Ростислав Паров
Пустота

1. Северский. Поместье

Поместье Северских расположилось за две сотни километров от столицы, вдали от магазинов, шоссе, дачных и коттеджных поселков. Двадцать гектаров у леса, огороженные высоким стальным забором, – их вполне можно было принять за секретный объект, если бы не массивные, выполненные в готическом стиле кованые ворота. Мощенная крупным камнем дорога соединяла эти ворота с жилищем – двукрылым каменным домом с высокой покатой крышей.

В тот летний вечер моросил дождь. Такой мелкий, что частички его повисли туманом, скрывая тем самым неухоженность внутреннего двора: местами повалившиеся деревья, толстенные, не дождавшиеся выкорчевки пни, высотой в человеческий рост сорняки.

Мягкий свет не закрытого шторами окна сквозь сумерки освещал фигуру хозяина. Высокий, худощавый, он оперся плечом о столб террасы, замерев в некой глубокой задумчивости. Лишь грудь его мерно вздымалась, то натягивая, то вновь отпуская тонкую ткань рубашки.

Северский поднял глаза, обвел взглядом двор и тяжело вздохнул.

– Снова не вышло, – прошептал мужчина, подводя итог усилиям последних трех месяцев.

Его не слишком расстраивала неудача. И все же еще вчера ему казалось, что он наконец нашел решение, он был практически в этом уверен. И вот уже завтра предстояло начать все заново.

– И черт с ним, – пробурчал мужчина. – Займусь этим завтра.

Приняв решение, Северский стремительно вернулся в дом, вбежал в огромный холл с камином, где на одном из диванов праздно лежала его сестра. Беспорядочно раскинув руки в стороны, девушка сверлила взглядом высокий потолок.

– Лина, вставай! – весело скомандовал брат, подбегая к дивану. Присев на ковре около девушки, он взял ее руку в свою. – Хватит уже помирать, пойдем прогуляемся!

– Лениво, – грубым хриплым голосом, совсем не соответствующим ее внешности, ответила сестра.

– Тебе всегда лениво, когда речь о прогулке! – Он лихо вскочил на диван и, встав на четвереньки, навис над ее лицом. – Идем же! – нежно улыбнулся он, глядя в ее отрешенные глаза.

Она вынужденно встретилась с братом взглядом и, не в силах игнорировать его улыбку, ответила тем же.

– Слава, ты такой настойчивый.

– Надо двигаться, Лина! Движение – жизнь! – продолжал уговаривать брат.

– И так целый день двигаюсь, – не шевелясь, возразила девушка. – Два часа в спортзале, час на стрельбище. Куда уж еще? Устала двигаться.

– Ну а я-то – нет! – Вячеслав прилег рядом с ней, опер голову на руку, чтобы лучше сестру видеть. – Я целый день сидел, чуть к стулу не прирос, – усмехнулся он. – А один я гулять не могу, ты ж знаешь! Когда я один, работа опять в голове бурлит.

– Да-да, – прохрипела она. – Опять мне тебя спасать.

– Да, моя спасительница! – кривляясь, провозгласил Северский. – Помоги же мне!

Не дожидаясь ее согласия, он обнял сестру и, прижав к себе, резко крутанулся вправо. Сделав пол-оборота на диване, они соскользнули вниз – на толстый, смягчивший падение шерстяной ковер.

– Чертов безумец! – рассмеялась Полина, оказавшись аккурат на своем брате. – Дышать-то хоть можешь?

Девушка поднялась и протянула ему руку.

– Еще бы, все ж было просчитано! – с трудом выдавил Северский и протянул навстречу свою.

Хотя он учел небольшую высоту диванных ножек и толстый ворс ковра, падение с сестрой «на борту» оказалось чувствительным для его грудной клетки.

– Больше так не делай! – продолжала посмеиваться она. – Ну ты балбес!

– Так что, ты идешь?

– Конечно иду! Сейчас, оденусь теплее! – улыбка не сходила с ее лица.

Девушка отпустила его руку и, бросив на брата любопытный взгляд, словно хотела убедиться, что и ему тоже весело, убежала в спальню.

– Игрушки свои не забудь! – довольный своей выходкой, крикнул ей вслед Северский.

– Куда ж я без них! – ответила она, уже взбегая на второй этаж.

В этом одиноком доме, купленном на завещанные деньги покойных родителей, они жили уже больше десяти лет, и ему тут нравилось. Никаких сверлящих стены соседей, никаких лающих собак или тарахтящих по утрам автомобилей. Тут было полное умиротворение и спокойствие. Здесь был именно такой мир, в котором они с Полиной хотели жить. Отсутствие посторонних было важной, если не сказать главной, чертой этого мира.

Вячеслав Северский чуждался общества не всегда. Как любой гений, он сильно отличался от прочих и все же легко врастал в ткань внешнего мира: слыл заводилой в школе, лихим парнем в университете, быстро освоился в НИИ. В те годы у него было много приятелей, не было отбоя от девушек. Тогда он любил обычный мир, а мир как будто любил его в ответ.

Северский хорошо помнил, когда произошел перелом. Это случилось, когда его выгнали из института. Не уволили, а именно выгнали: лишили наград и званий, вычеркнули из числа авторов им же ведомых НИРов, а вдобавок еще разослали отрицательные рекомендации в профильные R&D центры.

«И было б за что?!» – недоумевал Северский. Но остальные, в том числе и руководство института, полагали, что причина на то есть. Причем веская.

Стоило опальному ученому оказаться не у дел, как многочисленные приятели один за другим исчезли из его потерявшей задор и перспективы жизни. Гражданская супруга – видная красавица, сделавшая рациональную ставку на его будущий успех, – не дала мужу второго шанса и вскоре исчезла тоже.

В тот жуткий шторм Северский обрел убежище у сестры, любившей его всегда и вне зависимости от всего. Будучи без семьи и собственных забот, Полина смогла уберечь брата от депрессии, отчаяния и уныния.

Они сблизились. Вячеслав с легкостью перенял от сестры ее нелюдимость и, с тех пор всегда вместе, за трехметровым стальным забором, они ощущали себя счастливо.

– Давно мы с тобой не ходили в эту сторону, верно? – Он снял поясной фонарь, чтобы направить его луч на уходящую вниз тропинку. – Давай сюда.

– Когда мы были тут в прошлый раз, встретили лося, – с привычной хрипотой ответила девушка. – Помнишь?

– Да-а! – весело протянул Вячеслав. – Та еще встреча была! – на секунду он замолчал, смакуя воспоминания о тех событиях. – Слушай, а какой тут запах сегодня! Хвоя… словно свежая… Ты всю обойму в него всадила, а ему хоть бы что!

– Прямо уж всю?

– Ладно, не всю. Но было тогда жутко! Будто это не зверь парнокопытный, а какой-то монстр из ужастиков. Зомбяк, во!

– Вообще странно, что он на нас бросился.

– Да это как раз не очень, – не согласился Вячеслав. – Это же осенью дело было, а у лосей в эту пору гон, они агрессивны.

– Уверен?

– Ну да, а что? Ты не знала? – искренне удивился брат.

– На кой хрен бы мне это знать? – фыркнула Полина.

Северский широко улыбнулся, но спорить не стал. Он хорошо помнил, что сестра его, обладая недюжинным интеллектом, пренебрежительно относится к энциклопедическим познаниям, в особенности к тем, что не несут ей прямой пользы. Вячеслав поддерживал ее в этом и тем не менее помнил многое, помнил просто потому, что мозг его был могуч и он мог позволить себе запоминать всякую ерунду, не вытесняя действительно важной информации.

– О! А тут мы, кажется, вообще не были.

– Были. – Северская обвела своим фонарем округу. – Видишь, там просека? Она длинная, но идет в никуда… Ее будто для чего-то рубили, а потом забросили к черту.

Они свернули на широкую, освещаемую неполной луной тропу.

– А говоришь, я всякую хрень помню! – не удержался от колкости Вячеслав.

– И не говори, – не теряя серьезности, согласилась сестра.

Некоторое время они шли молча. Почва в том месте, подмоченная недавним дождем, была скользкой, неровной, ухабистой – здесь можно было запросто подвернуть ногу. Сосредоточившись на ходьбе, оба они о разговоре позабыли.

Вскоре, сам того не желая, Северский вновь задумался о работе.

– Черт! – поймав себя на этом, выругался он вслух. – Расскажи лучше, Лина, что там у нас в мире финансов творится.

Девушка не удивилась вопросу: брат спрашивал об этом регулярно, на самом деле мало интересуясь экономикой.

– ОПЕК+ не может обеспечить соблюдение сделки, – монотонно начала сестра. – Саудиты грозят развязать ценовую войну. Короче, Brent лихорадит уже неделю. Индексы продолжают бить рекорды, все больше твердят о V-образном восстановлении… А «Тесла» теперь стоит как пятнадцать «Газпромов».

– «Тесла»? – поморщился Северский. – Это та, что продает жалкие триста тысяч в год?

– Да, она.

– Пятнадцать «Газпромов»?! Скажи мне, что мы не участвуем в этом безумии! – рассмеялся он и на ходу перепрыгнул через лежащий поперек дороги березовый ствол.

– Нет, не участвуем, – неспешно перебравшись через препятствие, успокоила его Полина. – Мы продали свои акции полтора года назад, когда они стоили в пять раз дешевле.

– Но мы ж заработали на них? Я помню, ты говорила, что заработали.

– Да, что-то около тридцати процентов.

– Ну, не всегда ж можно предсказать, в какую сторону выстрелит рыночное безумие. – Он обнял ее за плечи, словно желая успокоить и без того спокойную сестру. – Твои ведь слова?

– Угу, вроде того.

– А как думаешь, Лина, можем мы себе позволить тысяч сто пятьдесят потратить? – круто сменил тему Северский.

– Ты сейчас про доллары?

– Про них, родимых.

– Не знаю, Слава, – она задумалась, видимо делая в уме какие-то расчеты. – Сильно надо?

– Хотелось бы секвенатор новый и запас реагентов пополнить. А главное, вычислитель наш старый не тянет… Ну то есть тянет, но медленно так ворочает, раздражает прямо!

– Давай, – вздрогнув от неожиданного озноба, Полина сильнее прижалась ко все еще обнимающему ее за плечи брату. – Придется в капитал залезать.

– Нет! Ни в коем случае! – решительно замотал головой Вячеслав. – Тратим только с дохода!

– Как скажешь, тогда восемьдесят… Ну сто, если сложится.

Северский надул губы. Все же он рассчитывал на новый вычислительный модуль.

– Лин, а может, ты постараешься и натрейдишь нам еще пятьдесят кусков, а?

– Это как? – не проявила энтузиазма Полина. – Купить биткойнов и молиться богам за их рост?

Он рассмеялся.

– Не, ну вот ты сколько за терминалом своим сидишь? Пару часов в день, где-то так?

– Где-то так.

– Ну а если до четырех увеличить, а?

Северский задорно толкнул ее в бок локтем.

– Слава, да я же не трейдер! – засмеялась она. – Я просто инвестор, который делает мало ошибок.

– И хочешь сказать, что это ничего не даст? – не поверил Вячеслав.

В его представлении увеличение времени работы с малого до среднего неизбежно должно было дать эффект, причем ощутимый.

– Ладно, попробую, – быстро сдалась Полина. По лицу ее было видно, что ей не хочется оставлять брата без надежды. – Но не думай, что четыре часа вместо двух позволят получить в два раза большую прибыль.

– А я и не думаю, Лина, я просто рассчитываю на тебя! – довольный собой, подмигнул он.

По итогу этого маленького торга Северский убил сразу двух зайцев: не только повысил вероятность приобретения нужного ему оборудования, но и дал сестре маленькую цель – новые хлопоты и занятия, которые должны были заполнить ее, в общем-то, пустоватые будни.

– Лина, а не пора нам с тобой возвращаться уже? Уж голодно как-то.

– Пора. Но готовить поздно уже.

– Да брось ты! – не поддержал ее брат, которому после трудного дня хотелось отвлечься и чем-то себя порадовать. – Сейчас замутим с тобой какую-нибудь вкуснятину! Да не морщись ты! Все сам сделаю, самую малость поможешь.

– Уговорил, – согласилась Полина, послушно ускоряя шаг вместе с ним.

Через час они были дома, слегка продрогшие, чуть уставшие и очень голодные. Скинув ботинки, Северский отложил готовку, занявшись потухшим за время долгой прогулки камином. Дрова, бумага… как всегда потерявшиеся спички.

Не торопясь приступить к готовке раньше брата, Полина прошла к дальней стене – к своему рабочему месту. Перед прогулкой она оставила торговый терминал открытым, чтобы, вернувшись, узнать о решении ФРС по ставке.

Через несколько минут Северский закончил с камином и, отряхнув грязные от золы ладони, подошел к сидящей у монитора девушке.

– Ну, сестра, что тут у тебя случилось? – он не мог не заметить, что вместо привычных белых с синим графиков и таблиц та изучает какие-то служебные отчеты.

Полина ответила не сразу. Полистав отчеты антивирусной программы еще немного, она повернула к нему свое удивленное лицо:

– Похоже, мой комп хакнули.

2. Солнцева. Отдел

Уже вторую неделю Катерина Солнцева не могла выспаться. Она поздно ложилась, быстро засыпала, но вставала задолго до будильника. Пробудить ее могло все что угодно – случайный крик с улицы, храп мужа, ночной кошмар или внезапный приступ беспокойства. В то утро это был храп. Не громкий, не продолжительный, которого, однако, оказалось достаточно, чтобы она проснулась.

С досады она пихнула мужа локтем. «Трындец! – выругалась про себя Солнцева. – Теперь точно не уснуть».

Катерина подвинула подушку к стене и, чуть приподнявшись, легла на нее спиной. Губы ее непроизвольно надулись, руки скрестились на груди. Нервно выдохнув, она обратила взгляд на своего «мучителя». «Боров!» – ругнулась она про себя. Ей сильно захотелось пнуть мужа, но, вовремя сообразив, что будет от того только хуже, она сдержалась.

Солнцева понимала, что уже дошла до стадии постоянного им недовольства.

Супруг был самым обычным мужчиной: неопрятным, заносчивым, неуспешным, с мерзким, как она говорила – пивным, животиком. Ей было стыдно показывать мужа друзьям, общения с ним один на один она избегала, а на телесную близость могла решиться лишь очень крепко выпив.

Все бы давно закончилось, если бы не их восьмилетняя дочь, безумно любящая своего доброго, заботливого и веселого папу. Ради нее, этой маленькой непоседы и проказницы, Катерина была готова еще потерпеть.

«Но как долго смогу я еще терпеть?»

Задавшись этим вопросом, Солнцева вдруг обнаружила, что руки ее незаметно опустились к бедрам и через белье уже медленно поглаживают известные места. На миг она устыдилась, остановив себя, а затем, решив, что, может, не так уж это и плохо, попыталась дать волю воображению.

Проку из этого вышло мало. Несмотря на нелюбовь к супругу, за девять лет совместной жизни Катерина ни разу не позволила себе измены, даже интрижки. И дело было не в клятве верности, а в том, что такое поведение в ее представлении было совершенно недостойным, таким, после которого она бы сама себя ненавидела. По этой причине фантазии ее вышли смазанными и совсем не приятными.

Проведя в борьбе с бессонницей еще около часа, Катерина решительно скинула с себя одеяло, недовольно фыркнула и пошла в ванную. Контрастный душ, умывание – все очень быстро, чтобы затем основательно и кропотливо заняться лицом и прической. Сначала база, тональный крем, затем контурирование, растушевка и ресницы, наконец, помада. Когда она закончила с прической, настроение Солнцевой уже выровнялось:

– Ну вот! Безупречно! – похвалила она себя.

В половину восьмого она поцеловала еще не закончившую завтрак дочь, прикрикнула на мужа, чтобы не опоздал он с Настенькой в поликлинику, и выскочила из квартиры.

По мере приближения к офису мироощущение Катерины становилось все более позитивным. Солнцева искренне любила свою работу, и это долгое время позволяло ей игнорировать семейные неполадки. Там ей были рады, ее ценили, восхищались ее красотой и умом. Работая в мужском коллективе, Катерина не только не стала чужой, она была его звездой и бесспорным украшением.

На проходной она мельком улыбнулась охраннику, силящемуся отвести от нее взгляд, мило поприветствовала начальника следственного департамента и ловко проскочила в специально задержанный для нее лифт.

– Спасибо, джентльмены! – она широко улыбнулась окружившим ее мужчинам в погонах, которые при виде эффектной шатенки тоже заулыбались и ожидаемо начали соревноваться в остротах и комплиментах.

До своего этажа Солнцева добиралась уже в одиночестве. Первый отдел специальных расследований располагался на самом верху, в недавно сооруженной пристройке к историческому зданию.

– Всем привет! – продемонстрировав коллегам лучезарную улыбку, громко поздоровалась она.

Не считая Лебедева, все были уже на месте. Сбившись в кучку около чайного столика, с кружками в руках, они весело обсуждали что-то незначительное.

– Привет, Кэт!

– Здорова!

– Монинг!

– Давай сюда, тут Макс вкусняшки из «Азбуки» притащил!

– Ого, вкусняшки! – заинтересовалась она. – Сейчас буду!

Катерина подошла к столу, бросила сумку, щелкнула кнопкой включения компьютера и, найдя поверхность стола недостаточно опрятной, собрала оставленные со вчера бумаги, ручки и маркеры. Она еще не успела ввести пароль, как появился Константин Николаевич – в ту пору заместитель министра и их непосредственный руководитель – в сопровождении Лебедева.

«Дурной знак!» – увидев их вместе, подумала про себя Солнцева.

Иван Лебедев был ее давним товарищем и одновременно соперником за статус лучшего сотрудника их экспериментального департамента; а потому даже случайное появление его вместе с шефом возбуждало в Катерине мелкую профессиональную ревность.

– Итак! – начал шеф после раунда приветствия. – Начнем нашу планерку. Сначала с итогов.

Константину Николаевичу было чуть менее сорока, и он дозволял подчиненным обращаться к нему по имени, но неизменно на «вы». Для своей должности, благосостояния и общественного положения он был очень молод. Вдобавок харизматичен, хорош собой и очень проницателен. Если и искать идеал среди мужчин, то, в представлении Солнцевой, искать его надо было там, в кабинете у шефа.

– Главное вы уже знаете. Вчера Разумовского взяли, признательные показания получены, дело закрыто. Катерина, – начальник повернулся к Солнцевой, – отличная работа, так держать!

– Йес, босс, – скромно опустила она глаза.

Дело одинцовского маньяка, похитившего на детской площадке двух мальчиков, было раскрыто менее чем за неделю. Когда они вышли на убийцу, следственный комитет все еще опрашивал свидетелей. Расследование в отделе возглавляла Солнцева.

– И это значит, тридцать вторая! – Константин достал из кармана позолоченную звезду, торжественно покрутил ею, чтобы всем было видно, и, подойдя к столу Солнцевой, опустил значок на стопку точно таких же звезд.

Константин Николаевич полагал геймификацию действенным для молодого поколения методом стимулирования, а потому к нематериальным поощрениям относился серьезно. Эти столбики позолоченных звезд были своего рода рейтингом работников департамента. Лежащие и сверкающие на столах, они, словно погоны, красноречиво говорили о заслугах лидеров и отставании догоняющих.

В тот день Катерина сравнялась по числу звезд с Лебедевым, что еще два года назад казалось ей невозможным.

– Все было на уровне, профессионально и быстрее следкома, – продолжал Константин. – Как обычно, впрочем… Благодаря сэкономленному времени ваш фонд премирования вырос до десяти миллионов пятисот тысяч!

Фонд премирования – еще одна новация амбициозного руководителя. Фонд увеличивался за каждый сэкономленный день расследования и уменьшался, если им не удавалось раскрыть дело в срок.

– Катерина, – вновь обратился к ней начальник, – уже решила, кто заслужил половину звезды?

По заведенному им порядку лидер проекта, как называли ведущего дело, мог наградить половиной звезды того, кто внес в успех расследования наибольший вклад. Две половинки складывались в целую фигурку, пополняли «звездные» столбики и после учитывались при распределении премий. Последнее заставляло относиться к звездам серьезно – даже прожженных скептиков.

– Конечно решила, Константин Николаевич.

Солнцева мучилась с этим вопросом весь вчерашний вечер, когда стало известно, что Разумовский сознался. Первая ее мысль была отдать половинку Максиму, который сильно старался, был всегда рядом и проделал кучу рутинной работы. Но когда она все разложила по полочкам, когда расписала цепочку действий, приведших к раскрытию дела, оказалось, что от усилий Макса толку было немного, а решили все несколько догадок, высказанных Лебедевым. Высказанных без рвения, из задумчивости, что, собственно, было для последних месяцев нормой. Когда она почувствовала, что все равно не хочет отдавать половинку звезды Лебедеву, ей стало противно.

– Отдайте ее Ивану! – твердо заявила Катерина. – Он заслужил, хоть и не особо старался.

Константин Николаевич чуть нахмурился, но тут же энергично закивал.

– Отлично, Ваня, она твоя! – Лебедев был единственным, кого шеф в силу семейного знакомства называл по неполному имени.

С иронической улыбкой Иван принял из рук начальника награду и без всякого довольства положил ее рядом со своим столбиком.

– Ладно, закончили с раздачей слоников, теперь давайте к делу! – Константин Николаевич подошел к девственно-чистой черной доске и взял голубой маркер. – К новому делу, – поправился он и написал на доске «Вячеслав Северский».

Положив маркер, шеф вернулся в центр помещения.

– Поступил запрос от очень влиятельных людей, – сложив руки за спиной, он начал расхаживать по просторному кабинету. – Не спрашивайте от кого, сказать все равно не могу. Так вот, есть подозрения, что наш Северский, сорока лет отроду, проводит на людях генетические опыты. Наша задача – достоверно выяснить, так ли это на самом деле. – Константин многозначительно покачал головой. – Выяснить тихо, без шума и, повторюсь, достоверно. Всем ясно?

– Какой срок? – первой откликнулась Солнцева.

– Сроку, Катерина, четыре дня.

– Так мало?! – ахнула она.

Средним плановым сроком у их отдела был месяц. Для сложных и старых дел – два месяца. Ни разу им не давали задачу со сроком решения меньше недели.

– Константин, – вступил в разговор Юсупов, ровесник Катерины, как и она, принятый в отдел при его создании, – четыре дня – это чтоб мы не смогли фонд премий пополнить?

Вопрос был задан в возмущенно-шутливой форме, однако для Кирилла, совсем недавно купившего в центре города апартаменты, денежный вопрос стоял особенно остро.

– Признаться честно, – быстро нашелся шеф, – я подумывал об этом. Слишком быстро вы справляетесь с поставленными задачками! – он по-доброму рассмеялся. Мужчины в основном поддержали его, а Катерина ограничилась улыбкой. – Но на самом деле нет, такой срок неспроста. Первое – с понедельника нам дают дело «казанской ГТА».

– О-о-о! – одобрительно загудел отдел, соскучившийся по большим и громким делам.

– Второе, – невозмутимо продолжал Константин, – дело Северского не видится мне сложным. Полагаю, вы справитесь быстрее. И наконец, – он повернулся к Кириллу, – для фонда счет будет исходя из десяти дней. Последнее, лидер проекта…

Сердце Катерины учащенно забилось. Шеф редко назначал кого-то дважды кряду, да и дело ГТА выглядело куда более заманчивым, и все равно Солнцевой хотелось вести расследование самой.

– Лидером будет Илья, – после короткой паузы объявил Константин Николаевич. – На том все. За дело! – призывно произнес он и молча, по-деловому направился к выходу.

Солнцева с любопытством наблюдала за реакцией Зайцева – мужчины статного, сильного, с красивым, как она считала, низким голосом и хорошим вкусом в одежде. По типажу его можно было смело отнести к так называемым «альфа-самцам».

– Слушай меня, стая! – словно подслушав ее мысли, начал командовать Илья. – Два часа сёрчим на него объективку, потом сводим и делим задачки. Первичная инфа пришла на него?

– Паспортные только.

– Достаточно! Давайте посмотрим, что нам за птичка досталась!

Катерина хорошо понимала, почему Зайцеву, столь важному в роли лидера проекта, так нравилось руководить процессом: это была часть его сущности. Но вот почему на это дело шеф поставил именно его, оставалось для нее загадкой.

«Не я и не Лебедев, потому что мы – лучший выбор на ГТА, – рассуждала про себя Солнцева. – Макс еще не дорос для лидерства, но Кир…» – тот бы, по ее мнению, справился лучше.

Взглянув на свою стопку позолоченных звездочек, Солнцева самодовольно улыбнулась. Насилу оторвав от них взгляд, она перевела его на экран: новый маленький вызов уже ждал ее.

К завершению отведенных Зайцевым двух часов Катерина полностью погрузилась в работу, напрочь позабыв о былых успехах и вечном соперничестве. Дело, названное шефом проходным, выглядело все более странным и загадочным.

– Всё, всё, всё! – трижды хлопнул в ладоши Зайцев. – Пора начинать!

Он выкатил в центр кабинета небольшую мобильную доску, обычно используемую для фиксации ключевой информации по делу. Стирали с нее только тогда, когда дело закрывали.

– Макс, начинай, дружище! – скомандовал Илья.

– Ну, – немного замешкался молодой человек, – с чего бы начать… Ай, ладно… Физтех при МФТИ, потом МГУ, все с отличием… Аспирантура в Сеченовке, защитился за два года до выпуска. Работал в Медико-генетическом научном центре – с 2002-го по 2007-й… Когда увольнялся, был старшим научным сотрудником. С тех пор безработный, незанятый, если правильно говорить… Зарегистрирован в Химках, Маяковского десять. А вот дальше самое интересное. – Максим оторвал глаза от своей бумажки. – В сетях его нет, к поликлинике не прикреплен, на госуслугах не зарегистрирован! Собственности не имеет, сим-карты нет и на выборы не ходит. Короче, следов о нем так мало, что я вообще… вообще не уверен, жив ли он… Как-то так.

Закончив с ответом, молодой человек ободрился, словно сбросил с души камень. Максим работал в отделе уже год, но все еще чувствовал себя неуверенно.

– Да, типок у нас мутный, – согласился с ним Зайцев, дописывая на доске последние факты. – Кэт, а что у тебя? Кстати, шикарный вырез!

Солнцева погрозила ему пальчиком, но довольную улыбку скрывать не стала. Ей нравилось, что коллеги видели в ней не только способную сотрудницу, но и привлекательную женщину.

– В 2005-м умерла его мать, – спокойно, не в пример Максиму, начала Солнцева. – Северский имел право на половину наследства, но отказался в пользу старшей сестры.

– Отлично! – похвалил ее Зайцев, видимо упустивший данный факт при собственном поиске. – Большое?

– Наследство? По тем деньгам примерно двадцать миллионов долларов.

– Ого! – на доске появились зеленые нули.

– Я думаю, Полина Северская – это ключ к нашему объекту, – продолжила Катерина.

– Тоже особа скрытная, – воспользовавшись секундной паузой, высказался Лебедев.

В задумчивости он сверлил доску глазами, выстукивал по столу одному ему понятный нервный ритм.

– Согласна, Ваня, – Катерина очень не любила, когда ее перебивали, – ты, может, хочешь продолжить?

– Нет-нет, прости, я просто задумался.

– Спасибо, Ваня. Сестрица наша тоже не работает, но… – на этот раз она специально взяла паузу, – НДФЛ она платит.

– М-м… – промычал удивленно Зайцев. – Кто агент?

– До этого пока не добралась.

– ВТБ агент! – как обычно, излишне резко и громко объявил Юсупов. – Вангую, отдала мамашкин бабас в управление и живет с процентов, в ус не дует!

– Я так не думаю, – замотала головой Солнцева. – Смотри, Кир, она закончила финэк, а в начале двухтысячных работала в московском офисе «Маккинзи». Ты думаешь, станет такой человек отдавать деньги в управление?

Кирилл развел руками и скорчил гримасу – мол, почему бы и нет.

– Узнаем позже. Что еще, Кэт?

– Зарегистрирована там же, в Химках, но, судя по всему, там не живет. Сомневаюсь, Илья, что, получив в наследство полтора миллиарда, она будет жить в хрущевке.

– Добро, дальше!

– В собственности у нее земельный участок и жилой дом в Тверской области, деревня Сна, а еще «Тойота-Тундра», а значит…

– Значит, что там она и обитает, – пользуясь полномочиями лидера, закончил за нее Зайцев. – Что подтверждается…

Илья замолчал, чтобы, вероятно, позволить Солнцевой озвучить нечто стандартное, вроде «фотками с ее профиля в „Фейсбуке“¹».

– Пока ничем, Илья, – огорчила его Катерина. – Чуть позже можно подтвердить через почтовые отправления, операции по кредитке и геолокацию.

– Посмотрим. А что в социалке?

– Ничего.

– Кир, подтверди! – не оборачиваясь, скомандовал Зайцев.

– Голяк! – подтвердил Юсупов, заправляя свои длинные волосы за уши. – Но это и не странно, учитывая ее возраст.

– И на «Одноклассниках» нет? – не сдавался лидер.

– Я ж говорю, Ил, нигде нет! Только профиль на «Мейле»… непубличный.

– Ох и мутные товарищи! – цокнул языком Зайцев. – Готов делать ставки, что они преступники. А фотки их есть? Можно вывести?

– С паспортов только и водительских, – отозвался Кирилл.

– Давай с паспортов… и на печать тоже.

Через минуту интерактивная доска уже показывала им обоих: молодого, еще юного Северского и его старшую сестру.

– Неплохо выглядит для паспортных сорока пяти, – очнулся вдруг Лебедев.

– У нее ж бабла куча, могла пластику сделать, – оживился и Максим.

– Да ладно вам, – снисходительно возразила Солнцева, – сорок пять – это не так уж много. Куча женщин в ее возрасте выглядит не хуже.

– Да забейте на внешку! – повысил голос Илья. – Жан, ты чем порадуешь?

– Ничем, – невозмутимо ответил тот.

– Совсем? – не поверил ему Зайцев.

Не поверила и Катерина:

– Вань, расскажи хотя бы о догадках, – сказала она, будучи уверенной, что Лебедев не мог просто так отсидеться.

– Ладно, – вздохнул он. – Как и ты, я подумал про Вышний Волочек. Предположил, что если он проводит эксперименты, то подопытных надо где-то брать. И их должно быть много…

– Ну!.. – торопил Илья.

– И ничего. Если он и тащит людей, то не в Волочке и не в соседних районах.

– Это все?

– Потом я прикинул нереальное, – не поднимая глаз, вертя в руке шариковую ручку, продолжал Лебедев, – что люди идут к нему добровольно и это им не вредит, а даже помогает. Потому не заявляют… Но тоже мимо, нет никаких следов.

– Добро, Жан. Вот только рано еще для гипотез! – огрызнулся Илья. – Анамнез еще не собран.

– Как знаешь, – послушно согласился Лебедев.

Неожиданно все замолчали. Все лежащее на поверхности было вскрыто и говорило мало: говорило лишь о том, что с Северскими что-то не так.

– Взяли б да просто устроили там обыск, – озвучил очевидное Максим. – И не парились бы!

– Скажи мне, Макс, – с раздражением спросил его лидер, – что нужно, чтобы устроить в жилище обыск?

– Судебное решение?

– Молодец, а теперь припомни, умник, как Константин сказал дело сделать?

– Быстро? – смутился молодой человек.

– Не быстро, а тихо и без шума! – лидер нахмурился. – По-твоему, получить судебное решение – это без шума?!

– Илья, ладно тебе Макса гнобить! – вступилась за коллегу Солнцева. – Давай лучше работу спланируем.

– Верно, Кэт, – Зайцев выдохнул. – И да, Макс, извини, я зря на тебя волков спустил.

– Да я уже привык! – хихикнул тот.

– Так и быть, поделим работу! – потирая руки, Илья подошел к черной рабочей доске с написанными на ней именем и фамилией. – Макс, на тебе почта, финмониторинг, таможня и химкинская берлога. Поговори с соседями, старостой, со всеми, кто знает или помнит хозяев… Прикинешься дальним родственником, усек?

– Принял!

– Кэт, вы с Жаном поедете в Волочек, будете работать в поле.

– Мы с Жаном? – удивилась Солнцева.

– Да, солнышко ты наше, тяжелой артиллерии самое место в поле! – он подмигнул. – Возьмите дрон, фонари – как обычно, в общем… Кир, еще раз социалка! Я, блять… Прости, Кэт! Не верю я, в общем, что они нигде не светились. Друзья, коллеги, однокурсники – у кого-то они должны всплыть.

– Че, это все?!

– Нет, наш гениальный хацкер, конечно, не все! – Илья подошел к Юсупову и заговорщицки обнял того за плечи. – Ты ломанешь его комп!

– А-а?! – немало удивился Кирилл.

– По-тихому ломанешь, как сказано было, – стал нашептывать своим басистым голосом Илья, вызывая дружные смешки в кабинете.

– Не тупи, Ил! Чтобы по-тихому, нужно время. Дни, а то и недели!

– Да брось, Кир, пришли ему мейл потом, типа «я ломанул твой комп, и у меня теперь твои интимные фотки. Перешли восемьсот баксов на этот кошелек!». Справишься?

– Да не вопрос! Ты только у шефа согласуй, а то ж огребем потом, – оживился хакер.

– Добро!

– А ты, Илья, видимо, останешься на мостике? – с ехидцей спросила Солнцева.

– В точку, Кэт! Но сначала я сгоняю в его НИИ.

3. Северский. Былое

Пятнадцать лет назад, будучи совершенно потерянным, Северский поначалу не думал искать у сестры помощи. Похмельным утром он просто перебирал номера, по которым мог еще позвонить, и набрал ее. Приехал к ней на квартиру вечером, поболтать, а в итоге остался там на полгода.

Терапия Полины была проста: всегда рядом, всегда при деле, не думать о случившемся. К тому времени уже отчаявшийся, Вячеслав полностью ей доверился.

Они много гуляли, играли в настольные игры и очень много разговаривали. О преходящем и значимом, о прогрессе и его роли в жизни человека, о книгах, кино и просто газетных новостях.

Тогда Северский впервые увидел, что сестра, которую в прежней своей жизни он замечал мало, не только добра к нему, но и на удивление умна. Не столько начитана или талантлива, сколько рассудительна и проницательна. Чем больше они общались, тем сильнее Вячеслав увлекался ею. В один момент он даже подумал, что по-настоящему влюбился в сестру. Ему нравилось в ней все: и ее толстый хвостик, и низкий с хрипотцой голос, и манера речи. Находясь с ней рядом, Северский чувствовал сильную тягу, влечение.

Мысли о запретной влюбленности окончательно отвлекли его от настоящего кризиса. Подсознательные табу позволили ему удержаться от опрометчивых действий, а подвергнув чувства анализу, Северский пришел к выводу, что будущее у этих чувств очень сомнительное.

В конечном счете Вячеслав подавил влюбленность, но не убил и не вытоптал ее, а взрастил на ее основе весьма нетривиальное к сестре отношение. Он ее любил, любил с той заботой и нежностью, с какой мать любит свое единственное дитя, но вместе с этим позволил ее образу стать объектом восхищения и даже вожделения. Глядя на Полину, он видел самого дорогого ему человека и идеальную женщину, но лишь при виде похожей на нее особы мог чувствовать настоящее сексуальное возбуждение.

Когда и влюбленность, и прежние переживания уже не столь беспокоили его, когда разговоры с сестрой ему больше не требовались, Северский вдруг заметил, что та нуждается в помощи не меньше, чем ранее он сам. Пока Полина хлопотала о нем, это не было заметно, но стоило ему оправиться, как зачахла она.

Северской ничего не было нужно, ничего не хотелось и не желалось. Часами она могла лежать на диване, рассматривая светильники на натяжном потолке или незамысловатый рисунок на шторах.

Чтоб одолеть ее апатию, брат тайно поил ее целебными, улучшающими настроение травами, а затем, убедившись в их бесполезности, перешел на легкие антидепрессанты. Но поскольку тревог или депрессии у Полины не было, затея эта тоже успеха не имела. Одни препараты ее усыпляли, а другие вызывали беспричинные эмоции, заставлявшие сестру думать, что она к тому же еще и больна.

И все же Северский сумел найти выход.

– Лина, – уже тогда он использовал нестандартное сокращение, обычное «Поля» очень ему не нравилось, – ну сколько можно бревном валяться?

– Чего бы нет? – устроившись в уютном кресле, лениво отвечала она.

– Ничего не хочется, так?

– Угу.

– А за работу не хочешь взяться?

– А зачем? – казалось, ей так лень, что она даже не поворачивает головы, присутствуя в этом мире лишь подвижными зрачками. – Родительских денег на всю оставшуюся жизнь хватит.

– Может, музыкой займешься? Или роман напишешь? – не отступал Вячеслав.

– Не тянет.

– Заведи семью, детей наделай!

Это предложение заставило ее хихикнуть.

– Ты знаешь, Слава, я ведь ненавижу людей. Всех, кроме тебя… Только представь, что у меня будет за семья.

– Мир посмотри, – следовал своему плану брат.

– Я ж говорю, – бесстрастно отвечала она, – не люблю людей. Неприятно мне среди них.

– Чего ж ты тогда хочешь?

– Часа через два захочу есть.

– Какое славное применение этому великолепному телу и уму, Лина!

– Знаешь лучше? – ее ожидаемо не задел сарказм.

– Безусловно! Помочь младшему, горячо любимому тобой брату!

– Опять картошки почистить?

– Речь о чем-то посерьезней картошки, Лина!

– Удиви меня, – чуть оживилась она.

– Как ты знаешь, сестра, меня выгнали за нарушение служебной этики. – Это была официальная версия увольнения молодого ученого. – Тогда я ввел нашей спящей лаборантке модифицирующий волшебный состав.

– Да, ты рассказывал.

– Так вот, Лина, на самом деле никто даже не представляет, как близко я подобрался! К тому, чтобы улучшить человека на генном уровне.

Он сел рядом с ней, посмотрел в ее глаза и, не увидев в них ни толики энтузиазма, продолжил шепотом:

– Меня выбросили из системы, Лина, но я не собираюсь сдаваться, понимаешь? Я прошу тебя помочь мне, – обеими руками он сжал ее кисть, продолжая смотреть прямо в глаза.

– Ты хочешь, чтоб я стала подопытной? – сделала догадку сестра.

– Я подумал, тебе все равно, а так хоть польза будет, – Северский подмигнул, но руку не отпустил.

– Резонно, я в деле, – Северская подмигнула ему в ответ, но руку не отняла.

– Это еще не все, моя подельница, – продолжал нашептывать он. – Мне нужно, чтобы ты взяла на себя все мирские вопросы. Не смогу одновременно творить великое и заниматься рутиной.

– Только не готовку, – улыбнувшись, прошептала она в ответ.

– Не подведи меня, сестрица!

Полина улыбнулась еще шире.

– А для начала, – наконец произнес в полный голос он, – нам нужен большой, я бы даже сказал, огромный дом. Никаких соседей, никаких посетителей, полная тишина!

– А вот это действительно хорошая мысль!

Так Вячеслав снова вдохнул в нее жизнь. Сперва строительство, ремонт, закупка бесчисленного и в основном непонятного ей оборудования. Затем, когда большая часть родительского капитала была истрачена, он усадил Полину за торговый терминал.

На первых порах единственной научной целью Северского была остановка старения, омоложение тела его подопытной. Приступая к исследованиям, он справедливо полагал, что это вообще будет единственной и так и не решенной задачей, ведь главным на тот момент был процесс, а не результат.

Успех был достигнут так быстро, что Вячеслав сам долго отказывался в него верить. Он не придавал особого значения результатам молекулярного анализа, относя резкие изменения на возмущения, вызванные первыми опытами. Но вскоре были получены и натурные подтверждения: морщинки на лице сестры, измеряемые Северским ежемесячно, стали постепенно исчезать. Тогда он вновь объяснил это случайностью, погрешностью измерений, ведь из-за бедной мимики и спокойного нрава морщин у Полины и так было немного.

Лишь спустя месяцы, когда и анализы, и измерения уже кричали об удивительной динамике, Вячеслав поверил в происходящее. Осознав это, он оцепенел, все еще завороженный сравнением анализов текущих и четырехмесячной давности. А затем, словно плотину в его голове наконец прорвало, бросился со всех ног к сестре.

– Получилось! – кричал что есть мочи он, так громко, что крик его был слышен во всех уголках огромного дома. – Получилось, Лина! Получилось же! – от волнения он оступался, едва не падал и снова кричал: – Получилось же!

– Что получилось? – вышла ему навстречу она.

– Ты молодеешь! – провозгласил брат торжественно.

Сестра тоже совсем не ожидала этого, веря в успех проводимых над ней опытов меньше самого Северского.

– Серьезно?.. – опешила Полина.

– Точно так! – ликовал он. – Сейчас я тебе все расскажу. – Вячеслав схватил ее за руку и потащил за собой в лабораторию. – И покажу!

Вечером был праздничный ужин, коллекционное красное вино и специально заготовленная для великих открытий, ждавшая почти десять лет сигара.

– Ты весь день светишься! – Полина была счастлива за брата, что заставляло светиться и ее.

– Еще бы, Лина! – с момента победоносного крика Северский пребывал в эйфории. – Это же открытие века!

– Статью уже пишешь? – спокойно спросила сестра.

Тогда он задумался, уголки его губ опустились. До этого вопроса столь простая идея даже не приходила ему в голову, что оказалось для Вячеслава совершенно удивительным.

– Нет, – ошеломленный, с трудом выдавил он.

– Это ж открытие века, – заинтересованная его замешательством, продолжала давить сестра. – В историю войдешь.

– Хрена ж себе… – растерянно произнес он, продолжая смотреть сквозь собеседницу. – Я не хочу… Ты представляешь, Лина, я действительно не хочу!

Всего несколько лет назад, в бытность работы в научном институте, он счел бы отказ от славы чистым безумием, нелепым притворством или на крайний случай – недостойным фарсом.

«И как же быстро все успело измениться?!» – спрашивал себя Северский, ведь он на самом деле не желал ни известности, ни признания. Ему очень нравилось здесь, с любимой сестрой, в завораживающей тишине его домашней лаборатории.

– Разве что посмертно, – добавил он, подумав еще немного.

В отличие от брата, сердце Полины давно уже пропиталось социопатической логикой, то и дело переходящей в мизантропию. Эмоционально ей было сложно понять смятение брата, тем более что саму ее волновало другое.

– Но ты ведь добился своей цели?

Уловив, как на мгновение дрогнул ее низкий голос, Северский опомнился. Мозг его тут же заработал, застучал всеми цилиндрами, почти моментально найдя тому объяснение.

Вячеслав не имел новой программы исследований, тем вечером он даже не хотел о таком думать. Вероятно, он мог просто объявить: «О новых целях мы подумаем завтра!», но то ли от выдержанного вина, то ли от волнения он решил, что сестрины тревоги должны быть развеяны незамедлительно.

– Ха! – нарочито хохотнул он. – На самом деле, мы только начали, сестра!

– Серьезно? – не поверила она.

– Точно так! Теперь, когда твое тело стало молодеть и крепнуть, мы развернемся с ним в полный рост.

– Посвятишь меня в грандиозные планы?

– Еще бы! Оглашаю программу-минимум! Сперва мы займемся твоими мышцами, – на ходу начал собирать осколки былых фантазий Северский. – Сильные, крепкие, но женственные!

– Так не бывает, Слава!

– Так будет, Лина! – самоуверенно заявил он, указав на сестру пальцем. – Как турборежим на маломощных процессорах. Короче, автобус тащить ты не сможешь, а вот в нокаут отправить или меня вверх подкинуть – это у нас будет!

– А в чем смысл?

Вячеслав привык к тому, что Полина во всех действиях требует смысла. И даже в части исследований, главное назначение которых она, без сомнения, понимала, ей требовалась видеть какую-то рациональную целеполагающую основу.

– Пойми, литл систер, – быстро нашелся Северский, – у меня такой фетиш, мне нравятся сильные и грациозные женщины!

– Little sister? – поморщилась та, которой перевалило за сорок.

– Скоро будешь! – засмеялся своей остроте он.

– Надеюсь, не превращусь в тупого подростка.

– А после мышц мы займемся костями и суставами. С одних только мышц толку не будет!..

Так и родился новый план. В какой-то момент к ежедневным заботам молодеющей Полины добавились тесты на выносливость и упражнения с нагрузками. Согласно разъяснениям брата, новую ткань и связки требовалось тренировать, а мышцы – умеренно наращивать, чтобы ускорить деление клеток.

Все складывалось как нельзя идеально, а все идеальное, как известно, не длится долго. За чередой успехов последовала ошибка, чуть не обернувшаяся трагедией. Новую экспериментальную инъекцию организм Полины принять отказался. На месте укола образовалась здоровенная опухоль, иммунитет взбесился, подскочила температура.

Идиллия сверхуспешного исследователя сменилась кошмаром близкой утраты. Вячеслав не находил себе места и не на шутку запаниковал. Думал оперировать самому, везти к хирургам и вычищать кость от мутировавших клеток, ампутировать руку, молиться богу и дьяволу – все что угодно, лишь бы она выжила. Из всего перечисленного по-настоящему действенной, по его мнению, была лишь ампутация. Но не будучи уверенным в самой возможности отрастить сестре новую руку, Северский ограничился молитвами и консервативным противовоспалительным лечением.

Страх и отчаяние были столь велики, что он решил навсегда покончить с опытами над сестрой. Следуя своему обещанию, во время ухода за больной Вячеслав ни разу не вернулся к работе – ни делом, ни мыслью. Часами он молча сидел у ее кровати, держал ее горячую руку, словно каждую секунду хотел быть уверен, что она все еще не покинула этот свет.

– О чем задумался? – в один из таких эпизодов пробормотала пришедшая в сознание Полина.

Он взял ее руку и прижал к своей щеке ладонью.

– Я подумал, Лина, – размеренно, не в пример его обычному беглому говору произнес брат, – что мы с тобой умрем в один день, как в сказках.

– С чего бы? – усмехнулась она.

– С того, сестренка, что ты не сможешь жить без меня, как и я без тебя.

– Слава, это романтическая чушь…

– Это не чушь, Лина! – перебил Северский. – Мы так срослись друг с другом… Ты вот представь, что потеряла обе руки. Жить дальше можно, но вот захочешь ли. А ты, Лина, для меня гораздо больше, чем две руки! Теперь понимаешь?

– И ты для меня, Слава.

– Раз так, будь добра, собери остатки своей витальности и начинай уже выкарабкиваться… Спаси нас обоих.

Слеза сорвалась с его глаз, скатившись на прижатую к щеке руку.

– Не хнычь, брат… образуется, – болезненно прохрипела сестра.

Им повезло. Судьба простила экспериментаторам ошибку и таки отвела от них беду. Северский, как и обещал себе ранее, не брался за исследования – до тех самых пор, пока Полина окончательно не поправилась.

Это был первый за последний месяц раз, когда они вышли на прогулку. Медленно брели они по лесу, шурша ботинками по опавшей листве.

– Думаю, нам надо остановиться, – впервые поднял эту тему Вячеслав.

– Зачем?

– Слишком опасно, слишком! Я же знал об этом, с самого начала знал, но игнорировал риск! – от волнения пульс его участился. – Не могу, Лина, не хочу! Не желаю тобой рисковать! Ты – все, что у меня есть! Уж лучше я буду ежиков из мышей делать!

– Еще кости и суставы. Держимся плана, Слава, – словно не слышала она слов брата.

– Ты что несешь?! Я ж…

– Ты испугался, но это временно. Нам надо держаться плана.

Тогда он попытался услышать Полину. Ее настойчивое желание продолжить, как сначала показалось Северскому, было продиктовано заботой о нем, стремлением поддержать его профессиональное увлечение. Но стоило ему сместить фокус с себя, как стало ясно, что сестра пытается сохранить и свой raison d'etre, тот каркас, что долгое время позволял им жить счастливо.

– Я все еще не супергёл, ведь так? – будто откуда-то из-за тумана доносился ее голос до Вячеслава.

Внутренне он уже уступил Полине, хотя искренне сомневался, что найденный ранее каркас невозможно сменить другим.

– Все еще нет, – ответил Вячеслав после паузы.

– Тогда скажи, на кого ты из сильных девок западаешь? Йовович? Джоли? Скарлетт Йохансон?

– Лара Крофт, – совсем сдался он.

– Так и знала.

Северский смущенно рассмеялся.

– Уже заказала себе пистолеты.

– Шутишь?! – он окончательно повеселел. – Игрушечные, что ли?

– Настоящие. С глушителями. Не спрашивай как!

– После выздоровления ты стала сумасбродкой!

– Я всегда была такой, брат.

…

Несмотря на уговор, с того дня Северский стал очень осторожен в своих опытах и за последующие семь лет добился сравнительно малого.

4. Солнцева. В поле

В Тверскую область они выехали в тот же день, еще засветло. В силу непригодности купе Лебедева для бездорожья в путешествие отправились на кроссовере Солнцевых.

Покидая дом, Катерина испытывала двоякие чувства. Вроде бы ей было грустно оставлять дочку, которая расплакалась при виде ее сборов, с которой она и так проводила непозволительно мало времени, и которая все больше перенимала повадки своего отца. И в то же время она была рада тому, что два вечера и две ночи сможет провести спокойно, без раздражения.

И вот уже сидя за рулем, Солнцева вспомнила озорные косички дочери, ее писклявый голос и кокетливую улыбку. Уголки ее губ поднялись.

– Чему радуешься? – вырвал ее из раздумий Лебедев.

Развалившись на пассажирском сиденье, тот отодвинулся к боковому стеклу, будто хотел видеть Солнцеву в полный рост.

– Так, вспомнилось, – с той же улыбкой обернулась к нему Катерина. – Сам-то чего на меня пялишься?

Лебедев не ответил. Словно зритель в театре, который может без смущения рассматривать артиста, он глядел на профиль ее лица, ее плечи, большую по меркам ее комплекции грудь.

– Расскажи о своем муже, – последовало от него вместо ответа.

– А-а?! – удивилась Солнцева. – Зачем это вдруг?

– Мне интересно просто.

– Сначала скажи, в чем твой интерес, – совсем не желая говорить о супруге, она напряглась.

Однако просто уйти от вопроса Катерина не могла, ведь с коллегами, и Иваном в том числе, ее связывали не только рабочие, но и приятельские отношения.

– Ты часто говоришь о дочке и никогда о муже. – Иван выпрямился и перевел взгляд на трассу. – Это странно… Ведь если он смог заполучить такую видную девушку, как ты, то по идее и сам должен быть «ого-го!».

Катерина тяжело вздохнула. Ей очень хотелось сказать правду, что это была просто случайность, просто глупое стремление не отстать от быстро выскочивших замуж подруг. Немного подумав, она решилась лишь на часть правды:

– Он хороший отец и так себе муж, – печально произнесла она и закусила губу. – Вот так!

– М-м, – слегка надув губы, закивал Лебедев, словно демонстрируя ей понимание и некоторое, не очень искреннее сочувствие.

– А что с твоей подругой? – поспешила уйти от неприятной темы Катерина. – Вы уже месяц где-то встречаетесь?

Об этом она знала из досужих мужских разговоров, свидетелем которых ей часто приходилось бывать – как в отделе, так и за его стенами – в боулинге, в баре, по пути к очередному объекту или свидетелю.

Иван усмехнулся.

– Она хороша в постели и так себе во всем остальном. Как-то так, Кать!

Катерина усмехнулась, хихикнула, потом рассмеялась. Обернувшись к Ивану, она увидела на его лице широкую улыбку, так нечасто посещавшую Лебедева в последнее время.

– Какая уже по счету?

– Да я уже сбился, – отмахнулся он.

За два последних года Лебедев, не слывший ранее ловеласом, сменил уже более десятка подруг. В представлении Катерины он был привлекательным мужчиной – высокий, серьезный, с ястребиными чертами лица и нежно-голубыми глазами. Но в отличие от Зайцева, Иван не был «альфой» и не был способен очаровывать девушек одним только своим видом и исходящими от него флюидами.

– Может, ты слишком придирчив? А, Вань?! – воспрянула духом Солнцева. – Ведь вряд ли удастся найти «ту самую», свою идеальную?

– Да я и сам уже потерял надежду, – с какой-то обреченной улыбкой признался Лебедев. – Чем старше становишься, тем сложнее с кем-то сойтись, тем жестче требования… А круг общения, наоборот, сужается… Контора наша, где одни мужики; да случайные знакомые. Все к одному, в общем.

– Да уж, – цокнула языком Катерина. – Кто-то поторопился, а кто-то подзадержался.

Они замолчали. Каждый задумался о своем не-счастии.

Мерно мелькали за окном столбы, монотонно гудели по асфальту шины, уставшее за длинный день солнце клонилось к закату, играя последними оранжевыми лучиками на их лицах.

– Кать, как ты думаешь?.. – нарушил молчание Лебедев, когда, сбросив скорость, они подкатили к пункту оплаты.

Солнцева в ожидании продолжения повернула к нему свое ухоженное лицо.

– Если бы ты не была замужем, был бы у нас двоих шанс? Как думаешь?

Катерина отвернулась. От столь неожиданного, честного и манящего вопроса сердце ее учащенно забилось, а затем словно замерло, сжалось. Незаметно для пассажира она смахнула с левой щеки слезинку, сглотнула горьковатую на вкус слюну и лишь тогда ответила:

– Думаю, мы были бы идеальной парой.

Вопрос тот глубоко запал в душу Катерины. Его нельзя было считать признанием или предложением, но он разбудил в ней что-то. Что-то неоформленное, робкое, но все же несущее в себе надежду. Весь путь до отеля, за ужином, а затем долго в постели она пыталась осознать это нежданное новое чувство.

Вдруг ставшие дозволенными мысли о том, что на месте мужа мог быть Иван – умный, понимающий, сильный, конечно же, способный подобрать нужный ключик к сердцу маленькой Насти, – никак не давали ей покоя. Образ коллеги, товарища, друга враз стал иным, приобретя какие-то теплые, волнующие черты.

– А ведь собиралась выспаться! – уже ближе к часу ночи ругала себя Солнцева. – Трындец, ну что я за дура?!

Безжалостный будильник поднял ее в три, чтобы через час, накрашенная и причесанная, она смогла выехать с Иваном к Северским.

– Как спалось? – встретил ее «преобразившийся» коллега.

– Ужасно! – она спрятала от него глаза и не глядя передала ключи. – Ты поведешь.

– Ладно.

С первыми лучами солнца они выехали из отеля. Уже через пять минут Катерина боролась со сном, а еще через пять, раз опустив веки, она эту борьбу проиграла.

– Кать, пора! – аккуратно тормошил ее за плечо Лебедев. – Нельзя больше ждать.

Солнцеву всю передернуло. Проснувшись, она стала суетливо оглядываться.

– Где мы? – через лобовое стекло она видела лишь высоченную, закрывающую обзор траву.

– Ну ты соня! – усмехнулся Иван. – Мы около Северских, метров триста до забора.

– Да, точно! – опомнилась Катерина. – А что за джунгли?

– Я съехал с дороги, чтоб не заметили нас. Ну же, идем! – призывно кивнул он.

– Я что, по дороге уснула?

– Да, почти сразу. Мы как приехали, я тебе: «Катя, Катя!», а тебе вообще пофиг… Минут двадцать запаса у нас было, не стал будить. Теперь уже все, выдвигаться надо.

– Спасибо, Вань, – поблагодарила Солнцева, про себя отметив, что Иван отнесся к ней с пониманием и даже заботой.

Не без труда они вылезли из салона. Лебедев взял сумку с коптером, вручил своей сонной спутнице ноутбук и повел за собой по направлению к видневшемуся впереди забору.

– Там, где мы бросили машину, – на ходу объяснял он, – там раньше была дорога деревенская, на карте до сих пор обозначена. Теперь сорняком заросла.

– Как же сейчас деревенские ездят? – с трудом думалось Солнцевой. – Не через Северских же?

– Нет, – Вячеслав подал ей руку, помогая преодолеть канаву, – просто больше некому ездить. Их дом в деревне единственный.

– Все скупили?

– По реестру они купили четыре участка у «физиков», остальное у поселения. Думаю, деревня умирала и им с радостью все продали. В 2008-м они объединили участки и огородили этим забором.

Иван указал на профилированные стальные листы с колючей проволокой по верхнему краю.

– Странно, что им позволили купить всю деревню.

– Формально не всю. Та дорога в поле, на которую мы съехали, она должна идти полукольцом, вон там, – Лебедев указал пальцем, – и выходить к их забору на севере. По другую сторону там будет еще гектаров двадцать, они все еще числятся как земли поселений.

– Вот не пойму, – нахмурилась Солнцева, – когда ты успел все это накопать? Мы ж с тобой вместе ехали!

– Макс накопал, а я просто в почту с утра заглянул, – обернувшись, Лебедев улыбнулся ей.

– Вот как…

Тем утром Катерина была сама не своя. Жуткий недосып, рассеянность, приставучие мысли об их с Лебедевым возможных отношениях, а еще и отсутствие привычного завтрака. Ее ночные сборы были такими скомканными, такими сумбурными, что она даже забыла посмотреть почту и сейчас выглядела совсем неподготовленной, как школьница, не выполнившая домашнее задание.

Место для запуска квадрокоптера было выбрано заранее – в северной, заброшенной части Сны, там, где по фотографиям со спутника деревья на участке Северских были пониже и пореже, а значит, была и лучше связь с дроном.

Подняв аппарат в воздух, они уставились в свои экраны: Лебедев – в подключенный к пульту планшет, Солнцева – в принимающий с него сигнал ноутбук.

– Поехали, Кать, – тихо скомандовал Иван, как только дрон пересек границу участка.

Погода стояла ветреная, пасмурная – не очень подходящая для съемки с высоты.

– Ближайшая роща, видишь что-нибудь необычное?

– Ничего, Вань. По центру деревья мелкие, возможно, сами высаживали.

– Согласен, а тут что?

– Где?

– Показалось, летим дальше.

Иван начал водить дрон от одной стены забора к другой, каждый раз смещаясь метров на тридцать вперед.

– Вроде ничего, опусти пониже.

– Хорошо… О, смотри! Что-то вроде интересное начинается, – приметив следы присутствия человека, он направил дрон вправо.

– Это не интересное, Вань, это банальный бардак.

В той части двора Северских и в самом деле царил хаос: поваленные еще при постройке, но так и не вывезенные деревья, высокая некошеная трава, строительный мусорный контейнер, до половины заваленный пластиковыми пакетами, вышедшим из строя оборудованием и прочим хламом.

С минуту покрутившись над местной свалкой, аппарат полетел далее, ближе к стоящему в самом центре жилищу.

– Здоровый домина.

– Для двоих всяко с избытком!

– Да там и для десятерых с избытком.

Прочесав поляну около дома, коптер отправился в дальнюю часть поместья. Чтобы сохранить хорошую связь, поднять его пришлось еще выше. Минуты шли, дрон продолжал летать из стороны в сторону, а озябшая на утреннем ветру Солнцева – щуриться, глядя в тусклый экран ноутбука.

– Вон там, слева! – воскликнула Катерина. – Какой-то подвал у забора!

– И правда.

На экране хорошо было видно небольшое строение с железной дверью, круто уходящее под землю.

– Видишь вентиляционные трубы? – оживилась Солнцева. – Согласись, это странно – сделать обитаемый подвал так далеко от дома.

– Соглашусь.

Лебедев «облетел» таинственный вход с разных сторон и, убедившись, что ничего больше они там разведать не смогут, дал дрону команду возвращаться к точке запуска.

– Закончили, думаю.

Мужчина опустил пульт, обратил взор на сидящую на пригорке Солнцеву. В легкой тканевой ветровке она съежилась от холода, обняла себя обеими руками. Замерзшее лицо ее болезненно побледнело.

– Черт, Катя, да ты ж продрогла вся! – Лебедев положил пульт и торопливо расстегнул свой толстый шерстяной пиджак. – Давай-ка, иди сюда! – Он взял ее за руку и потянул к себе. – Прижмись крепче.

Лебедев прижал ее к груди; насколько хватало ширины, окутал своим пиджаком и обнял поверх, чтобы борты его не разъехались. От неожиданной близости щеки ее вмиг покраснели, но, не будучи видными Ивану, вскоре погасли. Солнцева опустила сложенные на груди руки и прижалась к мужчине еще плотнее, осторожно обняв его за талию.

– Хорошо, – дрожащим голосом пробормотала Катерина.

Будучи в дружеских объятьях Ивана, она ощутила сильное сексуальное возбуждение. Солнцева чувствовала, как губы ее приоткрываются, а сама она непроизвольно тянется к шее мужчины.

– Совсем замерзла, – вовремя спохватилась она и уткнула холодный нос ему в ключицу. – Не заболеть бы…

– Теплее становится хоть? – обычным, но, как ей тогда показалось, мягким голосом спросил Лебедев.

– Да, отлично, Вань, ты меня спас прямо.

– Хорошо, – произнес он, наблюдая, как летательный аппарат садится в нескольких метрах от них. – Дрон вернулся, через минутку уходим.

– Как скажешь.

Катерина сильнее уткнулась в его шею носом и закрыла глаза.

Много позже, уже после того, как, одетая в его пиджак, она дошла до машины, после того, как вернулась в отель, склеила из записи фильм и залезла в остывшую постель – только после этого Солнцева поняла, что совсем не стыдится произошедшего, не стыдится своих желаний, которые еще два дня назад показались бы ей ужасными.

Немного поразмыслив, Катерина удивилась еще сильнее, обнаружив, что Лебедев при этом не стал средоточием ее желаний. Словно он, являя собой один из примеров нового мужа и нового отца, отворил запретную ранее дверь, а сам отошел в сторону.

– Трындец! И почему я себя так зашорила? – недоумевала Солнцева. – Или меня так пугал развод, что все вокруг будут фукать? Так ведь многие разводятся…

Мысли женщины сосредоточились на себе, и вскоре она уснула, да так крепко, что к обеденной конференцсвязи ее поднял лишь старый злодей-будильник.

– Давай, Кэт, начинай! – распорядился Зайцев, важно сидящий в рабочем кресле. – Видосик мы твой посмотрели. Что сама думаешь?

– Участок большой, схоронить там можно что угодно и найти будет нереально. – Катерина ерзала на стуле, подбирая такую позу, при которой ее изображение с камеры начнет ей самой нравиться. – Самое загадочное, как мне кажется, это подвальное помещение в южной части. В нем трубы для вентиляции, и это жуть как подозрительно! Не будешь же подсобку в такой дали делать, а если и сделаешь, то вентиляция в ней ни к чему.

– Думаешь, тюрьма у них там? – усмехнулся Илья.

– Я бы пока не исключала.

– Жан, добавишь чего?

– Да. – Лебедев тоже был в своем номере, но не в пример Катерине, строго сидящей за письменным столом, развалился на кровати. – В местной администрации о Северском ничего сказать не смогли, а вот сестру его знают. Характеризуют как даму деловую и вменяемую, говорят, проблем с ней никогда не было.

Лебедев замолчал, давая понять, что на этом у него все.

– Ясно, – прервал молчание Илья. – Не густо у вас… Теперь Макс. Поведай полевикам нашим, что ты накопал!

Согласно отчету Максима, сестра Северского регулярно закупала лабораторное оборудование: секвенаторы, гомогенизаторы, станции выделения нуклеиновых кислот, термоциклеры и прочие малопонятные нормальному человеку приборы. Об этом говорили как записи таможни, так и расходы по ее банковским счетам.

– А это значит, стая, что генетические исследования он проводит! – возбужденно подытожил Зайцев.

– Илья, но это не говорит об экспериментах на людях, – спокойно возразил Иван. – Я не разбираюсь во всех этих «циклерах», но ведь ничто не мешает ему просто исследовать или мышек мучить…

– Ты слушай дальше, бродяга! – не дал договорить ему Илья. – Теперь буду рассказывать я! В НИИшке его еще куча ботанов, которые помнят Северского. И все, кто помнит, убеждены, что тот был гениальнейшим засранцем!

– Что ж его вытурили, гениального такого?

– Они не сильно-то хотели рассказывать, но я все разнюхал!

С подробностями, не в полной мере соответствующими реальности, Илья поведал им о скандальной истории увольнения Северского.

– Трын-дец! – округлились глаза Катерины.

– И это не все, Кэт! Дальше – больше! – потирал руки Зайцев. – Разговорился я с одним очкариком, который ему вроде приятелем был. Тот долго хныкал, что с тех пор таких светил у них не было, но это все лирика… А потом рассказал мне, что пару лет назад встретил нашего гаврика в Твери, в супермаркете. Ну, значит, разговорились они, то да се, мол, не бросил ли науку. Тот ему: «Нет, ковыряюсь». – «И как успехи?» – «Да как тебе сказать, – отвечает наш фрукт, – по-разному. Но свою сигару я уже выкурил!».

– И что мы должны из этого понять, Илья? – хмыкнула Солнцева.

– Да ты дослушай, Кэт! Я поначалу тоже не просек. Так вот, когда они вместе в своей НИИшке работали, купили себе по сигаре и условились, что выкурят их только тогда, когда достигнут чего-то действительно потрясающего. А значит, наш любитель тайком делать мутантов все-таки добился своего! Та-дам! – победно заключил лидер проекта.

– Кир, а что у тебя? – все еще переваривала услышанное Катерина. – Удалось в его компе покопаться?

– Да, – недовольно начал Юсупов, – машину его я сломал, но там хренотень всякая. Если судить по файлам, то он спекулянт, а не безумный ученый!

– Так, наверное, комп сестры его, – догадался Иван.

– Да, кэп, – хихикнул Кирилл, – но другого там нет. В сети нет.

– А это значит, – вновь вмешался Зайцев, – что все терабайты расшифрованных ДНК он хранит в офлайне! И значит, стопудово что-то скрывает! Не знаю, как вам, а по мне так точно виновен! – вынес приговор Илья.

– Да перестань, – с ухмылкой возразил Лебедев, – все это полудоказательства.

– Зато их уйма!

– Зато сейчас не Средние века, чтобы два полудоказательства складывались в доказательство! – повысил голос Иван. – Вот тебе простейшая контрверсия: уволили, осознал, науку не бросил. Вырастил мышь с двумя головами и крыльями – вот и выкурил сигару. Или просто соврал, чтоб приятелю бывшему нос утереть.

– Жан, ты что предлагаешь-то?

– Давайте с ним поговорим. Поймем его психику, мотивацию… Если он не совсем в себе, то, может, и сам все расскажет.

– Вань, как его на разговор-то вывести? – с легким укором спросила Катерина. – У нас всего два дня осталось.

– Макс, твой выход!

– По данным геолокации, их номера покидали деревню пятьдесят два раза за последний год, из них девяносто два процента выездов пришлись на первую половину четверга, – оттарабанил Максим. – Тут нам на руку…

– А биллинг звонков, Макс?

– Оба номера за Полиной Северской. Первый номер, судя по всему, ее: там коммунальщики, магазины, банк – все казенное. Второй номер – только звонки на первый.

– Что скажешь, Кэт? – перебил молодого коллегу Зайцев. – Сможешь разговорить его завтра? Ты же неотразимая профессионалка!

Илья знал, какие струны души коллеги надо затронуть, чтобы она согласилась.

– Если он будет с сестрой, то даже у неотразимой меня не будет шансов!

– Отвлечем ее как-нибудь.

– А еще хорошо бы его прижать немного, – вернулся к разговору Иван. – Спровоцировать. Тогда и маски спадут, и ошибки посыпятся, и подельники, если они есть, повылазят. Даст повод – возьмем его, потом обыск, и тогда все встанет на свои места.

– Что за повод?

– Да что угодно, – пожал плечами Лебедев. – Сопротивление полиции, насилие, ношение оружия… Главное, чтобы по делу, а то с их деньгами они нас засудят потом, а Константин все с нас, как обычно, спишет.

– Да, Жан, идея недурная! Поговорю с шефом.

На несколько секунд Илья замолчал. Вроде бы на тот момент все было проговорено, но как ведущий проекта завершать совещание не спешил.

– Ну что, тогда все на пока? – не выдержала Катерина.

– Я вот что еще думаю, – негромко начал Зайцев. – Пока они будут разъезжать, надо пробраться к ним на фазенду, проверить землянку, а в доме жучки поставить. Что думаете?

– Извини, Илья, но ты что, дебил?! – вмиг вскипела Солнцева. – Если такое всплывет, то нам не только судебные иски вчинят, но и уволят, к сам знаешь какой матери! Ты вообще в своем уме – такую хрень предлагать?!

– Люблю, когда она злится! – подмигнул Зайцев. – А как думаете, оно может всплыть?

– Да, блин, как два пальца! – возмущению Катерины не было предела. – Уверена, там весь дом в камерах! Что за бред вообще!

– Ладно, Кэт, не пыхти! В семь будьте на связи, решим, что дальше делаем.

5. Северский. Участок. Солнцева

Впервые за последние два года Северский ехал за рулем. Он не забыл, как это делается, но машины уже не чувствовал: вел неуверенно и был напряжен, словно новичок. Ухватившись за руль двумя руками, он всматривался в грунтовую дорогу, притормаживая перед каждой тенью, кажущейся ему ямкой.

С учетом последних событий Северский вообще не хотел покидать поместье. Однако ехать было нужно: их с Полиной запасы свежих овощей, фруктов, мяса, рыбы, минеральной воды и так любимых им замороженных булочек закончились.

Вячеслав был озабочен. Компьютер Полины, отличавшейся образцовой чистоплотностью при пользовании интернетом, был взломан. Иначе говоря, был взломан не по глупости владельца, а целенаправленно. А утром, совсем ранним, когда нормальные люди еще крепко спят, он видел над участком дрон.

В иной ситуации дрон можно было считать рядовым событием, но вкупе со взломом… Такому сочетанию Вячеслав находил лишь два объяснения: либо бандиты, хорошо организованные, современные, либо спецслужбы. Первые могли позариться на их имущество и недвижимость, вторые, разумеется, – на результаты его исследований.

Впрочем, версия со спецслужбами не виделась ему убедительной. В представлении Северского, наделенные силой и властью органы должны были действовать куда более открыто и нагло. При столкновении же с бандитами физические кондиции Полины и ее навыки обращения с оружием были полезней, чем его интеллект и смекалка. Именно поэтому он вел огромный пикап к гипермаркету, а она, вооружившись пистолетами, осталась охранять поместье.

Как и положено для утра буднего дня, народа в магазине было мало. Вячеслав быстро набил первую тележку продуктами, но после застрял за неспешным покупателем на кассе.

«Неудобно одному, – сетовал он, ведь вдвоем с Полиной они справлялись за один заход. – А теперь разгружаться и снова идти».

Ожидая своей очереди, Вячеслав приметил у соседней кассы молодую пару. Девушка немного напомнила ему сестру и он, как всегда в таких случаях завороженный, внимательно разглядывал незнакомку, слегка завидуя обнимающему ее кавалеру.

Они покинули кассы почти одновременно. Северский вежливо пропустил молодежь вперед и, следуя за ними, оценивающе засмотрелся на девичью «корму». На выходе из магазина путь парочке преградил полицейский с собакой. Он представился, красавица ему улыбнулась, овчарка обнюхала чужаков и равнодушно отвернулась.

– Извините за беспокойство, хорошего дня, – вежливо попрощался с ними молоденький сержант, переводя взгляд на следующего покупателя.

Когда собака подошла к Вячеславу, он был готов держать пари, что равнодушной она не останется. Он не ошибся. Стоило ей залаять, как появился напарник сержанта.

– Что в рюкзаке?! – обвинительно-хамским тоном, довольно распространенным среди стражей порядка, обратился он к подозреваемому.

– Деньги, ключи, документы, – спокойно ответил Северский.

– Доставай!

– Уж лучше вы сами.

Вячеслав быстро определил наиболее вероятную версию происходящего. Упрощать коррумпированным полицейским работу он не хотел.

– Сереж, ищи понятых! А ты не дергайся, чтоб руки на виду были!

Понятых привели, рюкзак вывернули и, помимо ключей, денежных купюр и водительского удостоверения, оттуда выпали семь маленьких пакетиков с белым порошком. Овчарка снова залаяла.

– И что это? – издевательски спросил полицейский.

– Вам виднее, – эта постановка немного забавляла Северского.

«Спецслужбы отпадают, технологические бандиты тоже, – рассуждал про себя ученый. – Получается, конгломерат бандитов с полицией, либо меня только прощупывают… Грубо лапают, точнее».

– Умничаешь, мудак? – завелся представитель закона.

– Нисколько, просто это не мое.

– И чье ж тогда, а? Расскажи-ка нам свою версию! – язвительно сказал он, выдал молодому сержанту наручники и кивнул на жертву.

– Полагаю, мне его подбросили, пока я покупки делал, – невозмутимо заявил Северский, протягивая вперед руки. – Давайте посмотрим камеры и все выясним.

– Не тебе тут командовать! – огрызнулся старший. – Следователь разберется, что делать. Сереж, вези его в участок.

– Позвонить-то можно? – тихо спросил Вячеслав у сержанта.

– Если следователь разрешит, то можно, – уже без всякой учтивости ответил тот и толкнул задержанного в направлении полицейской машины.

По пути в полицию и после, в ожидании допроса, Северский пытался найти иные объяснения происходящему; однако ничего более правдоподобного, чем две ранее найденные гипотезы, не придумал.

«Если меня проверяют, то будут много болтать, – решил он для себя. – Если же бандиты, то допрос будет формальным, а Лина получит предложение заплатить за освобождение. Вот и посмотрим! А интересно, как она поступит?» Что-то подсказывало Северскому, что сестра такое предложение не примет.

В тесном коридоре полицейского участка его ждало еще одно представление. Пьяный здоровяк с татуированной шеей устроил потасовку, в ответ на толчок в спину со всей силы ударив сопровождающего в лицо. Весьма оперативно бугай был коллективно избит дубинками и без сознания изолирован в камере.

Не успела заварушка закончиться, как из заветного кабинета появилась фигура мужчины.

– Харченко! – крикнул он молодому сержанту, присматривающему за Северским. – Наркодилера в допросную! Бегом!

В пустой комнате без окон, с одиноким столом и двумя хлипкими стульями Вячеславу пришлось ждать не менее десяти минут. Дверь за его спиной хлопнула, и вскоре его взгляду предстала эффектная шатенка в гражданской одежде.

– Здравствуйте, – протянула она руку. – Меня зовут Катерина Солнцева.

Во внешности следователя Северского привлекли глаза – широкие, с необычным для европейки разрезом, слегка устремленные дальними уголками вверх.

– Выглядите ярко для такого места, – встав, Вячеслав пожал ее руку и чуть дольше приличного задержал в своей.

«Интересно, как она отреагирует на мелкий раздражитель», – пронеслось в голове у Северского за секунду до этого.

Катерина вопросительно взглянула на него, и он тут же отпустил ее кисть.

«Интеллигентна», – отметил для себя Вячеслав.

– Вы, конечно, не верите, что это не мои наркотики, так ведь? – дружелюбно начал он. – Не верите, что мне их подбросили?

– Вы слишком категоричны, Вячеслав Евгеньевич! – непринужденно бросила Солнцева, усаживаясь напротив. – Пока я не исключаю такой возможности.

«Неожиданно! Играем в доброго полицейского?» – мелькнуло в уме ученого.

– Так может, посмотрите камеры? – осторожно предложил он. – Там наверняка все можно увидеть.

– Мы их посмотрим, безусловно, – по-деловому сухо ответила следователь. – Материалы в «Ленте» запросили, завтра изучим записи.

«Значит, хотим поболтать, – заключил Северский. – Проверим».

– Получается, этот наш разговор ни к чему? – глядя девушке прямо в глаза, спросил задержанный.

Катерина тяжело вздохнула, тем самым как бы учтиво намекая на необдуманность и глупость такого предложения. В этой паузе ум Вячеслава не получил для обработки новой информации, и взгляд мужчины непроизвольно скользнул вниз по ее телу.

«Приятная фигура», – заключил он, когда глаза его остановились на обтягивающей грудь блузке.

– Вячеслав Евгеньевич, а вы не допускаете, что камеры не будут содержать нужных кадров? – поучительно вопросила Солнцева. – Ведь могут быть мертвые зоны, могут быть ракурсы, где вас кто-нибудь загораживает… Но если хотите, – она угрожающе закрыла принесенную с собой папку, – можем отложить наш разговор до завтра. С момента задержания у нас двадцать четыре часа, времени навалом.

Не выражая явных эмоций, Северский продолжал молча сверлить ее своими темно-коричневыми глазами.

«Вот и проверим, насколько вам нужен этот разговор… Будешь ли ты ждать до завтра?» –рассуждал он, уже смирившись с тем, что сутки придется провести в заключении.

– Так что, я ухожу? – уже взяв в руки папку с бумагами, спросила Солнцева.

– Как пожелаете, Катерина, – вновь встретившись с ней глазами, он мягко ей улыбнулся. – Здесь вы следователь, – намеренно негромко и медленно произнес Вячеслав.

Девушка недовольно хмыкнула.

– Мне кажется, вы не воспринимаете ситуацию серьезно, – оставив попытки уйти, она постучала краем папки по столу.

– Почему вы так решили?

– Вы как будто играетесь здесь, – взгляд ее стал строгим и угрожающим. – Как будто уверены, что все будет хорошо.

«Молода, да внимательна, – мысленно похвалил ее Вячеслав. – Умна? Или мне хочется так думать из-за внешности?»

– Я уверен в своей правоте, Катерина, – произнес он вслух. – И соответственно, уверен, что либо правосудие, либо адвокаты помогут разобраться с этой инсценировкой.

– Инсценировкой? – поморщилась следователь.

– Не иначе, Катерина. Или вы временами встречаете в супермаркетах полицию с собаками? – сыронизировал Вячеслав.

Солнцева вновь уничижительно вздохнула, попутно демонстрируя ему высоту своего бюста.

– Мы не наобум искали, Вячеслав Евгеньевич. И то количество, что нашли у вас, говорит о том, что искали мы не зря!

– Мне тоже звать вас по отчеству? – словно не услышал ее Северский.

– Нет, можете звать меня Катерина.

– То есть, Катерина, вы не допускаете, что это инсценировка?

«Ответишь в лоб или подумаешь?» – решил проверить ее сообразительность Северский.

– Допускаю, Вячеслав, – после короткой паузы ответила она. – Но оснований отпустить вас, кроме того, что вы уверенно держитесь, у меня тоже нет.

– Логично.

«Неплохо, – дал ей оценку мужичина, попутно замечая, что симпатизирует следователю все больше. – Или это прием, который призван заставить меня говорить более откровенно? Нельзя исключать».

– Так что, Вячеслав, мы будем играть дальше или поговорим наконец?

В представлении Северского одно можно было вполне совмещать с другим и это было бы куда веселее. Но он уступил девушке, вновь не в силах распознать, то ли это было следствием возникшей симпатии, то ли желанием без лишних рисков узнать намерения подставивших его людей.

– Давайте поговорим, – серьезно ответил Вячеслав, – мне приятно ваше общество.

«Что это?! – спросил он себя, заметив мимолетную улыбку на лице Катерины. – Показное наслаждение лестью?.. Или это искренне?»

– Тогда я обязана предупредить, что ваши показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу. – Вячеслав коротко кивнул, и она продолжила: – Где вы проживаете? – Солнцева открыла свою тонкую папку. – В Химках?

– В Вышневолоцком районе, деревня Сна. Знаете такую?

Не отрывая от документов глаз, Катерина мотнула головой.

– Соседи за вас поручиться смогут?

«Как будто поручительство соседей может чем-то помочь! – молниеносно пронеслось в его голове. – А говорила, не будет игр!»

– У меня нет соседей, Катерина. У нас с сестрой единственный дом в деревне.

– Хм… Экзотично. Но плохо для вас!

– Зато сестра сможет.

«Хорошо, играем!» – обрадовался про себя Северский.

– Заинтересованное лицо, – снова помотала головой девушка. – Друзья, коллеги?

– Первых, как оказалось, не было, вторых растерял.

Сложив руки на груди, следователь выдерживала паузу.

– Считайте, Вячеслав, что если вас подставили… инсценировали, как вы говорите, то сделали это очень грамотно и знаючи вас. Без камер вам будет нелегко оправдаться.

– Тогда, может, стоит проверить того, кто дал вам наводку? Вы так не считаете?

– Вы мне помогаете вести дело? – снисходительно ухмыльнулась Солнцева. – Думаете, не сообразим? Или снова играете?! – она взглянула на него строго.

– Просто мысли вслух, извините, – изобразил легкую обиду ученый.

– Даже если вы ни при чем, это не значит, что наш информатор лжет, – поспешила оправдаться Катерина. – Вы могли получить героин от настоящего преступника. Или не допускаете такого? – закончила она с легкой издевкой.

Вячеслав широко улыбнулся.

«Сообразительная! И задорная! Она мне определенно нравится, – в очередной раз похвалил ее Северский. – Интересно, как повела бы себя Полина, если бы я привел в дом женщину?» – на этот вопрос его рассудок не смог дать быстрого ответа, и он поспешил вернуть свое внимание к допросу.

– Я бы на месте преступника лучше спрятал этот героин под какой-нибудь палетой.

– А если бы у вас была сотня таких доз? – тут же возразила Солнцева. – Не проще ли пожертвовать малым?

Северский не стал озвучивать возможные на то возражения, хотя и имел их. Он просто задумчиво растопырил пальцы, покрутил ими и улыбнулся вызывающему у него симпатию следователю. И, к своему удивлению, получил улыбку в ответ.

– У вас есть враги?

– Думаю, что уже нет.

– Что вы с ними сделали? – слегка шутливо, стремясь поддержать возникающую атмосферу доверия, задала очередной вопрос Солнцева.

– Это не я, Катерина, это время.

– М-м… Остроумно.

В ходе всего разговора Катерина никак не могла представить этого сдержанного, интеллигентного и умного человека в образе безумного ученого. Ничто не выдавало в нем помешательства наукой, кричащего превосходства над миром или ненависти к нему.

– Видите эту папку? – Она раскрыла пластиковый скоросшиватель с несколькими листочками в нем. – Это вся объективная информация на вас, которая есть у полиции. Паспортные данные, права, место учебы и последнее место работы. С которого, к слову, вы уволились аж в 2007 году. С таким послужным вас и без наркотиков брать можно было! Шучу, – добавила она после короткой паузы.

– Надеюсь, – с едва уловимой иронией произнес подозреваемый. – Может, мне стоит ответить на полиграфе? Вместо поручителей.

«Чертовски хорошая идея! – подумала про себя Солнцева, пожалев, что для тверского отделения полиции такой прибор был недоступен. – Это ваш блеф, товарищ безумный ученый?»

– Идея интересная, – вновь помолчав немного, согласилась она, – только показания полиграфа не считаются доказательной базой.

– Жаль, – покачал головой Вячеслав.

– Жаль, – покачала в ответ Солнцева. – Пусть без полиграфа, но расскажите мне о себе. Если я пойму, какой вы человек, мне будет проще найти решение вашему делу.

– Проще будет, если вы спросите сами, Катерина, – без промедления ответил он. Казалось, Северскому вообще не требуется время, чтобы ответить, словно он знал свою роль и выдавал заранее написанный текст. – Мне самому неловко решать, что рассказывать. Но я обещаю говорить вам правду и только правду, – он приподнял над столом правую руку, будто клялся на библии.

– Что ж, давайте попробуем.

Северский чем-то напоминал ей Лебедева: немного старше, заметно живее, а в остальном – такой же уверенный, проницательный и спокойный мужчина. И его волосы, слегка взъерошенные и одновременно опрятные, тоже смахивали на прическу Ивана, во время раздумий нередко ворошившего свои волосы.

– Расскажите, Вячеслав, на что вы живете, если последние четырнадцать лет не работаете? Я не налоговая служба, мне сказать можно.

– На оставленное нам наследство и доходы с него, – вновь последовал быстрый ответ.

– Тц! – недовольно цокнула языком Солнцева. – Опять плохо.

– Разве? – неискренне удивился он.

– Посудите сами, Вячеслав. Дохода официального – нет, контактов социальных – нет… Все условия, чтоб заниматься наркотиками.

– Но это не так, Катерина.

– Надеюсь.

Они вновь улыбнулись друг другу. С улыбкой этой в груди Катерины что-то шевельнулось. Для любви с первого взгляда ее сердце было уже слишком опытным, закаленным. Но какая-то искра, за которой следует заинтересованность, способная, в свою очередь, дать волю другим сильным чувствам, определенно тогда пробилась.

– Хорошо, тогда чем вы занимаетесь? Если не работаете.

– Занимаюсь наукой. Считайте, что ради удовольствия.

– Эх, жаль, полиграфа нет! – покачала она головой, и они вместе усмехнулись. Они бы, может, и рассмеялись, если бы находились в менее принужденной обстановке. – Вы сказали «считайте». Почему так сказали?

– Потому что это сопряжено с упорным трудом, иногда разочарованиями и неудачами. Но в целом мне нравится.

– Разве сейчас можно заниматься наукой в одиночку? – неожиданно получив нужную ей тему, быстро сориентировалась Солнцева. – Я полагала, такие времена прошли.

– Вы хорошо образованы, Катерина, – последовал быстрый ответ. – На самом деле наука сейчас такова, что одному и без поддержки теперь очень сложно добиться успеха. Но заниматься ей можно и в одиночку.

– А в какой области вы работаете?

– Изучаю генетический код человека.

Способность мужчины отвечать без промедлений смущала и восхищала Солнцеву одновременно. Ей казалось, что Северский просчитывал все ее вопросы наперед… либо действительно ничего не таил.

«Если это и игра, – сохраняла она возможность для отступления, – то очень мастерская игра! Что очень удивительно для того, кто отгородился от общества».

– В домашней лаборатории? – после короткого раздумья скептически сощурилась она.

– Коллайдер для этого не требуется, – с улыбкой парировал Северский.

– И многого вам удалось добиться в таких условиях?

– Мне кажется, что достаточно, Катерина. Руки не опускаются.

– А что думают о ваших успехах другие? Научное сообщество? – медленно, но верно, как ей казалось, Солнцева вела своего собеседника к ловушке.

– Скажем так, сообщество о них ничего не знает, – с этими словами он уставился ей прямо в глаза, словно мастеровитый шахматист, который знает о намерениях противника и уже заготовил ответный ход.

Солнцева взгляд отводить не стала, не позволив себе моргнуть до того момента, пока не моргнул он. Победив, по ее мнению, в этой маленькой дуэли, она продолжила:

– Мне казалось, я понимаю ученый люд…

– Все мы иногда ошибаемся, – доброжелательно ответил Вячеслав, продолжив смотреть Катерине в лицо, словно изучал ее.

– Пусть так, – почувствовав себя в роли исследуемой, она чуть занервничала и, чтобы избавиться от дискомфорта, перешла в наступление: – Допустим, признание вам неважно… но если вы действительно преуспели, тогда ваши знания могли бы помочь другим. Вы могли бы спасти тысячи, сотни тысяч жизней. Вячеслав, вы разве не думали об этом?

Хотя это и была домашняя заготовка, Солнцева искренне верила в сказанное, а потому и реплика ее получилась настоящей, правдивой.

– Вы слишком торопитесь с выводами, Катерина, – все так же доброжелательно отвечал Северский. – Во-первых, мое понимание своих успехов не значит, что они действительно таковы. Нельзя исключать, что я заблуждаюсь.

Впервые за время их диалога он сделал паузу.

«Нарочно?» – не поверила в случайность Катерина.

– А во-вторых? – подыграла она.

– А во-вторых, немного наивно воспринимать генетику так однобоко. Не обижайтесь.

Северский опустил взгляд, вновь задержав его на блузке следователя. Привыкшая к тому, что мужчины на нее пялятся, Катерина нисколько не смутилась. Более того, в этот раз она даже не заметила этого.

– Наивно?! – самолюбие девушки было уязвлено, ведь она действительно так считала.

– По-моему, вы все-таки обиделись. Это для меня снова плохо.

Мужчина улыбнулся, однако на этот раз она ему не ответила.

– Я готова признать свою недальновидность, Вячеслав, – серьезно и сдержанно сказала следователь, – но только получив весомые аргументы.

– Вы мне нравитесь, Катерина, – он улыбнулся, как Солнцевой показалось, улыбается профессор способному, но заблуждающемуся студенту. – Я хотел сказать о следующем: генетика – это не средство от рака и не вакцина от злобного вируса. В перспективе это огромная сила, которая может иметь как созидательную, так и разрушительную направленность.

– Жду аргументы, Вячеслав! – она уже ощутила растущее раздражение и теперь всеми силами пыталась обуздать его.

– Допустим, – теперь взгляд Северского блуждал по всему телу Катерины, – чисто гипотетически, мы достоверно знаем, как увеличить мозг человека в три раза. Голова у такого человека будет вот такая. – Он развел руки до ширины своих плеч. – По современным меркам уродец выйдет. Зато нейронная сеть в его безобразной голове будет изумительная, а следовательно, он сможет стать гениальнейшим из гениев.

Солнцева уже поборола свое раздражение и теперь внимательно следила за интонацией, мимикой и жестами мужчины, которые могли бы выдать его истинные желания и стремления.

– Допустим, Вячеслав. Чисто гипотетически, – теперь уже она могла улыбаться ему.

– Тогда как вы думаете, Катерина, будут ли созданы такие уродливые гении или нет? – второй раз за допрос он взял паузу, которая, однако, в данном случае была уместна. – Во благо нашей с вами страны. Ведь если не сделаем мы…

Северский оборвал фразу, испытующе в ее каре-зеленые глаза уставился.

«Не слышу, не слышу в нем безумия!» – по мнению Солнцевой, о перспективах генетики тот говорил не более и не менее взволнованно, чем о прочих вещах.

– Кажется, я понимаю, к чему вы клоните, – закивала она. – Продолжите?

– Если угодно. Нельзя утверждать наверняка, но, скорее всего, такие уродцы появятся. Отдельно возникнет каста воинов разных типов, каста спортсменов, музыкантов и даже, возможно, чревоугодников. Вы умная девушка, Катерина, можете при наличии времени и желания пофантазировать.

– Получается, вы таким образом печетесь об обществе? Не слишком ли наивно? – это была одновременно и мелкая месть, и попытка вывести Северского из себя, заставить его разозлиться.

– Разве я говорил такое? – слегка поморщился он.

– А разве нет? Вы же сами сказали, что из-за этого не разглашаете свои результаты. Не ваши слова?! – слегка повысила голос Солнцева.

«Ну же!» – мысленно прикрикнула она.

– Меня не слишком волнует благополучие нашего общества, Катерина, – остался спокойным ученый. – Я лишь хотел сказать, что не считаю сокрытие результатов своих работ преступлением против человечества. Может, это во благо, а может, во вред. Мне не за что тут оправдываться.

– Без обид, Вячеслав, – продолжала давить Солнцева, – вы полагаете, что столь гениальны, что ваши открытия, полученные в кустарной лаборатории, способны перевернуть мир?

Северский как-то разочарованно вздохнул, словно готов был к такому ходу, но в силу своих симпатий ждал от нее более изящной игры.

– Катерина, я никогда не считал себя гением, хотя мне часто про это твердили. И я не думаю, что непосредственно мои открытия перевернут мир. – Вячеслав встретил ее взгляд все с тем же легким разочарованием. – Уверен, вам известно, что наука развивается кумулятивно. Скажем так, есть шанс, что я приоткрою дверь, на такую вот щелочку, – он показал маленький зазор между подушечками пальцев, – за нее зацепятся другие, подхватят, разовьют, расширят, и вы уже обернуться не успели, а крышка от ящика Пандоры распахнута.

– Я поняла, – без всякого намека на прежний напор, согласилась Солнцева. – Пожалуй, я воспользуюсь вашим советом и на досуге все обдумаю.

– У нас еще остались вопросы?

– Конечно. Кроме вашего научного хобби, вы чем-нибудь еще увлекаетесь? – голос Катерины вновь стал доброжелательным и мягким.

– Ничем, если говорить об увлечении, – казалось, Северский потерял интерес к разговору. – Мне нравится готовить, гулять, смотреть на горящий камин и слушать классическую музыку. Но все это вряд ли можно назвать увлечениями, согласны?

– Пожалуй… А почему вы поселились в глухом лесу?

– Разве для вас это не очевидно? – и снова этот снисходительно-разочарованный взгляд.

– Интересно, как вы ответите.

– Там тихо, спокойно, никто не мешает, и там достаточно места для научного оборудования.

«Тогда держи еще один панч!» – блеснули глаза Солнцевой.

– Вы мне позволите нескромный вопрос, Вячеслав?

– Попробуйте, Катерина.

– Я отключу микрофон. – Она встала со своего места, щелкнула рычажком и присела на стол, совсем близко от подозреваемого, так что тот мог слышать ее дыхание. – У вас нет друзей, соседей и коллег. Но ведь с женщинами-то вы встречаетесь? Ради секса…

Впервые за весь разговор Северский по-настоящему задумался – то ли обдумывая ответ, то ли рассматривая линию бедра сидящей рядом женщины.

– Я обещал говорить вам только правду, Катерина. Не вынуждайте меня лгать.

– Хорошо, Вячеслав, давайте тогда будем считать первую часть допроса оконченной, – так и не встала она со стола. – Завтра, после просмотра записей, мы продолжим. На всякий случай рекомендую к тому моменту найти защитника. Если хотите, адвоката дадим мы. По этой части ясно?

– Да, вполне, Катерина.

– Не переживайте, Вячеслав. – Она коснулась его плеча, готовя последний выпад. – Я думаю, мы быстро во всем разберемся. Возможно, действительно произошло недоразумение, или вас умышленно подставили. Будем надеяться, что камеры все покажут. Но даже если нет, то проведем у вас обыск. – Солнцева сделала короткую, которая не должна была показаться намеренной, паузу. – Если следов преступления не найдем, будете свободны. Возможно, вам придется дать подписку о невыезде до окончания следствия. Устраивает?

– Да, вполне, – не моргнул и глазом Северский.

«Что за фигня? – удивилась про себя Катерина. – Это взаправду?!»

– Хорошо, Вячеслав, – ожидая иной реакции, она чуть расстроилась. – Возможно, у вас есть ко мне вопросы?

– Да, есть, – и снова Северский как будто знал, что его спросят об этом. – Я хотел позвонить сестре, предупредить ее, чтоб не волновалась. Но мне не позволили, все на вас кивали. Можно?

– Дебилы… – сыграв возмущение, Катерина решила более не стеснять задержанного близостью тела и вернулась на свой стул. – Конечно, вам дадут позвонить.

– А можно с вашего?

– С моего?! – на несколько секунд она растерялась.

«Что это за ход вообще?!» – в мыслях возмутилась она.

– Конечно, – сообразив, что это пойдет делу лишь на пользу, Солнцева взяла телефон, сняла блок и передала подозреваемому. – По закону я обязана присутствовать при разговоре.

Северский кивнул, принял аппарат и без суеты набрал по памяти номер.

– Лина, привет, это я… В Твери, в полицейском участке… Мне подбросили наркотики в маркете… Да, адвоката подыщи, но придержи до завтра. Примерно до обеда? – Он повернулся к Катерине и, дождавшись ее кивка, подтвердил: – Да, до обеда… Потому что к обеду они посмотрят записи и, возможно, убедятся в моей невиновности… Нет, Лина, я не особо в это верю. – Мужчина снова поднял глаза на внимательно наблюдающую за ним Солнцеву. – Сначала твой комп, потом дрон, героин, теперь девушка-следователь, слишком умная и слишком интеллигентная для мелкого дела в провинциальном городе.

«Трындец! – выругалась про себя Катерина. – Так это теперь он нас испытывает?»

– Короче, Лина, даже если меня отпустят, надо будет срочно что-то предпринимать… Да, пока! Постараюсь позвонить тебе завтра.

Закончив, он вернул Солнцевой телефон, вернул безучастно, словно только что случился обычный, никак не касающийся ее разговор.

– Простите, Вячеслав, вы сказали дрон и компьютер?

Он кивнул.

– Не расскажете?

Оказалось, что Северский видел дрон по случайности, оказавшись ранним утром в уборной с широким окном.

– Подумайте на досуге, Вячеслав, может, у вас еще остались враги, – посоветовала Солнцева, направляясь к выходу.

– Подумаю, Катерина, хорошего вам дня!

– И вам удачи, Вячеслав! С протоколом вас ознакомят завтра.

Через минуту она была в комнате наблюдения, где Зайцев, Юсупов и Максим о чем-то оживленно спорили.

– Ну, что вы думаете о нем?! – влетев внутрь, дала волю эмоциям Солнцева. – Каков наглец!

– Ты все равно молодец! Хорошо отработала, Кэт.

– А как тебе его звонок? Слишком умная и интеллигентная! Я что, правда облажалась?!

– Остынь, Кэт! Я же говорю, ты молодец.

– Так что вы о нем думаете?!

– Я думаю, он псих.

– Псих?! Мне так не показалось, Илья.

– Он не из буйных просто. Знаете же про тот тест с вагонетками? Макс не знает! Короче, суть в следующем: человеку надевают очки виртуальной реальности, там узкий мост, одна железнодорожная колея и две вагонетки, несутся навстречу друг другу. В одной десять человек, в другой – двадцать, тебе показывают их лица, их ужас, чтобы ты успел испытать эмпатию. Ты можешь переключить стрелки и пустить одну из вагонеток с моста. Так вот, Макс, нормальные люди теряются и не решаются дернуть ни первый, ни второй рычаг. В итоге все погибают, но обычному человеку проще допустить большую трагедию, чем осознанно кого-то убить. А психи, вернее, психопаты, те не колеблются!

– Ты думаешь, он бы сделал рациональный выбор?

– Да, но я при этом думаю, что наш красавчик не стал бы дергать рычаг, и что именно это и был бы его рациональный выбор. Не подсознательный, а сугубо рациональный!

– А вам не показалось странным, что он ничего не сказал сестре про обыск? Ведь у него был шанс дать ей подготовиться, а он этого не сделал.

– Либо ему действительно нечего бояться, либо он блефует!

– Или верит в камеры?

– Нет, он сказал же, что не верит.

– Было такое?

– Да, иди, Макс, переслушай. И Киру отправь!

– Мы неверно подходим к анализу.

– А?! О чем ты, Жан?

– Надо исходить из того, что он умнее нас. Мы недооцениваем его, а он, судя по всему, и правда гений.

– То есть?!

– А я согласна с Ваней! Меня не покидало чувство, что он все мои вопросы заранее знал.

– Как гипотеза: он знает, что наркота – только повод, понимает, что мы копаем под его опыты. Однако ляпнуть про обыск открыто – значит, спугнуть нас и заставить действовать быстро… «Что-то предпринять» – это может быть шифр, чтобы сестра начала уничтожать улики. Возможно, она уже этим занимается.

– Мля! Вот только этого нам не хватало! Надеюсь, ты не прав, Жан!

– Если они держат подопытных, их надо будет срочно умертвить и вывезти трупы. Или просто вывезти. Я бы поставил патруль на выезде.

– И как вы так лажанули с дроном?

– Трындец, Илья! Мы, значит, лажанули! И должны были знать, что он в полшестого пописать пойдет и что у него в сортире окно панорамное. А ты, значит, когда распорядился комп хакнуть, белый и пушистый!

– Давайте лучше подумаем, как выйти на доказательство.

После этих слов галдеж прекратился. В маленьком кабинете повисло молчание.

– Не ссыте. Еще ничего не потеряно! У меня есть запасной план.

– Что за план?

– Пока еще рано для него. Макс, дружище, ты сегодня дежуришь у их фазенды. Если кто-нибудь выедет, организуй местных ребят. С утра тебя сменим.

– Принял!

– Кэт, завтра ему скажешь, что, судя по камерам, он не виновен. Используешь свое очарование, чтобы он не подал на нас в суд. Подвезешь домой, разговоришь, а если получится, напросишься к ним в гости.

– У него же машина здесь?

– Эвакуируем.

– Илья, ты думаешь, он клюнет?

– Уверен! Он, может, и гений, но ты видела, как он на твои титьки пялился?

– Фу, Илья!

– Жан, ты расскажешь шефу о ситуации.

– Я?!

– Ты. Так надо! Объективно расскажи, как есть. Он тебя любит, ругаться сильно не станет.

– А я всегда думала, он меня любит!

– Тебя он не любит, тобой он любуется!

– Хорошо, Илья, сделаю.

– Добро! Ты, Макс, мчи в их деревню, а мы пока внимательно запись изучим.

6. Солнцева. У поместья

Утром пятницы, последнего отведенного им дня, Катерина уже не надеялась на благополучный исход этого дела. И срок, установленный для решения, был, по ее мнению, мал, и Северский оказался слишком скрытным и слишком умным, и Зайцев действовал чересчур грубо и чересчур прямолинейно.

«Впрочем, как и всегда», – не без нотки злорадства отметила Катерина, накладывая в миску овсяную кашу. Бросив в нее две дольки зеленого яблока и захватив ранее приготовленный кофе, она отправилась за столик к Лебедеву. Завтракать они условились вместе.

– Завалим, как думаешь? – села напротив Катерина.

– Вероятно, – согласился он, задумчиво ковыряя свой омлет. – Будь у нас еще дня три, я думаю, мы бы вышли на доказательство.

– Ага, я тоже так думаю.

Внимательно смотря на своего коллегу, Солнцева не могла понять, есть ли у нее какие-то чувства к нему, или их все же нет. Стоило ей вспомнить то дружеское согревание в деревенском поле, как ей казалось, что они есть. Но абстрагируясь от них, глядя на Ивана здесь и сейчас, она почему-то не чувствовала к нему влечения.

«Может быть, дело в Северском?» – спрашивала себя Катерина.

В ходе вчерашнего допроса этот мужчина смог сильно ее впечатлить – безграничной силой ума и неколебимой уверенностью, на фоне которых его взъерошенная прическа и живые карие глаза приобретали особое очарование и шарм. Когда же позже, в попытке расшифровать по записи его эмоции и мысли, она поняла, что тот и вправду засматривался на нее, Солнцева стала бояться, что может в него по-настоящему влюбиться.

И теперь, в преддверии скорого завершения дела и предстоящей с ним встречи, Катерину это нисколько не пугало, и даже наоборот, радовало. Она ощущала, как при мысли о новой встрече по ногам ее пробегают приятные мурашки, как сердце учащает ритм в ожидании чего-то особенного.

Из раздумий Солнцеву вывел звонок телефона – любимый ею «Come, Gentle Night» из современного саундтрека к «Ромео и Джульетте».

– Да, Илья! – ранний звонок Зайцева сильно ее удивил.

– Кэт, я облажался!..

– Что? – встревожилась Катерина.

Чуть отвернув от лица телефон, она поманила пальцем Лебедева, чтобы тот тоже мог слышать голос коллеги.

– Облажался я! – заорал Илья, так что Солнцевой пришлось прикрыть динамик.

– Как облажался? – шепотом спросила она. – Говори потише, мы здесь на завтраке с Ваней.

– Я в их ебучем подвале!

– Трындец!.. – переглянувшись с Лебедевым, прошептала Катерина,.

– И мне пиздец как херово, Кэт!

– Да что с тобой?! Говори внятно!

– Я оступился на гребаной лестнице. Кажется, ногу сломал… Может, и не сломал, один хрен, встать не могу! И башкой долбанулся крепко, в кровищи все… Короче, спасайте, братцы! Только шефу не говорите!

– Ты что, все-таки туда полез?! – округлились глаза Солнцевой.

– Да, полез, Кэт. Но все б нормуль было, если б не чертово масло на ступеньках!

– Ну ты дебил, Илья! – не удержалась Катерина.

– А что в подвале?

– Это самое смешное, Жан! Тут дизель-генератор. Как можно было не додуматься, а?!

– Ладно, держись там, мы едем!

Забыв о еде и незакрытом деле, они синхронно встали и быстрым шагом устремились к выходу.

– Ну дебил, ну дебил! – ворчала Солнцева, ведя машину по направлению к Сне. – Есть мысли, что ей скажем?.. Вань!

– Ты чего кричишь? – умиротворенно улыбнулся ей Лебедев.

– Я нервничаю так!

– Тогда ясно. Сначала извинимся, попросим. Не поможет – тогда припугнем. Когда ее брат под следствием, ей нет смысла самой закон нарушать.

– Тогда говорить будешь ты! Я не в себе от его тупости!

Когда прибыли на место, Лебедев долго жал на кнопку видеофона, однако ответ так и не последовал.

– Звони ей, – повернулся он к Солнцевой, после очередной неудачной попытки.

– Я?!

– Да, – казался невозмутимым Иван. – Слишком умная и слишком интеллигентная следователь, которая приглянулась ее брату.

– Ладно, – подобрела Солнцева. – Так и быть, позвоню. Вот же дебил!.. – ожидая соединения, продолжала кипеть она.

– Слушаю, – отозвался хрипловатый голос.

– Полина Евгеньевна, доброе утро! Меня зовут Катерина Солнцева, я веду дело о задержании вашего брата, он вчера звонил вам с моего телефона.

– Слушаю, – тем же неприветливым голосом отвечала хозяйка.

Солнцева недовольно скривилась.

– Полина Евгеньевна, мы с коллегой стоим у ваших ворот. Не могли бы вы подойти? Это очень срочный, я бы сказала, неотложный вопрос.

Северская отвечать не спешила.

– Поверьте, в ваших с братом интересах поговорить сейчас с нами.

Молчание продолжилось, и когда уже стало казаться, что нужно искать новые аргументы, динамик телефона ожил:

– Ждите.

– Сучка! – прервав звонок, сердито ругнулась Катерина.

– Кать, тебе надо успокоиться.

– Да знаю! – огрызнулась она.

Если бы Северская повела себя нормально и как нормальный человек поспешила на встречу со следователями, у Катерины бы, скорее всего, не было шанса успокоиться. Но та вела себя ненормально. За первые пять минут ожидания Солнцева успела остыть, за следующие пять она полностью пришла в себя, а затем вновь начала заводиться – с каждой новой минутой все сильнее.

– Трындец, Вань, ну и где эта сучка? – ходила она из стороны в сторону. – Мне что, снова звонить ей?!

Словно испугавшись ее слов, парадная дверь отворилась и выпустила в их направлении хозяйку. Не торопясь, та двинулась в сторону ворот.

Поскольку дом и ворота разделяли почти двести метров, а двигалась она неспешно, Солнцева успела хорошо рассмотреть обидчицу. Средний рост, тренировочные лосины и кроссовки; длинные волосы, скрывающие часть лица; короткая черная юбка и плотная, с широким длинным рукавом толстовка.

«Лахудра!» – хотела сказать Катерина, но побоялась быть услышанной.

Не дойдя до ворот примерно пять метров, Северская остановилась. Руки ее так и остались спрятанными в широкие рукава, словно в муфту.

– Слушаю, – низким, с хрипотцой голосом произнесла хозяйка.

– Полина Евг… – начала было Катерина, но Лебедев, взяв ее за руку, не дал закончить.

Спорить Солнцева не стала. Она понимала, что разговор с женщиной будет более успешным, если вести его будет мужчина, спокойный мужчина.

– Полина, – обратился он к хозяйке по имени, хотя та была много старше его, – по собственной глупости мы оказались в затруднительной ситуации. Один наш сотрудник хотел доказать вину вашего брата и проник к вам на участок.

Лебедев сделал небольшую паузу, очевидно, ожидая ее реакции, но, так и не дождавшись ее, продолжил:

– Поступок, как я уже сказал, глупый, и я приношу вам извинения за своего коллегу. – Он всматривался в лицо Северской, но за растрепанными ветром волосами вряд ли мог что-то увидеть. – Главная же проблема в том, что он сейчас в подвале с электростанцией и у него травма головы и сломанная нога. Я прошу вас позволить нам увезти его в больницу.

Повисла пауза. Секунда, три, пять.

– Нет, – откликнулась наконец Северская.

– Нет?! – было видно, что Лебедев искренне удивлен. – Но почему?

– Считайте, что я вам не верю.

– Мы можем показать удостоверения, – не могла более молчать Солнцева.

– Бумажкам я тоже не верю.

– Если вы ему не поможете и он умрет, вам будет грозить тюрьма. Оставление в опасности, статья 125 Уголовного кодекса, – с ходу перешла к угрозам Катерина. – Тоже не верите?!

– Суд разберется, – подумав немного, ответила Северская.

Ее кажущаяся высокомерность, игра на чужой беде жутко бесили Катерину. Очень хотелось ей ответить жестко, грубо, так чтобы разом сбить с женщины всю спесь.

– Правда считаешь, что это поможет твоему брату?! – сорвалось с языка Солнцевой.

– Катерина, прекрати! – сильно повысив голос, сердито одернул ее Лебедев. – Ты ведешь себя деструктивно!

– Хорошо, Ваня, – она была согласна, что сильно перегнула, а потому уступила, хоть и немного обиделась на этот тон, – попробуй сделать все конструктивно.

Солнцева демонстративно отошла в сторону и сложила на груди руки.

– Полина, – он подошел к ограде и взялся обеими руками за прутья, – скажите, что мы должны сделать, чтоб вы позволили нам забрать его?

– Отпустите брата и снимите с него обвинения. Тогда я отдам вашего человека… Если он действительно там.

– Ты… вы серьезно? – вновь вскипела Катерина. – Шантажируешь нас?!

– Катерина! – прикрикнул Лебедев, судя по всему, сам уже начиная раздражаться ее несдержанностью.

– Я серьезно, – в отличие от них, Северской удавалось сохранять спокойствие. – Вы знаете не хуже меня, что это не его наркотики.

– Хорошо, – неожиданно согласился Иван. – Я прямо сейчас позвоню и распоряжусь, чтобы его отпустили. Идет?

– Нет, Иван. Вы должны привезти брата сюда, – впервые за время разговора она сменила позу, повернувшись к ним анфас.

Лебедев задумался. Немного поворошив свои волосы, он ответил:

– Это большой риск, Полина. За эти полтора-два часа наш товарищ может истечь кровью или заражение получить. Я слышу ваши опасения, они не беспочвенны… Но если он умрет, это будет катастрофой для всех.

– Что вы предлагаете, Иван?

– А вы, Полина?

Солнцева уже перестала злиться и, к удивлению своему, заметила, что эти двое очень быстро нашли общий язык. А ведь Лебедев, по ее мнению, пусть и обладал превосходным аналитическим мышлением, в переговорах силен не был.

– Вы делаете звонок, забираете раненого, – сосредоточенно начала Полина. – Перед тем, как увезете его, Слава должен позвонить мне и подтвердить освобождение. После один из вас повезет раненого, а другой останется, пока брат не будет на месте. Договорились?

– Договорились.

Хотя Лебедев решил за двоих, для отказа, по мнению Катерины, веских причин не было. Безусловно, если не считать освобождения Северского, на которое они уже дали согласие. Особенно непонятным ей было желание оставить одного из них здесь, в поместье. Это соответствовало их планам, но не очень-то было нужно Северской. Поверить в то, что та захочет держать следователя как заложника, Катерина не могла.

Вскоре ворота были открыты и они смогли добраться до покалеченного Зайцева. Получив сильное сотрясение, тот чувствовал себя ужасно. Однако раны его смертельными не выглядели.

– Илья, что ж ты за идиот! – шипела на коллегу Солнцева, накладывая ему повязки прямо в подвале. – Проникновение в жилище, это ж статья!

Как и говорил бывший лидер проекта, в подвале был лишь большой дизельный генератор и кое-какие расходники к нему.

– Ни-ни-ни, Кэт, – медленно покачал Илья указательным пальцем, – хозяйственные постройки жилищем не являются. И если я ничего не украл, то, значит, и преступления не совершал!

– Но мегаидиотский поступок совершил точно!

– Ты права, Кэт, я облажался… – виновато согласился Зайцев. – Завалил все дело.

– Завалил – это мягко сказано, Илья. – Она осторожно завязала на сломанной ноге бинты. – Теперь они нас засудят еще.

– За что засудят? – не понимал он. – Я же тебе говорю, Кэт, это не жилище!

– Да при чем тут твое жилище?! – вспыхнула на миг Солнцева. – Чтобы забрать тебя, Жан пообещал ей выпустить Северского и снять с него обвинения. Это, считай, признание подставы.

– Тут несогласен, – вступил в разговор все время стоявший рядом Лебедев. – Я сделал это под давлением, и после мы сможем это переиграть.

– Кэт, может, я сейчас хреново соображаю, но лучше бы тебе потереть с Северским и до суда не доводить… Ай!

Оборачиваясь, Солнцева случайно дернула его больную ногу.

– Прости! Да, я постараюсь все замять, Илья.

Для себя Катерина уже решила, что именно она останется «заложницей». С одной стороны, она чувствовала себя виноватой за свой нервный срыв, а с другой… С другой стороны, она хотела еще раз увидеть того удивительного Северского, с которым ей довелось недавно общаться, хотела вновь ощутить его силу, хотела проверить зарождающиеся в ее душе чувства.

Хотя их расследование и не было завершено, хотя многое указывало на то, что Северский может быть виновен, она в его вину не верила. Окончательно к этому выводу Катерина пришла после изучения записи допроса.

Тот психологический портрет, что они составили, посмотрев запись несколько раз, отчасти подтверждал гипотезу Ильи: Северский мог быть рациональным психопатом. Но в таком случае для проведения запрещенных и крайне рискованных опытов над людьми ему нужна была твердая и понятная цель, которая бы оправдала эти «средства». И поскольку цель эта никак из ответов Северского не просматривалась, а язык его тела говорил в пользу правдивости его слов… В общем, и логически, и чувственно Катерина его уже оправдала.

С большим трудом они дотащили рослого и плечистого Зайцева до кроссовера, погрузили на заднее сиденье.

– Ни-ни-ни, стойте! – запротестовал раненый. – В кустах, метров за двести до въезда, стоит мой «Ровер». Жан, ради всего святого, увези меня на нем!

– У тебя с головой не в порядке, – возразил Иван и перевел взгляд на Солнцеву в поисках поддержки.

Она пожала плечами:

– Северский не звонил еще, так что время у нас есть. Давай уважим его.

– Спасибо, Кэт, – простонал Зайцев. – Слушай, выходи за меня, а?

– Болван, я уже замужем, забыл? – расцвело в улыбке лицо Катерины.

– Ну так разведись, – улыбнулся ей «контуженный», закрывая в болезненной усталости глаза.

«Может, это знак?» – спросила себя Солнцева, вчерашним вечером и сама размышлявшая о разводе.

7. Солнцева. Встреча в лесу

– Идем в дом, – приглашающе кивнула Катерине хозяйка, только что закрывшая за уехавшим «Ровером» ворота.

Северская не нравилась ей, даже раздражала ее. Солнцевой не нравилось в ней все: ее надменность, ее пропито-прокуренный голос, ее вычурный наряд, к которому успели добавиться тканевые перчатки и солнцезащитные очки. Единственное, что сглаживало негативное впечатление Катерины о хозяйке, было ее родство с Вячеславом Северским.

Зайдя в дом, Солнцева увидела просторную, странного вида гостиную: пол опущен от уровня прихожей почти на метр, а потолок – под самой крышей, примерно десять метров высотой, вследствие чего и без того не маленькое помещение казалось просто огромным.

– Завтракать будешь? – небрежно скинув кроссовки, спросила хозяйка.

– Давай.

Переход на «ты» Солнцеву не смутил. Северская была на пятнадцать лет старше, да и не так давно Катерина сама «тыкала» ей с угрозами. Вспоминать о том Солнцевой было неловко и даже стыдно: в целом вспыльчивая, обычно она вовремя усмиряла свой гнев.

Не в пример гостиной кухня Северских оказалась вполне обычной: в прямую линию гарнитур, большой массивный стол, легкий, не выходящий за рамки приличного, беспорядок.

– Дрон тоже был ваш? – хлопоча за разделочным столом, неожиданно спросила женщина.

Солнцева недовольно надула губы. И солгать, и сказать правду казалось ей одинаково плохой идеей. Вранье могло разозлить хозяйку, а это значило, что ее будет сложнее отговорить от суда. В случае же правдивого ответа Северская получала новые козыри для судебного процесса.

– Может, заключим сделку? – все так же не оборачиваясь, спросила хозяйка.

– Сделку? – приподняла бровь Солнцева. – Какую сделку?

Женщина повернулась и, отряхнув руки, сцепила их ниже пояса.

– С тебя – правдивые ответы, с меня – диск с записью ваших глупостей.

– Каких еще глупостей? – оценивая привлекательность предложения, сощурилась Катерина.

– У ворот микрофон, а территория под наблюдением. Нет записи – нет улик. Ведь так?

– Нет явных улик, – поучительно поправила гостья.

Глядя на женщину вблизи, она приметила на ее лице проступающие из-под толстого слоя крема носогубные и лобные морщинки, однако согласилась с Иваном, что выглядела для своего возраста та не плохо, даже хорошо.

– Ладно, как хочешь, – сказала Северская, медленно высыпая манную крупу в кипящее молоко.

– Да нет, предложение у тебя неплохое, – поспешила исправиться Катерина, решив, что отказ от явных улик был равнозначен отказу от суда. – Просто я тоже хочу выторговать правдивые ответы… всего один.

– Ладно, – без торга согласилась хозяйка.

Солнцева улыбнулась. Пока получалось недурно.

– Каша будет через пять минут. Так что с дроном?

– Нет-нет, – замотала головой Катерина, подозревая, что здесь тоже могли быть установлены микрофоны, – говорить будем в гостиной.

– Ладно, – и снова согласилась Северская. – Ты чай с сахаром пьешь?

– Да, дай лучше сама сделаю.

Когда Катерина подошла к столу, ее взгляд задержался на странных черных перчатках.

– Скажи, пожалуйста, а на фига тебе эти дурацкие, прости меня, рукавицы?

– Это и есть твой вопрос? – усмехнулась хозяйка.

– Нет, – улыбнулась в ответ гостья, – это женское любопытство.

– Мизофобия, – кивком Северская указала на разделяющее их пространство, – с возрастом развилась.

Вскоре они уже сидели на широких диванах гостиной, с мисками сдобренной вареньем каши. Привыкшая к плотным завтракам Катерина, к тому моменту уже сильно голодная, с удовольствием поглощала вязкую массу. Настроение ее улучшалось.

– Так что дрон?

– Наш.

– Взлом компьютера?

– Тоже мы.

– И наркотики?

– По нашей просьбе.

– А цель?

– Выяснить, занимается ли твой брат генетическими экспериментами на людях, – и глазом не моргнув, выдала Катерина, сама между тем внимательно наблюдая за реакцией сидящей напротив нее женщины.

– О!

– Удивлена?

– Немного. А кто заявитель?

– Нет пока заявителя. Заказчик, скорее.

– Тогда кто заказчик?

– Кто-то на самом верху. Шеф побоялся сказать нам.

Хозяйка хмыкнула и, уткнувшись глазами в свою миску, замолчала.

Гостья же, окончательно успокоившись, не могла отделаться от ощущения, что ей здесь очень нравится. Нравится уже ранее замеченный ею, очевидно, придуманный искусным дизайнером воздушный интерьер. Радуют глаз неширокие, высотой в пять метров окна по обе стороны от камина, судя по запаху, совсем недавно пожиравшего своим пламенем поленья. Нравится огромная люстра-шар, зависшая между потолком и полом, словно светило. Здесь было одновременно и странно, и уютно, как-то немного сказочно.

– А что дальше?

– Дальше? Мы доложим, что ничего не нашли. А там уж как шеф решит.

– А наркотики?

– Просто повод для задержания. Сегодня твоего брата в любом бы случае отпустили.

– Так и думала.

– Что, слишком быстро мы согласились?

– Угу, – Полина улыбнулась.

Улыбнувшись в ответ, Солнцева вдруг поняла, что чудаковатая хозяйка более не бесит ее. Да странная, да с причудами, но в целом – порядочная и рассудительная женщина.

– Могу уже и я спросить?

– Слушаю.

– Эксперименты на людях… Их правда не было?

Задав вопрос, Катерина почувствовала волнение, даже какой-то страх: очень уж хотелось ей услышать в ответ уверенное «нет».

– Не было, – невозмутимо отозвалась Северская.

– А тот случай в институте? – не сдавалась Солнцева. – После которого твоего брата уволили?

– Слава не любит о нем вспоминать.

– А сама ты что думаешь?

– Думаю, – подняла глаза Полина, – тогда это мог быть эксперимент. Но проводил его другой Вячеслав Северский.

– Так ты думаешь, люди способны меняться?

– Я в этом уверена.

– Тогда какие у него мотивы?

– Спросишь его сама о мотивах, – уклонилась от ответа Северская.

Возражать Катерина не стала. Интригующая встреча с мужчиной, так поразившим ее своим умом, своей внутренней силой, должна была стать украшением ставшего уже вполне сносным дня.

По достигнутой с Северской договоренности Максим должен был доставить ее брата в поместье, а затем отвезти сестру в Тверь, чтобы та забрала свой пикап. Однако прошел уже час – время достаточное, чтобы привезти сюда Северского, а их до сих пор не было.

Катерина набрала номер Максима уже больше десяти раз, получив в ответ лишь сообщения, что «абонент отключил телефон или находится вне зоны действия сети». Мобильный Вячеслава, с момента задержания, вероятно, потерявший заряд, отвечал тем же.

– Что происходит? – хмуря густые брови, спросила ее Полина.

Солнцева развела руками и снова позвонила Максиму. С каждой минутой напряжение росло по экспоненте. Лебедев тоже не отвечал, сбрасывая все ее многочисленные вызовы.

– Кать, случилось что? – наконец позвонил он сам.

– Вань, ну ты чего не отвечал?! – воскликнула она. – Я извелась уже вся!

– Все нормально, Илью положили. Первичный осмотр сделали…

– А с Максом что?! – не дослушала его Солнцева. – Где его черти носят?

– Не знаю, я только из больницы вышел. Не паникуй, я разберусь.

Следующие полчаса ожидания вышли такими же нервными. Единственным объяснением, которое казалось Катерине правдоподобным, была авария. Сильная авария, помешавшая исполнительному Максиму выполнить несложное, но ответственное поручение. Когда зазвучала мелодия Абеля Корженевского, Солнцева чуть не подпрыгнула:

– Ну что там?!

– Херня какая-то. – Лебедев никогда не выражался при ней, что могло означать лишь самое худшее. – Макс в реанимации с черепно-мозговой, а Северского похитили.

– Похитили?! – не поверила Солнцева. – Ты уверен?!

– Да, Кать, на выезде из Твери. В машине регистратор был, все хорошо видно. Четверо, на «Ладе», с чулками на головах.

– Охренеть! – в растерянности она села прямо на журнальный столик. – И кто они?

– Пытаемся выяснить, номера поддельные. Ладно, Кать, наберу тебя позже.

– Давай.

Ошеломленная, она взглянула на Северскую, которая, очевидно, слышала часть разговора.

– Трындец!.. – хлопала глазами Катерина.

– Расскажи подробнее.

Казалось, что поначалу Полина сочла это очередным трюком, уловкой. Однако к концу эмоционального рассказа она перестала сомневаться и перешла к действиям. Всё молча, сначала она скрылась в ведущем в левое крыло коридоре, через минуту уже появилась с топором в руке и пронеслась в правое крыло; еще через минуту с той стороны послышался громкий стук. Еще стук, еще. Решив, что для приличий уже места не осталось, Солнцева устремилась к источнику шума.

Миновав несколько дверей, она нашла хозяйку в серверной. Вынув из стойки очередной накопитель, та положила его на край стола и точным тяжелым ударом превратила терабайты информации в мусор.

– Ты что делаешь? – недоверчиво спросила Катерина.

– Уничтожаю результаты исследований, – не обернувшись, ответила Северская и вынула из серверной стойки очередной жесткий диск.

– Зачем?

– Затем, что без них голова брата гораздо ценнее.

Она опустила топор, раздробив еще один твердотельный диск на кусочки.

– Они действительно настолько ценны? – скептически поморщилась Солнцева, так и оставшись в дверном проеме.

– Да, – не глядя на нее, кивнула Полина. – Думаю, здесь десятки, может, даже сотни миллиардов долларов, – в какой-то задумчивости произнесла она, а затем вернулась к уничтожению накопителей.

– Не знала, что ты шаришь в генетике.

– Я шарю в экономике.

Задумавшись над этими словами, Солнцева решила, что если речь шла о больших деньгах, об очень больших деньгах, то похищение ученого уже не выглядело странным. Мафия, спецслужбы, иностранная разведка, крупный капитал – все они в таком случае могли на подобную авантюру решиться. Но чтобы во всем этом разобраться, необходимо было понять, за чем именно идет охота, что на самом деле уничтожает сейчас сестра Вячеслава Северского.

– Стой! – крикнула Катерина.

Полина на секунду замерла.

– Почему? – нахмурив брови, обернулась она к Солнцевой.

– Я должна знать, что на дисках! – твердо заявила Катерина. – Иначе мне будет сложно найти твоего брата, – быстро добавила она, увидев, что Полина возвращается к своему занятию.

Подумав над сказанным, Северская повертела в руках топор, а затем, видимо решив, что смысла во всем этом мало, замахнулась и раздробила обухом очередной накопитель.

– Стой! – еще громче крикнула Катерина.

Теперь в ее руках был пистолет, дуло которого направилось прямо на Северскую. Сотрудникам их отдела не было положено огнестрельное оружие, но травматическое, в целях защиты, носить разрешалось.

– Опусти топор! Положи на стол!

Совсем не ожидавшая такого поворота событий Полина подчинилась, опустив инструмент на столешницу.

– Хочешь забрать их себе? – сделала предположение она. – Серьезно?

– Я уже сказала, что мне нужно, – нервно целила в хозяйку Солнцева. – Расскажи мне, что там записано, или я их конфискую!

Несколько секунд Северская, глядя исподлобья на гостью, молчала. Медленно водила она подушечками пальцев по краю стола, видимо решая, уступать ей или упорствовать.

– Ладно, я тебе покажу.

Полина повернулась, опустила под столешницу обе руки, чуть присела, а затем швырнула массивный стол в сторону стены. Тот сделал один оборот в воздухе, врезался в книжный шкаф, разбив его стеклянные дверцы, и рухнул на пол. Шкаф закачался, часть книжек слетела с полок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Владелец компания Meta признана в России экстремистской, деятельность компании запрещена на территории России.

Вернуться