Маша Саулко
Почти управляя телом

Глава 1. Серафим

Он курил, глядя на закипающий чайник. Судя по ощущениям, тот закипал уже целую вечность. Но до финальной точки так и не добрался. Сераф знал, что упрямая тварь начнёт свистеть как полоумная, едва он отвернётся.

Постепенно связь с реальностью терялась, мир сужался до размеров чайника.

Сераф любил такие игры со своим сознанием и время от времени фиксировался на мелких деталях, вгоняя себя в транс. В эти моменты он принадлежал только себе и был свободен.

Впрочем, сейчас прогрузится достаточно глубоко не получилось – его вывел из оцепенения металлический звук. Челюсти крепче сжались. Взгляд сместился чуть в сторону, но больше никаких эмоций не его лице не появилось.

Женщина на матрасе у окна проснулась. В миг пробуждения она не поняла, где находится и дёрнулась слишком сильно. Рука, прикованная наручниками к батарее, напряглась и задрожала от боли: наручники натёрли запястье до крови. Женщина беззвучно зашипела и вскинула нечёсаную голову.

Её ледяные серые глаза смотрели в его тлеющие карие. Секунду на её лице можно было прочесть смесь страха, ненависти и отвращения. Ей потребовалось совсем мало времени, чтобы надеть такую же маску непроницаемости, как у него.

Чайник надрывался. Похоже, что уже какое-то время.

Сераф не спеша поднялся и выключил газ.

– Надо в уборную? – eго голос сел от долгого молчания и вчерашнего похмелья.

Она молча кивнула.

Он достал из кармана ключ и предостерегающе посмотрел на неё. Она кивнула его невысказанной мысли.

– Ты воняешь, – заметил он, отстёгивая её. – Помойся. Дверь в ванну оставь открытой.

– Сераф, это зашло слишком далеко, – начала она, но он не дал ей договорить, схватил её за плечи и притянул в себе.

– Если ты не заткнёшься, то ещё неделю не увидишь душа. Мы тут оказались из-за тебя. Поэтому просто завали. И, ради бога, приведи уже себя в порядок.

Она замолчала. Он толкнул её в ванну.

Он готовил завтрак, прислушиваясь к ровному журчанию воды в ванной. Чай, варёные яйца, сыр, колбаса и сигареты. Десять минут спустя всё было готово, и он без стука вошёл в ванную. Она стояла под душем, на голове пышная пена. Он выхватил лейку душа у неё из рук, неаккуратно смыл шампунь тремя движениями и выключил воду.

– Я ещё не…

– Время вышло, – он швырнул ей полотенце. – Выходи.

– Но я же…

Он влепил ей пощёчину, и женщина прижала руку к лицу. Она посмотрела на него с удивлением, будто всё ещё не верила, что это происходит. На губе появилась капелька крови. Он вырвал полотенце у неё из рук и швырнул в воду.

– Кажется, это тебе не так уж и нужно, – он дёрнул её за руку, вытаскивая из ванны. Она попыталась упираться, но сил совсем не осталось. У проклятой батареи она сидела уже больше недели. Он кормил её… кое-как. Но спать нормально она не могла. Не могла нормально вытянуться или хотя бы поменять позу. Всё тело затекло и покрылось струпьями. Она хотела закричать… Но соседи давно привыкли к её крикам. И какой сегодня день? Выходной? Если да, то Лариска этажом выше может услышать… если не гуляет с детьми.

Сераф дёрнул её сильнее, и она поняла, что если ничего не будет делать, то упадёт и ударится. Вряд ли ей помогут после этого. Почему не звонит сестра? Или звонит? Что он ей говорит?..

Она переступила через борт ванной и позволила оттащить себя на кухню к ненавистной батарее. Он снова приковал её.

– Сераф, дай мне полотенце, – она старалась говорить твёрдо, но голос всё равно предательски дрожал.

Он открыл окно, впуская морозный зимний воздух. Молча посмотрел на жену. Она не мигая смотрела на него. Зубы предательски застучали. Он оттолкнулся от окна и принялся есть. Её чашка стояла на столе. Сераф доел свою часть завтрака, помыл посуду и подошёл к ней. Наклонился и взял рукой за подбородок.

– Я на работу. Не скучай, – он чмокнул её в губы и быстрым шагом вышел с кухни.

Больше она его не видела.

Она слышала, как он ушёл. Рука, прикованная к батарее, перестала что-либо чувствовать. Жар от обогревателя был невыносимым. И одну часть её тела припекало, а другая мёрзла под открытым окном. Волосы стали жёсткими и покрылись льдом. Она безуспешно пыталась дотянуться до окна и закрыть его. Бросив эти попытки, прижималась к батарее, уже не боясь обжечься. Спустя некоторое время она накинула на себя матрас, насколько могла.

В какой-то момент она отключилась, а пришла в себя от боли. Болели обмороженные пальцы ног и обожженное плечо. Её душил кашель. Наверняка поднялась температура.

Она принялась колотить наручниками по батарее и пытаться кричать, но голоса уже не было. Когда сознание покинуло её, она была этому только рада.

Когда Сераф вернулся следующим вечером – не вполне трезвый и не вполне чистый, – она лежала в неестественной позе, повиснув всем телом на посиневшей руке. В квартире было ужасно холодно. Он закрыл окно и легонько пнул её ногой.

– Ты усвоила урок?

Она никак не отреагировала.

Он пнул её сильнее. Ноль реакции. Он нахмурился и наклонился к ней. Она не дышала. Сераф почувствовал злость, на смену которой моментально пришло осознание произошедшего. И вместе с ним – страх. Серафа вырвало на матрас, лежащий рядом.

Кира пришла в себя. Сознание, как всегда, вернулось резко. Обычно она выныривала из транса как утопающий, которого вытащили из воды после долгого пребывания. Но в этот раз она с трудом удержала своё тело и запретила себе шевелиться.

Человек, сидящий напротив неё, убил свою жену. И теперь она об этом знала. Как быть?

Её правую руку всё ещё пекло – запястье, перетёртое наручниками и обожжённое плечо. Она не чувствовала пальцев ног. Лёгкие сжали спазмы кашля. Она чувствовала всё, что чувствовала женщина (Лена, её звали Лена) в последние часы своей жизни. Боль. Страх. А потом – безразличие и просто ожидание конца. Её тело умерло до того, как умерла надежда. Где-то в глубине сознания она продолжала верить, что Серафим вернётся с минуты на минуту, позволит ей отогреться. Но вместо этого она умерла в луже собственной замёрзшей мочи.

Кира перевела взгляд на сидящего напротив мужчину. Она вспомнила начало их встречи.

– Добрый день, – он улыбнулся очаровательно и немного застенчиво.

– Добрый, – Кира вернула улыбку. Она не строила из себя мрачную прорицательницу, проводника в мир духов. К ней не попадали непосвящённые люди. Раз они оказывались за её столом, значит, им больше некуда было идти. И они прекрасно знали о её способностях – ей уже давно не требовалось что-то доказывать или кем-то притворяться. А тем утром у неё было отличное настроение. И мужчина казался интересным. Почему бы не быть с ним милой?

– Недавно я потерял жену, – сказал он, присаживаясь напротив Киры.

– Соболезную, – искренне ответила она. Тени уже стали заползать в её голову, и она не сопротивлялась им – для проведения сеанса ей был нужен контакт. Мужчина начал открываться, и она постепенно переставала видеть его лицо и начинала видеть его самого. Пока ещё не чётко. Тёмные черты, мрачные провалы глаз, запущенная щетина. Страх, тоска и вонь наполнили её кабинет. Она вдруг испугалась. К ней приходили всякие люди. Люди с болью, стыдом и грузом вины. Люди, которые совершили ужасное и прошли через кошмар. Но редко кто пугал лично её. Промелькнула мысль нажать тревожную кнопку и вызвать охрану ещё до того, как мужчина начнёт говорить. Но… К ней не приходят, не достигнув отчаяния. Раз он тут, значит, никто другой не сумел ему помочь. Кто она такая, чтобы решать, кто достоин её дара, а кто нет?

– Я думаю, что она мне изменяла, – сказал он.

– Какое это имеет значение теперь, когда её нет? – осторожно поинтересовалась Кира, надеясь, что всё обойдётся одним разговором.

– Для меня – имеет, – ответил он с напором, и его лицо посерело, но Кира уже этого не видела. Она видела ссору.

– Где ты была? – спросил он таким же тоном, как сейчас отвечал ей.

– У нас был корпоратив, я же предупреждала, – ответила Лена и сняла резинку, распуская хвост. С наслаждением взбила волосы. – Ты ел?

Он подошёл к ней вплотную.

– От тебя пахнет куревом. Ты куришь, только когда трахаешься.

– Сераф, что за бред? – Она попыталась оттолкнуть его, но он поймал жену за руку. – Болтали с девчонками в курилке, я даже и не курила сама, ты чего?..

Кира усилием воли вернула себя в реальность. Мужчина напротив что-то говорил, но она его перебила:

– Чего вы хотите, Сераф?

Он вздрогнул.

– Откуда вы знаете?

Кира тут же поняла. Так его называла только жена. Она выдавила лёгкую улыбку.

– Вы же не к психологу пришли.

Он с сомнением посмотрел на неё.

– Да, вы правы. Я хочу знать, изменяла ли мне жена.

И вот теперь Кира смотрела на него через стол, решая, что делать. Удивительно, но Лена его любила. От начала и до конца. До самых последних минут она любила и верила в его любовь. Что чувствовал Сераф, Кира не знала. Он всё ещё был слишком живой, чтобы она могла понять это.

Но она точно знала, что он псих. И триггером может стать любая мелочь.

Она мысленно оглянулась, воссоздавая свой кабинет в деталях. У большого окна стоял стол с открытым лэптопом на нём. Потом – два кресла и её рабочий стол, сейчас пустой. По периметру шли книжные полки, уставленные различной литературой – в основном, по психологии и искусству. Совсем немного эзотерики. И несколько полок было отведено под предметы, необходимые для её концентрации или ритуалов, когда она нуждалась во вспомогательных силах. В целом, совершенно не важно, чем именно будет проводник энергии. Иногда из пакетика чая можно было вытянуть удивительно много полезной информации. Поэтому и предметы были соответствующими. Никаких тебе хрустальных шаров и свечей. В основном – маленькие статуэтки из поездок. Она любила ходить по базарам, и сама не знала, как выбирала тот или иной предмет, и для чего он нужен. Но упорно тащила это всё к себе в кабинет. И всё всегда пригождалось… в своё время.

В Нью-Йорке она купила у метро шар со снегом. Он стоил три цента, и совсем даже не нравился ей. Она вся изнервничалась, пытаясь запихнуть его в забитый чемодан. В итоге даже хотела оставить. Что за глупость, право. Китайский шар со снегом. Она поставила его на тумбочку и пошла к выходу из номера. Каждый шаг давался ей сложнее, чем предыдущий. Она почти уже добралась до двери, когда сопротивление стало невозможным. С тихим криком, не осознавая, что плачет, она кинулась обратно к шару и схватила его. Прижав к груди сидела на полу и качала, как ребёнка.

И вот сейчас она думала именно про этот шар. Он был самым тяжёлым предметом в её кабинете. И стоял на уровне её плеча. Стоило только протянуть руку… Она не сомневалась, что успеет.

Она вздрогнула, будто бы стряхнув оцепенение. Получилось не очень натурально и совсем не похоже на обычные возвращения, но откуда ему знать, как должно быть? Урод напротив неё оживился. И как она могла подумать сначала, что он симпатичный?

– Что вы узнали? – спросил он резким режущим голосом.

Она вздохнула.

– Что ваша жена была вам верна.

Он оторопело откинулся на спинку кресла и с недоверием посмотрел на неё. Тени расходились. Лена сказала ей всё, что хотела сказать. И теперь была свободна.

«И правильно, – подумала Кира. – Живые в состоянии сами о себе позаботиться. А кто позаботится о мёртвых?»

– Этого не может быть, – прошептал он. Уродство и резкость ушли из его движений. Перед ней снова сидел печальный мужчина с приятным баритоном, с которым она бы с радостью согласилась попить кофе, если бы не видела то чудовище, что пряталось у него под кожей.

Она пожала плечами.

– Сочувствую вашей утрате, – она прислушалась к своему организму. Сердце стало стучать медленнее и тяжелее. Уши заложило. Волосы на загривке ощетинились. Руки покрылись мурашками. Надо поскорее от него избавляться. Она услышала свой голос как будто издалека. – Моя ассистентка поможет вам с оплатой в приёмной. А теперь прошу меня извинить…

– Но вы же ничего не сказали?! – он повысил голос.

Кира глубоко вздохнула и схватилась крепче за ручки кресла. Реальность плыла.

– Вы спросили, изменяла ли вам жена. Ответ: нет, не изменяла.

– Какие доказательства? – вскипел он.

– Доказательства в том, что она вас любит. Невозможно доказать то, чего не было. Она жила обычной жизнью. Ходила на работу, заботилась о вас, мечтала о детях.

– О детях? – на его лице проступило неподдельное удивление и шок. – Она же ненавидела детей.

– Она так говорила, чтобы поддержать вас. Она была уверена, что дети вам не нужны. Она была готова сделать всё, о чём вы попросите.

– Она… любила меня?

Кира чувствовала, что её сейчас стошнит. Надо заканчивать эту историю.

– Идите домой, Сераф. Откройте ящик с её нижним бельём. Там под новыми колготками лежит её дневник. Там всё. После того, как прочитаете – переведёте мне деньги, ассистентка даст реквизиты. А теперь, прошу вас…

– С вами всё хорошо? – обеспокоенно спросил он и протянул к ней руку.

– Да! – гаркнула она. В безоблачном небе громыхнула молния. В окно ударилась птица. Серафа откинуло назад в кресло, и оно чуть было не перевернулось. – Уходите!

Дверь открылась, и заглянула встревоженная Света.

– Кира? Простите, но я…

– Всё хорошо, – прервала её Кира. – Наш посетитель уже уходит. Он переведёт деньги в течение трёх дней.

– Ага, – Сераф заворожённо смотрел на неё. Свете хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Она подскочила к Серафу и помогла ему подняться.

– Пойдёмте, я вас провожу.

– А с ней всё будет?..

– В порядке, да. Хотите кофе?

Они вышли из кабинета, и Света мягко закрыла дверь за собой. Кира тут же кинулась в другую дверь, на бегу сбрасывая туфли. За ней была ванна. Она открыла кран с холодной водой на максимум и, как была, в одежде, забралась в ванну под тропический ледяной душ.

Она не чувствовала холода. Вода, наконец, добралась до кожи. Она смывала ощущение липкости. Смывала чужую боль и страх. Смывала весь этот сеанс. Кира сползла по стенке на дно ванны, не отдавая себе отчёта в этом, и сжалась в комочек. Закрыла глаза. Спрятала голову между колен. Ничего не существовало. Был космос. Одно большое тёмное ничто. И в нём – она. Одна. В покое.

Через какое-то время вернулись звуки. Она услышала шум воды. Сквозь сомкнутые веки проник свет. Потом ей стало холодно. Тело затекло и болело. Она с трудом поднялась на покалывающие ноги и вывернула кран в красную зону. На неё полилась горячая вода. От тела пошёл пар. Кира сняла одежду и побросала её тут же на дно ванны. Её душили слёзы.

Постепенно зубы перестали стучать, а рыдания кончились. Она просто стояла под душем, подставляя лицо тёплой, приятной воде, и уже не могла вспомнить, что именно вогнало её в это состояние. Она помнила мужчину, который убил свою жену на почве ревности. Помнила, что боялась его, но не помнила, почему. В дверь постучали. Вошла Света.

– Он ушёл, – сказала она, игнорируя наготу Киры. – Как ты?

– Нормально, – осипшим голосом сказала Кира. Прокашлялась. – Нормально, – повторила она уже твёрже.

– Сегодня совсем тяжело было? – Света закрыла воду и завернула Киру в огромное пушистое полотенце, помогла выбраться из ванны и подставила табурет. Кира тяжело на него опустилась. Эмоции уже отступили, но телу ещё было нужно время, чтобы вернуть себе силы.

– Да уж. Скажи мне, когда от него придут деньги.

– Он сразу оплатил всё. И ещё сверху. Ты его напугала.

– Это ему ещё повезло, – хмыкнула Кира. Света вытерла ей волосы другим полотенцем.

– Мне лучше не спрашивать? – Света достала фен.

– Лучше нет, – Кира перехватила её руку. – На сегодня всё. Иди домой, Светик.

– Я точно тебе не нужна? Ты всё ещё бледная.

Кира посмотрела в зеркало, но ничего не увидела на запотевшей поверхности.

– Всё хорошо, не беспокойся.

– Хорошо, – Свете отдала ей фен, наклонилась в ванну и собрала мокрую одежду в специальную сумку. Кира знала, что на следующий день она принесёт всё выстиранное и наглаженное. – Тогда, до завтра?

– Хорошего вечера, – Кира выдавила улыбку.

Она дождалась, пока щёлкнет дверь её кабинета и, как была, в полотенце, вышла из ванной. Вытащила из ящика стола свой мобильный и набрала номер телефона.

– Так, так, а я планировал пойти выпить пива, – раздалось на том конце. Невольно, но искренне, Кира улыбнулась.

– Что же тебе мешает? – спросила она.

– Как правило, после твоих звонков хочется употребить что-то посерьёзнее пива. Что случилось?

– Я не помню подробности, – протянула она.

– Ничего нового. Было бы слишком скучно раскрывать убийства, если бы ты всё помнила. Речь же про убийство?

– Да. Наверно. Я не уверена. Мне кажется, что мой последний сегодня клиент привязал к батарее свою жену и заморозил её до смерти.

– Фамилия и имя клиента? – его тон сменился. – А, забей. Ты всё равно не знаешь. У Светика дома возьму.

– Влад? – Кира перехватила трубку.

– Дада, никто не найдёт связи с тобой. Я помню условие.

– Нет. То есть, да, спасибо, но дело не только в этом.

– А в чём ещё?

– Он всё ещё опасен, – Кира нахмурилась. Чувство тревоги возвращалось – что было странно. Вода смывала всё обычно. – И я всё ещё его чувствую.

– Что это значит? – после небольшой паузы спросил Влад.

– Что он как будто уже мёртв. Но сам не знает об этом, – Кира посмотрела в окно. Влад начал что-то говорить, но она повесила трубку и вернулась в ванну. Высушила голову и натянула джинсы и уютный свитер с высоким горлом. Закуталась в шубу, вышла на улицу и закрыла офис. Посмотрела на противоположную сторону улицы.

Конечно, он был там. Мужчина стоял, привалившись к своему автомобилю. В одной футболке и шортах в середине февраля. Он улыбался ей.

– Привет, – прочитала она у него по губам. – Идёшь? – протянул он руку.

Она с горькой улыбкой покачала головой и отвернулась. В следующую секунду он шагнёт ей навстречу. Где в него попадёт оторванная покрышка от пролетающей мимо фуры. За этим последует череда операций, безуспешные попытки к восстановлению и констатация гибели мозга. Но это всё будет после. Это всё было после. И повторно не сбудется. Пока же они застыли в этом моменте. Она выходит с работы с немного влажными волосами. Он ждёт её, беспечно привалившись к машине. Вечный, бесконечный миг до. Тот самый, который всегда так хочется поймать. Тот самый, который теперь она никак не может отпустить.

Глава 2. Кира

– Добрый день, Кирияна Артемьевна. – Политик зашёл в её кабинет и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло.

Кира оторвала взгляд от монитора и посмотрела на него, подавив вздох.

– Доброе утро, Сергей, – ответила она. На часах ещё не было одиннадцати. Какой, к чёрту, день? Она с интересом отметила в себе несвойственное ей раздражение и хмыкнула. Фонит. Что-то случилось. Недаром он примчался на неделю раньше, точно в назначенное время.

– Добираться до тебя становится всё сложнее, – вздохнул он, поправляя седую шевелюру. – Пробки.

– Всё в твоих руках, – пожала она плечами.

– Давай снимем тебе офис где-нибудь поцентрее? – предложил он. Опять. – Где-нибудь на Патриарших. Вся ваша нечестивая братия там, говорят, околачивается.

– Не верь сказкам, Сергей, – улыбнулась она. – Верь мне. – Она поднялась и подошла к окну.

Мужчина в футболке и шортах, привалившись к чёрной машине, ждал, не замечая летящего крупными хлопьями снега. Будто почувствовав, что она смотрит, он поднял голову. Их глаза встретились. Демонстративно равнодушно Кира опустила римскую штору, игнорируя его радостную улыбку. В кабинете тут же стало темнее.

– Кабинет, включи свет на четыре, – отдала она команду умным светильникам, и тут же включилась мягкая подсветка. Кира осмотрелась. – Сделай шесть. – Сидеть в полутьме с этим типом ей не хотелось.

– Вот она, современная магия. Почему у меня такого всё ещё нет?

– Может, потому что твой кабинет ремонтировали ещё при Хрущёве? А теперь это историческая ценность, и туда не встроить разводку под «умный дом»? – Она ненавидела этот высокомерный саркастический тон, но никуда не могла его деть. – Зачем ты здесь? – поменяла она тему. – До твоего визита ещё неделя. Зачем ты передвинул встречу? Ты же знаешь, что это не по правилам.

– Что за вопросы, Кира! Кто тут из нас прорицательница? Вот и скажи, зачем я здесь.

Она смерила его ледяным взглядом, взяла свой кофе и опустилась в кресло напротив него. Закинула ногу на ногу, зная, что он оценивает каждое её движение, как будто проверяя что-то. Кира не могла отделаться от ощущения, что она находится на вечном экзамене перед ним. Да уж… После этого сеанса просто холодным душем не обойтись. Надо попросить Светку забронировать сауну. Фу. Кира отогнала мысль и постаралась укрепить барьер между своим сознанием и сознанием своего посетителя.

– Ты точно хочешь потратить запрос на это? – уточнила она.

Сергей вскочил на ноги и принялся расхаживать перед ней взад-вперёд, одновременно с этим расслабляя галстук. Ей сразу стало легче дышать.

– Под меня копают, Кира!

– Кто? Подчинённые?

– Угу, наверняка.

– Или сверху?

– И сверху тоже. Тьфу ты, да откуда я знаю! – Он посмотрел на неё как загнанный зверь. – Что мне делать?

– Ты же знаешь, что сейчас я ничем не могу тебе помочь, – холодно ответила она. – Ты пришёл раньше срока.

– Я заплачу!

– Конечно, заплатишь, – кивнула она. – Только это не поможет. Увидимся через неделю, Сергей.

– Через неделю меня уже сожрут! – завыл он, а затем вдруг опустился на колени перед ней и схватил за руку. – Кира, милая, только ты можешь меня спасти!

Она брезгливо выдернула руку.

– Невозможно спасти того, кого спасать не нужно! – Она вскочила на ноги и быстро отошла от него на несколько шагов.

– Ведьма, – прорычал он.

– Осторожнее! – прошипела она, чувствуя бессилие и ярость одновременно. Понимая, что это его эмоции, но её топливо, прокачивая их сквозь своё тело, питаясь ими.

Сергей отшатнулся и шлёпнулся на пятую точку.

Весь тёмный спектр чувств тут же покинул её. Осталось лишь любопытство. Её собственное. И облегчение – как же хорошо снова быть только одной в своём же теле.

– Что ты увидел? – спросила она.

– Н-ничего, – сдавленно выдавил он.

Она глубоко вздохнула и опустилась перед ним на корточки. Мягко сказала:

– Я пытаюсь помочь. То, что сейчас было, – это зеркало, отражение твоих страхов. Так что будь хорошим градоначальником. Скажи мне, что ты видел?

Он отполз от неё немного, а потом заговорил:

– Твои глаза… они стали жёлтыми. На чёром фоне. А зрачки – прямоугольными. И вокруг.. свет исчез. Стало темно. И холодно. И… я слышал как будто цокот копыт по плитке по мостовой.

Она моргнула несколько раз подряд.

– Глаза стали как у дьявола что ли?

– Ну типа того… – неохотно признался он.

Кира поднялась на ноги и протянула ему руку. Он с сомнением посмотрел на неё.

– Боишься, что прямо в ад утяну? – усмехнулась она.

– Не смешно, – ответил он и ухватился за руку. С неожиданной силой она поставила его на ноги. Остатки зеркального эффекта уходили, и физическая сила покидала последней.

– Присядь. – Она мягко подтолкнула его к его креслу и выглянула за дверь. – Света, можно, пожалуйста, травяной чай нашему впечатлительному другу? – А это уже её личное желание поддеть его эго.

Они молча ждали, пока Света принесёт чай. Та вошла в кабинет, быстро оценила обстановку, поставила поднос с чайником и двумя чашками между ними и шустро ретировалась за дверь, так же не говоря ни слова.

Кира налила Сергею чай.

– Ты уверовал, что ли? – спросила она.

Он начал было смеяться, но тут же оборвал себя и виновато посмотрел на неё.

– Ого, – выдохнула Кира. – А почему тогда ты тут, а не у священника?

– Не хочу я к священнику, – тихо ответил он. – И в ад не хочу. И должности лишиться тоже. Помоги мне. – В его голосе не осталось высокомерия. Звучали какая-то инфантильная наивность и вера в то, что всё чудесным образом разрешится.

Она медленно и уже без издёвки кивнула. Наконец-то честность и настоящий запрос, а не всё это шапкозакидательство, которое её никогда не впечатляло.

Кира встала и подошла к полке, на которой аккуратными стопками лежали деревянные шкатулочки. Взяла самую верхнюю, на которой рунами было выведено его имя. На той, что была под ней, осел слой пыли. «Надо вызвать клининг», – мелькнула мысль, но Кира постаралась поскорее её прогнать. Сейчас они были ментально близки с клиентом, и эту хрупкую связь надо сохранить.

Она вернулась за стол и открыла шкатулку. Внутри лежала почти новая колода Таро.

«Опять ведь сейчас сожжём», – подумала Кира с лёгкой тоской. Колод с Сергеем хватало на два-три сеанса максимум. Потом карты сходили с ума и начинали врать, выдавать нечитаемые расклады и пророчить то вечную жизнь, то мгновенную смерть. Никакие очистки и ритуалы на них не действовали – и Кира сжигала их в полнолуние, и в следующий визит Сергея уже использовала новую колоду. Она достаточно трепетно относилась к тщательно подобранным артефактам. Поэтому каждая такая замена была неприятной и энергозатратной.

Силы Кира восполняла за счёт других своих клиентов, беспощадно вытягивая из них радость и жизненную силу. Это был вечный круговорот энергии в её кабинете. Люди приходили за помощью и советом. Или за ответами. И всегда получали искомое. Платить же за это приходилось деньгами – физическим за физическое насыщение и энергией – за эмоциональный покой. Входя в мир духов, Кира оставляла там кусочек души. И если бы это каждый раз была её собственная душа, то таких походов было бы крайне ограниченное количество. Поэтому за вопросы одних платили другие. А за их собственные – третьи. Бесконечный цикл донорства энергии, прокаченной сквозь Киру. Какая-то часть этого «топлива» оседала в ней, делая сильнее от раза к разу. Это был неосознанный побочный эффект… Но от него ведь всем её клиентам становилось лучше. Разве нет?..

Она взяла колоду. Картон приятно холодил разгорячённые ладони.

– Задай вопрос, – сказала Кира, глядя в упор на Сергея. Он вернул ей такой же прямой и немигающий взгляд.

– Как мне удержаться на моей должности? – выпалил он.

– Это точно то, чего ты хочешь? – вздохнула Кира.

Сергей провёл пересохшим языком по шершавым губам. В периоды максимальной концентрации Кира отчётливо видела каждую деталь на его лице: новые морщины, которые не могли скрыть свежие уколы ботокса, – а вот и следы от них; полопавшиеся капилляры в глазах – результат злоупотребления стимуляторами; расширенные поры – беспощадное действие времени.

– Я хочу власть.

Она покачала головой.

– Ты знаешь правила, Сергей. Задай вопрос, на который ты хочешь получить ответ.

Он заговорил, медленно выговаривая слова.

– Как мне усилить свои позиции и добиться большего влияния?

Она кивнула. Вопрос наконец-то звучал правильно и не вызывал у неё сопротивления. Она смешала колоду, повторяя про себя слова клиента. А потом начала выкладывать «крест».

– Вот в чём дело, вот к нему ключик. Что было, что будет. Что в головах, что в ногах. Для себя, для других. Надежды и страхи… Чем дело кончится?

Когда последняя карта легла на стол, колода из ледяной стала горячей. Кира знала, что больше карты использовать будет нельзя, она выжала из них всё. Но это стало неважным. Кира принялась переворачивать карты. Обычно она озвучивала то, что видит, по мере открытия, но только не с Сергеем. С ним стоило сначала увидеть всю картину. Но в голове уже сложилась чёткая история, и ничего хорошего там не было. Перевернув последнюю карту – Умеренность, она почувствовала тяжёлую усталость и зачатки головной боли.

– Что ты видишь? – не вытерпел Сергей, когда пауза затянулась.

– Что тебе будет сложно. – Она думала не над тем, что сказать, а как сказать так, чтобы он понял. Врать на сеансе Кира не могла чисто физически. Стоило чуть отойти от истины – и её организм начинал сопротивляться. Появлялась тошнота, могла пойти кровь из носа. Кира была уверена: на запросе, влияющем на такое количество людей, она просто не пережила бы собственную неискренность. Но Сергей был удивительным человеком. Он умел слышать лишь то, что ему хочется. И она допускала, что искажения его сознания могут быть приняты за ложь. – Тебе придётся сделать выбор: пойти простой дорогой, которую от тебя ожидают сверху. Быть жёстким и радикальным. Таким, каким тебя хотят видеть. Или ты можешь выбрать более сложный путь. На нём ты встретишь противодействие на каждом шагу – и от своих, и от чужих. Твоя мягкость может быть принята за слабость, и только ты будешь знать, сколько на самом деле пришлось приложить сил, чтобы позволить ей быть. Но в итоге тебя ждёт величие.

– А если я пойду простым путём? – спросил он с надеждой.

«Искажения, – подумала она. – Искажения и надежды нас всех погубят».

– Простой путь возвысит тебя над твои кругом… но никогда не приведёт наверх. Ты останешься очень нужным и очень удобным. А потом, в какой-то момент, тебе придётся держать ответ за решения, принятые не тобой.

– И чем это всё кончится?

Она с тоской посмотрела на колоду. Ей бы вытащить ещё пару карт… Но в таком агрессивном состоянии, перенятом у клиента, это только запутает Сергея.

– Ты будешь услышан, – указала она на ту самую Умеренность.

– Что это значит?

– Что тебя услышат. Но это не будет иметь значения.

Сергей почесал голову. Почесал подбородок. Потёр нос тыльной стороной ладони.

– Можешь пояснить? – наконец попросил он.

Кира сгребла карты в кучу, не удосужившись сложить их правильно.

– Тебе нужно выбрать, чего ты хочешь: получить личную власть или войти в историю. Второе лёгким путём не получится. А первое не гарантирует безопасности. Впрочем, ничто не гарантирует. Что вы там решили устроить?

– Ты гадалка, ты и скажи мне.

На этот раз Кира подавила раздражение и спокойно ответила:

– Тебе пора. До следующего раза, и никаких больше переносов.

– Подумай об офисе на Патриарших.

– Обещаю, – ответила она ему вслед.

Когда вошла Света, Кира так и сидела в кресле. Света кивнула на карты.

– Это?..

Кира кивнула.

– Уничтожить. Перчатки надень.

Света собрала чайник и чашки, сгребла распотрошённую колоду.

– Там Влад пришёл, хочет с тобой поговорить, – между делом сказала она. – Рассказал про вчерашнего клиента… Жуть, конечно.

– Света, – Кира посмотрела на помощницу с предостережением, и та замолчала, понимая, что сболтнула лишнего. У них было одно нерушимое правило: клиентов Киры не обсуждать.

– В общем, Влад тут.

– Пусть зайдёт.

Влад, видимо, слышал разговор из-за приоткрытой двери, потому что тут же материализовался в кабинете.

– Я хотел поговорить с тобой на счёт вчерашней жертвы. Это она? – Он протянул Кире фотографию.

Та взглянула лишь краем глаза и не стала брать снимок в руки. Влад выглядел немного разочарованным.

– Это современные методы расследования преступлений? Спроси у Оракула пять раз, шестой в подарок? – язвительно спросила она.

– Я же просила не спешить, вот и получай, – съязвила Света, глядя на мужа, недовольная тем, что Влад вломился в кабинет в обход неё, и вышла, и оставляя их наедине.

– Я хотя бы правильно копаю?

– Копаешь… одни копатели у меня тут сегодня собрались. Подними штору, пожалуйста, – вдруг попросила Кира. Влад удивлённо моргнул, неожиданной просьбе, но пересёк кабинет, подошёл к окну и потянул за цепочку. Ранний февральский вечер не принёс в комнату больше света, но Кире он был и не нужен. – Выгляни на улицу.

Влад посмотрел вверх и вниз по улице.

– Что я должен увидеть? Это какой-то знак, который должен подсказать мне, что делать?

– Там есть что-то необычное?

– Да ничего необычного тут нет, – нахмурился он. – Ты что, опасаешься этого типа?

– Какого типа? – настала очередь Киры удивляться.

– Ну этого, который приковал жену к батарее и заморозил насмерть. Серафима.

– А… Вы его разве не взяли?

– Это я и пытаюсь тебе рассказать. – Влад вернулся к ней. – Мы нашли тело Елены у него в машине, которую он отогнал на дачу. Но из багажника его так и не достал – видимо, хотел его куда-то вывезти. Сам Серафим в розыске. Теоретически ты в безопасности – по новостям сообщают, что поиски начались после обращения сестры погибшей. Но если тебе будет спокойнее, могу поставить у тебя охрану.

Кира пружинисто поднялась на ноги и подошла к окну. С неба срывались редкие снежные хлопья и падали на подтаявшую грязь, скрывая лёд и неряшливость под идеальным белым покровом.

Прямо напротив входа в её офис стояла чёрная машина. Прислонившись к ней, стоял парень в футболке и шортах. Почувствовав её взгляд, он посмотрел вверх.

– Мне не нужна охрана, – проговорила Кира. – Если он придёт, то я справлюсь. Но лучше найти его побыстрее. С ним что-то не так.

– Где он может быть?

– Влад, я не «Скайнет».

– Ты смотришь фильмы? – удивился он. – А ты всегда знаешь, чем они закончатся?

Кира закатила глаза и повернулась к Владу.

– Конечно, я знаю, чем закончится «Терминатор». Это кино старше меня.

– Чем закончится «Терминатор», знают даже те, кто не смотрел «Терминатор». – Он поднял большой палец вверх. – А остальные?

– Влад, ты преступника ищешь? Или изучаешь природу влияния паранормальных явлений на кинематограф?

– Буду держать тебя в курсе, – радостно сообщил он.

– Это необязательно. – Кира снова повернулась к окну. Фокус её внимания сместился на то, что происходило на улице. Мужчина в кабинете продолжил говорить ей что-то ещё, но она уже не слушала. Через несколько минут он ушёл. Краем сознания Кира отметила щелчок замка на двери, но он растворился в потоке воспоминаний так же быстро, как и возник.

Ярко светило солнце. Кира смотрела на улицу, вытирая мокрую голову полотенцем, и улыбалась. Почувствовав её взгляд, он задрал голову и улыбнулся снизу вверх.

Бросив полотенце на кресло, Кира почти подошла к двери, как вдруг зазвонил рабочий телефон, который она никогда не выносила из кабинета. Очень хотелось проигнорировать звонок – ведь он ждал её внизу. Но вдруг там было что-то срочное? Кира набрала воздух в лёгкие, задержала дыхание.

«Если прекратят звонить, то я уйду».

Но пиликание продолжилось. Кира раздражённо закатила глаза и отпустила ручку двери и вернулась к столу. Подняла трубку.

– Добрый день, вас беспокоит доставка. У нас замена некоторых позиций.

– Каких? – спросила Кира, предчувствуя, что это надолго.

Десять минут спустя, когда она выскочила из двери офиса на улицу с уже подготовленной извинительной речью и полными руками книг и распечаток для работы дома, он всё ещё улыбался, хотя и посмотрел демонстративно на часы. Оттолкнувшись от машины, шагнул ей навстречу.

Кира перехватила ворох томов и листов поудобнее и принялась закрывать офис. В этот момент книги посыпались из рук.

– Ой, – раздосадовано вздохнула она и наклонилась подбирать свои вещи, но тут её накрыла чёрная тень.

Видение выбило воздух у неё из лёгких.

Стало холодно и пусто. Ветер рвал её одежду и волосы. Краски исчезли. Сопротивляясь острым, как бритвы, песчинкам, Кира выпрямилась и оглянулась.

Он лежал на дороге. Горящая серым огнём покрышка катилась вниз по улице. Единственным ярким пятном была кровь вокруг его тела.

Кира закричала.

Один удар сердца, и краски вернулись. Она, не поднимаясь, крутанулась юлой на месте. Секунда. У неё есть секунда.

– Назад! – закричала она, но её вопль утонул в визге тормозов и звуке удара.

Бесконечно медленно он всё ещё делал шаг вперёд. Как в слоумо она видела, что улыбка на его лице превращается в удивление – но не испуг. Он так и не понял, что происходило. Она прыгнула вперёд, как кошка, понимая, что не успеет, всё равно не успеет. Упала, разодрав ладони и колени, но не почувствовала этого.

Разбрасывающая в разные стороны рыжие огненные искры, шина от фуры ударила его в бок и сбила с ног. Кира не слышала собственного крика, а только видела, как отлетело его тело, вдруг потерявшее форму. Словно пластилиновое.

Кира стояла на коленях на асфальте и смотрела на него. Брызги его крови окрасили её рыжие волосы в ярко-медный и смешались с капающей из её рта слюной. К ним подбежали люди. В основном – к нему, но кто-то и к ней.

– Девушка! Девушка, вас не задело, всё в порядке?

«Меня не задело, – подумала она. – Но ничего уже не в порядке».

– Скорую! Вызывайте скорую!

«Зачем? Вот же он. Стоит рядом с машиной. Улыбается мне», – подумала Кира и посмотрела ему в глаза.

У него теперь всегда была эта секунда «до».

У неё – секунда «после».

Шальная мысль вертелась у Киры в голове, отсекая реальность своей абсурдностью:

Насколько это много – две секунды? 

Два удара сердца спящего человека. Четыре – бегущего. 

Среднее время реакции водителя на событие на дороге. 

За это время на Земле рождается десять человек. 

А компания «Кока-Кола» продаст около 20 000 бутылок своего напитка. 

Такой незначительный разрыв, что кажется: протяни руку, схвати его – и всё получится исправить. Всего-то две секунды. Четыре удара. Время реакции. Двадцать тысяч бутылок.

Что задержало её в офисе? Телефонный звонок. Доставка какая-то. На складе не было нужных ей колод Таро (наверняка для Сергея). И Кире пришлось запустить компьютер, который она решила перезагрузить именно в тот день; открыть каталог и согласовать устраивавшую её замену.

Потом эти книги…

Она огляделась. Они так и валялись вокруг двери в её офис. Зачем они вообще ей нужны? Вечером у неё урок с учеником. Парень с очень сильным стихийным талантом, которым он совершенно не умел управлять и от этого буквально сходил с ума.

Он слышал голоса и глотал таблетки, стараясь их заглушить. Таблетки забрали из его жизни всё: радость, секс, работу, вкусы. Но не голоса. Голоса оставались с ним и сводили его с ума.

– Девушка? – кто-то тронул Киру за плечо. Она подняла безумный взгляд вверх. – Позвольте вам помочь? – Миловидная брюнетка протягивала ей бутылку воды. Кира удивлённо смотрела на неё. – Вот, – девушка присела рядом с ней на дорогу и открыла бутылку, – давайте промоем ваши руки, вы поранились.

Она мягко перевернула кисти Киры ладонями вверх и осторожно полила водой. Резкая боль вернула Киру в реальность. Она попыталась подняться, но не смогла.

– Вы его знаете, – заметив, куда рванула вышедшая из оцепенения Кира, спросила девушка. – Конечно, знаете, давайте я вам помогу… – И она помогла Кире встать и довела до лежащего на дороге тела с растекающейся вокруг головы лужей крови. Кира такую лужу уже видела.

«Конечно, видела, ты же медиум», – язвительно пропел внутренний голос, но она его заткнула. Где-то вдалеке слышались сирены скорой помощи. Люди стояли вокруг него в нерешительности.

– Тут есть врач? – спросила девушка, которая помогала Кире. Не дождавшись очевидного ответа, она опустилась перед ним на колени и потянула за собой Киру. – Надо остановить кровотечение. – Она сняла пиджак и прижала к ране на голове. Взяла руку Киры и надавила на рану. – Не отпускайте. Его нельзя двигать, надо помочь хотя бы так.

Кира смотрела, как бьётся вена у него на шее. Судорожно и неровно. Слишком сильно. Слишком рвано. Она посмотрела вверх по улице. Он стоял у своего автомобиля и улыбался ей. Кира отпустила пиджак, и тот упал на асфальт.

– Ему не помочь, – сказала она. – Он уже мёртв.

– У него есть пульс! – закричала девушка. – Он жив! Что с вами не так? Помогите мне! Кто-нибудь!

Кто-то занял место Киры. Она отошла к своему офису и принялась собирать книги. Сложила их стопочкой, села рядом и уронила голову на руки. Немного позже брюнетка подсела к ней.

– Там приехали врачи. Вам тоже нужен осмотр, вы в шоке. Я узнала – в медицинскую карету вам нельзя, потому что он в тяжёлом состоянии. Но мне сказали, куда его повезут, и разрешили поехать за ними. Вас пустят к нему после того, как окажут помощь вам. Пойдёмте, вон моя машина.

Кира не сопротивлялась.

В больнице ей промыли раны на коленях и ладонях, вкололи успокоительное и оставили на ночь. Медсестра проводила её к нему в реанимацию, пояснив, что, вообще-то не положено, но её очень хорошо попросили.

Кира вошла в палату. Он лежал… Его тело лежало, опутанное проводами и трубками. Пахло медикаментами, хлоркой и кровью. Кира равнодушно посмотрела на весь этот гибрид человека и машины. Сама она бы ни за что сюда не пошла. Ей бы даже не пришло это в голову. Видимо, брюнетка заплатила медсестре, думая, что Кире это важно. Попрощаться? Или какие там ритуалы у людей…

Кира вспомнила девушку и попыталась сконцентрироваться на ней, а не на своих ощущениях утраты, никак, впрочем, не связанных с тем, что он видела в палате. Его тут точно не было. Только оболочка. Когда-то такая любимая, а теперь пустая, чужая и безразличная Кире.

Мягкая, с добрыми руками, но сильная. Светлана. Её зовут Светлана – Кира точно знала. Искренне хочет сделать мир лучше и ни перед чем ради этого не остановится. Кира усмехнулась. Потенциально очень опасное сочетание. Если ожесточить такого человека, то легко можно получить лидера религиозных фанатиков.

Она подошла к окну. Где-то в стороне шумел Проспект Мира. Они в Склифе, окружённом сквером. Фонари внизу горели тёплым жёлтым светом. Кто-то прогуливался по дорожкам. Скорее всего, персонал. Пациентов в это время уже не должны выпускать.

Кира вновь посмотрела на тело. Это не будет быстро.

– Прости, милый, – прошептала она. – Нам обоим придётся через это пройти. А потом ты будешь свободен. Я освобожу тебя. А пока потерпи.

Его отражение в окне кивнуло её словам.

Утром Кира проснулась от того, что по её ресницам бегал солнечный зайчик. Казалось, что так хорошо она не спала никогда. Никаких снов. Никаких знамений. Надо предложить съездить в Истру на пляж. Отменить все записи. Чем так странно пахнет?

Осознание свалилось на неё тяжёлым грузом. На один прекрасный миг находящееся на грани между сном и явью сознание стёрло те самые разделяющие их две секунды. Тем больнее стало возвращение в реальность. Авария уже теряла краски в сознании Киры, но тем более горьким становился ком, набухающий в её горле.

Кира послушно выполняла команды персонала – измерить температуру, позавтракать, принять лекарство, показаться врачу.

– Физически вы в норме, – сказал лечащий врач. – У меня нет оснований держать вас тут. Но я могу оставить вас еще на пару дней.

Кира не сразу поняла, зачем. А когда поняла – усмехнулась. Он где угодно, только не в той груде мяса, что они пичкают лекарствами, сканируют и пытаются собрать обратно в живого человека.

Она покачала головой.

– Нет, спасибо. Если можно, я бы поехала домой.

– Хорошо. Обрабатывайте левомеколем ссадины на руках и коленях. И покажитесь психологу. Эти парни умеют научить справляться с горем. И мы продолжаем верить в лучшее, у него хорошие показатели. Мозговая активность слабая, но стабильная. Физически он пережил ночь и стал крепче. Первые сутки всегда самые критические. Я вижу хорошую динамику. Хотите, вас к нему проводят?

Этот вопрос она поняла сразу и яростно помотала головой.

– Нет. Я хочу домой.

– Хорошо. Кто-нибудь может вас забрать?

– Да. – Кира вдруг улыбнулась так беззаботно и искренне, что врач отпрянул от неё. За одну секунду перед ним возник совсем другой человек. – Девушка, которая привезла меня вчера, Светлана. Она приедет через час. Я хочу уехать с ней.

Интерлюдия 1. Хозяйка

Кира смотрела на часы. Стрелку лихорадило: она то едва-едва подрагивала, то неслась куда-то, как безумная.

В комнате жужжал пылесос.

– …бифуркации абсолютная детерминация невозможна, – подвёл черту ученик и замьютил микрофон.

Вокруг Киры повисла необычная тишина. Прошло два ковидных года, а она всё никак не привыкла к лекциям онлайн. Она не чувствовала отклика в студентах, не понимала их настрой. Ей отчаянно не хватало аудитории, их глаз – горящих или скучающих, раздражённых или влюблённых. А сегодня ещё и это жужжание…

Кира включила микрофон и, сделав короткий разбор того, что успела услышать из ответа ученика, прежде чем улететь далеко в мыслях, завершила лекцию. Кто-то включил микрофон, чтобы поблагодарить её. Большинство – нет.

Пылесос наконец замолчал. И тут раздался звук, которого не должно было прозвучать, но который она с ужасом ждала все эти четыре часа, что клинер наводила порядок. Звук поворачивающегося ключа в замке.

Кира отложила ноутбук, поднялась на ноги и вышла в прихожую, отчаянно надеясь, что ослышалась.

Но, конечно, ошибки не было. Шальная надежда растаяла. В прихожей стоял муж и стягивал с себя ботинки.

– Привет, – улыбнулся он, но вдруг взгляд сместился Кире за спину, и улыбка застыла, будто на фотографии, сделав его лицо похожим на маску какого-то демона.

– Я закончила!

Кира закрыла глаза.

– Будете проверять? – Клинер не растворилась в воздухе волшебным образом. Каждое её слово резало Киру словно ножом.

– Кира? – окликнул её муж. – Видимо, это к тебе вопрос. Твой же работник.

Кира открыла глаза и посмотрела на него.

Внешне он был совершенно спокоен. Но Кира видела тьму в его глазах. И в этой тьме отражался её собственный ужас. Она вздохнула и нацепила отработанную улыбку. Только после этого повернулась к женщине.

– Нет, благодарю. Уверена, что всё хорошо.

– Замечательно… – Клинер была смущена формальным тоном Киры. – Тогда до следующего раза или?..

Кира не смогла удержать приветливое выражение лица и этим окончательно сбила с толку клинера.

– Я напишу вам, – наконец ответила Кира, взяв себя в руки, и вернулась на диван.

Муж не проходил в квартиру и ждал, пока женщина уйдёт. Кира вдруг поняла, что совершенно спокойна. Страх, захлестнувший её, когда она услышала поворот ключа в замке, отступил. Его место заполнила бесконечная усталость. Она поднималась из кончиков пальцев рук и ног четырьмя потоками, которые соединялись где-то в горле и опутывали голову, заворачивали её в вату. Она слышала приглушённые прощальные реплики. Дверь открылась и закрылась – но всё это происходило не с ней и не в этой квартире. Это было вообще в другой вселенной. За миллионы световых..

– Не хочешь мне ничего сказать?

Его носки. Его носки прямо перед ней. Катышек на левой ноге. Кира заставила себя поднять глаза на него. Веки были бесконечно тяжёлые, полные мокрого песка.

Она хотела сказать, что у неё были важные лекции. И вечером должны были приехать в гости его родители. И она бы ни за что не успела сама убрать квартиру, выполнить работу и приготовить ужин.

В этот момент в дверь позвонили. Кира отрешённо подумала, что если ситуация и могла быть хуже минуту назад, то теперь уже нет.

– Скажи мне, что это не готовая еда из ресторана. – Его голос рокотал где-то в глубине её тела, эхом отскакивал от рёбер и гудел, затихая, в горле. Что это было? Точно не страх. Она устала бояться своих действий, неаккуратно брошенных слов, мыслей… Усталость…

Превозмогая давившую ей на плечи невидимую силу, Кира поднялась. Их глаза оказались на одном уровне.

– Это именно она. Мне сегодня надо было поработать. – Она злилась, потому что слышала в собственных словах попытку оправдаться, хотя точно решила этого не делать. Кира хотела открыть дверь – что угодно, лишь бы отвлечься, но муж толкнул её обратно на диван и погрозил пальцем.

– Сиди здесь. Я сам открою. А потом мы поговорим.

Обида оттого, с каким пренебрежением он толкнул её, скреблась под языком. Так же издалека Кира ощущала собственные слёзы. Как будто кто-то капал тёплую воду на чьи-то чужие щёки. А ощущала это почему-то она. Но тоже как будто издалека…

Обида и страх. Вот её нормальные реакции. Но в тот день они были будто подёрнуты матовой плёнкой, придавленной по углам тяжёлыми кирпичами. Ей хотелось, чтобы он никогда не вернулся. Просто вышел с работы и вместо того, чтобы приехать домой, сел в самолёт и улетел в другой город. Тогда она смогла бы  вот так и сидеть дальше. Может быть, тогда она смогла бы отдохнуть. Но Кира не была уверена даже в этом.

Минуты шли. Курьер всё не поднимался. Муж ждал его в дверях. С каждой секундой его нетерпение нарастало. С каждой секундой Кира отстранялась от реальности и погружалась в себя всё сильнее.

Она, будто ластиком, стирала из своего сознания сами понятия «слёзы».

Теряли идентификацию качества «мокрый» и «тёплый». Растворяла собственное я.

Нет никаких слёз. Ни по каким щекам они не катятся.

И Киры никакой нет.

Есть сгусток энергии. В таком же энергетическом океане. Или космосе.

Да и кто сказал, что это космос и энергия? Это одно нечто посреди другого нечто. Или ничто.

Когда она училась в школе, на осенние каникулы вместе с бабушкой ездила к её сестре. Ехать было долго, почти сутки на поезде. И Кира любила эти поездки. Поезд увозил её на юг, от глубоких сугробов к редким снежным оврагам, спрятанным глубоко в лесу.

В тот год ей исполнилось десять. Папа подарил ей первый в её жизни плеер, и на все обеденные деньги Кира покупала музыкальные кассеты в тёмном подвальном магазине. Чтобы послушать песню повторно, приходилось перематывать плёнку, и со временем качество звука ухудшалось.

Правый наушник смешно трещал. Кира, стоя на батарее в проходе, чтобы лучше видеть пролетающие за окном заснеженные поля, леса и редкие деревни, переживала, что скоро лишится музыки. То, что наушники можно заменить, ей в голову не приходило. Снова и снова она возвращала один и тот же трек, стараясь запомнить каждый звук, каждую модуляцию. В её голове расцветали красивые миры.

В целом, она любила поездки к бабушкиной сестре. Там её любили, вкусно кормили и всегда дарили подарки, которых больше ни у кого из домочадцев не было.

Не любила Кира только оставаться дома одна с мужем бабушкиной сестры. Бывший шахтёр медленно спивался. Кира часто слушала, как бабушка убеждает свою сестру бросить его. Девочка никогда раньше не встречала людей с зависимостями, поэтому смотрела на него, изучая и пытаясь понять, что же с ним не так, кроме отвратительной вони. Ничего особенного он при Кире не делал. Кроме одного раза.

Они остались дома вдвоём, когда бабушки ушли на рынок. Пить он начал уже с утра и к обеду уже нетвёрдо стоял на ногах. Он вошёл в комнату, когда Кира читала, валяясь на диване.

– О, Кира-Кира, весна моей души. Знаешь ли ты, Кира, какая была бы у нас с тобой любовь, будь ты постарше?

Кира моментально оказалась на ногах. Мужчина нависал над ней.

– А как же бабуля? – спросила Кира.

– Не думай о ней, – протянул он к Кире руки. Поправил волосы. Провёл подушечками пальцев по плечам. Она не понимала, что происходит, но было страшно и мерзко. Отвращение держало её за горло мёртвой хваткой. Кира не могла пошевелиться, и только сердце колотилось как бешеное.

«Это не я, – подумала Кира взахлёб, замерев. – Не мои плечи. Меня тут нет. Я в замке, смотрю на падающие листья из узкого окна. Ничего этого не происходит».

Она повторяла мантру всё быстрее и быстрее. Пока не исчезли эти липкие влажные пальцы, не исчезло всё, кроме обволакивающей её вони пьяного педофила.

Она не помнила, чем всё кончилось. Знала только, что вернувшиеся сёстры-бабушки спугнули старого алкоголика, и, кажется, он ничего не сделал. Не успел сделать. По крайней мере Кира верила, что не успел. Не успел же? В тот день Кира научилась отделять сознание от тела и улетать так далеко и быстро, как её не мог унести ни один наркотик, ни один самолёт.

Когда он умер несколько лет спустя – замёрз в сугробе насмерть, напившись, – Кира впервые ослушалась запрета отца и пошла на дискотеку. Папа злился из-за непослушания дочери, её неуважения к семейному горю и говорил, что у них вообще-то траур. Для него старый извращенец был любимым дядюшкой. А Кира танцевала так, будто только что родилась. Каждый год отец напоминал ей о годовщине его смерти. Каждый год она открывала бутылку шампанского после этого сообщения.

Щёлкнул замок. Кира вздрогнула, и на неё навалилось ощущение реальности. Ей не хватило времени, чтобы провалиться в глубокий транс. А сейчас уже, наверное, не получится.

Но она отчаянно попыталась вернуть себе ощущение космоса, парения и бесконечности – времени и возможностей.

На кухне зашуршали пакеты.

Кира выпрямила спину и скрестила руки на груди, стряхивая полутранс и усталость. Надо собраться и сфокусироваться.

Пакет-майка не может существовать в одной плоскости с Ничто. Либо он тоже ничто, либо…

– О, смотри-ка. Мой любимый бефстроганов! – воскликнул муж. – Приготовленный по рецепту твоей бабушки. Как чудесно. А это что? Пирог! Кира, ты превзошла саму себя. А с чем мясо-то планировалось?

– С рисом, – неожиданно для самой себя ответила она.

Опять зашуршали пакеты.

– С рисом… – повторил он и картинно охнул. – Но тут его нет. Не довезли! Звони им, пусть возвращают деньги.

Она не пошевелилась. Он подошёл к ней и резко протянул телефон.

– Звони, я сказал.

– Я не заказывала рис, – тихо пробормотала Кира.

– Что? – он поднял голос. – Что ты там мямлишь? Из-под твоего длинного носа ничего не слышно. Говори так, чтобы мне не приходилось угадывать.

– Я сказала, что не заказала рис, – повторила она четче, уверенная, что он и с первого раза всё разобрал.

– Как так? – отшатнулся он. – Как мы без гарнира?!

– Я хотела приготовить его сама, – ответила Кира.

– Как сама? А как же твоя работа? А уборка? Как бы ты всё успела, малышка? Это же невозможно. Ни одной женщине это не по силам! Ах да… Поэтому у нас была эта тётка, которая выполняет за тебя женские функции? Она убирает и, видимо, регулярно. Пока я, как дурак, на работе. Жрачку приносят из ресторана. А ты сидишь на диване целый день. Я всё правильно понял?

– Я работаю… – попыталась возразить Кира. Её желание перестать оправдываться рассыпалось на глазах, просыпалось сквозь пальцы тягучим песком.

– Я тоже работаю! – заорал он. Кира вздрогнула. – Но это не мешает мне переобувать твою машину, проверять в ней уровень масла, прибивать чёртовы крючки на кухне и чинить всё, что ты ломаешь – а это примерно всё, до чего ты дотрагиваешься! А ты, оказывается, только и умеешь, что сидеть на диване и посуду бить? Зашибись просто! Нахрена мне такая женщина? Что такого ты делаешь, чего я не смог бы сделать сам?!

Кира подняла голову и посмотрела на него с какой-то внезапной смелостью, граничащей с безумием.

– Сосать себе ты тоже сам будешь?

Слова упали между ними тяжёлым грузом. Кира тут же пожалела, что выпалила их, позволила эмоциям взять верх над спокойствием, но уже было поздно что-то делать.

– Ты теперь ещё и сексом манипулируешь? Знаешь что? Я больше и пальцем до тебя не дотронусь, раз ты делаешь это всё исключительно как одолжение мне.

– Ты же понимаешь, что это не то, что я хотела сказать…

– Я не знаю, что ты там хотела. Но я прекрасно слышал, что ты сказала. Я запомнил.

Он пошёл на кухню. Достал кастрюлю, налил в неё воды и поставил на плиту.

– Что ты делаешь? – Кира пошла за ним.

– Рис варю, – ответил он. – Тебе же наверняка некогда. Ещё домашки проверять или что там. Йога твоя жизненно важная.

– Я планировала его сварить… – пыталась она сохранить остатки самообладания.

– Ты планировала, а я сварю. – Он поднял телефон. – Алё, мамуль? Да, привет. Да-да, всё хорошо. Жду вас, конечно. Ага. Нет, ничего не надо, спасибо, – он усмехнулся, – ну, если только немного. Мамуль, слушай, а как варить рис, чтобы он получился не как каша, а как гарнир?

Кира развернулась на пятках и ушла в комнату. Рухнула на кровать и накрыла голову подушкой, стараясь заглушить этот голос. Какая разница, к конце концов, кто сварит долбаный рис? И как его сварят. Да и глупо пытаться конкурировать с его матерью. Глупо же?

Постепенно она начала проваливаться в сон. Откуда-то пришло удивление. Как она вообще может спать в таком состоянии?

– Вставай, соня, – он поцеловал её щёку и гладил волосы, – мама с папой пришли. Я накрыл на стол. Идём?

Кира кивнула. Она знала, что надо встать и не усугублять ситуацию. Но ей что-то снилось… Что-то такое светлое и манящее… Хотелось нырнуть обратно в сон. Кира через силу заставила себя встать, бросила беглый взгляд в зеркало: глаза припухли от слёз. Она пальцем стёрла осыпавшуюся тушь. Совсем немного. Кира прекрасно знала, какую косметику использовать, чтобы она соответствовала… Чему? Кира задумалась. «Моему образу жизни», – наконец сформулировала она.

Волосы примялись и никак не хотели держать форму. Она взяла резинку с бусинками в зубы и уже на ходу собрала высокий хвост.

Свёкр и муж сидели за столом. Свекровь хозяйничала на её кухне.

– Кирочка, здравствуй, – улыбнулась она. – Как ты себя чувствуешь? Сына сказал, ты приболела. Садись скорее, я принесла запечённую курочку.

– Добрый вечер, Людмила, – поздоровалась Кира и подставила щеку для поцелуя. – Владимир, – свёкру она улыбнулась теплее.

– Привет, – тот поднял руку в приветствии.

– У нас есть говядина… – Кира поискала глазами бефстроганов.

– Нет, она испортилась, я выкинул. – Муж смотрел ей прямо в глаза.

– Но я же только…

– Ой, так бывает, – свекровь взяла её за плечи и направила к стулу, – мясо не очень или со специями что-то не то. А зая у меня гурман. – Она поцеловала сына в лысеющую макушку. – Ничего, с кем не бывает. Я всё исправила. Садись скорее. Картошечки?

Усталость накатила с новой силой. Кире захотелось просто раствориться в воздухе. Но, видимо, в тот день ничто не растворялось и не исчезало просто так. Как и обычно, впрочем. Глупо было надеяться на чудо.

Между тем свекровь продолжала накладывать еду ей на тарелку. Курица, запечённая с майонезом, была настолько жирная, что дорожки из масляных капель тянулись за кусочками через весь стол. Кира смотрела на контурную карту, образованную ими, на своей дубовой столешнице, и старалась не думать о том, что это всё, видимо, придётся оттирать ей самой. На секретного клинера она теперь решится нескоро. Кира покосилась на мужа. Он как раз вцепился зубами в куриное бедро и откусил кусок прямо вместе с кожей.

– М-м-м, мамуль, это божественно.

– Кушай, кушай, зайка, – ворковала Людмила.

Кира закрыла глаза.

– Заюнь, дай я тебе порежу кусок. А то что ты как дикарь? Кира, ну посмотри на него. Надо же срезать мясо с костей!

Кира схватила вилку и, молниеносно перегнувшись через стол, воткнула её в руку свекрови, пригвоздив к столу. Людмила завизжала. Муж подавился курицей, куски мяса вместе с проклятой кожей стали выпадать у него изо рта. Лицо моментально покраснело, глаза выпучились. Кира дёрнула вилку вверх. Та с неприятным чавкающим звуком вылетела из кисти свекрови, как пробка из бутылки шампанского. И – точно как шампанское – за вилкой брызнула кровь, прямо Кире на лицо.

– Добрый вечер, – оскалилась в хищной улыбке Кира.

Свекровь визжала.

Муж давился.

Свёкр, тоже забрызганный кровью жены, хохотал как безумный.

Кира посмотрела на него ошалевшим взглядом. И улыбнулась. А потом тоже разразилась ведьминским истерическим смехом.

А затем открыла глаза.

– Как прошёл твой день? – любезно спросила свекровь, убирая свой нож из тарелки сына и забирая кости.

– Продуктивно, – улыбнулась Кира. – У меня очень талантливый курс в этом году…

– Мне кажется, или у тебя грудь стала больше? – перебила её свекровь. – Вы ничего не хотите мне сказать?

– Мамуль, ну когда нам? У Киры карьера, – протянул муж.

– Ну, карьера – это прекрасно. Но как бы… – Свекровь подняла бровь. – В наше время в двадцать пять уже считались старородящими. А ты уже на десяток лет постарше.

– Сейчас и в сорок рожают, и ничего, – подал голос свёкр.

Кира с благодарностью посмотрела на него. Он ей незаметно подмигнул.

– Ты бы вот родил сам, а потом рассуждал. В сорок рожают… А когда у него будет выпускной в школе, ей будет пятьдесят семь? Пенсионеркой придёт?

Кира отложила вилку.

– Что-то мне действительно нездоровится, – сказала она. – С вашего позволения…

– Родители приезжают раз в год, – заметил ледяным тоном муж. – Может быть, ты примешь аспирин и посидишь с нами?

– Я лучше прилягу, – улыбнулась Кира. – Если вдруг мама права, то таблетки мне есть нежелательно.

– Вы стараетесь! – Людмила бросилась обнимать сына. Тот зло посмотрел на жену из-под руки матери. – Кирочка, пойдём я тебе помогу.

– Нет-нет, что вы. Я справлюсь. Кажется, заюша хочет добавки. Буду вам благодарна, если почистите ему ещё одну ножку.

– Конечно, конечно! – Свекровь схватилась за нож, проигнорировав сарказм в голосе невестки. Или просто не заметив его.

– Спасибо, мамуль, – муж поднялся, – я провожу Киру и вернусь.

Он протянул Кире руку. Та замерла, глядя на него. Медленно вложила свои пальцы в его ладонь, и он тут же сжал их до боли и дёрнул вверх. Кира покачнулась, и он подхватил её с видимой заботой, но, в реальности, больно сжав её под рёбра. В спальню муж её буквально втолкнул, тут же закрыв за собой дверь.

– Какого чёрта ты себе позволяешь?

– Я? У меня болит голова. И я больше не могу есть весь этот жир…

Он наотмашь ударил её по лицу. Кира схватилась за щёку и в изумлении замерла.

– Ты ленивая сука, – прошипел он. – Целый день сидишь на диване, ни черта не делаешь, только врёшь мне и приводишь в мой дом чужих людей. Да лучше бы трахалась с любовником на нашей кровати, чем это! – И он снова ударил её, на этот раз в живот. Кира задохнулась и сложилась пополам. Через боль она с тихим стоном втянула воздух. И за этот звук тут же получила ещё один удар по лицу, откинувший её на кровать. За секунду муж оказался сверху, прижимая подушку к её лицу. Кира забилась под ним, пытаясь выбраться. Ей вдруг показалось, что если она не получит свободу прямо сейчас, то задохнётся. Сильнейший приступ клаустрофобии напугал её куда сильнее разъярённого мужчины сверху. – Заткнись, – прошипел он. – Ни звука! Поняла меня?

Она что-то утвердительно промычала, и он откинул подушку, оставшись сверху.

– Только посмей ещё хоть раз манипулировать моей матерью при помощи воображаемого ребёнка! – пригрозил он.

– У меня задержка, – просипела в ответ Кира. Голос пропал. Всё тело было напряжённым сгустком боли и ужаса. – Три дня.

Он отшатнулся.

– Ты врёшь.

– Нет, клянусь! – Она дотянулась до телефона в кармане, открыла приложение для отслеживания менструаций и повернула экран. Муж тупо уставился на надпись «ЗАДЕРЖКА 3 ДНЯ».

– Какого хера ты не сказала раньше? – прошептал он.

– Что, не бил бы меня в живот? – Она извернулась, пытаясь выбраться.

– Тебе нужно в больницу, – пробормотал он.

Она просунула руку между их бёдрами и залезла себе в трусы. Достала руку и провела пальцами по его щеке, оставляя на ней три алые полосы.

– Нет. Мне просто надо поспать. – Ей, наконец, удалось подняться.

Он сполз на пол и сел, привалившись спиной к кровати.

– Чёрт бы тебя побрал, Кира, – проговорил он.

– Да. Уже, – огрызнулась она. – Иди, курочка остывает.

– За что ты так со мной? – Он посмотрел на неё снизу вверх.

Кира спокойно выдержала его взгляд. Он оттолкнулся от кровати и встал на ноги. Пошатываясь, пошёл к выходу из комнаты.

– Умойся, – сказала ему вслед Кира. Она дрожала. Домашняя футболка была насквозь мокрой от пота. Когда за ним закрылась дверь, Кира взяла телефон и задумчиво повертела его в руках. Потом зашла в «месячное» приложение и исправила дату.

«МЕНСТРУАЦИЯ. 4-Й ДЕНЬ», – было написано на экране. Кира усмехнулась, а потом поморщилась от боли. Кажется, он разбил ей губу. Она дотронулась до лица. Губа казалась припухшей, левая скула болела. Кира подумала, не включить ли фронтальную камеру и посмотреть на себя. Но решила, что это будет лишним. Оттого, что она увидит себя, ничего не изменится.

Она улеглась на свою половину кровати и накрылась одеялом с головой, стараясь согреться. Вспомнила недавнюю фантазию с вилкой в руке свекрови. Такая жестокость… В тот момент она действительно была готова так поступить. Может быть, и стоило… А ещё лучше было бы воткнуть вилку в него…

Постепенно мысли теряли связанность. Кира проваливалась в сон.

Глава 3. Лена

Света без стука вошла в кабинет. Кира удивлённо вскинула бровь, но выражение лица помощницы заставило её промолчать.

Света обошла вокруг стола Киры, откинула её руку с клавиатуры и вошла на новостной сайт.

Шёл репортаж из торгового центра. В окружении полиции стоял мужчина в жилете со взрывчаткой в карманах. Кира сразу поняла, что это взрывчатка. И, конечно, сразу узнала мужчину.

– Сераф, что же ты делаешь? – прошептала она.

Люди жались к стенам и витринам, пригибались к полу, закрывая головы. Трансляция шла с камер видеонаблюдения торгового центра.

Прямо перед Серафимом стоял безоружный Влад, приняв устойчивую позу и выставив вперёд ладони в успокаивающем жесте.

– Что происходит? – прошептала Света и схватила Киру влажными от пота пальцами.

Кира утонула во вспышке света.

Она сидела на небольшой кухне и улыбалась. Влад раскладывал по тарелкам свежеприготовленные стейки со спаржей.

– Медиум рэа для дамы, – он чмокнул её в макушку, – и вэлл-дан для джентльмена. – И он плюхнулся на своё место.

Кира засмеялась.

– Как они могут быть разной прожарки, если делались на одной сковороде?

– Спросила ученица ведьмы, – хмыкнул он.

– Она не ведьма, – ответила Кира, но рассмеялась. А потом вдруг стала серьёзнее. – Я переживаю за неё.

– Почему? Салату? – Он приподнял над тарелкой ароматные розовые помидоры с красным луком.

– Конечно. И лука побольше. А то опять будешь бояться на меня дышать ночью. Будем в одной лодке.

– Кошка, – Влад посмотрел на пушистое создание: та тут же поднялась на задние лапы и поставила передние к нему на колени, – ты сегодня спишь на кухне. Потому что в спальню доступ разрешён только тем, кто ел лук. – Он отрезал ей кусок стейка и положил на край стола, откуда его тут же сбросила когтистая лапа.

– Влад, что ты делаешь? Ей нельзя это есть, опять животик болеть будет.

– Твоя мама – жадина, Кошка, – прошептал Влад, глядя под стол. – Так почему ты переживаешь за свою не-ведьму?

Кира вздохнула.

– Она очень одинокая. – Кира опустила взгляд в тарелку и принялась сосредоточенно пилить недожаренный стейк тупым ножом. – Работает, общается. Но потом может часами стоять у окна и смотреть на улицу.

– Её мужик погиб там же? Прямо напротив офиса?

Кира кивнула и посмотрела на Влада.

– Давай позовём её на ужин?

Кира с трудом выдернула себя из воспоминания Светы и с облегчением поняла, что вернулась в своё тело. Она очень часто оказывалась в воспоминаниях мёртвых и крайне редко – в головах у живых. При этом ощущения были совершенно разные.

Рассматривая память ушедших, Кира ощущала себя зрителем в 3D-кинотеатре. Она могла перемещаться по ней, заглядывать в разные уголки и под разными углами. Слушать любые разговоры, которые усопший поймал хоть краем уха – мозг хранит гораздо больше информации, чем подозревает его владелец. Кира умела это доставать, умела спокойно проваливаться и выскальзывать из нужных эпизодов.

В головах живых она была ограничена их телами и активными ощущениями. И отделаться от них было чрезвычайно сложно. К счастью, попасть в их сознание – тоже. Только при физическом контакте с человеком в возбуждённом состоянии – на пике восторга или ужаса – что, кстати, гораздо легче. Сейчас Света ужасно боялась за своего мужа. Инстинктивно, ища поддержки, она попыталась снова схватить Киру за руку, но та резко оттолкнулась от стола и молниеносно оказалась по другую его сторону.

– Когда приходил на консультацию, он должен был принести вещи жены. Что-то из этих вещей у нас осталось?

– Я… я не помню, надо посмотреть… – Взгляд Светы метался от изображения на мониторе к лицу Киры и обратно.

– Так посмотри. – Кира села в кресло, которое обычно занимала при работе с клиентами и закрыла глаза, пытаясь вспомнить липкое ощущение присутствия Серафа. Оно было так неуловимо близко – так же, как вылетевшее из головы слово. Оно вертится на кончике языка, но вспоминается только тогда, когда кто-то другой его произносит. – Дай мне хоть что-то, – прошептала Кира, обращаясь к Свете.

В приёмной что-то хлопало и шумело. Вдруг раздался радостный вздох. Кира улыбнулась: Света подбежала к ней и протянула шёлковый платок.

– Вот, он был за креслом. Серафим забыл его.

– Или о нём. – Кира взяла платок и повертела в руках. Потом встала и пошла в ванну. Глядя в зеркало, она заговорила, обращаясь к Свете, но разглядывая собственное отражение: – Ты должна мне помочь. В этом торговом центре он не просто так. И есть только один человек, который может понять и остановить его. – Она перевела взгляд на бледную Свету в зеркале, появившуюся в дверях ванной. С лица ассистентки словно ушли все краски; казалось, остались одни глаза: дикие и перепуганные. – Ты должна быть готова к тому, что сейчас произойдет. Она будет выглядеть так же, как я.

– Она? – голос Светы сорвался и превратился в свист.

– Да. Я позволю Лене занять моё место. Она будет тут до тех пор, пока надет платок. Твоя задача – убедить её нам помочь. А потом снять платок.

– Почему… – Света прочистила горло. – Почему ты не можешь пустить её в моё тело? Ты умеешь с ними… договариваться.

Кира усмехнулась.

– Не говори с ней как с мёртвой. Она будет очень напугана и сбита с толку. С ней нужно будет поговорить – по-доброму. Так, как умеешь только ты. – Кира мягко улыбнулась. Она не стала говорить, что мир призраков, в который она периодически наведывалась, был полон отчаяния и неразрешённых вопросов, которые не давали душам продолжить их путь дальше, во вселенную. К упокоенным с миром родственники не приходили. Их было не найти в этом калейдоскопе неудовлетворенности, зависти и жадности. И мало кто захотел бы вернуться туда добровольно. А ещё, честно говоря, Кира сомневалась, что сможет за один день и избавиться от безумного маньяка, и изгнать убитую этим самым маньяком женщину из своей ассистентки. – Готова?

Света умоляюще посмотрела на неё.

– Неужели нет другого выхода?

Кира вспомнила сеанс с Серафимом. Теперь, держа в руках Ленин шарф, ей было легко вспомнить все подробности. И главное – ту вязкость, которая не хотела уходить даже после очищения. Вот почему он остался с ней. Смерть всё это время была не снаружи, а внутри него.

– Серафу нужно прощение. Никто, кроме Лены, не может его дать.

Наконец Кира повернулась к Свете.

– Всё будет хорошо, – улыбнулась она. – Мы справимся.

И, повязав вокруг шеи шарф, закрыла глаза. Глубокий вдох. Медленный выдох.

Открыв глаза, Кира не увидела ничего. Ванна вокруг неё исчезла. На самом деле исчезло всё, она оказалась в большом чёрном ничто. У этого «ничто» не было температуры или вязкости, верха или низа. Ей не надо было дышать. Она не понимала, стоит она или парит. Но где-то в отдалении возникла маленькая светлая точка – Кира не могла сказать, как далеко. Как до неё добраться, она тоже не понимала. Просто захотела оказаться рядом с ней. Кире показалось, что правильнее всего будет к этой точке плыть. Она не умела плавать и всегда боялась открытой воды, но тут тело само поняло, что от него требуется. Кира оттолкнулась от неведомой скалы, взмахнула руками и ногами… и поплыла.

Она не чувствовала движения пространства вокруг или хотя бы какого-нибудь сопротивления. Единственное, что менялось, – это размер точки. Та постепенно увеличивалась. Как долго это происходило, Кира тоже сказать не могла. Время, как и всё остальное, прекратило своё существование.

Вдруг Кира поняла, что точка света – это вовсе не точка, а окно. И догадалась, что это за окно, ещё до того, как увидела открытую фрамугу, закопчённый чайник со свистком и остывший чай на столе. Под окном, прижавшись к батарее и пытаясь накрыться матрасом, сидела худая обнажённая женщина. Её спутанные, выжженные гидроперитом волосы закрывали лицо и грудь.

Кира сделала последний «гребок» и, развернувшись вертикально, поставила босую стопу на кафель – как будто приземлилась после полёта. Только теперь она обратила внимание, что её одежда тоже исчезла.

Пустой мир в один момент наполнили текстуры, звуки и запахи. Пол под ногами был ледяным и липким. Ветер из окна выл в щелях и ронял хлопья снега на подоконник и женщину – Лену, Кира помнила её имя.

Она подошла к Лене и опустилась перед ней на колени. Мягко убрала с лица волосы. Женщина открыла глаза – такие же холодные, как и всё вокруг, – и посмотрела на Киру.

– Я тебя знаю, – проскрипела она. – Ты уже приходила ко мне.

– Да. – Кира взяла свободную руку Лены в свои ладони и подула на окоченевшие пальцы, хотя и понимала тщетность попытки их согреть. – Ты рассказала мне про этот день.

Лена устало откинула голову назад и закрыла глаза.

– Уходи. Ты ничем не поможешь. В прошлый раз я надеялась, что, открыв тебе всё, я смогу освободиться, но… – Она подёргала рукой, гремя наручниками о батарею. – Я просыпаюсь каждый раз от свиста чайника. Он сидит за столом. Потом говорит мне, что я воняю, и отводит в ванну. Потом приковывает меня мокрую обратно и уходит. Я жду его, пытаюсь выбраться… А потом наконец засыпаю. И надеюсь, что больше не проснусь. Но каждый раз меня будит свистящий чайник. Я не знаю, сколько раз этот день повторялся и сколько раз повторится ещё. Я просто… просто хочу остаться одна.

– Я знаю, как это прекратить. Навсегда, – твёрдо сказала Кира.

– Я тебе не верю.

– Я займу твоё место, – продолжила Кира. – И пущу тебя на своё на несколько часов. Потом нам надо будет поменяться местами обратно, иначе моё тело разрушится и мы обе застрянем тут навсегда. Если ты потерпишь неудачу, то цикл будет повторяться вечно. Но если преуспеешь, то будешь свободна.

– Преуспею в чём? – Лена не пошевелилась, но, кажется, заинтересовалась.

– Прямо сейчас твой муж…

– Сераф… – Лена открыла глаза и выпрямилась. Раненая рука выгнулась под странным углом, но женщина не обратила на неё внимания.

– Сераф, – согласно кивнула Кира. – Он в торговом центре с распиханной по карманам взрывчаткой, грозится убить много людей. В том числе мужа моей единственной подруги. Его можешь остановить только ты. Это шанс поговорить с ним в последний раз, простить друг друга и, наконец, обрести покой.

– Я смогу выбраться? – Лена подалась вперёд.

– Ты сможешь выбраться. И получить справедливость.

Лена откинулась к стене и прикрыла глаза.

– В конце концов, я ничего не теряю?

– Ты должна понимать, что это сделка, – Кира говорила медленно и чётко, – и если ты не выполнишь её условия, то вернёшься в эту самую точку. И во всех этих бесконечных повторениях будешь знать, что упустила свой шанс.

– Я понимаю, – прошептала Лена. – И другого у меня не будет. Я согласна.

Кира поднялась на ноги и громко сказала:

– Так встань, дух.

Лена хотела было вновь поднять руку, скованную наручниками, чтобы продемонстрировать всю глупость этого предложения. Но её запястье вдруг прошло сквозь металлический ободок. Женщина с удивлением уставилась на свободную руку, не веря происходящему. Ухватившись за батарею, она поднялась. Кира протянула ей свою ладонь, их пальцы соприкоснулись.

– Я отправляю тебя, дух, в своё смертное тело. Обязую тебя найти и остановить твоего мужа, Серафима. Жизни спасённых тобой людей станут платой за твоё освобождение. Если ты нарушишь обещание, то проведёшь вечность в своём наказании. Согласен ли ты, дух?

– Согласна. – На этот раз в голосе Лены не было сомнения.

– По закону вселенной, я обязуюсь занять твоё место и проходить твои мучения, пока ты выполняешь свою часть сделки. Я добровольно соглашаюсь с условиями договора.

Женщины одновременно отпустили руки друг друга.

Ноги Киры тут же подкосились. Чтобы не удариться, она ухватилась за батарею. Наручник с холодным лязгом защёлкнулся вокруг запястья. Стало мокро и ещё более холодно. Лена смотрела на неё сверху вниз.

– Со стороны это выглядит не лучше, – заметила она.

– Да уж, – согласилась Кира. Зубы уже начинали стучать. – Поторопись, пожалуйста.

Лена шагнула к ней и попыталась закрыть окно.

– Не выйдет, – заметила Кира. – Таковы условия сделки. Поменять их нельзя, можно только выполнить условия.

– Что мне делать? – спросила Лена растерянно.

– Выйти за дверь. – Кира только сейчас заметила, что они находились на кухне с закрытой дверью. Никакого чёрного пространства вокруг больше не было. В какой-то момент всё стало нормальным… за исключением того, что она была мокрой и прикованной к батарее. – Там тебя уже ждут. Лена, – окликнула она женщину, когда та открыла дверь, чтобы выйти. – Будь осторожна! Он несёт смерть. Моё тело не должно пострадать, иначе…

– Иначе мы обе застрянем здесь. Я помню.

Лена кивнула и вышла прочь. Кира осталась одна.

Подёргала прикованную руку. Металлический звук разбавил монотонное завывание ветра. Она попыталась развернуться к батарее так, чтобы волосы быстрее просохли и стало не так холодно, но Серафим зафиксировал свою жену так, чтобы у неё было минимум опций для движения.

– Надеюсь, это не продлится долго, – пробормотала Кира.

Но это длилось целую вечность. Всё бесконечно повторялось: свист чайника. Ванна. Пощёчина. Холод. Тьма. Свист чайника.

Кира знала хронологию – «петля» длится полтора дня, – но всё равно сбилась со счёта на пятом повторе. Сколько их было после, она не могла сказать. Ещё пять? Пятьдесят пять? Кира плакала, кашляла, мочилась под себя и умирала – раз за разом. Она проклинала Серафима, Свету и себя – за то, что согласилась на это. Ну умерли бы все те люди в торговом центре, умер бы Влад – ей что с того? Она-то знает точно, что смерть – это не конец, а трансформация. И вместо того, чтобы освободить души всех этих людей, она сидит тут, прикованная к батарее.

В какой-то момент в лицо Кире ударил яркий свет.

– Держи её! – закричал знакомый голос.

«Зачем? Я же лежу».

Но она странным образом падала сквозь ткань вселенной. Тёмная воронка затягивала её тело, её сознание. Мысли спутались. Кира посмотрела на свои пальцы. Их очертания перестали быть чёткими, а кожа стала прозрачной. Кира смотрела как кровь бежит по сосудам, опутывавшим белые кости, и продолжала падать.

Её подхватили тёплые руки.

– Держу, – сказал голос. – Держу, держу. Почему она дрожит, что случилось?

– Одеяло, дайте одеяло. Скорее! – Кира узнала голос Светы. К её рукам прижалось что-то обжигающе горячее. Она попыталась их отдёрнуть, но не смогла. И наконец открыла глаза. Света прижимала её пальцы к своим щекам.

– Привет, – улыбнулась она. – Лена сказала, что ты будешь замёрзшая.

– Всё получилось? – Горло болело.

– Мы спасли людей. – Кира наконец-то узнала второй голос. Влад, конечно. – Люди не пострадали.

– Хорошо. Мне нужно… Нужно…

– В душ, – догадалась Света. – Влад, надо быстрее её отвезти.

Он, не задавая вопросов, подхватил Киру на руки и понёс к машине.

– Эй, вы куда? Это же свидетель… – окликнул их кто-то, но Влад только отмахнулся. Он положил Киру на заднее сиденье служебного автомобиля и включил сирену. Света скользнула рядом с Кирой и положила её голову себе на колени.

– Гони. Давай к нам.

– Нет! – Голос окончательно пропал, Кира хрипела. Она попыталась сесть, но Света удержала. – К вам нельзя. Слишком больно. Слишком… темно. В офис.

– На работу, – Света похлопала Влада по плечу, – и включи обогрев на максимум.

Из печки подул горячий воздух, но Кира его не чувствовала. Закрыв глаза, она снова оказывалась у батареи. Вой сирен превращался в свист проклятого чайника.

Она заставила себя открыть глаза и снова оказалась в машине. Тело окунулось в тепло. Света крепко сжимала её, пытаясь согреть, и кричала на Влада:

– Быстрей, быстрей же!

– Ч-что происходит? – с трудом прохрипела Кира.

– Не закрывай глаза, умоляю, – вновь послышался, словно издалека, голос Светы. – Как только ты отключаешься, начинаются судороги. И твой пульс… я почти перестаю его чувствовать. Мне кажется, что ты соскальзываешь обратно.

Кира понимала, что Света права, что нельзя спать. Чайник свистел. Над ней стояла Лена.

– Всё получилось? – слабым голосом спросила Кира, закрыв глаза.

Лена ничего не ответила и опустилась перед ней на корточки. В нос Кире ударил тонкий парфюм. Она посмотрела на женщину, сидящую перед ней: одетую в элегантный деловой костюм, в туфлях лодочки на высокой шпильке. Волосы были аккуратно собраны на затылке.

Лена дотронулась до руки Киры. Её кожа была горячей, будто горела изнутри.

– Я должна выбраться, – прошептала Кира. – Это не мой ад. Я не виновата.

Чайник всё свистел. Лена исчезла. Сераф отключил газ.

Из очередной петли Киру вырвал поток ледяной воды. Она шумно втянула воздух и вскинула голову.

Света с Владом сидели у противоположной стены ванной. Они явно не ожидали движения, потому что вздрогнули.

– Слава богу, – прошептала Света и подбежала к Кире. – Ты очнулась!

– К-кажется, – простучала зубами та.

– Всё прошло?

– Мне надо согреться. – Кира откинула руку Светы и сама поднялась на ноги. – Оставьте меня, пожалуйста.

– Ты же не… не потеряешь сознание опять?

– Нет, Света. Ты молодец. Мы обязательно поговорим, но мне нужно несколько минут. – Кира указала на себя. Как была, в свитере, джинсах и ботинках, она, мокрая до нитки, стояла под ледяным душем. Губы посинели. Она давно привыкла к холодной воде, но сейчас казалось, что переохлаждение всё же наступило.

Влад так и сидел, изумлённо глядя на неё.

– Я был уверен, что ты всё.

– Я и буду всё, если вы не выйдите сейчас же! – Кира начинала злиться.

Света схватила мужа за руку, дёрнула наверх и подтолкнула к выходу. Кира стянула свитер. Дверь в ванну снова приоткрылась.

– Мы тут, если понадобимся, – сказала Света и успела закрыть дверь за секунду до того, как в неё полетел мокрый свитер, запущенный под безумный и истеричный хриплый хохот Киры, перерастающий в вой, который оборвался так же внезапно, как и начался.

Казалось, что она не согреется никогда. Холод расползался из самых костей. Горячая вода согревала кожу, но дальше тепло пробиться не могло. Кира всё тёрла место, где был след от наручника. Но на коже ничего не было. Боль, как и холод, шла изнутри.

Несмотря на все опасения, через какое-то время она всё же согрелась. Закуталась в махровый халат, намотала полотенце на голову и, глубоко вздохнув, вышла из ванной и направилась в свой кабинет.

Света и Влад сидели в креслах вокруг её рабочего столика. Увидев её, они вскочили.

– Я только что приготовила горячий шоколад. Он должен тебя согреть. – Света протянула Кире термос и помогла усесться в кресло. Кира забралась в него с ногами и с благодарностью вдохнула запах горького шоколада.

– Расскажите мне всё, – попросила она. – У меня сплошной провал.

– Что последнее ты помнишь?

– Как я надела шарф Лены. А потом – пустота. На тот свет ещё не провели федеральные каналы.

– Вещают в один конец? – неловко пошутил Влад.

– Как тебя ещё не лишили погонов за такие шуточки? – Кира изогнула бровь.

– Кира вернулась. – Влад расплылся в улыбке. – У той, другой, совсем не было чувства юмора.

– Вообще-то она умерла в муках. Тут уж не до шуток, знаешь ли, – заметила Кира, а про себя добавила: – И умирала много, много, много раз подряд…

– Что там? На той стороне? – спросил Влад.

Кира ожидала этот вопрос и ещё в душе придумала, что на него отвечать.

– Ничего. Просто серость и пустота. Как я и говорила. – Она посмотрела на Свету, и та кивнула, подтверждая, что действительно уже слышала это.

На самом деле, открывая эту дверь, Кира никогда не знала, что именно за ней найдёт. Ад с чертями, котлами и всяческими демонами был чудовищным упрощением. Чаще всего он состоял из холодных хрущовок, пропахших мочой детских домов, пустых переулков с мёртвыми девушками. И у каждого он был свой. Люди при жизни изобретали себе грехи, а после смерти – наказания за них, которые повторялись вечно, пока души не смогут сами себя простить. Но Владу и Свете это знать было совершенно необязательно.

– Так кто-нибудь расскажет, что случилось в мире живых за то время, что меня не было? – поинтересовалась Кира. – И кстати, как долго меня не было?

– Часа два, – ответила Света. – Ты повязала шарф и зарыла глаза, а когда открыла – они поменяли цвет. Стали серыми, испуганными и злыми.

Я позвала тебя по имени. Но ты… она. Она сказала, что ты не Кира, и представилась Леной. Спросила, где её муж. Я отвела её в твой кабинет и показала видео.

– Это тот торговый центр в Мытищах, где мы отмечали свадьбу, – сказала Лена. – А это твой муж? – внезапно указала она на Влада. Я кивнула. – Твоя подруга сказала, что он пытается всех спасти. Он хороший?

– Очень. – Я почувствовала, что начинаю плакать.

– Пусть ему скажут ничего не предпринимать. Ты умеешь водить? Поехали к ним.

Мы сели в машину, и уже в дороге я позвонила коллеге Влада, сказала, что у нас есть важная информация по поводу преступника и попросила соединить.

– Влад, я везу к вам Лену!

– Какую Лену?

– Жену! Жену Серафима.

– Света, мне не до шуток, ты спятила? Он её убил и бросил труп в багажнике.

– Нет, послушай… Кира пустила её в своё тело.

– Нужно, чтобы меня пустили к нему, – твёрдо сказала Лена.

– Это невозможно. Он тут может всё к чертям взорвать. Мы пытаемся вывести людей, а не нагнать ещё больше гражданских. И уж тем более я не хочу, чтобы ты появлялась рядом.

– Скажи, что Кира – его психотерапевт, – выпалила я.

– Ты же говоришь, что это не Кира, а Лена?

– Да какая разница, об этом же никто не знает! Им нужно дать поговорить.

– Хорошо, но ты останешься в машине. Это не обсуждается.

Света, вцепившись мёртвой хваткой в руль, согласилась, и Лену пропустили.

– Я буду с ним говорить, постараюсь отвлечь. Выведите столько людей, сколько сможете, и уходите сами.

– Лена, что ты собралась делать? – спросила я.

– Он должен получить по заслугам. – Её челюсти сжались.

В этот момент я испугалась: Лена решила убить и его, и себя. Но при этом она могла убить тебя, Кира, ведь всё ещё была в твоём теле.

– Лена, ты помнишь, что у вас с Кирой сделка? – аккуратно поинтересовалась я.

– И я выполню условия. Никто не погибнет.

– Никто – значит, и Кира тоже.

Лена замерла и посмотрела на я.

– То есть я не смогу отомстить?

– Отомстим мы, – сказал Влад. – Мы уже нашли её… то есть твоё тело. За одно это он бы сел на всю жизнь. А сейчас ему ещё и терроризм светит. В том торговом центре полно детей. Знаешь, что с ним сделают в тюрьме за попытку убийства детей? Зэки нынче крайне принципиальные. Поверь мне, если ты его убьёшь – это станет для него избавлением. Отдай его мне.

Лена задумалась, а потом кивнула.

– И я провёл её внутрь, – заключил Влад, пока Кира внимательно слушала рассказ. – Серафим её сразу узнал.

Кира кивнула. Всё верно. Так и должно было быть. Она знала, что Лена найдёт способ достучаться до обезумевшего мужа.

Кире хотелось свернуться клубочком и забыть про это всё. Оставить Лену, Серафима и собственное путешествие в бездну в прошлом. Но, вопреки себе, она попросила Влада продолжить рассказ.

– Вы привели ведьму? Она бесполезна, – крикнул мужчина и выше поднял руку с детонатором.

– Сераф? – мягко позвала Лена.

Он замер. Только один человек называл его так.

– Нет, не может быть, ты не…

– Тебе не стоило бросать меня там, – сказала Лена. Сераф побледнел. – Я ждала тебя. До самого конца. И после тоже, – едва слышно добавила она.

– Лена? – ошеломлённо проговорил он и отшатнулся от неё. – Как это возможно? Я думал, что я… думал, что ты…

– Но я здесь. – Лена сделала ещё один шаг вперёд. Влад попытался её удержать, но она отмахнулась. – Ведьма впустила меня в своё тело.

Из глаз Серафима потекли слёзы.

– Ты вернулась.

– Конечно, я вернулась, Сераф. Я люблю тебя. Без тебя я не найду покой ни на этом свете, ни на том. Мы должны быть вместе, – её глаза блестели. Влад задумался над тем, насколько искренне звучали её глаза. Чего она добивалась? Мести? Слушая Лену, Влад слышал только любовь и горечь сожаления. Вот только способна ли эта любовь спасти Серафима от той обиды, что таилась за ней?

Свободной рукой Серафим вытер сначала сопли, а потом слёзы.

– Ленк, прости меня. Я не понимаю, как так получилось, я этого не хотел, клянусь! Я уехал на работу. А там у начальника был юбилей. Ну мы и отметили. И наша секретарша, Алёнка…

– У которой маленький ребёнок?

– Да. Да. Вроде да… Я не помню. Она… Она пошла в туалет, и я пошёл за ней. И она мне отсосала. И я подумал, что, чёрт… Не приковывать же мне и себя к батарее? Кто тогда нас кормить будет? – Он хохотнул и шмыгнул носом.

– То есть ты мне изменил? – Лена склонила голову набок.

Сераф расхохотался.

– Ты – совсем как ты.

– Что бы это значило? – спросила Лена.

– У тебя её лицо. И тело. Но говоришь и двигаешься ты совсем иначе. Как говорила и двигалась до всего этого.

– До того, как ты обвинил меня в измене, а потом трахнул секретаршу?

– Стой, стой! – замахала рукой Кира, внезапно заинтересовавшись рассказом. – То есть она обвинила его в измене, а не в том, что он избивал её и посадил на цепь?

– Похоже на то, – пожал плечами Влад.

Кира посмотрела на Свету.

– Это нормально?

– Ты спрашиваешь, нормально ли, что мёртвая женщина в теле моего шефа обвиняет своего мужа-убийцу, обвязанного взрывчаткой, в том, что он ей изменял? Прости, конечно, но, на мой вкус, это самое нормальное во всей истории.

Кира несколько секунд удивлённо смотрела на Свету, а потом рассмеялась.

– Может быть, ты и права. Продолжай, – попросила она Влада.

– Так вот. Лена расспрашивала Серафима о том, почему он не пришёл тем вечером домой. Он говорил, что собирался, но эта секретарша, а потом наступило утро – и пора было на работу. Сказал, что вечером хотел её освободить. Понял, что перегнул. А пока она заговаривала ему зубы – мы стали выводить людей. По одному, по двое. Максимально тихо и беззвучно. Лена обходила Серафима по большому кругу, пока он не оказался спиной ко входу. И мы смогли вывести всех. Он был… одержим. Смотрел на неё, как завороженный. В итоге в помещении остались только они, мы с сапёром и снайпер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.