя работа – таскаться со мной везде и охранять! Сюда зачем приперся?

– Извини. – Никита развернулся и зашагал к выходу.

Лисса уставилась на домработницу. Та опустила глаза.

– Анастасия, я приду убирать дом после ухода Филиссы. – Домработница тоже встала из-за стола и последовала примеру Никиты.

Мать посмотрела на Филиссу и тяжело вздохнула.

– Что за агрессия? Почему ты так себя ведешь?

– Замолчи! – выкрикнула дочь. – Тебя это волновать не должно. Хватает того, что ты мне истрепала все нервы!

Мать скомкала в руке салфетку, которой вытирала губы. На ее глаза навернулись слезы, она швырнула салфетку прочь и бросилась к двери: наверняка собралась побежать на второй этаж.

– Плачешь… А ведь я должна плакать, а не ты! – выкрикнула Лисса и кинулась к выходу.

У ворот ее ждал Никита. Он стоял у черной машины и наблюдал, как Лисса приближается к нему. Распахнул для нее дверь автомобиля, сел за руль и нажал на газ. Ехать нужно было минут двадцать. Все это время краем глаза телохранитель поглядывал на пассажирку в зеркало заднего вида.

– Ты прекрасно сегодня выглядишь, – выпалил он, нарушив гнетущую тишину и пытаясь задобрить Лиссу.

– Смотри слюнями машину не затопи.

Никита резко затормозил на обочине, обернулся и устремил взор зеленых глаз на Лиссу.

– Филисса! Ты вообще можешь быть хоть когда-нибудь нормальным человеком? Я работаю на тебя уже долго и знаю, что ты не такая. Кого ты строишь из себя? Откуда этот пафос и необоснованная агрессия к окружающим?

Лисса слегка приподнялась на сиденье и грозно посмотрела ему в глаза.

– То, что ты влюбился в меня, я знаю давно. Но это не значит, будто ты имеешь право высказывать свое мнение и пытаться что-то из меня вытянуть. Я тебе уже говорила, что мне не составит труда тебя уволить. Пока я добрая, лучше молчи и выполняй работу.

– Ах! – усмехнулся Никита. – Значит, ты добрая! Ладно, спасибо за вашу доброту, сударыня! Вы столь великодушны, просто нет слов. – Никита отвернулся и снова нажал на газ.

Лисса откинулась на сиденье. Через несколько минут машина подъехала к лицею.

– Заберешь меня через пять часов. И не опаздывай, – приказала она и легкой походкой направилась к главному зданию.

Лицей «Гринберг» представлял из себя огромный учебный центр, состоящий из нескольких корпусов, с красиво выстриженным вокруг газоном. Здесь были созданы все условия для обучения детей богатых родителей: интересные дисциплины, качественная еда, как в лучших ресторанах, спа, кинотеатр для просмотра научных фильмов. Учитывая то, что Орсо – страна, чьей столицей являлся Рибовски, – уже давно стала пристанищем для людей всевозможных национальностей, ничего удивительного не было в том, что в этом лицее учились студенты с разных концов света.

Во Франции Лисса ходила в обычную школу. Родители не хотели баловать дочь, считали, что она должна привыкать к небогатой среде. Но потом отец мнение поменял и отправил ее на учебу туда, где она могла бы получить максимальное количество знаний.

На улице Филисса высокомерно оглядела учеников. Если в прежней школе она была звездой, где ею восхищались и ее боготворили, то в этих стенах случилась совсем другая история. Тут учились либо такие же, как и она, либо в разы богаче, так что удивить кого-то оказалось практически невозможно.

Блуждая по длинным коридорам, Лисса в конце концов нашла нужную аудиторию. Новые одноклассники повернулись и уставились на нее. Девчонки сразу начали перешептываться, а парни внимательно наблюдали за ее действиями.

Почти все парты оказались заняты, и она села за последнюю.

В кабинет вошел статный преподаватель лет шестидесяти. На нем был элегантный серый костюм.

– Я приветствую вас, мои дорогие! Очень рад вас видеть. Надеюсь, вы отдохнули и готовы приложить все усилия для того, чтобы хорошо окончить этот год! Меня зовут мистер Янг – для тех, кто не знает! – Преподаватель посмотрел на Филиссу и слегка улыбнулся. – У нас появилась новенькая. Представьтесь, пожалуйста.

– Здравствуйте. Меня зовут Филисса Бенуа, – сказала она, встав из-за парты.

– Очень приятно, Филисса! Надеюсь вам понравится в нашем лицее.

Дверь распахнулась, и в класс поспешно вбежала высокая девушка с огненно-рыжими волосами. Филисса удивленно приоткрыла рот.

«Господи, только не это! Нет!»

– Конти! Ты почему опаздываешь? – воскликнул классный руководитель.

– Мистер Янг, простите, пожалуйста…

– Быстрее проходи!

Девушка поторопилась к своему месту. По пути, пока учитель отвернулся, она чмокнула в губы какого-то парня, что еще больше озадачило Филиссу.

Преподаватель что-то долго разглядывал в журнале, а потом внимательно оглядел учеников.

– Странно, кого-то не хватает… Где Тэрриэль?

Лисса начала нервно стучать пальцами по парте. Ребята переглянулись.

– Он вроде выбыл уже, – ответил какой-то ученик.

– Это еще почему?

– Вы не в курсе? У него погибли родители и брат, а сам он пропал без вести! И не так давно. Никто не знает, где он, – пискнула одноклассница.

Филисса в упор посмотрела на девчонку, которая выдала эту информацию. По спине Лиссы побежали мурашки, а в душе что-то оборвалось.

Глава 3

Филисса

Неужели так может быть? Даже страшно подумать, что жизнь способна в один момент просто разрушиться. Кто бы мог подумать, что такое горе коснется семьи Ривман? Зачем я о них думаю? Эти люди давно ушли из моей жизни и теперь уж точно не вернутся. Плевать. Просто плевать.

Мои размышления прервал звонок. Последний урок закончился. Сегодня их было семь. Если честно, слова учителей целый день пролетали мимо ушей. Кроме того, меня все безумно раздражало. В голове зародилось слишком много вопросов, на которые мне хотелось бы найти ответы.

Я встала из-за парты, сложила тетради в сумку и побрела к двери. Очутившись в коридоре, наткнулась на Лею Конти. Она стояла возле шкафчика рядом со своим новым парнем. На первом уроке она меня не заметила, зато все последующие не сводила глаз. Вероятно, ее очень удивило, что я приехала учиться в Рибовски.

Я продефилировала мимо нее с гордо поднятой головой и подошла к своему шкафчику, чтобы положить туда учебники. До меня доносились голоса одноклассников: они обсуждали семью Терри и Эдварда. Очень многие не знали о трагедии, поэтому пересуды начались именно сейчас.

Эти двое стали для многих девушек мечтой. Впрочем, с ними хотел общаться и каждый парень. Тогда все в лицее разделились на два лагеря: те, кто был в полнейшем ужасе и сделал из случившегося грандиозную трагедию, и те, кто делал вид, что грустит, а на деле ликовал в душе.

– Филисса Бенуа. Какая встреча! – окликнула меня Лея.

Я обернулась. Ну конечно, эта тварь не смогла проигнорировать мое присутствие.

– Что тебе нужно? – выпалила я и посмотрела на нее без единой эмоции.

– Как-то не слишком доброжелательно ты со мной разговариваешь.

– Серьезно? Почему я должна быть доброжелательна с такой сукой, как ты?

– Со словами полегче, милочка. Прошло уже достаточно времени, а ты все еще злишься? Какая жалость. Я думала, ты будешь умнее. Зачем помнить детские обиды?

– Лея! – Я шагнула к ней и выпятила подбородок. – Обиды на тебя – это последнее, о чем я готова думать. Тебе надо понизить самооценку. Все произошло не так давно, а ты как была тварью, так ей и останешься. Это в твоей крови на всю жизнь. Будь добра, больше не подходи ко мне. Во-первых, мне противен твой вид. Во-вторых, мне мерзко из-за того, что стоило Терри пропасть, ты сразу перескочила к другому парню.

– Давай ты не будешь… – начала она, но я ее перебила:

– Молчи, когда я говорю! В-третьих, у тебя ужасный парфюм, не могу выносить его запах. Оревуар![3] – добавила я, заперла шкафчик и пошагала к выходу.

Как же она меня раздражает! Так и хочется взять за волосы и хорошенько оттаскать. И как только земля носит таких!

Я увидела, как работник лицея стоит на стремянке и снимает с доски почета огромную фотографию. Лицеисты, которые учились на отлично пользовались особым почетом, именно поэтому их фото распечатывали и размещали в специальном холле. На снимке был запечатлен обворожительный парень, который блистал своей роскошной улыбкой. Тэрриэль Ривман.

Я наблюдала за работником, который отдирал фотобумагу, и на пару секунд внутри меня что-то сжалось. Фотографию сделали в прошлом году. Таким я увидеть Терри не успела – он заметно повзрослел. Я смотрела на снимок и изучала каждую черту его лица.

Работник свернул плакат в трубочку, взял стремянку и удалился. Фото он по дороге кинул в мусорку. Супер! Шикарное отношение к ученикам. Плевать, что ты был лучшим в лицее. Плевать, что являлся гордостью для всех. В один момент ты можешь исчезнуть, а окружающие просто сделают вид, что тебя не было. Может, Терри сыграл не самую лучшую роль в моей жизни, но это слишком неуважительно – так к нему относиться.

Я подошла к мусорке, достала плакат и быстро двинулась к выходу. У ворот уже стоял Никита, коротающий время возле машины. Я села в автомобиль, закрыла глаза и выдохнула.

– Как прошел первый учебный день?

– Езжай уже, а! – выпалила я, не желая с ним разговаривать.

– Сложно ответить?

– Никита, ты достал! Выйди из машины! – выкрикнула я.

– Чего? – Он недоуменно посмотрел на меня.

– Выйди!

Он послушался, продолжая таращиться на меня. Я пересела на водительское сиденье. Мгновенно надавила на газ и поехала прочь – и от лицея, и от недоразвитого охранника. Он что-то вопил, но мне было все равно. У меня нет прав, зато есть деньги. Они все решают в нашем мире. Даже если меня остановят, можно спокойно дать пару купюр – и проблема решена.

Мир прогнил, что уж тут говорить. Но мне это только в плюс.

Я заехала во двор особняка. Мама поливала цветы в саду.

– Лисса? А как… а где… Никита?

Нужно было видеть ее лицо.

– Он мне надоел, поэтому я выгнала его и доехала сама. Пусть добирается как хочет.

– Как же так? Он ведь даже деньги не взял!

– Пешком дойдет. Не сломается.

– Нужно идти целую вечность…

– Может, сдохнет по дороге. Я буду только счастлива, – напоследок добавила я и зашла в дом.

Мне плевать на Никиту. Мне плевать на мать. Сейчас у меня возникло одно желание, и я не хочу, чтобы меня кто-то прерывал. Забравшись на чердак, я стала рыться в вещах. Среди хлама лежал большой мольберт, а под ним куча моих старых рисунков. В душе что-то шевельнулось. Я действительно скучаю по рисованию. Родители заставили меня бросить любимое дело – считали, что из-за него я забиваю болт на учебу. Только дедушка разрешал мне рисовать, поэтому делала я это у него в гостях.

Я с ностальгией смотрела на свои старые рисунки.

Среди макулатуры я заметила рисунок, на котором изобразила Терри, когда ему было одиннадцать. Тогда я побоялась отдать его другу – посчитала, что портрет недостаточно хорош. Но сейчас передо мной лежала куча работ, где был изображен именно он. Я всегда ждала момента, когда подтяну навыки и смогу нарисовать Тэрриэля настолько идеально, что сама останусь в восторге. Вот такую картину я и хотела ему подарить, но, к сожалению, мое умение не усовершенствовалось. Я перестала приезжать к дедушке и окончательно забросила кисти и краски. Да мне было уже совсем не до художеств.

В руки попался набросок с Терри и Эдом – и вот тут воспоминания окончательно меня накрыли с головой.

Окунемся в прошлое

– Лисенок, скоро наш рейс на самолет, ты готова? – послышался голос мистера Бенуа с первого этажа.

Двенадцатилетняя девочка металась по комнате, пытаясь запихнуть в чемодан как можно больше вещей.

– Почти готова, папа!

Спустя минут десять отец зашел в комнату и увидел, как Лисса пытается закрыть чемодан.

– Господи, зачем тебе столько вещей? Ты ведь едешь к дедушке! Это четвертый чемодан!

– Ну пап! Я должна каждый день быть в новом наряде.

– Перед дедом красоваться будешь? – усмехнулся отец.

– Почему бы и нет? – улыбнувшись, ответила Лисса.

Но дело было вовсе не в дедушке. Прошлое лето Филисса провела со своим новым другом. Они настолько сблизились, что Лисса потом чуть ли не отсчитывала дни, желая, чтобы поскорее наступили каникулы.

Этот мальчик действительно запал ей в душу.

– Ладно, хватит. Я дам тебе деньги, купишь еще что-нибудь в Рибовски. Пойдем скорее!

Из Франции в Рибовски нужно было лететь целых двенадцать часов. Но Филисса даже не спала – предвкушение встречи не оставляло ее в покое.

Самолет приземлился рано утром. Дедушка встретил родных – и они всей семьей сразу же поехали в особняк, чтобы устроить грандиозный обед. Полдня Филисса провела с дедом, рассказывая ему о своих успехах за прошедший год. Ближе к вечеру она позвонила Терри и позвала его гулять. Он с огромной радостью согласился. Филисса надела черное расклешенное платье с длинными рукавами, балетки. Волосы красиво струились по спине и доходили до копчика. Чуть ли не на крыльях любви она неслась в парк, в котором друзья договорились встретиться. Именно там они и увидели друг друга в первый раз.

– Терри! – закричала Филисса.

Он стоял возле лавочки с букетом ромашек. Терри повернулся, увидел Лиссу и широко улыбнулся.

Она подбежала к нему и крепко обняла.

– Лис, как я скучал по тебе!

Глаза Лиссы поблескивали от слез. Отстранившись от Терри, она посмотрела ему в глаза и снова одарила его улыбкой.

– Это тебе. – Терри протянул Лиссе букет ее любимых цветов.

– Спасибо огромное! Я тоже по тебе очень скучала. Даже не верится, что прошел год!

– Ты не будешь против, если мы отправимся ко мне домой? Просто позвонил папа и сказал, что почему-то надо срочно прийти. А потом погуляем!

– Конечно, давай!

Они всю дорогу болтали и рассказывали друг другу обо всех новостях. О том, что произошло в их жизни за время разлуки.

– Ты ступай, а я тебя здесь подожду, – предложила Лисса, когда они добрались до ворот дома Терри.

– Чего ты под воротами-то стоять будешь? Не стесняйся. У меня только папа дома сейчас.

Мальчик взял ее за руку и потянул за собой. Очутившись в доме, Филисса начала оглядываться по сторонам. Холл был шикарно отремонтирован, использовались дорогие строительные материалы. Над интерьером явно поработал известный дизайнер.

Они поднялись на второй этаж и оказались в длинном коридоре, на стенах которого висели картины. Лисса изумленно приоткрыла рот.

– Какая красота!

– Мне тоже нравится. Мама любит всякий антиквариат. У нас даже есть картины, выкупленные из музеев. Знала бы ты, сколько денег на них ушло. Ладно, в конце коридора – моя комната, ты побудь там, а я пока поднимусь на третий этаж к папе.

– Терри, я тут останусь, можно? Хочу картины рассмотреть!

– Да ради бога, тогда жди, я скоро вернусь.

Он скрылся за поворотом, а Филисса продолжала восторженно рассматривать работы знаменитых мастеров.

– Господи, какие они были талантливые! Может, когда-нибудь и я научусь рисовать настолько же красиво…

– Если будешь к этому стремиться, то у тебя получится, – раздался голос с другого конца коридора.

Лисса дернулась от неожиданности и резко повернулась.

– У вас проходы с разных сторон, что ли? Ты так быстро, даже переодеться успел, – удивленно произнесла она, разглядывая друга.

Мальчик выгнул бровь и зашагал к Лиссе. Приблизившись, он с высоты своего роста посмотрел в ее глаза.

– Я не Терри, – выпалил он и усмехнулся. – Меня зовут Эдвард.

Лисса изменилась в лице и, не моргая, уставилась на него. Эд не выдержал и засмеялся.

– Терри не говорил, что у него есть брат-близнец?

Лисса молча помотала головой, а потом неуверенно улыбнулась.

– Какая удивительная схожесть. Только вот… что у тебя с глазами? Они разные…

– У меня гетерохромия.

– Гетеро… что?

– Так называется это отклонение. У мамы карие глаза, у папы синие. А у меня все смешалось. Терри повезло: у него просто синие, как и у тебя.

– Почему ты считаешь, что тебе не повезло? Это ведь очень красиво!

Эдвард в упор смотрел на Лиссу. Девочка оказалась далеко не первым человеком, который уверял Эда в том, что разные глаза – вовсе не изъян, но почему-то именно из ее уст комплимент прозвучал искренне. Так или иначе, всю жизнь Эдвард безумно стеснялся своего, как он считал, дефекта.

Ребята отвлеклись друг от друга, когда услышали крик отца на третьем этаже.

– Я сказал, что ты останешься дома и будешь учить материал! Никаких гулянок!

– Что это? – испуганно спросила Лисса.

– Терри, наверное, не выполнил задание, которое ему дал папа.

Терри тем временем спустился на второй этаж и зашел в коридор, где разговаривали его брат и Филисса.

– Достал! Как же достал! – бурчал он себе под нос.

При виде Эда он остановился.

– Я думал, что ты не дома. И вы уже познакомились, я так понимаю.

– Да. Твоя подруга немного в шоке.

– Как-то не довелось рассказать об Эдварде. Теперь будешь знать.

– Удивительно! Вы же как две капли воды, – восторгалась Филисса, глядя то на одного, то на другого.

– На самом деле мы очень разные, – ответил Эд.

– Да. Тут не поспоришь. Кстати, Лис, у меня проблемы. Мне нужно остаться дома и сделать одну работу. Давай завтра погуляем?

Лисса заметно погрустнела и вздохнула.

– Конечно. Но только позвони.

– Безусловно! А сейчас я тебя до дома провожу. – Терри взял ее за руку, и они направились вдоль коридора.

– Эй, стой! А где она живет? – произнес Эдвард, направляясь следом за ними.

– В Шотле.

– Это далеко. Пока туда дойдете, пока обратно. Папе не понравится. Ты лучше делай работу, а я ее провожу.

Лисса уже мысленно проклинала Эда – ведь ей хотелось хоть немного побыть с Терри!

– Хм, может, ты и прав. Лис, ты не против?

– Нет, не против, – еле выдавила из себя Филисса. – Тогда до завтра. – Она обняла Терри и побрела к лестнице.

Эдвард последовал за ней.

На улице моросил дождь. Ребята шли и молчали. Лисса витала в своих мыслях, а Эдвард пытался понять, о чем с ней вообще можно говорить.

– А ты тоже музыкой увлекаешься? Мне Терри часто рассказывает о разных композиторах и прочем, очень занятно его слушать.

В этот момент Эдварду стало до жути неудобно: ведь его совершенно не интересовало музыкальное искусство.

– Если честно, то из музыки я знаю только то, что «Лунную сонату» сочинил Бетховен и вот эти биозы и фемоли. Или как их там…

Лисса звонко засмеялась и посмотрела на Эдварда.

– Вы и правда очень разные. Чем тогда ты увлекаешься?

Всю дорогу Эд рассказывал Лиссе о занятиях спортом. О любви к художественной литературе. О том, что он легко учит разные языки, а в будущем, несомненно, станет крутым бизнесменом, как и отец. В конце концов девочка окончательно убедилась, что Эд – практически полная противоположность Терри.

Они подошли к дому Филиссы. Эдвард посмотрел на нее.

– Вы завтра пойдете гулять?

– Да, конечно! Очень жаль, что сегодня не получилось.

– Понятно, – усмехнувшись, ответил он и продолжал смотреть на Лиссу, ожидая, что она позовет и его.

– Спасибо тебе большое, что проводил. Мне было приятно с тобой пообщаться! Я не предполагала, что у Терри есть такой брат.

– Такой? Что ты имеешь в виду?

– Имею в виду, что вы совершенно разные, и это очень интересно. Внешность одна, а души…

– Вот и хорошо. Я бы не хотел быть как он. Да и брат не хотел быть таким, как я. Мы прекрасно дополняем друг друга.

– Точно. Ладно, еще раз спасибо. До встречи!

Эд сделал к ней шаг, чтобы приобнять на прощанье, но Лисса к этому моменту уже развернулась и побежала к особняку. Эдвард с грустью вздохнул, поглядел ей вслед и побрел домой.

* * *

Филисса открыла глаза, очнувшись от воспоминаний, и посмотрела на рисунок, на котором изобразила мальчиков. А потом со злостью отодрала ту часть, где был Эд, и разорвала ее на мелкие кусочки.

Глава 4

Терри

Осень набирала обороты. В вечно холодной Алегрии стало совсем промозгло. Найти теплое место для сна было по-настоящему сложной задачей. Еще труднее, когда ты хилый парень, который особо не может постоять за себя из-за нехватки сил. Вспоминаю времена, когда в лицее меня все боялись и уважали. Нет, я никогда не обладал суперсилой. Эта способность, скорее, досталась Эдварду: брат с самого раннего детства занимался спортом. Он был в разы сильнее меня. А я с некоторых пор очень мало ем. Мой организм не может привыкнуть к помоям, которыми питаются жители Алегрии. Вот почему я стал терять вес, а вместе с ним – и силы. Именно поэтому мне приходится продолжать спать на улице и умирать от холода, который пронзает до самых кишок.

Господи, кто бы только знал: как бы мне хотелось, чтобы все оказалось сном! Я хочу умереть при мысли о том, что, возможно, всю оставшуюся жизнь проведу в этом адском месте. За что судьба ко мне так жестока?! Что я сделал плохого? Почему убийцы и маньяки порой остаются безнаказанными за свои преступления, а люди вроде меня даже не понимают, за что расплачиваются.

Неподалеку раздался до жути громкий кашель. Снова Армо. Когда пару недель назад у него начались эти приступы, я подумал, что он простудился, но с каждым днем недомогание усиливалось.

– Армо, совсем плохо? – Я привстал с земли и посмотрел на него.

Друг лежал, свернувшись в клубок, пытаясь защититься от холода, что, похоже, не особо ему помогало.

– Кажется, я подыхаю, – хрипло ответил он.

Я подошел к нему и дотронулся до лба, присев на корточки.

– Ты вроде не горячий, температуры, значит, нет. Интересно, где ты мог подхватить такую простуду?

Армо привстал и посмотрел на меня как на последнего придурка.

– Действительно! Где я мог подхватить такую простуду? Мы ведь живем в сказочной стране, где текут кристальные ручьи, дышим чистейшим воздухом и едим продукты без единого химиката.

Армо сказал это с таким выражением на лице, что я не сдержался и невольно хмыкнул.

– Чего? Смешно тебе? Вот и мне весело от такой жизни, – добавил он. – Я каждый день жру тухлятину, моюсь раз в столетие в луже и дышу радиоактивными гадостями. Тут не то что кашель, скоро третье ухо вырастет. На лбу!

Да, и смешно, и грустно.

– Ладно, ладно. Я понял, что сморозил глупость. Но просто ты ведь сам рассказывал, что редко болеешь, а теперь кашель долго не проходит.

– Я же говорю, скоро… – Армо резко зашелся кашлем и упал на землю. – Сдохну! – выкрикнул он и захрипел.

Черта с два! Сумасшедший Армо – мой единственный друг. Куда я без него? Если бы не он, я бы точно не выжил. Мужик без возраста стал для меня братом, родственником, заменил мне всех. В лепешку разобьюсь, лишь бы помочь ему.

– Терри, – тихо проронил он, положив обе руки на живот, – если я умру, то хочу завещать тебе мусорный бак, который спер у алкашей. В нем удобно отсиживаться во время дождя. Еще хочу завещать… – Он нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, а потом усмехнулся. – Впрочем, вот и все, больше у меня ничего нет. Найди нотариуса, будем составлять завещание.

Армо никогда не изменится. Казалось бы, при такой жизни вряд ли захочется шутить, но это не про него. Я сел на землю и засмеялся. Армо краем глаза глянул на меня и тоже подхватил смех.

– Че, житуха у вас сильно хорошая? Весело? Харэ ржать! – раздался крик местной попрошайки.

Почему-то ее слова рассмешили нас еще сильнее, и мы залились истерическим хохотом. Пожалуй, это самое главное. Всегда нужно уметь находить что-то забавное. Вот что нас спасает, иначе мы бы давным-давно отбросили коньки.

– Терри, я знаешь, что подумал? Если мы когда-нибудь отсюда выберемся, то я обязательно стану нефтяником, как раньше. Ведь я рубил неплохие деньги. Эх, хорошие были времена. Когда-нибудь Бог обязательно помилует нас и поможет нам.

Если я ежедневно вспоминаю свою прошлую жизнь, то Армо представляет будущую. Семь лет назад его нефтяная компания разорилась, он погряз в долгах и был отправлен в Алегрию. Жена сбежала к богатею, а про детей он почему-то умалчивал.

– Я заберу тебя с собой, и ты станешь известным писателем! Буду до конца жизни повторять, что у тебя талант. На чем ты там остановился? Рассказывай дальше ту историю. Но мне кажется, она у тебя все-таки нереалистичная. Если хочешь быть писателем, надо над этим поработать.

Я посмотрел на небо и улыбнулся. Если честно, меня начинало бесить, что Армо постоянно раздает мне советы о том, что моя «книга» – из ряда фантастики. Черт возьми, да никакая это не книга, а жизнь! Моя жизнь! Я ничего не придумывал и не сочинял.

И кто бы только знал, как бы я мечтал продолжить эту жизнь.

– Ты говорил, что якобы у тебя был брат-близнец с разными глазами, да? Я таких никогда не встречал. По-моему, этот кусок стоит вырезать!

Нет, я не мог это вырезать. Эд был моим братом. Самым дорогим и необычным человеком на свете. Да, мы оказались совсем разными и порой не понимали друг друга, но я любил его всей душой и всегда буду любить. Он навсегда останется частью меня.

Я не смог узнать, почему после последней поездки во Францию он стал таким странным. Отдалился от меня и родителей. Перестал делиться со мной переживаниями. Его что-то мучило и тревожило, но он улыбался и говорил, что все хорошо.

Он всегда был загадочным. Во время маминых родов Эдвард чуть не умер. Со мной ничего подобного не произошло, а он почему-то стал задыхаться. К счастью, докторам удалось его спасти.

Этот парень таинственно появился свет и столь же таинственно ушел. А мне остается только хранить память о нем.

Окунемся в прошлое

Близнецы сидели в холле лицея в ожидании своих уроков. Они учились в разных классах. Мальчики-одноклассники сегодня должны были сдавать физические нормативы, и Терри находился в полнейшем ужасе. Эдвард сдал все еще вчера, поэтому со спокойной душой сидел и читал книгу на французском языке.

– Как же я ненавижу этот урок! Почему мне запросто даются литература, музыка? Почему спорт не такой же легкий!

Эд краем уха слушал возмущения брата, но значения его воплям особо не придавал.

– Сколько раз надо подтянуться? – поинтересовался Терри.

– На пятерку – двадцать раз, – ответил брат, уткнувшись в книгу.

– Да на какую пятерку! Мне хотя бы на тройку сдать.

– На тройку – не знаю сколько, я все нормативы на отлично сдал.

– Это катастрофа. Отец меня убьет за двойку.

Эд вздохнул, закрыл книгу и с понимаем посмотрел на брата, на котором не было лица.

– Ты взял линзы?

– Они у меня всегда с собой, а что? – нахмурившись, ответил Терри.

– Ничего, давай их сюда. Пойду вместо тебя сдавать нормативы.

Дело в том, что единственным различием близнецов был цвет глаз. Пару лет назад они схитрили и купили синие и карие контактные линзы. Порой Терри надевал на один глаз коричневую линзу и читал за брата стихотворение наизусть или теорию музыки. Так же хитрил и Эд, когда Терри требовалась помощь с предметами, в которых он был полным нулем.

– Эдвард, спасибо огромное! – выкрикнул Терри и крепко обнял брата.

– А ты еще громче крикни. Пусть все услышат. Если узнают учителя и родители, нам с тобой не поздоровится. Так что потише.

Терри кивнул в знак согласия и достал из рюкзака контейнер с линзами. Физкультура прошла достаточно быстро. Эдвард сдал нормативы за брата на отлично, чему Терри был несказанно рад. Ребята шли домой радостные, оживленно обсуждали фильмы, которые в скором времени будут показывать в кино. Проходя мимо музыкального магазина, Терри вспомнил, что забыл купить новую тетрадь для теории, именно поэтому побежал туда, оставив рюкзак Эду.

Около двух минут мальчик стоял на улице и ждал брата, и вдруг в рюкзаке Терри завибрировал телефон. Потом еще раз. И еще.

Эдвард вытащил из кармана рюкзака смартфон, разблокировал его и увидел сообщение от Филиссы.

«Терри, привет. Я, к сожалению, сегодня не смогу погулять, очень плохо себя чувствую. Кажется, заболела. Если есть желание, можешь зайти ко мне. Буду очень рада тебя увидеть. Обнимаю».

– Обнимаю, – театрально произнес Эд, закатив глаза.

Он тяжело вздохнул и посмотрел вдаль, о чем-то раздумывая. Спустя секунд десять стал быстро набирать ответ.

«Лисса, прости, пожалуйста, у меня куча домашней работы, если не сделаю, то отец закопает в землю, поэтому я не смогу прийти. Выздоравливай».

Эдвард нахмурился, отправил сообщение и снова принялся набирать текст.

«И не пиши мне больше сегодня. Только не обижайся, просто не хочу ни на что отвлекаться. До встречи».

Мальчик отправил второе сообщение, удалил переписку и спрятал телефон в рюкзак Терри, сделав вид, будто ничего и не было.

– Прости, что задержался, там очередь такая, ужас! – послышался голос брата, вышедшего с тетрадью из магазина.

– Ничего страшного, Терри, – ответил Эд, и мальчики направились к дому.

Когда братья вернулись домой, родители сразу же позвали их обедать. Они сидели за большим столом, прислуга подносила каждому свое блюдо, поскольку у всех были совершенно разные вкусы. В то время пока Терри уплетал говяжий стейк, Эд смотрел на все это с ужасом, ожидая салат «Цезарь» с морепродуктами.

– Как прошел учебный день? – поинтересовалась мама.

– Ой, супер! Терри сдал все нормативы на отлично, – восторженно заявил Эд.

– Ого, Тэрриэль, молодец! Видишь, не зря я тебя гоняю и заставляю брать пример с Эдварда. – Отец широко улыбнулся и сделал глоток сока.

– А Эдвард стихотворение сдал, представляете? – сказал Терри.

– Умница, Эд! Ты не любишь учить стихотворения, но всегда стараешься и прекрасно справляешься! – радостно ответила мама.

Близнецы переглянулись, еле сдерживая смех.

– О да, мам! Я столько усилий вложил в стихотворение, прямо включил весь свой актерский талант. Такое выдал, что преподаватель дар речи потерял!

Терри не выдержал и расхохотался, но, заметив непонимающие взгляды родителей, начал кашлять, дабы подавить смех.

– Молодец, молодец! – похвалила сына мать.

Отец закинул в рот ложку супа и посмотрел на Эда.

– Что за стихотворение?

Эдвард округлил глаза, и в этот момент у него душа ушла в пятки. Терри скривился, глядя на брата.

– Ну… там это…

– Мистер Ривман, к вам приятель с работы приехал. – В столовую зашла прислуга.

– Точно! Совсем забыл. Пригласи его за стол.

– Мы не будем мешать, пап! – выпалил Эдвард, вылетел из-за стола и галопом помчался наверх в свою комнату.

Терри последовал его примеру.

Эд быстро скинул форму, достал из шкафа джинсы вместе с толстовкой и начал переодеваться.

– Фух, пронесло! Ты идиот, Эдвард. Прежде чем так понтоваться, хоть узнавай, какое стихотворение должен выучить.

– Плевать. Меня это особо не интересует. Ты его за меня рассказал – вот и прекрасно. Остальное вообще не важно.

– А ты куда собрался?

– Я? – переспросил мальчик, пытаясь оттянуть ответ – он еще не успел придумать, что сказать брату.

Терри подозрительно посмотрел на Эдварда.

– Ты видишь тут кого-то еще?

– Хочу пробежаться. Чего дома-то сидеть.

– Ты никогда не бегаешь днем. – Терри с еще большим подозрением уставился на брата.

– Ну а сейчас пробегусь, почему бы и нет?

– Ладно, иди. А я, наверное, Лиссе позвоню, мы гулять собирались, – пробормотал Терри и направился к двери.

– Стой! – выкрикнул брат. – Я с ней переписывался сегодня, совсем забыл тебе сказать. Она передала, что с дедушкой поехала в торговый центр, поэтому не сможет с тобой погулять.

– Серьезно? А почему она тебе об этом сообщила, а не мне?

– А мы просто общались, и, похоже, она решила не тратить время, поэтому мне и написала.

– Жалко. – Терри вздохнул. – Тогда позову кого-нибудь другого из класса. Если что, присоединяйся.

– Да-да, без проблем. Может, после пробежки.

Терри улыбнулся и покинул комнату. Эдвард изменился в лице, опустил глаза и буравил пол взглядом несколько секунд, пытаясь подавить угрызения совести. У него даже грудь сдавило. Наконец он посмотрелся в зеркало, поправил волосы и вышел из спальни. Спустившись по лестнице, он побрел в кухню. У плиты стояли два повара, которые и готовили ежедневно те самые разные блюда.

– Ты что-то хотел, Эдвард? – спросила милейшая женщина.

– Здравствуйте, миссис Мартин. Положите, пожалуйста, в пакет свежие фрукты, которые нам сегодня доставили из Азии. Хочу навестить друга, он заболел.

– Конечно! Жди, сейчас все будет.

Миссис Мартин собрала мальчику целый пакет разнообразных фруктов и ягод. Эдвард попросил личного водителя отвезти его к особняку Лиссы.

Вскоре Эд вышел из машины и посмотрел на знакомые ворота. Несколько дней назад он провожал до дома очаровательную девочку с океанами вместо глаз и стоял именно здесь. Он хотел было нажать на звонок, как вдруг ворота открылись, и на улицу вышел седоволосый статный мужчина.

– Здравствуйте! Меня зовут Эдвард. И я друг Филиссы. Она дома?

Дедушка доброжелательно улыбнулся.

– Здравствуй, Эдвард. Да, внучка дома, но она приболела. Лежит у себя в комнате. Можешь ее навестить, дворецкий тебя проводит.

– Спасибо большое! – Эд широко улыбнулся и побежал по дорожке к входу в особняк.

Консьерж открыл ему двери, и на первом этаже из ниоткуда появился радушный дворецкий, который проводил гостя до комнаты Филиссы.

Мальчик переступил порог спальни. Лисса сопела на большой двуспальной кровати. Светлые пряди упали ей на лицо. Эдвард тихонько подошел к комоду и положил на него пакет с фруктами, после чего снова посмотрел на девочку и улыбнулся. Он решил подождать, пока она проснется, поэтому осмотрелся. В светлой комнате царил такой уют, что ее просто не хотелось покидать. Эд приблизился к окну и с подоконника взял рамку с фотографией. На ней была изображена совсем маленькая Лисса, которую на руках держал дедушка.

Эд улыбнулся, поставил рамку, но та зашаталась и упала. У Лиссы был очень чуткий сон, поэтому девочка сразу же открыла глаза и посмотрела в сторону окна.

– Терри?! Ты все-таки пришел! – радостно вскрикнула она.

Мальчик вздохнул, поднял рамку и поставил на место.

– Эдвард.

Лисса резко изменилась в лице. Ей стало очень некомфортно.

– Ой, прости, пожалуйста! – Девочка слезла с кровати и посмотрела ему в глаза. – Да, теперь точно вижу, что ты Эдвард, – с улыбкой добавила она.

– Я тебе фрукты принес. Нам каждый день доставляют их из Таиланда. Набирайся сил и поправляйся скорее.

– Спасибо большое! – Лисса подошла к комоду, открыла пакет и начала рассматривать экзотические фрукты. – Я их очень люблю, кстати говоря.

Эдвард стоял с совершенно невозмутимым видом, но глаза его лучились от радости: он все-таки смог ей угодить!

– А Терри домашнюю работу делает? – спросила она и начала жевать личи.

Мальчик закатил глаза и кивнул.

– Ты чего стоишь? Садись на кровать, – проговорила Лисса, устроившись на постели.

Эдвард сел рядом и молча посмотрел на девочку. Он восхищался тем, какая она прекрасная. Да, ему было всего двенадцать лет, но он был уверен, что такой, как Филисса, больше никогда не встретит, каким бы глупым это ни казалось.

– Ты чего смотришь? Расскажи хоть что-нибудь!

Эдвард поведал Лиссе о хитрости, которую сегодня провернул вместе с Терри. Рассказал о том, что читает книгу на французском языке. О том, что на днях получил золотую медаль в спортивных соревнованиях. Он всей душой хотел понравиться этой девочке, лишь бы она перестала говорить о его брате.

– Ого, какой ты молодец! Я прямо в восторге. А я в спорте совсем бездарь. – Лисса встала с кровати и подошла к окну. – На улице такая хорошая погода. Жаль, я болею. Надеюсь, завтра уже смогу поправиться и погулять с Терри.

Эдвард крепко сжал в руке одеяло, на котором сидел.

– Ой, Терри! – резко выкрикнула Лисса.

Эдвард вздрогнул, вскочил на ноги и подбежал к окну. Терри вместе с одноклассницей проходил мимо дома Филиссы.

Филисса изменилась в лице.

– С кем это он?

– С Эстер, нашей одноклассницей.

– Понятно. – Лисса отвернулась от окна и плюхнулась на кровать, опустив голову. – А написал, что будет домашнюю работу делать.

– Да не обращай внимания, Лис. Он, наверное, уже сделал, а тебя просто не захотел тревожить.

– Или ему просто плевать, – выпалила девочка, сдерживая слезы.

– А вот и не плевать! – возразил Эд и резко замолчал, почесав затылок. – Хотя если уж он знает, что ты болеешь, и не пришел…

– Я и говорю, плевать. – Слезы покатились из глаз Лиссы.

Эдвард посмотрел на нее и сел рядом, взяв ее руку.

– Зато мне не плевать.

* * *

– Терри, меня бесит этот чувак! Он очень хреновый брат, раз так поступил. Разве так можно? И зачем ты придумал ужасного персонажа?

У меня в горле встал ком.

– Он просто любил ее, Армо.

Любил так сильно, что порой умирал от любви.

Это чувство настолько поглотило его…

Настолько завладело им…

Эдвард порой не ведал, что творил.

Он любил, а она ничего не замечала.

Или не хотела замечать.

Глава 5

Филисса

Вы когда-нибудь просыпались от того, что вас душат? Странный вопрос, не правда ли? Надеюсь, каждый ответит на него отрицательно, ведь такого ужаса я не пожелаю никому… хотя нет, кого я обманываю? Как раз наоборот: такого я пожелаю всем сволочам, которые внесли «хороший» вклад в мою жизнь.

Я подумала, что это, как всегда, сон. Просто очередной из привычных кошмаров. Они ведь почти каждую ночь мучили меня. Но нет, это, к сожалению, был не сон. Громкий кашель вырывался из моего горла, воздуха катастрофически не хватало. Я даже не могла понять, что происходит. Лишь чувствовала чьи-то пальцы на шее, которые крепко ее сжимали. Открыв глаза, увидела перед собой лицо мамы. Хотя нет, это явно не моя мать. Амалия. Да, именно она.

Если точнее, вторая личность матери.

Схватив ее за руки, я принялась брыкаться и попыталась ее оттолкнуть. После нескольких секунд борьбы у меня кое-что получилось. Я ногой ударила ее в живот, упала с кровати, и меня снова захватил затяжной приступ кашля.

– Ты! Ты убила моего сына, паршивка! Ты ответишь за то, что сделала! – прокричала мать и кинулась ко мне.

Черт, кто бы только знал, как мне страшно в такие моменты! Складывалось впечатление, что на меня нападает убийца. У мамы даже голос менялся в эти минуты. Он становился грубым, низким, демоническим… Собрав все силы, я быстро встала с пола. Мать бросилась ко мне и наотмашь ударила по лицу. У меня закружилась голова, ноги стали ватными. Не было даже сил дать сдачи или хотя бы убежать.

– Ты отправишься следом за ним! – заорала «Амалия». – Я повеселюсь на твоих похоронах, буду громко смеяться и кидать землю на твое мерзкое тело! – Она истерически расхохоталась, а мне стало еще страшнее.

«Амалия» схватила меня за волосы и куда-то потащила. Я протянула руку и сгребла с полки вазочку. Знаете, в такие мгновения ты уже не думаешь о том, что это твоя мать. Срабатывает режим самообороны. Именно поэтому я замахнулась и ударила ее вазой по голове, да с такой силой, что она упала на пол без сознания.

Ваза выпала из моей руки. Я посмотрела на неподвижное тело матери. Меня охватила паника. Черт бы ее побрал, она хоть жива?! А если я ее убила, что мне за это будет? Господи, какой ужас!

Любой нормальный человек, наверное, позвал бы кого-нибудь и оказал первую помощь, но не в моем случае. Я просто выскочила из комнаты. Я неслась по коридорам особняка, меня подпитывал страх. Было ощущение, что за мной кто-то гонится, преследует меня. Спускаясь по лестнице, я успела пару раз навернуться и повредить ногу. Куда я мчалась? К кому? Я и сама не осознавала. Мне просто хотелось бежать. Убраться подальше от этого места, от всех проблем и от адской жизни.

Я вылетела из дома, добралась до ворот и, чтобы открыть их, нажала на кнопку. Было очень странно в середине осени находиться на улице в тонких пижамных шортах, короткой майке, с босыми ногами, но меня это мало волновало.

Из будки выбежал охранник.

– Филисса, что случилось?! Вы куда в таком виде посреди ночи?

Я кинула на него взгляд и устремилась прочь. По-моему, он подумал, что у меня поехала крыша.

Я просто бежала. По пустой дороге, босиком. Хотелось разрыдаться, но я не смогла. Не привыкла распускать сопли. Я ими сыта по горло. Душа зачерствела. Ни один человек больше не увидит моих слез. Как бы не было больно, как бы чувства не рвались наружу. Все равно. Нужно всегда все держать в себе.

Я думала о маме. Да, я ее ненавижу, но что с ней происходит? Почему болезнь прогрессирует и мама все чаще переключается на вторую личность? Я и правда боюсь «Амалию». Откуда же у нее появилось это психическое расстройство? И почему она называет себя «Амалией»? О каком сыне вечно говорит? И почему говорит, что я его убила?!

Спустя пару минут я остановилась, так как увидела парня, который медленно направлялся в мою сторону. Кто это бродит в позднее время? Странно, в Шотле ночью обычно так тихо.

Я внимательно наблюдала за ним. Через несколько секунд на его лицо пал свет от фонаря. Никита!

– Ты… ты что тут делаешь? – громко спросила я, уставившись на него.

Выглядел он неважно: измученный вид, уставшая и медленная походка, растрепанные волосы. Он приблизился и, встав напротив, кинул на меня взгляд.

– Ты еще спрашиваешь? Это не я тебя кинул без машины и телефона в другом районе, заставив возвращаться сюда пешком.

– Тебе что – пятки суперклеем обмазали и ты, пока шел, прилипал к асфальту? – съязвила я.

Никита смотрел на меня таким взглядом, будто тоже хотел придушить. Я изменилась в лице: поняла, что остроумие явно не к месту.

– Да лучше бы мне их обмазали клеем, чем я бы проторчал в полиции восемь часов!

– Что? Ты как туда попал? – Я округлила глаза.

– В Шотл нельзя пройти просто так. У меня потребовали документы на въезде. Естественно, я их не взял, я ведь не предполагал, что меня в другом районе кинет одна стерва.

– Как ты меня назвал?

Он опустил голову, резко вздохнул, попятился и снова посмотрел на меня.

– Могу повторить. Я разговариваю с эгоистичной стервой, которая думает только о себе. Я даже спрашивать не буду, что ты делаешь на улице посреди ночи. И не буду спрашивать, почему ты полураздета. Я больше вообще ничего не хочу знать.

– Наконец-то я дожила до момента, когда ты заткнешься и засунешь свое любопытство далеко и надолго.

– Но я скажу тебе вот что. Ты превратилась в настоящую тварь, Лисса. Я терплю тебя каждый день, и мои нервы на исходе. Относишься ко мне и ко всему персоналу так, словно мы мусор подзаборный…

– Вы и есть мусор, – выпалила я и посмотрела Никите прямо в глаза.

– Замолчи! Если у тебя есть деньги, это не повод так обращаться с людьми, у которых их в разы меньше. Ты ничего не добилась в жизни. Все деньги – заслуга твоего отца и дедушки. Ты жалкая малолетняя девка, которая возомнила себя царицей. Думаешь, если я работаю на твою семью, то буду и дальше терпеть все это дерьмо? Нет, дорогая, я сваливаю. Понимаю, что тебе наплевать и в ответ я услышу очередной смешок, но запомни: на свете не найдется ни одного человека, который сможет тебя искренне полюбить. Твой характер убивает все живое в радиусе километра. Вокруг тебя гребаная пустыня!

– Метафорами уже заговорил. Интересно. – Я скрестила руки на груди.

– Я знаю, что раньше ты была другой, поэтому долгое время гадал, что же такого могло случиться в твоей жизни. Что могло породить такую жестокость к окружающим. Я не нашел ответа. Вот и все. И мне очень жаль, что ты убила в себе того человека, каким была раньше. Ты навсегда погрязнешь в одиночестве, если не изменишься. Днем ты вышвырнула меня из машины, оставив на улице без копейки в кармане. Я просидел в обезьяннике, пока эти козлы пытались удостовериться, что я не сбежал из Алегрии. Я за день крошки в рот не положил и глотка воды не сделал! А ты даже ни на секунду не подумала о том, что я не вернулся домой, правда? Недавно ты опрокинула тарелку супа на повара, дескать, в блюдо положили специй чуть больше, чем требовалось. Неделю назад ты уволила охранника за то, что ворота открывались слишком долго, а ты за две секунды очень устала. И каждый день ты проклинаешь мать, желая ей смерти, хотя она больной человек, который ни в чем не виноват. Филисса, ты прогнила. Ты любишь попрекать меня тем, что я в тебя влюблен. Да, я был в тебя влюблен. В девушку, которой ты была, когда я устроился на работу и стал твоим телохранителем. Но сейчас ты – омерзительная сука, и с ней я не хочу иметь ничего общего. Я увольняюсь.

Никита кинул на меня последний взгляд и побрел к дому. Такого я от него ожидать не могла. Хотя мне же было лучше. Он думал, что его речи меня тронут? Ну да, конечно. Уже начинаю плакать и биться в конвульсиях. Наконец-то он перестанет везде таскаться за мной. Больно надо.

Я вздохнула и медленно пошла вдоль дороги. Какие они все смешные. Я высокомерная тварь, омерзительная сука, а они кто? Никто не замечает своих косяков. Фу, аж противно! Ненавижу людей. Каждый считает нужным вставить свои три копейки в мою жизнь. Какая разница, какой я была? Годы идут, все меняется, и я меняюсь. Этого не избежать. Лично мне противно из-за того, что несколько лет назад я была такой наивной. Пыталась всем угодить, старалась проявить свою любовь, а в ответ – что?

Окунемся в прошлое

Девочка в пышном персиковом платье до колен стояла у мольберта. Тонкие пальцы держали деревянную кисть, которая перемещалась по холсту, оставляя следы от краски. Вот уже несколько часов она рисовала портрет, вкладывая в него все силы и душу.

Дверь в комнату открыл дедушка.

– Лисенок, есть будешь? Повар приготовил твои любимые блюда.

– Деда, спасибо, но я не хочу. Мне нужно дорисовать картину!

Дедушка подошел к ней и улыбнулся, посмотрев на мольберт. На нем был изображен Терри.

Лисса подняла глаза на деда и немного смутилась. Она не хотела никому говорить о том, что испытывает какие-то чувства к кому-то, но, кажется, дедушка давным-давно обо всем догадался.

– Лис, очень красиво! Никогда не перестану говорить о том, что восхищаюсь твоим талантом. Тебе всего лишь двенадцать, а ты прекрасно рисуешь. Представляю, что тебя ожидает…

В комнату заглянул дворецкий.

– К Лиссе пришел какой-то мальчик. – Он сразу же посмотрел на картину и широко улыбнулся. – Кстати, это он!

Лисса покосилась на дворецкого и перевела взгляд на портрет.

– Может, и не он… – с грустью заметила она. – Вы его впустили или нет?

– Пока нет.

Лисса и дедушка подошли к окну. У ворот стоял Эдвард, который ожидал, когда его пригласят в дом.

Дедушка слегка нахмурился и обратился к внучке.

– Это тот парень, который с картины, или его брат?

Лисса и сама плохо понимала, кто же к ней пришел. Она не научилась различать близнецов. Если вблизи можно было рассмотреть цвет глаз, то издалека мальчики были абсолютной копией друг друга.

– Не знаю, дедуль. Но что-то внутри подсказывает, что это Эдвард. Терри почти никогда не приходит к нам домой.

Дедушка скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

– Судя по твоему выражению лица, могу сделать вывод, что ждешь ты явно не его.

Филисса вздохнула и кивнула.

– Как ты их различаешь?

– У Эда гетерохромия, то есть разный цвет глаз.

– Послушай, Лис… – начал дедушка, подошел к мольберту и взял кисть. – Если с тем мальчишкой в будущем ничего не получится, то можешь этого брать за рога. Удобно, даже портрет перерисовывать не надо, просто берешь… Какого цвета у него второй глаз?

– Карий. А что? – непонимающе уточнила девочка.

Дедушка макнул кисть в коричневую краску и неожиданно провел ею по правому глазу на картине.

– Дедушка! – вскрикнула Лисса и подбежала к мольберту. – Ты чего наделал?! Я это даже стереть не смогу!

Он положил кисть в стакан и посмотрел на Лиссу.

– Цени тех, для кого ты что-то значишь в жизни, а не тех, кто что-то значит для тебя. И пожалуйста, запомни мои слова. Подари портрет ему, а не Терри. Думаю, мальчику будет приятно. Я сейчас приглашу его.

– Но ты не тот глаз закрасил! У Эда левый, а тут правый.

– Плевать! Ты не так давно его знаешь, чтобы запоминать, какого цвета у него какой глаз, – усмехнулся дедушка и удалился.

Лисса вздохнула, продолжая смотреть на потрет. «Ну и что мне теперь с ним делать? Блин, дедушка!»

Она поспешно сняла картину с мольберта и спрятала под кровать. Спустя пару минут в комнату зашел Эдвард и при виде Лиссы засиял.

– Привет, Лис!

– Привет, привет. – Она улыбнулась в ответ.

– Я тебя хотел погулять позвать. Пойдем?

– Тебе надо было мне позвонить! Я договорилась погулять сегодня с Терри. Он тебе что, не говорил?

Эдвард сразу расстроился. Как же он устал слышать имя Терри из ее уст! Вечно она только и делает, что трещит о его брате. Порой он был готов биться головой о стену из-за того, что не первый познакомился с Филиссой.

– Нет, не говорил, – безразлично произнес он. – Вы каждый день гуляете?

– Каждый день не получается из-за дополнительных занятий Терри. Но созваниваемся каждый день.

– Ты ему звонишь первая?

– Когда как. Бывает, что звоню.

Эдвард окончательно разозлился. Ведь ему Лисса даже никогда не пишет, а уж о звонках можно и не говорить…

– Ладно. – Он развернулся к двери и хотел было уйти, как вдруг Лисса его остановила:

– Подожди!

Эд оглянулся и вопросительно посмотрел на нее. В его душе зародилась надежда, что Лисса хотя бы спросит у него что-нибудь личное. Или даже пригласит на чашечку чая. Но увы!..

– Раз ты здесь, я у тебя хотела узнать… Можешь подсказать, что Терри любит из сладкого?

Эд шумно вздохнул и опустил голову, сжав зубы.

– Только не говори, что ты ему еще и приготовить что-то хочешь, – выпалил он.

– Нет! – засмеялась Лисса. – Я еще не умею. Просто хотела сделать ему сюрприз, захватить на прогулку то, что он любит.

– Сюрприз… Ну возьми круассаны с ванильной начинкой. Терри их обожает.

– Ого, спасибо! Я попрошу, чтобы их испекли. Спасибо огромное Эд, ты чудо! Уже уходишь, да?

– Ухожу, – обрывисто сказал он и поспешно покинул комнату.

Очутившись на улице, Эдвард сел в машину. Водитель нажал на газ, и автомобиль тронулся с места. Голову Эда целиком и полностью заполнила Лисса. Как же ей понравиться? Но еще больше его тревожила мысль о том, что у Терри дикая аллергия на ваниль. Он сдуру ляпнул Лиссе про круассаны, и только сейчас пожалел о том, что нагло соврал.

Филисса бежала к месту встречи с пакетиком в руках, в котором лежало два свежих круассана. В душе порхали бабочки. Каждая прогулка с Терри была неимоверным счастьем. Она хоть каждый час могла с ним гулять. Терри стал для нее родным.

Терри сидел у фонтана, читал книгу и ждал Лиссу. Она подбежала к нему и села рядом.

– Кого-то ждете, молодой человек?

Он резко повернул голову и засмеялся.

– Жду одну особу, которая очень любит опаздывать, – улыбнулся мальчик.

– Прости, пожалуйста, просто наш повар слишком долго готовил для тебя сюрприз! Держи! – Лисса протянула ему пакет с круассанами.

– Что там?

– Открой. Если ты голодный, думаю, это тебя точно порадует.

Терри открыл пакетик, и в ноздри ударил запах выпечки.

– Ого-о! Лисса, ты просто невероятная! Я обожаю круассаны. Когда вырасту, женюсь на тебе! Точно!

И пусть он говорил это не всерьез, но у Лиссы все сжалось после этой фразы. Она категорически не хотела воспринимать его слова как шутку, ведь уже представляла, как именно будет проходить их свадьба.

– А с чем они?

– Попробуй и узнаешь.

– Слушай, а как ты догадалась, что я их люблю? Я разве говорил?

Внезапно из ниоткуда появился Эдвард.

– Какая неожиданная встреча! – запыхавшись, воскликнул он.

Округлив глаза, Терри с Лиссой переглянулись.

– Ты на пробежке, что ли? – поинтересовался его брат.

– Да-да! Бегаю вот, тренируюсь. Проголодался как раз. О, круассанчики! Ух ты! Я такой голодный. Надеюсь, вы не обидитесь, если я их конфискую. – Эд одним махом вырвал у брата пакет и побежал что есть мочи. В этот момент ему было настолько стыдно, что хотелось просто провалиться под землю. Но уж лучше так, чем угробить брата, ведь в последний раз, когда Терри съел что-то с ванилью, он чуть не задохнулся и попал в больницу.

Лисса удивленно приоткрыла рот. Терри смотрел брату вслед и был изумлен не меньше нее.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил он.

– Нет…

* * *

Тогда я не понимала, почему Эдвард это делает. Неужели я была настолько глупа, что не замечала очевидных вещей? С одной стороны, он был редкостной сволочью, но, с другой…

Я села на лавочку напротив реки.

Чуть ли не каждый день в голове мелькают кусочки из прошлой жизни. Как от них избавиться? Я не хочу вспоминать этих чертовых близнецов. Какой смысл? Один умер, второй, скорее всего, тоже. Их уже нет на свете, а моя жизнь продолжается. Может, оно и к лучшему. Неизвестно, как бы сложилась моя судьба, будь Эдвард жив. Он успел хорошенько потрепать мне нервы. Порой я думала, что моя жизнь закончена и я больше не смогу справляться с этими мучениями. А теперь он мертв. Вот и все.

Хотя… порой так хочется посмотреть в его до жути странные глаза и прокричать: «Эдвард, ты полное ничтожество! Я ненавижу тебя за твой гребаный характер. Ненавижу, что ты испоганил мои подростковые годы. Я должна была жить беззаботной жизнью, а в итоге? Я просто хочу сказать, как я тебя ненавижу!»

– Ну так скажи, – послышался мужской голос за моей спиной. Я дернулась от неожиданности, медленно повернула голову и посмотрела на парня, стоящего рядом со скамейкой.

Глава 6

Филисса

Кажется, я уже говорила о том, что в Шотле всегда спокойно, нет преступности, здесь можно гулять ночами и не переживать, что тебе что-то угрожает. Район патрулирует охрана, которая со всей строгостью и серьезностью относится к работе, ведь нельзя допускать убийства или какие-то неприятные инциденты, которые могут произойти с местными жителями. Но никогда не следует на сто процентов быть уверенным в своей безопасности, ведь все проконтролировать невозможно.

Передо мной стоял молодой человек лет тридцати. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Рваные серые обноски буквально висели на худощавом теле. Черные как смоль волосы топорщатся в разные стороны и непонятно, то ли он нанес на них гель, то ли они настолько грязные, что блестят. Он уставился на меня каким-то животным взглядом, будто в эту же секунду мог наброситься и растерзать на куски. Я не моргая смотрела в его глаза, и по моим рукам пробежали мурашки. Никогда в своей жизни не встречала настолько устрашающих людей.

– Ты еще кто такой? – спросила я спокойным тоном. Почему-то сейчас повышать голос и грубить не хотелось, хоть и несло от бродяги за версту. Я знала себя и понимала, что уже давно бы сделала ему замечание и велела отвалить и хорошенько помыться, а потом уже подходить к людям. Но нет, не в этот раз.

– Эдвард. Меня зовут Эдвард. Ты хотела сказать, что ненавидишь? Почему молчишь?

Он что, больной? Что общего между этим бродягой и Эдвардом Ривманом.

– Я не возьму в толк, о чем ты. Ты не тот Эдвард, который мне нужен.

Бродяга натянуто улыбнулся и вздохнул.

– Какая жалость. Значит, он тебе все-таки нужен? Тогда почему ты говоришь, что ненавидишь?

Что бы вы делали в такой ситуации? Если честно, мне захотелось бежать оттуда что есть мочи и поскорее очутиться в своей комнате. И плевать, что меня ждала дома мать-психопатка. Уж лучше она, чем странный парень, который непонятно каким образом оказался в Шотле.

– Слушай, я, наверное, пойду, – негромко сказала я и вопросительно посмотрела на него, будто спрашивая разрешения. После нескольких секунд непрерывного взгляда я встала с лавочки и осторожно шагнула вперед, чтобы обойти его, но нищий преградил мне дорогу.

– А вот мне нужны деньги, – выпалил он.

Черт! Да, тебе необходимо много денег. Ты себя в зеркале видел? Тебя надо закинуть в стиральную машину и стирать несколько часов подряд. И я уверена: даже после этой процедуры ты до конца не отмоешься.

– А мне пора домой, – уже более грубо сказала я: бродяга уже сильно напрягал своим видом и запахом.

– Ты не поняла? Дай мне денег – и я уйду. – Он вскинул подбородок и впился в меня взглядом.

В данный момент я выгляжу ничуть не лучше него. Стою возле реки в пижаме, босиком. Он и правда думает, что у меня сейчас имеются деньги? Из какого бока я должна их достать?

– Откуда ты взялся? Кто тебя пропустил на территорию Шотла?

– А ты как думаешь? – до жути мерзким голосом проскрипел он.

Я могу предположить, откуда вылезла говорящая крыса. Раньше я никогда не видела таких, как он, но наслышана о них. Однако не думала, что встречу когда-либо.

– Ты из Алегрии, – уверенно выпалила я.

– Это вопрос?

Какие вопросы? Даже самый тупой догадается, что отброс вывалился именно оттуда.

– Нет. Утверждение. У тебя все признаки налицо. В Рибовски нет таких людей.

– Какие это признаки?

Хватит. Он меня начинает конкретно раздражать. И знакомые, и родные знают, что меня лучше не выводить из себя тупыми вопросами, иначе я перехожу в наступление. Когда-нибудь это меня погубит. Весь страх как рукой сняло.

– Серьезно? Ты еще спрашиваешь о признаках! – Я нервно расхохоталась, но ему, кажется, было совсем не смешно. – От тебя воняет так, что запахом можно людей пытать. Складывается ощущение, что каждый день ты делаешь заплыв в канаве, которая наполнена самыми вонючими отходами. Да тебе никакие деньги не помогут отмыться от этой мерзости. У тебя еще и болячек, наверное, куча разных – медицинский справочник! Я сейчас стою и думаю, как бы не заразиться какой-нибудь гадостью. Тебя надо изолировать от людей, ты че выполз из своего гнилого лежбища? Возвращайся к таким же и воняй на здоровье! Нечего здесь воздух портить…

Он резко двинулся ко мне, и я сразу заткнулась и испуганно попятилась. Черт, я же говорила, меня лучше не бесить. Кажется, не стоило перед ним распинаться. Переборщила не на шутку.

А подонок все-таки приблизился и схватил меня за волосы, прижав к себе. В этот момент я чуть не проблевалась. Он был совсем близко и буравил меня своими мерзкими глазами.

– Жалкая малолетка! Легко говорить, когда ты купаешься в деньгах с рождения. Да? Сейчас мы пойдем к тебе домой, и ты скажешь охране, что я твой друг.

Я истерически рассмеялась.

– У меня нет таких друзей, не обессудь.

Он еще сильнее сжал мои волосы, и я вскрикнула от сильной боли.

– Ты скажешь, что я твой друг. Мы пройдем в дом, ты отдашь все деньги, которые есть, и я уйду. Слишком долго я гнил в гребаной Алегрии, теперь я заберу свое.

– Твое – это подгнившие крысы! Я ничего тебе не отдам.

Он загоготал. Кто бы только знал, как мне стало жутко от этого звука. Смех прервался, когда я услышала странное жужжание. Парень издал сдавленный возглас, дернулся, и я почувствовала, как его хватка ослабла. Глаза бродяги закатились, и он рухнул на землю.

Напротив меня стояла девушка с длинными пепельными волосами. Она держала шокер и испуганно смотрела, ожидая от меня хоть какой-то реакции. А я просто в упор таращилась на нее и ждала того же.

Она перевела взгляд на бродягу, который теперь лежал без сознания.

– А ты кто такая? – спросила я, нарушив тишину.

Девушка подняла на меня глаза.

– Сара. Меня зовут Сара Пиоро, – дрожащим голосом ответила она и замолчала.

Между нами снова повисла напряженная пауза.

Выглядела девушка очень хорошо, поэтому у меня даже мысли не возникло, что она перебежчик.

– Мы учимся в одном лицее, – наконец добавила она. – Кто это? Что здесь произошло?

Я выдохнула. Как приятно видеть человека из своего круга.

– Перебежчик из Алегрии. Не знаю, как он тут оказался. Всегда думала, что у нас надежная охрана…

Сара усмехнулась и показала мне шокер.

– Надежная охрана? Ага. По-твоему, я просто так беру с собой эту штуку? На меня однажды напал такой же тип, с тех пор всегда наготове либо газовый баллончик, либо шокер. Уверена, твоя семья платит крупную сумму за охрану каждый месяц, и охране выпадает неплохой куш. Вот ребята и расслабились. Деньги получают, а сами ничего не делают. Что есть охрана, что нет.

Если честно, я была удивлена ее словами. Я ведь не сомневалась, что нам нечего бояться.

– То есть охрана ничего не делает для нашей защиты?

Сара улыбнулась и покачала головой.

– Мой троюродный брат работает в охранной службе Шотла. Поверь, я знаю, о чем говорю. Сказать, что нас в основном защищает? Страх жителей Алегрии. Суровая охрана – просто миф. Нищеброды уверены, что если они попытаются пересечь границу, то их сразу убьют. Ничего подобного. Им толком ничего и не будет, если они не начнут открыто дебоширить. Иногда в Алегрии появляются смельчаки вроде него. – Сара махнула рукой на бродягу. – Вот именно они сюда и пробираются. Поэтому, дорогая, мой тебе совет, бери на прогулки какие-нибудь средства для защиты, особенно если любишь, как и я, прохлаждаться ночью. Они не дураки, днем расхаживать тут не будут. Только ночью.

Просто шок.

– А с ним что делать? – Я посмотрела на парня и пнула его.

– Не переживай, сейчас позвоню брату, он сегодня дежурит. Ребята приедут и вывезут его в Алегрию.

Будет знать, козел! Проснется в родной помойке. Так ему и надо. Хотя, если подумать, ему никто не сможет помешать снова сюда пробраться. Почему-то эти размышления загнали меня в тупик. Мне вдруг стало не по себе от мысли, что он вернется и решит отомстить мне. И зачем только Сара это рассказала, я теперь буду думать и переживать. Значит, любой житель Алегрии может проникнуть сюда! Вот кошмар. Я же говорила, что этих тварей нужно массово сжечь: пусть не портят жизнь нормальным людям вроде меня.

Мы ждали охрану минут десять. Каждая углубилась в размышления. Брат Сары и другие парни погрузили бродягу в машину и уехали.

– Ох, черт, я же не поблагодарила тебя! – осенило меня. – Спасибо большое. Если бы не ты, не знаю, как бы я справилась…

– Брось, любой человек на моем месте поступил бы так же.

– Ну нет! Если бы тебя на улице мурыжил доходяга, я бы, наверное, прошла мимо! – сморозила я и глупо рассмеялась, но каменное лицо Сары дало понять, что я опять переборщила. – Извини, – добавила я. – Меня зовут Филисса.

Она улыбнулась и протянула мне руку.

– Филисса Бенуа, да. Я уже наслышана.

– Откуда?

– Слухи в лицее распространяются очень быстро. Новеньких всегда обсуждают, а если они еще и такие симпатичные, как ты, то пиши пропало.

– Ого! Я даже не заметила, чтобы на меня кто-то косился и обсуждал.

– В «Гринберге» даже у стен есть глаза и уши. Любое твое действие все замечают, но, поверь, ты ни о чем не догадаешься. – Сара оглядела меня с ног до головы. – Я бы хотела тебе предложить прогуляться, но меня смущает твой вид. Что-то произошло или у тебя просто странные предпочтения и ты любишь босая в ночи ходить?

Я вспомнила, что по особняку носится бешеная мать и вопит о том, что я убила ее сына, и поняла: именно прогулка с Сарой будет для меня наивысшим счастьем. К тому же завтра выходной и можно не переживать, что я не высплюсь.

– Не обращай внимания, порой есть вещи, о которых говорить совсем не хочется. Идем!

Мы медленно побрели по берегу реки. Я скрестила руки на груди, пытаясь защититься от холодного ветра. Сара посмотрела на меня и приподняла бровь.

– Лисса, если тебе вдруг нужна помощь…

– Забей. Ты лучше скажи, в каком доме ты живешь? Кто твои родители? Видимо, влиятельные люди, раз ты учишься в «Гринберге»?

– Мои родители не влиятельные люди. Мама живет в Энцо, работает преподавателем начальных классов. Я знаю, ты родилась во Франции, поэтому не уверена, что знаешь этот городок. Он совсем небольшой, находится неподалеку отсюда. В нем нет такой роскоши, как в Рибовски.

– Тебя как занесло вообще сюда? И кто оплачивает обучение?

– Государство. Я выиграла конкурс и поэтому меня перевели в «Гринберг». Это было главной мечтой. Живу в общежитии. Моя семья миллионы не зарабатывает, поэтому я хочу добиться многого, чтобы в будущем их обеспечивать.

– Это очень достойно!

– А ты почему оказалась здесь? Неужели во Франции намного хуже?

– Отец считает, что «Гринберг» даст мне больше знаний. У вас тут намного сложнее. Я была отличницей во Франции, а в лицее после первого учебного дня поняла, что все будет непросто.

– А ты как хотела? Это ведь «Гринберг»! У нас не так много отличников на самом-то деле! Некоторые с неких пор еще и пропадать стали.

В моей голове проплыла картина: фотографию Терри снимают с доски почета.

– По-твоему, он умер? – выпалила я, посмотрев на Сару.

Она остановилась и вздохнула.

– Знаю лишь одно – он много играл и слил почти все состояние погибшей семьи. Все решили, что с ним произошел какой-то несчастный случай.

– Не знала, что Терри заядлый игрок.

– Вы были знакомы? – поинтересовалась Сара.

Я была бы рада, если бы мы были просто знакомы, но увы…

– Мы дружили в детстве.

– Он не был заядлым игроком, – сухо возразила Сара. – Терри слишком любил семью и брата, он не видел смысла жизни без них, поэтому стал медленно убивать себя – алкоголем, препаратами. Казино было лишь способом забыться. Помню, как встретила его через несколько дней после гибели родителей и Эдварда. Терри так плакал. Ты бы видела. Постоянно повторял имя брата. Казалось, у него внутри образовалась черная дыра. Говорят, близнецы не могут друг без друга. И пусть у них были очень натянутые отношения, но Терри по-настоящему любил Эда.

Это для меня не новость. Терри всегда трепетно относился к брату. Однако Эдвард этого совсем не ценил. Алчный подонок.

Мы сели на лавочку и прислушались к шуму воды. Ниже по течению был водопад.

– Значит, у них были натянутые отношения. Как ты это поняла?

– Тут и понимать нечего. – Сара хмыкнула. – В какой-то момент они стали часто ругаться. Даже в лицее. Могли просто подраться в коридоре, а потом оба получали наказание от директора. В детстве они были очень дружны, зато позже что-то или кто-то разрушил их идиллию.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и опустила глаза.

Окунемся в прошлое

Вот и подошли к концу каникулы, которые Филисса провела в Рибовски. Как бы она ни грустила, нужно было возвращаться во Францию и весь год жить воспоминаниями и мечтами о следующей встрече с Терри. Если прошлые каникулы они провели вдвоем, то теперь к ним присоединился и Эдвард. Казалось, он переживал из-за отъезда девочки в разы больше, чем Терри и сама Лисса вместе взятые.

Филисса стояла и оглядывала комнату, желая убедиться, что она ничего не забыла. Раздался стук в дверь. Она оглянулась.

– Заходите!

Дверь открылась, и в комнату зашел мальчик. Лисса широко улыбнулась. Эдвард забежал к ней после физкультуры. На уроке Эд вместо Терри снова сдавал нормативы, поэтому был в синих линзах.

– Ты же говорил, что приедешь в аэропорт! – воскликнула Лисса и подбежала к другу.

– Да просто шел мимо и подумал, почему бы тебя не проведать.

– Мимо? Ты ведь далеко живешь.

Он скривился и шумно выдохнул.

– Ладно, я пришел специально. Хотел тебя поскорее увидеть.

– Слушай, Терри… – начала Лисса.

Эдвард приоткрыл рот. Он только сейчас вспомнил, что не снял линзы.

– Лисса, я не… – начал было он, но девочка его перебила.

– Подожди, – продолжала она твердым голосом. – Я боюсь сейчас расплакаться, потому что мне очень тяжело уезжать. Я к тебе привыкла за два года. Если честно, я хотела бы гулять с тобой больше. Наедине… – Она резко замолчала и опустила глаза. – Я понимаю, что Эдвард твой брат, но мне хотелось, чтобы он оставил нас и занимался своими делами. Эд… он хороший, не подумай, что я против него что-то имею, но он другой, а ты мне ближе. Намного ближе. Всем сердцем скучать я буду именно по тебе. Пожалуйста, не забывай меня. Пиши, звони. Я готова днями напролет с тобой разговаривать.

Глаза Эдварда остекленели.

– Я уверена, это только начало. Жизнь свела нас не просто так, – добавила Лисса.

Она подошла к нему вплотную, привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до щеки Эда и поцеловать, но он легко оттолкнул ее от себя. Филисса округлила глаза.

– Ты чего? – недоуменно спросила она.

Эдвард еще пару секунд молча смотрел на девочку, а потом поднял руку, быстро снял линзу с левого глаза и швырнул на пол. Вздрогнув от неожиданности, Лисса шумно выдохнула.

– Скатертью дорога, – сказал Эд, развернулся и вылетел из ее комнаты.

Он вернулся домой, поднялся на крыльцо особняка, открыл дверь и громко захлопнул ее за собой. Поднялся по лестнице, навстречу по коридору ему шел Терри, который собирался в аэропорт, чтобы проводить подругу.

– О, привет! Уже сдал нормативы?

– Сдал, – грубо ответил брат.

– А чего ты такой злой? Хочешь вместе со мной Лиссу проводить?

– Нет.

Эдвард обошел Терри, но тот перехватил его руку.

– Постой! Что случилось? Поехали, она будет рада тебя увидеть.

– Отвали! – выкрикнул Эд и со всей силы толкнул брата.

Близнецы стояли возле лестницы. Терри потерял равновесие и покатился по ступенькам. Он шумно грохнулся на пол первого этажа, и крик огласил весь дом. Эдвард округлил глаза и побежал следом за ним. Он вовсе не хотел, чтобы все закончилось так. Терри лежал на полу. Из его носа и рта текла кровь, а нога и вовсе изогнулась под непонятным углом. Открытый перелом одной ноги. Внутренний перелом второй.

Вместо того чтобы со светлой грустью провожать лучшую подругу во Францию, он долгие часы провел в больнице с мучительной болью.

* * *

– Обидно. Вроде близнецы, а такое странное отношение друг к другу. В основном инициатором всех ссор был Эд. Он, знаешь ли, очень изменился. Я ведь тебе уже сказала, что в лицее у стен есть уши? В общем, про него ходил очень странный слух. Не представляю, откуда он взялся, но каждый ученик считал своим долгом обсудить это.

– Какой еще слух? – Я слегка напряглась.

– Говорили, что он переспал с девушкой, она забеременела, а он отказался помогать.

У меня все жилы в теле натянулись. Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы, которые я всегда так тщательно скрываю, даже от самой себя.

– Что с тобой? – испуганно произнесла Сара.

– Мне пора домой. Уже поздно, – выпалила я, резко развернулась и как ошпаренная побежала к своему дому.

Не вспоминай.

Не плачь.

Не погружайся в это снова.

Не надо, Лисса.

Прошу тебя, не надо.

Глава 7

Окунемся в прошлое

Больничный коридор. Страх. Ненависть к самому себе.

Эдвард сидел в коридоре и смотрел в одну точку. Минут пятнадцать назад Терри привезли в больницу после падения с лестницы. Доктора говорили лишь то, что мальчику предстоит несколько операций. Эд находился в полнейшем ужасе.

Дверь кабинета открылась, и оттуда вышли родители. Отец был сумрачнее самой темной тучи, а мать и вовсе побелела. Она посмотрела на сына.

– Эд, твоего брата готовят к операции. Зайди. Он хочет увидеть тебя и что-то сказать.

Эдвард встал со стула и непонимающе посмотрел на маму.

– Хорошо… – тихо произнес он и зашел внутрь.

На больничной койке разместили Терри, который всеми силами боролся с невыносимой болью. И хоть ему ввели обезболивающее, которое должно было помочь, мучительные ощущения не отступали. Глаза Терри покраснели от слез. Он держался, но травмы оказались настолько серьезными, что соленая влага постоянно текла по его щекам. Эдвард нахмурился и медленно подошел к нему.

– Можно тебя попросить… – хрипло прошептал мальчик и прищурился, посмотрев на брата. – Ты же помнишь, Филисса сегодня улетает во Францию. Я должен ее проводить. Я пообещал. Она будет ужасно переживать, если узнает, что я переломал все что только можно. Не хочу, чтобы она об этом догадалась. – Терри поморщился и издал сдавленный стон.

Эдвард скривился вместе с братом, будто чувствуя всю его боль.

– Умоляю. Поезжай в аэропорт вместо меня, пока не поздно. Притворись мной. Надеюсь, она не поймет. Просто скажи ей, что я буду ее ждать в следующем году – и пусть она обязательно вернется. Обманывать плохо, но она должна меня увидеть.

Эд смотрел на Терри и пытался справиться с потоком чувств. Он винил себя за содеянное. Ему было действительно жаль брата. Лучше бы здесь, на больничной койке, лежал именно он, а не Терри. Но после услышанного внутри зародилась странная злость. Он не хотел видеть Лиссу, не хотел притворяться тем, кем не является.

Терри умоляюще взглянул на него.

– Пожалуйста, Эдвард. Скоро ее рейс на самолет. Я тебя очень прошу, – тихо добавил мальчик.

В палату зашла бригада врачей.

– Молодой человек, выходите, мы везем его в операционную, – сказал хирург.

– Держись. Я с тобой. Все будет хорошо. Я туда поеду, не переживай. – Эд с трудом улыбнулся сквозь слезы.

Через пару минут Терри увезли, а Эдвард, как безумный, выбежал из больницы. Он проверил время и понял, что у него осталось два часа. Эд сел в машину, и водитель рванул к особняку Ривманов.

Эдвард влетел в дом и поспешно направился в комнату Терри. Открыл шкаф, достал вещи брата. Остался самый главный штрих. Линзы. У мальчиков их было несколько пар на всякий случай. Эд выкинул линзу у Лиссы дома, поэтому пришлось использовать новые. Мальчик посмотрел на себя в зеркало и тяжело вздохнул.

Ему настолько не хотелось ехать, что в душе все буквально взрывалось. Он жутко боялся, что может проколоться и Лисса все поймет. Но дороги назад не было, брат попросил, значит, нужно выполнять.

Эд выбежал из дома и сел в автомобиль. Водитель посмотрел в зеркало заднего вида и загадочно улыбнулся.

– Ого, если бы не знал, что это ты, мог бы поклясться, что в машине сидит Терри!

Эдвард ухмыльнулся и провел рукой по волосам.

– Как раз то, что нужно. Езжайте побыстрее, пожалуйста.

Аэропорт находился на окраине, путь занял минут тридцать. Всю дорогу мальчика бросало то в жар, то в холод. Он мечтал, чтобы они встали в огромную пробку. Пусть произойдет что угодно, лишь бы они не смогли доехать до пункта назначения – настолько тяжело ему снова увидеть Филиссу. Эдвард был уверен в том, что он хоть что-то для нее значит, но ошибся: он лишь помеха для нее и Терри. От этой мысли душу разрывало на части, ведь девочка стала для него особенной и какой-то родной.

Машина подъехала к аэропорту, и Эдвард глянул на часы на экране телефона. До отлета чуть больше часа. Наверняка Лисса с отцом уже прошли регистрацию, и нет никакого смысла идти. Эд сжимал в руке мобильник и смотрел, как сменяются минуты.

– Эдвард? – окликнул его водитель. – Ты идешь или нет? Решай быстрее.

Перед глазами Эда прокрутился момент, как брат летел с лестницы. Он вспомнил окровавленное лицо, сломанные ноги Терри. Буквально ощутил ту боль, которую испытывал тот, крича. Но самое главное, он вспомнил глаза брата и мольбу о том, чтобы Эд помог и проводил Филиссу. Мальчик посмотрел на водителя, кинул телефон на сиденье, поспешно открыл дверь и что есть мочи побежал ко входу в аэропорт.

Лисса, без единой эмоции, стояла и смотрела на входные двери, все еще надеясь на то, что друг, которого она любила всем сердцем, придет. Разлука на целый год – это очень долго. Ей так хотелось увидеть его напоследок. Хотелось обнять и понять, что она ему не безразлична.

– Филисса, регистрация скоро закончится, увы, мы больше не можем ждать. Скорее, а то опоздаем на самолет, – произнес отец и, приобняв девочку, подтолкнул вперед.

– Папа, он не пришел… – прошептала она.

– Значит, не так уж ты ему важна. Хотел бы – приехал. Лисенок, не плачь, пожалуйста. Занимай очередь, а я сейчас быстро бутылочку воды куплю и вернусь. – Отец чмокнул дочь в макушку и побрел к торговому автомату.

Лисса встала в очередь и уставилась себе под ноги, вытирая глаза.

Дверь аэропорта открылась, и в зал влетел Эдвард. Он тяжело дышал и оглядывал людей. Вдруг он заметил ее – самое милое и прекрасное на свете создание.

– Филисса! – выкрикнул он.

Девочка округлила глаза. Она увидела его и широко улыбнулась сквозь слезы. Лисса дернулась и побежала ему навстречу, он сделал то же самое. Они сплелись в крепчайших объятьях.

Лисса на несколько секунд зажмурилась. Слезы снова полились из глаз, только теперь уже от счастья. Ребята несколько секунд стояли, прижавшись друг к другу. Наконец Эдвард отстранился и посмотрел на нее.

– Я думала, что ты не придешь…

Эд улыбнулся и дотронулся до ее щеки.

– Разве я мог так поступить? Прости, я попал в огромную пробку.

Лисса в упор смотрела на него, слезы катились по ее фарфоровому личику.

– Мне будет тебя не хватать… Терри, ты мой самый лучший друг. Постоянно вспоминаю, как мы с тобой гуляли, и на душе становится так хорошо. Спасибо тебе за каникулы, они были для меня лучшими в жизни. Теперь опять надо ждать целый год встречи. Ты ведь будешь меня ждать?

Эдвард смотрел на Филиссу, практически не дыша. Каждое ее слово впивалось в грудь, как раскаленный нож. Кто бы только знал, как ему хотелось, чтобы речь ее была адресована именно ему. Казалось бы, чем он хуже?

Ответа на вопрос не было, ведь сердцу не прикажешь.

– Конечно, я буду тебя ждать, Лисса. Ты себе не представляешь, как мне больно. Спасибо за то, что ты такой замечательный человек. И пусть я прожил на земле совсем мало лет, но таких людей никогда не встречал, и почему-то есть ощущение, что и не встречу.

Лисса со всей искренностью улыбнулась и шагнула к нему. Эдвард так и не смог понять, какие чувства охватили его. Ребята несколько секунд смотрели друг на друга, скорее всего, думая об одном и том же, а потом любовь взяла вверх – и их губы слились в светлом поцелуе.

Такие юные и красивые. Для них это первые чувства. Чувства, которые пропитаны чистотой и невинностью. Чувства, которые они никогда не смогут забыть. Для него это первый поцелуй с человеком, которого он и правда полюбил всей душой. Для нее же он навсегда останется иллюзией, но она об этом никогда не узнает. Этот поцелуй Лисса отдала точной копии того, кому отдала сердце – душе мальчика, который пел и сочинил мелодию на фортепиано, посвященную ей. Душе мальчика, читающего ей стихи.

Она полюбила полную противоположность того, кто любил ее по-настоящему. И если бы на момент этого волшебного и чувственного поцелуя она знала, что будет дальше, то ей захотелось бы отмотать время и вычеркнуть момент, когда на ее пути встретился Терри.

Терри

Наступил вечер. И без того мрачная Алегрия стала еще более сумрачной. Раньше я всегда безумно любил ночь: именно ночью ко мне всегда приходило вдохновение. Я мог сочинять музыку, тексты для песен. Порой даже не спал, а утром тащился в лицей, как зомби. Но меня это мало волновало, я знал, что так или иначе свяжу свою жизнь с музыкой. Да, я всегда учился на отлично, но мне было плевать на «Гринберг». Я старался, но исключительно для того, чтобы отец меня не мурыжил. Понимал, что за плохие оценки он выкинет к чертям рояль и навсегда вычеркнет музыку из моей жизни.

Хотя сейчас ее все равно больше нет, воспоминания греют душу. Парадокс. Кто-то мечтает о яхтах, деньгах, дорогих машинах. А я грежу о том, чтобы послушать классику. Пожив в Алегрии, я пересмотрел свои взгляды на все. Абсолютно на все. Для меня это место стало тюрьмой, где я отбывал наказание. Но многие преступники из тюрьмы выходят на волю.

А выйду ли отсюда я?

Армо стало хуже. Я очень переживаю. Кашель становится все сильнее и сильнее, порой друг начинает задыхаться. Это уже не нормально. Я даже не знаю, чем ему помочь. С каждым днем в Алегрии становится холоднее, именно поэтому я занялся поиском теплых вещей для нас обоих. Уже несколько часов лазаю по ближайшим мусоркам, но пока удалось найти только куртку для Армо. Хоть что-то.

Я рылся в горе отходов и услышал звук, похожий на плач. Это неудивительно для Алегрии, здесь на каждом углу рыдают, но тут было все же нечто другое… Я нахмурился и медленно побрел на звук, который доносился из-за огромной кучи мусора. Обогнув ее, я обнаружил большую коробку, в которой сидела девочка лет восьми. Грязные светло-рыжие волосы, порванная одежда. От такого зрелища сердце обливалось кровью. Наверное, мне стоило за год привыкнуть к такому, но я не слишком часто натыкался на детей в этих зловещих трущобах.

Она вздрогнула при виде меня. Черт, ее нехило запугали. Я присел на корточки и посмотрел в огромные зеленые глаза.

– Не бойся, я тебя не собираюсь обижать. Как тебя зовут? Почему ты одна?

Она хлопала ресницами и молча смотрела на меня.

– Ты можешь мне доверять. Пожалуйста, не плачь.

– Меня зовут Риана, – пискнула она тонким голоском.

Я улыбнулся и протянул ей руку.

– Выходи! Чего в коробке-то сидеть? Может, ты потерялась? Давай я тебя к родителям отведу. Они у тебя есть?

Она вжалась в коробку и испуганно на меня взглянула.

– Не надо к родителям!

– Ладно. Никаких родителей. Пошли со мной, я живу недалеко отсюда. У нас есть костер и немного хлеба. Погреешься и поешь. Вылезай. Меня Терри зовут, кстати. – Я улыбнулся, продолжая держать руку на весу.

Она несколько секунд рассматривала мое лицо, а потом протянула левую ручонку. Я осторожно вытащил малышку из коробки. Каково же было мое удивление, когда я заметил, что у милого ребенка нет правой руки. Господи, какой ужас! Я чуть было не пустил слезу.

– Терри, ты меня точно не отведешь к родителям?

– Точно, малышка Ри. Ты совсем раздетая, подожди… – Я был в двух кофтах, одну снял и протянул ей. – Надевай скорее.

Она надела кофту и спросила:

– Нормально? Не велико?

Я невольно рассмеялся. Конечно же, кофта была велика и даже очень. Для малышки она была скорее как платье в пол.

– Сойдет! Зато не замерзнешь.

– Спасибо тебе большое! – обрадовалась она.

Мы молча шли к нашему с Армо «месту жительства». Я не хотел накидываться на Ри с расспросами, считал, что лучше помолчать, а если уж она сама захочет что-то о себе рассказать, то расскажет. Зачем давить на ребенка?

– Терри? – Ри остановилась и, подняв голову, посмотрела на меня.

– Да?

– А почему ты не спросил про мою руку?

– Серьезно? У тебя нет руки? Ты такая красивая, и я даже не обратил внимания на это. Подумаешь, пустяк!

Она снова захлопала ресницами и озарила меня улыбкой.

– Спасибо! А я очень стесняюсь, мне все всегда говорили, что я урод… Даже мама с папой.

Алегрия меня добьет когда-нибудь. Что за чертовщина здесь вообще творится?!

– Ты не урод. Ты необычная. Очень необычная, поверь мне. Я таких еще не встречал. Поэтому не грусти и никого не слушай. Поняла, Ри?

Она вновь улыбнулась и уже сама взяла меня за руку. Пожалуй, это самая искренняя улыбка из всех, которые мне удалось повидать за время проживания в аду. Хотя, нет, вру. Армо тоже лучезарно улыбается. На душе становится радостно. Особенно когда видишь, что у друга вывалилась пара передних зубов и он выглядит как последний алкаш.

Мы добрались до костра, возле которого лежал Армо, пытаясь согреться от холода.

– Арм? – окликнул я друга.

Он громко закашлялся и привстал.

– О, приятель, ты вернулся! Че принес?

– Только это. Больше ничего не нашел. – Я протянул ему теплую куртку.

– Ой, ну хоть куртка, уже хорошо, спасибо большое, Терри! А кто там еще с тобой? – Он прищурившись, уставился на Риану.

Ри серьезно на него посмотрела.

– Здравствуйте! Меня зовут Риана. Очень рада знакомству! – Малышка протянула Армо руку.

Он бережно пожал маленькую ладошку.

– И я очень рад знакомству. Ты откуда такая милая? Держи куртку, а то совсем уж раздетая, замерзла, наверное.

– Нет, спасибо! Мне Терри кофту дал. Вы, похоже, болеете, раз так громко кашляете. Оставьте себе!

– Солнышко, по-моему, мне уже ничего не поможет, поэтому надевай и садись к костру. Терри сейчас тебе хлеба пожарит.

Ри не стала сопротивляться, взяла куртку и натянула ее, а потом устроилась у огня. Армо кинул на меня вопросительный взгляд, но, видимо, по выражению моего лица сразу понял, что я привел Ри сюда не просто так. Друг, конечно, заметил отсутствие руки у девочки, но даже не подал виду. Удивительно, ведь оболтус любит подкалывать всех по любому поводу.

Мы пожарили хлеб и начали медленно есть. Спросите, почему медленно? Да потому что у нас пара жалких кусочков, самый большой мы отдали Ри, а второй разделили между собой. Глотаем чуть ли не по крошечке, чтобы растянуть удовольствие.

– А вы давно живете в Алегрии? – поинтересовалась малышка.

– Я семь лет, а Терри всю жизнь, – поспешно ответил Армо. – А ты? Неужели ты тут одна?

– Я тоже с рождения здесь. У меня есть мама и папа, но в последнее время они стали вести себя совсем плохо. Они меня очень пугают, поэтому я решила убежать. Думаю, они не будут меня искать. – Ри опустила глаза и шмыгнула.

Мы переглянулись. Не только у меня одного сердце разрывалось при одном взгляде на ребенка.

– Давай, Ри, вливайся в нашу с Терри семью! – громко заявил Армо.

– С радостью! – Риана откусила кусочек хлеба.

Возле ворот раздался шум. Мы мельком увидели, как мимо проехала здоровенная машина и из нее выкинули человека.

– Колотить-молотить, это еще что за катавасия? – воскликнул Армо.

Машина развернулась и умчалась с территории Алегрии. Человек, упавший на мусорную кучу, медленно встал.

– Твари! Жалкие твари! Я вернусь! Вы еще обо мне услышите! – кричал он и грозил машине кулаком.

– Твою мать, это ж Эдвард! – Армо поднялся на ноги и посмотрел на бродягу.

Эдвард живет неподалеку. Я часто встречаю его на местных помойках и свалках.

– Что случилось? Откуда тебя привезли? – спросил я и тоже встал с земли.

Парень злобно сверкнул глазами и сел напротив нашего костра.

– Я был в Шотле.

– Где?! – одновременно спросили мы с Армо.

– Я ведь говорил, что отсюда можно выбраться!

– Стоп! По порядку! – Я уселся рядом с ним.

– Там хреновая охрана. Я спокойно прошел через леса. Черт, паршивая девка мне все испортила! Иду я, значит, по берегу реки, а на лавке развалилась малолетка богатенькая. Я-то обрадовался, думал, что сейчас раскручу ее на бабло или ограблю. А она давай меня крыть оскорблениями. Я, конечно, знал, что богатые те еще твари, но чтобы настолько…

– Не все богатые – твари, – перебил его я.

– Ну да! А ты много об этом знаешь!

Еще как знаю.

– Ну и что? Что дальше? – Армо укутался в одеяло и вопросительно посмотрел на Эдварда.

– Я схватил ее, мы должны были пойти к ней в дом, но меня кто-то ударил шокером. Очнулся уже в машине охраны Шотла. Эти мрази привезли меня сюда! Думают, что меня это остановит. Черта с два! У меня теперь двойная миссия. Выбраться отсюда и найти мерзкую девку. Она решила, что избавилась от меня. Как же! Я ей устрою сладкую жизнь.

Значит, я все это время жил в Алегрии и считал, будто меня не впустят в Рибовски, а оказалось, что туда можно спокойно пройти? Какого черта!

Армо устремил на меня взгляд.

– Что? – спросил я.

– Терри, это наш шанс.

– Какой еще шанс, Армо?

– Ты же видишь, я медленно сдыхаю. Мне нужны деньги и лекарства, иначе коньки отброшу. Ты моя единственная надежда на помощь. Преступность – это плохо, но у нас нет другого выхода. Нужно обокрасть какого-нибудь богатея.

– Терри! Я вспомнила! – неожиданно выпалила Ри. – Я-то думаю, почему у тебя лицо такое знакомое? Я видела тебя в Мирже! Ты тоже там жил? – заверещала она с улыбкой до ушей.

– Чего? Что такое Миржа?

– Самый дикий участок Алегрии, – пояснил Армо. – Туда лучше не соваться.

– Ри, ты что-то путаешь, меня там не было. Я и название это впервые слышу.

Малышка нахмурилась и в упор посмотрела на меня.

– Ты очень красивый, я здесь не встречала таких людей… разве я могла перепутать?

– Ри, подожди! Нам сейчас не до этого, – встрял Армо. – Ну как, Терри? Я тебя умоляю, попробуй. Ты сильный, справишься. Лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть, что не сделал. Ты ведь хочешь начать жить как нормальный человек, черт возьми!

Я несколько секунд сверлил взглядом землю, пытаясь понять, что мне вообще делать дальше. В голове все перепуталось. Не знаю, что там несет Эдвард, зато уверен в одном: не всегда жителям Алегрии легко попасть в Рибовски. Раз на раз не приходится. Когда я еще жил богато, часто слышал истории о перебежчиках, которых убивали за нарушение правил. Готов ли я попрощаться с жизнью? Раньше я бы не задумываясь ответил «да»! Но сейчас у меня есть Армо – и он нуждается в помощи. Сегодня я встретил малышку Ри, и ей тоже хочется помочь, ведь ее родители, вероятно, ужасные люди…

Я поднял голову и посмотрел на Армо.

– Ты не умрешь, друг. Я проберусь в Рибовски и достану деньги.

Армо широко улыбнулся, встал и хлопнул меня по плечу.

– Я в тебя верю.

Глава 8

Терри

Наверное, у каждого бывало такое: когда какой-то человек стал для тебя настолько близким, что ты не представлял жизни без него. И внезапно он исчез. Продолжил жить своей жизнью, но к тебе уже не имел никакого отношения. Остались лишь воспоминания, которые ты периодически прокручиваешь в голове. Ты помнишь о нем все. Предпочтения, вкусы, взгляды. Помнишь день, когда он родился, – и каждый раз именно тогда тебя охватывает светлая грусть, ведь ты больше не можешь со всей искренностью поздравить его.

И, несмотря на боль, ты осознаешь, что, скорее всего, он уже никогда не вернется в твою жизнь.

Полночи я не мог уснуть. Крепкий сон в Алегрии, если честно, редкое удовольствие. Здесь вечно кто-то кричит, какие-то разборки или вообще «нашествие» крыс. Последнее – самое ужасное, что только может быть, ведь крысы того и гляди укусят тебя за какой-нибудь оголенный участок тела.

Вот и приходится либо дремать, но быть начеку, либо в принципе отказаться от отдыха.

Повернув голову, я посмотрел, как под теплой курткой сопит Армо. Друг меня удивляет все больше. Глядя на его физиономию, можно сделать вывод, будто он почивает на шикарной двуспальной кровати в особняке, а не на земле, под какой-нибудь очередной вонючей шмоткой. Поворачиваю голову в другую сторону и вижу Ри. Странно, но малышка тоже дрыхнет. Хотя тут все понятно. Девчонка жила в Мирже, сон для нее здесь – это что-то заоблачно прекрасное.

Перед тем как отрубиться, Армо рассказал о людях из Миржи. До этого мне казалось, что я живу в аду, но нет. Тот район в разы хуже. Каждый день нужно бояться за жизнь, ведь трущобы кишат людоедами. Эти бедолаги настолько отчаялись, что начали есть друг друга. Становится плохо от мысли, что это происходит совсем рядом.

Удивляюсь стойкости малышки Ри. Такая крохотная, но настолько сильная и рассудительная.

Риана открыла глаза и поняла, что я наблюдаю за ней.

– Доброе утро! Ты чего не спишь?

Я сел и провел рукой по волосам.

– До сих пор не могу сообразить, как в этом месте вообще можно погружаться в сон.

– Армо ведь сказал, что ты здесь родился! Неужели не привык?

Черт, точно. Я совсем забыл, что моя прошлая жизнь – легенда. Мне бы хотелось открыться Ри, но какой смысл? Армо все равно засмеет меня и скажет ей, что я великий писатель-фантаст. Хотя, с другой стороны, почему я должен врать? Может, ребенок мне поверит!

– Я родился в Рибовски, Риана.

У нее округлились глаза, и мне почему-то сразу стало смешно, но я сдержался и терпеливо ждал ее ответа.

– Риа, не слушай этого оболтуса! – послышался голос Армо, и в мою голову тут же попал мелкий камешек.

– Черт! Ты че творишь?! – схватившись за голову, завопил я.

Друг расхохотался, но вскоре его смех сменился кашлем, который продолжался около минуты. Все это время мы с Ри, нахмурившись, поглядывали на него. Как же мне его жаль, кто бы только знал!

Когда приступ прекратился, Армо поднялся с земли и посмотрел на нас. Его щеки покраснели, а на глазах выступили слезы.

– Че лупите? Раскрыли шары свои! Идите вон лучше завтрак приготовьте мне вкусный!

Я встал и скрестил руки на груди.

– Чего желаете? Может, крольчатину в сливочном соусе? Или шоколадный пудинг «Фаберже»? – высокомерным тоном спросил я, изображая официанта.

Армо хмыкнул и задумался.

– Мне, пожалуйста, крысятину без соуса! «Фаберже» не нужно, вчера отведал десерт в соседнем ресторане, – в тон мне произнес он и указал на помойку, которая находилась в нескольких метрах от нас.

Мы переглянулись и залились смехом. Я всегда буду повторять, что в сложных ситуациях главное – относиться ко всему с юмором. Это и правда помогает окончательно не пасть на дно.

Риана быстро встала и куда-то побрела.

– Ри, ты куда собралась? – окликнул я малышку.

– Дядя Армо попросил поймать крысу! Я пошла ловить, – ответила она и прибавила шагу.

– Осторожней! – выкрикнул Армо и плюхнулся на землю.

Я сел напротив него и вздохнул.

– Она такая замечательная… – тихо заметил я, наблюдая, как Риана бегает за крысами.

– Мне ее очень жаль.

– Почему ты ничего не сказал ей про руку? Помнится, когда мы встретили парня без руки, ты долго ржал и отпускал разные шуточки. – Я усмехнулся, вспомнив подколы друга.

– Это другой случай. Чувак и так над собой ржал постоянно. А у Рианочки иная ситуация. Я вижу, как ей некомфортно. Она сильно комплексует. Ну не совсем же я чмо, чтобы окончательно добивать детскую психику. Она просто божий… – Армо умолк: мы увидели, как Ри поймала крысу и начала дубасить ее камнем, одновременно выкрикивая грязные словечки. – …Одуванчик, – договорил Армо и расхохотался.

Я присоединился к нему, но отвернулся, чтобы не видеть это зрелище.

– Думаю, она здесь не пропадет.

– Ее стойкости можно позавидовать! – согласился Армо.

Я встал, отошел в сторону и посмотрел на небо. Розовый рассвет. Надо же. Такую красоту редко можно увидеть в Алегрии. Здесь почти всегда сплошная серость, а солнечных дней толком и нет. Даже погода напоминает о том, что сегодня день рождения у одного дорогого мне человека.

Риана пришла с пойманной крысой и начала разводить костер. Удивительно, ей не больше восьми лет, но она уже столько знает и умеет. Суровые условия Алегрии закаляют с раннего детства. Армо принялся ей помогать, и спустя десять минут парочка жарила завтрак у огня. А я стоял, любуясь до боли прекрасным небом. Почему до боли? Именно такие рассветы напоминают мне о прошлой жизни и о днях, когда я сидел на крыше особняка, встречая первые лучи солнца.

– Терри, че ты вскочил, как прыщ на заднице? Садись и поешь с нами!

Господи, не устану повторять, как я обожаю Армо!

Я сел у костра и с грустью стал наблюдать, как поджаривается бедная крыса, которую только что жестоко убил божий одуванчик.

– Терри, а ты чего такой печальный? – тихо спросила Ри, придвинувшись ко мне.

– Да так, – отмахнулся я.

– Че сопли распустил?! Эй, быстро выкладывай! Мы твои друзья, всегда поможем побороть тоску и дадим дельный совет, – вмешался Армо.

Я улыбнулся и вздохнул.

– Сегодня день рождения у одной девушки, которая мне дорога.

– Что за хрень, Терри? Из-за всякой дичи расстраиваешься! Не вешай нос, и все будет зашибос!

– Чего? – Я в голос рассмеялся. – Армо, что за фраза? Она звучит так, словно ты специалист по решению жизненных проблем и это твой личный слоган. Я так и вижу визитку, где ты лыбишься своей беззубой улыбкой и сверху написано: «Не вешай нос, и все будет зашибос!». Невероятная поддержка! Мне помогло.

– Чем тебе не нравится? Коротко и по делу. Зачем втюхивать часовые речи, если смысл все равно один?

– Армо, вы ничего не понимаете! Терри, что за девушка? Она из Алегрии? – Ри в упор посмотрела на меня.

– Ее зовут Филисса. – Я изменился в лице, вспомнив о подруге.

– Гибрид-ангедрид, Терри! Опять ты со своей книжкой. Нет, я, конечно, понимаю, что интересно послушать, да. Но придумать, что у Филиссы день рождения и грустить… Дурка по тебе плачет, друг.

Я всегда с юмором относился к шуткам Армо и давно свыкся, что он мне не верит. Но, черт, вот сейчас и правда обидно! Мне действительно плохо, что наши взаимоотношения закончились на столь ужасной ноте. Обидно, что я так с ней поступил. Эта девушка давным-давно засела в моей душе, ведь, кроме нее, таких просто нет на белом свете. Она для меня как сестра, я люблю ее всем сердцем до сих пор. Ничего не знаю о ее жизни сейчас, но искренне верю, что Филисса в порядке и восемнадцатилетие она, как всегда, встретит в кругу счастливой семьи.

– Что за книга? Какая Филисса? Я ничего не понимаю. – Ри насупилась и внимательно посмотрела на меня, пытаясь дождаться объяснений.

– Судьба Терри – быть великим писателем. Он поведал историю якобы своей жизни, но на самом деле сочинил ее и до сих пор продолжает че-то придумывать. Ну конечно, здесь такая деградация, что от скуки можно не только писателем стать. Но, черт, одно дело, когда ты признаешь, что все выдумал, а другое – когда начинаешь жить историей и воображать, будто бы это с тобой правда происходило! Терри, она интересная, но ты не заигрывайся. Помни о реальности и о том, где ты находишься сейчас.

Я уставился на Армо, и внезапно мне искренне захотелось дать ему по морде. Его замечания уже начинают надоедать.

– Ого! Я люблю книги! Хотя читать не умею, но мне изредка читала мама, когда я была совсем маленькая. О чем история? Кто такая Филисса?

– Ой, Ри, он мне все вещает, но никак не может рассказать до конца, а если будет рассказывать сначала, то я уже состарюсь. Давай продолжай, парень, на чем ты там остановился, а Ри потихоньку вникнет в тему.

Каждый раз зарекаюсь трепаться, но мне все равно хочется поделиться. Когда я рассказываю свою историю Армо, в голове проносятся воспоминания, и я на несколько минут могу почувствовать себя поистине счастливым. Однако именно сейчас желание делиться напрочь пропало.

– Давайте попозже? Я хотел у Ри спросить кое-что… а то мы ничего о тебе не знаем. Ты точно решила, что к родителям не вернешься? Что происходило в вашей семье?

Малышка вздохнула и опустила голову. Я видел, что ей тяжело даже думать об этом, но также не сомневался, что уже сегодня уйду из Алегрии и попытаюсь добраться до Рибовски. Я верю, что смогу пробиться в люди. И поэтому мне нужно понять, что дальше делать с этой девочкой.

– Я не хочу больше возвращаться к ним. Лучше быть одной, чем каждый день терпеть…

– Что именно?

Она отвела взгляд в сторону и несколько секунд молчала.

– Маме было пятнадцать, когда я родилась. Она молодая, ей, конечно, не до меня. В общем, я случайный ребенок. Меня никто не ждал, и родилась я без руки… – Ри всхлипнула, и по щекам ее потекли слезы. – Мама с папой всегда кричали на меня и избивали. Несколько раз выгоняли из дома. Вот тогда я и научилась добывать себе еду. Я слишком маленькая, но не глупая и все понимаю! Зачем мне быть с родителями, если я им не нужна? Я ушла от них недели две назад, но меня даже никто не искал! Им без меня лучше. Я слышала, как меня называли обузой. Не знаю, что буду делать дальше, но уж лучше так, чем терпеть вечные издевательства. Мне очень тяжело из-за того, что я отличаюсь от других. Ни разу не встречала людей без рук или ног. Надо мной всегда смеются и называют уродом – и мне очень плохо… Я не возьму в толк, за что это досталось именно мне. Вокруг нормальные люди, а я такая…

Я сидел с каменным лицом и смотрел в землю, пытаясь сдержать эмоции. Армо резко встал и решительно направился в неизвестном направлении.

– Куда он? – растерялась Ри.

– Солнышко, подожди. Я узнаю, куда он рванул.

Я встал и побежал за Армо, который стремительно куда-то шагал.

– Армо! Эй, стой!

Догнав друга, я схватил его за плечо и повернул к себе. Я аж оторопел, когда увидел, что по щекам Армо текут слезы.

– Ты… чего? – сглотнув, произнес я и заморгал. Он отвернулся и начал вытирать глаза.

– Да что случилось?

– Она напоминает мне дочь, – наконец выпалил Армо.

Ну и ну! За все это время он ни слова не говорил о детях. Меня всегда очень интересовал этот вопрос.

– Дочь? А где она?

– Умерла восемь лет назад, – дрожащим голосом ответил он. – Ее убили. Кристине было десять. – Армо рухнул на колени и закрыл лицо руками.

Сердце мгновенно сжалось. Теперь ясно, почему он постоянно уходил от ответов, когда я спрашивал его о семье и детях, для него это больная тема…

Я сел напротив него и положил руку на плечо.

– Армо, мне жаль…

– Девин. Меня зовут Девин Армос, – признался он, посмотрев мне в глаза.

– Приятно познакомиться, – с улыбкой ответил я.

Друг улыбнулся мне в ответ.

– Ты после той трагедии запил и проиграл все состояние?

Он скривился и кивнул.

– Не думал, что покачусь по наклонной. Хотя больше смысла жизни я и не видел.

– А убийца? Он безнаказанным остался?

– Ему дали пожизненный срок. Он убил не только Кристину. Был маньяком, и его жертвами стали несколько детей. Он выловил ее после школы и… – Друг наморщил лоб, слезы снова хлынули из глаз. – Издевался, а потом убил. Поиски длились около двух недель. Он закопал ее в канаве. Когда ублюдка арестовали, он рассказал о жертвах и о том, где тела. – Армо опять вытер слезы. – Риана напомнила мне Кристину. У дочки были такие же рыжие и кучерявые волосы. Как у ее мамы.

– А где ее мама? – осторожно спросил я.

– Погибла еще до смерти Кристины. Попала под машину. Я через несколько лет по глупости женился снова, но, когда дочку убили, а я начал спиваться, вторая жена меня бросила.

Так горько на душе у меня давно не было. Армо всегда поддерживал меня, веселил, не давал утонуть, а оказывается, его судьба еще трагичнее, чем я думал. С первого дня моего пребывания здесь у меня был он, а был ли кто-нибудь у Армо, когда он попал в этот ад? Как он смог справиться со своим горем?

Я буду до конца жизни восхищаться тем, насколько он силен духом.

– Я был один. Когда встретил тебя, на самом деле очень обрадовался, ибо увидел родственную душу. И пусть ты младше на двадцать четыре года, возраст ничего не решает. А сейчас еще и Ри появилась. Жизнь стала как-то легче с вами. Осталось только не сдохнуть от кашля.

Позади нас раздался шорох, мы повернулись и увидели, что к нам маленькими шажочками приближается Ри.

– Простите, почему вы плачете? Я вас обидела или расстроила? Извините, пожалуйста… ладно?

Армо сморгнул слезы, встал, подошел к малышке и обнял.

– Вы достойны счастья, ребята, – произнес я, встав с земли. – Когда-нибудь мы будем жить вместе в дорогущем особняке в Рибовски. Поверьте, я все сделаю для вас.

– Ты из Алегрии выберись сначала, оболтус! – выпалил Армо, покосившись на меня. – А то особняки ему уже подавай. Я-то в тебя верю, но как-то странно слышать такие слова от парня, который стоит в гребаной помойке с тухлятиной на башке.

Я провел рукой по волосам и стряхнул мусор.

– Фу! Что за мерзость!

– Вот и я о том же! – Армо громко рассмеялся. – Хоть в речке помойся, если выберешься, а то воняешь, как протухшая камбала.

А вот и шуточки снова подъехали. Армо… он у нас такой.

Я усмехнулся, шагнул к другу и крепко обнял.

– Эй! Хочешь, чтобы и я вонял?! – Армо начал меня отталкивать.

– Не порти момент, придурок! Ты тоже воняешь, будто тебя дерьмом облили. Я с ним прощаюсь, а он!

– В смысле? Ты что, гад, решил нас кинуть?! Минуту назад особняки обещал, а теперь прощаешься. Сосем оборзел?!

Я прыснул со смеху и посмотрел другу в глаза.

– Нет гарантии, что я дойду до Рибовски. Я в курсе, что некоторых жителей Алегрии там расстреливают.

– Ты обязан вернуться, слышишь?! – Ри подбежала ко мне и вцепилась в ногу. – Я тебя никуда не отпущу, если ты не пообещаешь, что вернешься! Пусть без особняков, но ты должен выжить. Что мы будем без тебя делать?!

Армо тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо.

– А теперь без шуток. Ты все сможешь, приятель! Ты наша последняя надежда на спасение. Я бы и сам попытался, но болезнь не даст мне дойти до Рибовски. Слишком тяжело. А ты попытайся, если не ради меня, то ради ребенка… Я сдохну, а она останется одна. Понимаешь? Ты должен вытащить ее отсюда.

Несколько секунд я молча смотрел в сторону, а потом перевел взгляд на друзей.

– Я обещаю, что вытащу вас обоих. Я проникну туда и найду выход. Ясно? Что бы ни случилось, не сомневайтесь, я вернусь. Вы – моя семья, а ради семьи я готов на все.

Армо одобрительно ухмыльнулся и кивнул. По выражению его лица я понял: он верит в меня и знает, что я вернусь. Мы еще раз крепко обнялись напоследок. Через несколько секунд я отстранился.

– Наверное, пора…

– Стой!

Армо подбежал к нашему лежбищу, взял теплую куртку и свою кофту.

– Держи, сейчас холодно, а дорога долгая. – Он протянул мне вещи.

– А вы?

– Мы найдем еще. Бери! Отказы не принимаются.

Я пожал плечами и начал одеваться. Ри достала что-то из кармана и протянула мне. Это был маленький камешек в виде сердечка.

– Я случайно нашла его в Мирже… очень давно. Я верю, что он приносит счастье и удачу. Он тебе понадобится!

Мне стало страшно. А если я их больше не увижу? Что тогда? Мы опять обнялись и посмотрели друг на друга.

– Ну, с Богом, Терри! Мы будем ждать тебя.

– Только скорее возвращайся. Будь осторожен, – добавила Риана.

– Спасибо, дорогие. До встречи. Я вас люблю.

Я развернулся и направился в сторону леса, который, по заявлению бродяги Эдварда, ведет к выходу из Алегрии. Я шел, и внутри все сжималось. Страх, воспоминания, осознание, что я могу не вернуться…

Все смешалось.

Добравшись до опушки, я обернулся и увидел вдалеке Армо и Ри. Они до сих пор махали мне на прощание. Возможно, это последний раз, когда я смотрю на них. Возможно, я больше не услышу до жути родные шутки Армо и никогда в жизни не поговорю с малышкой Ри. Как бы я ни надеялся на лучшее, чертики в голове кричали о том, что я никогда не увижу этих людей и никогда моя нога не ступит на землю Алегрии. Кинув тоскливый взгляд на друзей, я развернулся и побежал в неизвестность.

Глава 9

Окунемся в прошлое

– Лисенок, с днем рождения! – раздались возгласы членов семьи Бенуа.

Филисса открыла глаза и увидела дедушку, папу и маму с подарками. Девочка широко улыбнулась и прикрыла рот рукой. Вся комната была наполнена шарами и цветами. Сегодня Лис исполнилось десять. Первый в жизни серьезный юбилей.

– Итак, я желаю тебе, чтобы ты всегда оставалась такой же красивой и продолжала радовать нас своих успехами! И просто будь счастлива всю жизнь, солнышко! Мы сделаем для тебя что угодно! – торжественно произнес дедушка и подошел к Филиссе с большой подарочной коробкой.

– Дедулечка, спасибо! – Лисса вскочила с кровати, и кинувшись ему на шею, крепко обняла.

Дед поцеловал ее в щеку и вручил подарок.

– Лисенок, а я желаю, чтобы ты стала поистине успешным и значимым в мире человеком! Тебе уже целых десять лет, время идет, и я надеюсь, что ты вырастешь достойной наследницей моего бизнеса! Мы тебя очень любим и всегда готовы повторять, что ты самый лучший ребенок на свете! – Папа шагнул к ней и крепко обнял. – Мой подарок прибудет чуть позже!

– Папа, спасибо! Огромное спасибо! – Лисса вытерла слезы радости и перевела взгляд на маму, которая стояла с коробочкой средних размеров.

Мама широко улыбнулась и приблизилась к дочери.

– А я просто хочу сказать… помни о том, что ты не одинока и всегда можешь на нас положиться. Оставайся собой – это главное. Я безумно горда за тебя и очень рада, что у меня растет умная и красивая доченька! – Она расчувствовалась и всхлипнула.

Филисса несколько секунд смотрела в ее глаза, а потом крепко прижалась к матери.

– Я люблю тебя, мамочка!

Филисса

– Бенуа! – раздался оглушительный возглас.

От испуга я подскочила на стуле. Рядом с партой стоял мистер Трейч – учитель физики. Вот черт, неужто я уснула?!

– Филисса Бенуа, даю вам десять секунд: убедите меня в том, что сон на моем уроке приемлем. Время пошло.

Старый козел! Какое вообще ему до меня дело? Отец платит кучу денег за лицей, по факту я могу притащить сюда хоть кровать.

Учитель в упор смотрел на меня своими маленькими крысиными глазами. Ну а одноклассники таращились на нас.

– Мистер Трейч! – Я выгнула бровь и встала. – У вас настолько шикарный баритон, что, когда я услышала его, мой разум автоматически отключился. Захотелось спать и поддаться самым сокровенным фантазиям.

В классе захихикали. Я выпятила подбородок и продолжала смотреть на учителя. Он отвел глаза в сторону и поперхнулся. Потом развернулся, чтобы вернуться к своему рабочему месту, но в какой-то момент остановился и шагнул ко мне.

– Бенуа, к директору! Быстро!

Я вздохнула и пожала плечами.

– Как жаль! Ладно, может, хоть директор окажется более доброжелательным. Всего доброго! – Я взяла сумку, лежащую на парте, и направилась к выходу, но мою руку перехватил какой-то парень.

– Красотка, – тихо произнес он, после чего положил мне в ладонь листочек. – Буду ждать.

Я скептически на него посмотрела и вышла из кабинета. Развернув клочок бумаги, обнаружила номер телефона. Ну конечно, вот и подкаты начались. Что ж, мне это льстит, ведь парень был довольно привлекательным. Но увы…

Выкинув листок в мусорку, я побрела к кабинету директора, ведь этот ушлепок по-любому настучит, если я не схожу туда. Открыв дверь, увидела, что за столом сидит мужчина лет пятидесяти. Он воззрился на меня и прищурился.

– Здравствуйте! – Я вошла в кабинет и села напротив директора.

– Добрый день, Филисса. Мистер Трейч мне уже позвонил.

Из моих уст вырвался резкий смешок.

– И когда только успел.

Директор строго на меня посмотрел, и в этот момент я поняла, что в его кабинете надо вести себя поприличней.

– Филисса, то, что вы платите деньги, не дает вам права на столь неподобающее поведение. Здесь все платят. Каждый ученик лицея «Гринберг» знает о том, какие правила нужно соблюдать. Вы новенькая, я понимаю, но все же… Вы приехали из Франции, и, насколько я знаю, там достаточно строгие школьные нормы. Филисса, вы ведь хотите получить красный аттестат? В чем проблема? Программа у нас сложная, но нет ничего невозможного! Не разочаровывайте меня, пожалуйста.

– Я вас поняла, – коротко ответила я, не желая продолжать разговор.

Он несколько секунд молча смотрел на меня и наконец улыбнулся.

– Поздравляю с днем рождения! Желаю огромных жизненных успехов. Уверен, что вы добьетесь высот! – неожиданно выпалил он.

Господи, неужели хоть кто-то об этом помнит? Но откуда он узнал? За целый день меня не поздравил ни один человек, а тут директор. Вот так поворот.

– Спасибо вам большое, – пробормотала я.

– Можете идти.

Я кивнула, встала и поспешно покинула кабинет, после чего рванула к выходу. На улице меня ждала машина.

Лицей, уроки и даже гребаный учитель физики хоть на какое-то время отвлекли меня от водоворота мыслей. Я часто встречала людей, которые всем сердцем не любили собственный день рождения. Я же всегда с ошарашенным видом их слушала и не понимала, как же можно не любить день, который целиком и полностью посвящен одному тебе.

С детства семья устраивала грандиозные праздники, и я была самой счастливой на свете. Еще несколько лет назад цифра восемнадцать казалась мне недосягаемой. Будто это некий порог, после которого жизнь станет совсем другой. Почему-то время пролетело с такой скоростью, что я даже не успела заметить, как вожделенная цифра настигла меня.

Я села в автомобиль и посмотрела на водителя. Он был порядком старше Никиты. Слава богу, скоро я смогу водить сама. Машина тронулась с места, и я уставилась в оконное стекло, по которому стекали капли дождя. Не хочу домой… Что меня ждет? Утром мать прошествовала мимо меня и вроде бы даже не вспомнила о том, что у дочери сегодня именины. Папа не позвонил… неужели настолько занят, что все забыл напрочь?

А в мире есть хоть один человек, который помнит о том, что у меня сегодня праздник?!

Машина встала в пробку: мы еле-еле двигались по проспекту. В голове крутились воспоминания. Как же я не люблю Рибовски. Ужасно не люблю…

Здесь чуть ли не каждое место напоминает о детстве. О близнецах. Кто бы только знал, насколько мне тяжело возвращаться в прошлое. Этот проспект стал для меня адом. Именно тут впервые надломилась моя детская душа. Закрываю глаза, и в сознании пролетают картинки. Они останутся со мной навсегда.

Окунемся в прошлое

С момента первого поцелуя Филиссы прошло несколько месяцев. Наступил январь, и в Рибовски выросли снежные горы. Тогда, в аэропорту, девочка была на седьмом небе от счастья, ведь поцелуй означал, что ее чувства взаимны. Во всяком случае, она так думала.

И только один человек на свете знал правду, ведь именно он всех и запутал. Да он и сам был несчастен, ведь не знал тогда, как ему быть.

Терри восстанавливался и передвигался в инвалидной коляске. Лицей посещать он не мог, а отставать от программы было нельзя, поэтому учился дома. Отец запретил ему заходить в социальные сети, не разрешал пользоваться компьютером. Именно поэтому бедняга так и не смог пообщаться с Лиссой. Девочка, конечно же, пыталась ему звонить первое время, но ничего толком не выходило. Эдвард занес ее номер в черный список в телефоне Терри. Он до сих пор не осмелился ничего рассказать брату.

Эд не понимал, что будет дальше, и не хотел пока думать о будущем.

Жизнь шла размеренно и спокойно, пока однажды январским вечером Эд не получил сообщение от Лиссы.

Эдвард уставился на экран телефона. У мальчика тряслись руки.

«Привет, Эд! С Рождеством :)

Я впервые приехала в Рибовски на праздники к дедушке. Объясни, куда пропал Терри? Я хотела бы с ним встретиться, если он, конечно, может. Скажи брату, что завтра я буду ждать его в парке на проспекте. В 17:00. Передай, пожалуйста. Буду очень благодарна!»

Эдвард сидел с каменным лицом и несколько раз подряд перечитывал сообщение.

– Ты чего завис? – усмехнулся Терри, посмотрев на брата.

– А? Нет, ничего. Просто задумался. – Он отмахнулся и спрятал телефон в карман.

Конечно же, он не собирался ничего говорить Терри. Для него было выгодней сходить в парк и попытаться все рассказать Лиссе.

На следующий день в назначенное время Филисса уже наворачивала круги по парку. Она была в теплой черной куртке и шапке, из-под которой вываливалась копна светлых волос.

– Лисса, – окликнул ее кто-то.

Девочка обернулась и увидела перед собой Эдварда. Она сразу же узнала его по глазам.

– Эдвард? А где Терри? – растерялась она.

– Он не придет.

– То есть как? Что случилось? Почему он меня избегает?

Ледяной ветер пронизывал ребят насквозь. Кожа на лице немела от мороза. Лисса прикрыла рот шарфом и продолжила смотреть на мальчика.

– Мне нужно кое-что сказать тебе про аэропорт.

Филисса приподняла бровь.

– Что?

Эдвард несколько секунд смотрел в ее глаза, а потом на одном дыхании выпалил:

– Ты целовалась не с Терри.

Лисса изменилась в лице. Она убрала шарф ото рта и шагнула к Эду.

– Что ты сказал?

– Что слышала, – ответил мальчик, продолжая смотреть на нее.

Глаза Филиссы наполнились слезами. Они покатились по щекам, мгновенно превращаясь в крошечные льдинки. А потом она замахнулась и дала Эдварду пощечину.

– Как ты мог?! – истерически прокричала она. – Забудь о моем существовании навсегда! Слышишь?! – Она развернулась и понеслась прочь.

Эдвард догнал ее и, схватив за руку, притянул к себе.

– Да послушай ты!

Лисса оттолкнула его и снова побежала.

– Умоляю! – Эдвард торопился за ней, пытаясь схватить ее за руку. – Чем он лучше?! – во весь голос выкрикнул он.

Филисса остановилась и с ненавистью посмотрела в его глаза.

– Хотя бы тем, что он бы никогда в жизни так не поступил! Тебе всего тринадцать, а ты уже умудряешься мерзко себя вести! Я представляю, каким гадом ты будешь, когда повзрослеешь! Прочь с дороги!

– Я сделал так, но лишь потому, что, в отличие от него, ты мне правда нравишься. Терри относится к тебе просто как к подруге. Ему не важны твои чувства, как ты не поймешь! Ты никогда не нравилась ему!

– Ты врешь! – По щекам Лиссы покатились слезы. – Лгун! Замолчи и уйди! Не нужно меня трогать, не надо говорить пустых слов! – Она оттолкнула его и что есть мочи побежала к дому дедушки.

– Я докажу тебе! Докажу, как ты мне дорога!

Филисса старалась бежать быстрее, но у нее плохо получалось: сильнейший ледяной ветер толкал назад ее худенькое тельце. Холод сковывал. В ушах звенели крики Эдварда, а ей хотелось просто разбиться в лепешку, лишь бы ничего не слышать.

* * *

– Филисса? Просыпайтесь! Мы приехали! – послышался громкий голос охранника.

Я резко открыла глаза, очнувшись от воспоминаний. Посмотрела в окно на особняк дедушки. Надо же, я даже не заметила, как мы приехали. Вышла из машины, и мой взгляд уткнулся в белый «Мерседес-Бенц Джи», перевязанный розовой лентой с огромным бантом.

Я приоткрыла рот и увидела, как из дома вышел папа в элегантном черном костюме. Господи! Я не верю!

Завопив на всю улицу, я побежала к отцу и кинулась в объятья самого дорогого человека в моей жизни. Не видела его только месяц, но ощущение, будто минула целая вечность.

– Папочка! – Я прижалась к нему, и отец обхватил меня обеими руками, заключив в крепкие объятия.

Когда мы отстранились друг от друга, он посмотрел на меня.

– Ну, Лисенок, совершеннолетие подкралось незаметно! Это мой маленький подарок. Остальное будет потом. – Отец широко улыбнулся и кивнул в сторону «Мерседеса».

– Маленький?! Ты серьезно?! – Я рванула к машине и начала прыгать вокруг нее, словно совершала магический ритуал.

Папа громко засмеялся и подошел ко мне.

– Лисса, ты сейчас нечисть какую-нибудь вызовешь, прекрати дергаться и садись в салон!

Я послушалась и, оказавшись в машине, была еще больше шокирована. Просто восторг! Минут десять я рассматривала каждую деталь, после чего вылезла из «Мерседеса» и снова нырнула в объятья папы. Этот человек просто лучший, по-другому и не скажешь.

Мы некоторое время разговаривали обо всем на свете, а потом двинулись к дому. Через пару минут мы уже были в моей комнате. Не знаю, где находилась мама, но в особняке царила тишина. Около часа мы с папой сидели и просто болтали обо всем на свете. Как же мне его не хватало, кто бы только знал!

– Ты мне лучше скажи, когда ты сюда переедешь? Если честно, мне уже немного страшно находиться вместе с мамой.

Отец сразу же замялся после моего вопроса, и мне стало не по себе. Я знала это выражение лица. Сейчас начнется…

– Лисенок… – начал папа и, резко замолчав, встал с кровати. – Я как раз хотел с тобой поговорить…

Я внимательно за ним наблюдала. Сердце учащенно забилось.

– Я не буду больше жить с вами и останусь во Франции. Недавно я оформил развод с мамой, и у меня уже давно появилась женщина…

У меня отвисла челюсть. Я смотрела на папу и пыталась переварить услышанное.

– Чего? Пап, ты шутишь?

– Лисса, умоляю, прими новость адекватно, ты ведь уже взрослая. Ты должна пони…

– Замолчи! – выкрикнула я. – Хорошее образование в Рибовски, значит! Замечательный лицей! Лисса, тебе тут будет лучше. И мамашу загреби с собой. Я к вам приеду потом, доченька! – Я принялась кружить вокруг отца и театрально повторять фразы, которые он говорил ранее. – Какое образование?! Ты меня сбагрить сюда решил, чтобы я не мешала тебе с новой телкой! Да пошли вы все!

– Филисса! Что за тон?! – возмутился отец.

– Что за тон? Я тебе сейчас скажу! Это тон человека, который ждал родного отца! Тон человека, который верил, что ты приедешь и будешь помогать вылечить маму! Я думала, что хоть кому-то нужна в этом мире, а оказывается… – Я истерически расхохоталась и откинула волосы. – А папаша променял меня на бабу. Супер!

– Лисса, успокойся!

– Забирай поганую машину вместе с чокнутой мамашей и сваливайте из моего дома!

Я развернулась и вылетела из комнаты, пытаясь сдержать эмоции. Душу разрывало на части. В коридоре наткнулась на мать, которая выходила из спальни, держа в руке коробку.

– Лисса, прости, я не успела утром поздравить…

Я грубо оттолкнула ее и с ненавистью посмотрела на родительницу.

– Засунь себе в зад подарки, Анастасия! Или Амалия! Я уже не знаю, кто ты. Кто угодно, но только не мать. Моя мама умерла для меня. Ее больше нет. Сгинь!

Я кинулась в ее комнату и начала вышвыривать вещи в окно.

– Тебя! Больше! Не будет! В этом! Доме!

– Лисса, ты что творишь?! – выкрикнула она.

В комнату вбежал отец, а дальше все было как в тумане. Я лишь почувствовала резкий удар по лицу. На меня никто никогда не поднимал руку, уж тем более от папы я ничего подобного не ожидала. По щекам покатились предательские слезы.

– В кого ты превратилась?!

Никогда нельзя доводить меня до такого состояния. Никогда. Будет плохо всем.

Я оттолкнула их и вылетела в коридор. В кабинете у дедушки хранилось много оружия, которое он коллекционировал долгие годы. Я вбежала в комнату, открыла витрину и достала пистолет. Раньше с дедушкой я занималась стрельбой, поэтому проблем с этим у меня никогда не было.

Выскочила из дома, подошла к подаренной машине и несколько раз выстрелила по стеклам. Раздался дикий грохот. Ко мне подбежала охрана, прислуга, мать, отец.

– Ты что творишь, больная?! – закричал папа.

– Если вы сейчас не уйдете, буду стрелять! – Я нацелила пистолет на родителей.

Они сразу же изменились в лице и жутко испугались. Вот чего я добивалась. Они должны бояться.

– Филисса, ты не отдаешь себе отчет, положи оружие на землю, черт возьми!

– Это дом моего дедушки. Он переписал особняк на меня. Не хочу никого здесь видеть. Проваливайте и не возвращайтесь.

– Ты пожалеешь о сказанных словах, дочь, – холодно процедил отец. – Подумай. Если сейчас ты нас выгонишь, то больше помощи не жди. Я исчезну из твоей жизни навсегда. Меня не будет волновать твоя судьба. Подумай!

Я направила пистолет в небо и несколько раз выстрелила.

– Все до единого покиньте мой дом! Мне восемнадцать, я имею право выгнать вас отсюда. Уйдите и забудьте обо мне. Отныне у меня – своя жизнь, а у вас – своя. Убирайтесь!

– Мы улетаем во Францию. – Отец схватил маму за руку, а потом посмотрел на прислугу: – А вы все можете быть свободны! Анастасия, возьми нужные документы, мы покидаем дом этой особы.

Мама кинула взгляд на меня и побрела за документами. Минут десять мы с отцом просто стояли на улице и молча смотрели друг на друга.

Наконец на крыльце показалась мать, в руке она держала сумку. Она направилась к папе.

– Счастливо оставаться, Филисса. Я посмотрю на твою самостоятельность.

Я ничего не ответила. Они сели в машину и уехали. Прислуга забрала свои вещи и разошлась, оставив меня в полном одиночестве. Я поплелась к воротам, нажала на кнопку, и они затворились. По щекам рекой лились слезы, которые я ненавижу. Я кинула пистолет в сторону и просто легла на асфальт, поддавшись истерике. Не могу поверить, что все так получилось. Что вообще произошло? События разворачивались слишком стремительно: я просто не понимаю, как меня захватили эти эмоции. Не верю, что моя жизнь превратилась в кошмар.

Так не может быть… Не может…

Глава 10

Терри

Шел пятый день моего путешествия. Честно говоря, я предполагал, что будет сложно, но не думал, что настолько. Леса Алегрии имеют очень большую протяженность. Меня предупреждали. В глазах начинало рябить, ведь уже долгое время перед ними стоит одна и та же картина. Голые деревья. Очень много голых деревьев. Порой у меня складывалось ощущение, что я хожу по кругу. Будет весело, если окажется, что я заблудился. Но если верить рассказам бродяги Эдварда, то нужно идти прямо. Это я и делаю.

Здесь оказалось еще холоднее, чем в центре Алегрии. В трущобы хоть изредка попадает солнечный свет, а здесь сплошная тьма. Даже днем кажется, что наступил поздний вечер. Мороз сковывает ноги и руки, передвигаться очень тяжело. Отдыхать тоже нет никакого смысла, ибо станет еще холоднее. Пару дней назад я попробовал сбавить шаг, и в тот момент мне показалось, что ноги покрылись толстой коркой льда. Движение дает минимальный разогрев. Черт, да здесь даже костер не из чего развести! Я ем хлеб, который нашел в мусорке, и размораживаю кусочки льда или сосульки, чтобы пить. Вот и все. Про сон давно забыл и чувствую себя зомби. Даже страшно представить, как я выгляжу.

Я остановился и начал озираться по сторонам. Снова гребаные деревья, и ничего больше. Подняв голову, я заметил голубое небо, виднеющееся сквозь ветвистые кроны. Надо же, просто удивительно!

Между прочим, за все это время мысли и воспоминания окончательно сожрали меня. Боюсь снова оказаться там, где был счастлив. Страшно, что воспоминания о светлых днях накроют с головой. Я даже не могу представить, что буду делать, если все-таки дойду до Рибовски. Армо уверял, что я должен ограбить любого богатея, но я совершенно не хочу этого делать. Остается только одно – найти кого-то из старых друзей. Хотя… кому я нужен? Они положили болт на меня еще тогда, когда я начал опускаться на дно, а сейчас, наверное, все забыли, кто такой Тэрриэль Ривман. Обращаться к ним нет смысла. Тем более есть риск, что они сдадут меня властям. Конечно, местные якобы верят в легенду, что я пропал без вести, но на деле большая часть людей в курсе, что именно власти меня закинули в этот ад. Поэтому никакого розыска никогда не было. Когда моя нога ступит на землю Рибовски, я автоматически буду считаться нарушителем закона.

Я сильно рискую. Вот почему боюсь.

Мои размышления прервали крики. Они доносились издалека, но я четко слышал тонкий девичий голос. Минуту назад сил идти не было, но теперь я побежал так, что аж сам удивился. Что-что, но людям я готов помочь всегда. Пока бежал, даже не заметил, что деревья поредели, а в конечном итоге и вовсе почти пропали. В глаза ударил яркий свет, какого я не видел очень долгое время. Я прищурился и начал изучать окрестности. Лес остался позади, а впереди были горы и небо. Настолько красивое, чистое, голубое… Так давно не видел его таким… Господи, я прошел через всю Алегрию! Точно! За горами должен быть городок Энцо!

Крики стихли, и я перестал понимать, откуда они доносились, пока не увидел маленькую хижину. Она стояла одна-одинешенька посреди безлюдной холмистой равнины. Несколько секунд я смотрел на постройку, раздумывая над тем, кто там может жить. В какой-то момент крик повторился, и я понял, что доносится он именно из хибары. Из дверей домика выбежал мужчина лет тридцати, лицо его было красным, как помидор, он вытирал глаза кулаками и выкрикивал ругательства.

Следом за ним вышла она – миниатюрная девушка с длиннющими темно-рыжими волосами. Маленький рост и худоба лишь подчеркивали до жути прекрасный образ. Она подошла к мужчине и ударила его по голове железным ведром.

– Если еще раз придешь сюда, будет хуже! Ты понял меня?!

– Да понял я, ухожу! – выкрикнул он и побежал в сторону гор.

Я стоял в стороне, наблюдая за этим зрелищем. Девушка перевела взгляд на меня и прищурилась. В этот момент мое сердце ушло в пятки. Незнакомка медленно направилась ко мне. Приблизилась, приподняла голову и пронзила меня своими глазищами. Я буквально прирос к земле. По телу побежали мурашки, и я едва не заплакал. Один ее глаз был светло-зеленым, а второй карим. Мой брат был единственным человеком с гетерохромией, которого я встречал в жизни. И пусть Эд всегда комплексовал, но я безгранично восхищался его необычностью.

Увидев глаза этой прекрасной девушки, я непроизвольно вспомнил Эдварда, и душу буквально разорвало на части.

– И долго ты будешь на меня пялиться? Может, хоть слово скажешь? – выпалила она.

Ее мелодичный голос эхом отдавался у меня в ушах. Я сглотнул и тяжело вздохнул.

– Немой, что ли? – усмехнулась она.

– Черт, прости, ты просто очень красивая, – ответил я и улыбнулся в ответ. – Меня зовут Терри.

Таинственная девушка сделала шаг назад и оглядела меня с ног до головы.

– Из Алегрии?

– Я родом из Рибовски, но сейчас да, притащился из Алегрии.

– Пойдем со мной. – Она развернулась и поспешно зашагала к домику.

Я не задумываясь пошел за ней. Простенькое черное платье незнакомки слегка развевалось на ветру, а от длинных волос исходил запах каких-то трав. Давно не ощущал ничего подобного. Даже удивлен, что на границе между Энцо и Алегрией могут жить настолько сказочные люди.

Мы зашли в хижину, и девушка захлопнула дверь. Здесь имелась лишь одна комната. До безумия простая, бедная, но атмосферная. На полу в банках стояло очень много разных цветов, от которых исходил прекрасный аромат.

Я повернулся и посмотрел на незнакомку.

– Ты не боишься приглашать в гости неизвестно кого?

Она скрестила руки на груди и, опершись на дверь, улыбнулась.

– Ты видел, что сейчас было с той мразью? Не думаю, что ты хочешь такой же участи. Тем более по тебе понятно – плохого ты ничего не сделаешь. Меня заинтересовало, что ты из Рибовски. Предполагаю, власти перенаправили тебя в Алегрию.

Я молча кивнул, продолжая смотреть на нее.

– Ты хорошо знаешь Рибовски?

И я снова кивнул.

– Я давно пытаюсь туда выбраться, но совершенно не знаю города. Можно пойду с тобой?

Вот это неожиданность! Спутники мне очень даже нужны. Да еще такие красивые.

Теперь уже я скрестил руки на груди и вопросительно выгнул бровь.

– Зачем тебе в Рибовски?

– Я уверена, что за тем же, за чем и тебе. Устала гнить в бедности.

– Гнить в бедности? Серьезно? У тебя хоть дом есть.

Она шагнула ко мне.

– Ты думаешь, я там не была? Мне огромных усилий стоило добраться сюда и построить хижину. Я подыхала от холода, голода и усталости, Терри. И я тебя прекрасно понимаю. Садись. – Она указала на подобие стола и отошла в сторону.

Я послушался и несколько минут молча наблюдал за хозяйкой хибары. Это лицо просто сводит с ума. Господи, что со мной? Я никогда в жизни так не реагировал на девушек. Эти необычные глаза, волосы, алые губы и нос с горбинкой, который придавал ей изюминку и индивидуальность. Она обхватила кружку длинными худыми пальцами и поставила передо мной.

– Что это? – нахмурившись, спросил я.

– Чай, что ж еще! Тебе согреться нужно.

Чай?! Серьезно? Я уже забыл это слово, про вкус и вовсе молчу.

Она поставила на стол тарелку с булочками, что еще больше меня удивило.

– И поешь, – добавила незнакомка и села напротив.

Мне было плевать, откуда она это взяла, ведь я жутко проголодался. Впервые за год увидел адекватную еду. Я молча заглотил булочки за считаные секунды и залпом выпил горячий чай. В желудке появилось ужасно приятное чувство насыщения и тепла.

– Пожалуй, еще чайку тебе налью. – Незнакомка улыбнулась, взяла чайник и налила мне полную кружку кипятка.

– Спасибо огромное. Откуда у тебя все это?

– Люди, как правило, очень хорошо ко мне относятся. Взять, к примеру, того парня… Он из Энцо. Я познакомилась с ним, когда гуляла. С тех пор он постоянно приносит свежую выпечку из местной пекарни. А для чая я собирала листочки разных растений еще летом.

– А что парень тебе сделал, за что ты так? – усмехнулся я, сделав глоток.

– Руки начал распускать. Взрослый уже, а повел себя как тупой подросток. Я думала, он ко мне и правда хорошо относится, как к человеку, а ему другое нужно. Но давай не будем о нем. Скажи, как ты попал в Алегрию?

Около двух часов мы непрерывно вели диалог. Но в основном говорил я, ибо моя история действительно слишком долгая. Волшебная девушка лишь задавала вопросы и изредка кивала. По ее глазам я видел, что ей интересно меня слушать.

– То есть если бы в тот день ты не поругался с братом, то оказался бы в самолете вместе с семьей?

– Да. Я бы тоже погиб.

– Из-за чего поссорились?

Я устремил свой взор на девушку.

– Тогда он был очень странным. Я не понимал, что с ним вообще происходило последние полгода. Эдвард отстранился от меня, от родителей. Редко бывал дома и даже отказывался общаться. Мы перекидывались лишь парой-тройкой фраз. Меня это тревожило, я же привык всем делиться с братом. Он был нужен мне. Знаешь, ведь близнецы – одно целое, и друг без друга им тяжело. Я пытался понять, что с ним случилось. Чувствовал, что ему плохо, но не мог сообразить почему. А он отмалчивался, не хотел ничего говорить. В тот день мы собирались на отдых в Швейцарию, и перед отлетом я снова полез к нему с вопросами…

Окунемся в прошлое

Эдвард сидел в своей комнате напротив зеркала и молча смотрел на отражение, а в голове его крутились самые разные мысли. На полу чемодан, который он собрал накануне: уже сегодня вместе с семьей Эд должен был отправиться в город Берн.

Молодой человек в очередной раз взял телефон и открыл «Галерею». Здесь хранилось великое множество фотографий девушки, которую он любил больше, чем кого-либо в мире. Эд посмотрел на выбранный снимок и затаил дыхание. Блондинка на фотографии, казалось, пронзительно смотрела на него своими синими глазами. В душе все сжалось. Руки затряслись. Он выдохнул, а потом по памяти начал набирать цифры. Номера не было в контактах, но в памяти он остался на всю жизнь.

Гудки. Долгие, мучительные. Он позвонил еще раз… Ничего. После третьей попытки телефон полетел в сторону. Эдвард скривился от боли, встал с кровати и побрел в тренажерный зал, который находился на первом этаже.

В столовой обедали родители и брат.

– Эд, есть будешь? – доброжелательно спросила мама, поглощая салат.

Эдвард кинул на нее взгляд и молча прошел мимо.

– Чего он такой смурной вечно бродит? У него все нормально, Терри? – встревожилась женщина.

Терри держал в руках стакан сока и в упор смотрел на дверь тренажерного зала, которая только что закрылась за братом. В голове опять зародились сотни вопросов.

– Терри?! – выкрикнул отец.

Парень дернулся и испуганно посмотрел на папу.

– Задумался, извините. Нет, я не знаю, что с ним. Сейчас попробую выяснить.

– Ну давай, а мы пока проверим, все ли взяли.

Терри молча встал из-за стола и направился в зал.

Брат стоял напротив боксерской груши и просто без остановки колотил ее, выпуская всю злость.

– Эд… – Терри приблизился к нему.

Юноша слышал его, но не желал останавливаться. Присутствие Терри еще больше накаляло и подогревало эмоции.

– Эд, черт возьми!

Тот оторвался от груши и шагнул к близнецу, сжав кулаки.

– Что?! – крикнул он ему в лицо. – Что вам всем от меня нужно?! Не видишь, что я тренируюсь? Я же не мешаю тебе, когда ты играешь на музыкальных инструментах или песни горланишь! Поговорить не с кем – или что?!

– Че ты орешь? Нормально разговаривай! – выпалил Терри. – Да, не с кем. Ты всегда был единственным человеком, с котором я был откровенен. Что с тобой происходит? Почему в последнее время ты такой отстраненный? Мы же близнецы, почему ты не можешь мне рассказать?

– Господи, как меня раздражает эта фраза. Мы же близнецы! И что? Мне тебе в ноги упасть и целовать их? То, что мы похожи, еще ничего не значит, Терри. Мы с тобой разные люди, мне просто стало неинтересно с тобой общаться и делиться чем-либо. Еще вопросы есть?

Терри смотрел на Эдварда и не мог поверить в услышанное.

– Ты что несешь, придурок?! Вырос – и семья больше не нужна? Когда ты успел свое мнение так поменять?

– Терри, годы идут. Все меняется. Я занят своей жизнью, и твои детские обиды меня бесят. – Эдвард отошел к окну и засунул руки в карманы штанов.

– Не пойму, что с тобой! Сначала ты разговариваешь со мной, потом нет. То уезжаешь учиться во Францию, то почему-то возвращаешься. Че это вообще такое? Самому не стремно от своего поведения?

– Иди займись своими делами! Тебе скучно живется или что? Забудь хоть на время о моем существовании. Умоляю! Я хочу отдохнуть от тебя и не слышать этих воплей!

– Отдохнуть, значит? – Терри сжал зубы и зло сверкнул глазами. – Я не полечу в Швейцарию. Отдыхай сколько влезет. – Он развернулся и вышел из зала.

Эдвард грубо выругался, шагнул к боксерской груше и со всей силы ударил по ней ногой.

* * *

– То есть больше ты его не видел? – тихо спросила девушка.

– Не видел. Тогда я сказал родителям, чтобы летели без меня, и ушел к друзьям. Спустя несколько часов узнал, что их самолет потерпел крушение. Обгоревшие тела родителей нашли, а Эдварда так и не смогли.

– И он даже не похоронен?

– Нет. Он пропал. Будто бы и не существовал – и это лишь мое воображение. Остается только хранить его в памяти.

Девушка встала и положила свою изящную руку на мое плечо.

– Он живет в твоей душе, вот что главное.

– Твоя очередь рассказывать свою историю.

Она прикусила губу и наклонилась к моему лицу.

– Моя история останется только моей. Прости. – В ее глазах мелькнули огоньки, а на губах появилась хитрая улыбка.

– Как тебя хотя бы зовут?

– Кристина, – прошептала она и отвернулась.

* * *

Еще вчера Риана решила, что хочет сходить в Миржу и проверить, как там ее родители. Хоть девочка и боялась их, но все равно переживала. Раньше она всегда помогала добывать им еду, а теперь, получается, больше некому. Малышка сказала Армо, чтобы он не волновался и не провожал ее. Она собиралась сбегать туда, лишь глянуть на них одним глазком и вернуться. Путь до Миржи был неблизкий. Риане потребовалось несколько часов, чтобы добраться до этого района. Атмосфера здесь угнетала похлеще, чем в самой Алегрии. На улицах могли подолгу лежать тела мертвых людей или какие-то останки. Для детей тут был настоящий ад. Такое не каждый взрослый выдержит, что уж говорить про ребят.

Ри подкралась к большой бочке, спряталась за ней и стала наблюдать. У стены сидела истощенная весьма симпатичная, но болезненного вида девушка. Риана тихо заплакала. Она не понимала, где отец и почему мама сидит одна. Минут двадцать малышка просто смотрела на родного человека. И пусть мать ее била, обижала и, кажется, даже ненавидела с самого раннего детства, все равно: мама – это мама. В глубине души Ри любила ее, несмотря ни на что.

Мысли Ри прервались: кто-то схватил ее за кофту и потащил за собой. Девочка упала на спину и посмотрела на человека, который возвышался над ней. Отец. Риана резко встала и испуганно взглянула ему в глаза. Брюнет. Точно такой же симпатичный, как и мама Ри.

– Вот ты где, паршивка! – выкрикнул он.

Мама Рианы – Милана, услышав возгласы, повернула голову и увидела бойфренда и дочь.

– Риана! Черт бы тебя побрал! – Она поднялась на ноги, побрела к ним и вцепилась Ри в волосы. – Где ты шлялась?! Мы сами должны искать еду?!

Девочка сморщилась от боли и попыталась оттолкнуть мать.

– Отпусти мои волосы! – завопила она.

Отец отодвинул Милану и еще грубее схватил дочь.

– Сейчас я тебе покажу! Будешь знать, как надолго сваливать! Какой же ты гадкий ребенок, аж противно! Мало того, что вся перекошенная родилась, так еще и оторва.

Он снова поволок девочку за собой.

– И еды пусть нам найдет! – выкрикнула мать.

Минут десять он тащил дочь – и она догадывалась куда. Прекрасно помнила все воспитательные приемы отца. Они подошли к огромной бочке с черной жижей.

Мужчина грубо схватил ее за прядь волос и посмотрел в глаза.

– Папа, не надо, пожалуйста! Я тебя умоляю! Нет! Я боюсь, пап! – Слезы текли рекой из ее глаз. Она уже сотню раз успела пожалеть, что вернулась сюда.

– Закрой рот! Будешь знать, как уходить надолго.

Он еще сильнее потянул ее за волосы и окунул лицом прямо в мерзкую жижу. Ри пыталась кричать, отбиваться. Тягучая жидкость попала в рот, нос, глаза, уши. Отец поднял ей голову, и Риана вдохнула воздух. Черная гадость стекала по коже.

– И попробуй только еще раз свалить! – заорал он ей в ухо и опять окунул в жижу.

В какой-то момент его хватка ослабла, и Риана услышала грохот. Она вывернулась, рухнула на землю и принялась поспешно вытирать глаза. Ее охватил дикий страх. Она не понимала, почему отец ее отпустил, почему настала тишина. Жижа склеила ресницы, ничего увидеть она не могла. Когда Ри разлепила веки, то обнаружила, что отец лежит без сознания возле бочки. Она в панике начала озираться по сторонам, пытаясь понять, что произошло.

Потом Ри заметила, что напротив нее кто-то стоит. Точнее, увидела только ноги.

– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила она.

Человек присел на корточки и взглянул на нее. Она отчаянно заморгала. У Рианы едва сердце не остановилось, когда она увидела до боли знакомое лицо. Ресницы окончательно разлепились, и это дало ей возможность лучше рассмотреть юношу.

– Терри? Ты… как здесь оказался?

Парень нахмурился, продолжая глядеть на нее.

– Меня зовут Эдвард.

Глава 11

Эдвард

Вспоминать жизнь ту, что была когда-то.
Вспоминать счастье то, что настигло внезапно.
Тот первый поцелуй под дождем или,
быть может, в старом сквере,
Те светлые улыбки тех, кто так в меня верил.
Просто хочу помнить все то, что я пережил.
Просто хочу знать, что были те, кем я дорожил.

Как вам перспектива на восемнадцатом году жизни потерять память? Не очень, правда? Хотя нет, неверная формулировка. Пожалуй, это самое ужасное, что только может произойти. Просто однажды ты открываешь глаза и не можешь понять, что ты вообще за существо такое. В пустой голове витает лишь имя и гребаная дата рождения. Ну спасибо, хоть это знаю. Сразу возникает вопрос. А что я делал все эти годы? Может, был убийцей? Вором? Или, наоборот, успешным человеком? Черт, а если где-то существует моя семья и они думают, что я давным-давно сдох, а на самом деле я живу в совершенно блевотном месте. Я молюсь каждый день, чтобы память вернулась:

ведь жить в неведении просто невозможно. Порой говорю себе, мол, какая разница, нужно смотреть в будущее и верить, что все будет хорошо. Но потом понимаю – я никогда не смогу жить спокойно. Так или иначе, вопросы постоянно терзают меня, а чувство, что в мире есть человек, которого я безумно люблю, и вовсе не хочет оставлять в покое.

Сейчас я смотрю в глаза крохотной девчушки и почему-то внутри все переворачивается. Ощущение, будто она что-то знает. Нечто очень важное для меня. За время моего нахождения здесь такое чувство уже возникало несколько раз. Например, помню, как увидел самолет в небе и впервые почувствовал это. Спустя некоторое время в Мирже мне встретилась белокурая девушка – и в тот момент сердце сжалось в груди. А сильнее всего сердце затрепетало, когда на мусорке я обнаружил старое пианино. Я всегда запоминаю, когда нечто подобное происходит, а затем пытаюсь сложить кусочки пазла воедино. Но пока на ум ничего не приходит. Быть может, у меня слишком мало деталей, чтобы собрать из них целую картину. В любом случае маленькая девочка занимает место на еще одном кусочке.

Она смотрела на меня такими удивленными глазами, что мне невольно стало не по себе. Узнала же во мне кого-то, это же успех! Наверное…

– Почему ты назвала меня Терри? – Я тоже пристально уставился на нее.

– Я… я… – Она запиналась, стараясь что-то сказать, внезапно встала и хотела уйти, но не тут-то было.

– Куда собралась?! Ответь мне сначала! Какой еще Терри?

Она продолжала испуганно таращиться на меня.

– Нет, я ошиблась. Просто глаза слиплись, и я обозналась.

– Эд, а что будем с бродягой делать? Его сожрут, если оставим здесь! – послышался голос Аиши.

Аиша… Девушка, которая спасла меня и помогает и по сей день. Девушка, которая меня ужасно бесит. Иногда мне хочется никогда больше не видеть ее. Она совершенно не в моем вкусе. Да, мордашка у нее достаточно милая. Влюбилась в меня еще тогда, когда обнаружила мое практически бездыханное тело в горе мусора. Удивительно, но, несмотря на мое омерзительное отношение к ней, Аиша продолжает меня любить. Какая-то до жути собачья преданность. Кстати, мне это выгодно. Она делает то, что я скажу. Такие люди всегда нужны.

– Ну и пусть жрут. Нам-то какое дело. – Я краем глаза глянул на нее, а потом снова посмотрел на мелкую.

– Не надо, чтобы жрали! – выкрикнул странный ребенок. – Пожалуйста, давайте его отнесем к маме домой. Она останется совсем одна, если он умрет.

– Стоп! Он твой родственник, что ли?

Она опустила голову и вздохнула.

– Папа.

Ну и ну! Вот так выражение отцовской теплоты и нежности!

– И он от большой любви тебя в бочку с мазутом башкой макал? – усмехнулся я.

Мелкая подняла на меня глазищи и злобно посмотрела. И я сразу понял, что сейчас шутить неуместно.

– Ладно. Отнесем. Аиша, давай тащи его. – Я кивнул на лежащего мужика.

Нужно было видеть выражение ее лица. Да, она высокая, но сплошные кости. Хотя, по-моему, в Мирже и не найдешь человека, который страдал бы от лишнего веса…

– Эдвард, как я, по-твоему, должна его тащить… – замямлила Аиша.

– Господи, это был сарказм! Успокойся.

Я подошел к бродяге, закинул его на спину и посмотрел на мелкую.

– Показывай дорогу, Однорукий Джо!

– Эдвард! Замолчи! – воскликнула Аиша, чем вызвала у меня смех.

Нет, ну что такого? Я не виноват, что у малышки одна рука. Это ведь, наоборот, прикольно. Зато не как все.

– Пойдемте, – тихо произнесла она и побрела вперед.

Мы шли молча около десяти минут, и в конечном итоге девочка привела нас в какое-то место, заставленное бочками. У стены сидела молодая женщина.

– Что?! Что случилось?! – завопила она и подбежала к своему мужику, которого я уже успел кинуть на землю.

– Ваш мужчина макал дочь в мазут. Уж простите, не мог наблюдать за таким зрелищем, поэтому пришлось слегка помять его череп. Извиняйте. Аиша, нам пора. – Я развернулся и пошел обратно.

– Стойте! – выкрикнула девчушка. – Я думала, что мама с папой скучали по мне. Думала, что они искали меня. – Она со слезами на глазах посмотрела на мать. – Мама, почему вы такие злые? Я же ваш ребенок…

Мать совершенно безразлично смотрела на девочку. В ее глазах не было теплоты, которая свойственна любящим родителям. Лишь холод и полнейшая отстраненность.

– Заканчивай свое нытье! – бросила она.

Девочка продолжала смотреть на нее, и одному Богу известно, что в этот момент чувствовал этот брошенный ребенок.

– Вы никогда не любили меня! Только и умеете ругать и обзывать. Если я вам не нужна, то и вы мне тоже! Я ухожу! – Она сделала пару шагов назад, будто бы надеясь, что мать остановит ее. В глазах читались остатки надежды.

– Вали куда хочешь! Все равно вернешься!

Сглотнув слезы, девчонка подтолкнула нас с Аишей, и мы быстрым шагом направились куда-то вперед.

– Джо, что происходит? Ты ведь не с нами жить собралась? – Я улыбнулся, увидев ее недовольную мордашку.

– Да не Джо я! Не называй меня так! Меня зовут Риана, – все еще всхлипывая, ответила она.

– Ладно. Риана так Риана! И все-таки ты ответишь на вопрос?

– Нет, жить с вами не собираюсь. Я ухожу в центр Алегрии.

А малая-то продвинутая! По слухам, в центре более благоприятно, чем здесь. Но все это время я был настолько увлечен попытками вспомнить прошлое, что даже не задумывался: а не пора ли выбираться из этой помойки?

– У тебя там есть знакомые? – продолжал я допрос.

– Есть, – тихо ответила она и прибавила шагу, чтобы обогнать меня и Аишу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Современный итальянский композитор. (Здесь и далее прим. ред.)

Вернуться

2

Здравствуйте, как вы себя чувствуете? (франц.)

Вернуться

3

От французского au revoir – до свидания.

Вернуться