Александра Дроздова
Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или Всем женщинам свойственны недостатки…

Часть 1.
Глава 1.

– До свидания, профессор! – крикнул последний студент и, наконец, закрыл за собой дверь.

Я судорожно выдохнула и теперь смогла приступить к освобождению своей юбки из злостного капкана, из ящика моего рабочего стола. Во время лекции мне не удалось высвободить неудачно застрявшую одежду, а прерывать рассказ нового материала для учащихся не хотелось. Зато теперь у меня есть время на совершение настоящего подвига. На сегодня преподавательская деятельность окончена, осталось только одно дело, но туда пока можно было не спешить.

Сначала я попыталась выдернуть хлопковую ткань, но тщетно. Затем решила попробовать открыть ящик, но из-за складки юбки он не сдвинулся с места. В общем, освободиться от неожиданной и нелепой ловушки мне с наскока не удалось, даже при всей моей гениальности, без ложной скромности. Мне всего двадцать пять лет, а я уже профессор магАкадемии в Гордоне – столице Великолитании, являюсь экспертом магЗоологии и первоклассным специалистом по магическим животным, но, к сожалению, постоянно влипаю в несуразные ситуации, как, например, прямо сейчас.

Чтобы не разбить свои новенькие большие круглые очки в результате очередной случайности, я положила их на поверхность лекторского стола. Плохое зрение – это еще один мой недостаток, и, смею надеяться, последний. Дальнозоркость в результате бесконечного зрительного перенапряжения – это небольшая цена за то, кем я стала. Без своих очков я ничего не вижу у себя под носом, но любители списывать об этом не догадываются, садясь на задние ряды. Они никак не могут сообразить, почему же им не удается нагло использовать шпаргалки во время моих экзаменов: ведь я ношу такие толстые окуляры.

Мною было решено временно избавиться от юбки и остаться полуодетой, чтобы иметь больше свободы, хотя бы в собственных движениях, а затем уже извлечь застрявшую вещь. Я начала выползать из тканевого кокона, словно я новорожденная бабочка – Прекрасница Чешуекрылая. В народе известная как просто «прекрасница», она славилась своей красивой ярко-зеленой расцветкой и самым длительным периодом высвобождения. Правда, я надеялась, что справиться мне удастся не за четверо суток, а хотя бы за час. Но видимо с неловкостями и случайностями на сегодня не покончено. В тот момент, когда я выбралась из юбки лишь на половину, раздался оглушительный стук в дверь моей аудитории.

– Подождите, – крикнула я. – Не входите!

Но из недр ткани, увы, меня было не слышно. Я ускорила свои попытки освободиться из юбочного плена, но сделала только хуже – мои волнистые рыжие волосы зацепились за расстегнутую молнию, как назло замедляя мой процесс рождения из кокона. Но тот, кто был за дверью, не расслышал мое предостережение и просьбу, открыл дверь, что вполне логично. Перед неизвестным и неожиданным посетителем предстала очень странная картина – девица, сверкающая своими чулками и нижним бельем, которая, застряв в собственной юбке, стояла около рабочего стола в пустой аудитории, да еще и в скрюченной позе, будто ей свело не только тело, но и последние мозги.

«Хоть бы это Ларина (аспирантка на нашей кафедре)» – искренне взмолилась я про себя. Иногда Ларина помогала мне вечером в зверинце, но в дверь зашла явно не она, ведь для моей бедовой рыжей головы это было бы слишком просто.

– Леди? –окликнул меня неизвестный приятный мужской голос.

«Вот черт!» – подумала я. Жаль, что в слух такое не скажешь.

– Добрый вечер! Не могли бы Вы мне помочь? – вежливо и спокойно попросила я, и, не дождавшись никакой реакции, добавила сокрушенно:

– Я застряла…

Неизвестный мне обладатель вкрадчивого голоса, видимо, долго искал в себе смелость, чтобы помочь девушке, оказавшейся в беде. Только так я могла объяснить себе затяжное, томительное и даже унизительное ожидание. Мне уже начало казаться, что мужчина с голосом заядлого соблазнителя сбежит, но когда услышала медленные шаги, то выдохнула с явным облегчением. Вот-вот я получу долгожданную свободу. Неизвестный осмотрел меня со всех сторон. В душе я надеялась, что он просто не знал, с какого конца начать распутывать сложную задачку, а не разглядывал тело в ловушке. Но пока мне не хотелось думать плохо о совершенно неизвестном мне человеке – это я всегда успею.

Мужчина с силой и резким хлопком дернул и открыл ящик. Ему удалось выполнить нехитрое дело с первого раза, не то что мне. Я, конечно же, чуть не упала, оказавшись неподготовленной к этой самой долгожданной свободе, но мужские руки не дали мне закончить начатое падение, а над головой некто хмыкнул и приступил к вытаскиванию волос из зубчиков молнии. Мужчина высвобождал меня так медленно и неторопливо, что в какой-то момент я просто не выдержала и дернула юбку вниз. Ну и что, что я лишилась небольшого клока волос, но зато вся эта абсурдная ситуация закончилась. А мое поспешное поведение рассмешило пока еще незнакомца.

Застегнув молнию на юбке, я надела очки и наконец узрела, кто передо мной стоит. Точно могу сказать, что этого представителя высшего света я не знаю. Почему высшего? Мужчина обладал красивым породистым лицом, гладковыбритым тяжелым подбородком, светло-голубыми глазами, острыми скулами, темными длинными ухоженными волосами, которые были убраны в низкий хвост, только одна прядка падала на лоб и вносила нотку небрежности в тщательно выверенном идеальном образе. Добротный, но скромный, на первый взгляд, костюм-тройка темно-серого цвета, начищенные туфли до блеска – все это красовалось на подтянутом мужском теле. Дорогой и элитный – вот два слова, характеризующие стоящего передо мной мужчину. Флер вседозволенности и надменности напрочь убивал женский интерес с моей стороны и одновременно подтверждал вывод о причастности данного индивида к высшему столично-гордонскому обществу. Не люблю, когда все достается легко. Именно такое первое впечатление произвел на меня брюнет.

– Спасибо, что помогли, – нисколько не смущаясь, произнесла я. Во скольких неловких ситуациях я побывала за свои двадцать пять лет, но это не первая. – Не могли бы Вы представиться?! Мы, кажется, не знакомы.

Холодные глаза долго и пристально рассматривали все детали моего облика: голубой пиджак с приколотой брошкой в виде розового цветка, розовую в цвет броши блузку с повязанным на шее бантом, ноги в аккуратных синих туфельках, рыжий беспорядок на голове вместо прически (голубая же костюмная юбка до этого была уже осмотрена со всех сторон, поэтому не вызвала столь долго изучения) и мое лицо. Он вглядывался в каждую черточку моего лица. Лицо как лицо, в меру симпатичное и милое, усыпанное веснушками, с маленьким вздернутым носом, с постоянно бледными небольшими покусанными губами, с зелеными глазами. Но мог ли он разглядеть все это, не обращая внимание на мои круглые большие, с черепашьим окрасом, очки?

И, когда пауза со взаимным рассматриванием затянулась, он соизволил недоверчиво произнести:

– Профессор Брайнс?

Я привычно засмеялась: мало кто ожидает, что за таким именем скрывается маленькая рыженькая девчонка.

– Да. А Вы? – повторно поинтересовалась я личностью мужчины, так как до сих пор не получила ответ.

– Простите великодушно меня за мои сомнения, – ответил он. – Никак не ожидал увидеть такую очаровательную молодую девушку на месте профессора.

Можно подумать, он меня удивил. Сколько недоверия и сомнения у окружающих вызывает мой возраст и вид, сколько неудобств мне это принесло – не счесть. Однако за моей внешностью стоит поистине гениальный ум, огромное количество написанных мною работ и их защита, участие в научных конференциях и диспутах, преподавание. Свое место я занимаю заслуженно. Да, я профессор в свои-то молодые годы. Я знаю практически все о магических животных из доступных мне источников, но, к сожалению, я абсолютно не приспособлена к реальной жизни, ни в городе, ни за его пределами, поэтому и нарываюсь на козни бытовой жизни из-за невнимательности, отрешенности и витания в научных облаках.

Я продолжила молчать, не зная, что ответить на его неоправданные ожидания вместо того, чтобы сказать свое имя.

– Я Вас совсем не удивил. Вероятно, каждый второй выражает свои сомнения на этот счет… Понимаю, – сказал он, все еще не назвав себя, а в глазах у него промелькнуло явное сожаление. И непонятно, о чем ему сожалеть – то ли о сказанном, то ли о невысказанном.

Когда же он перейдет к делу?! Я показательно посмотрела на часы, отметив, что мне действительно уже пора кормить своих питомцев – это и есть мое последнее дело на сегодня в стенах магАкадемии. Мне стоило поторопить события.

– Сэр, мне надо срочно бежать в академический зверинец. Можете проследовать за мной, но уделить вам больше времени здесь я уже не смогу, только если после того, как закончу, – проговорила я скороговоркой и подняла глаза с часов на превосходный экземпляр мужского пола рода человеческого.

– Я подожду столько, сколько потребуется… Буду следовать за вами тенью, если позволите, – немного пафосно изрек он, так и оставшись безымянным.

Я лишь закатила глаза и быстро юркнула в дверь, ведущую на выход из аудитории, но сразу резко остановилась, опомнившись, что не взяла ни единой своей вещи. Я поспешно вернулась к столу, обойдя замершего истуканом мужчину без имени, быстро достала из ящика монографию по Плюющим Ящерицам профессора Черингстона из содружественного университета. Я нашла в недрах этого же ящика ключи и положила их в свой портфель. Все, вот теперь я готова. И я понеслась на всех парах в наш зверинец, за который и была ответственна, позабыв закрыть дверь в аудиторию. Ладно, из-за этого недоразумения не должно произойти ничего непоправимого. Правда, я чуть ли не пришибла следующего за мной аристократа своей резкой остановкой, но это тоже нестрашно. Одним аристократом больше, одним меньше – экземпляр, так сказать, не единичный.

По большому счету, мне нет никакого дела до не представившегося мужчины, и я бежала к своей отдушине – к своим питомцам, для которых мне по тем или иным причинам удалось выбить место в магАкадемии. Частично средства на содержание этих магических животных вычитают из моего жалования, а остальное расходуется из академического бюджета. Благотворительность тоже очень выручает, но крайне редко. Несмотря на мою знаменитость в научных кругах, не могу похвастаться большой заработной платой. Хотя нет, не так – зарплата-то не плохая, а вот трат много: съем небольшой квартирки вблизи Академии стоит недешево (это же центр города), печатные научные изыскания очень выросли в цене, а я активно скупаю все интересующие меня новые публикации. Читаю и трачу я больше, чем пишу и получаю за собственные работы. И это, между прочим, не учитывая отчисления в академию за питомцев и ежемесячные отправления своему старшему брату.

Мы со старшим братом, Брэдом, остались только вдвоем. Благодаря его помощи удалось платить за учебу с ранних лет. А теперь моя очередь помогать ему избавиться от накопившихся долгов, в которых он погряз, в том числе из-за меня, но он справляется. У брата имеется собственное дело, и вместе мы сумеем избавиться от всех должностных расписок. Брэд у меня большой молодец, он открыл маленькую гостиницу, чистую и уютную, а поскольку дело это сезонное, доход непостоянный. Но старший брат обещал, что скоро у него получится выкупить арендованное здание полностью и расплатиться с оставшимися долгами.

Да, я из маленького прибрежного городка Шорбер, что на землях Северной Ринции, расположенного на скалистом берегу Кобальтового моря. Наш городок не очень большой, но в сезон и яблоку негде упасть. Жалко, что длятся туристические набеги не так долго, как хотелось бы, поэтому вылезти из задолженностей не так-то просто. Но Брэд держится на плаву. Удалось же ему и меня воспитать, и находить для меня учителей, оплачивать школу и дальнейшее обучение, и вести дела в гостинице. Я не сомневалась в нем и была уверена, что все выйдет наилучшим образом.

Самым первым учителем, которого привел ко мне старший брат, стал приезжий иностранец, он-то и заметил мою повышенную способность к учебе и к саморазвитию. Учитель же, в свою очередь, дал свои рекомендации и посоветовал обратиться к сэру Фредерику Протоптусу, который и занялся моим образованием основательно и со всей серьезностью. В детстве мне его имя и фамилия казались невероятно смешными, за что я получала строгие замечания, выговоры и дополнительные задания, доклады. Затем сэр Протоптус посоветовал подать документы в специализированную школу-интернат раньше рекомендуемого срока поступления, и так по накатанной до самого университета. Школу я закончила уже в тринадцать лет. Оттуда направили свои рекомендательные письма в Горский Университет, который находится в столице Ринции – Аризе. В столичном университете я получила высшее образование, две степени и ученое звание.

Уже в студенческие годы я начала свою научную деятельность в сфере магЗоологии. Между прочим, мои первые работы до сих пор актуальны. Я участвовала всего в двух экспедициях, и все по необходимости в получении научных степеней. После непродолжительной преподавательской деятельности мне присвоили ученое звание профессора, но, несмотря на попытки удержать меня в Горском Университете, я была вынуждена поменять его на магАкадемию в Гордоне. Мне пришлось сменить не только учебное заведение, но и целую страну.

МагАкадемия, в свою очередь, находится на землях Великолитании, а Гордон – ее столица, где я теперь жила и преподавала всего в течение одного учебного года, который уже, к счастью, заканчивался. Скоро наступит жаркое лето – и мне не придется тратить время на студентов-оболтусов. Свое время я посвящу на что-то более интересное, например, займусь изучением полового диморфизма у семейства ютиных.

Почему же я не осталась в своем родном Горском Университете? Все просто – деньги. Руководство привыкло, что Брэд долгое время спонсировал преподавателей и администрацию школы и университета, чтобы те закрывали глаза на мой возраст и больше внимания обращали на мой интеллект. И никто не хотел отказываться от сложившихся материальных отношений. Когда я повзрослела и поняла, что мой старший брат не может вытащить нас двоих из этого «болота», я пришла в ректорский кабинет с просьбой освободить моего брата от неоправданных выплат, ведь тогда я уже вела преподавательскую деятельность и, между прочим, бесплатно. Моя просьба ректора не смутила, но он все равно деликатно отказался от предложения, объясняя это тем, что мой возраст никак не вяжется с профессорским званием. Он совершенно не ожидал от меня, что я смогу предать Альма-Матер и капельку страну. Я, предупредив Брэда, подала заявку на свободное место преподавателя магЗоологии в Гордонскую магАкадемию, где меня одобрили и охотно приняли в штат, еще даже в глаза не видя, вместе с моими питомцами. Жалко, что без моего брата… но бросить свое дело, он не мог и не хотел.

Печально вздохнув и вынырнув из своих воспоминаний, я кивнула сторожу зверинца – сэру Бинксли. Он очень расторопный и активный мужчина в годах с единственным недостатком – он курил трубку с вонючим табаком. На его пагубное пристрастие и его последствия на здоровье старика мне было далеко безразлично, если бы он не позволял себе покуривать на своем рабочем месте. Не все проживающие в академическом зверинце реагировали спокойно на страшную вонь.

Бинксли крикнул мне в спину:

– Бэлла уже начала нервничать.

Я благодарно ему кивнула и ускорила свой шаг, быстро завернув в комнату, где хранилась еда для моих подопечных. Каждое утро сэр Бинксли подготавливал порции для каждого животного на целый день, оставляя их тут, в холодной кладовой. Сегодня по расписанию был мой день кормления. У меня было еще два помощника из студентов, которые подрабатывали в нашей магАкадемии. После моих инструкций и предупреждений студентам удавалось кормить магических животных без потерь для своего тела. Но сегодня Бэлла ждала именно меня, а поскольку я опаздывала, она начала переживать.

Я взяла подписанное ее именем ведро, откуда торчала свежая козлиная нога, и чуть ли не бегом отправилась в вольер к Огненной Полосатой Гиене. Несомненно, ее вольер оснащен последними разработками и огнеупорной защитой, но не хотелось бы дождаться того момента, когда поступит сигнал о ее воспламенении и включится система тушения. Огненные Полосатые Гиены на то и огненные, что в случае опасности, какого-либо дискомфорта или нервируемого фактора их шкура вспыхивает, как спичка. Объем пламени зависит от степени возбужденности животного.

Уже походя к клетке, где обитала Бэлла, я услышала голос и вздрогнула, успев напрочь забыть про следующего за мной попятам безымянного незнакомца:

– Бэлла – это огненная гиена? – удивленно спросила мужчина.

Я не успела ничего ответить, недоуменно взглянув на говорившего человека, как он продолжил свою речь, подчеркнув интонацией мое имя:

– А вы продолжаете меня удивлять, профессор Брайнс.

Неужели он до сих пор не воспринимает меня всерьез?! Я лишь пожала плечами, удивляю я его, видите ли… И хорошо – мне нет до этого никакого дела. Перед тем как открыть вольер, я сообщила ему:

– Подождите меня здесь.

И, дождавшись его положительного кивка, добавила:

– Чуть дальше.

Он сделала пару шагов назад, а я с улыбкой продолжила:

– Еще дальше.

Нахмурившись, аристократ сделал еще пару крошечных шагов назад и уточнил резким тоном:

– Достаточно?

– Вполне, – согласилась я покорно и тут же потеряла к нему интерес. Я прошла в вольер, сосредоточившись на Бэлле.

Она лежала на траве перед маленьким водопадом с чистой питьевой водой, положив морду на передние мощные лапы и грустно наблюдая за небольшими завихрениями водяных струек. Ее шерсть уже искрила во все стороны – и вот-вот проявится пламя.

Я прошла во внутрь и аккуратно закрыла за собой дверь клетки, совершенно не боясь Бэллу и ее огня. Я сама принадлежала огню, и эта стихия для меня была абсолютно безопасна.

Каждое живое существо несло на себе отпечаток одной из четырех основных стихий: огня, земли, воды и воздуха. У меня – огненная стихия, но я обладала крошкой магических сил, мой предел возможностей – это зажечь огонек из пальца и дать прикурить сторожу Бинксли, но огонь никогда не обидит своего носителя, чувствуя родство. Иначе говоря, с моей постоянной способностью попадать в неприятности на мне бы не осталось живого места, и я была бы усыпана баснословным количеством мелких шрамов от ожогов. Амагичных животных в природе не существует. Закон о наличии магических сил распространяется на все пять царств: Животные, Растения, Грибы, Бактерии и Вирусы. Случается, что сил настолько мало, что ты сможешь высечь лишь искру или выдавить крохотную каплю воды, но все без исключения обладают стихийным отпечатком – это основополагающий фактор мироздания. Даже крошечный росток уже обладает родством со своей стихией. Но если объединенным в виды растениям или животным свойственна одна и та же стихия, и для этого научные деятели сформировали классификации для общего удобства, то с человеком все несколько сложнее. Например, Домашняя Корова: все породы этого животного будут нести в себе отпечаток водной стихии, но не все представители семейства полорогих будут относиться к воде. Но, по крайней мере, точно будет известно, что каждый родившийся теленок Домашней Коровы будет носителем воды. Или другой пример: собаки несут в себе отпечаток земли, а кошки – воздуха. Тигры (из того же семейства кошачьих) обладают водной стихией, а не стихией воздуха, как кошки, и так будет в каждом последующем потомстве. А вот такое животное, как человек, не вписался ни в одну из известных систем наследования стихийных магических сил. Даже в семье, где оба родителя носят отпечаток земли, может родиться воздушный мальчик. На мой взгляд, наука просто еще не нашла, с чем именно сцеплено стихийное наследование. Но мне никогда не нравилась работать с людьми, хотя это превосходный объект для научного исследования, но все-таки не настолько, чтобы погрузиться в мир человеческого наследия стихийного отпечатка.

Мне больше всего нравилось изучать новые виды магживотных или узнавать что-то новое об уже известных экземплярах. Однако в экспедиции меня включали всего два раза, и то под натиском моих работ и из-за невозможности выполнения исследований без моего присутствия. А мне бы хотелось наблюдать за магживотными в естественной среде обитания. Но, к сожалению, все уже наслышаны о моей неловкости, невнимательности и повышенной склонности попадать в нелепые ситуации, что очень сильно влияло на ход экспедиции, и не в лучшую сторону. Меня попросту не берут с собой. Поначалу я очень расстраивалась, когда раз за разом получала отказы на свои заявки в участии в экспедициях. Сейчас я уже приняла это как данность, и мне в дикой природе, действительно, нет места. И без непосредственного участия в научных походах можно обнаружить много нового и интересного, чем я и пользовалась.

Бэлла наконец соизволила обратить внимание на того, кто посмел нарушить ее территориальные границы, сразу издала характерный звериный смешок и не спеша поковыляла в мою сторону. Да, эта прекрасная Огненная Полосатая Гиена – инвалид. Во время первой моей экспедиции по жарким Терракотовым Маудовским землям мы спасли ее из капкана браконьеров. От правой задней лапы осталась лишь культя. Шкура Огненных Гиен славится своей износостойкостью и огнеупорностью, а браконьерам не писан закон о их неприкосновенности и принадлежности к вымирающему виду.

Не знаю, почему уж умирающая взрослая особь решила, что я глава ее маленькой стаи, но после спасения она не ушла к своим сородичам обратно, а осталось рядом со мной. Почему именно со мной? – я не знаю. Не могу сказать, что я принимала активное участие в ее спасении. Хотя я и настояла на ее освобождении, но из капкана вызволяла ее не я. С нами были сильные мужчины, которые открыли железную ловушку. По-моему, это был Сеймур Архольн, но вспоминать о нем мне хотелось.

Одно из моих предположений было таким, что гиена потянулась за родной стихией. Хотя среди нас были и другие люди, принадлежащие огню, для гиены мой огонь был, видимо, роднее. А я не смогла ее бросить, и так Бэлла стала жительницей сначала Горского Университета в Ринции, а потом уже и магАкадемии в Великолитании.

Спустя пару минут Бэлла дошла до меня, ткнулась мокрым носом мне в ладонь и попыталась поскакать вокруг меня с гиеньим смешком. Бэлла, конечно, уже давно привыкла ко мне, и мы с ней давно нашли общий язык, но все-таки она – дикое магическое животное, и совсем не безобидное. С ней стоит быть максимально осторожным и ни в коем случае не провоцировать на агрессию.

После своего приветствия она подняла лобастую голову вверх, показывая свое незащищенное горло и заодно полную покорность вышестоящей самке. Я после этого жеста доверия потянулась слегка похлопать ее по холке. К тому моменту с ее шкуры уже перестали сыпаться мелкие искорки, что обозначало спокойное состояние животного, выбранного огнем.

Пройдя в маленький крытый дом, укрывающий от осадков и спасающий от жары, я швырнула козлиную ногу в кормушку и осталась наблюдать за неспешной трапезой Бэллы. Она вырывала и выгрызала большие куски со смачным чавканьем и громким хрустом хрящей и костей. Все это время гиена наблюдала за мной с опаской: выражу ли я свой интерес к добыче или же нет. Бэлла считает меня главной в «нашей стае», а себя –нижестоящей самкой, поэтому ей пришлось бы уступить мне первенство в пиршестве, если бы я заявила свои права на добытую дичь. Правда, я не интересовалась сырыми козлиными ножками, но Бэлле это так просто не объяснишь. Я стояла спокойно, не шевелясь, наблюдала за ужином гиены, чтобы Бэлла ни на секунду не засомневалась, что я сыта. И как только Бэлла показательно развалилась перед недоеденным мясом, я развернулась и направилась с пустым ведром к выходу из вольера. Мне предстояло покормить всех остальных обитателей зверинца.

Проверив что я закрыла за собой дверь, я отнесла пустое ведро в мойку и зашла за новой порцией корма в холодную кладовую. Здесь уже стояли два поджидающих своей очереди ведерка – одно с крупно порезанными фруктами, а другое (поменьше) с сушеными сверчками.

Не представившийся аристократ, как и обещал, следовал за мной тенью, но сейчас его помощь мне пригодится, поэтому я без слов протянула ему ведерко с насекомыми. Мужчина не ожидал, что ему придется участвовать в процессе кормления. Он очень долго и выразительно рассматривал с брезгливым выражением на холеном лице мою протянутую руку с ведром, где все еще шевелился необходимый и питательный корм. Как бы он не пытался скрыть свое неудовольствие, у него это не получилось. Я настойчиво протягивала ему ведро, меня такое выражение лица совершенно не смущало. Незнакомец сдался с выдохом, полным скорби, и взял протянутую ношу в свою аристократическую нежную ручку, одарив меня взглядом, от которого у обычных людей появлялось желание убраться куда по дальше. Но это у обычных, а не таких, как я, рыжих и непутевых. Я кивком головы указала на следующий вольер, где озеленители (с земляным отпечатком) вырастили для макАкадемии небольшой кусочек Малахитовых Джунглей для нескольких моих подопечных.

Я взяла за руку незнакомца и завела его во внутрь клетки, не забыв закрыть ее за собой. И, не выпуская его твердой, но нежной (как я и ожидала) руки, предупредила:

– Не дергайтесь.

Он ничего не ответил, лишь сжал крепче мою ладонь, показывая, что услышал и принял к сведенью мои слова. Почти сразу послышалось копошение среди веток деревьев. Я застыла, ожидая несносных братцев Зика и Дика. С радостным криком «у-у-а-а» один из них свесился с ветки, удерживая свое золотистое пушистое тельце на длинном хвосте и пугая моего нового «незнакомого». Я специально заглянула брюнету в глаза в надежде увидеть хоть толику испуга. Но, увы, нет. Нужно дать должное мужчине из Высшего Света, вместо страха в его глазах отразилось лишь удивление из-за эффекта неожиданности. Рассмотрев магживотное поближе, незнакомец сразу расслабился, а из его тела ушла напряженность. Я больше не стала испытывать выдержку аристократа, достала из своего ведерка кусочек фрукта и протянула его Зику, пояснив:

– Это Зик – Львиная Воздушная Игрунка.

Примат радостно схватил угощение маленькой ручкой с аккуратными крошечными пальчиками, помогая себе потоком воздуха, опустился на землю и приступил к поглощению. Я предупредила незнакомца:

– Сейчас появится и его брат – Дик.

Я только закончила говорить, как прямо передо мной свалилась еще одна Воздушная Игрунка, только если у Зика шерстка была золотистая, то у Дика отдавала больше в рыжину. Пока братцы не стали сами лезть в ведро, я разбросала по всему вольеру фрукты, усложняя для них задачу и обеспечивая им некоторую занятость на неопределенное время.

– Как они у вас оказались? – спросил мужчина с явным удивлением в голосе.

Я с пониманием улыбнулась аристократу.

– Вы в курсе, что их осталось всего три с половиной тысячи особей!? В это число входят Зик и Дик, – сказала я, констатируя факт.

Безымянный мужчина точно знал, что эти магические животные – величайшая редкость. Им сложно выжить в неволе, а их популяция сокращается.

– Как вы уже успели понять, с моими особенностями мне не место в Малахитовых Джунглях, – заметила я.

И на мои справедливые слова аристократ понятливо кивнул и ухмыльнулся, явно припоминая сегодняшнюю сцену в учебной аудитории.

– Поэтому Зика и Дика мне подарили, – продолжила я объяснения. – В магАкадемии под моей ответственностью появился зверинец и в какой-то из дней сменогодних каникул на мое имя была доставлена посылка от неизвестного отправителя с пометкой «срочно», со всеми необходимыми разрешениями на перевозку «живого багажа». Внутри оказались два представителя отпечатка воздушной стихии (воздуху так нравится отряд приматов). Случайно, не Вы прислали?

Я никогда не задавалась вопросом, кто именно мне прислал двух Игрунок, я мысленно поблагодарила его за такой поступок и не стала выяснять отправителя, принимая его желание остаться неузнанным. Нет, я совсем не склонна к коллекционированию живых созданий, но в этом случае отправить мне братьев приматов было верным решением. У Зика и Дика не получилось бы выжить в дикой природе. Оказалось, что у них плохая усвояемость элементов, входящих в состав костей, таких как кальций. И если бы не специальные уколы, богатые необходимыми им веществами, которые я ставлю каждые полгода, братья сначала лишились бы зубов, а потом уже из-за повышенной ломкости костей и от неспособности нормально перерабатывать и усваивать пищу погибли бы в результате какой-нибудь травмы и невозможности восстановиться после нее. Это если не учитывать вероятность быть съеденным хищниками.

– Нет, не я, – суховато произнес незнакомец.

Не распознав причины такого тона, я безразлично пожала плечами, забрала у него ведерко со сверчками и двинулась дальше в организованный лес к маленькой защищенной кормушке, куда не могли добраться братцы Зик и Дик.

Я протискивала почти каждого сверчка в маленькое отверстие, это затянулось на некоторое время, пока я не решила, что этого достаточно, и осталась ждать на месте. Со спины ко мне бесшумно приблизился аристократ. Как я поняла, что он стоит за моей спиной?! – его дыхание щекотало мои рыжие волосы на макушке. Я не стала заострять внимание на непозволительной близости незнакомца, а старательно выискивала в кронах деревьев искомое магживотное. Наконец, мне удалось разглядеть его. Это еще один представитель отряда приматов и воздушной стихии – Медленный Фори.

Эти «мягонькие» шерстяные и глазастые толстячки очень полюбились светским дамочкам. Многие решили стать обладателями таких экзотичных животных, напоминающих плюшевую игрушку. Только вот неудача – они были ядовиты. Яд выделялся в месте незащищенной шерстью кожи – на подушечках лапок. Именно там, под поверхностным слоем кожи, располагались маленькие специальные железы, которые выделяли ядовитый секрет, и дополнительно организм снабдил тем же веществом и слюну животного, чтобы уж наверняка сбить с толку выбранный объект. Выделяемое Медленным Фори небольшое количество яда предназначено для хищников, идущих за ним по следу. Вещество хорошо сбивает запах и чаще всего вынуждает прекратить охоту за медлительным магическим животным. Для человека такой яд опасности не несет, только в редких случаях индивидуальной непереносимости. Однако прежняя хозяйка Медленного Фори чуть ли не задохнулась после тесного контакта с толстячком Гасом – у нее обнаружилась выраженная аллергия на выделяемый им яд. Но женщина оказалась упертой и полной решимости оставить питомца у себя, чем и обрекла его на удаление желез нелегальным псевдоспециалистом, но это не привело к желаемым ею результатам.

Как итог, у толстячка Гаса возникли послеоперационные осложнения, а у хозяйки – повтор приступа удушья и никакой совести. Гаса нашли на помойке мальчишки и просто принесли его к стенам нашей магАкадемии (это первая мысль, пришедшая им в головы), зная об академическом зверинце. И они не прогадали.

Мы вместе с Лариной и сменяющимися по очереди помощниками обрабатывали гнойные раны и выходили прекрасный экземпляр Медленного Фори по имени Гас. Дамочка была оштрафована. К сожалению, других мер наказания законом не предвидено, но теперь она под контролем сборища опеки над магживотными, и, думается мне, они не несут ей счастья и радости с пирогами, а, наоборот, в их арсенале бесконечные нравоучения и претензии, а еще они мастера по вызову раздражения и изжоги.

Толстячок Гас лениво спускался по стволу к своей личной закрытой кормушке. Ее соорудили специально для него, чтобы Зик и Дик не обделили его едой, слишком они уж шустрые в сравнении с Гасом. Несмотря на его медлительность, в нем живет недюжий ум и воздушная сила, которой он умело пользуется в добывании пропитания. Остатки сверчков я вывалила кучкой прямо перед носом Львиных Игрунок, не обращая внимания на давящее присутствие представителя аристократического рода. Я снова взяла его за руку и потянула на выход, забрав с собой пустые ведра, сто раз напомнив себе не забыть запереть клетку. Закончив свой бубнеж, я произнесла четко, уже обращаясь к мужчине без имени:

– Остался последний вольер.

Незнакомец кивнул и отобрал пустые ведра, самостоятельно донес их до места с аристократичной изящностью, где забрал последнее ведро с надписью «черепаха».

Аристократ с явным вопросом в глазах посмотрел на меня, ожидая пояснений, а я немного растерялась под этим взглядом, даже как-то стыдно стало за свою чрезмерную жалостливость. По-моему, у меня даже щеки покраснели, но все же я решила пояснить:

– Да, Изольда – Сухопутная Земляная Черепаха и последствие моей второй и уже последней экспедиции. Так уж вышло, что Изольда тоже осталась жить под моим присмотром.

– А как так уж вышло, можно полюбопытствовать? Наверное, совершенно случайно? – ехидно спросил мужской эталон из Высшего Света.

– Это совсем неинтересная история, – я попыталась свернуть тему.

– Позвольте мне самому судить, – произнес незнакомец.

Пришлось уступить ему и рассказать, что с самого начала Изольду еще совсем крохой забрал себе другой участник экспедиции на Трофянистых островах. У нас с данным коллегой и представителем научного круга дружного общения не сложилось, и назло мне Карл Ходинкс забрал себе незрелую особь черепахи в качестве трофея. Я его предупреждала, что делать этого не стоит. Но Карл посчитал себя умнее и решил доказать глупой рыжей неопытной молодушке, что сухопутные Черепахи могут подстраиваться под обстоятельства жизни и расти только до того уровня, в котором им комфортно существовать. Он был уверен, что если держать детеныша черепахи в маленьком аквариуме, то она не вырастет.

– И что же у него вышло? – уточнил аристократ.

– Гипотеза не подтвердилась, – пожав плечами, ответила я. – Сейчас наглядно убедитесь.

Мы проследовали в последний вольер, где жила Изольда. Он был почти таким же, как и у Огненной Полосатой Гиены: с открытым небом, с травяным покровом, малочисленными кустарниками и водопадом с питьевой водой. За прутьями клетки вальяжно вышагивала огромная коричневая черепаха, она была в два раза выше и больше Бэллы. Изольда, вытянув шею, неторопливо жевала траву, а вокруг нее летали комья влажной земли, которые по очереди задорно шмякались в траву под властью отпечатка земли черепахи, а затем снова поднимались в воздух и повторяли все заново: Изольда так игралась.

Заходить к Изольде несколько опасно. Несмотря на ее абсолютную травоядность, она имела мощные челюсти, способные раскусить человеческий череп, как леденец. Поэтому и безопасность была соответствующая, даже для меня. Я отодвинула засов у места кормления со своей стороны, вывалила для Изольды кашу из фруктов, овощей, сдобренные дополнительными элементами, в чистое корыто и надежно задвинула засов. Только потом я открыла доступ со стороны Изольды специальным рычагом. Огромная Черепаха скосила на меня мутно-болотного цвета глаз, но все равно продолжила метать комки грязи и меланхолично пережевывать листья кустарника. Видимо, это занятие приносило большее удовольствие, и прекращать его черепаха не собиралась даже ради вкусного корма.

– То, что Карлу Ходинксу не хватило места для леди Изольды, я понял, а почему же она попала именно в Ваши руки? – спросил не представившейся до сих пор мне мужчина.

Я полагала, что это просто изощренная месть и от униженного Карла, потому что я оказалась права, и от ректора Горского Университета, после того, как он узнал, что я удачно устроилась в Великолитанскую магАкадемию, лишив его дополнительной прибыли от моего брата. А чтобы хоть как-то насолить мне, они отправили Изольду вслед за мной. Но хитросплетения наших отношений с университетом и его преподавателями останутся при мне, поэтому, не вдаваясь в подробности, я скорбным тоном ответила:

– Униженная мужская гордость и не на такое способна.

Такого объяснения мужчине оказалось достаточно. Ведра были возвращены в кладовку, сторожу Бинксли вынесено предупреждение, чтобы не травил Зика и Дика своим вонючим табаком. Теперь, стоя перед выходом из академического зверинца, я поправила свои очки и выжидательное уставилась на безымянного аристократа, но говорить пришлось первой:

– Итак. Вы познакомились со всеми нашими немногочисленными подопечными. По-моему, настало время и для знакомства с человеком, который целых два часа следует неотступно за мной, носит ведра и задает вопросы, а я даже не знаю, как к нему обращаться.

Мужчина весело хмыкнул на мою отповедь и шутливо поклонился. Наконец, лощенный брюнет соизволил представиться:

– Перед Вами профессор Брайнс, Серхио Кроуэлл собственной персоной.

Не знаю уж, какой реакции от меня ожидал «Серхио Кроуэлл собственной персоной», но его имя мне ни о чем не говорило, поэтому я продолжала молчать и хлопать ресницами в явном недоумении.

– Что ж, со мной такое впервые, когда столь красивая девушка не знает моего имени, – заключил Серхио, немного растеряно потирая нижнюю губу тонкими пальцами, но радостного запала, кажется, не растерял.

– Что Вы хотите от меня, сэр Кроуэлл? – начиная раздражаться спросила я, снова посмотрев на часы. Домой хотелось все больше.

– Профессор Брайнс, я собираюсь сделать предложение, от которого Вы не сможете отказаться, – произнес Серхио низким волнующим голосом.

О-о-о, это вряд ли… только вчера меня заинтересовала Обычная Луговая Улитка и новое увлечение в Дамских Салонах. Их специалисты утверждают, что слизь такой улитки обладает омолаживающим эффектом. Посетительницы тратят баснословные деньги на маски для лица, в состав которых входит слизь этих наимилейших склизких созданий. Мои теоретические умозаключения, что слизь не обладает подходящими микроэлементами для остановки регресса кожного покрова, не возымели эффекта. Маленький, совсем крошечный, конфликт среди представителей прекрасной половины человечества, произошедший в салоне, где мне требовалось подстричь кончики рыжих волос, показал, что мои бездоказательные слова не произвели должного эффекта, а лишь только смешки и новые сплетни за спиной. И теперь мне хотелось иметь на руках аргументы более весомые, чем теория. К тому же, вечер четверга – подходящее для эксперимента время, поэтому я закономерно спросила:

– У Вас где-то спрятана Обычная Луговая Улитка? – задумчиво спросила я и даже бегло осмотрела имеющиеся карманы штанов и пиджака сэра Кроуэлла. Но, к сожалению, нигде не предполагалось наличие хоть какого-то предмета.

– Раз нет Улитки, – продолжала я говорить, – вряд ли Ваше предложение меня заинтересует.

Я попыталась ретироваться от привлекательного, но очень странного аристократа – Серхио Кроуэлла. Но мужчина решил иначе, он подхватил меня за локоток и последовал рядом со мной прямиком на выход с территории магАкадемии.

– Я бы не стал на вашем месте так скоропалительно принимать решения, – твердо сказал Серхио. – Я Вас провожу. Вы же живете где-то недалеко? Заодно и поведаю некоторые подробности моего предложения. Я уверен, профессор Брайнс, Вы передумаете!

Отвечать я не стала. Хочет провожать – пусть провожает, хочет что-то рассказать – пусть делает это, но быстрее.

Мы вдвоем чинно вышли с проходной магАкадемии, я махнула рукой встречающему и провожающему сторожу и повела высокого спутника по центральной улице вниз, в сторону своей уютной квартирки.

На фоне его рассказа я рассматривала полюбившуюся мне (уже год как) центральную улочку с мощеной дорогой и высокими каменными зданиями со стрельчатыми сводами. Почему-то именно эта архитектурная форма была доминирующей во всем Гордоне. Она повторялась везде, где только могла: в окнах, арках, дверных проемах, подчеркивая особенность столицы Великолитании.

Центральный район был уютный и опрятный – где-то спрятался жилой дом, а где-то втиснулся маленький собор Всем Стихиям, откуда пахнет приятными благовониями и слышны песнопения служащих. В крошечных кафетериях уже открыли настежь окна, и любопытным прохожим видны накрытые белые столики и пока еще свободные стулья, ожидающие своих посетителей.

Центральная улица упиралась в мое самое любимое место для чтения, оно было довольно популярным в столице, и не только мне нравилось огромное дерево Сиреневой Яблони, вокруг которого располагались удобные лавочки. Вокруг Древнего Древня образовалась маленькая площадь, где любили проводить время жители и гости столицы, а главная причина для этого – спасительная тень.

Еще чуть-чуть – и наступит лето. Период цветения уже подходит к концу, и сиреневые лепестки уже усыпали всю мощеную площадь и до сих пор продолжали это красивое действо вместе с ветром – посланником воздушной стихии.

Я села на освободившуюся лавочку, за мной присел и Серхио, давая мне возможность подумать об услышанном.

Серхио прав, его рассказ заставил меня передумать. Оказывается, сэр Кроуэлл – наследный монополист дирижаблестроения и обладатель колоссального состояния. Одно из его увлечений – благотворительность в научную деятельность. В последней экспедиции, которую финансировал сэр Кроуэлл, обнаружилось нечто весьма интригующее и доселе неизведанное. Я сомневалась, что они могли обнаружить что-то новое, возможно, слегка забытое старое. Но для того чтобы это опознать, Серхио Кроуэллу порекомендовали обратиться ко мне как к самому юному эксперту в магЗоологии и хорошему специалисту.

– Меня брали в поход всего два раза, сэр Кроуэлл. Вы же догадываетесь почему? – уточнила я на всякий случай, может, ему мало инцидента с юбкой, и поправила съехавшие на кончик носа круглые черепаховые очки.

– Да, я успел удостовериться о причинах собственными глазами и был полностью очарован. Но я уверен – это не станет помехой. Нельзя вывозить случайную находку из привычного места обитания, чтобы не нарушить ход развития и не подвергать опасности команду и людей. Мне легче снарядить еще одну экспедицию и доставить Вас туда, – ответил сэр Кроуэлл, легко пожав плечами.

Как будто потратить сотни тысяч трелингов для него – это то же, что и почистить идеально ровные и белые зубы.

– А что удалось обнаружить, Вы мне, конечно же, не сообщите… – пробормотала я, попробовав утолить свое любопытство еще раз.

– Только после Вашего согласия на участие и подписания со мной контракта. И я Вам поведаю абсолютно все, что мне известно! – сказал Серхио, подмигнув голубым глазом в обрамлении черных ресниц и продолжал говорить с невыразительной полуулыбкой.

– В остальном, профессор Брайнс, предстоит разобраться уже на месте, – заключил сэр Кроуэлл, аристократ и по совместительству «дирижаблестроительный змей – искуситель».

– Мне надо подумать, – ответила я очень тихо.

Вторя моим словам, воздух подцепил мою кудрявую прядку волос. Она вместе с сиреневыми лепестками попала в маленький воздушный вихрь, соблазняя и увлекая за собой в игру: «Посмотри, что ты теряешь?! – Ничего! – Соглашайся…». Но я была не приучена совершать поступки необдуманно, поэтому я встала с теплого местечка и отрешенно пошла в сторону своего дома, блуждая в своих мыслях так, что даже забыла попрощаться с мужчиной. А он – нет, сзади прилетел его голос:

– Я надеюсь на ваш положительный ответ! Зайду за ним в понедельник вечером.

Я слабо кивнула, совершенно не принимая во внимание, что сэр Кроуэлл вряд ли это увидит. Я тихо наблюдала, как мои синие туфельки топчут аккуратную каменную брусчатку и лепестки с Сиреневой Яблони, и размышляла. С одной стороны – поехать в увлекательное путешествие очень хотелось, а с другой стороны – я же не могу бросить своих студентов и зверинец, который за год оброс новыми подопечными. Да и как же брат? Я обещала на летние каникулы навестить его и погостить недельку-другую.

Я прошла мимо высоких окон Центральной Библиотеки, в которых были видны многоэтажные стеллажи с корешками книг. Близкое расположение библиотеки к жилью сыграло основную роль при выборе моего надежного пристанища. Я шмыгнула мышкой через дорогу, к двери напротив гордонсокого общественного здания, но из-за рассеянности не посмотрела по сторонам улицы. Ловкий и юркий юноша-газетчик на велосипеде в последний момент умудрился не сбить меня и не покалечиться самому, а вовремя объехать. Резко затормозив, он обратился ко мне с яростью:

– Смотри по сторонам или поменяй очки, раз в этих ни черта не видно!

Мог бы – сплюнул. Я осталась стоять, растерянно прижимая к себе свой портфельчик с трудами профессора Черингстона. Принимая свою неправоту, я промямлила:

– Простите.

Я поспешила скрыться за дверью, пока еще кто-нибудь не начал учить меня внимательности и расторопности. Знали бы они, как я сама хотела меньше влипать в неловкие ситуации и быть более принадлежной к обычной жизни, а не к книжной.

Я жила на пятом этаже, под самой крышей, в двухкомнатной квартирке с маленькой кухней, но зато с большими окнами, выходящими как раз на сиреневую яблоню, и даже магАкадемия попадала в поле зрение. Вид из окна был просто изумительный: покатые черепичные крыши, на которых стояли разнообразные каменные творения мастеров под покровительством стихии земли, а из окна моей маленькой спальни было видно библиотеку и ее немногочисленных посетителей. Квартирка была очень уютная. Ее хозяйка вышла замуж и решила сдавать в аренду свое жилье. Мне очень повезло успеть первой обратиться по газетному объявлению и подписать контракт на проживание. Здесь было все что нужно – где спать, где есть, где мыться, где работать и где хранить книги. Гостиная была по совместительству и кабинетом, и лабораторией. Безусловно, с моим везением здесь я не держу ничего опасного (только микроскоп и несколько реагентов для покраски исследуемого материала), огромный шкаф для скопленной литературы и, конечно же, большой цветастый диван. Еще маленький письменный стол, где я записывала свои труды, когда на меня нападало озарение. Хотя чаще всего желание что-либо записать на меня находило за кухонным столом и за приемом пищи, поэтому там тоже хранятся писчие принадлежности – бумага и черновики. И сейчас, открыв дверь, я решила немного подкрепиться и все хорошенько обдумать. Уже на кухне соорудила себе большой «двухэтажный» бутерброд, где внутри было все, что удалось найти в сохраняющем шкафу – от колбасы до огурца, а налив себе чаю и сев за стол, я решила, что сначала посоветуюсь с братом по поводу поездки. Для этого надо было встать пораньше и до начала лекции у студентов отправить ему письмо. Что уж скрывать, я хотела в экспедицию. Очень соблазнительно представлялось предстоящее путешествие. Серхио был сто раз прав, и я приложу все усилия, чтобы попасть в число участников. Даже если их открытие окажется не таким уж и открытием, то все равно нельзя упускать возможность своими глазами увидеть животный мир Гидая. И, конечно, необходимо договориться с руководством магАкадемии, но не думаю, что с этим будут какие-либо проблемы. До конца учебного года осталось меньше месяца, столько же времени займет и подготовка сэра Кроуэлла к экспедиции. Ректору, сэру Сакольсону, даже искать замену на мои часы не понадобится, я успею самостоятельно принять экзамен и проставить зачеты учащимся, а пересдать студенты смогут и другим преподавателям нашей дружной кафедры.

Запихнув последний кусочек своего ужина и допив последний глоток чая, я посмотрела на свои часики – отлично, я еще успеваю. Я захватила с собой рюкзак, в который сложила стерильные баночки и ватку, сменила синие туфельки на резиновые сапоги по колено, подхватила рукой сачок и отправилась на ловлю – на ловлю улиток! У меня была цель – со всей уверенностью опровергнуть уловку продающих процедуру омоложения в салонах для Леди и неЛеди. Может, отправить в газету мою статью? Меньше научных выражений в доказательствах для интересного чтения и, возможно, дамочки перестанут тратить кучу трелингов на такую ерунду. Стоит попробовать донести свои идеи до общественности.

Гордо выйдя из дома и поправив очки, я отправилась к ближайшему каналу, где протекала река Темра. Она разделяла наш город на районы искусственным путем для удобства и легкого ориентирования населения. Путь мне предстоял неблизкий, но до чего же мне было любопытно…

Глава 2.

Солнце, уже по-летнему горячее, пекло мне в рыжий затылок, а ноги в резиновых сапогах натерлись до кровавых мозолей, но я не сдавалась. В итоге, мои старания увенчались успехом. Я, наконец, добралась до моста ремесленников, установленного через Темру, который разделял центральный район и ремесловый район.

Самой судьбой и унаследованным упорством мне было уготовано обнаружить Обычную Луговую Улитку. Берег реки был обложен камнями и плитами вблизи моста, что затрудняло мои поиски, но пройдя вдоль канала еще какое-то время, я нашла подходящее место обитания необходимого мне экземпляра. После непродолжительных поисков в неудобной позе в густой траве я обнаружила ее – Улитку, большого и крупного представителя класса брюхоногих. От радости я даже подпрыгнула и горько застонала от вспышки боли в натертых сапогами ногах. Я посадила моллюска в стерильную баночку и принялась ждать. Мне не нужен сам живой экземпляр, да и мучить лишний раз животное не в моих правилах, мне необходима была только слизь данного индивида зоологического мира. Пока улитка пачкала стеклянные стенки, я сняла к черту резиновые сапоги, наплевав на все предосторожности и озабоченные взгляды со стороны жителей столицы. И вообще, зачем я взяла с собой сачок?!

Я устроилась поудобнее на своем рюкзаке и с блаженством вытянула ноги. Запах, исходящий от канала, конечно, специфичный. Пахло затхлой водой, землей, немного рыбой, но хотя бы не нечистотами.

Солнце все еще было у меня за спиной и припекало голову, но сейчас было то время, когда оно заглядывало в окна домов. Создавалось такое впечатление, что в доме напротив жило собственное маленькое солнце, и оно выглядывало из каждого окошка, чтобы подсмотреть и полюбопытствовать, что же происходит на гордонских улицах.

Мосты в Гордоне служили своеобразными разделителями: один район заканчивается, и начинается другой. По одну сторону моста располагался академический район, или, как его еще называли жители, центральный, а по другую сторону начинался район ремесленников, где можно купить или продать все, что душе угодно. Такие явные разграничения и выделения районов по специальностям довольно удобны для ориентирования. Также в районе ремесленников располагался большой и единственный в столице транспортный узел. Здесь располагались не только вокзалы с междугородними путеводками, но и огромный причал для дирижаблей, который даже с такого приятного места обитания Обычной Луговой Улитки возвышался над столицей и всем своим видом напоминал о недавнем соблазнительном предложении.

Две высоченные, величественные башни, соединенные между собой несколькими мостами-перемычками – Причал и Верфь – являлись одними из столичных достопримечательностей, туда даже водили детей на небольшие экскурсии, но принадлежали они, как сегодня выяснилось, сэру Кроуэллу – обаятельному аристократу во всех предшествующих поколениях.

У башен сейчас было пришвартовано несколько гигантских многопалубных дирижаблей и пару маленьких однопалубных, вероятно, частных.

Если быть честной, то за все свои куцые экспедиции и путешествия я ни разу не летала на этих дорогостоящих средствах передвижения. Междугородние путеводки были гораздо дешевле. Дольше, но дешевле, и выбор мой всегда падал на наземный транспорт. Но когда смотришь на такую летающую махину, как эта, то хочется попробовать испытать эти, наверняка, захватывающие ощущения самой.

Маленькие однопалубные дирижабли обычно использовались в разных личных целях, а вот такие гигантские многопалубные «монстры» перевозили по расписанию пассажиров или грузы на другой конец света.

Интересно, я склонна к воздушной болезни или нет?! Чаще всего этим страдали люди с отпечатком земляной стихией, а абсолютно защищены от данного недуга только носители отпечатка воздуха.

В этот момент улитка решила показать мне, что она не из робкого десятка и сидеть ей в замкнутом пространстве надоело, поэтому вокруг нее начали собираться крохотные искрящиеся на солнце капельки. Все верно, улитка относится к водной стихии. Маленькие капельки стремились стать одной большой каплей мести. Но чтобы слизь осталась слизью без лишних примесей воды, я шустро извлекла невольницу и посадила ее обратно, откуда взяла. Она, конечно, поблагодарила меня, посадив собираемую влагу мне на нос. Но эти издержки профессии я терпеливо снесла, аккуратно вытерев последствия эксперимента носовым платочком. Пробормотав благодарность за неоценимый вклад в научное исследование, я запечатала баночку и посмотрела на сапоги с нескрываемой тоской. Я мысленно плюнула на общественное мнение и подобрала их с земли в руки. И уже с более подходящим настроением я двинулась в обратную дорогу, неся не пригодившийся сочок и сапоги, словно знамя научного мира. Я и так выглядела странно, но одной странностью меньше, одной больше – какая разница?

Поскольку я шла босой, то тщательно смотрела себе под ноги. Подозрительно, но со мной не произошло ничего нелепого. Может, потому что я этого просто не заметила, но буду надеяться, что в этот раз мне повезло.

Площадь Сиреневой Яблони в конце улицы я увидела, когда уже стало темно и ее лепестки уже казались не сиреневыми, а фиолетовыми. Они с охотой налипали на мои черные грязные натертые ноги.

Когда я их отмывала в своей маленькой ванной комнате, то была очень довольна, что вместо сотни кровавых мозолей на моих ногах было всего десять, и вспомню я о них только завтра, когда придется заново обуваться. Жалко, что в магАкадемии не поймут и не примут босого молодого профессора. Юность была простительна, а вот босоногость не совсем.

Пришло время окунуться в мир слизи и микроскопа. Натянув банный халат после скоростного мытья и устроив на носу свои очки, без которых я ничего не вижу, я погрузилась в исследование, где наглядно убедилась, что нет ни одного компонента, который мог хоть опосредованно влиять на регресс старения кожи. Единственное, что мне удалось обнаружить (без сомнения для меня приятное), что в состав входили переработанные выделения и сохранившие целостность микроэлементы. Ох, это будет чудесная новость: улучшению состоянию кожи стоило благодарить конечный результат пищеварения улитки. Это известие, конечно, не убавит спроса. Результат-то останется результатом, хоть и без омоложения, но увлажнение кожи и обогащение микроэлементами останется. Меня будет греть мысль, что именно наносят женщины и некоторые мужчины на свое лицо только ради внешнего содержимого, вместо того, чтобы наполнять внутренне.

Быстро написав свои умозаключения, я отправилась спать и быстро отключилась. Стоило мне лишь закрыть глаза, как сразу же я их открыла из-за неприятного звука, исходящего от настойчивого механического будильника, который я завела пораньше, чтобы везде успеть.

Вот и пятница наступила – последний рабочий день на учебной неделе, и сегодня мне предстояло многое сделать. Для начала мне стоило все-таки встать с постели, а потом уже пускай начинается эта пятница.

Я запихнула в себя сваренную утром мною лично овсяную кашу, вкусную, между прочим, и залила внутрь себя кофе. Со скоростью Солнечной Антилопы я натянула на себя тоненькие чулочки, строгий легкий костюм с длинной юбкой светло-серого цвета и яркую тонюсенькую синюю блузу. Собрала свои длинные непослушные и спутанные кудряшки в подобие высокой прически, чтобы они не мешали мне в течение дня.

Взяла с собой наспех написанную статью для одной из столичных газет, труды профессора Черингстона, которые я так и не дочитала, а также надежду, что мне хватит времени на все про все, и капельку удачи, чтобы удалось избежать все неловкие ситуации.

Перед тем как выйти из своего съемного убежища, я надела вчерашние синие туфельки (они самые разношенные и удобные), но даже в них моя грация оставляла желать лучшего, а мозоли плакали горючими слезами, и я вместе с ними. Я попрощалась со своими краснющими глазами в отражении зеркала. Несмотря на все мои ухищрения, двигалась я ломанной походкой от бедра, словно Равнинная Воздушная Козочка, и самые удобные туфельки не помогали. Я взяла курс в сторону издательства желтой газеты, где, как я надеялась, заинтересуются моей статьей с кодовым названием «Сила Слизи, или Красота отходов Улитки».

Утренний, но уже прогретый лучами солнца ветерок сразу дунул мне в лицо, пощекотав мои выбившиеся из прически волосы. Ветер попытался пробраться под одежду, и я, вздохнув, зажмурилась от удовольствия.

Город еще спал, но солнце давно уже встало и светило ярко и горячо. На улицах пока еще никого не видно, кроме уличных чистильщиков, которые с характерным шарканьем метлы собирали в кучи упавшие за вчерашний день лепестки Сиреневой Яблони. Лавки вокруг дерева были пусты. Лепестки, несмотря на старания столичных работников, резвились, играли в догонялки с ветром и солнечными лучами, и, в конце концов, опускались на городскую брусчатку. Жаль, что у меня не было времени наслаждаться уютной и очень редкой Гордонской тишиной. Я не стала дожидаться путеводку и звонко стучала каблучками по брусчатке, стараясь не сильно кривить лицо, когда было особенно больно.

Наконец, я добралась до несуразного для этого города здания. Работники газеты «Проверенный Сплетник» занимали маленький дом всего в два этажа с выкрашенными в приятный желтенький цвет стенами и квадратными окнами с резными наличниками. Никаких стрельчатых форм и арок, таких характерных для Гордона. Сквозь не зашторенные и большие окна на подходе было видно бодро снующих туда-сюда работников издания.

Пройдя в двухстворчатую деревянную дверь, я сразу оказалась в просторном общем помещении-кабинете с большим количеством рабочих столов, бумаг, стандартных механических печатных машинок на каждом рабочем месте. Здесь было много людей, должна заметить, очень громких людей.

– Нет, это ее любовник! Так сказала леди Эверди, – выкрикнул недовольный мужской голос

– Это ее отец! И соседка это подтвердила… – ответила тихая обладательница женского голоса.

Слушать спор сотрудников газеты, учитывая пикантную тему, мне не хотелось, а вот воспользоваться тем, что все внимание приковано к спорщикам – хотелось. Никем не замеченной я прошла в самый конец комнаты, где за мощным отдельно стоящим столом сидел огненный и широкоплечий, немного полноватый и лысый, но все-таки привлекательный, мужчина. Он был в кипельно-белой рубашке с закатанными рукавами, которые обнажали волосатые огромные ручищи. Как я поняла стихию? Да просто человек с отпечатком родной стихии чувствуется и воспринимается почти родным. Мужчина был не один в редакции с отпечатком огня, но он единственный был тих и спокоен, тем более в обсуждении чьей-то личной жизни никак не участвовал, поэтому и мой выбор пал на него.

Я постучала костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. Мужчина соизволил поднять на меня свои голубые холодные глаза, взгляд которых пробирал сквозь кожный покров.

– Я секретарь профессора Брайнса, – соврала я. Он бы ни за что не поверил, что я и есть профессор Брайнс, поэтому я решила немного схитрить, а затем продолжила говорить:

– Он велел мне передать Вам этот материал.

Я достала несколько листов из своего видавшего все виды приключений портфельчика и протянула выбранному мной работнику газеты. Но тот продолжал грозно смотреть на меня и молчать. Мужчина показательно скрестил на груди свои волосатые руки, тем самым показывая, что он отказывается брать мою работу.

– Не понимаю, почему я должен брать материал какого-то там профессора? – грубовато ответил сэр.

Я не ожидала, что столкнусь с такой отрицательной реакцией со стороны желтого печатного издания. Раньше я имела дело только с научными изданиями, и в таких местах с руками отрывали все предоставленные мною материалы, а здесь я еще не успела себя хоть как-то зарекомендовать. Такое поведение вроде бы и оправдано, но в тоже время вызывает у меня некое неудовольствие, ведь бегло пробежать по нескольким листкам и сразу определиться с тем, подходит или нет, – минута времени. Что ж, ситуация, безусловно, новенькая, но до чего же любопытная…

– А Вам самому не интересно, почему какой-то там профессор предлагает материал именно Вашей газете, которая славится скандалами и любовными отношениями? – спросила я, склонив голову и пристально рассматривая мужчину с крупными чертами лица. В его внешности все было большим: и нос, и губы, и даже брови. От движения головой мои очки съехали набок, что полностью избавило меня от какого-либо шарма. Я моментально вернула очки обратно на нос и печально вздохнула, произнеся:

– Нет, так нет…

Пожав плечами и признавая свое поражение и его правоту, я стала убирать в свой портфель статью об улиточной слизи.

– Ладно, – недовольно буркнул мне журналист с отпечатком огня. – Положи на стол.

Он тут же потерял ко мне интерес, попутно достал чистый лист, вставил в печатную машинку и принялся довольно нажимать по клавишам. В кабинете стоял звук постукивания и трезвона аппарата.

Я послушно выполнила его указание, но еще добавила маленькую записку с номером счета на случай, если он все-таки отдаст статью в печать. К тому же свое вознаграждение хотелось бы получить. Я тихо ушла в полной тишине. На этот раз взгляды всех работников газеты были прикованы ко мне, они следили за мной с явным ошеломлением и изумлением – и это сбивало с толку, поскольку такому поведению я не находила оправданий, но решила не тратить время на размышления об этом.

Выйдя из нетипичного для столицы Великолитании дома в два этажа и посмотрев на часы, я расстроилась, потому что не успевала забежать на почту, и поэтому я сразу направилась в магАкадемию. По дороге я никого не сбила, мои ноги нигде не застряли и, казалось бы, ничего непредвиденного не произошло, но после того как я прошла академическую проходную, птица сделала грязное дело прямо на мой светло-серый пиджак, и судя по количеству, это был не маленький юркий голорей, а целый большой Синий Слон. Что ж, пришлось снять… застираю позже.

Я быстро пронеслась по коридорам первого этажа правого крыла и ураганом ворвалась на кафедру магЗоологии, где уже были все наши малочисленные преподаватели. Наш завКафедрой была женщина в годах – Лаиса Праттерон, очень уважаемый научный сотрудник. Старость сделала свое дело с этой прекрасной и душевной женщиной, изменяя временем лицо и тело, но никак не ум. Лаиса Праттерон не славилась стойким здоровьем, она плохо видела, хотя этот недуг встречается у многих, она абсолютно глуха на левое ухо и страдает от сердечных болезней. Но в свои годы она остается приятной, светлой, теплой и невероятно элегантной женщиной, в меру строгой. Со своей семьей у нее сложились не самые дружелюбные отношения после смерти мужа, но леди Лаиса переносила всю свою не растраченную любовь на нас – преподавателей и своих студентов. Под своим началом она собрала небольшой коллектив незлобливых и увлеченных магЗоологией людей, без всяких подводных камней, двойного дна, двуличности и лицемерия.

– Всем доброго утра! – поприветствовала я всех присутствующих, кидая свой портфель на стол к Ларине, которой еще не было в общем кабинете для преподавателей. Этот стол мы делили на двоих. Мои незаконченные работы хранились и велись у меня дома и писались в лаборантской, где я была не частым гостем.

– Доброе утро, Лиечка! – сказал сэр Рокс.

Барри Рокс являлся прекрасным преподавателем, зрелым мужчиной, доктором магзоологических наук и просто хорошим человеком. Он был счастливо женат на преподавателе магХимии, матери Ларины – Сильвии Рокс. Итого, в нашем общем кабинете обитало три горе-магЗоолога и одна аспирантка. Вот и вся наша магзоологическая команда, больше нам и не требовалось.

Вводный курс магЗоологии для студентов нашего учебного заведения длился всего год и начинался со второго курса, а тех, кто выбирал себе специальность, где понадобится углубленное учение магЗоологии, было всего ничего. Такие студенты учились по специальной программе.

Система образования нашей академии не отличалась от систем других высших учреждений стран мира, и мне на личном опыте это было известно. Отпечаток стихии, даже если он мал, используют везде – в быту, в игре, в работе, в жизни. И, упаси все Стихии, никто не стремится его контролировать или ограничивать. Принадлежность к стихии – это как дополнительная рука или еще один орган, но для того, чтобы обращаться со своей стихией и выполнять любые манипуляции с помощью отпечатка, стоило потренироваться.

Дети учатся писать или считать, и на ровне познают себя и свою стихию в детских садах, школах или с частными преподавателями, не имеет значения. Когда у ребенка уже созрели конкретные желания, стремления, то они поступают или переводятся туда, где можно получить доступ к желаемой профессии – от садовника до политика, от повара до врача. Не для каждой специальности требуется окончание высшего учреждения – академий или университетов. Для получения доступа достаточно малых профессиональных учреждений, все зависело от выбора и желаний человека, и, конечно же, связей. МагАкадемия выпускает разносторонних специалистов, поэтому здесь, соответственно, самый большой выбор преподаваемых наук. Мне повезло, что магЗоология входит в их число, иначе я бы не оказалась на своем месте.

Леди Лаиса на мое приветствие только кивнула и продолжила просматривать доклады своих студентов.

– А где Ларина? – спросила я.

– Так рано еще, Лиечка. Хорошо, что сегодня пятница. Завтра, наконец-то, выспимся, – сказал ее отец и, улыбаясь, потянулся.

Лаиса Праттерон снова кивнула. Я подошла к ее столу и дождалась, пока она оторвется от проверки и посмотрит на меня сквозь свои очки, так похожие на мои. Для своего возраста она была очень красивой и уточенной женщиной: тонкие кисти рук, сдержанная в цвете и форме одежда, убранные в один идеальный пучок седые волосы, аккуратные маленькие жемчужные сережки и пронзительные синие глаза, в которые смотришь и не сомневаешься, что перед тобой человек с отпечатком воды.

Я скомкано протянула ей мой испачканный пиджак и спросила тоненьким, жалобным, просящим голоском:

– Сможете помочь, леди Лаиса?

Она засмеялась громко и заразительно, легко махнула рукой, и пятно с моего пиджака вытянулось, оставшись висеть грязной жижей над ладонью заведующей кафедры. Еще один взмах ее длинного пальца – и капля грязи устремилась к раковине и дальше по сливу.

– Снова ты во что-то вляпалась, – проворочал сэр Рокс.

И он даже не представлял, насколько был прав.

Я лишь смущенно кивнула и подошла к доске взглянуть на свое расписание, которое каждое утро проверяла и при необходимости обновляла леди Лаиса. На сегодня у меня стояло два потока второкурсников и одна группа спецов, уже заканчивающих магАкадемию. Обычно я вела только второкурсников, и поэтому закономерно спросила:

– Леди Лаиса, у меня в расписании стоят спецы?

Но с первого раза она меня не услышала или не захотела услышать, поэтому я снова вернулась к ее рабочему столу и повторила свой вопрос.

– Ко мне сын должен приехать, – еле слышно произнесла она только для меня.

Я тяжело вздохнула и пожала ее холодную руку в знак поддержки. Для окружающих не было секретом, что отношение в семье у Лаисы Праттерон сложные, и это мягко сказано, но лишний раз упоминать об этом ей, по-видимому, не хотелось.

Про себя я подумала, что, несмотря на дополнительную и неожиданную нагрузку, я должна успеть на почту отправить письмо, но все же спросила:

– А тема у спецов какая?

Леди Праттерон махнула на меня рукой и сказала:

– Ты справишься! Сейчас у них цикл «Ядов», а сегодня должны разбирать представителей, населяющих Авралию.

– Конечно, справишься, – вмешался в разговор сэр Барри. – Профессор ты или кто?

Он сам же и рассмеялся своей забавной шутке, заразив смехом всех присутствующих. Как раз в этот момент в преподавательскую ворвался ураган, имя которому – Ларина. Даже в самый знойный день она носила длинный красный шарф, и этот яркий вязанный атрибут был с ней всегда, потому что Ларина была склонна к простудным заболеваниям и постоянно мерзла.

После того как Ларина размотала все обороты своего длиннющего яркого шарфа, перед нами предстала симпатичная девушка, старше меня на два года, худенькая, как тростиночка, с темными, прямыми и длинными, блестящими волосами, выше меня на голову, и уже в лаборантском костюме.

– Всем привет, – громко крикнула она, – кроме тебя, Папа.

То, что у нас на кафедре магЗоологии аспирантка является дочерью одного из преподавателей, никого не смущало. Ларина очень способная и умная девушка, и находится здесь по праву. Иногда задаются вопросом, почему ее выбор пал на магЗоологию, а не магХимию? Но, по-моему, Ларина умышленно выбрала этот предмет, который был далек от научных интересов ее чрезмерно заботливой мамы – Сильвии Рокс. А кафедра магХимии находилась в противоположном крыле.

– Кстати, Лия, – обратилась ко мне Лаиса Праттерон, – тебя вчера искал мужчина, его поиски увенчались успехом?

– Ого, Лия и мужчина – это что-то новенькое, – снова отец Ларины попытался показать свое остроумие. Однако в этот раз мне было отнюдь не смешно, я только закатила глаза, не став отвечать на незлую шутку.

– Да, леди Лаиса, нашел, – ответила я, решив, что про возможную поездку в Гидай расскажу позже, когда получу ответ от старшего брата.

– А кто это был? – поинтересовалась Ларина, подойдя к раковине для того, чтобы помыть руки после улицы.

Я, посмотрев на часы, отметила, что скоро начало занятий, после чего пожала плечами и спокойно ответила:

– Сэр Серхио Кроуэлл.

Я взяла с нашего общего стола свой портфель, несколько чистых листов и направилась к выходу из преподавательской, но не успела я и приблизиться к двери, как ураган под именем Ларина с визгом радости налетел на меня. Она схватила меня за предплечья и, пританцовывая, затараторила, сбивая меня с толку:

– Что? Сам? Серхио Кроуэлл? Ты ничего не перепутала?

Ларина волочила меня за собой по кругу все время, пока я не отцепила от себя неожиданно сильные руки, совсем не понимая причин такого восторга и неуемной радости. Ну, Серхио, ну, богатый монополист, но кричать и тянуть-то зачем?!

– А представишь нас друг другу? – попросила она с такой затаенной надеждой в глазах, что на миг я даже растерялась.

– Ларина, – строго одернул свою дочь сэр Рокс, и она сконфуженно замолчала.

С ним я была согласна, ведь взрослая уже девочка, должна понимать, что таким мужчинам мы, кафедральные девушки, совсем не пара, даже если у тебя не семь пядей во лбу, а все десять.

Я не стала ничего отвечать на заданный ею ранее вопрос, если будет возможность, то я, конечно, представляю их друг другу, но рассчитывать со стороны Ларины на что-то серьезное – глупость. Я кивнула леди Лаисе и направилась в свою аудиторию, которую со вчерашнего дня не заперла – забыла, и, надеюсь, обойдется без сюрпризов.

Мои синие туфельки стучали по старому и потертому паркету, мозоли не давали о себе забыть, а сама я пребывала в мыслях – все-таки не к добру упомянули Серхио Кроуэлла, и пятница не остановится на одном испачканном пиджаке, который я оставила в преподавательской. И все-таки что же людям сэра Кроуэлла удалось обнаружить настолько интересного и неизвестного на землях Гидая, что даже меня решили взять в экспедицию. До чего же любопытно…

Подходя к закрепленной за мной аудитории под номером двадцать восемь, я обнаружила только пустоту и царящую вокруг тишину, учащиеся приходили в самую последнюю минуту. Толкнув приоткрытую дверь, я сразу поняла, что все находилось на своих местах и никто не заходил сюда в мое отсутствие, хотя и брать здесь было нечего, разве что мел. Мое рабочее место располагалось в центре лекционного зала, за ним была большая меловая доска, а перед моим внушительным деревянным столом – полукруглый амфитеатр в три ряда мест для учащихся.

Окна аудитории выходили на солнечную сторону, и сейчас утренний свет приступил к своей работе, а именно стелился по полу, постепенно разогреваясь перед жарким днем. Поэтому в первую очередь я распахнула настежь несколько окон. При желании их можно было бы использовать как двери, но этого делать не положено.

Вид из окна открывался на ухоженный газон под присмотром магстихийной силы садовника с отпечатком земли. Садовник приходящий, но все равно высококлассный специалист. Вдоль всех академических стен и забора он высадил розовые кусты, которые совсем скоро зацветут.

Первые в расписании стоят второкурсники. У них скоро заключительные экзамены, а после – летние каникулы. Темы к концу года я специально подбирала несложные и интересные, ведь в их головах уже летние мечтания, отдых дома, встречи с родственниками, друзьями, у кого-то подработки и соответствующие хлопоты, а кто-то имеет возможность посвятить свободное время себе или близким.

Два потока второкурсников идут на одном этапе, их будущие профессии связаны с военной стезей, поэтому учащимся необходимо знать, чем и кем населены земли нашего мира. Конечно же, здесь обучают не солдат (это же не военное заведение), здесь растят тактиков, дипломатов, советников, чтобы они смогли использовать все окружающее пространство и извлечь из него максимум выгоды.

На доске я мелом вывела сегодняшнюю тему: «"Золотоносные" животные» – довольно забавная тема. Обычно студентам она нравится, и они хорошо запоминают данные мной знания, надеюсь и сегодня будет так же…

Солнце заливало уже всю аудиторию своим светом, а утренний ветерок приносил бодрость и свежесть. Я села за стол, предусмотрительно не трогая ящики-капканы, и решила изучить долгожданный труд о Плюющих Ящерицах профессора Черингстона, пока все пятнадцать человек не займут свои места.

Я помнила каждого учащегося в лицо, все их достижения за все проведенное учебное время на моих занятиях, записывала их отдельно на листочке, а сводки уже заполняла в преподавательской.

В чтении монографии ожидание потока второкурсников пролетело незаметно, профессор Черингстон писал жутко интересно, поэтому оторвали меня от книги на самом любопытном месте разлитым по всей аудитории зычным хором:

– Доброе утро, профессор Брайнс!

У этого потока второго курса был очень дружный состав. Примерно всем им было по семнадцать лет. Юноши, почти мужчины, в которых оставался жив дух детского озорства, и женская половина, которая уже перевоплотилась в нежных и прекрасных «лебедушек» и внешне, и внутренне.

– Доброе утро! – поздоровалась я со студентами и приступила к тому, зачем я здесь нахожусь, а именно к обучению. – Как я и предупреждала, сегодня тема о доходной и выгодной половине животного мира. Я надеюсь, вы успели хоть вскользь просмотреть справочники об этом, а если нет, я думаю, всем присутствующим хватит смекалки сориентироваться без подготовки.

Вверх устремилась рука молодого человека, это был Вайс Лорвуд – местный задира и шут, но внутри добрый, несколько закомплексованный экземпляр «почти» мужчин этого потока.

– Да, сэр Лорвуд, мы тебя внимательно слушаем, – произнесла я.

– Корова дает молоко, – сказал блондинистый кареглазый студент низким басом, а все остальные студенты засмеялись, но этим второкурсникам было позволительно вести себя несколько развязано. Так уж сложились наши отношения, более близкие что ли. Но нужно дать им должное, они учили мой предмет на совесть и сдавали его выкладываясь по полной.

– Ха-ха, очень смешно, – иронично ответила я и даже похлопала в ладоши, чем заставила перестать смеяться. – Но в этом есть доля правды, хоть и домашних быков не относят к «золотоносным», но, согласитесь, сельское хозяйство значительно обеднело бы без них.

– Вы правы, профессор Брайнс! – признался Вайс.

– Есть еще варианты, кто может быть «золотоносным» представителем из мира магживотных, или только у сэра Лорвуда есть свое мнение? – спросила я.

Видимо, лето уже во всю наступило в этих юных умах – все остальные сидящие в лекторном зале молчали и смотрели на меня, хлопая глазами, и даже не могли ничего придумать на ходу.

– Может, леди Норвелл? – обратилась я к аккуратной и красивой девушке.

Ее блузка всегда застегнута на все пуговицы, на голове строгий пучок, из которого не выбивалось ни одного волоска – полная противоположность Вайсу Лорвуду. Оттого они и тянулись друг к другу, а приближаясь отталкивались, что печально. Их соперничество и борьба мне только на руку – это подстегивало их к учебе, а примут ли они друг друга, таких разных и не похожих, таких, какие есть, от них только и зависит.

– Возможно, прядильщик? – предположила Тея Норвелл.

Я на радостях снова хлопнула в ладоши, от чего мои большие черепаховые очки съехали на кончик носа. Мне пришлось аккуратно их вернуть на место, а миру четкость, так сказать.

– В точку, леди Норвелл. Земляной Пещерный Прядильщик – один из представителей данного списка, несущий значимый вклад в экономику такой страны, как Гидай. Только в их горах водится это насекомое. Вы знаете, каким образом, леди Норвелл?

Она слабо кивнула и принялась рассказывать довольно подробно о предложенном ею прядильщике. Из-за того, что Земляной Пещерный Прядильщик больше нигде не обитал, Гидай получал исключительную возможность единолично экспортировать последствия жизнедеятельности гусеницы этого «золотоносного» насекомого, что приносило огромный доход. На определенным этапе развития гусеница прядильщика оплетает себя коконом. А достигнув необходимых метаморфоз внутри него, она покидает этот кокон уже полноценным прядильщиком. Именно из сотканных и покинутых гусеницей коконов получается невероятная ноская, но нежная ткань, которая в последствии и приносит «золото» Гидаю. Особенность такой ткани не только в повышенной прочности, но и в отпечатке земли, который словно вплетен в нити такой ткани (по до сих пор неизвестным науке причинам). Данное обстоятельство придает очень полезное свойство самой ткани – грязеупорность.

Это как раз один из очень занимательных неизученных феноменов – как именно гусеницам удается оставлять отпечаток стихии земли на неживом предмете, да еще с таким долгосрочным эффектом. Многие ученые бьются, чтобы повторить полезный эффект, но пока что безуспешно.

Качество такой износостойкой, приятной телу и грязеотталкивающей одежды в приоритете над альтернативным выбором одежды, но цена такая кусачая, что не каждый может себе позволить возможность оставаться всегда чистеньким.

Я дополнила ответ Теи Норвелл более четкой информацией, а затем рассказала и об остальных животных, входящих в сегодняшнюю тему, таких как Лазурная Драконовидная Ящерица – еще одно уникальное животное, обитающее в диких лесах Гидая, Южной Ниреи, Кайлинда, Въетака, Ундии и даже Манилии. Мало того что сами животные являются потомками вымерших до нынешней эры драконов, Лазурные Драконовидные Ящерицы единственные сохранили способность летать среди пресмыкающихся, чем уже вызывают небывалый интерес среди ученых, так еще и скорлупки яиц этих реликтовых животных – настоящее сокровище.

Популяция этих животных чрезвычайна мала, а природа умна и хитра. Она позаботилась о своих подопечных и дала детенышам Драконовидной Рептилии самую прочную скорлупу – алмазную. Самочка откладывает алмазное яйцо, а малыш только сам способен выбраться из такой надежной защиты, и никто другой ему помочь не в силах. Таким образом природа-затейница обезопасила потомство ценных животных. После вылупления малыша оба родителя учат летать и всем другим премудростям выживания в дикой природе.

Драконовидные Ящерицы носят отпечаток воды, а название «Лазурная» – из-за удивительного насыщенно-синего цвета чешуи, что тоже намекает на принадлежность к водной стихии, поэтому для кладки рептилиям необходим какой-либо водоем. Эти животные тщательно охраняются, но приручить и одомашнить их не удалось. Жизнь в неволе оказалась для них губительна.

Выбравшиеся из яйца детеныши в дальнейшем не нуждаются в алмазной защите, и семья не возвращается к гнезду. Оставшиеся разломанные скорлупки собирают профессионалы своего дела, чем и зарабатывают. Эта работа опасна, но прибыльна. Развилась целая отрасль по добыче алмазных скорлупок, но не все представители рода человеческого честны и законопослушны, встречаются и те, кто готов погубить родителей и целую кладку ради своего богатства.

Еще я поведала о вкладе домашних животных в сельское хозяйство и в нашу жизнь, хоть и не «золото», но без них было бы не так вкусно, сытно и тепло. Я так же рассказала о шкурах некоторых пресмыкающихся, используемых в погоне за модой, не забыла упомянуть о новейшем веянье – улиточной маске для лица с новыми полученными мною уточнениями, и закончила я, конечно, рассказом о нашей Бэлле (Огненной Полосатой Гиене) и ее уникальной огнеупорной шкуре. В самом конце лекции я предложила студентам сходить и посмотреть на нее своими глазами в свободное время, строго запретив им совать руки куда не следует.

Примерно так же прошло время лекции и со следующим потоком второкурсников, с единственным исключением, что с этими тринадцатью студентами теплых отношений не сложилось, поэтому без всяких расшаркиваний я просто рассказала материал, а об их способности к его усваиванию я узнаю на экзамене, о чем, собственно, и предупредила всех сидящих в аудитории. Затем я настоятельно рекомендовала посетить наш академический зверинец, чтобы посмотреть на одну из «золотоносных» животных.

Пришло время небольшой передышки и обеда. Я заглянула в преподавательскую, где пока еще никого не было, и быстренько заполнила все необходимые сводки по второму курсу, после положила их нашей заведующей кафедрой на стол. А я, схватив свой пиджак, понеслась в столовую. Наверняка, там были уже и сэр Барри, и его дочь. Я на всей скорости (несчастной улитки, постоянно мной упоминаемой) неслась пообедать. Натертые места на ступнях, все еще помнящие вчерашнюю охоту, неизменно мне об этом напоминали.

Ворвавшись в шумную столовую – туда, где обсуживали преподавателей, я обнаружила, что забыла свой портфель, а в нем и деньги на обед. Это заставило мой левый глаз нервно дергаться, но не только это печальное открытие принуждало веко сокращаться в судороге, а еще одно увиденное новшество. За нашим столиком, где обычно сидели магЗоологи и магХимики (супружеская пара Роксов объединила два этих направления), теперь сидел никто иной как Серхио Кроуэлл собственной персоной, с темными волосами, завязанными в низкий хвост, в дорогущем костюме цвета ночи, качество которого видно было даже мне.

Вот как знала, что его упоминание не к добру. В столовой отсутствовала только леди Лаиса, вероятно, она уже убежала встречать сына. Зато все остальные дамы (от мала до велика) сидели чуть ли не на голове у сэра Кроуэлла. Это обстоятельство портило настроение у мужской половины наших преподавателей, если судить по их хмурым лицам. У самого Серхио лицо выражало абсолютное безразличие. Он по всем правилам этикета отбивался от бесконечно задаваемых вопросов наших любопытных женщин. Только Барри Рокс со своей женой вели себя так же, как и всегда, то есть были полностью поглощены друг другом. Им редко удавалось побыть вместе, потому что оба много работали и дело свое любили, даже обеденный перерыв эта достойная пара использовала для того, чтобы насладиться друг другом.

Я уже хотела развернуться, чтобы никем не замеченной спокойно удалиться в преподавательскую и посвятить свое время чтению, а предаться чревоугодию можно и позже, но я не успела.

– Профессор Брайнс! – приятным баритоном воскликнул Серхио, откровенно радуясь и улыбаясь во все аристократические зубы. – Мы только Вас и ждали. Что же вы стоите в дверях? Проходите. О, что же это я, где мои манеры? Давайте я за Вами поухаживаю.

Серхио Кроуэлл выскочил из-за стола и приблизился ко мне, но на этом он не остановился, а сопроводил меня к раздаточному столу и принялся выбирать для меня вкусности по своему усмотрению, не удосужившись узнать мои предпочтения.

Я стремительно краснела от того, что не смогу все это оплатить, даже если и вернусь за своим позабытым портфелем. Но не только это меня смущало, а еще то, что при всем желании в меня бы не поместилось такое количество разнообразных блюд.

Когда повариха озвучила цену, мои рыжие волосы встали дыбом, а красным было не только лицо, но уже и шея. Она ждала каких-то действий именно от меня, а я, вскинув голову и посмотрев Серхио в глаза, четко произнесла:

– У меня нет такой суммы.

Своими словами я сильно удивила мужчину. Несмотря на все свое аристократическое умение тщательно скрывать истинные чувства, в этот миг Серхио дал слабину. Его брови взлетели, выдавая настоящие эмоции, но почти сразу же на лицо вернулась небрежная легкость. Он достал из кармана счетную книжку, расписался на чеке и оставил его с выписанной суммой, которую назвала работница столовой. Чек можно было обналичить в любом банке.

А мне на ухо он злобно прошептал:

– Как Вы могли подумать, что я позволю леди оплатить обед самой?!

На этом изыскании настоящие эмоции скрылись куда подальше, а мужчина галантно продолжал ухаживать за мной – донес поднос до стола. На вид Серхио Кроуэлл был абсолютно спокоен. Аристократ посадил меня на свое место, потому что оно было единственным свободным, самостоятельно принес для себя стул (не поленился же) и устроился напротив, видимо, для того, чтобы прожигать меня своими голубыми глазищами все это время, демонстрируя во всей красе только мне, насколько он был не доволен моим поведением и сомнением в его аристократичности и мужественности.

– Я столько не съем, Серхио, вероятно, вы тоже проголодались… Угощайтесь, – произнесла я, когда мне надоели леденящие душу взгляды, убивающие напрочь весь аппетит.

Большую часть блюд я передвинула к нему, оставив себе только сэндвич с курицей и овощной суп. За нашим столом царила такая тишина, что ее можно было есть вместо обеда. Все пристально наблюдали за нами двумя, даже супруги Рокс изменили своим привычкам и тоже присоединились к слежению за каждым нашим взмахом ресниц.

– Приятного аппетита, – довольно чопорно сказала я и опустила свой взгляд в тарелку, чтобы не видеть назойливое поведение присутствующих. Жаль, что перестать ощущать их взгляды так просто не получалось, а все благодаря непрошенному аристократу. Зачем он только появился здесь, только принес разлад в коллектив, а ведь здесь было так приятно работать… до этого момента.

Я так и не подняла глаз, пока все не доела, а когда осмелилась посмотреть на человека, который и внес сумятицу в привычную рабочую обстановку, то заметила, как он очень мило и часто работал ложкой и, казалось, что ел с потрясающим аппетитом и удовольствием. Все сидящие, конечно же, обратили на это внимание. Когда Серхио доел, я не удержалась, в отличие от остальных, и спросила:

– Вкусно?

Он не ожидал ни моего вопроса, ни того, что пища была на самом деле вкусна, но ответил предельно честно:

– На удивление – очень! Кофе?

За его предложением, как я решила, скрылась очередная секундная слабость и трещина в его «маске».

– С удовольствием, – ответила я, дав ему возможность сбежать. Но я не рассчитала, что таким широким жестом подставляю под удар себя.

Как только Серхио удалился на приличное расстояние, так далеко, чтобы ему было не слышно преподавателей, прозвучал вопрос от Ларины с выраженной и крайне недовольной интонацией:

– Что у вас с ним?

Моментально от всей женской половины полетели подобные вопросы, вплоть до того, спим ли мы вместе, и множество неприятных взглядов, от завистливых до жалостливых. Честно говоря, я по-настоящему растерялась от неожиданного натиска и давления, таких неуместных слов и неправильных взглядов. Еще это противное любопытство – желание засунуть свой нос в чужую жизнь… в своей бы разбирались. Я довольно грубо ответила, желая сразу поставить на место всех желающих выяснить то, что их совсем не касается:

– Спим или же нет, Вы об этом не узнаете!

Не дожидаясь реакции взрослых, казалось бы, умных людей – людей науки, я сбежала из столовой, так и не выпив свой кофе. Кофе – жаль, а что убежала – нет.

Я забежала в преподавательскую, чтобы забрать все свои вещи и не возвращаться сюда еще раз. После спецов я смогу сразу улизнуть на почту, а уже после нее наведаться в лаборантскую.

Чаще всего наши преподаватели к этому времени уже разбегаются домой, даже если и задерживаются, то в основном за сводками, вероятность наткнуться на кого-либо крайне низка. Не было ярого желания у работников магАкадемии дополнительно еще и штаны просиживать в лаборантской по вечерам, особенно у Ларины, она и минутки лишней не проведет в стенах академического здания. Все срок в срок. Мне это было только на руку, встречаться после неподобающего поведения нашего коллектива не хотелось.

В компании своих вещей (портфеля и пиджака) я вошла в аудиторию, где осталось провести занятие для специального курса. Я умышленно заперла дверь изнутри – открою, когда обеденное время подойдет к концу. С чистой совестью я погрузилась в увлекательный мир чтения монографии о Плюющих Ящерицах, но на этот раз не забывая поглядывать на часы.

Пару раз в аудиторию кто-то стучал и дергал ручку двери, но открыла я дверь только за десять минут до начала замены у спецов. Спецами мы называли особый курс (специальный), где учащиеся выбрали магЗоологию в число приоритетных предметов, поэтому они и спецы. Материал им нужен подробный, четкий, углубленный, а не поверхностный, как у тех же второкурсников.

Леди Лаиса ничего не рассказала о своей группе, с которой мне придется заниматься сегодня. Единственное, что мне было о них известно, только то, что в следующем году эти специалисты выпускаются и покидают нашу магАкадемию вместе с допуском к выбранной ими профессии.

Повернув ключ, я открыла дверь, прошла к доске и вывела на ней тему: «Ядовитая Авралия – опасность или благо?». Тема объемная, не на одно занятие и, честно говоря, мне совершенно неизвестно, как подает данный материал заведующая леди Лаиса Праттерон. Но если бы я вела спецов, то разделила бы животных на две группы – на тех, которые бесполезны и могут лишь убить или навредить, или же тех животных, которых все-таки можно использовать в той или иной ситуации. Так я и намеревалась поступить. А дальше наша заведующая сама разберется, группа все-таки ее.

Положив кусочек мела на место, я вернулась на свое рабочее место, и, сложив руки перед собой, принялась ждать группу, которая с опозданием, но все же появилась.

– Извините, профессор Брайнс? Вы у нас заменяете? – спросила выглядывающая в приоткрытую дверь очень симпатичная рыженькая пышечка.

– Да. Проходите и занимайте места, – подтвердила я.

В мою солнечную аудиторию быстренько забежало всего восемь человек. Среди них было всего две девушки – одна из них, та приятная пампушка, той же масти, что и я; а вторая – очень высокая, очень худая блондинка с огромными зелеными глазами и с точеными чертами лица: хрустальная фигурка, а не живая девушка.

Мальчишки уже совсем не мальчишки, и даже не юноши, а настоящие мужчины, в светлых рубашках и в строгих брюках. Почти у всех среди присутствующих было суровое выражение лица, и лишь у рыженькой и еще у одного молодого человека, то и дело, мелькала улыбка.

Выделяющийся улыбкой молодой человек обладал привлекательной внешностью и имел ямочку на подбородке. Он же проявил то ли смелость, то ли наглость, спросив меня:

– А вы точно Профессор Брайнс?

Я ничего не смогла поделать с собой и снова закатила глаза на этот вопрос. Как же мне надоело его слышать.

– А это точно группа спецов или стоит поставить всем неявку перед самыми каникулами? – проговорила я, не сдерживая эмоции.

Угроза подействовала, и восемь студентов изрядно напугались. Блондин с косой длинной челкой, сидящий рядом с тем молодым человеком, который и задал неприятный, даже неуместный вопрос, шикнул на него с явной угрозой. Все замерли в ожидании моих слов, и я начала лекцию. Кажется, спецы приняли мои слова всерьез, надеюсь, они больше не станут мешать мне.

На самом деле, мне не хотелось портить им жизнь. Неявки, проставленные в сводки, очень сложно отрабатываются и исправляются, а перед каникулами это становилось еще более трудновыполнимым делом. Оставить хвост на выпускной год – почти смертный приговор.

Итак, лекция началась. Я во всех подробностях рассказывала о ядовитых жителях Авралии – кто из обитателей ядовит смертельно, а кто не столь серьезно опасен для человека; кто может вызвать временный и местный паралич своим укусом, а кто способен после травматизации тканей поспособствовать появлению генерализованного паралича, распространившись до дыхательных мышц – вызвать смерть; кто своим укусом может вызывать жуткие расстройства пищеварительной системы, а кто – временную слепоту, а есть те, кто и невозвратимую. Эффект временного ограничения такого чувства, как зрение, может быть полезен в некоторых обстоятельствах, и это я подчеркнула особенно.

Яд паука – Аракса Земляного – вызывает обильную рвоту, а если вовремя не помочь укушенному, то от последствий обезвоживания наступит смертельный исход. Однако существует любопытный феномен: человек, которого укусила эта разновидность паука, будет говорить чистую правду. Вероятно, ведутся засекреченные ведомственные разработки – отсоединить одно действие яда Аракса Земляного от другого, но пока о таких данных вневедомственной научной публике неизвестно.

Сегодня я поведала только о классе насекомых, не затрагивая класс рептилий, и даже оставила одно животное из класса млекопитающих. Будет им это сюрпризом или сюрприза не будет, пусть решает леди Лаиса.

После обсуждения всего материала я пустила по рядам листочек, чтобы все присутствующие вписали в него свою фамилию, а затем я со всеми попрощалась. С чувством выполненного долга перед заведующей кафедрой я приступила к собственным сборам, но почему-то спецы не спешили уходить, а все-также сидели на своих местах и подозрительно перешептывались между собой.

Последним в свой портфель я положила список написанных фамилий, не забыла и захватить свой пиджак. Я намеривалась уже уходить, но наткнулась на восемь пар горящих глаз.

– Что? – спросила я совсем не по-профессорски.

– Нет-нет, ничего, – ответил молодой человек с ямочкой на подбородке и обвел студентов безапелляционным взглядом.

Все засуетились, быстро засобирались и разом покинули мою аудиторию. Надо же, какая сила внушения, мне бы такую.

Как раз я вспомнила, что окна тоже стоило бы закрыть, а после и сама удалилась из аудитории, снова забыв запереть дверь. Ну и ладно, все равно после почты нужно идти в лаборантскую, если вспомню, то закрою.

Быстро стучать синими туфельками все еще не выходило, натертые вчера мозоли заставляли меня страдать. Но я не сдавалась, и шла уверенно, держа курс на почту, чтобы отправить письмо старшему брату, которые я благополучно позабыла написать. Но ничего, сделаю это в пункте приема. Профессора так просто не сдаются! И почему же я так хорошо запоминаю знания из книг, но постоянно забываю, что происходит в моей собственной жизни?!

Улочки города были полны народа, все куда-то шли и всем что-то было нужно – домой, поесть или на встречу. Среди них кто-то неизбежно опаздывает на свидание, а кто-то и вовсе опоздал; кто-то торопится исполнить мечту, а кто-то и не начинал; кто-то пытается вернуть все назад, а кто-то даже и не пытался. И только каменные строгие высокие стены никуда не спешат, стоят себе и стоят, там, где соизволили поставить их руки человека.

Наконец, я добралась до высокого здания с огромными круглыми окнами, из которого постоянно что-то вылетало, а если быть точнее, то это были легкие письма. Все, что не проходило контроль веса (чаще всего это были посылки), отправлялось с почтовым дирижаблем до адресата. А вот маленькие письма всего в пару листов отправляли сами почтальоны с сильным отпечатком воздуха.

Работали в этой структуре люди, конечно же, обладающие не только отпечатком воздушной стихии (никакой дискриминации по стихийной принадлежности в обществе не встречалось), но они имели возможность нашептать магическому ветру, куда и кому нести письмо, но могли это делать только сильные воздушники.

Каждый кабинет работника почты, который рассылал письма, был оснащен большими окнами для того, чтобы беспрепятственно отправлять в полет письмо нужному человеку, «по ветру», так сказать. Но прежде чем письмо отправят самым быстрым способом, его подвергнут обязательной и тщательной проверке.

Зайдя в огромную и круглую деревянную двухстворчатую дверь, я сразу заняла длинную очередь к пункту приема. Я встала за пожилой, одетой не по сезону дамой в шерстяной шали. У принимающей стойки всех желающих обслуживал грушеобразный мужчина с неряшливой и куцей бородкой. На голове у него был характерный кепи почтальона, и одет он был в голубую форму почтового отделения, пуговицы которой еле-еле удерживали натиск живота работника почты. Мужчина довольно быстро и ловко взвешивал сверхточными весами письма и проводил проверку отправляемых бумаг, некоторые даже забраковывал и отправлять с ветром не позволял.

Если отправитель соглашался на другой способ доставки, то работник почты откладывал письмо в ящик на дирижабль, и уже не самым легким путем оно попадало в руки получателя, а если отправителя не устраивали предложенные условия или ему была важнее срочность получения, то желающий переписывал свое письмо в облегченном варианте, исправляя несоответствия. Затем отправитель снова вставал в очередь и все повторялось. Именно поэтому в почтовых отделениях всегда очереди, хотя условия быстрого отправления ни для никого не являлись секретными.

Как только письмо одобряется, работник почты ставит печать, подтверждая успешную проверку, а заодно и проставляет данные самого почтового отделения, откуда письмо будет отправлено, а уже из кабинета воздушника через огромное окно письмо полетит «по ветру» до указанного получателя.

Пока я стояла в очереди, быстро, чуть ли не на коленке настрочила Брэду письмо всего на одну страницу, в котором я сначала спросила о его здоровье, о его гостинице, о том, как идут его дела, не успел ли он жениться и завести кучу детишек за время моего отсутствия, и только в самом конце я перешла к самому волнующему для меня вопросу. Я пояснила, как именно получила предложение об участии в экспедиции, и спросила, сможет ли брат обойтись без моей помощи какое-то время. Не забыла я и вложить чек на сумму, которую могу отправить ему.

Так я делала не впервые, поэтому проблем возникнуть не должно. Я специально открыла счет в банке, который действителен и в Ринции, в нашем далеком прибрежном городке – Шорбере. Чек всегда был именной, со специальной защитой, и только брат сможет обменять его на наличные деньги. Опасаться мошенников не стоило, хотя бы только потому, что не так уж и много я отправляла, чтобы заинтересовать их, но при этом отправляла регулярно.

Сложив письмо пополам и вложив внутрь чековую расписку, я с обратной стороны указала точный адрес получателя и отправителя и стала дожидаться своей очереди, а когда она подошла, то протянула полноватому почтальону свое письмо. Оно прошло и проверку, и контроль веса, а после работник почты в форменном кепи запечатал его края специальным раствором, чтобы оно осталось целым, заодно и посторонние не смогут прочесть его.

Положив на стойку точное количество монет за оказанную услугу, я покинула многолюдное отделение почты.

Время неумолимо приближалось к ужину, а мне стоило поспешить в лаборантскую в надежде перехватить что-нибудь съестное по пути. Как раз из-за угла виднелась маленькая передвижная повозка, продающая свежую печнину. Я приобрела у грубоватой хозяйки повозки три пирожка с картошкой и два зеленью, и, конечно же, кружку холодного кваса. Один из пирогов я завернула в салфетку и убрала в свой портфельчик, а другие с удовольствие съела по дороге.

Я так спешила вернуться обратно в магАкадемию, да и вообще была поглощена поеданием вкусного перекуса, что не заметила крупную женщину на своем пути. Это привело к столкновению с круглым женским телом, а недопитый квас оставил свой след на моей синей блузке, делая ее мокрой и неприятно липнущей к телу.

– Смотри куда прешь, очкастая, – буркнула крутобедрая дама, и, оттолкнув меня со своего пути, ушла восвояси.

Я осталась стоять и хлопать глазами, не успев даже произнести слова извинений, с мокрым пятном на блузе и с недоеденной половинкой вкуснейшего пирожка в руке.

Грустно вздохнув и привычно поправив очки, я засунула в рот остаток своего ужина. Мне пришлось завернуть в неприметный угол, чтобы переодеться. Я сняла рубашку и засунула ее в портфель, а пиджак надела прямо на белье. Отменять посещение лаборантской из-за пятна не по мне, а выход из положения я смогла придумать только такой.

Я распустила волосы, чтобы прикрыть ставший неприличным вырез, а портфель прижала к груди плотнее для большей уверенности. Обновленная, я вернулась к прежнему курсу и поспешила к стенам магАкадемии.

До лаборантской я добралась без приключений, и даже удалось никого не встретить по дороге. Войдя в оборудованную комнату, где никого из коллег не было, чего я и добивалась, моментально сняла пиджак и надела белый длинный халат, застегнув его под самое горло, и метнулась в свою половину лаборантской.

На моем личном столе была установлена большая клетка, внутри которой жила очень ценная особь. Об ее настоящей видовой принадлежности никто в магАкадемии не знал, кроме меня. По иронии судьбы это было несчастное «золотоносное» животное.

Я открыла дверку клетки, а ящерица изумительного лазурного цвета, находящаяся внутри, показательно отвернулась от моей руки. Обижается – вчера я не успела заглянуть даже на минутку. Опомнившись, что у меня есть лакомство для «его величества», я вернулась к своему портфелю и забрала завернутый в салфетке пирожок, после чего протянула его питомцу в знак нашего примирения. И, наконец, самец Лазурной Драконовидной Ящерицы передумал дуться и выбрался на волю. Мягко ступая по поверхности стола, он добрался к оставленному мной пирожку и с жадным урчанием принялся заглатывать «взятку».

Конечно, я никому не рассказала о том, что во время второй и последней своей экспедиции по Трофянистым островам я обнаружила истощенного донельзя, почти мертвого «золотоносного» самца Лазурной Драконовидной Ящерицы.

Возможно, если бы не напряженная обстановка внутри нашего коллектива, я бы поведала о совершенно не ожидаемой (ведь Трофянистые острова не входят в ареал обитания данных реликтовых животных) и столь значимой находке, но, увы, я это скрыла.

Тогда мною было решено вылечить и выходить бедное измученное животное самостоятельно, а затем уже разобраться в том, как одинокий самец добрался до островов, как он потерял свои крылья и как он остался жив (или почти жив) после потери своей пары.

Над этим у меня было время подумать, и, как я предположила, браконьеры украли его семью из лесов Гидая. Вероятно, они случайно обнаружили его, затем выследили и улучили тот момент, когда самец отправиться на охоту, оставляя в гнезде самочку вместе с алмазной кладкой. Браконьеры тогда-то их всех разом и выкрали, а самец, вернувшись обратно, взял след похитителей и запах своей пары и начал преследование, в результате которого и оказался на Трофянистых островах совершенно обессиленным, истощенным, с покалеченными и перетруженными крыльями. О судьбе самочки сложно говорить, разделенные пары в дикой природе не жили, а умирали в тоске, тем и удивителен был данный случай, ведь самец остался жив. Одинокому несломленному бескрылому самцу я дала имя – Лазур. Он был уникален.

Драконовидные Ящерицы создавали пару на всю свою жизнь, и если по трагической случайности погибал кто-то из пары, то второй отправлялся на тот свет за ним почти сразу. Легенды гласили, что такая чрезвычайная преданность и верность – наследие драконов, но научные факты этого подтвердить не могут.

В магАкадемии благодаря мне считают, что я обнаружила новую разновидность ящериц лазурного цвета, и теперь я всячески изучаю данный индивид. На этом любопытство начальства закончилось, им было достаточно проблем с моим зверинцем. А так как никто из коллег и не искал в Лазуре редкое малоизученное животное, то и не замечал очевидного. И правильно, откуда же он мог взяться у меня? Ведь это чистая случайность…

Пока самец красивого глубокого цвета ел мое подношение в виде пирожка, я достала предназначенный специально для него корм, наполнила кормушку, налила свежую воду и настроилась писать дневник про это дивное животное. В записях я подробно описывала поведение ящерицы, свои наблюдения, выводы, чтобы уже потом кропотливо во всем разобраться и предоставить миру обновленные знания, а пока я была занята скучной писаниной, по-научному сказать, сбором материала.

Лазур преспокойно гулял по всей лаборантской, пока я была занята. Если отправлюсь в экспедицию, то его придется взять с собой. Зверинец могут прокормить и без меня, хоть и Бэлла останется недовольной и огнеопасной, но подрабатывающие студенты под зорким глазом сторожа Бинксли и с этим справятся. А вот близкий контакт с Драконовидной Ящерицей может привести к нежелательным проблемам. Если кто-то в Лазуре распознает настолько ценное животное, то, вероятно, я перестану быть его хозяйкой. Меня могут оштрафовать за сокрытие животного под мировой защитой или, возможно, выберут наказание похуже, и никто уже не будет учитывать обстоятельства приобретения и все остальные частности.

В нашу идиллию вмешался громкий стук в дверь. Кого могло принести поздним вечером пятницы в лаборантскую? Ничего иного я не могла ответить, как обычное «Кто там?».

За дверью подозрительно молчали, и только через минуту мужской голос возмущенно произнес:

– Лия Брайнс! Кто там? Вы серьезно? Почему это дверь заперта?

Несколько раз дверная ручка красноречиво дернулась, но не без помощи Серхио Кроуэлла. Надо же, а я успела позабыть этого человека, думала, что мы распрощались до понедельника.

– Вы даже в аудиторию дверь забываете закрывать … – поразительно верное заключение высказал голос Серхио.

Пока я обдумывала, что же мне ответить и как потянуть время, во всю преследовала Лазура, чтобы вернуть его обратно в клетку. Я надеялась, что Серхио не заподозрит ничего необычного и крайне прибыльного в синей ящерке, ведь он не должен разбираться в магЗоологии, мои услуги же ему для чего-то понадобились.

Тем временем аристократ продолжал настойчиво стучать и дергать ручку несчастной двери со словами, в которых слышалось беспокойство:

– Лия, у Вас все в порядке? Если вы сейчас же не откроете дверь – я ее вышибу!

И, не давая мне больше секунды, он приступил к угрозам. Этот нехороший человек сегодня совсем не настроен ждать, и, возможно, не только сегодня, а вообще не способен на ожидание.

– Сейчас, – крикнула я ему, закрывая клетку Лазура.

Быстро поправив очки и отряхнув халат, я торопливо простучала синими туфельками по полу и, наконец, отомкнула дверь.

Передо мной возвышался все тот же Серхио Кроуэлл, правда, слегка взбешенный и немного запыхавшийся. Я посмотрела ему за спину, и, ожидаемо, в коридоре никого не обнаружила, кроме мирного спокойствия, царящего во всеми покинутой на выходные магАкадемии.

– За Вами гнались, а Вы решили спастись в лаборантской? Сейчас уже угроза миновала? – иронично спросила его я.

Конечно, я понимала, что веду себя грубо, ведь мужчина беспокоился и напридумывал себе многое и лишнее, но все-таки не о том он заботился, вернее, не о той.

– Меня… – очень тихо уточнил Серхио, – меня угроза миновала, а вот на счет тебя, я не уверен.

Высокий мужчина отодвинул меня в сторону, как досадную помеху, и прошел внутрь рабочей комнаты. Он пристально оглядел лаборантскую, прошелся беглым взглядом по рабочим столам, расчетным приборам, шкафам с литературой и моей клетке, но, как и предполагалось, ничего примечательного для себя не обнаружил. Затем он уверенно развернулся ко мне лицом и приказал:

– Переодевайся! Я обещал тебе кофе.

– М-м-м, – невыразительно замялась я. Мне хотелось бы выгулять Лазура чуть дольше, да и пить кофе в компании Серхио было не удобно и неуместно для меня. – Ничего страшного, я прощаю Вам долг.

На секунду мне показалось, что у него задергался левый глаз. Аристократ шумно выдохнул, уставился себе под ноги, а когда вновь посмотрел на меня уже спокойно, то уже как-то устрашающе произнес:

– Что тебе нужно? Улитки? Покормить зверинец? Будь любезна, назови причину!

На размышление и придумывания отговорок не было времени, и врать будущему работодателю непрофессионально.

– Объективных причин нет, – честно ответила я.

– Вот и отлично! – радостно воскликнул сэр Кроуэлл и хлопнул в ладоши, правда, для такого счастья причин уже не видела я. – Ты уже сообщила начальству о своем отъезде?

– Разве я уже согласилась? – ответила я вопросом на вопрос.

– О-о-о, – протянул мужчина, – леди Лия, а Вы юлите. У Вас горят глаза, когда слышите упоминание о предстоящей поездке. Я уверен, что Вы уже согласны.

И снова он был прав. Я хотела поехать, но это не только от меня зависело – мне хотелось получить одобрение от моего брата и точно знать, что с ним все в порядке и моя помощь ему не требуется.

– Иногда… не все желаемое осуществляется, – тихо проговорила я и добавила еле слышно:

– Вам, наверное, это незнакомо.

Для того чтобы он не успел мне возразить, я твердо попросила:

– Выйдете пожалуйста, мне надо переодеться. Не пойду же я пить кофе в лаборантском халате?

Серхио очень долго вглядывался в мое лицо, явно раздумывая, как бы поставить одного профессора на место, но, так ничего и не произнеся, вышел из рабочей комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Я подошла к клетке и погладила Лазура по теплой шершавой голове, пообещав вернуться уже завтра. Умное животное будто бы чудом поняло мои слова, он спокойно лег на подстилку и смежил свои веки.

Я грустно вздохнула, понимая, как же тесно ему в этой клетке. А ведь раньше у него были и семья, и свобода. Сама от себя я не ожидала такой реакции и поразилась своему порыву и поступку. Я открыла дверку клетки и произнесла, обращаясь к Ящерице (хотя ни в одной литературе ни единого упоминания о том, что Драконовидные Ящерицы понимают человеческую речь):

– Лазур, а пойдем со мной, а? Посидишь пока в портфеле, никем не замеченный. В моей квартирке всяко будет свободней, чем здесь, в маленькой клетушке.

На мое профессорское удивление, самец Лазурной Ящерицы снова меня понял, забрался в мои протянутые ладони, и, высунув свой синий и длинный язык, прошелся по моей щеке. Мне стало как-то неприятно.

– Больше так не делай, – проговорила я, избавляясь от мокрого следа рукавом халата, открыла портфель и предложила:

– Располагайся.

Бескрылая ящерица размером чуть больше котенка залезла в мой портфель и улеглась на синюю рубашку, которую я отправила сюда же из-за несвоевременно поставленного пятна. Портфель я благополучную прикрыла, оставив приличные щели для доступа кислорода Лазуру, быстро сменила лаборантский халат обратно на серый пиджак и прижала свою драгоценную, в прямом смысле слова, ношу к груди.

Вышла из кабинета я счастливой, кстати, не забыв несколько раз провернуть ключ в дверном замке.

– Я готова, Серхио, – с улыбкой проговорила я, ведь не было невероятно радостно от того, что Лазур теперь не заперт. – Ведите пить кофе.

Я сделала шаг навстречу холеному аристократу, но неожиданно оступилась. Моя левая нога резко съехала, а каблук печально отвалился. Я тяжело вздохнула: туфли были мои любимые, синенькие.

– Знаете, что? – внезапно даже для себя спросила я у угрюмо разглядывающего мою обувь Серхио. – У меня дома тоже есть кофе.

Я со скорбью на лице сняла с себя самые лучшие туфли, которые были теперь уже в прошлом, и, ухватившись за дорогой костюм рядом стоящего мужчины, потянула его за собой.

– Вы меня все время удивляете, леди Лия! – заявил явно опешивший от моего поведения выходец из Высшего Света.

– Давайте уже на «ты», раз уж имели честь лицезреть меня без обуви, – пошутила я.

– Боюсь, что после такого зрелища я обязан на тебе жениться, Лия.

Я с удовольствием посмеялась, где уж мне, простому профессору магАкадемии, пусть и молодому, до дирижабельного монополиста. Но Серхио почему-то не смеялся.

Благо до моего дома было совсем недалеко идти, и дорога Серхио была уже известна. Пара вышла из нас что надо – босая на одну ногу, растрепанная рыжая девица в черепашьих очках, прижимающая к груди ценный портфель и синюю туфельку, и рядом с ней – властный, источающий уверенность на сотни миль Аристократ, с большой буквы «А». Он, безусловно, порывался взять меня на руки, угрожал и взывал к доводам рассудка, но я была непреклонна, поэтому шлепала одной босой ногой по нагретому солнцем камню и ощущала странное неземное удовольствие.

Таким эффектным образом мы и прошествовали по улицам Гордона, мимо Сиреневой Яблони, которая скоро потеряет все свои лепестки, мимо окон Центральной Библиотеки. Правда, на пятый этаж я все-таки поднималась не сама.

Серхио, уже не спрашивая, подхватил меня на руки возле каменной лестницы проходной нашего дома, объясняя свое поведение холодным камнем и моей возможностью простудиться. Вернул он меня в вертикальное положение только возле моей двери. Повернув ключ, я пропустила гостя вперед со словами:

– Проходи пока на кухню и поставь чайник, а я быстренько приведу себя в порядок и вернусь.

Серхио понятливо кивнул и удалился в сторону кухни, на которую я указала жестом руки. Он даже не возмутился моими хозяйственными просьбами (чего я в тайне и ожидала), чем удивил уже меня.

Я торопливо прошмыгнула к себе в спальню, и, пока Кроуэлл был занят чайником, быстро раскрыла портфель и высвободила Лазура. Заодно я решила провести новый эксперимент с участием Драконовидной Ящерицы, строго предупредив:

– Не выходи из спальни, пока гость не уйдет, а затем я тебе все покажу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.