Лара Вагнер
Пленники Соленого озера

Глава 1

– Морозов, наконец-то долгожданный отпуск! И наконец-то мы проведем его вместе.

Коммерческий директор зашвырнул папку со счетами на диван, крутанулся в кресле. Генеральный директор отозвался без особого энтузиазма:

– Листовский, а я так надеялся отдохнуть от тебя. Целый год ты меня терзал…

– Обидно даже. Я целый год тебя опекал, поддерживал и развлекал. Плюс еще трудился на благо нашего общего мебельного бизнеса. Не покладая рук, между прочим.

– Лучше бы ты не покладая мозгов трудился! Кто контракт с «Крокус-Рокус ЛТД» запорол?

– Они сами виноваты были. Ты же знаешь, Андрюха.

Между тем Морозов уже слегка остыл и начал сдавать позиции. Впрочем, не полностью и не сразу.

– Если уж не можешь от меня отлипнуть на три недели, хрен с тобой. Но давай лучше в Испанию махнем, как в позапрошлом году. Нормально ведь тогда было, если не считать твоих загулов. Чего вдруг в какую-то тайгу попремся? С какой стати, вообще…

– Морозов, неужели ты не мечтаешь углубиться в настоящую нетронутую тайгу?

– Не мечтаю. Я за свои деньги хочу нормально отдыхать.

– Нет в тебе романтики и тяги к экстриму.

– Экстрим в соседнем кабинете сидит и каждые полчаса прибегает мне нервы мотать. Вполне достаточно.

– Морозов, ну ты представь только. Природа нетронутая, воздух кристальный, вековые сосны, охота, рыбалка…

– …комары.

– Нет там комаров. Исключительно здоровая местность. Ты взгляни, какие мне фотки прислали!

Листовский притащил из своего кабинета ноутбук и начал демонстрировать компаньону фотографии, на которых красовались могучие кедры, лилово-карминные закаты, симпатичные коттеджи на фоне деревьев и много еще всякой привлекательной для офисных обитателей экзотики.

– Очешуительно ведь, скажи.

– Вообще красиво, конечно…

– Вот посмотри. Это их поселок.

– Поселок дауншифтеров?

– Ну да. Знаешь, там какие крутые чуваки? Бизнесмены, известные дизайнеры, ученые. Просто в один прекрасный день решили удрать из мегаполисов. Нашли уютный глухой угол, где их никто не дергает по пустякам. Ты не думай, там все условия. Коттеджи комфортные, и спутниковый интернет есть. Многие работают удаленно, прямо на таежном просторе бабки зашибают. Но ты в сеть за это время даже не заглянешь. Просто будешь кайфовать. Наберешься впечатлений на целый год. Что там какая-то жалкая Испания! Совершенно другие масштабы. Никакого сравнения.

Морозов постепенно заинтересовался разрекламированным глухим уголком, хотя остерегался сразу и бесповоротно давать согласие. В этом случае притормозить и отказаться было бы уже невозможно. Листовский впился бы в это согласие как лесной голодный клещ.

– Ты так и не сказал, откуда этих дауншифтеров знаешь.

– Разве? Одна моя бывшая вышла замуж за программиста и потом вместе с ним в тайгу укатила. Уже четвертый год там обитают. Алиса ее зовут. Да ты помнишь, я с ней в институте встречался.

– Я не обязан всех твоих телок помнить. Тем более институтских. Их же немерено было.

– Да неважно теперь. Она классная телка на самом деле, приятно общаться. И с мужем ей, вроде, повезло. Мы с ней случайно в сети опять пересеклись. Вот и предложила отдых на природе.

– А муж к этому как относится?

– Позитивно. Он вообще человек широких взглядов. Мы с Алиской давно уже просто друзья. Кстати, такой отпуск очень даже выгодно обойдется. Только дорога туда и обратно. Остальное на халяву, мы приглашенные гости.

– Еще чего! Я так не поеду, – запротестовал Андрей. – Проживание оплатим.

– А если проживание оплатим, поедешь?

– Ну…

– Соглашайся уже, не пожалеешь.

– Ладно, уговорил. И это где вообще, за Уралом?

– Естественно. Первозданный край, вековые сосны, кедровые шишки, медведи, росомахи. Флора и фауна на грани фантастики. Экологический туризм, короче говоря. День на сборы, послезавтра вылетаем. Алиске я напишу, чтобы нас встретили, билеты на самолет сейчас по интернету подберу. Ты пока на фирме дела заканчивай, нас ведь долго здесь не будет.

– К чему такая спешка? Можно и на следующей неделе вылететь.

– Дорогой Морозов, надо спешить наслаждаться жизнью…

Глава 2

Смазливая стюардесса, чуть повиливая обтянутым синей юбкой задом, прошествовала в кабину пилотов. Пассажиры рейса скучали, шуршали журналами, многие сладко спали практически с самого начала рейса.

Морозов зевнул и спросил:

– Вов, после аэропорта долго придется ехать?

– Не очень долго. Правда, на вертолете.

– Ты почему не предупредил?

– А что бы это изменило? Нас там встретят. Какая разница, на вертолете или на тачке до места добираться?

– В принципе, никакой. Ладно, разбудишь меня, когда подлетать будем.

– Еще минут сорок примерно можешь подремать.

*****

Внизу расстилался бесконечный зеленый ковер из сосен. А может, из лиственницы, ели, кедра или пихты. Точно на такой высоте не определишь… Зрелище было эффектное, однако Листовского, который уставился на приборную доску, больше интересовал сам процесс полета. Похоже, пассажир загорелся новой грандиозной идеей.

– Морозов, как же классно! Я, пожалуй, на курсы пилотов запишусь. Прикинь, можно будет по делам в Москве и Подмосковье летать над пробками. Прикупим двухместный вертолет…

– Ага, и для этого полфирмы продадим.

– Ну, что ты всегда крылья мечте обрываешь. Прям с корнем! Все равно на курсы пойду. У меня даже приятель один есть, который на частном вертодроме работает.

– Да пожалуйста, я разве против. Может, отвлечешься на курсы, и от тебя меньше вреда на фирме будет.

– Вот что за оскорбления опять?

*****

На небольшой посадочной площадке туристов встречал Никита, широкоплечий, высокий шатен. Муж давней приятельницы Листовского оказался не слишком похож на классического программиста, устремленного в виртуальные дали и в любой обстановке перебирающего тонкими пальцами в поисках компьютерной мышки. Рукопожатие у Никиты было очень даже крепким.

– Как долетели?

– Отлично.

Никита забросил чемодан и большую спортивную сумку в багажник внедорожника, и заключительный этап путешествия начался. Грунтовая дорога через некоторое время сузилась, но зато оставалась достаточно ровной. Огромные старые ели по обеим сторонам дороги темнели сплошной колючей стеной.

– С дорогами здесь не так уж плохо, – прокомментировал Никита. – Некоторые еще с дореволюционных времен сохранились, не заросли до сих пор. До поселка можно без проблем добраться. У нас там почти сорок домов. Дома не вплотную стоят, а довольно далеко друг от друга. Так что соседей почти и не видишь, если не хочешь. Простор, короче говоря.

Машина свернула влево. Примерно через полчаса темные ели сменили сосны. Между ними то и дело возникали просветы, попадались и совсем свободные от деревьев участки.

– Почти приехали.

Мелькнули странные сооружения, напоминавшие вентиляторы на высоких шестах.

– Ветряки, что ли? – неуверенно предположил Листовский.

– Если точно: гибридная ветро-солнечная система. Ветрогенератор плюс солнечные панели. Тут на открытом месте и солнца хватает, и ветер дует. У нас, понятное дело, нормальные генераторы работают, а это так… ради эксперимента. Парочка специалистов упражняется на досуге. Может и получится у них что, даже уже получается. В принципе, не помешает.

– Ой, а это кто?

Морозов опустил стекло и высунулся наружу.

Почти у самой дороги на пне сидел маленький забавный зверек с полосатой спинкой.

– Тут бурундуков полно…

– А их можно кормить, как белок в парке?

– Попробуй. Но вообще они людей побаиваются.

Никита остановил машину, и московские гости принялись подманивать представителя местной фауны вытащенными из пакетика орешками. Зверек легко подпускал людей на довольно близкое расстояние. Однако стоило им переступить некую заповедную черту, как он стремительно скатывался на землю и прятался за пнем. И все-таки окончательно не исчезал. Стоило людям отступить, как бурундук снова забирался на пень и вставал на задние лапки, посматривая вокруг своими хитрыми черными глазками.

– Морозов, ты долго собираешься за этим грызуном прыгать? Что за детский сад? Успеешь еще со всеми таежными обитателями побрататься, – не выдержал в конечном итоге Листовский.

– Ну, погоди немного… Смотри, какой он клевый!

– Положи хавчик на пень, зверь потом возьмет, когда мы уедем.

– Я хочу его с руки покормить…

– Смотри, как бы он тебе палец не оттяпал. У него наверно, зубы, как у бобра.

– Сам ты бобер!..

В этот момент бурундук все-таки подпустил Морозова к себе и неуловимо быстрым движением цапнул с ладони один орех.

– Видал? – торжествующе воскликнул Морозов. – Зверь уже практически ручной.

Второй, третий, четвертый орех тоже попал по назначению. Щеки у зверька раздулись.

– Он не лопнет?

– Не переживай за него. У бурундука в защечных мешках еще много места. – пояснил Никита. – Потом свою добычу потащит в хранилище. Бурундуки обожают припасы делать. Поехали, а то Алиса заждалась уже наверняка.

Морозов высыпал оставшиеся орехи на пень. Бурундук смотрел на горку городской провизии с явным одобрением.

Вскоре они оказались перед крыльцом огромного бревенчатого дома с мезонином. На крыльце уже стояла Алиса.

– Наконец-то! Я думала, что-то случилось…

– Рейс немного запоздал.

Она чмокнула Листовского в щеку.

– Алис, это…

– Я поняла, это Андрей. Добро пожаловать, будь как дома.

Морозову тоже достался поцелуй гостеприимной хозяйки.

– Никита вещи в вашу комнату отнесет, а вы руки мойте и сразу за стол. Проголодалась, наверное.

– Да мы в самолете перекусили.

– Когда это было!

Алису язык не поворачивался назвать по-настоящему рыжей. Правильней было бы сказать, что волосы у нее с легким рыжеватым отливом. Золотисто-карие глаза, чуть заостренные черты лица и белозубая улыбка… Короткое домашнее платьице облегало стройную фигуру и позволяло во всех подробностях демонстрировать длинные загорелые ноги. В целом бывшая подружка Листовского смотрелась очень симпатично и довольно сильно смахивала на хитрую сказочную лису.

Ванная комната, в отличие от остальных помещений, отделанных исключительно древесиной, выглядела, как ванная в обычной городской квартире, только заметно просторней. А в обставленной светлой добротной мебелью столовой на круглом столе уже дымились тарелки с пельменями, щедро присыпанными свежей зеленью. Посреди стола красовалось блюдо с мясом, золотистым картофелем и овощами.

– Надеюсь, местная дичь? – осведомился Листовский.

– Нет, охотничий сезон еще не начался. Но с мясом-молоком-яйцами здесь проблем нет. На другом конце поселка три семьи целую ферму развели. Прямо с головой ушли в хозяйство, никто от них такого не ожидал. У них там море всякой живности. Куры, гуси, индейки, кролики… Даже козы и поросята есть. Осталось только стадо коров завести.

– А ты еще фермой не собираешься заняться?

– Я бы не смогла животинку выращивать, а потом под нож пускать, – отозвалась Алиса. – Чтобы такое хозяйство вести, надо все-таки другой склад характера иметь. Специфический… Мне сада с огородом хватает. Потом посмотрите, сколько тут у нас всего. Я особо не напрягаюсь. Просто интересно, оказывается, время от времени с растениями возиться. С ними даже разговаривать можно.

– Неужели больше не с кем?

– Здесь такой узкий круг… И потом не все соседи настроены общаться. Некоторые такие молчуны. Интроверты типичные. Я ужасно рада, что вы приехали, и Никита тоже. Здесь здорово, классно, но все-таки живого общения не хватает.

– Завтра на Соленое озеро вас повезу. Там рыбалка отличная и места потрясающие. Хоть фильм-сказку снимай, – добавил Никита.

– Что, прямо по-настоящему соленое? – удивился Андрей.

– По-настоящему. Это не такое уж редкое явление, между прочим. Есть соленые озера покруче Мертвого моря, люди туда лечиться ездят. Наше, к счастью, не засвеченное. Так что уединение полное. Иначе туристы ломанулись бы на озеро и все испортили.

Обед плавно перетек в ужин, застольная беседа продолжалась под привезенное из Москвы вино. Чувствовалось, что хозяевам действительно не хватает общения, но потом Алиса спохватилась.

– Спать пора, тем более, вы с дороги. Успеем еще наболтаться за это время.

Она проводила их в комнату с видом на поляну, по краям которой в лунном свете можно было разглядеть пышные хвойные кусты (как сказал по дороге Никита, кедровый стланик рос почти повсюду), а дальше уже виднелись похожие на колонны сосновые стволы.

В распахнутое окно залетел легкий ветерок и принялся теребить полупрозрачную белую занавеску.

– У вас тут комнаты охренительно большие, – одобрил Листовский. – В Москве о таких площадях даже мало кто мечтает.

– Целый особняк получился. В основном в расчете на будущих детей строился. Восемь комнат… А нам тут одним пока даже слишком просторно. В прошлом году моя сестра с племянником приезжала, в этой комнате они жили. Но в это лето не получилось у нее с отпуском.

Алиса поправила занавеску, включила лампу на тумбочке.

– Вот, располагайтесь. Думаю, будет удобно.

После того, как Алиса вышла, Морозов уселся на кровать, которая стояла ближе к окну и потянулся к чемодану. Некоторое время копался там, потом подозрительно спросил:

– А где мой ноут? Он на самом дне лежал. Ты не видел случайно?

– Видел, – охотно отозвался Листовский. – В Москве.

– В смысле?

– Ну я его вынул нафиг из чемодана. Отдохни нормально на свежем воздухе. Ты и так уже зеленый весь. Мне деловой партнер здоровым нужен.

Морозов вскочил с кровати:

– Листовский, ты с ума сошел? Я тебя просил ноут вынимать?! Надо же с фирмой связь держать. И вообще… А то за отпуск там чего только не случится…

– Ничего не случится. Первый раз что ли, мы в отпуск уходим. А ты каждый раз дергаешься. Коллективу доверять надо.

– Сволочь ты безответственная, Листовский!

– Почему безответственная?

– Потому что!

– А чего ты орешь? Я еще забочусь о нем… Хочу, чтобы отдохнул по-человечески. А ты на меня зверем смотришь.

– Я же еще и виноват? Провались ты со своим экологическим отпуском! Лично я домой возвращаюсь. Больше с тобой дела не имею. Разделим фирму, и привет! Вот и будет тебе «окончательно». Короче, завтра с утра уезжаю.

– На чем уезжаешь, позволь спросить? Может ты не в курсе, но по тайге такси пока не курсирует.

– Подлец! Заманил в эту глухомань, а теперь…

– Морозов, ну-ка замолчи! Твои истерики в Москве эффективны, а здесь другие правила.

– Вот и живи по этим правилам! Я… я пешком уйду!

– Придурок, ты хоть представляешь, какие тут расстояния? Пешком он уйдет! Тебя же первый попавшийся медведь слопает. Это не от Арбата до Лубянки прогуляться. Да кто тебя отпустит, вообще?!

Морозов уже направился к двери, но компаньон схватил его за руку. Хватка у Листовского была поистине бультерьерская, полностью исключающая возможность высвободиться. Через некоторое время он примирительно сказал:

– Всё, всё, я был не прав, успокойся. Проявил инициативу не очень удачно. Извини.

– Вечно ты меня доводишь!

– Не буду больше, – Листовский ослабил хватку. – Ну, постараюсь хотя бы. Я ж как лучше хотел…

– Ладно, Листовский, в последний раз меня уламываешь. Только если еще какая-нибудь дебильная инициатива – я все-таки уеду. А ты кукуй тут один до конца отпуска, – проворчал Морозов и принялся разбирать свои вещи.

Глава 3

– Машину здесь оставим, тут минут десять пешком идти до озера.

Никита захлопнул дверцу и махнул рукой в сторону тропы, едва заметной среди густых зарослей, окаймленной кедровым стлаником. На секунду задержался возле целого островка ярко-фиолетовых цветов неподалеку. – Северные орхидеи. Между прочим, краснокнижный вид.

– А тут как сорняки растут…

– Условия подходят, видимо. И никто не сорвет, к тому же. За все лето людей здесь практически не бывает. Из нашего поселка народ чаще на другое озеро выбирается, поближе.

Вид на озеро распахнулся сразу, им невозможно было не залюбоваться.

На первый взгляд водное пространство казалось безграничным, словно берега терялись в тумане, хотя на самом деле и тумана-то в этот день никакого не было. Светлая поверхность воды сливалась с небом, плавно перетекала в него, а отражения сосен множились в озерном зеркале. Только через несколько мгновений зрителям удалось рассмотреть линию горизонта, серо-желтый песок, каменистые глыбы, которые покрывали берег озера. Там высилась мощная скала из очень светлого песчаника с едва уловимым розовым оттенком. Будто первые лучи восходящего солнца едва заметно касались поверхности камня. Но, опять-таки восход давно миновал, бледное солнце терялось в светлых облаках. Сплошные иллюзии…

– Да, шикарный пейзаж, – поделился впечатлениями Листовский.

– Ловить будем отсюда, здесь очень удобное местечко есть. Окуни неплохо на блесну идут…

*****

Несмотря на обещания Никиты, клева долго не было. Компаньоны заскучали, однако Никита продолжал рекламировать рыбные ресурсы озера.

– Выбор отличный: кроме окуней – карась, карп, не считая всякой мелочи… А еще, говорят, тут трехсотлетняя щука обитает. Огромная, как бревно.

– Разве щуки в соленой воде живут? Что-то не верится, – усомнился Листовский, считавший себя крупным знатоком по части всевозможных мужественных хобби, включая рыбалку.

Никита пожал плечами.

– Возможно, вранье. Лично я не видел.

Минут через пять он вытащил мелкого окунька, потом удача улыбнулась Морозову, потом Листовский едва не упустил, но в конечном итоге все же вытянул из воды и швырнул на песок солидного жирного окуня. Скоро в пластиковом ведре уже вовсю плескалась свежепойманная рыба.

– На уху хватит, – определил Никита.

– До чего же безлюдные здесь места… Такое впечатление, что мы тут на тысячи километров одни…

– В восьмидесяти километрах отсюда еще один поселок типа нашего, только поменьше, – откликнулся Никита. – Но там люди прямо отшельнически настроены. Абсолютно не контактные. Еще пара-тройка деревень посреди леса, где старики со старухами свой век доживают. Есть полностью заброшенные деревни, совсем старинные. В прежние времена эта часть тайги считалась довольно густонаселенной. Во всяком случае, по сравнению с тем, как тут сейчас. Люди пришли сюда очень давно, при Иване Грозном и даже раньше. Бежали от войны, казней, грабежей, пыток. Здесь климат относительно мягкий, полно дичи, пушного зверя, белки, соболя. Грибы, ягоды, орехи всякие, в речках и озерах рыба. А главное – простор и свобода.

Алиска ездила по деревням, всякие легенды собирала, записывала. Ее это увлекает, она же филолог. Я-то не гуманитарий. Алису потом расспросите, если интересно, какие тут легенды сохранились. Она говорила, в этих заброшенных деревнях особая атмосфера. Такая прям красота разрушения. Ну, типа заброшки, только не городские, а лесные. Тайга пожирает все, что построил человек… Может, помните, в «Маугли» примерно так джунгли проглатывают брошенную деревню.

Листовский бросил взгляд на часы.

– Ого! Третий час тут соединяемся с природой. По-моему, достаточно.

– Можно искупаться, кстати, – предложил Никита. – А потом ухой займемся.

– Точно, что мы тут сидим, как пришитые. Правда, плавки не захватили…

– Здесь можно без плавок.

– А гигантская щука ничего не откусит?

– Нет, – засмеялся Никита, – мы тут уже всех щук распугали. Они тишину любят…

Он первый разделся догола и с разбегу бросился в озеро. Московские гости последовали его примеру.

– Вы, наверно, из тренажерки не вылезаете? – поинтересовался Никита из воды.

– Заглядываем иногда.

– Я тоже все собираюсь заняться, тренажерный зал в доме оборудовать. Но в одиночку скучно…

Хоть день выдался прохладный и ветреный, вода оказалась относительно теплой. Она буквально выталкивала наружу. Утонуть тут было бы сложно, если только очень-очень постараться.

– Вовка, вроде как на море, – сказал Морозов. – Но все равно другие ощущения…

– Ага, необычная водичка.

– На тот берег махнем?

– Я не против.

– А я пас, – сказал Никита. – Далековато.

– Мы сплаваем, пожалуй. Да, Морозов?

*****

Вода в котелке над костром вовсю бурлила, Никита осторожно снимал накипь ложкой. Когда он начал закладывать в уху вторую партию рыбы, компаньоны все-таки появились… Морозов первый выбрался на берег, ничком плюхнулся на собственные джинсы, брошенные на песке.

– Устал? – спросил Никита.

– Не то слово… Действительно далеко, оказывается. Туда еще нормально, но когда обратно плыли, выдохлись.

– Я предупреждал.

Из воды вышел Листовский.

– Отличная подзарядка… Морозов, ты чего валяешься тут? Вставай, вытирайся, одевайся. Сегодня не сказать, чтоб тепло. Если простудишься опять, я с тобой нянчиться не буду. Заявляю официально.

– Да куда ты денешься… хорошо, сейчас…  через минуту…

– Морозов!..

Листовский присел на корточки рядом с компаньоном.

– Всё, спят усталые игрушки… отрубился. Теперь его из пушки не поднимешь.

– С ним все в порядке?

– Не беспокойся, просто есть у Морозова такое свойство – после нагрузки отрубаться. А тут еще и воздух офигенно свежий. И вообще вымотался за год. Фирму-то, если честно, в основном он на себе везет.

– Могу плед из машины принести. За варевом только пока присмотри…

– Окей.

*****

Тепло, мягко и уютно… Да еще и какой-то очень соблазнительный аромат так и лезет в нос. Странно, вроде уснул на берегу, а не в постели… Морозов выглянул из-под пледа, в который был завернут, как в кокон.

– Наконец-то… Какой же ты соня, так и не посмотрел, как готовится классическая тройная рыбацкая уха, – сказал Листовский.  – Вставай, все готово.

Над соснами пролетела какая-то большая черная птица и негромко, словно бы удивленно вскрикнула…

В целом, отпуск начался классно.

*****

Часы показывали половину десятого, в этот более-менее ранний утренний час сосед по комнате уже куда-то исчез. Морозов быстро оделся и вышел в коридор. Аппетитные ароматы привели его на порог кухни. Настоящая печь здесь имелась, но скорее для красоты и поддержания стиля. Готовить хозяйка предпочитала на электрической плите.

Сейчас Алиса что-то помешивала в сотейнике.

– … нет, Вов, ни минуты не жалела. Никита надежный и относится ко мне лучше некуда. Может, даже любит…

Подслушивать чужие интимные беседы, конечно, свинство, и Морозов хотел вернуться в комнату, но…

– … а для тебя я все равно ничего не значила.

– Ну, я бы не сказал, что совсем ничего, – заметил Листовский.

– Наверно, ты чуть лучше ко мне относился, чем к остальным своим любовницам. Просто потому, что не навязывалась. Кстати, я случайно услышала, как вы с Андреем ругались позавчера вечером. Что стряслось?

– Да ерунда. Морозов вообще слегка психованный, а тут еще с дороги устал.

– Будешь психованным, если с тобой свяжешься.

– Ты чего?! Я – само спокойствие и доброжелательность…

Морозов уже открыл рот, чтобы решительно опровергнуть последнее утверждение, но тут компаньон развернулся в его сторону и, как ни в чем не бывало, произнес:

– Доброе утро! А мы тут с Лисой-Алисой завтрак готовим.

– Умывайся, сейчас на стол накрою. Будет тушеная курица с овощами и королевская ватрушка, – добавила Лиса-Алиса.

Вступать в дискуссию не имело смысла. Морозов вздохнул и отправился в ванную.

Во время завтрака Листовский одобрительно сказал Алисе:

– Ты готовишь все лучше и лучше.

– Ватрушка даже не королевская, а императорская.

Это был скорее роскошный торт с творожным кремом и лесными ягодами.

– Я совершенствуюсь с каждым днем, – улыбнулась Алиса и спросила Андрея:

– Еще кусочек положить?

– Нет, спасибо.

– Давай положу, вкусно ведь.

– Морозов, не капризничай, – встрял Листовский. – Я тебе сейчас чайку подолью.

– Не надо, мне хватит уже.

– А я завтра пирог с черникой испеку, – добавила Алиса. – Тебе понравится…

Морозов мрачно посмотрел на обоих. Нашлась еще одна личность, которая намерена его опекать и закармливать. Впрочем, ватрушка действительно была на редкость вкусной.

– А где Никита?

– За компом вкалывает. Он на пару с одним питерским программистом игру разрабатывает, весь по уши ушел в это дело. Только два дня передохнул в честь вашего приезда. Теперь опять к любимому занятию вернулся. Когда увлечется, его от монитора не оттащишь. Даже ест в своем кабинете. Я ему тоже помогаю слегка с этими играми. Сюжет прорабатываю, реплики персонажам придумываю и все такое…

– Значит, мы сегодня предоставлены сами себе. Морозов, давай опять на озеро рванем, порыбачим. Классно же вчера было.

– Ладно.

– Неужели ты согласился? Ушам своим не верю.

– А вы дорогу запомнили?

– Я – да, так что сам за руль сяду. Морозов мне доверяет, надеюсь.

– На всякий случай я вам рацию дам. На таком расстоянии должна работать нормально. Только дальше не заезжайте, ради бога, вы тут еще не ориентируетесь. Может, лучше дома останетесь?  Прогуляемся по окрестностям, рядом тоже очень красивые места.

– Нет, Алис, мы на озеро. Кстати, Никита говорил, ты какие-то местные легенды собирала.

– Их на целую книгу хватит, этих легенд. Но мне больше всего история об озерной красавице запомнилась.

– Ну-ка, послушаем…

– Тебе правда интересно?  Только история эта простая… – У Алисы как-то незаметно изменилась интонация, она теперь заговорила плавно, чуть растягивая слова. – Много-много лет назад недалеко от озера стояла большая богатая деревня. У местного кузнеца выросла дочь красоты несказанной. Слух о ней по всему краю разошелся. Даже нарочно приезжали, чтобы полюбоваться прекрасной дочерью кузнеца. Имя ее в памяти людской не сохранилось. Красавица – и всё тут. Кто только к ней не сватался, даже из далекого города господа свое счастье пытали. Но она отказывала всем, ни на кого не шла. Только однажды проезжал купец молодой с обозом, скупал он шкурки соболиные. Вот и началась у него любовь с красавицей. А потом купец получил, что хотел, дела свои торговые закончил, да отправился дальше. Брошенная красавица тосковала-тосковала, бродила по берегу озера, где они с купцом встречались. Кончилось тем, что утопилась она. Тело не нашли, и сложилось предание, что с тех пор она мстит мужчинам, утаскивает их в воду… – Алиса вздохнула и добавила уже своим обычным тоном: – Банально и предсказуемо, конечно, но меня легенда почему-то за душу берет.

– Вот все вы, дамы, такие, – откликнулся Листовский. – Вам только любоффь подавай. Желательно несчастную. И чтоб все в конце умерли.

Алиса не стала возражать.

– В окрестностях озера люди действительно часто пропадали. Это факт. Кстати, хозяйка озера предпочитает забирать к себе красивых молодых мужчин, поэтому вы, ребята, поосторожней там.

– Я-то что, – скромно заметил Листовский. – А вот Андрюша ей бы точно приглянулся… Морозов, слышал? От меня ни на шаг, если не хочешь на дне озера оказаться.

– Чего ты несешь опять? – огрызнулся Морозов.

– Да все это просто легенда, не ссорьтесь. Последний раз здесь искатели золота пропали в начале двадцатого века. А теперь все спокойно.

*****

– Лис, дай зажигалку.

– Держи… А почему ты так редко меня Лисом стал называть? Это уж лучше, чем по фамилии. Мне так больше нравится.

– Перебьешься.

– Вредина… Помнишь, мы когда-то на речке ершей ловили?

– У твоего деда на даче? Помню, конечно. Здорово было.

– Тогда твои родители еще нашей дружбе не препятствовали. Даже отпустили тебя на дачу на целый месяц.

– Ну, у них на тот момент поводов для паники не было. Это ведь после третьего класса, кажется? Мы всего-то попробовали в Норвегию удрать… И летательный аппарат еще сконструировали.

– С гаражей прыгали и прочие мелочи.

– Конечно, мелочи. Правда, в те каникулы у твоего деда чуть сарай случайно не спалили. И соседского волкодава с цепи спустили. Весь дачный поселок по домам попрятался.

– Погоди, а в музее нас когда повязали?

– Ты чего, это гораздо позже было, в начале шестого класса.

– Точно! Капитально мы тогда вляпались.

– Подумаешь! Не надо было им запрещать съемку экспонатов. Нам же хотелось всякие египетские мумии заснять. Я еще у отца камеру позаимствовал.

– Эх, что-то нахлынули нынче воспоминания, – мечтательно произнес Листовский. – До сих пор удивляюсь, как нас охранник за витриной не заметил.

– Мы ведь еще мелкие были.

– Кто же знал, что сигнализация сработает, и загребут нас в отделение. Ты там разревелся почти сразу, и тебя все тетеньки милицейские утешать бросились. Еще бы, сидит такой ангелочек, ресничками мокрыми хлопает…

– Ну, я специально тогда разревелся, а то слишком уж на нас наезжать стали.

– Вот оно что. Ты, оказывается, уже тогда был манипулятором, Морозов.

– Зато нормально все обошлось…

– Ага, чаем с конфетами напоили и по домам развезли. Еще и родителям сказали, чтобы сильно не ругали.

– Самое главное, на учет не поставили.

– Это да. Просто люди всю жизнь на твою милашную внешку западают. До них же не сразу доходит, какой у тебя жуткий характер. А помнишь, мы с диггерами познакомились и под землей заблудились? Бродили несколько часов в темноте.

– Еще бы… Слушай, Листовский, какая бы у меня без тебя была спокойная и размеренная жизнь!

– Скучная и пресная.

– Пожалуй…

– А помнишь выпускной?

– Нет!!! Даже не напоминай насчет выпускного…

Морозов замолчал и устремил взгляд на поплавок. Зависла долгая пауза.

– Что-то не клюет… Наверно, мы вчера всю рыбу отсюда выловили и сварили. Давай лучше искупнемся, – предложил Листовский.

– Можно…

Морозов уже начал стаскивать тонкий джемпер и вдруг застыл, уставившись на озеро.

– Лис, взгляни… Там что-то темное вдалеке…

Нечто, напоминающее густой темный туман на поверхности озера стремительно приближалось.

– Волна, что ли? – недоумевающее пробормотал Листовский.

Он приподнялся, пытаясь разглядеть эту непонятную волну. В следующее мгновение она почти вплотную подкатилась к берегу, и началось нечто странное и даже пугающее. Небо с водой словно перемешались, слились в густую бледно-серую массу, которая давила на глаза, закладывала уши, растекалась на песке. Мелкие вспышки с шипением метались вокруг, а потом все звуки внезапно пропали. Наступила абсолютная тишина. Небо вроде бы вернулось на место, и белесая дымка рассеялась.

Листовский обернулся к компаньону, который по-прежнему сидел на песке.

– Блин, что это было?

– Вообще ни хрена не понимаю… Тут как-то по-другому все стало.

Морозов оказался прав. Обстановка вокруг изменилась, пусть и не радикально, но вполне ощутимо. Даже деревья у воды смотрелись иначе, хотя трудно было бы сформулировать, в чем разница. Стоявшие чуть поодаль, на открытом пространстве три сосны, из которых у одной макушка была сломана, стали словно ниже. А та, приметная, оказалась в целости и сохранности. Совершенно по-новому выглядел теперь и каменистый правый берег, резко поднявшийся над поверхностью воды. На нем в определенном порядке темнели прямоугольные пятна. Песок под ногами посветлел и мерцал прозрачными крупинками.

– Вот это да-ааа-а, – протянул Листовский. – Или так только кажется?

– Не могут же у нас одновременно одинаковые глюки быть. А где наши спиннинги?

Однако в следующую секунду стало не до спиннингов. Справа приближалась целая толпа. Незнакомцев было много, тридцать-сорок, на первый взгляд. Все в странных одеждах, многие с бородами. Впереди – среднего роста, осанистый человек в черном… как бы точно назвать… Да, он был одет в черный бархатный кафтан, украшенный серебристыми нашивками.

Глава 4

До чего же чудная толпа подобралась, словно массовка исторического фильма. Одеты все были, мягко говоря, необычно. Кафтаны, армяки (или что-то в этом духе, ошарашенные компаньоны не смогли бы точно распознать столь архаичные предметы гардероба),

широкие штаны, заправленные в кожаные сапоги. Некоторые из собравшихся на берегу держали в руках инструменты. Кажется, кирки… Прибывали все новые люди, останавливались неподалеку, молча всматривались в компаньонов. Между тем человек в черном кафтане открыл рот, и полилась загадочная речь:

– Добро пожаловать, гости дорогие. Будьте с нами прямодушными да честными, и вам здесь все по нраву придется.

Морозов в полном недоумении повернулся к компаньону.

– Ты что-нибудь понимаешь?

Тот пожал плечами.

– Бред какой-то, – и спросил у чернокафтанника. – А вы кто, собственно, такие?

– Придет время, уразумеете. Все мы гости в этом краю. Вечные гости. Пути отсюда нет, и не будет никогда…

Чернокафтанник обратился к ближайшим к нему бородачам.

– Проводите гостей на площадь.

– Э, на какую еще площадь?!

Сзади и с боков, отрезав пути к отступлению, подтянулись люди уже не с мирными рабочими инструментами, а с топорами и пиками. Топоры попадались по большей части необычные, на длинных древках и с искривленными, напоминавшими полумесяц лезвиями.

– Вов, может, успеем в лес ломануться? – прошептал Морозов

– Вряд ли. Посмотрим еще, что да как. Свалить мы и потом успеем.

– Уверен? Вовка, это психи какие-то. Или сектанты. Или розыгрыш идиотский.

– Розыгрыш? А озеро и все вокруг почему вдруг поменялось?

– Ты меня спрашиваешь?

Еще один колоритный тип в долгополом бордовом кафтане, непринужденно поигрывавший топориком, повторил:

– Пожалуйте, гости дорогие.

– Вов, взгляни, – слегка подтолкнул друга Морозов.

Листовский тоже заметил джинсовую куртку, выделявшуюся на общем фоне. Владелец куртки, молодой мужчина лет тридцати, не отрываясь, смотрел на компаньонов, однако держался в стороне.

– Непонятности какие… Ладно, пойдемте на вашу площадь.

Под ногами захрустел песок, перемешанный с хрусталиками соли. Всей толпой обогнули берег озера (его очертания немного изменились, вода отступила на несколько метров). Сосны тоже отступили, высвободив пространство, которое оккупировали валуны, песчаная почва и редкий низкорослый кустарник. За поворотом действительно находилась площадь, местами замощенная булыжником и шершавыми каменными плитами. Вдалеке виднелись прямоугольные полупрозрачные глыбы, напоминавшие какие-нибудь скульптуры на вернисаже современного искусства. Гостей поставили в самый центр, вокруг них немедленно сомкнулось кольцо из любопытствующих, равнодушных и, как могло показаться, злорадных лиц. Человек в коричневом плаще вытащил из рукава лист толстой желтоватой бумаги, развернул его и торжественно произнес:

– Грамоту разумеете? Читайте вслух.

Листовский спросил:

– А если не прочитаем?

– Прочитаете, – сказал чернокафтанник, по всей вероятности, самый главный здесь. Сказал, вроде бы, без злости и напора, но веско. – Принесете клятву прилюдно.

– Я клянусь навеки тут остаться… Это что, стихи?

– Что за хрень с ятями? – изумился Морозов, заглянув в развернутый лист через плечо компаньона. – С какой стати мы должны читать всякую чушь?! Да и еще и клятвы давать…

Над площадью нависла напряженная пауза. Физиономии чернокафтанника и людей из его ближайшего окружения переменились, причем не в лучшую сторону. Тут до компаньонов долетел едва слышный шепот из-за спины:

– Прочитайте, это просто формальность. Они все равно не отстанут.

Листовский бросил взгляд в сторону и понял: совет исходил от того самого незнакомца в джинсовой куртке. Он сейчас стоял совсем рядом и выразительно смотрел Листовскому прямо в глаза. Тот пожал плечами.

– Так уж и быть. Зачтем громко и выразительно.

И они воспроизвели это не слишком длинное сочинение. Вернее, читал Листовский, а Морозов пару раз пошевелил губами. Однако претензий к качеству исполнения предъявлено не было.

Я клянусь навеки здесь остаться,

Навсегда, на вечны времена.

Вдоль пределов огненного братства

Зарастет таежная тропа.

Прочий мир – бесплодная пустыня,

Где всю жизнь приходится страдать.

Но мою судьбу взяла отныне

В свои руки Огненная Мать.

Мне не нужно доли распрекрасной,

Не хочу о прошлом горевать.

Если же предам и брошу братство,

Рок меня сумеет покарать.

– Вот и славно, – подвел итог чернокафтанник. – Зовите меня Хозяином, а прочее не важно покуда.

В этот момент толпа расступилась, образовав живой коридор, по которому приближалась невероятно красивая девушка с длинными светло-русыми косами и в ярком многоцветном наряде.

– Хозяйка пожаловала, – пробормотал кто-то.

Та, кого назвали Хозяйкой, подошла к компаньонам вплотную, негромко произнесла:

– Здравствуйте, гости дорогие.

Обвила тонкими руками, до запястий закрытыми узорчатым шелком, плечи Морозова, который стоял ближе. Поднялась на цыпочки, приникла губами к его губам. Морозову померещилось, будто они целуются уже давно, он случайно укусил ее, и вот теперь чужая кровь просочилась ему в рот. Однако это была иллюзия, не оказалось никакой крови, только прохладно-соленый поцелуй, который и длился-то несколько секунд.

– Вот и все на том, гость долгожданный, оставайся с нами.

Синие глаза Хозяйки благодарно просияли, бледные щеки чуть порозовели. Потом она перекинулась на Листовского и повторила процедуру, которая здесь, видимо, считалась традиционной формой приветствия.

А вот сейчас поцелуй затянулся надолго. Красавица замерла, тонкие пепельные брови приподнялись, ресницы затрепетали. С явным трудом высвободила она свои губы и ошеломленно уставилась на гостя. Хозяин нахмурился, Листовский безмятежно улыбался. После неловкой паузы Хозяин бережно оттеснил смущенную красавицу в сторонку и провозгласил:

– Нынче праздник у нас, работать никто не будет. Праздновать станем приход новых братьев…

Компаньонов подвели к плоским бурым валунам, усадили на них.

– Отдыхайте покамест.

– Что ты ей сделал, Листовский? – прошептал Морозов.

– Ничего особенного. Просто она почувствовала, что у нее во рту не один язык, а два, вот и удивилась. Подумаешь, недотрога.

– Придурок. Еще тут будешь во французских поцелуях практиковаться.

– Почему бы и нет. Клевая телка, ты не находишь?

– Странная она какая-то, будто замороженная.

– Да все здесь странные. Куда же мы вляпались?

Между тем на площади начали укладывать хворост в пирамиды.

– Надеюсь, нас сжигать не собираются…

– Не беспокойся, думаю, просто какое-то огненное шоу намечается в честь нашего прибытия, – предположил Листовский. – Возможно, с фейерверками.

– Финиш полный.

Огненное действо стартовало. Хозяин принял услужливо протянутую кем-то горящую ветку и поджег самую большую пирамиду, доходившую ему чуть ли не до груди. Сухое дерево вспыхнуло, оранжевые языки заплясали вокруг. Вскоре другие пирамиды тоже запылали. Они явно располагались не в хаотично, а составляли некую понятную местным обитателям систему.

Снова появилась хозяйка. Теперь уже компаньоны наблюдали за ней со стороны, как из зрительного зала. Хозяйка двигалась плавно и неспешно, словно излучая вокруг себя сияние красоты и бьющего в глаза драгоценного блеска.

– Смотри, у нее одежда вся камнями утыкана, похоже, не бижутерия.

– Ну да, здесь наверняка все натуральное, – согласился Морозов.

Довольно скоро небо превратилось из светло-серого в темно-серое, да и в целом чувствовалось приближение вечера.

– Сколько сейчас времени, Вов? Что-то слишком быстро стемнело.

– У меня часы переклинило. Неудивительно после такой передряги.

– Не помнишь, сколько было, когда мы…

– Часа три примерно. Мне кажется, мы здесь вообще вне времени. Ну, или если тебе так легче будет, в ином часовом поясе.

Люди двигались, образовывали хороводы и цепочки, которые потом распадались и возникали заново. Хозяйка поднялась на помост в дальнем конце площади, стояла, раскинув руки, а внизу и вокруг плясали огненные всполохи. С разных сторон слышались низкие, глухие звуки, долетавшие будто из другого измерения.

– Вовка, это слушать невозможно, буквально давит на голову.

– Расслабься, ничего ужасного. Можно сказать, медитативное пение.

– Чего?

– Невежда. Люди культурно отдыхают после трудового дня и медитируют. Вон, как их колбасит на радостях.

Пение, которое так не понравилось Морозову, продолжалось вовсю. Участники импровизированного праздника на открытом воздухе кланялись друг другу, сходились и расходились.

– Прямо какие-то средневековые танцы. Марлезонский балет, блин. Вовка, давай-ка двигать отсюда, пока эти шизики на нас внимания не обращают. Переночуем в лесу где-нибудь на полянке, а утром решим, куда податься.

– Я тоже об этом подумал…

Но тут рядом оказался незнакомец в джинсовой куртке. При свете костров можно было разглядеть и прочий его гардероб – темные брюки и кеды. А лицо показалось обоим компаньонам вполне симпатичным и, в отличие от лиц прочих местных обитателей… близким, что ли. Да, именно близким и располагающим к себе. Даже будь он наряжен в старинное одеяние, Морозов с Листовским узнали бы в нем современника. Во всяком случае, складывалось такое впечатление. Да и бороды, в отличие от большинства местных обитателей, у него не было.

– Какое счастье, что я вас встретил! То есть мне очень жаль, что вы тоже сюда угодили, но…

– Ты сюда когда попал?

– В восемьдесят восьмом.

– О господи, Листовский, что нас ждет!!! – в ужасе воскликнул Морозов.

– Не драматизируй, всё путем. – Листовский продолжил общение с вновь обретенным почти что современником. – Меня Владимир зовут, можно Вова, а это вот Андрей.

– Я – Кирилл Никольский, геолог. Группа заплутала в тайге, потом я один вышел на берег озера, а дальше…

– Темная волна, вспышки в воздухе?

Новый знакомец опустился на камень рядом.

– Совершенно верно.

– Нам говорили, в последнее время возле озера никто не пропадал. Тебя не искали, получается?

– Думаю, нет. Это неофициальная экспедиция была. Долго объяснять, да сейчас уже не имеет значения.

– А мы из две тысячи тринадцатого года. Порыбачили на озере не слишком удачно.

– Звучит невероятно, но я не удивлен. Да здесь ничему удивляться не приходится. Все из разных эпох…

Уже окончательно стемнело, взошла луна. На фоне иссиня-черного неба костры горели ярко, потрескивали, полыхали искрами, раздавались громкие, возбужденные голоса. В небо вдруг взлетел толстый канат с привязанной к нему изогнутой деревяшкой, покрутился в воздухе, изогнулся шустрым удавом, шлепнулся вниз, опять взлетел, запущенный ловкой рукой.

– А что тут происходит, я не врубаюсь? – спросил Листовский. – Чего орут, побазарить спокойно не дают…

– Что-то вроде бдений… Своеобразные взрослые игры на природе. Ничего особенного.

– Может, БДСМчик намечается? Лично я не против, но не в этой компашке.

– Бэдэ… что, прости? Слово незнакомое…

Листовский не успел расшифровать незнакомое Кириллу слово и растолковать его смысл. К ним подошли трое в одинаковых брусничных кафтанах и с копьями на плечах. Впрочем, настроены были подошедшие вполне мирно.

– Велено вас проводить в келью, братья.

– В келью?!

– Все нормально, – шепнул Кирилл. – До завтра. Я к вам рано утром зайду, поговорим.

Дорога не заняла много времени. Компаньонов привели к той самой скале, которую они заметили издалека, едва попав в новую реальность. Оказалось, что прямоугольные пятна на светлой каменной поверхности – это просто двери. Было их много, на первый взгляд несколько десятков. Большинство находилось в первом ярусе, имелся еще и второй ярус, к которому вели прорубленные ступени. В темноте скала казалась еще внушительней и объемней, чем днем, в лунных лучах на камне поблескивала слюда.

– Так вот оно, какое – общежитие имени монаха Бертольда Шварца, – процедил сквозь зубы Листовский. – Ну, и где наша келья?

Один из провожатых приоткрыл самую крайнюю дверь с крошечным решетчатым оконцем.

– Пожалуйте… Обустраивайтесь и почивайте покойно.

Скрипнула дверь, провожатые удалились, оставив, наконец, компаньонов одних. Листовский закрыл деревянный засов.

– Закрывалка фиговая, но хоть что-то… Итак, какие мысли?

– Никаких. Давай спать ложиться, Листовский. Я после этих огненных песнопений уже ничего не соображаю.

– Кормить нас здесь собираются, интересно?

Морозов пожал плечами.

– Мне, например, есть не хочется пока.

– Мне тоже. Наверно, из-за шока. Ладно, укладываемся. Утро вечера как там… мудрее?

– Мудренее, вроде.

Листовский критически обозрел решетчатое оконце и ухмыльнулся:

– Вот не вдохновляет это пип-шоу. Никакого уединения.

– Что ты ржешь? Тут плакать надо, а тебе, как всегда, все пофиг!

– Если рыдать, обстановка вряд ли лучше станет. Ну, что тут у нас?

Обстановка выглядела непритязательной и мрачной. Настоящая келья, название очень даже подходящее. Правда, само помещение оказалось гораздо просторнее, чем можно было ожидать, и с относительно высоким сводчатым потолком. Кроме дверного оконца, имелось еще одно, прорубленное в стене чуть выше человеческого роста. Внутри было достаточно светло, только по углам собралась густая тень. Свет исходил от стоявшей на маленьком дощатом столе лампы. Два сколоченных из грубых досок топчана – один у стены, другой почти посредине кельи, пара чурбаков вместо табуреток. На топчане возле стены высилась гора разнокалиберного тряпья.

– Ни хрена себе отель. Минус пять звезд.

– Да уж, занесло, – согласился с компаньоном Морозов. – Смотри, какой артефакт…

То, что они сначала приняли за лампу, оказалось колбой из чрезвычайно толстого, неровного стекла. На дне лежали гладкие камешки, излучавшие относительно яркий свет. Во всяком случае, неплохо освещали келью, не хуже какой-нибудь китайской лампы для спальни. Рядом с колбой – две большие глиняные кружки и деревянный, внутри пустой цилиндр.

– Ты какую кровать выбираешь?

– Мне все равно, – отозвался Морозов. – Могу вот эту, если ты не против.

Он опустился на стоявший посреди комнаты топчан.

– Получи тогда постельное белье, не спать же на голых досках.

Листовский принялся разбирать кучу тряпья. Нашлись две дерюги и большие куски грубого полотна, видимо, призванные заменить одеяла, простыни и пододеяльники. В самом низу вороха Листовский нашарил нечто вроде тонкого матрасика, перекинул его компаньону.

– Держи. Подложишь под простыню. Все-таки помягче будет.

– А ты? Эта хренотень в одном экземпляре?

– За меня не переживай, обойдусь. Это ты у нас принцесса на горошине.

– Что за оскорбление опять?

– Не оскорбление, а констатация факта. А вот эту… вещь можно свернуть и как подушку использовать… Так… простыня… этим укрываться… О, даже полотенца имеются. Полный комплект. В принципе, не так уж кошмарно. Все чистое, как ни удивительно. Сам разберешься или помочь?

– Разберусь как-нибудь, – буркнул Морозов и начал стелить постель.

Потом, не раздеваясь, только скинув кроссовки, улегся на топчане. Листовский разделся до футболки и трусов, плюхнулся на свое ложе, закинул руки за голову. Со стороны компаньона на него донеслось приглушенное бормотание.

– Морозов, ты чего там бормочешь?

– Завтра я проснусь в нормальной постели, в нормальном времени. Все будет хорошо…

– Аутотренингом занимаешься на досуге?

– Да. Иначе у меня мозг взорвется.

– Так и собираешься в джинсах спать?

– Ну да, неизвестно, кто на этом тряпье спал раньше. Может, там эти… вши всякие ползают…

– Я тебе говорю, постель вполне чистая. Не боись, здесь все солью пропитано, дезинфекция стопроцентная.

Морозов не ответил и вернулся к прерванному сеансу самовнушения:

– И у тебя тоже все будет хорошо, Листовский, хоть ты и гад. Ты проснешься в нормальной…

– Спорить с некоторыми людьми бесполезно. Спокойной ночи.

– Спокойной. У нас все будет хорошо, мы проснемся утром в нормальной постели, в нашем времени…

– Морозов, ты, смотрю, стал махровым оптимистом.… Кстати, при свете будем почивать?

– Ну, кинь какую-нибудь тряпку на эту банку.

– Нет, тут другая система. Я понял.

Листовский приподнялся и накрыл колбу выдолбленным из обрезка бревнышка цилиндром. Свет, разумеется, исчез. Снова убрал цилиндр – комната осветилась.

– Видал? Режим вкыл и выкыл. Цивилизация.

Может показаться неправдоподобным, однако друзья довольно быстро уснули на новом месте. Впрочем, лучше уж сразу провалиться в сон, чем размышлять о том, что же на самом деле произошло и какое будущее ожидает из завтра в этом странном краю.

Глава 5

Наутро компаньонов разбудил негромкий стук в дверь. Это, как и обещал, явился Кирилл. Новые приятели втроем вышли на свежий воздух. Было так рано, что местное население еще поголовно спало, тем более, после вечерне-ночных бдений. Никем не замеченная троица покинула окрестности розоватой скалы и двинулась вдоль берега, в сторону, откуда вчера не совсем по доброй воле пришли компаньоны. Небо снова было бледно-серым, солнце не показывалось, на широкой глади озера даже легкой ряби не проглядывало. Пейзаж, зачарованный неведомым кудесником…

– Даже не знаю, о чем бы вас спросить, – произнес Кирилл. – Конечно, вам самим сначала хочется узнать, что здесь происходит. Я столько раз представлял: вот кто-то сюда попадет из близкого мне времени… А теперь просто растерялся. Столько лет находился хоть среди людей, но словно в вакууме.

– Не парься, успеешь еще нас порасспросить, – заметил Листовский. – Вообще, ничего глобального ты не пропустил. Особо крутых событий не случилось.

– Ну, все-таки. Хотя бы скажите, перестройка победила?

– Да как бы тебе объяснить… Кстати, Советского Союза давно нет.

– Не может быть!

– Еще как может.

Листовский пустился в пространное описание перемен, приключившихся со страной вскоре после перемещения Кирилла. Морозов, которого эти отрывочные сведения по новейшей истории абсолютно не интересовали, опередил Кирилла с Листовским и уже миновал площадь, на которой до сих пор виднелись остатки кострищ.

– А что там за глыбы торчат? – спросил он Кирилла, махнув в сторону полупрозрачных столбов, маячивших на некотором расстоянии.

– Подойдем ближе, посмотрите. Хотя зрелище не из приятных.

Зрелище не из приятных… Кирилл сильно смягчил ситуацию. Странные глыбы оказались вовсе не примитивными скульптурами или природными камнями, поставленными на плотно утоптанную площадку, а кое-чем совершенно иным. Внутри глыб находились люди, разумеется, мертвые. Никакой, вероятности, что это лишь реалистично выполненные статуи или куклы, не было. Одиннадцать словно нависающих над зрителем прозрачных обелисков с заключенными внутри мертвыми телами…

– Черт, – прошептал Морозов, – ужас какой.

– У вас тут так хоронят, что ли? – после небольшой паузы спросил Листовский.

– Не совсем. Это беглецы, которые пытались уйти из братства. Всех поймали и вернули обратно. Наказание для таких только одно. Кладут в длинный ящик и заживо заливают каким-то особым густым соляным составом. Он довольно быстро схватывается на веки вечные. Ну, и человек, естественно, внутри задыхается, успев напоследок помучиться. У нас здесь сам по себе никто не умирает, но убить любого можно. Человек ведь слабое существо.

– Кошмар, – заметил Листовский. – Я, пожалуй, отсюда в ближайшее время не побегу. Впечатляет.

– Вас наверняка сегодня поведут сюда, покажут беглецов. В целях устрашения. Всех новичков предупреждают. Но потом это уже не таким шокирующим кажется.

– Слушай, – Лисовский кивнул на крайнюю глыбу, – вот у него одежда современная почти…

– Да, мне кажется, годов пятидесятых-шестидесятых.

– Его при тебе замучили?

– Нет, еще до того, как я сюда попал. Он последний из беглецов. Отсюда, как вы поняли, редко пытаются сбежать.

Они вдвоем с Листовским уже отошли от соляных обелисков, а Морозов все стоял на прежнем месте. Зрелище и внушало ужас, и в то же время мучительно притягивало. Лица навек выставленных на всеобщее обозрение беглецов были у кого-то искаженными, у кого-то наоборот, спокойными, даже умиротворенными. Совсем близко от этих своеобразных монументов в песчаную почву было воткнуто несколько кирок, будто дань памяти покойным. Морозов осторожно коснулся гладкой поверхности крайней глыбы. Это было последнее прибежище того самого, последнего беглеца. За чуть мутноватым толстым слоем застывшей соли беглец замер в последнем движении, словно пытаясь сопротивляться неизбежному, укрыться от гибели. Руки приподняты и согнуты в локтях, ладони вывернуты так, что можно рассмотреть на них линии…

Листовский обернулся.

– Морозов, отойди от экспонатов! Тебе на них противопоказано смотреть, ты и так неуравновешенный.

– С чего ты взял?

– А у кого постоянно перепады в настроении?

– У меня?

– Ну, не у меня же. И вообще, слушайся старших.

– Подумаешь, старше на полгода!

– Кончай пререкаться, инфантил. Долго еще ждать тебя?

Когда Морозов присоединился к Листовскому и Кириллу, последний уже распространялся о реалиях жизни в озерном братстве.

– Люди очень разнообразные подобрались. Я не со всеми знаком, да и необходимости в этом нет. Довольно многие обособленно держатся, в своих тесных группках. Одно время специально наблюдал, вел подсчеты. Всего здесь примерно триста тридцать человек. Возможно, чуть ошибаюсь, но минимально. Хозяин, Хозяйка, сорок стражей, а остальные – обычные братья, то есть члены братства, которые обязаны работать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.