Анна Девале
Кванфатум. Миссия Асгул

Предисловие

Расселившись по Вселенной, люди по-прежнему измеряли своё время годами, даже те особенно отдалённые миры, где уже само слово «человек» стало историей. Технологии побеждали время, пространство и даже саму смерть. И лишь душевные страдания, как и прежде, делали человека человеком.

Жизнью нового общества управляли восемь бессменных членов Герусии – Давние. Энигма их происхождения была неизвестна даже матерям. С рождения они обладали экстраординарными для своего времени дарами природы. Долголетие, сравнимое с бессмертием, таланты в науке и познании они обратили в новый путь развития человечества. Скрывая своё истинное лицо, Давние жили среди людей тысячи лет, продолжая использовать свой потенциал для всеобщего процветания.

Каждому представителю земной нации в момент инициации выдавался энерговолновой аппарат в виде звезды с четырьмя лучами – символом Солнца. Дети взрослели на Оазисах, не зная родителей, в безусловной любви, умиротворении и творчестве. Там светили благосклонные звёзды, вода была прозрачной и чистой, а еда – свежей и вкусной. Человечество оберегало своих малышей, давало им лучшее детство, ведь впереди были сотни лет взрослой жизни. Аппарат, именуемый Солнцем, оберегал человека от травм и болезней, сохраняя его физическое тело в наилучшей форме на весь период его жизни. Долголетие стало обыденным делом. Опыт и знания теперь служили мерилами в обществе. Жизнь в разных уголках Вселенной была неодинакова, одни планеты процветали и были истинным раем, другие имели сложнейшие условия обитания, но играли огромную роль в обществе.

Исследуя галактические миры, люди встретили множество необычных существ, в том числе и разумных. Контакты с ними во многом подтверждали теории, зародившиеся на заре космической эры человечества. По возможности эти контакты поддерживались между всеми расами, достигшими уровня космических путешествий и осознающими свою ответственность за Вселенную.

Миссия Кванфатум

Совет миссии начался неожиданно рано с сигнала всеобщего сбора. Каждому члену команды следовало привести себя в должный вид и включить ближайшую точку видеосвязи. Обратный отсчёт показывал, что совет начнётся через пять минут. Отдыхающие поспешили надеть форму, нёсшие вахту подключались прямо с рабочих мест, даже спящих пробудил сигнал сбора. Каждый носил униформу согласно действующему на корабле уставу. Лётный корпус появился в своём ослепительно синем, технический отдел был облачён в верблюжий, военные красовались в антрацитовом, учёные в бирюзовом. Рассаживались они в строгой очерёдности по своим местам.

Все собирались в зале для совещаний. Он представлял собой просторное помещение с рельефными стенами серого цвета оттенка лунного рока. Уже подключённые увидели, как вошли руководители инновационным исследовательским судном. Пара села на свои места, ожидая назначенного времени. Лица их были напряжены, и это не сулило ничего доброго или даже обыденного. Кванфатум бывал в самых разных миссиях, и каждая начиналась в этом зале, но такая тяжёлая атмосфера была впервые.

В правом кресле сидел капитан Штик Руза, волевой и сдержанный. Он отвечал за верный курс и безопасность всего экипажа, был опытным пилотом и военным, прошедшим настоящие войны. Авторитет капитана был непререкаем, каждый член команды был горд работать под его руководством. Руза выделялся даже среди людей исключительно правильными чертами лица и внушительным ростом, что порождало слухи о его родстве с атланами. Глаза и волосы у него были стального цвета, и время от времени можно было подумать, что они меняются по его настроению, приобретая оттенки золотого или синего. Прямой нос почти без переносицы, широко посаженные глаза и крупный рот с графичными узкими губами. Капитан соблюдал жёсткую субординацию с подчинёнными, проявление эмоций на миссии для него было исключено.

Руководителем научного компонента был астрофизик Рилон Жак, он сидел рядом, уткнувшись в экран личного планшета. С копной рыжих непослушных волос, на вид совсем ещё молодой человек, что, конечно, не соответствовало действительности. Он стоял у истоков многих научных направлений, и его ученики, заслуженные ныне исследователи, разлетелись уже по всей галактике. При этом Рилон был полной противоположностью капитана, лёгкий в общении и всегда весёлый, словоохотливый и простой. Хоть формально они и были равны, но Рилон придерживался мнения, что Кванфатум – владения Штика, и редко вмешивался в руководство миссиями. Но если дело касалось науки – экипаж твёрдо знал, кто здесь хозяин. Совместная служба сблизила их до уровня интуитивного взаимопонимания. Будучи обычным человеком, Рилон не мог общаться ментально, но с первого жеста понимал коллегу, как никто другой.

Помещение зала имело форму купола, и при равномерном приглушённом освещении напоминало странный индийский храм. На корабле практически не было прямых или даже гладких поверхностей. Считалось, что формы, имитирующие природный ландшафт, позволяют психике справляться с долгим пребыванием хоть и в большом, но замкнутом пространстве.

У мебели на корабле также была своя уникальная особенность, она зачастую была частью корпуса, и в этом помещении это было наиболее явно. Эргономичные кресла для каждого члена совета создавались благодаря технологии формации первичной материи. Они располагались по кругу, где центр был обозначен голографической платформой.

Всего одна минута отделяла его людей от ужасной новости, которую сам Штик только что узнал. Кетцальк призвал его на совет Герусии, он проходил за пределами четырёхмерного существования, вне времени и понятного пространства. В просторном зале собрались восемь Давних, древних представителей человечества. Зал был изящно убран и нёс следы земных цивилизаций. Их общий дом хоть и располагался в замке, но был организован проще, по-семейному. Каждый находился там, где было удобно, здесь было множество стульев, диванчиков и пуфов, звучала лёгкая музыка, сплетённая звуками нежных колокольчиков.

– Все в сборе. Начнём, – первым заговорил Гемрес, руководитель Азимута и величайший учёный всех поколений. – У меня очень плохие новости, для всех нас. Всё началось с разрыва, моя лаборатория зарегистрировала изменения в ткани пространства. Затем мы получили сигнал бедствия, вернее, наш аналитик, сканируя временну́ю линию с маршрутами колониальных крейсеров, обнаружил внештатную ситуацию. Что он увидел, тяжело описывать – внутри царил ад. Живой на тот момент эмпат рассказал, что они подверглись нападению неизвестных ранее существ, рептилоидного типа. Они, очевидно, разумны, но вот их цели непонятны. Мы направили три бригады, погибли все до единого. Сейчас ясно лишь одно – эти существа невероятно живучи и кровожадны. Такой уровень восстановления нами встречен ещё не был и должен быть изучен. Кроме того, если они доберутся до заселённых миров, то исход непредсказуем.

– Настало время Кванфатума, – коротко заключила очень красивая женщина в красном одеянии.

Давние создали этот корабль, используя все доступные новейшие технологии, собрали команду из потомков и лучших представителей своих цивилизаций, которые откликнулись на предложение людей. Изначальная идея создания проекта Кванфатум была нацелена на создание проактивного орудия для разрешения вставших перед человечеством нестандартных задач. В итоге он стал мечом силы, который был доверен Басилевсу, получившему в реальном мире имя Штик Руза.

– Мы принимаем бой, – спокойно сказал Штик в ответ и нежно улыбнулся женщине. – Жду официальный приказ от Азимута, – его улыбка стала шире, и он добавил: – Жизнь немыслима без борьбы.

Все закивали. Они чувствовали, что это их единственный шанс. Всё неизвестное, роковое или немыслимое всегда проходило через кванфатумцев. Герусия рассчитывала вырастить новое поколение для управления процессом развития человечества. Их потомки пока не были готовы использовать свою природу максимально, однако даже в спящем состоянии они были чрезвычайно эффективны.

Макуша разыскивала потомков, используя информационные потоки, блуждая временны́ми и пространственными путями. Дана, чувствующая каждого ребёнка на глубинном уровне, выстраивала их детство сообразно способностям и будущей роли в обществе. Давние вели своих подопечных по пути индивидуального совершенствования и духовного обогащения, культивируя лучшие качества, заложенные природой человека. Пройдя направленное воздействие, они получали возможность жить своей жизнью и по итогам прохождения отведённых им судьбой уроков принимали решение о дальнейшем развитии в программе Кванфатум. Чаще потомки Давних были обычными людьми, лишёнными особенной искры, и их ожидала отлаженная жизнь в подготовленном Герусией обществе. И лишь немногие унаследовали хоть и мало сравнимые с талантами родителей, но уникальные для людей задатки, развивая которые, они становились их сподвижниками.

Вернувшись на корабль, капитан поспешил связаться с Рилоном. Он перевёл коммуникатор на шифрованную сеть и в который раз удручённо пожалел, что его партнер не владеет телепатией. От отца он унаследовал высокоорганизованный мозг, способный работать с большой интенсивностью, но некоторые области экстрасенсорного восприятия были недоступны учёному.

– Рилон. Азимут вышел на связь. У нас новое задание.

– Ещё не видел, – Рилон замолчал на мгновение. – Вот это история.

– Как раз для нас, – сказал капитан со вздохом. Он уже просчитывал потери, и результат ему совсем не нравился.

– Данные ни о чём хорошем не говорят. Срочный сбор?

– Откладывать нельзя ни на минуту, – подтвердил Штик. – Сделаем объявление для всей команды, затем соберём совет и будем планировать. Пока у меня готового решения нет.

Он отключился, просмотрел приказ и разослал членам команды и приближённому кругу, входящему в совет, расширенный пакет документов, остальным – приказ и инструкции. В этот момент раздался сигнал общего сбора, первый шаг в долгом пути был сделан. Вскоре Руза уже сидел в своём кресле и смотрел в камеру видеосвязи.

– Приветствую вас, – первым заговорил Штик. – Мы получили информацию из центра Азимут, каждому была отправлена доступная к изучению информация на свой профиль. В системе Скверная Туманность не выходит на связь колонистский крейсер. Там произошло трагическое событие.

– При всём уважении, капитан, я ознакомился с полным пакетом данных. Мы – исследовательское судно. Неужели нет более компетентной группы… – начал было Рилон.

– Позвольте закончить, – тактично прервал его Штик.

Рилон поднял руки в примирительном жесте, демонстрируя раскрытые ладони, и улыбнулся. Штик продолжил:

– Так вот, наша задача именно научного характера. На корабле неизвестным образом оказались крайне опасные существа, в целом этот вид практически не изучен, и здесь требуются ваши специалисты, – Штик кивнул астрофизику. – На помощь гражданам была отправлена спасательная экспедиция с первоклассными военными, но операция провалилась, – капитан сделал паузу. – Все погибли. Однако удалось получить некоторые данные о тварях. Посмотрите! – над платформой появилось существо, отдалённо напоминающее тетрапода. – Так они выглядят и обладают невероятной живучестью и интеллектом.

– Мы будем держать вас в курсе, следите за обновлением данных. Общее собрание окончено.

Трансляция отключилась, и они остались вдвоём. На платформе по-прежнему стояла чудовищная фигура. Рилон подошел к ней и стал её внимательно рассматривать.

– Жуткая тварь, – с отвращением сказал он. – Ну что ты так смотришь? Я снял возникшее напряжение. Незачем их сразу так пугать. Не все к этому готовы.

– Боюсь, это была твоя последняя шутка.

– Я тоже. Мы можем погибнуть?

– Если ребята ничего не смогут придумать, то потери будут большие. В лоб эту ситуацию не разрешить.

– Тысяча человек… Таких потерь я уже не помню.

– Не могу похвастаться тем же, – с печалью сказал Штик и откинулся в кресле, запрокинув голову, а его кадык напрягся в безмолвной злобе.

– Можно? – дверь отворилась.

– Лада, заходи, дорогая, – ласково пригласил Рилон.

В комнату вошли члены совета Кванфатума и стали рассаживаться в своих креслах. Они уже успели перекинуться парой слов, неведение и страх сложились в ожидание чего-то неизбежно фатального.

– Так в чём наша задача? Они нас так же перережут, как и остальных, – без долгого вступления сказал старший помощник капитана по военизированным бригадам Джон Шишкин. – Я так понимаю, оружие их не берёт. Может, их как-то изолировать? Уничтожить дистанционно? Зачем кидаться в самое пекло?

В помещении наступила тяжёлая тишина. Шишкин озвучил всё то, что думали другие, понимая при этом поставленную задачу. Избежать приказа было невозможно, но и варианта его успешного выполнения пока никто не видел.

– Ты прав, наша задача – понять, как их обезвредить и доставить на базу Азимут для исследований. Тебе и каждому из вас известно, чего стоит технологический прогресс. Именно поэтому эту задачу поставили перед нами.

– Ситуация непростая, согласен. Задача амбициозная, и нужно действовать действительно продуманно. Лада, – обратился Рилон к девушке справа от себя. – Ты встречала вид с такими характеристиками? Откуда он может быть?

– Похож на РП 12 из созвездия Моллюска, но у тех с интеллектом всё туго. В известной нам вселенной таких животных нет. Если мы можем назвать их животными, конечно. Данных у меня пока недостаточно. Они скорее совершили переход, но не в рамках одной с нами вселенной.

– Сейчас всё в ваших руках, – сказал капитан учёным. – Нам нужно выявить их слабые места.

– Лада займётся этим. Остальные – ожидайте. Совет окончен, – сказал Жак и незамедлительно встал.

Все быстро разошлись. Комната опустела. Штик медленно поднялся, подошёл к платформе и без колебаний выключил голограмму.

Лада

По сравнению с обычными кораблями Кванфатум по своим параметрам был скромным судном – всего девять уровней. Изначально он проектировался более внушительным, однако в процессе работы стало понятно, каких габаритов было достаточно. Корабль стал манёвренным в условиях космоса и более управляемым внутри. По вместительности Кванфатум был рассчитан на пятьсот человек постоянного состава и позволял брать на борт ещё триста пассажиров.

Спустившись на два уровня ниже, Лада оказалась в части корабля, отведённой под научные разработки. Учёные самых разных областей и направлений работали на этом уровне по распоряжению научного центра Азимут. Сам корабль тоже был предметом исследования, здесь отрабатывались его уникальные характеристики и поведение технологии в условиях перегрузок.

Лада была биологом-космистом и изучала фауну вселенной уже много сотен лет. Она носила форму бирюзового цвета без знаков отличия, и ей не нужны были инструменты: она сама была базой всех известных видов существ во всех известных мирах. Хрупкая, маленького роста, она напоминала девочку-подростка. Тёмно-русые прямые волосы так коротко подстрижены, что была видна длинная, тоненькая шея. Миловидное, заострённое к подбородку лицо в форме сердца украшали большие, чуть раскосые глаза, чёрные и бездонные.

Тонко организованная и боязливая, как нежный цветок, Лада обладала сильным и волевым характером. Без компромиссов и сомнений она стремилась выполнять взятое на себя обязательство, чего бы ей это ни стоило. Чудесным образом она выживала в патовых ситуациях, словно у неё за спиной всегда стоял мощный ангел-хранитель. Ни одна экспедиция без неё не обходилась, ни исследовательская, ни боевая. Её уникальные знания о поведении и особенностях строения животных и полуживотных часто выручали всю команду.

В возбуждённом состоянии Лада пробиралась к своему рабочему месту. Напряжённо сцепив руки, она глубоко задумалась, мысленно прокручивая множество воспоминаний и отыскивая всё, что может понадобиться. Как бы это ни казалось странным, ей пришла на ум история из далёкого прошлого. Да, вселенная кипела жизнью, в том числе рептилоидного типа. Однако с первого взгляда Лада поняла, что эти существа чужды её родному миру, настолько они отличались от всего увиденного.

Это случилось давно. Возможно, то была первая серьёзная вылазка с отрядом Шишкина. Форпост на безымянной планете земного типа перестал выходить на связь, фауна была слабо изучена, и Азимут задумал решить сразу две проблемы. Ладе выдали её первый экзокостюм, ведь до этого она изучала только доставленных на корабль существ, а здесь предстояла работа в естественной среде, опасная и занимательная. Ей дали краткий инструктаж: «Стой за спинами, не высовывайся!» и подтолкнули к выходу на поверхность.

Команда успешно пробиралась через мясистые заросли, поросшие толстыми иглами ярко-красного цвета. Разнообразия флоры Лада не наблюдала, растения различались в основном цветами и размерами. Однако биологическая масса была высокой, не было ни единого пустого места. Идти люди могли только благодаря тяжёлому роботу, прокладывающему путь. Он грубо внедрялся в сплошную стену пёстрой зелени. Сок, густой, как сахарный сироп, хлюпал под ногами, разлетаясь во всех направлениях. В какой-то момент девушка даже пожалела, что не может вдохнуть парящий аромат, но анализаторы выявили высокие показатели опасных для человека веществ, и мысль отступила сама собой.

Наконец группа остановилась, и руководитель объявил, что искать нужно в пределах трёх метров. Робот стал наворачивать круги и срубать всё на своём пути, пока не освободил довольно большую площадку. В то время как все рассматривали поверхность в поисках входа, Лада шагнула в сторону, чтобы осмотреться. Вокруг было тихо, и только мощный ветер высоко гонял семена в виде пушистых шариков.

Внутри горел тусклый красный свет, в отдалении что-то сверкало и приглушённо пищало. Сотрудники их не встретили, зайти команда смогла только с запасного входа, и вскоре стало понятно почему. Он был оборудован механическими замками, вся электроника выведена из строя, а сети порваны и выворочены. Лада, не отрываясь, наблюдала за работой команды. Самый высокий из них замер, закатил глаза и, словно принюхиваясь, потянул носом. Она знала, что он интуитивно прощупывал периметр. Двое из команды переключили шлемы в усиленный режим просмотра и выполнили визуальную оценку. Все неторопливо обменялись взглядами, и руководитель махнул рукой, сигнализируя о движении вперёд.

Станция была примитивной. Она строилась из квадратных каменных монолитов, зарытых в грунт и объединённых узким коридором с перегородками. Перегородки в открытом состоянии давали возможность заглянуть в противоположный конец помещения. Всего было восемь блоков, и группа сотрудников могла включать не более шести человек. Кромешная темнота и глухая тишь делали картину обездушенной. Через пять минут Лада начала отвлекаться на собственные мысли, так и не обнаружив трупы или другие следы. Параметры писались её оборудованием, зоолог выводила их себе на планшет и медленно пролистывала. Из необычного были лишь показатели скоплений газов – они были неравномерными.

Когда все подошли к дальнему кубу, то увидели источник света. Это была аварийная сигнализация с автономным генератором. В комплектации станции таких не было, очевидно, она была самодельной. К источнику питания был приставлен столб, на котором крепились крупная оранжевая лампа и примитивный источник звукового сигнала. Лампа монотонно мигала, а сигнал звучал тревожно. Дремавшие люди очнулись, но с места не сдвинулись. Они с мольбой и беспокойством смотрели на спасителей. Повисла пауза. Никто не знал, как поступить.

В помещении как будто никого не было, но добровольные пленники всеми возможными способами пытались что-то сказать. Лада решила проверить параметры помещения сама. Она вновь взглянула на концентрацию газа и заметила, что есть пустые участки. Быстро построив на основании данных фильтр для шлемов, она перебросила эти данные всем. От любого, даже малейшего движения объекты, невидимые, но влияющие на среду в помещении, начинали двигаться. Они окружали команду, отсекая им путь к отступлению.

– Слушайте внимательно, – прошептала Лада. – Включите фонарь в спектре, похожем на сигнальный, и скопируйте производимый звук. Их нужно дезориентировать.

Военные послушно выполнили её распоряжение, оно было логичным и справедливым. В это мгновение стало видно, как невидимки отпрянули к стенам. Все выстроились вблизи пострадавших, образовав своими телами ширму. Пострадавшие неловко поднялись и постарались как можно быстрее спрятаться в безопасном месте. Лада стояла в центре и, когда они двинулись этой конфигурацией к выходу, поддерживала измученных людей.

В какой-то момент животные поняли, что раскрыты, и почти упустили своих жертв. Они стали видимы и приготовились напасть. Это были маленькие человечки с птичьими ротиками-клювами, покрытые мягкой чешуёй. Они агрессивно шипели, обнажая розовые язычки. Шкура их была похожа на кожу ящерицы, однако покрыта она была неоднородными чешуйками, различными по цвету, структуре и строению. Волны цвета тех или иных структур пробегали по телу тем интенсивнее, чем громче они кричали на людей.

– Хватайте раненых и бегом к выходу! – скомандовал мощный голос.

Использовать оружие в таком маленьком помещении, да ещё с незащищёнными людьми, было безумной затеей. Перегруппировавшись, кванфатумцы совершили рывок наружу. Существа прыгали на них, пытались рвать костюмы, скрежетали острыми коготками по шлемам. Момент пролетел быстро, и, оказавшись у выхода, они увидели, что не преследуются.

– Где новенькая? – внимательно осмотрев каждого, спросил командир. Не дожидаясь ответа, он опрометью кинулся в темноту.

Когда все побежали, Лада споткнулась и упала. Она шла последней, и никто не заметил этого. Существа, чирикая и попискивая, стали заваливать её своими телами. Они дёргали лапками выступающие детали, пытаясь вскрыть его, как скорлупу. Девушка пыталась отбиваться руками и ногами, но сил становилось всё меньше, а дыхания не хватало. Их было очень много, слишком много.

Когда кучу копошащихся пёстрых тел осветили фонари костюма, Лада уже не сопротивлялась. Пришла в себя она уже на руках высокого воина. Солнце придало ей сил, но воин продолжал нести её, будто не замечая свою ношу. Он раздавал команды, одновременно отстреливаясь. Животные кучками выбирались из подземелья и преследовали группу. Первыми бежали люди с ранеными, остальные сдерживали натиск врага.

Только на корабле Анит аккуратно опустил Ладу в кресло. Он снял с неё шлем и проверил жизненные показатели. Солнце выравнивало ритм дыхания и сердца. Лада рассеянно смотрела по сторонам, без сопротивления принимая заботу.

– Отлично, улетаем, – сказал Анит. Он снял шлем, и Лада впервые увидела своего спасителя. – Как ты? Это тебе зачем? – со смешком спросил воин, указывая на оторванную лапку животного, которую Лада крепко прижимала к груди.

– Спасибо, мне лучше, – ответила она слабым ещё голосом. – Это образец. Невероятные существа, – пояснила девушка и улыбнулась в ответ, но Анит уже отвернулся.

– Добро пожаловать в команду, – ответил он и, не дожидаясь ответа, ушёл в другой отсек. Лада долго смотрела ему вслед. В руках она держала большую ценность – новые открытия и технологии камуфляжа. Многое, если не всё, на Кванфатуме было впервые.

Лада считала, что ей невероятно повезло быть членом команды Кванфатума, и не только потому, что такие великие учёные окружают её. Команда стала для девушки за годы работы семьёй. Корабль поражал её воображение, исключительно технологичный, всепроникающая среда на службе человечества.

Лада часто вспоминала первый инструктаж от старшего помощника капитана Вай-ти, матёрого штурмана: «Вам, милая девушка, предстоит работать на уникальном судне. Всё здесь сформировано на основе первичной космической материи, она вырабатывается кварк-генератором – сердцем нашего Кванфатума. Далее часть материи становится энергией для нашего корабля, а часть преобразуется в остов Кванфатума. Это происходит благодаря распределителям, которые направляют материю в запланированное пространство. Конечно, ты не увидишь разницы с обычными материалами, пока не случится пробоина или нам не захочется что-то поменять, сформировать новое помещение. Распределители управляются нашими специалистами по псипроектированию. Коснись стены: её структура, цвет и остальные видимые и ощутимые параметры формируются как раз ими. Даже оборудование – это комбинация генерируемой материи и аппаратной начинки. Вот почему каждому, кто здесь находится, нужно носить свой личный жетон. Это миниатюрный псипроектор, который позволит управлять личным пространством и аппаратурой. У каждого он свой, это касается и доступа, и полномочий».

Члены команды знакомились с кораблем ещё на верфи, обучались формации своих помещений и аппаратуры. Инфраструктура была скомбинирована очень чётко, минимизируя нежелательные контакты и вмешательства. Вокруг кварк-генератора располагались технический и исследовательский отделы: первые следили за его работой, вторые изучали его показатели в ответ на внешние факторы. Рядом располагался маленький отряд псипроектировщиков, неоднородный, состоящий из людей и атланов. Каждый из них был способен к трансмутации и телепатии и, имея разный опыт, от архитектурного и медицинского до конструкторского, вносил свой вклад в создание пространства корабля, порождал совершенные формы под потребности экипажа. Генератор располагался ближе к хвосту на самом нижнем этаже, там стояли особые генераторы, устойчивые к сильному воздействию. Доступ на этаж и особенно в помещения генератора был ограниченным.

Основной задачей Лады было исследование живых существ, примитивных, разумных и сумеречных. Она обладала уникальной памятью, и однажды увиденное было всегда доступно для воспроизведения. Развитые когнитивные и аналитические способности позволяли ей обрабатывать и систематизировать любые полученные данные. Внутри она была огромным сгустком знаний и гипотез, а снаружи – милой, но при этом бесстрашной девушкой.

В качестве космобиолога Лада жила и работала на шестом уровне. Медики и биологи делили общее пространство, прямо там они могли производить комплексные исследования и выполнять самые сложные операции. Компетенции касались тяжёлых состояний людей и любых других существ. Основа группы формировалась в основном людьми, но были и близкие по биологическому строению оопситы. Редкие представители этой малочисленной расы примыкали к людским обществам, преследуя своё стремление к постижению. Отточить до совершенства любой навык или знание являлось их философией жизни. Целеустремлённость и невероятное упорство позволяли им достигать истинного мастерства в выбранном деле. Но люди знали и неприятные стороны их характера – часто они бывали резки и высокомерны. В лицах космических отшельников читались кошачьи признаки. Кожа была покрыта короткими волосками, рот с тонкими губами имел перемычку к носу. На пятипалых руках и ногах росли крепкие небольшие коготки. Мужчины и женщины носили густую копну волос, которую они заплетали в замысловатые причёски. На этом сходство с их древними предками заканчивалось.

Лада сидела в своём кабинете и осматривала материал, предоставленный капитаном. Помещение было просторным, и для своего удобства Лада разделила его на два отсека. В одном была лаборатория, уставленная анализаторами, холодильниками для хранения образцов, микроскопом, столом для моделирования и другим оборудованием. В смежном помещении стоял низкий стол в форме бумеранга с двумя основными мониторами и пятью дополнительными. Напротив основных мониторов, которые Лада могла просматривать одномоментно, стояло её кресло – это была память о юности и друзьях. Оно было нежного, пыльно-жёлтого цвета с разноцветными подушками. Было видно, что креслом пользуются давно, оно, как любимая игрушка, было затрёпанным и измятым. Лада всегда садилась в одно и то же место, закидывала ноги и, уложив их на подставке, приступала к работе.

Управление информационной системой осуществлялось с личного планшета, который каждый из них носил при себе всегда, и можно было использовать голосовые команды. Зоолог запускала данные на основные мониторы и просматривала их. На левый монитор выдавались одни данные, на правый – другие. В режиме скользящего просмотра Лада могла осматривать их одновременно. Информация была противоречивой: всё, что касалось происхождения, было туманно, мнения о уровне интеллекта специалистов разнились, а нюансы жизнедеятельности были скрыты.

Девушка устало выдохнула и решительно встала. Через минуту она уже шла вдоль других кабинетов. В комнатах схожих размеров каждый из них организовывал пространство под себя, и одинаковые встретить было невозможно. Индивидуальные кабинеты сменялись общими помещениями: лабораториями, операционными, хранилищами крупных образцов, изолированными боксами. В некоторых кабинетах были окна в коридор, но чаще их заменяли имитационными изображениями, которые визуально расширяли пространство.

Лада заглянула в большое помещение, где работали над проектом, запущенным после их последней экспедиции. Вдоль стен стояли новые разработки Азимута – капсулы регенерирующего полотна с технологией эпиморфоза. Это позволяло восстанавливать утраченные конечности и даже органы – достаточно было установить тип ткани, и полотнище, покрывающее больного, запускало естественные процессы в организме. Эта технология казалась совершенно прорывной, однако и с ней были сложности, требующие доработки и изучения. Кванфатумцы бороздили по вселенной, тестируя материалы и собирая данные, искали формы жизни с естественной регенерацией. Лада была задействована и в этом проекте тоже. Но сейчас перед ней стояла другая, критически ответственная задача. Она не знала, чем грозят ей новости, но волнение внутри нарастало.

Лада вздохнула, мысленно коснулась консоли и направилась к себе. На этом же уровне располагались жилые комнаты. Жители четвёрки, как они себя называли, делили свой уровень на три сектора: рабочий, жилой и хранилища. Преодолев широкий коридор за пять минут, Лада вошла к себе.

Двери на Кванфатуме были двух типов. Раздвижные открывались физически и располагались в точках общего доступа, они могли быть механически открыты или заблокированы. А кванпроёмы были размещены в точках личного пользования или помещениях с ограниченным допуском. Открыть такой проём поначалу было непросто – Лада не обладала развитыми экстрасенсорными способностями и первое время долго настраивалась на открытие. Сила воли и продуманная практика победили, и девушка без особенных усилий пользовалась этими проходами.

Лада воссоздала комнату, которую видела когда-то в детстве. Её коллеги часто поступали так, подспудно возвращаясь в счастье прошлого. Планеты детства имели города, стилизованные по эпохам Земли, они словно жили в разных временны́х точках, одновременно познавая историю и культуру этого периода. Гармоничность и эстетика были частью формирования человека.

В каюте было всегда ярко и светло, оттенки стен и потолка Лада меняла под настроение. Сейчас у неё были канареечного цвета стены с белыми, нежными, рельефными растительными узорами, которые едва уловимо колыхались. Потолок был сплошной панелью освещения, он давал ровный белый свет. Ночная мебель отсутствовала, в комнате стояли письменный стол и диван с милыми подушечками. Стена была усеяна нишами, в которых Лада хранила памятные вещицы.

Девушка вошла и осмотрелась, её спокойное лицо было задумчивым.

– Пара минут, мне нужна пара минут, – сказала Лада сама себе и легла на диван. Она закрыла глаза и постаралась не думать хотя бы несколько минут.

Опыт подсказывал, что впереди ничего хорошего не ждёт, и уж точно не будет легко. Кванфатум вмешивается лишь в самой критической ситуации. Такой приказ и скупость данных означали, что ожиданий от экспедиции много, что ценность существ огромна. Неужели они из другой вселенной? Почему их не смогли уничтожить имеющимся оружием? Так много людей уже погибло. Лада крепко зажмурила глаза, потёрла лицо руками и застонала. Надо было изучать, а значит, окунуться в это с головой. Настроение тут же отразилось и в цветовой гамме, всё стало тревожного льняного цвета.

Лада знала, куда идти: два этажа на лифте, из дверей направо, дальше прямо по коридору. У внутренней рощи корабля располагалась особенная комната – терракотовая капсула, по форме напоминающая гигантский гранат, подвешенный к потолку входом вниз. Хозяйка легко впрыгивала в неё на высоту трёх метров, остальным приходилось пользоваться парящей платформой.

Активировав личный жетон, Лада удостоверилась, что Андриэль в помещении нет. Зато её след оказался неподалёку в зарослях родных для её планеты деревьев, низкорослых и вечно благоухающих льяносов.

– Приветствую тебя! – сказала Лада и, коснувшись своего лба, приложила ладонь ко лбу Андриэль, которая точь-в-точь повторила жест.

– Я ждала тебя, – ответила Андриэль, её голос был распевным от природы.

– Ты ощутила опасность? – спросила Лада.

– Я помогу тебе, подруга. Буду рядом, – склонив голову набок, сказала Андриэль.

– Спасибо, – улыбнулась Лада немного обречённо, но благодарно. – Так много невинных людей погибло, страшно представить.

– Я слышу твою боль, но их не вернуть. Всё будет хорошо, – ласково коснулась девушка-аналитик сознания Лады. – Мы и не такое с тобой проворачивали, – приободряющее сказала она и ловко спрыгнула с ветки кустарника, на которой до этого висела вниз головой.

Андриэль

Появление Андриэль на корабле было почти случайным. В тот день, почти десять лет назад, аналитик просматривал в реальном времени населённый сектор созвездия Единорога и находился рядом с планетой Кандри. Его внимание привлекла бешеная волна боли и ужаса, излучаемых планетой. Он считал отчаянные просьбы о помощи бедных созданий, молящих Богов о спасении. Поддавшись влечению, аналитик последовал в самый эпицентр, источающий негативные информационные потоки. При приближении он обнаружил второй след направленной агрессии, дикой и первобытной. Она не умела источать себя вовне, замыкаясь на самой себе. Площадь осмотра была большой, весь аналитический отдел подключился к работе под руководством Куратора. Очень быстро стало понятно, что произошло. Мирный народ Иомонамы страдал и почти пал от жестокости своих соседей по звёздной системе, злобного и развитого технически, но бедного духовно народа Хуруджоф.

Хуруджоф воспользовались тем, что иомонамы не были связаны ни с одним развитым миром, и захватили планету и её жителей. В угаре победы аборигены были низвергнуты в рабское положение, их истязали, ставили на них опыты, использовали в быту, как прислугу. Некогда природосообразное житьё стало походить на бессрочную тюрьму, и у её обитателей было только одно правило – терпеть, смиряться и умирать.

Куратор оказался рядом с большой деревней, где, видимо, проявили неповиновение и состоялась расправа. К моменту прибытия аналитиков уже всё закончилось, и лишь немногие мученики были ещё живы. Их посадили в клетки и по одному пытали. В одной из крошечных коробок, свернувшись почти вчетверо, лежала молодая девушка. Именно она призывала Богов всех Миров увидеть содеянное и принести мир и справедливость. Она ощущала смерть каждый день и каждый день верила в спасение. Куратор незамедлительно принял решение обо всём сообщить на корабль.

Капитан ужинал вместе с лётным составом в общей зоне отдыха, когда получил сигнал о сборе аналитиков. Под отдых и приём пищи была отведена вся верхняя палуба, которая оснащалась округлыми столами с диванчиками. Невидимые барьеры блокировали излишние разговоры и другой шум, но оставляли ощущение единства. Потолок создавал видимость атмосферы с редкими облачками, а за ними был небосвод с близкими яркими звёздами. Расположение звёзд зависело от места пребывания Кванфатума. Так что там бывали и чуждые планеты, и станции, вся красота окружающего корабль пространства.

– Руза! – капитан услышал голос Куратора в своей голове. – Мы наткнулись на акт агрессии в Единороге на Кандри. Всё приняло слишком угрожающий оборот.

– Ты знаешь протоколы. Формируйте отчёты, и сюда выдвинутся отряды поддержания порядка. Они сами готовы к нашему вмешательству?

– Есть одна особь, она открыла нам путь. Я боюсь, её убьют до этого момента, другие слишком подавлены и в полном отчаянии.

– Ты предлагаешь?..

– …её спасти сейчас, – Куратор говорил твёрдо и убеждённо, подкрепив свои слова образами.

Помочь можно было лишь тому народу, который готов принять вторжение галактических сил. В противном случае, согласно принятым нормам, то существование, которое ведёт народ, являлось для него оптимальным и не требовало коррекции извне. Прямая агрессия существ, вышедших в космическое пространство и осуществляющих геноцид, расценивалось, как серьёзный проступок и каралось изъятием технологий. Их ждал запуск нового цикла развития духовности, инспирирование позитивно окрашенной системы верований.

– Хорошо, этот участок зачищу, девушку спасём. Высылай данные диспозиции.

Штик торопливым шагом направился в зону отлёта. На планшет сыпались многочисленные данные. Аналитики насчитали всего триста противников. По образам, присланным Куратором, капитан оценил их подготовку: позитивный исход был очевиден даже при малом скрытном внедрении в ситуацию.

Куратор был аналитиком Штика задолго до проекта Кванфатум, они познакомились во внетелесном путешествии. Он присутствовал в энергоинформационной среде непринуждённо и подолгу. Их встреча стала толчком к развитию новых способностей у людей, тогда и появилось высокое звание – Куратор. Азимут разработал методики отбора особенных детей и их обучения. Создавались технологии, позволяющие усилить талант видения и научиться исследовать мир в режиме цифратора, оператора цифрового информационного воплощения. Одарённые малыши умели усилием намерения ускоряться в пространстве и времени либо замедляться для усиленного заторможенного исследования.

Отряд из пятнадцати бойцов уже построился. Капитан встал перед ними и смерил долгим взглядом.

– Мы должны выполнить сегодня очень деликатное задание, —многозначительно сказал он. – Нам необходимо очистить от агрессора только одну деревню, вложить в них веру в спасение и вывести одну особь. Её местонахождение вам известно. Никаких переговоров, ментально или по коммуникатору, отключайте фиксацию данных, отключайте мысли. Нужно оставить минимум следов нашего вмешательства. Заодно проверим нашу новую систему маскировки. До вылета пять минут.

Команда переместилась к экзокостюмам. Бойцы обыденно надевали их, настраивали маскировку, после чего каждый взял оружие ближнего боя. Через условленное время, плотно усевшись плечом к плечу, они ждали взлёта. Ровно по центру располагалась переносная медицинская капсула. Крошечный челнок завёл двигатель и шмыгнул в открывшийся проём.

До посадки оставалось около пятнадцати минут, то было время для последних мыслей о предстоящем событии и настройки себя на внутреннюю пустоту. После лёгкого толчка, обозначившего касание поверхности, каждый активировал маскировку: с этого мгновения они были автономны. Военные смотрели кругом и не рефлексировали, простроенные алгоритмы действий запустились, оттеснив человеческое. Внутри, в глубине, сидело восхищённое сознание и фиксировало новый потрясающий мир, чтобы потом дать волю эмоциям.

Планета была гармонична, первозданно цельна. Размеры каждой былинки для человека были большими, а деревья и вовсе были исполинскими. Челнок приземлился на гигантском листе, который даже не шелохнулся. Сама деревня размещалась в оранжевом цветке, растущем на ярус ниже. Бойцы подошли к краю листка и рассмотрели его. По периметру были закрученные лепестки, служившие домами-кроватями иомонанам, ближе к сердцевине лепестки сходили на нет, и начиналось общее пространство племени. Именно там стояли клетки с пленными и большинство Хуруджоф, напавших на поселение.

Кванфатумцы посмотрели на капитана, тот сигналами показал точки входа в цветок и дал команду на зачистку. Он первым спрыгнул вниз и, используя качества плотной атмосферы, словно невесомое насекомое, точно приземлился в условленном месте. Между комнатками было пространство для прохода. Команда, зачищая деревню, двигалась по спиральным ходам, оставляя за собой кару одним и освобождение другим. Ничего не понимающие аборигены потирали следы пут и пытались понять, что за сила освободила их. Почти без сопротивления Штик дошёл до нужной клетки, отключил маскировку и открыл её. Оттуда на него недоверчиво посмотрели большие синие глаза, проникая в каждую клеточку, пронизывая каждую мысль. Он открылся ей, пояснил произошедшее и предложил уйти с ними, спасая своих сородичей. Без колебания девушка взяла его за протянутую руку, но встать не смогла и потеряла сознание.

– Теперь-то я могу высказаться? – раздался из пустоты голос у неё над головой.

Девушка очнулась в новой клетке и, слегка приоткрыв глаза, принялась озираться. Она заметила, что чувствует себя окрепшей и вполне здоровой. Новая преграда её смущала, но опасности она не ощутила и немного успокоилась. Затем пришло осознание, что она поняла сказанное, и девушка поразилась этому факту.

– Спящая красавица проснулась, – вновь услышала она тот же голос. Прямо над ней склонился один из спасителей и улыбнулся. Девушка осмотрелась: вокруг неё было много подобных ему существ, они излучали спокойствие и заботу.

– Крепкая какая, – искренне удивился он. – Лада, ты видишь? – спросил он в коммуникатор.

– Да, фиксирую. Думайте о хорошем, она сильнейший эмпат. Вся медикаментозная схема скорректирована, она в глубоком сне.

Военные молча смотрели на капсулу. Слова Лады подействовали гипнотически, каждому захотелось подумать о чём-то приятном. Воспоминания вереницей текли в сознании, за мыслью цеплялся образ, за образом приходили моменты, эмоциональные, сильные, заставляющие нехотя улыбнуться даже в самый сложный момент.

– Так о чём ты хотел высказаться? – уточнил Штик.

– Что? – рассеянно послышалось в ответ. – А, да. Что это была за планета? Вы такое прежде видели?

– Это закрытый мир, планета Кандри. Как видишь, это макромир по отношению к нам. Местное социальное устройство племенное, и они не стремились к внешним контактам. Их сознанию, существующему среди всего гигантского, тяжело осознать наличие космоса и тем более возможности жизни в нём. Кроме того, их ментальные способности блокируются растениями, это нам ещё предстоит изучить, – капитан улыбнулся и хитро посмотрел на одного из членов команды. Тот показал собранный биологический материал. – Их соседи оказались куда более прыткими и, изуродовав свою планету, решили поработить эту. Поскольку они не состоят в Галактическом Совете, этот процесс считается естественным развитием иомонанов. Однако это прекрасное создание своим сознанием вышло за пределы и установило контакт с членами совета и Куратором. Было принято решение спасти её, как представителя народа, и по её запросу спасти всех. В ближайшие дни всё будет кончено. Именно поэтому мы были в маскировке: никто не должен был нас видеть, для них мы боги.

– А что с ней будет? – спросил тот же голос.

– Её судьбу решит Куратор. – неопределённо ответил капитан, хотя каждый понял, о чём он.

Челнок загудел привычными звуками тихих разговоров, щелчков и гудения оборудования.

– Я тут подумал… Это ведь только одна клетка? – всё не унимался самый болтливый, кивнув на колбу в руках соседа. – Там всё такое гигантское!

– Да, ты прав, я вычленил полностью сохранную клетку. Пока этого достаточно.

– Удивительная планета, летишь к ней – она как любая другая, садишься – превращаешься в козявку, – он замолчал. – Но я больше люблю подводные миры, – внезапно продолжил он и привлёк всеобщее внимание. – И я убеждён, что именно среди водных существ мы встретим чрезвычайно развитых созданий. Уникальных. Сами посудите: в воде они имели меньше шансов быть подвластными катаклизмам, да и развиваются условно дольше таких, как мы. Да и что далеко ходить, Куратор, например, вот кому не нужно строить корабли, чтобы путешествовать, и аппаратуру, чтобы общаться или изучать.

– В чём-то ты прав, Дима, возможно, так и будет. Это в рамках нашей мерности и скорости, конечно. С сознанием на других скоростях мы уже имеем взаимоотношения, – внезапно включилась в разговор Лада. – И наличие технологий в реальности – не показатель развитости. Нас я бы назвала больше упорными, чем способными. Есть потенциально более поражающие воображение разумные существа.

– Мы были рождены для познания и осмысления, любознательность ведёт нас, – раздался ещё один голос.

– И инстинкт выживания, – вздохнула Лада.

– Всё, мы рядом! Швартуемся через пять минут! – крикнул пилот, выведя всех в реальный ход времени.

– Дезинфицирую челнок, включите очистку костюмов, – сказала Лада. В кабине было заклубился белёсый газ, но через десять секунд он вылетел в шлюз, очистив всё внутри. – Готово, посадка разрешена.

Судно залетело в пропускной коридор, медленно продвигаясь к внутренней палубе и одновременно проходя обработку. Преодолев атмосферный шлюз, челнок медленно вырулил на место стоянки. Медики во главе с Ладой уже ожидали челнок. Без промедления они вывезли капсулу и трусцой побежали в медицинский отсек. Дело было сделано, и бойцы привычно расходились по своим делам. Штик вышел последним, расправил плечи и завёл руки за спину. Все знали по этому его жесту, что всё идёт хорошо.

– Как там дела? – спросил он незримо оказавшегося рядом Куратора. Он отчётливо ощутил касание его сознания своего.

– Всё прекрасно. Планета спасена, удивительные создания теперь имеют шанс на выживание, – каждое слово было окрашено теплом и принятием. – Эта удивительная девочка всех спасла. Совет начал большую работу по пробуждению у них пассионарности и обучению технологий сопротивления.

– Как её зовут? И какую судьбу ты видишь?

– Андриэль, на межгалактическом её имя будет звучать так. Оставь её здесь, я подготовлю её, когда придёт время. Не будем торопить события, её жизнь теперь кардинально изменилась. Возможно, она даже войдёт в Галактический Совет. Но сам знаешь, вариантов событий так много.

– Пусть погостит, – спокойно ответил Штик про себя и отправился в каюту.

В медицинском отсеке большая делегация работала над гостьей. Исследование показало, что уровень кислорода для неё достаточен и она легко адаптируется к атмосфере корабля. Куратор предоставил данные для формирования жилого помещения для девушки. Оставалось лишь помочь ей восстановить силы, и можно было выводить её из медикаментозного сна.

Около капсулы собралось много людей. Лада попросила их держаться на расстоянии и ввела коды для отключения коктейлей, открыла крышку капсулы и замерла в ожидании. Лингвариус Анаунет, уже получившая от аналитиков азы языка иомонанов, сдержанно предвкушала первый самостоятельный вдох, а с ним и первые вопросы девушки.

Андриэль открыла глаза, прищурилась и, медленно моргнув, снова закрыла. Она облизнула губы. Все поняли, что она в сознании, но девушка продолжала лежать неподвижно.

Анаунет первая прервала неловкое ожидание.

– Приветствую тебя! – сказала она на родном для девушки языке.

Без малейшего усилия Андриэль вскочила на капсулу и замерла в позе лягушки. Она внимательно рассматривала каждого присутствующего, наклоняя голову то вправо, то влево.

– Кто здесь? – дойдя взглядом до лингвариуса, в свою очередь спросила гостья.

– Мы… – начала отвечать Анаунет, – …семья общего дома, это летающая деревня Кванфатум. Ты просила помощи, и вот мы забрали тебя. Я Анаунет, умею говорить с каждым гостем.

– Ты другая, – заметила Андриэль. – Они тебя заставляют говорить?

– Нет, – девушка засмеялась, аккуратно и тактично, давая понять, что говорит правду. – Мы не делим друг друга на одинаковых и отличных, мы ценим различия и уважаем любого. Я расскажу о каждом?

Андриэль немного расслабилась и вскинула голову в знак согласия. Лингвариус указала на капитана и продолжила:

– Это наш вождь, мы все слушаем его. Это знающая природу Лада, она помогла нашим лекарям правильно лечить тебя. Это наши воины, они спасали тебя. На корабле нас больше, и все мы приглашаем тебя побыть у нас в гостях, а если тебе тут понравится, – остаться.

Девушка слушала и постепенно бледнела, было видно, что ей стало дурно. Бугорок на её лбу раздулся и пульсировал. Она начала терять сознание, но неожиданно успокоилась, вновь села ровно и упёрлась взглядом во что-то невидимое под потолком.

– Это Куратор? – шёпотом спросила Лада капитана. Он кивнул.

– Куратор поможет ей в адаптации, надо удалиться. С ней всё будет хорошо. Через пару часов ей понадобится комната. Расходимся, ребята, – сказала лингвариус и вышла первой.

Комнату заполнял свет, он пульсировал и растекался золотистыми блёстками в океане, зависшем под потолком. Гостья, влекомая его умиротворяющей силой, отключилась от действительности. С момента пробуждения она, отходя всё больше от блокирующего ментальные способности лекарственного состава, терялась в лавине мыслей и образов, транслируемых Кванфатумом. Её сознание мелькало вспышками и звуками ежесекундно, и она не знала, как остановить это чувство. Мощная волна смыла всё и послушно улеглась лёгкой рябью. Из мерцающих песчинок сложился остров. Андриэль вспомнила, что видела этот остров во сне, и она знала, что на него скоро выберется прекрасная девушка. Так и произошло: нежная девушка сидела на песке, вглядываясь в гостью. Она подняла руку и поманила Андриэль к себе. Неожиданно для себя самой иомонан приподнялась и полетела к потолку, плавно развернулась, сориентировавшись в пространстве, и села рядом.

– Чудесно! – поддерживая её, сказала девушка.

– Мне сложно поверить! – Андриэль почти смеялась. – Я видела тебя прежде… – начала гостья.

– Тш-ш-ш, – не дала ей договорить девушка. – Со временем ты всё поймёшь, сегодня мы не сможем общаться долго. А нужно очень многое тебе пояснить. Я приходила к тебе раньше, это правда. Уже давно я обнаружила ваш народ и искала способ помочь вам. К моей большой радости, родилась ты, и с самого детства я учила тебя проявлять способности. Твоя планета умело скрывает вас от окружающего мира, но и мир от вас она тоже скрыла. Вы все очень ментально чувствительны, но ты – особенно. Это позволило тебе пробить барьеры и призвать нас. Теперь я предлагаю тебе научиться жить в этом мире, контролировать свой потенциал и развивать его.

– А как же моя деревня?

– Мы с тобой будем учить их выходить за рамки, будем помогать развиваться твоим соплеменникам вместе. Вернуться в цветок, зная, что над ним целый космос, ты уже не сможешь, – девушка коснулась лба гостьи и показала ей образы галактик, планет, существ.

– Вы никого не захватываете?

– Нет, здесь только те, кто давно отказался от агрессивной экспансии. Мы сталкиваемся в битвах, но каждая из них была неизбежна. И чаще это неразумные существа, с которыми договориться невозможно.

– Я согласна.

– Спасибо, прекрасная новость, – сказала девушка, опустила руки в песок и откопала диадему. – Это тебе, она поможет тебе переносить отрытые каналы людей. Они не все могут контролировать себя и слышать тебя, так что учи язык. А я буду к тебе приходить, пока отдыхай.

После услышанного Андриэль ухнула вниз и почувствовала своё тело. Тяжело дыша, она легла на кровать и услышала звон. На полу подпрыгивала диадема. Когда она затихла, в комнату открылась дверь. Молодая женщина в медицинской одежде подняла украшение и положила на край койки, включила транспортные моторы и вывезла Андриэль.

Андриэль, придя в себя, была совершенно очарована кораблём и людьми, она чувствовала себя обязанной перед экипажем за чудесное спасение. Поначалу её хотели определить в медицинский корпус: уникальные способности чувствования внутреннего состояния человека позволяли девушке исцелять душевные раны. Но, как часто бывает, истинное призвание определил случай.

В тот день работа аналитиков была невероятно напряжённой, и они работали на износ. Необходимо было срочно определить источник распространения жизнестойкого вируса, вызывающего ужасающие мутации. Цепочка распространения была совершенно неясной и охватывала гигантские территории. Постепенно аналитики выматывались настолько, что их сознание отключалось, а каждая минута была на счету. На экстренном совете Лада предположила, что уникальный орган Андриэль обладает куда бо́льшими возможностями, чем они думали до этого, и она может попробовать вместе с иомонан провести тесты по сбору и анализу информации в сфере. Куратор поддержала это решение. Рилон дал согласие на испытания.

Люди выяснили, что Андриэль по точному запросу может отслеживать в десятки раз больше контента, чем человек. Она просто вдыхала информацию, как воздух, молниеносно фильтруя необходимое, и, благодаря совместным знаниям микробиологов и усилиям девушки, источник вскоре был определён и локализован. Потрясающий результат Штик и Рилон донесли до руководства Азимута, естественно, с просьбой оставить её в штате корабля в качестве аналитика.

Так началась новая жизнь Андриэль на корабле Кванфатум, наполненная большим смыслом, среди новых друзей.

Она хоть и была похожа на человека, но всё же выделялась в команде Кванфатума. Высокая, около двух метров ростом, с удлинёнными пятипалыми конечностями, обладающими удивительной подвижностью и прыгучестью. Её лёгкий скелет был очень прочен, однако в целом мало отличался от человеческого. Оливковый тон кожи и черты лица были столь благородны, что, казалось, одарённый художник изобразил самое прекрасное из воображаемого и чудом любви вдохнул в него жизнь. Ровно посередине лба виднелась небольшая впадина, это был уникальный орган – окотун, который ускорял возможности народа Иомонамы коммуницировать с окружающим миром и делал их особенно чувствительными к инфосфере вселенной. Андриэль, как её когда-то научила Куратор, скрывала окотун изящными украшениями, давала себе отдых среди постоянного информационного шума корабля. Поэтому она и жила среди растений тишины – льяносов. Именно их клетки привезли на корабль и вырастили уменьшенную копию.

Девушка любила выделяться и в свободное от службы время надевала струящиеся платья, подчеркивающие красоту фигуры, и демонстрировала свои заострённые ушки. Характер у неё был спокойный, но не лишённый игривости, – кокетство стало для Андриэль любимой игрой. Её чувствительность к внутреннему содержанию личности сильных людей притягивала, а слабых духом категорически отталкивала. Конечно, она могла каждого видеть насквозь, но не делала этого, давая возможность проявить себя в делах.

Лада застала её в момент отдыха, но всё же Андриэль отчётливо уловила угрозу, таящуюся неподалёку. Инфосфера «кричала» воззваниями о помощи, уже очень давно не происходило столько трагедий одновременно, и это ощутимо угнетало всех причастных.

Они двинулись к сфере без промедления, провожаемые мрачными взглядами. На плечи этих двух девушек сейчас ложился тяжелейший груз. «Тягостная доля выпадает тому, кто способен её вынести», – кажется, такие слова она слышала от Вай-ти. Андриэль изящно проскользнула в капсулу, села в висарану и сняла украшение с окотуна.

– Ты готова, – утвердительно, но несколько неуверенно сказала Лада. – Что ты уже знаешь? Чтобы не повторяться.

– Минуту, спрошу у Куратора, – сказала аналитик и прикрыла сферу на несколько секунд. Она уточнила маршрут и была готова стартовать. – Так, в целом место и время мы знаем. Даже изображение тварей есть. Что конкретно тебе нужно?

– Мне крайне необходимо присутствие. Далее надо понять, как их обезвредить. И, само собой, откуда они и возможна ли следующая атака, – голос Лады с каждым словом становился всё увереннее.

– Ясно. Реципиент так реципиент. Садись в пассивную сферу рядом. Организуем путешествие, как обычно, – сказала Андриэль, уже парившая в центре капсулы, подключаясь к инфосреде.

Лада поспешила занять своё место и очистить сознание для проникновения. Путешествие в инфополе можно сравнить с прыжком в бурный поток: рыхлое и нечёткое, как взбитая грязная пена, сменяется полным и явным потоком овеществлённого. Визуальные образы, смутные ощущения, неуловимые запахи, резкие звуки – сквозь все эти помехи и ответвления требовалось продраться Андриэль. Она пропускала через себя контент самого разного свойства: информацию бортового компьютера, дивные сообщения людей на корабле, записи с камер, увиденное и услышанное пассажирами или животными, мысли, возникшие у любого сопричастного. Всё, что хоть как-то касалось темы, аналитик сужала до возможности восприятия обычного человека. Грубо фильтруя по запросу, она направляла информацию к Ладе, которая оценивала значимость данных и при необходимости задавала вектор движения в полученном объёме. Иногда она делала паузу и предлагала углубиться в контекст более детально.

Твари были повсюду, казалось, что их больше, чем пассажиров. Попытки сдержать их жатву прекратились экипажем после двух часов сопротивления. Съёмка с камер чётко демонстрировала, что твари убили каждого в форме сразу, потом принялись за остальных. Лада направила всё своё внимание на стаю тварей, Андриэль послушно вычленяла нужное. Животное с пятном, вот опять, оно впереди… Вожак? Клёкот, свисты, рык, прерывистый, грозный – нападение. Тащат куда-то тела, сложили и не едят – убой? Складывают в одном месте… Раздаётся свист, ах, ещё одна тварь, итого всего семь, вожак самый крупный. Что же они делают? Похоже, методично уничтожают людей, аппаратура работает исправно… Если не еда, то что? Непонятно… Откуда они? Поток ускорился в поиске. Где были колонисты? Вот планета. Дальше обрыв… Обратно на корабль колонистов. Нападение, ранения, регенерация. Хоть что-то, они почти бессмертны. Стоп.

Что там сейчас, что они делают? Отдыхают? Картинка стала необычайно чёткой, более того, Лада чувствовала своё присутствие там. «Ходи, смотри», – услышала она голос Андриэль в голове. Там стоял отвратительный запах, твари чем-то увлечённо занимались около тел. Лада приблизилась, чтобы разглядеть получше. Вожак тварей как будто её почувствовал и повернулся, в упор глядя на неё и беззвучно рыча. «Тебе ничего не грозит, уйдём на уровень ниже, и он тебя потеряет». Всё стало крупнее вокруг, и Лада уже парила над горой тел. Животное потеряло её и снова вернулось к своим делам, оно буквально разбирало тело человека на части. Изучает!

Лада ощутила своё тело и обмякла в сфере. Тяжело дыша, она лежала с закрытыми глазами. Состояние, в котором она пребывала, – потрясение.

– Как ты? – спросила заглянувшая вовнутрь Андриэль. – Устала?

– Да, немного. Я просто.... – так и не смогла договорить она.

– Согласна, сама с трудом в это верю, – поддержала её подруга. – Нужно доложить срочно. Сможешь сама идти?

– Да, конечно, – Лада почувствовала, как тепло нежно разливается по телу. Солнце действовало, восстанавливая её силы.

Уже через несколько минут они поднимались в лифте на второй этаж.

Хорошие новости

Второй этаж состоял из двух частей: в одной располагались каюты персонала пилотирования корабля, другая, более обширная, была, скажем так, официальной. В ней встречали важных гостей, вели переговоры и проводили совещания. И, конечно, здесь была капитанская рубка с удобными стартовыми креслами и системами управления. Огромные экраны в режиме реального времени показывали необходимые параметры Кванфатума, перемещения других кораблей, состояние систем и даже экипажа. Вторым по значимости помещением на старом уровне был зал удалённой коммуникации, где можно было общаться с членами совета Герусии или Азимута. Среди членов экипажа это помещение называли «театр теней», поскольку связь организовывалась с помощью сверхточных голограмм.

– Капитан, мы поднимаемся. У нас есть новости, – сказала Лада. – Я следую в театр теней. КХ-Ц’Ц и Анаунет, вы очень нужны, как можно быстрее приходите в зал коммуникаций.

– Я рядом, – мгновенно ответила оопсит.

– Поднимаюсь, – раздался в жетоне явно искусственный голос.

– Отлично, – удовлетворённо заключила Лада. – Нам кто-то ещё нужен?

– Я вызвала Куратора. Может, дополнит увиденное, – ответила Андриэль. Для связи им не нужны были коммуникаторы.

– Да, отличная мысль! Если кто-то понадобится по ходу дела, просто позовём, – воодушевлённо сказала Лада и бросила взгляд в дальнюю часть коридора.

Там была вотчина Куратора, которому отводилась бо́льшая по сравнению с остальными личная территория. В этой части корабля пахло по-особенному, чистым лучистым океаном. Стены напоминали песчаное морское дно, поблёскивающее под лучиками жаркого солнца. Тут и там будто проплывали тени рыб и другой морской живности. Внутрь каюты могли зайти только избранные, оттого эта тайна тревожила воображение служащих. Когда двери приоткрывались, а капсула с Куратором выкатывалась, каждый проходящий невольно пытался туда заглянуть. Они видели разное и всё никак не могли прийти к единому мнению. Кто-то видел бескрайние глубины океана, кто-то морскую поверхность с торчащими гладкими камнями, кто-то сад голубых деревьев, а другие так и вовсе уверяли, что за дверями – чудесный тёплый космос. И не было того, кто осмелился бы спросить прямо. Куратор был самым загадочным членом команды.

На самом деле, там таились и бо́льшие тайны, чем могли увидеть любопытные глаза. Под званием или уже именем «Куратор» скрывалось невероятное существо. Люди, расселившиеся по галактике и познавшие многие тайны природы, всё ещё не могли даже отчасти представить весь его богатый внутренний мир.

Оболочка, державшая Куратора в этой реальности, выглядела, как дельфин, морское животное, параллельно существовавшее с человеком ещё в земной период. История их объединения была поистине легендарной. Когда среди людей стали рождаться первые интуиты, а в сообществе дельфинов развивалось философское течение о возможном союзе с людьми ради взаимного процветания, первые представители видов вышли на контакт в море посреди обломков огромного старинного корабля. Юный моряк Иван на грани между жизнью и смертью почувствовал обращённое к себе послание: «Мы рядом, мы спасём тебя» и ощутил, как аккуратно был подхвачен мощным телом. Долгий путь к спасению ознаменовался первым контактом двух разных миров. Как только они научились взаимодействовать глобально, то смогли, обогатив общества друг друга, совершить цивилизационный скачок. Люди стали руками дельфинов, которые, в свою очередь, дали людям возможность проникнуть в энергоинформационную среду. Сводные команды людей и дельфинов успешно преодолевали тысячи световых лет, расселялись, учились созидать. Философия дельфинов – ласковой экспансии, взаимообогащения и доверия – перенималась людьми и приносила лучший результат, нежели попытка взлома любой встречаемой системы. Люди и дельфины изучали космос и себя, развивая свои потенциалы.

Момент катастрофического зарождения нового внеземного человечества коснулся и дельфинов. Исходные популяции были утрачены в лоне планеты-матери, логика развития была взорвана появлением Давних у людей и рассеиванием немногочисленных дельфинов. И те, и другие стали почитаемыми, почти мифическими созданиями.

За разговором девушки быстро двигались в нужную сторону. На корабле было спокойно и тихо. Равномерно освещающие коридоры стены выглядели, как живые картины. То тут, то там были обезображены ворохи листков самых замысловатых форм. Андриэль совершенно машинально проводила по ним рукой, и они волновались и разлетались, образуя новые кучки.

– Мы тут мир спасаем, а она листочки гоняет, – раздался красивый голос, наполненный самой презрительной из всех возможных интонацией.

– Анит, – наигранно устало повернулась Лада к атлану. – Что ты тут делаешь?

– Я был призван на совет, – горделиво заявил он.

– Странно, нам ты там не нужен, груда мышц, – вновь попыталась уколоть собеседника космозоолог.

От прошлого трепета перед силой и волей атлана в ней не осталось и следа. Она смотрела прямо ему в лицо, на нём была улыбка, но пустая, поддельная. Вне боя он при каждой встрече был демонстративно груб и холоден. Равным себе он считал лишь капитана и следовал только его распоряжениям. Его не любили в команде, но бесспорно уважали, даже побаивались. Все атланы жили обособленно. Рождённые в суровом мире воинов в жёсткой кастовой системе, они не понимали уклад жизни людей. Для них любое внимание было почётным, а шутки были знаком особенного расположения. Люди воспринимали его попытки общения с опасением.

– Капитан так не думает, – ответил надменный мужчина и прожестикулировал «свободны».

– Может, его решили использовать, как приманку?! – захихикала Андриэль.

Лада понимающе улыбнулась: наверное, это был самый неприятный тип на корабле. Они зашли в зал, Анаунет была там. Шишкин и Анит уже формировали свои посадочные места, Штик был весь в себе и на происходящее вокруг совершенно не реагировал.

– Куратор будет позже, – сказал Штик, увидев в проёме двери КХ-Ц’Ц. – Так что можем начинать.

Все повернулись к Ладе. Она посмотрела в глаза капитана и кивнула на его предложение. Шагнула к платформе, провела ладонью над пультом управления, то же повторила и Андриэль со своего места. Теперь каждое её слово будет подкреплено образами, зафиксированными Андриэль в момент сбора данных.

– Первое и главное – этот вид ещё никем не был описан. Если грубо, то внешне они похожи на хищных динозавров подотряда тероподов, существовавших в доисторический период Земли. У них есть отличия друг от друга в оперении, наростах на шкуре и даже окрасе. Строение органов вполне типичное для особей такого типа, когти и клыки, хождение на задних мощных конечностях, довольно развитые передние лапы, великолепное обоняние. Вы и так поняли, что каждую тварь сложно убить. Но! У них есть две особенности, которые делают их почти бессмертными. Их кожа пронизана какими-то сверхпрочными волокнами, поэтому тварей ранить очень сложно, а если получится, то включается второй механизм – немыслимо разогнанный метаболизм. Раны моментально затягиваются. Причём они могут запускать эти свойства и в момент атаки становиться быстрее, выносливее. У них сложная организация стаи, я назвала бы её командой. Есть вожак. Они выстраивают стратегию действий и реализуют её разными способами. Могут действовать по одному, как разведчики, могут стаей. Они однозначно обладают высокоорганизованным мозгом и совершенно точно общаются. Мы уловили невербальную дистанционную речь, при этом вожак почувствовал моё информационно-ментальное присутствие. Так что между ними возможна и телепатическая связь. Твари уничтожили каждое, до которого дотянулись, живое существо на корабле, однако технически корабль, похоже, сохранён и идёт своим прежним курсом. Из наблюдаемого я могу сделать вывод, что они изучают строение людей. Такое я вижу впервые. Это очень опасный противник, особенно для обычных военных. Мы много чего повидали, и даже в этих условиях победа дастся непросто.

– Подожди, – перебил её Шишкин, – простыми словами ты сейчас описываешь оснащённый боевой отряд, который захватил корабль чужаков?

– Я так это не рассматривала, но да.

– А это идея, – подхватил Рилон. – Если мы их рассматриваем как животных, то в целом их действия бессмысленны. А если как отряд…

– …то должна быть цель, – закончил его мысль Штик.

– И это колония на Резузе, самая большая и богатая планета земного типа, – в разговор неожиданно включился Куратор, его голосом стала Андриэль. – Автопилот ведёт туда корабль на полном ходу.

– Колонизаторы? – спросил Анит.

– Скорее это разведка и зачистка, – угрюмо сказал Шишкин.

– Таким образом, мы не просто ловим жуткую тварь на безжизненном корабле. Мы должный спасти целую планету от уничтожения, – подытожил Штик.

– Ещё бы узнать, откуда они и есть ли подобные угрозы другим планетам, – Рилон опустил голову на ладони и стал растирать виски.

– Зрелых особей мы встретили только из этой группы, – уточнила Лада. – Источник их происхождения неизвестен.

– Пока, – заметила Анаунет, и все повернулись к ней. – Они общаются, а значит, я смогу их понять. Возможно, это что-то даст.

– Анаунет, займитесь этим с Андриэль, – распорядился капитан, девушки синхронно кивнули в ответ. – Но нам нужно их изловить уже сейчас, – напомнил Штик. – Какие будут предложения?

– Основная проблема – это ускоренный метаболизм, на них не подействуют обычные транквилизаторы или подействуют, но очень ненадолго. Кроме того, таких особей нужно держать по-отдельности, тогда они не смогут помогать друг другу, – сказала Лада.

– Эту проблему я возьму на себя, – прошелестел искусственный голос КХ-Ц’Ц, ведущего химика Кванфатума. – Как только проработаю, сообщу.

– В какие сроки? – уточнил Рилон.

– На мои разработки потребуется три, максимум четыре часа. И мне понадобится помощь Лады.

– КХ-Ц’Ц и Лада – готовят решение по преодолению механизма регистрации у тварей, Шишкин и Анит – разрабатывают стратегию боя и оснащение, чтобы можно было их разделить. Доложить о результате мне через пять часов, мы как раз подготовим транспорт. Анаунет и Андриэль, расшифровывайте их язык, вам нужно понять, откуда они и какие планы реализуют. Любая информация будет полезна, так что, если будет что интересное, сообщайте немедля. Совет окончен.

Группа парами вышла из зала, и, попрощавшись, члены экипажа разошлись по кораблю. Шишкин потянул атлана за рукав.

– Слушай, давай за обедом поговорим.

– Давай, – легко согласился Анит, он всегда был немного голоден, так как пища людей была более лёгкой и быстро усваивалась атланом.

Они вошли в зал и осмотрелись. Над головой была проекция окружающего пространства, а ближе к носу, левее от центра, был виден злополучный транспортник, огромный и одинокий. Кванфатум намеренно шёл параллельным курсом на отдалении, враг не должен был знать об их присутствии. Шишкин нашёл его глазами и кивнул Аниту, тот кивнул в ответ. Лица военных помрачнели, озадаченность читалась в их образах.

– Очередная головоломка, – сказал атлан, когда они сели и заказали свои порции пищи. – Как тогда, помнишь? – он засмеялся, не в силах сдержаться.

– Ты про мой дебют? – тоже со смешком спросил Джон.

– Да-да. Как тебя впервые взяли в боевое сражение. Это было чудесно, честное слово. Мы, грозные вояки, не знали, как быть, и тут ты такой с этими травками. Травками! И, главное, сработало, – он посмеялся ещё немного и совершенно серьёзно закончил мысль: – Нужно что-то настолько же нестандартное, не в лоб.

– Хорошая мысль, Анит. Но я был крут, хоть и напуган, – раздосадованно добавил Шишкин.

Еда была на столе, и, поглощая калории, каждый думал о своём. Цепкая память атлана действительно напомнила ему отличный момент из прошлого. В тот день Джона взяли в первую его вылазку на планету. Все, кроме него, были бравыми профессиональными военными, слаженной боевой единицей. Когда завязался бой, Шишкину только и оставалось, что спрятаться самому и утащить девушку в безопасное место. К удивлению команды, вместо защитных экранов, привезённых с собой, он выбрал куст.

Когда команда отбила атаку, все решили, что пара мертва. Они ошиблись во всём – атака только нарастала, и их спутники были совершенно целы. Прямо из-за огромных листов они показались на минуту и настойчиво затянули ошеломлённых военных в своё убежище, за пределами которого готова была наступить мясорубка. Приложив руку к шлему, Джон показал древний знак «тишина» и указал, что нужно сесть. Все повиновались и бесшумно опустились на землю.

Сквозь стебли около самой земли стало видно, насколько прибавилось тварей, их шансы выбраться без помощи сводились к нулю. Тут Лада защебетала восхищённо: «Представляете, Джон такая умница. Он не просто аграрий, он потрясающий ботаник. Так вот, он узнал эти растения, их сок чрезвычайно пахуч и отбивает любые запахи. На колонизированной им планете они были совсем крошечными, а тут имеют огромные размеры. Мы посовещались и поняли, что благодаря ему мы можем скрыться от этих существ. Если мы обмажемся соком хорошенько, то восприятие притупится». Она сказала всё это и оторвала кусочек листа, мясистого и сочного. Густой зеленоватый сок плотной плёнкой ложился на обшивку костюма. Лада обмазала руку и, демонстрируя свою правоту, высунула её наружу. Ничего не изменилось, существа продолжали рыскать с оскаленными пастями.

Шишкин широко улыбнулся и подмигнул товарищам, в нём читалась полная уверенность в успехе идеи. Ножом, вмонтированным в костюм, он разрезал вдоль приличный ломоть – липкая тягучая жидкость поползла вниз – и ловко начал обтираться. Остальные, быстро сориентировавшись, тоже приступили к процедуре. «Всё делайте, как я. И помогите друг другу покрыть недоступные участки», – он был серьёзен и сосредоточен. Когда каждого осмотрели и подтвердили готовность к выходу, Джон раздвинул заросли и уверенно шагнул на открытое пространство.

Время забыло о своих же правилах и замерло. Аниту, всегда встречавшему опасность открыто и сомневавшемуся в этой затее, одномоментно пришло множество образов с вариантами его гибели. Однако через мгновения жизнь пошла своим ходом, а Шишкин повернулся к команде и объявил: «Когда будете идти, повторяйте мои движения, это очень важно!» Он встал прямо. Поднял руки параллельно поверхности, изогнул их в локте. Затем развернулся и, шагая то выпадом вперёд, то приставным шагом в сторону, то припрыгивая на носках, направился к кораблю. Уже ничему не удивляясь, военные на манер Шишкина двинулись за ним. Благополучно добравшись до челнока и пройдя дезинфекцию, они сняли шлемы. Лада была горда исходом:

– Как здорово всё прошло. Только я не поняла, почему вы так смешно шли?

Все посмотрели на Шишкина, который уже не в силах был сдерживаться и закатился в приступе звонкого искреннего хохота. Недоумённые лица людей постепенно озарялись улыбками, и очень скоро челнок заполнился расслабляющим смехом. Анит молчал и серьёзно смотрел прямо на виновника. Шишкин пожал плечами:

– Это была шутка.

Анит искусственно улыбнулся, так и не поняв, что произошло и почему это так позабавило товарищей.

– Все мы с тех пор изменились, – согласился Анит с улыбкой.

– Их семь, и они перебили на корабле всех.

– И спасательные команды бойцов.

– И бойцов, – согласился Шишкин. – Они практически бессмертны, а это значит, мы либо найдём, чем их победить, либо поймём, каким количеством имеющегося оружия и солдат подавить их возможности. Эти задачи решают Лада и КХ-Ц’Ц. Так что вернёмся к твоей идее и постараемся доработать наши экзокостюмы.

– Именно. И ещё нужно продумать, как скрытно попасть на корабль.

– Я подумал про тактику нашего септиноидного друга, – Шишкин сразу нашёлся что ответить. – Приступай, ты всё верно понял, брат.

Они понимающе посмотрели друг на друга. Анит встал и направился в оружейную. И без дополнительных данных они могли уже сделать очень многое: доработать корабли для штурмовых команд, внести изменения в маскировку костюмов, подготовить платформы для транспортировки животных и продумать тактику проникновения.

КХ-Ц’Ц

КХ-Ц’Ц прилетел на Кванфатум эффектно, как он считал, пришвартовавшись, около пятнадцати лет назад. Правда, для экипажа это больше походило на нападение, ведь его корабль-игла просто врезался в них, пробил прошивку и крепко засел в его корпусе. Прежде чем генератор древней материи восстановил целостность обшивки, космический холод уничтожил растения зимнего сада. Сам герой спокойно вышел из корабля и начал ждать. Внешность его была необычной даже для кванфатумцев – это был полутораметровый прямоходящий муравей. Он сидел на сложенных четырёх нижних лапках на манер стула, расположив вертикально небольшое брюшко. Остальные лапки выполняли функции рук. На крупной приплюснутой голове, жёстко прикреплённой к головогруди, поскрипывали длинные членистые усики. Пасть его была жутковатой, но глухо замкнутой. Фасеточные глаза отражали всё окружающее пространство, равнодушно, как зеркала.

Несколько десятков людей в кислородных масках стояли вокруг него на расстоянии десяти метров, вооружённые и настороженные. За его спиной микрочастички стекались к пробоине, выстраиваясь одна за одной и восстанавливая корпус за хвостовой частью иглы.

– Какой будет приказ, капитан? – спросил Шишкин, держа на прицеле пришельца.

– Лада, кто это? – в свою очередь уточнил Штик.

– Это септиноид с отдалённой планеты из древней галактики GA 1000001668. Контактов с ними не было уже более трёхсот лет. Однако известно, что они очень высокоразвиты и совершенно неагрессивны.

– Опустите оружие! – скомандовал капитан. «Что он хотел сказать нам, продырявив корабль?» – сам себе задал он вопрос.

– Он неопасен и посылает дружелюбный сигнал, – уверил капитана Куратор. – Правда, разобрать, что он пытается сказать, я не могу.

– Даже если так, что с ним делать? – спросил капитан.

– Исследовать конечно! Такая возможность! Контактов с ними не было так давно, – не мог сдержать радости Рилон.

– Нам необходимо понять, что ему нужно. Рилон, вам и вашей команде я даю три месяца, далее будем действовать по обстоятельствам.

– Мы сделаем для него переводчик, и вы всё узнаете сами, – согласился он.

Рилон пригласил к себе жестом Анаунет, и они шагнули к существу. Девушка показывала ему движениями рук всё, что они хотели сказать. Понемногу септиноид уловил логику невербальной коммуникации и понял, что его приглашают в другое помещение. Он встал и на двух лапках зашагал за удаляющимися людьми.

Первое время вид гигантского муравья вызывал опасения, постоянно шевелившиеся жвала казалась угрожающими. Хотя уже все знали, что он питается только синтезированным белком. И никто решительно не понимал его мотив оставаться на корабле. Даже имени у септиноида не было, и все звали между собой его просто «Муравей». А прежде чем кто-нибудь смог что-то понять, прошло пять месяцев.

Изучение незваного гостя началось с его анатомии, ведь для создания переводчика требовалось понять его физиологические строение, в том числе мозга. Муравей относился ко всему с пониманием и активно помогал. Вскоре взаимоотношения группы и испытуемого вполне наладились, они начали понимать друг друга без слов ещё лучше. Конечно, это был примитивный уровень общения, но и он позволял осознать, насколько Муравей был цивилизован. Именно тогда у команды зародилось чувство огромного уважения к этому сравнительно небольшому, но ощутимо глубокому и мудрому существу.

Вторая часть работы выполнялась психолингвистами. Они должны были понять логику его языка, расшифровать базовые понятия и соотнести их с сигналами в мозгу. Они перепробовали все известные методики, но всё было тщетно. Приемлемых для человеческого уха звуков он производить не мог физически, на уровне телепатии тоже возникли проблемы, поскольку его мир был исключительно уникален. Так работа и на этом уровне прервалась, а Муравей бродил по кораблю в своё удовольствие.

Он рассматривал всё и вся, перемещался по всему Кванфатуму, беспрестанно втягивал воздух, трогал и смотрел. Экипаж даже перестал обращать на него внимание, а он старательно шёл на контакт и особенно хорошо понимал просьбы помочь, подать или принести.

В тот день Муравей был среди военизированного отряда, они укладывали новое оборудование. Работёнка их ждала в водной среде, и они заряжали баллонами с воздухом скафандры, укладывали оружие и спецсредства. Муравей крутился с ними, кивал одобрительно головой, щёлкал губами и шевелил усиками.

– А представь, он женского пола и без ума от нашего красавца? – смеялись они и смотрели в сторону Анита, который всегда держался независимо и отстранённо, что стало поводом для шуток в коллективе. – Смотри, как он около него крутится, – раздался всеобщий хохот.

– Ребята, что-то не так, я Муравья таким никогда не видел, он моё оборудование обнюхал и отнял оружие, бросил на пол, – не обращая внимания на смех, сказал Анит и подошёл к ним ближе. – Вызывайте техников… – только и успел он сказать, как вдруг…

Поворачиваясь к месту происшествия, Анит краем глаза увидел, как у Муравья надулось брюшко и он плюнул чем-то плотным на его оружие. Не успела жижа коснуться металла, как обволокла его и плотно затянула. Тем временем сам септиноид кинулся к ним и, раскрыв свои непропорционально большие конечности, обхватил всех и отнёс в два прыжка в другой конец помещения. В этот момент произошёл невероятно мощный хлопок, который глухо раздался в плотной оболочке, прилипшей к полу. Раздувая отвердевшую уже жижу, огненный поток был нейтрализован. Кокон поглотил взрыв даже на уровне звука.

Быстро приходили в себя солдаты, нервно улыбались и хлопали по сочленениям рук и тела септиноида. Перебирая передними лапками, Муравей стремился к месту взрыва, попутно не забывая кивнуть очередному свидетелю события.

– Что у вас произошло? – раздалось в динамиках.

– Да тут у нас герой проявил себя, – ответил Шишкин и улыбнулся Муравью.

– Да, это мы зафиксировали. На нём до сих пор стоят датчики, и это, я вам скажу, нечто невероятное, – теперь они узнали взволнованный голос Рилона.

– А мы это видели своими глазами! – воскликнул Шишкин.

– Ведите его к нам, срочно! Теперь мы знаем, как его понять. Это поразительно… – послышались из динамика слова, уже никому не предназначенные.

– Техники в пути, пусть здесь разбираются. Я к Рилону. Да отдайте вы ему этот мешок, – не выдержал он, наблюдая, как команда пытается отнять у Муравья кокон от взрыва. – Может, он ему нужен. Пусть берёт.

Так и пошли они в лабораторию: взбодрённый Шишкин, давно соскучившийся по приключениям, и септиноид, обнимающий свою добычу. Он трогал её жгутиками, принюхивался и тихонечко урчал.

– Браво, Шишкин, вашим воякам удалось то, что мы не могли сделать на протяжении пяти месяцев! – Рилон просиял, он был добр и очень весел. – Вы хоть понимаете, что произошло? Хотя это риторический вопрос, конечно.

– Он нас спас, этого достаточно, чтобы стать членом нашей команды, – широко улыбаясь, сказал Шишкин. – Честь имею, – добавил он и козырнул Муравью. Тот ответил, и военный, напевая, удалился.

Картина эта немало удивила учёных, но произошедшее в ангаре их волновало сильнее. Наблюдать за ситуацией они начали с того момента, как септиноид начал ощутимо волноваться, вернее, проявлять интерес к оружию Анита. Датчики зафиксировали происходящие в его организме процессы, а именно: он, используя свои чувствительные, но до этого малоактивные рецепторы, как живая лаборатория по изучению химического состава вещества, провёл анализ испарений. Далее в его организме была произведена масса, которая впоследствии и сдержала взрывную волну и химическое заражение корабля. И сейчас он проверял возможные испарения и, как только оказался рядом с герметичными камерами, сразу отдал кокон на уничтожение. Именно в этот момент был получен ключ к пониманию его языка. Он оказался учёным-химиком, и с этих первичных понятий психолингвисты очень быстро выстроили с ним контакт.

В первое время уровень общения был довольно примитивный, но достаточный, чтобы узнать, что его зовут КХ-Ц’Ц и он пришёл с особой миссией – выстроить контакт с другими народами галактики. Многие годы он учил галачеловеческий, а они изучали его сложнейший многоуровневый язык, основанный на сочетании звукового и образного рядов. Анаунет и Куратор проводили с ним очень много времени во взаимопроникновении, как могли сопоставляли понятия и продолжали фиксировать, казалось, бесконечную информацию, переданную септиноидом. Но его лучшим другом, как и в первые месяцы, оставался верный своему слову Шишкин.

Вот и сейчас они сидели в пустом полутёмном ангаре бок о бок на ящике из-под оружия. Он заменял септиноиду и стулья, и стол. С самого начала для него было отведено помещение поблизости от Джона, который порой единственный мог уловить желания гостя. Зайдя в комнату, полную обычных человеческих вещей, Муравей вежливо и настойчиво очистил её ото всего. Ему была вручена метка от кванпроёмов с закодированными точками доступа. Септиноид без труда разобрался в системе и попросил Шишкина помочь ему обустроить помещение. Проектировщики изучили Иглу вдоль и поперёк. В создании дизайна комнаты использовались текстуры, размеры и логика, заложенные в пространстве корабля. Гость, довольный результатом, пощёлкал челюстями, однако, словно опомнившись, куда-то ушёл. Как выяснилось, он был убеждён, что средой обитания его друга был большой ящик. Он нашёл один из таких, опорожнил его и с лёгкостью, будто пушинку, понёс в свою теперь комнату. С того момента вход для Шишкина всегда был открыт.

– Я смотрю, ты озадачен, – начал разговор человек.

Джон уже знал, что септиноид только вернулся из лаборатории, где Лада и другие сотрудники пришли к выводу, что имеющимися средствами ни пленить, ни убить существ невозможно. КХ-Ц’Ц вернулся к себе, убеждённый, что сложные времена требуют сложных решений.

– Да, ты прав, – септиноид повернул к нему голову и характерным образом наклонил её, его глаза поблёскивали. – Есть одно дело, которое я могу доверить только тебе.

– Я с радостью, ты же знаешь.

– Спасибо, друг, – ответил КХ-Ц’Ц. Он любил это слово, новое для него, открывающее мир людей с неожиданной стороны.

– Так в чём дело? – заёрзал нетерпеливо Шишкин на своём месте.

– Я начну издалека, а ты дослушаешь и решишь, пойдёшь на это или нет. Нет, послушай, я не могу впутывать тебя в это, не предупредив обо всём, – пресёк он начавшего было говорить друга.

– Решение нашего вопроса зависит от моей возможности восстановить нужные знания, – было видно, как септиноиду тяжело подбирать слова. – Мой народ проживает не одну жизнь, кажется, у вас это называется реинкарнацией. Наша цивилизация чётко регламентирует, кто чем занимается, и по потребностям общества появляются особи с необходимыми способностями. Погибших по тем или иным причинам мы храним, и при появлении новой особи происходит переход духовной матрицы в новое тело. Вот это моё тело – четвёртое, до этого я был нянькой, геологом, военным и вот сейчас химиком. Когда я был геологом, то посетил очень много необычных мест, и в одном из них было то, что нам нужно. Но память других жизней постепенно заглушается, и мне необходимо восстановить информацию о той жизни, чтобы решить вопрос с тварями. Мне нужно провести обряд выхода, и для этого нужны особенные условия.

– Наши псипроектировщики могут воссоздать практически любые условия.

– Которые они могут вообразить, – КХ-Ц’Ц говорил спокойно.

– Твоя планета? – неуверенно сказал Шишкин.

– Это очень далеко.

– Погоди, ты начал с просьбы… – подозревая неожиданный поворот, сказал военный.

– Да. Понимаешь, в этом состоянии моё тело крайне уязвимо. А похожие условия я нашёл довольно близко отсюда, но эта планета кишит жуткими примитивными существами, и я опасаюсь, что без помощи не обойтись.

– Что за планета?

– Дурук.

– Дурук, да, местечко неприятное, – усмехнулся Джон, потирая шею, где красовался очередной шрам. – Махнём нашей дружной компанией, всё вспомнишь, даже то, что хотел бы забыть навсегда, – засмеялся Шишкин.

– Это очень… – замялся септиноид.

– …личное, – закончил Шишкин. – Значит, вдвоём. Я только всех предупрежу, – сказал он и встал.

Шишкин уточнил местоположение капитана и выдвинулся к нему. Он продумывал свою речь и надеялся на проницательность своего командира. Безрассудство не поддерживалось Штиком, он всегда стремился минимизировать потери и не гнаться за призрачными идеями. Шишкин его понимал, но сейчас он был готов клясться в лучшем исходе поездки. Он как будто заранее знал, насколько важной она станет.

– Неужели ты не можешь дать подсказку, где искать? – капитан почти умолял свою спутницу.

– Нет, это так не работает. Я могу узреть ситуацию, когда знаю точное время и место, точные координаты момента. Я следовала за Кванфатумом и видела, что всё получится, что всё идёт правильно, – ответила Макуша, навестившая капитана.

Раздался сигнал на запрос входа, Джон стоял за дверью. Штик встал с постели, поправил одежду и разрешил проход.

– Я не помешал? – сказал шагнувший внутрь Шишкин. Ему показалось, что кто-то ещё был здесь.

– Нет. Я просто отдыхал, думал, – небрежно ответил капитан.

– Возникли идеи?

– Ничего конкретного, очевидно лишь, что в случае провала нам необходимо будет их уничтожить. Хотя их анатомия послужила бы человечеству.

– Я отлучусь с КХ-Ц’Ц на некоторое время, кажется, есть возможность реализовать план.

– Куда?

– Дурук.

– Можешь взять команду из двенадцати бойцов.

– Он просит полететь только меня.

– Это самоубийство, – начал капитан.

В этот момент незримая супруга дала ему понять, что это часть пути, и нельзя ему препятствовать. Она стояла справа от него, уткнувшись в плечо подбородком, и мысленно говорила с ним.

– Мы знаем, куда летим, и будем хорошо экипированы, – уверенно и решительно ответил Шишкин. Макуша улыбнулась. Он говорил её словами точь-в-точь.

– Ну хорошо, бери всё, что нужно. Береги друга, – ответил Штик, доверившись предчувствию Макуши, а также опыту и благоразумию своего помощника. Их последнего ребёнка.

– Хороший мальчик, – ласково сказала Макуша. – Верный и самоотверженный, как ты, Басилевс, – она сидела на кровати, вальяжно и раскованно.

– Он смертен. Ты помнишь? – сердито ответил Басилевс.

– Он и мой ребёнок, – напомнила женщина и примирительно пояснила: – Джон давно взрослый, он сам распоряжается своей судьбой. Вспомни наше детство, до первого серьёзного ранения мы не знали, что ты бессмертен. Ты уже с десяти лет был лучшим воином нашего поколения. Только в неординарных условиях мы осознавали, на что способны, так каждый из нас открывал свой дар. Мы собрали своих потомков на Кванфатуме, мы готовимся передать им созданный нами мир. Они должны быть к этому готовы.

– Да, ты права, конечно, только не ты видишь, как они погибают. Я здесь с ними, и я несу за каждого ответственность.

– Сейчас всё иначе. Сейчас на каждом кванфатумце лежит ответственность за жизнь всех людей.

– Именно поэтому он и получил разрешение на вылет. Вопрос лишь в том, что уготовано нам отдать за победу. Что ты видела?

– Пока ничего особенного не нашла. Я следую за кораблём по пятам, видела отрывки событий. Этот момент был, и они обязательно вернутся. Пока всё идёт в правильном направлении.

Только двое

КХ-Ц’Ц впервые готовился провести обряд метемпсихоза – воссоединения с прошлым воплощением. Его внутреннее чутьё подсказывало, что там есть точный ответ. Он получил от своего народа разрешение на вмешательство в операцию, что укрепляло его причастность к судьбе человечества. Показывать все тайны своего народа он не имел права, и это чинило некоторые препоны, усложняя осуществление обряда. Джону он доверял безгранично. Однако вероятность негативного исхода для каждого из них была высока, и септиноид надеялся на опыт друга. Готовясь к разговору, он вдруг понял, что так сблизило его с Шишкиным, – это было абсолютное и безудержное влечение к приключениям, сопряжённым с опасностью. Та лёгкость, с которой они рисковали собой, прикрывая других. Когда Царица решила, что настало время налаживать контакты с внешним миром, она дала клич, и желающим оказался только КХ-Ц’Ц. Тогда он и получил титул бесстрашного героя, ведь в их колонии никто не нуждался в именах. Куратор много раз употреблял в отношении септиноида слово «авантюрист». Его план действительно можно было назвать авантюрным, ведь столь многое зависело от обстоятельств…

– Сколько у меня времени на сборы? – Шишкин вышел на связь.

– Мы должны вернуться через четыре часа. Путь туда займёт около часа, и там часа нам вполне хватит…

– Понял, понял. Через пятнадцать минут на палубе, – перебил Шишкин. – Я получил разрешение на вылет у капитана.

Голос его был очень серьёзен, сейчас он был поглощён сборами, предстояло учесть очень много факторов. Планета Дурук была нестандартной, можно даже сказать, слишком отличалась от остальных. Она была живой, симбиотическим организмом. В систему симбиоза входили планетарный мицелий и различные типы растений, от водорослей до деревьев. Грибница за многие тысячелетия проникла в самые глубины потухающей планеты и полностью взяла на себя роль жизнеобразующего фактора. Влага, тепло, энергия и свет – всё это было порождением мицелия, обладающего таинственным сознанием. Первые гости планеты пали жертвами невероятных животных, порождённых в недрах Дурук, и далеко не сразу пришло осознание опасности этого прекрасного, на первый взгляд, существа-мира. Оно считывало активность мозга и отыскивало потаённые страхи или желания, воплощая их в жизнь, так была построена непревзойдённая защита планеты от вторжения: пришелец погибает или спасается бегством, а его глубинный монстр, воплощённый Дурук, продолжает существовать. Как подготовиться к такому врагу? Шишкин нашёл данные по изучению этой планеты и выяснил, что участники экспедиции учились лелеять в себе Пустоту. Куратор помогала выводить мозговую активность в режим альфа-покоя – динамичного созерцания без осмысления или попытки анализа.

– Привет, Джон! – крикнула громко девушка-пилот, сегодня была её смена в ангаре Кванфатума.

– Ты… Вы куда? – она заметила КХ-Ц’Ц.

– У нас секретная миссия, – загадочно сказал он, наигранно широко раскрыв глаза и слегка наклоняясь к ней.

– Тогда вам понадобится лучший пилот, – подыграла она ему и через минуту звонко рассмеялась. – Дела так дела, – махнула она изящной ладошкой.

– Мы на три-четыре часа. КХ-Ц’Ц что-то проверить нужно, – сказал он чуть серьёзнее. Капитан дал разрешение на вылет, девушка кивнула в ответ.

– Полетим на Игле? – он повернулся к другу.

– Да, она быстрее ваших, – подтвердил септиноид.

Игла всё время была на Кванфатуме и занимала особое место в коллекции пришвартованных космических кораблей. Далеко не все технологии, использованные при его создании, знал и сам КХ-Ц’Ц, но впечатление корабль производил на каждого. Обшивка имела серебристо-медный оттенок, а линии корпуса были столь изящны, что корабль по праву считался настоящим произведением искусства. Внешняя часть была устлана чешуйками. Иллюминаторы прозрачными были только изнутри, снаружи корпус казался совершенно однородным. Войти в него человеку без специального устройства было невозможно, на запястье надевался контейнер с кровью живого септиноида, и это служило правом доступа к системе. Зайти можно было в любом месте, у корабля не было дверей в прямом смысле, чешуйки рассредоточивались перед экипажем в любом месте, и всё.

Септиноид так просто ходил сквозь стены, словно никакой преграды не существовало. Машина и хозяин представляли собой конгломерат из механизмов и живой нейронной сети. Управление кораблём отдалённо напоминало технологию Кванфатума, здесь сам корпус и детали корабля создавались за счёт псиуправления первичной материей. А Игла, хотя правильнее было бы сказать Шип, вся была сконфигурирована и уравнивалась при помощи духовной энергии КХ-Ц’Ц. Из такого же загадочного материала, как серебристо-медные чешуйки, в корабле было выстроено буквально всё, а придавали им форму сознание корабля и воля септиноида. При желании он мог изменить форму корабля, разделить его на части или просто сложить его в подобие шкатулки.

Внутри корабль представлял собой просторное помещение с мебелью и аппаратами для производства пищи и воды, одним словом, кают-компанию. Только здесь Шишкин понял, насколько неудобно должно было быть на Кванфатуме септиноиду: часть мебели была вполне человеческая и по размеру, и по форме, остальная же кардинально отличалась. Тело КХ-Ц’Ц, покрытое хитиновым скелетом, обладало колоссальной прочностью, мышцы не уставали и не требовали отдыха, практически всегда он стоял или лежал. Поэтому среди мебели были горизонтальные платформы, похожие на полусферы, и подпорки с крючками на конце, за которые он цеплялся грудным панцирем. Лежаки были частью системы управления, пилот располагался на ней брюшком и замирал, устанавливая контакт со своим кораблём.

Джон прошёлся по кораблю и нашёл отсек с человеческой каютой, медицинской капсулой и складом для оружия. Бросив сумку со снаряжением в угол склада, он присел на кровать.

– Твоя каюта эта, – сказал КХ-Ц’Ц. – Если что-то нужно, говори сейчас, в полёте я буду занят.

– Как мою каюту открыть и закрыть? Как пользоваться всем здесь?

– Представь себе, как нужное тебе происходит и какой получается результат. Закрой проём двери, – внезапно неизвестно откуда появились чешуйки и плотно закрыли проём. – Отлично. Выйти можешь в любом направлении, помни это.

– Здесь бы в космос не выйти, – от души рассмеялся Шишкин.

– Я на всякий случай поставлю ограничение, – серьёзно сказал септиноид.

Джон понял, что друг волнуется, и решил больше его не отвлекать: шутки для его народа – предмет сложный и требующий усилий для восприятия. Поэтому он просто кивнул и остался в каюте. Септиноид вышел, а Шишкин вскоре почувствовал толчок и понял, что корабль тронулся в путь. До контакта с планетой Дурук оставался только час.

Мужчина растянулся на кровати, заложив руки за голову, и постарался расслабиться и отпустить свои мысли. Ещё при посадке на Иглу он перевёл режим Солнца в боевой, в этом случае работа энерго-волнового аппарата становилась максимально интенсивной. На Кванфатуме были особенные члены экипажа, поражающие ментальными и физическими способностями. Себя Джон считал совершенно обычным, и поэтому был зависим от аппарата, как любой представитель галактического человечества. Он даже не стремился в команду, но пошёл, решив, что это будет интересный опыт. Так и вышло – сейчас бывший фермер лежал в инопланетном корабле невообразимой конструкции, который летел, пробуравливая пространство.

Родился Джон, как все дети, на Оазисе, и детство его было радостным и светлым. Анализируя его способности, Дана выбрала для него удел агрария-колонизатора, и после успешного похождения обучения его решили направить на тихую планету фермером. Первое путешествие на корабле запоминал каждый человек без исключения, в те времена люди летали долгие годы в состоянии анабиоза. Шишкин тогда уже подумал, что совет мог ошибиться, но отбросил эту мысль. Он встретил её, милую девушку, которая летела с ним рядом и готовилась стать ветеринаром. С тех пор в его сердце не было больше никого.

Долгие годы они жили рука об руку на тихой планете и уже ждали разрешения зачать первых детей, когда случилось непоправимое: на колонию совершила нападение раса змеев. Огромные и беспощадные, они взялись из ниоткуда и атаковали людей. Нинэль стала одной из первых жертв жестоких убийств, монстры растерзали её рядом со стадом лукризонов – выведенных ею существ, выполняющих для поселенцев роль коров. Шишкин в поле и нашёл её, она лежала полубоком с широко раскинутыми руками, растрёпанными пепельными волосами и смотрящими в чистое небо глазами цвета фиалки. Он даже не мог взять её тело на руки, настолько оно было изуродовано. Что было потом, он не помнил. В нём открылось глубинное, наводящее ужас нутро, и, когда он встретил монстров, мести не смог избежать никто. Позже выяснилось, что они были жителями планеты, но обитали под поверхностью. Путём долгих переговоров было найдено решение, и наступило перемирие, вот только жизнь Шишкина больше не могла пойти тем же путём. И вот уже пятьсот лет он хранил срезанный пепельный локон у сердца.

После трагедии он сел на ближайший корабль, который шёл к отдалённой колонии по добыче ценных металлов. Что теперь делать, он не знал, опустошение и глаза цвета фиалки преследовали его днём и ночью, а впереди была почти вечная жизнь. Солнце не излечивало душевные раны. Тяжёлые условия колонии, труд на износ и каждодневная битва между местной флорой и фауной постепенно растворяли его горе, изнашивали воспоминания о прошлой, бесконечно далёкой и безмятежной жизни фермера. Шишкин стал авторитетен среди работяг, научился управлять гигантским комбайном по сбору кристаллических структур. Казалось, новая жизнь начинала ему нравиться, излечивая раны прошлого. Но, весёлый и находчивый на людях, оставаясь в одиночестве, он снова становился угрюмым, сам того не подозревая.

Знакомство со Штиком стало новой вехой его жизни, он прибыл на военном корабле с заданием отобрать самых лучших для обучения военному делу. Сильные духом и телом работяги с радостью сменяли свои трудовые будни на полную приключений, как им казалось, военную службу.

– Здравствуйте! – громко сказал Штик, и его бархатный бас сразу заинтересовал Джона, он стал внимательно слушать. – Начальство колонии разрешило сделать объявление. Всех, кто хочет улететь со мной и стать профессиональным военным, я буду ждать на своём корабле, сегодня. Завтра после тестов мы вылетаем, – закончил он, и сотни глаз опустились вновь в тарелки с едой.

Мужчины и женщины вернулись к своим делам, большинство всё устраивало, ведь тяжёлый труд хорошо оплачивался, да и коллектив был дружным. Некоторые хотели уехать, но боялись не пройти проверку и раздумывали над своими шансами.

– Джон, здравствуй, – ласково сказала молодая женщина. – Вот и смена команды начинается.

– Здравствуй, Сара, – ответил Шишкин спокойно. – Что ты имеешь в виду?

– Так всегда бывает. Сначала вояки забирают самых сильных, потом дают разрешение разъехаться желающим. Я это уже раз шестой наблюдаю.

– И остаёшься?

– И остаюсь.

– А я не знаю, – искренне сказал Шишкин.

– Я думаю, тебе надо ехать с ними, – уверенно сказала Сара.

– Почему?

– Тебе здесь не место. Нужно двигаться дальше и искать потерянного себя, – честно сказала она.

– Я подумаю… – ответил Шишкин, опустив взгляд.

Сара коснулась его плеча, погладила и отошла в сторону. Шишкин ещё раз посмотрел на капитана, спокойного, полного внутренней силы, могучего и красивого. И решился, решился пойти по новому пути. Он вернулся в свою комнату и понял, как мало у него вещей, как будто он всегда знал, что не задержится здесь надолго. Он всё собрал в небольшой рюкзак и лёг на кровать, решив отдохнуть перед прыжком в неизвестность. Это было их традицией когда-то – перед серьёзным решением лечь и, прикрыв глаза, подумать ещё разок.

– Здравствуйте, – как-то без энергии сказал он. – Я насчёт военной службы, – через тридцать минут, убедившись, что это будет правильно, он направился на корабельную стоянку.

– Очень хорошо, – в ответ ему приветливо улыбалась девушка в военной форме. – Капитан у себя и ждёт вас.

Она встала и широким жестом показала на коридор корабля, приглашая туда пройти Джона. Вскоре он очутился перед Штиком и, сидя в удобном кресле, отвечал на простые и даже дежурные вопросы. Он прошёл отбор, не без оговорок, конечно, но прошёл и, очень быстро обучившись всему, стал выполнять боевые задания. С тех пор началась его военная карьера, стремительная и очень успешная. На поле боя в нём просыпалась жажда крови и мести, при этом он был совершенно безразличен к своей судьбе, безрассудно бросаясь в самые жуткие ситуации. Подобное поведение не могло продолжаться долго без последствий, и это его полностью устраивало.

На пике безумного сумасбродства и излишнего риска на поле боя его чуть не убило осколком корабля, так как он вышел на открытое пространство, хотя был дан приказ находиться под защитой блиндажа. Его спас Штик, повалил на истерзанную взрывами, вязкую от бесконечных дождей землю и крепко прижал. Он смотрел на него гневно в упор, поначалу Шишкину это даже понравилось, но потом он прочитал во взгляде нечто большее, чем просто злость, и смутился.

– Вечером ко мне в кабинет, – коротко процедил капитан, оттаскивая его в укрытие. – И чтобы без этих шуточек до вечера, – уже спокойнее сказал он, осматривая не только Шишкина, но и весь взвод.

Солдаты облегчённо выдохнули и переглянулись – тяжело было с таким однополчанином рядом, он ведь рисковал не только своей жизнью. Вскоре операция была завершена, и солдаты начали грузиться в челноки. Теперь их ждали путь до корабля и отдых, миссия на сегодня была выполнена успешно.

Шишкин шёл по коридору, экзокостюм был сменён на обычную форму, пошитую по его фигуре, лёгкая обувь пружинила, и походка со стороны казалась почти воздушной. Но лицо его было озадаченным, глаза ничего не видели вокруг, всё сознание было направлено в себя. Заглянувший в самую душу капитан зародил в ней нечто новое, и весь оставшийся день Джона не отпускало смутное ощущение собственной неправоты. Теперь он надеялся на открытый разговор, который давно назрел. Он нажал кнопку оповещения и стал ждать ответ. Дверь просто открылась, и он увидел в проём, как за пустым столом, сложив руки перед собой, сидит капитан. Шишкин вошёл и сел напротив, он слишком давно ни с кем не говорил наедине, стремясь сводить общение с людьми к минимуму, и не знал, как начать.

– Здравствуй, Джон, – спокойно начал капитан. – Этот разговор должен был состояться раньше, я надеялся на твоё благоразумие. Но этого не случилось, и я вынужден вмешаться в ситуацию. Что происходит? Почему ты подвергаешь себя и членов команды риску?

– Зачем военному благоразумие, – пожал плечами Шишкин, бунтарь вновь пробудился в нём. – Это прямая дорога к трусости.

– Почему ты подвергаешь себя и команду риску? – настойчиво повторил вопрос Штик Руза.

Джон молчал. Теперь смотреть на капитана он не мог, поэтому опустил голову. Руза давал возможность подумать и сформулировать ответ, хотя знал его вернее Шишкина: такое он уже видел, и не раз.

– Потому что мне всё равно, что со мной будет… Я одинок в этом мире, я хочу уйти из него, прихватив как можно больше всякой нечисти, – зло сказал он, себе и капитану.

– Я знаю, что с тобой произошло, это тяжёлая потеря, но за время своей войны со злом, которое ты сам себе придумал, ты тоже совершал зло. Пора избавиться от этих фантомных страданий и принять её гибель.

– Для чего мне это? – на срыве спросил Шишкин, ему было больно слушать.

– Ты хороший человек, отличный солдат, и я хочу, чтобы ты был счастлив здесь и сейчас, а не в далёком прошлом, – Штик сказал это спокойно и примирительно. – Наша миссия – не сеять Смерть, а защищать Жизнь.

Шишкин поднял глаза на капитана, в них не было больше слёз. С этого момента в нём что-то дрогнуло, и проблески надежды начали греть его изнутри.

– Обратись в медблок, у нас очень хорошие специалисты по травмам. Ты не одинок в своей беде, к несчастью, многие из нас лишились кого-то близкого. В условиях почти вечной жизни нам тяжело осознавать смертность каждого из нас, но это случается. А сейчас иди, у тебя законный отдых.

– Спасибо, – сказал Шишкин уже в дверях. Капитан в ответ улыбнулся очень по-дружески. – Можно вопрос?

– Конечно.

– Вы тоже лишались близкого человека?

– В юности на моих глазах убили отца и лучшего друга, мне было тринадцать. Прошло много лет, и я помню всё в мельчайших деталях. Только, знаешь, я стараюсь вспоминать их жизнь, а не смерть.

Шишкин молча вышел и направился к себе, очень многое нужно было осмыслить в тот вечер.

Джон, как сон, сбросил нахлынувшие грёзы и посмотрел на часы: прошло всего двадцать минут. Он освежил в памяти свои воспоминания о планете Дурук и убедился, что запас оружия необходимо взять приличный. Он перешёл в оружейную, проверил свою сумку, открыл ящики и оценил их содержимое. Как происходит обряд, он не знал, но это и не столь важно – каждая минута на планете будет непредсказуема и опасна, так что придётся рассчитывать на себя.

– До посадки десять минут, – раздался за спиной искусственный голос. – Обсудим детали, там, боюсь, времени не будет.

– Согласен.

– Мы высадимся в челноке, я преобразую его в кокон, в нём мы спрячем тело. Но как только я начну, система решит, что я мёртвый, и связь прервётся. Твоя задача – своим сознанием поддерживать форму и прочность кокона.

– А я могу быть внутри?

– Я не знаю, думаю, это помешает или негативно повлияет на тебя. Лучше тебе организовать оборону по периметру.

– Согласен, враги будут и моими, и твоими. А что ты будешь делать?

– Я выйду из тела и сформирую своих фантомов из прошлых жизней, поговорю с ними и выясню нужную информацию.

– А стрелять можно?

– Кокону можно задать и свойства звуко- и светоблокировки, так и сделаем. Пойдём, уже пора.

Шишкин быстро надел экзоскелет и взял внушительный боезапас. Они прошли в хвостовую часть корабля и остановились около внешней стены на пустом месте, видимо, приготовленном заранее. Джон опустил сумку и увидел, как вокруг них формируется новое пространство. Септиноид создал уменьшенную версию Иглы, отделил её от основного корабля, и они налегке полетели к месту посадки.

– А сделай стенки прозрачными, – попросил военный.

КХ-Ц’Ц исполнил его просьбу, и их глазам предстала невероятная картина. На фоне безжизненно тёмного и пронизывающе холодного космического пространства располагалась планета, подсвеченная кислотно-яркими цветами. Она светилась сама по себе. Флуоресценция была отличительной чертой Дурук, и вид этот завораживал. Планета освещалась зонами: лиловые плантации, салатовые луга, слепяще-жёлтые грибы, вибрирующие изумрудные моря водорослей. Всполохи ярчайшего пульсирующего света осеняли космос. Маленький экипаж любовался планетой, а планета всматривалась в них, подготавливая множество неприятных сюрпризов.

Посадка была мягкой и даже незаметной, удивительные технологии септиноидов работали безупречно. В полной выкладке Шишкин готов был ступить на поверхность Дурук.

– Готов? – отчего-то спросил КХ-Ц’Ц.

Джон только кивнул, теперь он был весь внимание. Воин сделал глубокий вдох и подкорректировал на планшете параметры Солнца, изменяя ритмы мозга. Стена растворилась, выпуская человека, и Шишкин вышел, ступив на рыхлую поверхность. Он повернулся к другу, тот стоял и смотрел на него, не шевелясь. Обшивка начала восстанавливаться, и последним, что увидел Шишкин, был укладывающийся на пол полутораметровый Муравей. Тогда он вернулся к миру Дурук и широко улыбнулся.

Вопреки ожиданиям, на него никто не накинулся и не начал терзать, однако он чувствовал кожей, как в него вглядывалось всё вокруг, пробивая насквозь. Вблизи планета была ещё прекраснее, настоящая сказка, которой невозможно было налюбоваться. Гигантские грибы, переплетённые со всевозможной флорой, подсвечивались изнутри чудным светом, как неоновые вывески в больших городах древности. Даже через плотный костюм, закрывающий его целиком, Джон ощущал вязкость и пряность воздуха, лёгкие шорохи и нежные, еле уловимые шёпоты. Всё было дышащим и поразительно живым, мыслящим. Вдруг он почувствовал шорох корабля, повернулся к кокону и понял, что обряд начался. Шишкин быстро настроился на конструкцию и своей волей заставил её удержаться от разрушения.

КХ-Ц’Ц выпустил Шишкина за пределы челнока и долго смотрел ему вслед. Он не смел даже мысленно прощаться с другом, у них всё должно было получиться, любой ценой. Но ждать было уже невозможно. Он лёг на пол, что септиноиды делают крайне редко, и прикрепил тело шипами к полу. Он собрал всё своё естество в одну точку и направил её в самую древнюю часть сознания, туда, где была их праматерь. Это требовало грандиозных духовных усилий: на родной планете в этом помогали сородичи, подключаясь и поддерживая, а сейчас он использовал сильнейший потенциал планеты, подключившись к её энергетике. И она ответила. При всей своей силе и мощи, разумностью она не обладала, и потому любое касание воспринимала, как вторжение. Так что, чем больше он черпал энергии, тем яростнее Дурук защищалась.

Праматерь ответила Шишкину, благосклонно приняв его миссию, – спасение жизней людей, и стала помогать. КХ-Ц’Ц увидел это, как тень в ярком свете, манящую его подняться и следовать за ней. Всё его сознание потянулось к ней, стремясь соединиться, впитать её мудрость и совершить задуманное. Сторонний наблюдатель увидел бы, как всполохи голубого свечения, поднимаясь от поверхности планеты, сквозь плотную броню обшивки формируют над ним сферу, мягко переливавшуюся и постепенно распространяющуюся всё выше над телом. И вот уже его свечение блёкло-зелёным силуэтом стало выходить из тела и присоединяться к сфере, сливаясь с ней воедино. Это продолжалось довольно долго. Постепенно видоизменяясь, свечение приобретало более яркий зеленоватый оттенок, что показывало, насколько сознание КХ-Ц’Ц подчинило себе излившийся потенциал.

Шишкин краем сознания удерживал структуру защитной оболочки и следил за периметром. Он видел всполохи энергии, просачивающейся через корпус, и понимал, что всё идёт по плану. В глубине ближайшего леса он видел силуэты неведомых тварей и без раздумья расстреливал их, исключая приближение. Время тянулось неопределённо долго, и он уже было решил, что зря беспокоился, когда увидел в отдалении женский силуэт. Поначалу он подумал, что это кто-то, потерпевший здесь крушение, но вскоре понял, как сильно ошибался.

– Я очень скучала, Джон! – раздался голос у него в голове, давно забытый и всё ещё любимый.

Выстрелить он не смог, рука подняла оружие и дрогнула, ему безумно захотелось увидеть её лицо. Девушка подходила всё ближе и всё больше походила на его потерянную много лет назад любимую. Джон был поглощён происходящей с фигурой метаморфозой, ведь он уже так плохо помнил лицо Нинэль. По мере вспыхивающих воспоминаний, она всё сильнее приближалась к оригиналу.

– Здравствуй! – подойдя вплотную, сказала она. Глаза цвета фиалки смотрели на него в упор.

Речь привела Шишкина в чувство, он быстро проверил сохранность кокона и периметр. Как раз в этот момент с правого фланга подкрались две твари, Джон расправился с ними и опустил оружие.

– Здравствуй, – неожиданно для себя ответил он. – Тебя нет со мной уже очень давно.

– Ты скучал? – спросила копия и закусила губы, точь-в-точь как это делала Нинэль.

Сердце предательски дрогнуло, но разум и выдержка сдерживали Джона от опрометчивых поступков. Он страстно желал скинуть экзокостюм и обнять её, почувствовать руками тепло кожи и ощутить её неповторимый запах. И в тоже время помнил безжизненный взгляд, устремившийся в небо.

– Она мертва. Ты копия, созданная по моим воспоминаниям, – собравшись с силами, сказал он наконец.

– Здесь я реальнее тебя, милый, – ответила девушка и погладила шлем рукой. – Что это на тебе? Для чего? – будто удивляясь, спросила она.

– Это защита от таких тварей, как… – Шишкин не договорил, расстреливая новую партию атакующих.

– Ты изменился. Стал таким бравым, не то что тогда… – сказала девушка слегка брезгливо и наигранно обиженно.

Ответить он ей не мог: она сказала ровно то, что он сам думал, только загнал эти мысли очень глубоко и был уверен, что избавился от них. Однако Дурук считала всё верно, и теперь он встретил свой самый чудовищный страх – он стоял лицом к лицу с трагедией всей своей жизни и ничего не мог с этим поделать. Он был готов к самым жутким тварям, но только не к тихой беседе со своей неуспокоенной совестью.

– Знаешь, каково это, когда перед глазами появляется разъярённый гигантский змей? – шёпотом спросила она. – Знаешь это чувство ужаса? – сказала она уже громче, произнося отдельно каждое слово. – Какая это боль, когда терзают и рвут на части? – девушка переходила на крик. – А смерть? Ты думаешь, она добра? Моё сознание угасало очень долго, Солнце не давало мне быстро умереть, – последняя фраза была сказала почти на ультразвуке, голосом, недоступным для человека. И её лицо было всё ближе и ближе.

Шишкин растерянно стал отступать к капсуле, пока не упёрся в неё спиной. В этот момент он как будто очнулся: у него была миссия, его живой, реальный друг в опасности, а он раскис от слов фантома давно умершего человека. Он в упор посмотрел на копию и вдруг осознал, насколько она отдалённо похожа на его красавицу Нинэль. Как он мог забыть её пепельные волосы?

– И от таких тварей, как ты, – сказал он спокойно и поднял оружие.

Создание Дурук отошло на несколько шагов, напуганное и удивлённое. Девушка мотала головой и плакала, она не могла поверить в происходящее, она верила в свою реальность, в бушующие в ней страх смерти и любовь. Всё это тронуло Джона, и он не смог выстрелить в неё, лишь в очередной раз подчистил от надвигающихся тварей фланги и шагнул в капсулу. Он видел, как она послала ему воздушный поцелуй, развернулась и танцующей походкой пошла в глубь флюоресцирующего массива. Твари тоже отступили, как будто уже не были нужны.

Модель

Лада уже сотни раз проверяла и перепроверяла возможные потери тварей при использовании всего доступного оружия и технологий. Каждый раз потери выходили неприемлемые, а об изучении их и вовсе говорить не приходилось. Она сидела в общей лаборатории, отключившись от реальности, встревоженная и расстроенная. Однако была уверена – выход должен быть. Девушка испытывала досаду, её не оставляло ощущение, что она что-то упускает. Она посмотрела на часы и решила перекусить.

Позади стояла Макуша, ей хотелось коснуться своей малютки, да только сделать этого она не могла. Существование вне тела в такие моменты угнетало, напоминало о прошлом. Внезапно девушка встала и вышла. Красная проследовала за ней, внимательно вслушиваясь в её мысли. Поначалу девушка беспокоилась о ситуации и всё гадала, найдёт ли КХ-Ц’Ц решение, затем вновь мысленно обрисовала особенности тварей, но, устав от грустных мыслей, решила отвлечься и вспомнила о своих исследованиях межрасовых связей.

Приступив к работе на корабле, Лада впервые увидела представителей других цивилизаций собственными глазами. Все они были гуманоидного типа, да только схожесть людей с атланами поразила её более всего. Сам собой напрашивался вопрос об общих корнях происхождения или взаимного влияния. Не только внешнее сходство, но и близость жизненного уклада будоражили её воображение. Она всё больше проникалась их культурой, изучала любую доступную информацию. Так Лада наткнулась на давнее предание о великом прошлом Атиды, где описывались их путешествия в дальние миры. Там они были богами, принёсшими дары, возвысившие дикий народ. Точный период в истории атланов установить было невозможно – вся их культура погибла в результате катастрофы, затронувшей огромные территории, отбросив их на тысячелетия назад. Люди обнаружили их на втором витке развития, практически готовых выйти за пределы планеты, ментально богатых, сильных и открытых новому. Так атланы вновь оказались в дальнем космосе, ратники света, ведомые лишь им известной целью.

Галактическая семья изученных миров состояла из множества разумных и полуразумных существ. Человечество вошло в неё после потери родной планеты. Катастрофа уничтожила бо́льшую часть населения Земли, остались лишь те, кто блуждал меж звёзд в кораблях и станциях. Среди них была самая большая – Азимут, там-то и зародилось новое поколение людей, восемь младенцев, ставших в легендах нового человечества Давними. Современные технологии и практики дали импульс к выходу из одиночества. Как по щелчку, космос перестал быть просто скоплением камней и раскалённого газа. Люди осознали разнообразие форм жизни и способов существования материи, духа и энергий.

Лада села в самый край общего зала и приступила к еде, попутно всматриваясь в обитателей корабля. Персонал в основном состоял из людей, но их генофонд был свидетельством случившегося в прошлом. Национальность стёрлась и поблекла, имена тоже не отражали никакой принадлежности к конкретной расе. После катастроф, очевидно, всё это не имело смысла, выжившие боролись за большее, чем фенотипические признаки. И Ладе стало любопытно, с каким видом могли бы продолжить своё существование люди. Обычно на этой осознаваемой мысли Лада пресекала свои рассуждения, не пуская себя дальше. Вот только Макуша в этот раз выхватила лёгкую нотку надежды на счастье, которая быстро схлопнулась, едва вспыхнув.

Встроенная в стол панель репликатора световой волной отреагировала на выбор девушки. Ей хотелось запечённого батата с осьминогом. Несколько секунд, и блюдо стояло перед ней, источая изящный аромат. Девушка повела носом и впервые расслабилась, мысленно похвалив себя за выбор времени и блюда.

– Лада, здравствуй. Ты сейчас свободна? – КХ-Ц’Ц сразу по прибытию на Кванфатум включил интерком.

– Приветствую! Дай мне пятнадцать минут, – быстро ответила она. – Куда нужно подойти?

– Иди сразу к аналитикам в большой зал.

– Поняла, – ответила девушка и отключилась. Несколько минут на себя у неё всё ещё было, пока она не узнала новые вводные.

Игла успешно добралась до Кванфатума и, разместившись в его чреве, села на тонкие опоры. Септиноид отпустил управление, приказал кораблю открыться и, как ни в чём не бывало, стойко и шустро покинул его. Шишкин брёл рядом, заспанный и немного не в себе.

– Хочешь посмотреть моделирование? – спросил у него септиноид.

– Я пойду отдыхать. Тебе-то не нужно, ты спишь по часу в земные сутки.

– Я с этим делом совсем забыл про вашу потребность в долгом сне, – ответил КХ-Ц’Ц.

Джон на этих словах махнул рукой и усталой походкой прошёл в лифт. Немного погодя КХ-Ц’Ц двинулся к другому лифту, в вотчину аналитиков. Там его ждал Куратор в своём большом передвижном бассейне. Он был очень важной частью экипажа, его ментальные способности позволяли управлять колоссальными данными, знаниями и энергиями разума, накопленными к этому времени. Так что без такого члена команда была бы неполной. По уровню развития дельфины и септиноиды были близки, и поэтому их коммуникация наладилась быстро, особенно на уровне передачи образов и взаимопроникновения в сознание друг друга. Сейчас стояла задача другого рода: нужно было проверить эффективность найденного КХ-Ц’Ц средства для снижения скорости метаболизма у тварей.

– Здравствуй! – сказал септиноид телепатически и прижался лбом к стеклу.

– Здравствуй! – ответил ему Куратор и повторил его жест. – Я отслеживал твой путь сегодня, это было рискованно, но очень впечатляюще.

– Авантюра, – вспомнил КХ-Ц’Ц подходящее слово, сказанное когда-то Куратором в его адрес.

– К счастью, успешная, – сказал дельфин и послал тёплые образы.

– Я тут, – раздался у них за спиной голос Лады.

Мимика девушки демонстрировала волнение и озабоченность, она вопрошающе смотрела на септиноида, но он не мог считать этого. Минуту они просто стояли напротив друг друга.

– Друг мой, она бессловесно вопрошает о твоих результатах. Её расчёты показали, что победа невозможна, и из-за этого она волнуется, – сказал септиноиду дельфин.

– У неё нет умения общаться телепатически. Как ты понял всё это?

– Они многое выражают жестами и движениями мышц лица. Ты этого ещё не заметил?

– Я изучил их ещё не настолько хорошо, – смущённо ответил септиноид. – Спасибо за подсказку.

Лада стояла перед ними, как в замедленной съёмке, её молчание казалось бесконечным. Всё прожитое и осмысленное внутри было шире и ярче, нежели попытка передать это словами. Наконец, КХ-Ц’Ц прервал молчание, запустив бег времени и ход событий.

– Я вернулся с хорошими новостями, – сказал он максимально просто и ободряюще.

На лице девушки начала образовываться лёгкая улыбка, изменение в мимике, смысл которого он уже мог считать.

– Ох, я уже тут чуть голову не сломала, и всё ничего не выходило, – призналась она, громко выдыхая. – Тогда ждём остальных.

Очень скоро рядом с аквариумом собралась небольшая группа специалистов разных профилей, кого-то позвал Куратор, остальные хотели посмотреть моделирование.

– Если кратко, то я привёз модель кристалла, свойства которого уникальны, – он способен замедлять процессы метаболизма. А значит, мы могли бы его использовать для укрощения тварей. Поэтому я предлагаю провести эксперимент и проверить гипотезу с помощью наших аналитиков. И лишь потом добывать кристаллы, – выступил КХ-Ц’Ц. Все понимающе закивали.

– Я буду сопровождать моделирование, – сказал Куратор, транслируя сказанное устами Андриэль. – С вами будет работать Андриэль, она хорошо вас знает и быстро считает модели. Технический отдел будет вести запись. Желаю удачи, по сферам.

Все собравшиеся стали расходиться. КХ-Ц’Ц был в приподнятом расположении духа и выбрал самую ближнюю сферу, а Лада побрела дальше к своей любимой. Остальные разбредались всё дальше от места сбора. Рассредоточившись, экипаж подключился к системе анализа, постепенно переставая ощущать свои тела, кувыркающиеся в потоках антигравитационных сил. Куратор поместил всех в виртуальную среду. Она была создана в виде просторного помещения со светлыми стенами и большой платформой посередине, по краям которой были контактные стойки.

Участники опыта выглядели так же, как в реальной жизни, и могли говорить друг с другом, ходить, как в обычной лаборатории. Лишь аналитик занимал позицию на уровень выше и присутствовал незримо. В его задачи входило считывание данных из сознания участников и построение информационного объекта с учётом полученных данных, а также координация всего опыта целиком и отслеживание корректного поведения объектов. В комнате их оказалось всего двое: Лада и КХ-Ц’Ц. Биолог должна была построить модель животного, а септиноид – кристалла. Сам контакт моделей запускал аналитик.

Учёные подошли каждый к своей стойке и прикоснулись к ним. В этот момент Андриэль начала считывать формулируемые ими мыслеформы, формировать их в информационно-визуальные объекты, постепенно, слой за слоем создавая модель с соответствующими им физическими, химическими, биологическими, интеллектуальными и ментальными свойствами. Закипела ювелирно тонкая, точная и долгая работа контакта носителя информации и созидателя образа, с проверкой и корректировкой данных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.