Санан Исмаилов / ПЕРЕКРЕСТНЫЕ СНЫ

Баку, Издательство ГАНУН, 2021, 344 стр.

Подписано к печати: 16.02.2021 г.

Редактор: Бэла Закирова

Kорректор: Надежда Теюбова

Книга отпечатана в издательстве Ганун

Баку, AZ 1102, пр. Тбилиси, 76

Тел: (+994 12) 431-16-62; 431-38-18

Моб: (+994 55) 212 42 37

e-mail: info@qanun.az

www.qanun.az

www.fb.com/Qanunpublishing

www.instagram.com/Qanunpublishing

AB 022051 / İN 0393

© Санан Исмаилов, 2021

© Издательство Ганун, 2021

Аннотация

В сборник включено 11 рассказов и 3 новеллы. Автор надеется, что ознакомление с ними заставит читателя по-другому посмотреть на окружающий мир и его будущее.

От автора

В век стремительного развития технологий человечество все чаще задается вопросами о своем будущем. Каково оно? Что преподнесет последующим поколениям? Смогут ли мирно сосуществовать люди и машины? И стоит ли доверять им все сферы жизни человека? Выиграют ли от этого межличностные отношения? Возможно ли создание общества, где будет царствовать абсолютное равноправие между людьми, если оно будет образовано на новой планете? Обретут ли люди возможность реализовывать задуманное во время сна? Ответы на эти вопросы, а также свое видение их разрешения предлагает автор в данной книге.

В сборник включено 11 рассказов и 3 новеллы. Автор надеется, что ознакомление с ними заставит читателя по-другому посмотреть на окружающий мир и его будущее.

РАССКАЗЫ

Супруга

– Дорогая, я пришел, – весело заявил пожилой мужчина, поставил на кухонный стол два небольших кулька, затем зашел в гостиную и опустил коричневую сумку на пол рядом с креслом. А на круглый стол, где было аккуратно уложено множество книг, положил букет цветов.

– Добрый вечер, милый. Ты как всегда поздно. Некоторые в такое время уже ложатся спать, – раздался из спальни голос жены.

– Знаю, – виновато ответил муж. – Но я не могу работать дома в дневное время – мне предпочтительнее университетский кабинет. Дома же – только ночью.

– Понимаю, – тихо ответила супруга. – Еда на кухне, на столе. Угадай, что сегодня на ужин?

– По запаху чувствую. Нежная баранина с овощами. Твой рецепт. Бесподобный.

– Точно. Только ты извини, я не смогу подойти.

– Не беспокойся. Я поем, а потом, если не возражаешь, прочту тебе свою часть лекции, которую подготовила группа старших преподавателей для студентов-новичков. Кстати, я принес тебе цветы. Они на столе.

– Буду рада выслушать твою часть лекции. Приятного аппетита. И за цветы спасибо. Я сама поставлю их в вазу.

Мужчина, даже не переодевшись в домашнее, быстро уселся за маленький стол в кухне, положил в тарелку еду из кастрюльки, накрыл колени салфеткой и с аппетитом принялся за поздний ужин. Он сильно проголодался, поскольку, по своему обыкновению, пропустил обед, но с давних пор небольшая порция полностью утоляла его аппетит. Всегда предпочитал домашнюю еду, приготовленную женой. Хотя сама она была против такого подхода: «Обед лучше не пропускать, это вредно. Надо есть вовремя, даже если это приготовлено не дома».

Вечерняя трапеза отнимала у него минут пять-десять, и все это время жена не отвлекала его, не расспрашивала о делах. Еда действительно была вкусной и, закончив трапезу, он убрал салфетку с колен, удовлетворенно откинулся на спинку стула, опустил руки и закрыл глаза. Со стороны могло казаться, что он задремал. Но это было не так. Он продолжал смаковать удовольствие от съеденного, и ему нравилось так сидеть. Женщина по-прежнему молчала, зная по опыту, что даже если муж закончил есть, ей не стоить говорить первой. Это право она с удовольствием уступила ему. Мужчина открыл глаза через несколько минут.

– Дорогая, я много десятков лет ем то, что ты готовишь. И не перестаю удивляться , как вкусно у тебя все получается. Для меня это просто немыслимо.

– Готовлю с душой, – рассмеялась супруга.

Мужчина на секунду застыл, а потом, словно опомнившись, спросил:

– Ты уверена, что сможешь выслушать мою часть лекции? Тебе не наскучит?

– Ни в коем случае, – уверенно ответила супруга.

– Хорошо. Кстати, можешь поправлять меня, где сочтешь нужным. Или вставь реплики, студенты так и делают, и мне нужна тренировка. Если бы я мог работать над лекцией дома, то прибегал бы к твоей помощи гораздо чаще. Как раньше, – мечтательно заключил мужчина.

Женщина молчала.

– Ну что ж, начну. Меня хорошо слышно в спальне? – мужчина достал бумаги из коричневой сумки и устроился в кресле за круглым столом.

– Вполне.

– Моя часть лекции называется «Обратная революция: от машин к людям»: «Во все времена люди старались обустроить свою жизнь, сделав ее комфортнее. Но если в самом начале под комфортом имелось в виду улучшение орудий труда или обеспечение необходимой пищей для выживания, то в дальнейшем стремление к комфорту стало перестраивать отношения между людьми. Не удивительно, что при этом враг иногда превращался в друга, близкий человек – в неприятеля, а любовь вмиг становилась неприязнью. Хотя бывало и по-другому, скажем, любовь на всю жизнь».

Из спальни послышалось хихиканье.

Муж слегка сконфузился и неуверенно спросил:

– Думаешь, молодые не поверят в искренность последних слов и нужно их убрать?

– Нет, слова о любви на всю жизнь надо оставить, пусть сами студенты решают – им виднее. Да к тому же машины сами тоже вносят изменения в отношения. Это неизбежно. Молодые сами разберутся.

– Ну тогда продолжу. «Со временем возникла необходимость в комфорте для межчеловеческих отношений. Подумайте, ведь человек создал домашнего робота не только для уборки дома, стирки белья и…»

– …приготовления вкусного обеда, – вставила супруга из спальни.

– Он так не смог бы, – еле слышно произнес муж.

– Не смог бы что? – игриво спросила жена.

– Готовить так, как готовишь ты, – тихо ответил мужчина. И выдержав короткую паузу, продолжил: – «Одной из целей, возможно, даже главной, создания домашнего робота было видоизменение отношений между людьми. Люди пожелали сократить отношения с себе подобными. История предоставляет нам много аналогий. Например, известно, что в ХХ и ХХI веках люди все больше стали обзаводиться домашними питомцами – допустим, кошками или собаками».

– У нас не было ни того и ни другого, – раздался голос супруги.

– А ты хотела бы? – спросил муж.

– Не знаю, – задумчиво ответила жена.

– Ладно, я продолжу, – также задумчиво ответил муж. – «Содержание домашних питомцев обходилось порой недешево. Но люди шли на это: чистили лотки для кошек, выгуливали собак, покупали для них специальный корм и витамины. Но не для того, чтобы животные отвечали им тем же. А потому что хотели иметь рядом кого-то, кто любил бы их бескорыстно и не строил козней за спиной, как это делают иногда даже очень близкие. По сравнению с домашними животными роботы не только не требуют ухода за ними, но и сами обслуживают хозяев. А главное – роботы, и машины вообще, не требуют от людей специфической реакции, человеческих отношений. Они не плачут, не раздражают, не воруют, не изменяют. И имеют существенное превосходство над питомцами – у них отсутствуют животные инстинкты. Они не мяукают, как кошки, рано утром и не будят хозяев. Не лают, как собаки, на велосипедиста».

– Ты полностью исключаешь инстинкты и чувства у роботов? – спросила жена. – Даже в будущем?

– Да, – не слишком уверенно ответил муж и, не дождавшись ответа, продолжил лекцию. – «Из всей своей истории человечество извлекло самый большой и непреложный урок – человек есть наиболее ненадежное существо на свете. Поэтому лучше избегать человеческих отношений там, где это возможно, и заменять присутствие человека наличием роботов. Использование роботов и машин первоначально было задействовано в научной сфере…»

Супруги не было слышно.

– Дорогая, ты не спишь? – спросил муж.

– Нет, конечно.

– Ну тогда я продолжаю: «…в научной сфере для опытов и экспериментов. Их положительные результаты подвигли людей использовать роботов и в экономической сфере. Ими стали заменять рабочих, и производительность труда резко возросла. Инвесторы не жалели денег, получая взамен огромную выгоду. В дальнейшем роботы проникли в социальную сферу и начали вытеснять людей. Выше я уже об этом упоминал. И здесь хочу заметить, что динамика внедрения роботов и машин в человеческую жизнь менялась от одной страны к другой. Страны с большей коррумпированностью и несправедливым разделом богатства более преуспели в этом плане, чем многие передовые в техническом отношении государства. Отношения людей друг к другу в первых странах подталкивали их к гражданской войне. И только внедрение роботов и машин помогло снять напряжение – благодаря роботам там смогли преодолеть коррупцию, потому что на ключевых местах отношения между людьми были заменены отношениями между людьми и машинами.

Но что мы переживаем сегодня? Роботы стали внедряться в политическую жизнь. Их избирают депутатами парламента. Отныне депутаты будут неподкупными, поскольку не нуждаются в богатстве, и принимать законы исключительно в интересах народа».

– Как заманчиво, – весело втиснула реплику жена.

– В самом деле? – спросил с недоумением муж.

– Да, – засмеялась она.

– Интересно. «В планах уже предусмотрена замена роботами политических лидеров и судей. Думаю, что если человечество перейдет эту черту, обратной дороги уже не будет. Мы не просто не должны позволить этому случиться. Мы должны повернуть вспять отношения в обществе. Это и есть «Обратная революция». Нам надо восстановить человеческие отношения. Пусть они будут несовершенными. Но мы ведь уже знаем, как нужно жить правильно, и должны научиться так жить, но без роботов».

– Ты в самом деле хочешь избавиться от роботов? – насторожилась жена.

– Не совсем избавиться, а ограничить их использование. Думаю, так будет лучше, – неуверенно ответил муж, а потом добавил: – Может, доработаю лекцию сегодня ночью, у меня еще есть время.

– Дочитаешь мне, когда завершишь? – с волнением спросила жена.

– Да, но уже завтра, наверное. Слушай, мне надо переодеться. Потом продолжу работу над лекцией.

Мужчина медленно вошел в спальню.

– Я быстро,– сказал он.

– Знаю. Как всегда.

Мужчина переоделся в пижаму и неуклюже повесил на вешалку костюм. Собрался повесить вешалку в шкаф, но жена сказала:

– Милый, оставь на кровати. Я позже всё уберу.

– Спасибо, – сказал муж и так же медленно, как заходил, отправился в ванную, – я умоюсь. Потом немного поработаю над лекцией.

Мужчина зашел в ванную, закрыл дверь на защелку, взял полотенце и, прикрыв им лицо, тихо заплакал. Позже он вышел из ванной, подошел к круглому столу, отодвинул кресло и, откинув его спинку, лег спать.

А в спальне на большой кровати лежал робот размером с баскетбольный мяч. На нем была надпись: «От студентов технического факультета уважаемому профессору… P.S. Мы верим в совместное будущее людей и роботов. Поверьте и вы!»

Справа от кровати, на тумбочке на каменной подставке была фотография жены профессора – пожилой женщины, чье лицо светилось добродушием и счастьем. Ваза со свежими цветами заслоняла цифры на подставке. Виден был только год смерти – «2125».

Ночью мужчина почувствовал, как его накрыли пледом, и нежные губы коснулись его лба. Ему спалось хорошо.

Большой взрыв

Собственной лабораторией я хотел обзавестись давно. И вот наконец у меня это получилось. Лаборатория – мое детище. Я оснастил ее всеми необходимыми приборами, микросхемами, инструкциями и прочим, чтобы мастерить и ставить опыты, которые придут мне в голову. Зря я, что ли, окончил технический университет и имел отличные оценки по естественным наукам?!

Хотя, если признаться, мои знания физики и математики не выходили за рамки университетского образования, и мне не светил статус ученого даже средней величины. Поэтому работаю бухгалтером. В этом деле я настоящий профессионал, за что меня весьма уважают. Но я по-прежнему выписывал технические журналы и в свободное время углублял знания в области робототехники. Моя основная работа щедро оплачивалась, так что я смог позволить себе обзавестись собственной лабораторией. Это за счет годовых премиальных, о которых не знала семья.

Соорудил свою лабораторию я не где-нибудь, а в небольшом загородном здании, где помимо меня обретались настоящие ученые и инженеры – тоже со своими лабораториями и мастерскими. Лаборатория моя была небольшой – около двадцати квадратных метров плюс малюсенькая кухня, чтобы можно было, не прерывая опытов, сварганить закуску или сварить кофе. Был еще и балкон, с которого я наблюдал за учеными мужами и дамами, которые, бурно обсуждая что-то, шли в соседнее здание, где проживал в одиночестве знаменитый на всю страну инженер-экспериментатор.

Соседство с этими людьми грело мне душу и возвращало в детство, во времена, когда, несмотря на все старания, собранный мною маленький самолет никак не хотел взлететь.

Мои соседи, известные в своих областях науки, ходили друг к другу, что-то обсуждали, созывали собрания и даже собирались по вечерам в баре неподалеку. Возможно, они и приняли бы меня как равного, но однажды услышав, как кто-то из ученых назвал бухгалтеров «недо-математиками», я решил держаться от них на расстоянии. Но при этом мне было приятно наблюдать за ними и – главное! – иметь лабораторию рядом с их заведениями.

Но лаборатория лабораторией, а за что взяться, чтобы утешить свои детские мечты, а также удивить моего приятеля и не только его? И я решил собрать робота! С единственным предназначением – выступать в роли домохозяйки. Для его создания возможности имелись: у меня было достаточно средств, чтобы купить необходимые материалы, я помнил названия и назначения микросхем, да и в инструкциях все понимал с первого же прочтения.

А главное – законодательство было на моей стороне. Любой имел право собрать робота для ограниченных целей и получить паспорт на него. Получение паспорта и регистрация уже действующего робота были обязательной процедурой.

Робота я создавал шесть месяцев, затем зарегистрировал, как положено. Попросили подписаться под документом, в котором я обязался не разбирать робота или вообще уничтожить его, если сочту, что он мне надоел. Я также не имел права вносить какие бы то ни было изменения в функции робота без уведомления соответствующих структур. А одна запись там особенно задела мое самолюбие: «Данный робот-домохозяйка является бытовым оборудованием и имеет ограниченное количество искусственного интеллекта».

В те времена еще использовалось выражение «искусственный интеллект». Считалось, что машина, превосходящая человека по многим показателям, все же не может обладать естественным, то есть настоящим интеллектом, как её создатель. Чушь какая-то! Если глаза человека еще столетия назад были признаны оптическим прибором (это случилось после того, как были изучены оптические явления), то почему мозг робота, пусть и собранный из микросхем, должен быть чем-то меньшим?! Так или иначе, но я смирился с этой записью. Да и название «робот-домохозяйка» мне тоже не понравилось – слишком длинно, и я решил называть его просто «робохозяйка».

В конце мне вручили паспорт робота (робо-паспорт), в котором были записаны все его права, охраняемые государством, и обязанности. Паспорт содержал все физические данные робота, как, собственно, и у людей: цвет глаз, рост, возраст (на сколько лет выглядит) и имя.

И вот тут я осознал, что смастерил робота-женщину возрастом около тридцати лет. Не могу объяснить причину, по которой я придал роботу именно такой возраст. Мне самому тогда было тридцать шесть, и, возможно, в этом выборе сыграло роль что-то подсознательное, в чем я и сам толком не разобрался. Возможно, мне стоило бы посоветоваться с женой – хотя бы по поводу цвета волос робохозяйки или одежды, но я не стал этого делать. Хотел её удивить, она тогда носила нашего третьего ребенка. Факт ее беременности как-то успокаивал меня – ее внимание будет сосредоточено на ребенке.

А назвал я робота Булуд, и это имя тоже было зафиксировано в робо-паспорте. И выглядела она, как настоящая женщина, хотя её присутствие в лаборатории не чувствовалось вообще – за исключением времени, когда она встречала меня на пороге, если я хотел этого, или когда приносила мне кофе. Своим присутствием она действительно напоминала любой бытовой прибор, как кофеварка или стиральная машина. Тем не менее она полностью потешила мое тщеславие. И тем, как двигалась по лаборатории, – плавно и бесшумно. И тем, что заваривала кофе или чай, стоило загрузить в ее память нужный рецепт. И тем, что прекрасно готовила в крохотной кухоньке (настоящая женщина весь день ворчала бы по поводу тесноты или вообще наотрез отказалась бы готовить в подобной обстановке). И тем, как встречала меня у двери и предлагала помощь, чтобы занести пакеты и коробки.

Естественно, первыми я познакомил с Булуд жену и двух наших детей – и сделал это через неделю после того, как Булуд полностью вступила в роль хозяйки лаборатории. Детям – дочке и ее маленькому братику – она сразу понравилась. Они подошли к ней и по очереди протянули руки, чтобы поздороваться.

– Можно, я буду звать ее тетя Булуд? – спросила дочка.

Я без раздумий ответил:

– Конечно, можно. Пусть будет тетя Булуд.

А жена, которая была уже на седьмом месяце, осторожно ходила по лаборатории, осматривая приборы так внимательно, словно что-то в них понимала (она учительница музыки), и задавала вопросы об оборудовании. Я вежливо отвечал, хотя понимал, что она всего лишь старается отвлечь себя и не смотреть в сторону робота. Чтобы снять напряжение, я попросил Булуд сделать две чашки кофе для нас с женой и два стакана какао – для детей.

– Ты так вежливо с ним разговариваешь. Словно с настоящим человеком, – ехидно заметила жена, приоткрыв банку с каким-то раствором. От едкого запаха она сморщилась и тут же вернула крышку обратно. – Ты пользовался этим раствором в его сборке?

Она сделала ударение на «его».

– Да, – ответил я, надеясь, что она будет интересоваться сборкой, а не язвить о Булуд.

– Так и я думала, – многозначительно заметила жена. – Наверное, даже трогать робота опасно. Он ядовит.

– Да нет! Я пользовался этим раствором при изготовлении некоторых важных плат, скрытых в его голове, – оправдывался я, указывая пальцем на свою голову.

– «Голова робота». Странно звучит, однако, – ухмыльнулась жена, а потом многозначительно заметила: хотя, кто знает.

Жена продолжала ходить по лаборатории, а я, боясь ее каверзных вопросов, следил за ней, перебирая в уме различные варианты ответов на ее вопросы. Что мне ответить, если жена спросит насчет пятна на сером платье робота. И действительно, когда она пролила кофе на свою одежду? И тут я вспомнил, что сам пролил его, неуклюже схватив чашку с подноса. А если она спросит насчет цвета волос робота? Когда год назад жена решила перекрасить волосы в черный цвет, я возразил. А у Булуд они были именно черные – я так захотел и зафиксировал это в её паспорте. А что сказать, если жена спросит про высокий рост или ярко выраженный бюст?

– Кофе и какао готовы. Где присядете? – Булуд стояла посередине комнаты с подносом. Я был несказанно рад этим спасительным словам.

– Думаю, на балконе, внутри очень душно, – повелительно заявила жена. Но Булуд продолжала молча стоять с подносом в руках.

– Так она ждет твою команду? Словно рабыня времен Древнего Рима, – опять ехидно заметила жена. Дочка, отворачиваясь, постаралась скрыть улыбку.

Я указал на небольшой стол на балконе, хотя в душе был против – вдруг кто-то из соседей-ученых заметит Булуд и догадается, что она всего лишь робот с «ограниченным интеллектом». И подумал: «Не стану ли я в этом случае объектом насмешек настоящих корифеев науки?»

Дети с радостью пили какао, но жена даже не притронулась к кофе.

– А место здесь хорошее. Мы могли бы построить и небольшой загородный дом.

– Здесь земля дорогая, и потому все строят небольшие здания в несколько этажей, – заметил я, оправдываясь.

– А можно она переедет к нам жить, в нашу городскую квартиру? Какао у неё хорошее, – сказал сынишка.

– Этого еще не хватало! – вздрогнула жена. – Нам всем и так там тесно.

Мы молчали.

– А будет еще теснее, – гордо заключила жена, указав на живот.

Сынишка сделал большие глаза и поджал губы в растерянности, а дочка, слегка улыбаясь, подмигнула мне.

– Ну-ну, тебе нельзя нервничать. Робот будет жить здесь в лаборатории. Это однозначно, – я постарался успокоить супругу.

– Хотя, – призадумалась жена, – если моя мама не сможет переехать к нам, когда я буду в роддоме, то робот может помочь вам по хозяйству.

Как только дети допили какао, жена, не дожидаясь, пока я допью кофе, велела детям одеваться. Перед тем как покинуть лабораторию, она подошла к небольшому шифоньеру и, приоткрыв его, воскликнула:

– Неужели эти платья…

Я не дал ей возможности намекнуть при детях о наличии у меня любовницы.

– Они все для Булуд.

– А разве у неё есть потребность наряжаться? – спросила супруга настолько нервно, что я подумал, что ей стоит проверить уровень гормонов.

– Да нет. Робот даже не умеет толком надевать платье. Мне приходится помогать. Просто решил, что будет лучше, если она не станет ходить в одном и том же наряде в каждый мой приезд.

Моя двенадцатилетняя дочь хихикнула, а сын опять сделал большие глаза.

– Да-а, – протянула супруга. – У тебя, кажется, формируются нездоровые вкусы.

Я промолчал, а жена вдруг схватилась за живот.

– Ох, мне что-то тяжело. Думаю, пора идти.

– Да-да, конечно! – Я был безмерно рад, что испытание визитом закончилось, и надеялся, что в оставшуюся часть дня она не будет пилить меня из-за робота.

Когда мы уже выходили, жена внезапно остановилась у дверей и сказала:

– Раз уж ты купил для неё платья, то надо хотя бы обзавестись зеркалом. Вдруг она задумается над тем, как выглядит. И еще – если имеешь дело с домохозяйкой, повесь на стену какой-нибудь телевизор. Ты ведь слышал, что домохозяйки весь день смотрят сериалы?

– Но это же робот! Зачем ей сериалы? – удивился я. Но затем, посмотрев на странное выражение лица жены, сдался: – Хорошо. Куплю телевизор, чтобы робот весь день смотрел сериалы в мое отсутствие. Интерьер должен быть полным, я так понимаю.

– Да, – коротко ответила жена.

Советы жены пошли мне на пользу. Почти каждый день, перед тем как пойти домой, я заглядывал в лабораторию, Булуд удалялась на кухню варить кофе, а я переключался с сериала на новости, фильмы или спортивные передачи. Я наслаждался этим временем, и мне даже захотелось сблизиться с учеными соседями и пригласить некоторых из них, чтобы продемонстрировать робота, собранного своими руками. Но я подавил в себе это желание. Бытовой робот – не то достижение, которым можно удивить ученых и инженеров.

Я представил себе их снисходительные улыбки при виде Булуд и решил отказаться от этой затеи. Вместо этого в конце каждой недели брал в лабораторию дочку и сына, что очень радовало жену, которая могла отдохнуть от детей. Дети долго просматривали меню, споря друг с другом и советуясь со мной, а потом просили Булуд приготовить небольшой обед. Готовила она превосходно. Настолько, что даже моя капризная жена несколько раз просила приготовить ей что-то специфическое.

То, что робот стал почти членом семьи, было хорошо, но я жаждал показать его еще кому-нибудь, чтобы похвастаться. Для этой роли и выбрал приятеля, с которым был знаком более пятнадцати лет. Несмотря на хорошее образование, он был человеком недалеким. Во всяком случае, я считал именно так.

И все же мне нравились наши встречи. Хотя бы ради удовольствия в очередной раз увидеть, как по его лицу пробегает тень зависти, и как он почти сквозь зубы произносит: «И что здесь сложного или необычного?»

Впрочем, мы нуждались друг в друге: я – чтобы подчеркнуть свои достижения, он – чтобы избавиться от небольшой порции яда с помощью фраз, подобных таким: «Ну и что из этого? Не ты один смог достичь такого. Возможно, у тебя это получилось случайно». Общение с ним было похоже на расчесывание незажившей ранки: надавишь на нее, и становится больно, но только тогда, когда я этого хочу. Ощущение боли, а потом прекращение ее доставляло мне невыразимое удовольствие.

Итак, через месяц после того, как мой робот уже полноценно овладел всеми функциями, я решил устроить приятелю сюрприз – познакомить его с Булуд. Заехал к нему после работы, и мы отправились в лабораторию.

– Места хорошие, – заметил он, когда мы уже подъезжали, – однако я не стал бы здесь жить.

«Он непременно должен уколоть меня. Но его ждет сюрприз иного рода», – внутренне торжествовал я.

– Неужели ты решил удивить меня тем, что переселился сюда из городской квартиры? – ехидно спросил друг.

– А разве здесь плохо? Чистый воздух, тишина – не то что в городе. Вот посмотри на этот красивый дом, – указал я на здание, в котором размещалась моя лаборатория. – Найдется немало людей, которые захотели бы иметь здесь квартиру.

Это была первая моя атака на него.

– Да ты что?! Совсем с ума выжил? – искренне возмутился он. – Я прекрасно знаю эту местность. А ты знаешь, кто живет здесь?

– И кто же? – Я притворился заинтересованным в ответе.

– Инженеры и ученые, у которых мало общего с такими, как ты и я. Спроси каждого. В большинстве своем они или свободны, или разведены. А у тебя прекрасная семья, скоро появится третий ребенок. И ты собираешься торчать здесь? Здесь даже детворы нет. Несколько зданий, в которых живут повернутые на науке люди, и несколько баров, в которых идут бесконечные споры о машине времени и вечном двигателе. Надо предупредить твою жену. Неужели она захочет переехать сюда?

– У меня здесь лаборатория, – самодовольно заявил я.

– Да ну?! С чего бы это? Запаса твоих знаний естественных наук вряд ли хватит для соперничества с учеными соседями. У тебя уже все позади. Ты сейчас всего лишь бухгалтер. Хотя хороший бухгалтер, я признаю. Вот и продолжай это дело.

Я был благодарен ему, что он подчеркнул вслух качество моей бухгалтерской работы. А вот если бы я стал говорить с ним о бухгалтерии, он непременно сказал бы, что я не отличаю дебет от кредита.

Мы подъехали к дому. Он вышел из машины, посмотрел на здание и покачал головой. А когда я постучал в дверь лаборатории, удивился:

– Неужели твоя семья успела переехать?

– Сам увидишь, – многозначительным шепотом ответил я.

Дверь нам, как и предполагалось, открыл робот. Увидев Булуд, мой друг от изумления замер на месте и поначалу даже не решался шагнуть внутрь. Только после того, как робот повернулся и направился на кухню, чтобы выполнить мою просьбу сварить кофе, до него дошло, что это робот, а не женщина. Слегка оправившись от шока, приятель сел на мягкий диван у стены.

– Ничего себе! А я уж было подумал, что ты обзавелся любовницей. Ну ты даешь!

– Это всего лишь робот.

– Понятно. А где ты его достал? У соседей?

Даже если он и догадывался, что робот создан мною, тем не менее по привычке хотел подчеркнуть мою неспособность соорудить нечто подобное. Я усмехнулся.

– Ты всегда недооценивал мои технические знания. К тому же есть полным-полно инструкций по сборке роботов, так что собрать его – дело несложное. Во всяком случае для меня.

Я старался выглядеть настолько самодовольным, насколько позволяли мои артистические способности. Уж слишком мне хотелось уязвить приятеля своим очередным успехом. И кажется, я преуспел. Он уставился на приборы и оборудование лаборатории. Чувствовалось, что он лихорадочно ищет возможность продолжить разговор, не сдавая при этом позиций.

Пока приятель думал, робот заявил, что кофе готов, и накрыл на стол. Мы с приятелем сели друг против друга и долго болтали о чем попало – политике, музыке и прочих предметах, в которых не слишком смыслили.

Все шло своим чередом, и шло прекрасно. Дети пару раз в неделю приезжали в лабораторию, чтобы увидеть Булуд, а мы с другом, как в былые времена, встречались здесь и спорили о том о сем за чашкой кофе или чая, приготовленных Булуд.

Однажды я отпросился с работы на полдня, так как решил посмотреть спортивный матч у себя в лаборатории. Пригласил и приятеля, и он с удовольствием согласился. Сидим мы вдвоем, пристально следим за матчем (поскольку болеем за противоборствующие команды), как вдруг слышим небольшой грохот из соседней квартиры – будто что-то упало с небольшой высоты.

– Я даже не представлял, что твои соседи ученые могут так сильно болеть за спортивные состязания, – заявил друг, не отрывая глаз от экрана.

– Это впервые за все время моего житья здесь, – ответил я. – Наверное, матч их сильно взволновал.

Однако странности на этом не закончились. Из соседской квартиры послышался громкий хлопок. Затем по столу внезапно сама по себе поползла моя чайная ложка. Экран, с которого мы не сводили взгляда, вдруг потух, потом включился, но там шли какие-то другие передачи на непонятном языке. Все приборы вдруг загудели. Мы с другом попытались встать и сделали это с большим трудом – по непонятным причинам возникло ощущение, будто к ногам привязаны гири. Я вгляделся в приборы. Их показания бросались из одной крайности в другую.

– Что это такое? – спросил я.

– Ты это о чем?

– Показания приборов. Они странные.

– А мне откуда знать? Это ты считаешь себя ученым – вот и ответь.

Мне пришлось проглотить упрек приятеля, но я продолжил:

– Судя по этим показателям, здесь все должно быть разрушено, как при взрыве.

– Большой взрыв, – пошутил приятель, как мне показалось, совсем не к месту. Но не успел я на него обидеться, как он ошарашил меня вопросом: – А где твой робот? Неужели испугался?

Булуд лежала на полу кухни, упершись головой в одну стену, а ногами – в противоположную. Руки ее были вытянуты по бокам, а глаза вытаращены, как у человека, увидевшего нечто ужасное. Мы подняли робота и перенесли в основную комнату на диван.

– Ты с ним, как с настоящим человеком, – опять пошутил приятель, но на этот раз беззлобно.

Я действительно переживал за Булуд. Ведь если показатели всех приборов зашкаливали, то роботу с его десятками микросхем и электромеханическими суставами мог быть нанесен серьезный ущерб.

Робот молчал и не подавал признаков дееспособности. Я уже хотел открыть крышку панели управления в его голове, как Булуд вдруг отодвинула мою руку, вздохнула, а потом тихо и устало произнесла:

– У меня закружилась голова. Может быть, это от погоды. А может, случилось землетрясение.

Я остолбенел, а приятель, все еще не понимая, о чем речь, странно, но с усмешкой посмотрел на робота.

– Вы не поможете мне встать? – попросила Булуд. Просьба была адресована приятелю – это можно было понять по взгляду робота. В глазах Булуд я выглядел совершенно растерянным, в отличие от него. А приятелю стало смешно, и Булуд правильно оценила ситуацию. Он протянул руку, робот схватился за неё, поднялся и сел на диван.

Я по-прежнему не понимал, что происходит – робот явно изменился в своих действиях и говорил совсем не похоже на себя. Даже голос изменился. В нем явно слышались нотки женского кокетства. Что случилось с моей робохозяйкой?

– Я сейчас, – сказала Булуд и зашагала к ванной комнате.

– Что происходит? – спросил я у приятеля, когда она закрыла за собой дверь ванной.

Он от души рассмеялся, а потом, опомнившись, прикрыл ладонью рот и тихо сказал:

– Это ты у меня спрашиваешь? Про свое же создание? Ты же говорил – это всего лишь бытовой робот, вроде кофеварки. А тут посмотри – ведет себя как обычная женщина.

Я по-прежнему был потрясен, но постепенно стал приходить в себя, сел на диван и задумался.

– Думаю, что-то произошло в соседней квартире. Может быть, сосед ставил там какой-то опыт, который повлиял на поведение робота. Ты же сам слышал грохот и хлопок.

– Большой взрыв, – снова повторил приятель.

– Какой еще Большой взрыв? Ты о чем?

– Помнишь, ты когда-то говорил о Большом взрыве. Что некоторые ученые утверждают, что наша Вселенная образовалась в результате катаклизма невероятной силы, которому дали название Большой взрыв. А что, если такой же взрыв, но в малом масштабе, случился у небольшой группы людей. И люди, оказавшиеся под его воздействием, меняются. Или этот взрыв меняет поведение отдельных роботов.

– Ну ты даешь! – удивился я и уже собирался сказать что-то вроде «не ожидал такого необычного подхода от недалекого человека», но вовремя заткнулся. Потому что вдруг вспомнил его слова, сказанные однажды при встрече с известным сейсмологом, хвастающимся своим крепким домом и любившим путешествовать: «Понятно, что чем прочнее ваш дом, тем лучше он покажет себя во время землетрясении. Однако главное – где в это время будете находиться вы сами». Я вспомнил также, как тот же сейсмолог перестал путешествовать, на удивление многим, и большую часть времени проводил в стенах своего дома.

– Может, ты и прав. Голова у робота… – Булуд вышла из ванной комнаты, и я замолк, опасаясь, что она может понять меня и отреагировать не так, как я ожидаю.

Булуд подошла к зеркалу, которое я купил на следующий же день после слов жены. Раньше она никогда им не пользовалась, да я и сам особо его не замечал.

– Хорошо, что здесь есть большое зеркало, – вновь кокетливо произнесла она. – Можно увидеть себя во весь рост. – Она повертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, а потом убежденно сказала: – Все же я надену красное платье. А вы как думаете?

– Но на улице прохладно, – осторожно заметил я. Сложно было предугадать, какими будут дальнейшие слова или поступки Булуд. Хотя моя реплика прозвучала глупо – робот ведь не чувствует холода. Так с кем же я говорю – с роботом или с женщиной?

– Знаю. Я регулярно отслеживаю прогноз погоды, который передают между сериалами. Поэтому надену пальто. Для улицы. А в ресторане…

– Вы собираетесь в ресторан? – удивился я. Но еще больше меня поразили слова Булуд о пальто. Его у нее не было – лишь несколько платьев для дома. И тут я вспомнил, как неделю назад купил пальто в подарок жене и, чтобы сделать ей сюрприз после рождения ребенка, хранил его у себя в лаборатории. Но это пальто маленькое для Булуд и…

Из раздумий меня вывели слова робота.

– Почему бы и нет? Любой домохозяйке время от времени хочется попробовать ресторанное блюдо. Желаете присоединиться?

– Нет, – ответили мы хором.

Булуд покачала головой и сказала:

– Это ваше дело. Но своего джентльмена я обязательно найду. Могу ли я попросить у вас немного денег? – вопрос был адресован мне.

– Конечно, – без колебаний ответил я. Ведь если Булуд осознала, что выступает в качестве домохозяйки, то, возможно, выдвинет претензии по заработной плате за уже отработанное время. Выходит, я ей должен.

Робохозяйка вызвала такси, кивнула нам на прощание и закрыла за собой дверь. Я вскочил с места:

– Ты куда? – удивился приятель.

– Она не сняла ценника с пальто, и он торчит на самом видном месте. Ей будет очень неудобно, если кто-то сторонний сделает ей замечание. Или если ее засмеют.

Приятель посмотрел на меня, как на чокнутого, а потом выпалил:

– А что это ты вдруг так распереживался? А может, она его заметила, но решила, что так и должно быть, что это украшение. Она же робот!

Я словно остолбенел. А приятель продолжил:

– Ты мне лучше скажи, зачем купил ей пальто? Хотя с размером не угадал. Уж не думал ли прогуливаться с ней в парке?

Я все еще молчал, и приятель, видя мою растерянность, сжалился и взял инициативу в свои руки:

– Одевайся быстрее, поедем за ней.

Мы следовали за ней по пятам и ни на минуту не оставляли без присмотра. Булуд гуляла по прохладным и мокрым улицам, купила зонтик от дождя, зашла в музей, а в конце своего вояжа – на самом деле в ресторан. Мы с приятелем тоже зашли туда, уселись за столик подальше от Булуд и заказали небольшой ужин.

– А разве она умеет есть? – спросил приятель, не отрывая взгляда от Булуд. – Вон, она, кажется, что-то заказывает. С официантом говорит.

Я вспомнил, что Булуд может имитировать принятие пищи – в нее был вмонтирован контейнер для хранения того, что проходит через рот, рассказал ему об этом и добавил:

– Это как дверца в игрушечных автомобилях, внутренний декоративный элемент.

– Понятно. Но если у нее появились какие-то человеческие особенности, то, возможно, заработала и пищеварительная система?

Я пожал плечами.

Булуд сидела за столом и ела, как любая другая посетительница ресторана, иногда поглядывая вокруг. И вдруг заметила нас.

– Она идет к нам, – предупредил приятель. Но скрываться было уже поздно.

– Значит, пойти со мной вы не захотели, но решили меня преследовать, – обвинительным тоном, но спокойно сказала Булуд.

Мы словно окаменели – неужели это робот? Тот самый, которого я собрал собственными руками? Этого просто не может быть!

И мы молчали.

– С вашей стороны крайне неприлично было преследовать женщину.

Я привстал.

– Булуд, ты не женщина, а всего лишь робот. Поэтому давай вернемся в лабораторию.

– Я не хочу в лабораторию. После ресторана пойду в гостиницу и переночую там.

Приятель вмешался, чтобы мне помочь, и со стороны наш разговор уже стал похож на перепалку. Мы выглядели глупо – громогласно заявляли женщине в лицо, что она робот. Атмосфера стала накаляться, и администратор ресторана вызвал полицию. Наше с приятелем объяснение не возымело никакого эффекта, и нам всем пришлось проследовать в полицейский участок.

Булуд была совсем не против, она с удовольствием приняла предложение симпатичного блюстителя порядка. В участке нас по отдельности допрашивали около сорока минут, и ситуация прояснилась без особых усилий. В конце концов вызвали служащего технического отдела министерства юстиции, который прибыл на машине, оснащенной специальными приборами. Он пригласил Булуд в эту машину-лабораторию. А мы с приятелем стали дожидаться результата осмотра в ближайшем кафе. Минут через двадцать к нам подошел тот самый служащий.

– Вы, конечно, правы – она робот. И я так понимаю, что этот робот постоянно смотрел сериалы.

– А при чем тут это? – удивился я. – Она же машина и не может воспринимать сериалы, как это делает человек.

– Вы и тут правы. Но дело в том, что ваши соседи за стеной ставили некие опыты.

– Опыты на моем роботе?! – Я был до крайности возмущен.

– Они поняли, что у вас бытовой робот…

– Конечно, бытовой. Он и не ставил задачу создать нечто интеллектуальное, – вставил приятель. Но его слова не оказали на меня былого воздействия. Сейчас меня беспокоило лишь то, что кто-то мог навредить Булуд, к которой я уже начал привыкать.

– Возможно, их опыт не был направлен на изменение именно этого робота, но мы еще выясним. Тем не менее он повлиял на восприятие вашим роботом окружающего мира. С какого-то момента ваша Булуд стала запоминать все, что видела и слышала. Должно быть, искусственные магнитные поля, созданные соседями, изменили функции микросхем в голове робота. А в тот момент, когда за стеной прозвучал хлопок, переустройство микросхем завершилось. Кстати, манера ее поведения напоминает мне одну из героинь сериала, который очень любит моя теща. Возможно, Булуд просто вошла в роль этой женщины – ей знакомы выражения, жестикуляция. Она все помнит, даже лучше, чем мы.

– Я же говорил, что это был Большой взрыв, – самодовольно усмехаясь, сказал приятель.

– Вы имеете в виду тот хлопок? – спросил служащий. Приятель кивнул. – Что ж, скорее всего, так и есть. Между прочим на прошлой неделе к нам поступил робот-мужчина, с которым случилось аналогичное происшествие.

Приятель расхохотался до слез и, задыхаясь от смеха, произнес:

– Она же нам сказала, что найдет своего джентльмена.

– Она сейчас совсем другая. Больше чем робот. Мне придется нелегко, – задумчиво сказал я.

– Не придется, – сухо ответил служащий.

– Вы вернете робота в прежнее состояние? – со слабой надеждой спросил я, толком не понимая, хочу ли вернуть Булуд статус кофеварки.

– Дело в том, что функции, обозначенные в паспорте робота, были существенно изменены…

Я понял, куда клонит служащий, и забеспокоился.

– Но это было сделано помимо моей воли.

– Я все понимаю. Тем не менее налицо нарушение закона. Поэтому мы должны отобрать у вас робота.

Я ахнул, а приятель схватил меня за руку и сжал. Кажется, он впервые искренне сочувствовал мне. А возможно – и себе.

***

После того как забрали Булуд, мои дети скучали по ней несколько месяцев. А жена, укачивая новорожденного сына, постоянно твердила, что не зря ей не понравился раствор, которым я пользовался при сборке головной платы робота. Дескать, если бы не этот раствор, то робот все еще продолжал бы варить кофе в лаборатории.

Да, о лаборатории… Я решил избавиться от неё. В конце концов, я прекрасно осознавал ограниченность своих познаний в технике. Максимум, чего я мог добиться, – собрать что-то наподобие моего бывшего робота.

Сегодня, десятки лет спустя, роботы – явление повсеместное. И в домах, и на рабочих местах, и на улицах… И в их паспортах уже не пишут «робот с ограниченным количеством искусственного интеллекта».

Но иногда, бродя по городу и встретив группу молодых женщин, я ловлю себя на том, что ищу среди них Булуд. Думаю, она не должна была состариться.

Миссия. Антигравитация

– Вначале было слово.

– Так оно и есть. Кому-то захотелось спеть песню на сочиненную мелодию.

***

Когда это произошло, я жил в очень маленьком и зеленом городке. С семьей – жена и двое детей. Семьи вокруг были похожи на нашу, отличаясь разве что количеством детей: у кого-то их было трое, а у кого-то – даже четверо. И дома в городке были очень похожи – одноэтажные коттеджи с небольшой верандой напротив садика. Потому что это был город молодых семей, готовых к экспериментам и стремящихся показать, что можно жить комфортно и в то же время – в согласии с природой.

Все коттеджи имели комбинированные источники энергии. Вне зависимости от погоды – солнца, ветра или дождя – эти устройства вырабатывали энергии больше, чем требовалось горожанам. Во всех домах были утилизаторы мусора, которые перерабатывали отходы и в корм для домашних животных, и в материал для производства неплохих тетрадей.

Как и большинство горожан, работал я не близко, но туда можно было доехать на велосипеде примерно за полчаса. Был я ведущим специалистом отдела по контактам с внеземными цивилизациями. Название отдела вызывало насмешку у многих – даже у друзей моего сынишки. Но будучи молодым и полным надежд, я не сомневался, что отдел рано или поздно оправдает свое название.

А пока что работа сводилась к контактам лишь с космонавтами на кораблях за пределами планеты. Мне полагалось фиксировать все нестандартные ситуации во время полетов и встречи с незнакомыми космическими объектами. Иногда мы часами ломали голову над необычным показателем плотности массы или странным отклонением стрелки прибора по измерению магнитного поля. Работали с энтузиазмом в надежде открыть что-то неведомое, но долгожданное. Но чаще были разочарованы, когда кто-то из сотрудников простой школьной формулой объяснял причину подобных отклонений.

Несмотря на все разочарования, мы продолжали ежедневно вести записи, заполняя перерывы в работе чтением фантастики об инопланетянах. Именно этим чтением я и был занят в тот безоблачный день позднего лета. Расположившись в кресле у широкого окна и положив ноги на коробку для старых документов, я с удовольствием следил за приключениями героев книги. И тут раздался еле уловимый звук.

В тот день в помещении отдела кроме меня был еще один сотрудник – практикант, только окончивший колледж. Обычно в таких ситуациях я, подшучивая над парнем, просил его назвать наугад частоту звука, а потом сверить её с показателями приборов. Хотел поступить так и в очередной раз, но бросив взгляд в окно, заметил небольшую светящуюся массу над двором нашей лаборатории. Она была похожа на облако или стайку блестящих птичек, ищущих, куда приземлиться. Неожиданно эта масса изменила направление и прямиком устремилась к окну. От неожиданности я приподнялся, но не успел вовремя убрать ноги с коробки, и кресло под моим напором выкатилось из-под меня. Я упал, поднял голову и…

Практикант стоял рядом, но у него и в мыслях не было помочь мне встать. Он с открытым ртом уставился поверх спинки откатившегося кресла. Я автоматически посмотрел туда же и увидел бесцветную фигуру. Она состояла из блестящей массы, которая еще недавно летала по двору, а теперь уплотнилась, приняв очертания человеческого тела.

– Думаю, я уже достаточно плотен, чтобы вы меня видели. Если придам себе еще большую плотность, то превращусь в воду, – сказало непонятное существо.

– А вы кто такой? – потрясенно спросил практикант, хотя это должен был быть мой вопрос, как старшего по должности. Но возникшее явление перечеркнуло все условности.

– Вы бы назвали меня «пришелец», – раздался голос. Его тембр и выговор были такими, что человека с таким голосом без промедления наняли бы диктором лучшие новостные агентства.

– Пришелец? – воскликнул я, все еще сидя на полу и ошеломленный происходящим.

– Да. Но прежде я должен помочь вам, – он подошел ко мне и протянул руку. Я все еще пребывал в шоке, отказываясь верить своим глазам и ушам. Но почему? Каждый день я веду поиск внеземных цивилизаций, а когда произошло нечто подобное, напрочь отказываюсь этому верить? В каких же обстоятельствах мне следует встретиться с представителем внеземной цивилизации, чтобы удостовериться в её существовании?

Этим вопросом я задавался намного позже. А тогда… Я не подал ему руки, испугавшись чего-то. Тогда он нагнулся, сам схватил меня за запястье и легко поднял с пола. Так легко, как я сам поднял бы опрокинувшийся детский стульчик. Его касание казалось теплым, но я тотчас же почувствовал, что передо мной не человек. Его сильный захват должен был причинить мне боль. Но этого не произошло. Я медленно отошел к креслу и сел. Практикант продолжал стоять, словно замороженный.

– Если позволите, я сяду, – попросил пришелец.

– Да. Конечно, – встрепенулся парень. – Должно быть, вы устали.

– Я не устаю. Просто хочу, чтобы все было привычным, то есть мы будем беседовать сидя, как у вас принято. – Тут что-то шевельнулось в верхней части массы пришельца, обозначающей голову. Я сразу понял – он улыбнулся. Это был один из самых доверительных и волнующих моментов в моей жизни. В последний раз такое со мной случилось в роддоме, когда я вбежал в палату жены, и она, благородная женщина, держа ребенка, посмотрела на меня со счастливой улыбкой.

Я начал постепенно приходить в себя. Пришелец прошелся по лаборатории, подкатил одно из кресел и сел напротив меня, скрестив ноги и загораживая часть окна. Установилось молчание. Я не знал, о чем говорить. А практикант, видимо, решил не отнимать у меня инициативу.

– Думаю, мне нужно одеться во что-то человеческое и придать себе нормальную окраску, – опять улыбнулся пришелец.

– Да, так, наверное, будет правильно, – выдавил я.

– Ну что ж, посмотрим, как я выгляжу. Например так, – восторженно произнес пришелец. И действительно – напротив меня уже сидел смуглый человек в восточном одеянии и с тюрбаном на голове. Практикант рассмеялся, но взглянув на меня, оборвал смех. Этот инцидент неожиданно придал мне уверенности.

– Это слишком по-восточному, – машинально сказал я.

– Я так и предполагал, – заметил пришелец. – Попробуем по-другому.

Перед нами сидел мужчина в черном фраке, шляпе с золотистой окантовкой и лакированных штиблетах.

– А это слишком по-западному, – быстро проговорил я.

– Я бы даже сказал – чересчур театрально, из девятнадцатого века, – высказался практикант. Он продолжал стоять, но скрестил руки на груди и говорил так, словно они с пришельцем давние знакомые. – Никто даже не поверит, что вы пришелец, – и он снова рассмеялся.

Непосредственность молодого человека сняла напряженность.

– Попробуйте что-нибудь нейтральное, – предложил я и тут же увидел перед собой человека в белой тенниске, серых джинсах и коричневых кедах. Он даже не забыл про носки.

Теперь пришелец внешне ничем не отличался от моих коллег, что делало обстановку вполне приемлемой. С одним исключением – я знал, что передо мной неземное существо, способное мгновенно менять свой облик, знающее историю Земли и, очевидно, обладающее и другими невероятными возможностями и познаниями. Это вызвало у меня острый приступ комплекса неполноценности. От погружения в депрессию меня спас практикант. Пулеметная очередь его вопросов поражала своей детской наивностью:

– А как вы можете знать, во что одевается человек, и при этом утверждаете, что вы пришелец? А как вам удалось собрать информацию о людях? А как вы изучили наш язык?

Добавлять сюда свои вопросы мне уже не было нужды. А гость снова улыбнулся – уже настоящей улыбкой – и начал рассказывать.

Оказалось, он и его сородичи обитают меж двух планет, которые уже давно известны человечеству. Но на сами планеты, названные Близнецами, земные космонавты высаживались лишь пару раз. Планеты были одинаковы по размеру, имели сходные физические компоненты и двигались по одинаковой траектории и с одинаковой скоростью. Так вот, между этими двумя планетами, в открытом космосе, и находилась среда обитания существ, к которым принадлежал пришелец. Их форма существования – бесплотная масса разных размеров. Для сравнения пришелец попросил нас представить человека, чьи клетки разбежались в разные стороны. Тем не менее эти клетки действуют как единое целое, взаимодействуя друг с другом посредством специфических сигналов, и тем самым представляют собой одно из миллиардов подобных существ.

– Невозможно представить! А как группа разлетевшихся клеток не смешивается с другими группами в этой форме? Ведь преград нет! А как вы можете существовать в газообразной форме?

Я был безмерно благодарен практиканту за его вопросы. А сам никак не мог поверить в свою удачу. Ведь мы анализировали все сигналы из космоса, каждый день – и никакой зацепки! А здесь, как по заказу, к нам нагрянул сам пришелец и описывает свою природу.

– Мы не называем это состояние газообразным. Но вы можете говорить и так, – улыбнулся пришелец. – А существуем мы в такой форме благодаря антигравитации.

– Разве такое возможно?! – громко воскликнул практикант. Он вел беседу, словно игнорируя меня, своего начальника. Словно боялся, что упустит нужный момент для вопросов. Во всяком случае, мне хотелось этому верить. Но чтобы все-таки напомнить о себе, я вставил:

– Антигравитация?

По рассказу космического гостя, планеты-близнецы, в отличие от Земли, не притягивали, а отталкивали объекты. На Близнецов совершенно не распространялась сила притяжения, знакомая нам по школьной программе. Пришелец и его сородичи не могли находиться ни на одной из планет из-за антигравитационного отталкивания, а только между ними на равном расстоянии. У всех существ, обитающих в этой среде, с момента их рождения формировался внутренний механизм антигравитации. Поэтому и клетки их организмов разбегались в разные стороны, но все же организовывали единое тело посредством непонятных для нас сигналов. Сама природа заложила в них обособление.

– Нас нельзя ощутить при касании и невозможно убить – в вашем понимании смерти. Иногда ваши космические корабли пролетали сквозь нас, даже не замечая, поскольку мы бесплотны. При этом у вас фиксировались небольшие, но допустимые отклонения. Мы за вами следим долгие годы, изучили языки ваших народов.

– Зачем? Чтобы внедриться к нам? – на сей раз я решил опередить практиканта.

– Нам это ни к чему. Да мы и не сможем это сделать. Чтобы собрать клетки организма и удерживать их в облике человека, нужна энергия. Причем отличающаяся от ваших форм энергии. И она не безгранична. Мой нынешний запас энергии позволит мне пробыть в этом облике только до шести часов сегодняшнего вечера.

Я не знал, радоваться ли тому, что через восемь часов я избавлюсь от идиотской ситуации, в которой оказался, или сожалеть, что осталось так мало времени для изучения пришельца. Наш гость продолжал:

– Нам показалось интересным то, как общаются люди между собой. Вам необходимо, чтобы вас слышали. И не только слышали, но и понимали. Это нам показалось удивительным. В физические характеристики вашей планеты изначально заложено притяжение. Поэтому, наверное, у вас утверждают, что в конце концов люди возвращаются к земле, когда завершают свою жизнь. Но речь возникла для того, чтобы человек мог изъясниться. Он многое делает посредством слов: делится скорбью, радостью, дает распоряжения или просто рассказывает истории. Это и было нам очень интересно: с одной стороны, притяжение, продиктованное Землей, с другой – желание преодолеть это притяжение. Человек произносит слова, и они от него уходят. В этом мы усмотрели протест человека против самой природы Земли, которая его и породила. Недаром человечество, едва осознав себя, пыталось научиться летать, избавиться от земного притяжения. А сейчас ваши корабли летят ко вселенной. Это похоже на бунт против природы, который, впрочем, никогда не увенчается успехом. Вы желаете уйти от самих себя, избавиться от силы притяжения. И вам всегда нужна будет энергия, которая не безгранична.

– Да, вы нас хорошо изучили, – задумчиво сказал практикант.

– Да, – повторил я вслед за ним, устремив на парня строгий взгляд. – Хотя думаю, наши ученые могут не согласиться с вами.

– Может быть. Но мы строим наши предположения не на догадках. Мы изучаем все ваши сообщения, даже те, которыми вы обмениваетесь с космонавтами.

Я насторожился, представив опасность, с которой могут столкнуться космонавты, с которыми я связывался буквально вчера.

Пришелец словно читал мои мысли:

– Вам не стоит беспокоиться за их судьбу. Естественно, мы вас изучаем, так же как вы стараетесь изучить миры, которые далеко от вас. Если бы мы не изучили вас, наша сегодняшняя встреча была бы невозможна. Я даже не знал бы расположения вашей лаборатории. У нас…

Тут его прервал мой юный коллега. Я хотел было сказать ему, чтобы он помалкивал, но парень так быстро выпалил свой вопрос, что я не смог вмешаться. Чему был рад – вопрос того стоил:

– Вы сказали, что наша природа основана на притяжении, и что люди стремятся идти против этой природы, что это в наших инстинктах и амбициях. А у вас есть амбиции?

«Умный парень, – подумал я. – Далеко пойдет». И пересмотрел свое отношение к нему, хотя ни тогда, ни потом не выразил восхищения его сообразительностью.

Нашему гостю вопрос, видимо, тоже понравился:

– Да, вы правы, амбиции у нас есть. Мы тоже стремимся противостоять нашей природе – антигравитации. С тех пор, как мы возникли и осознали себя, мы стремились победить антигравитацию и посетить планеты-близнецы. Это стоило больших усилий, но нам удалось. Мы смогли посетить и другие планеты, на которых есть гравитация. Но для этого нам проходилось преодолевать антигравитацию, заложенную в нас самих. Мы, как и вы, должны были запастись энергией. Правда, в другой форме. Эта энергия тоже не безгранична. Даже сейчас, чтобы воплотиться в образе человека, мне приходиться идти против своей природы. Чтобы уловить вашу связь, ваши контакты, также нужна энергия. Но одна форма звука, издаваемого вами, особенно…

Тут зазвонил телефон. Я поднял трубку – начальник лаборатории вызывал меня к себе в кабинет. И только сейчас до меня дошло, что по инструкции при определении даже небольших сигналов внеземных цивилизаций я должен был сразу же оповестить руководство.

«И что теперь делать? – подумал я. – Если я зайду с пришельцем к начальнику, он сочтет это розыгрышем и разозлится. Оставить пришельца с практикантом? А если он наговорит ему что-то не то? И послать парня к начальнику вместо себя я не могу – это не по инструкции».

Я решил пойти сам. Встал, подозвал практиканта и шепнул ему на ухо:

– Я – к начальнику. Ты тут поосторожнее.

Пришелец смотрел на меня и широко улыбался. Кажется, он мог и мысли читать.

***

Слова начальника меня ошарашили:

– Секретарша утром заметила, как над территорией лаборатории летала стая странных блестящих птиц. Определить их мы не смогли. Может, у вас с биологией получше, чем у нас?

Я облегченно выдохнул – мне повезло. Это сообщение пришлось весьма кстати, и я рассказал о пришельце. Начальник поверил сразу, и машина закрутилась. Он тут же связался с соответствующими государственными органами и созвал совещание руководства лаборатории. Я в совещании не участвовал, так как начальник попросил меня находиться рядом с пришельцем и при возможности заручиться его гарантией, что он не будет совершать противоправных действий.

Теперь, по прошествии лет, мне смешно вспоминать об этом. Какие противоправные действия? Какие права и обязанности могли распространяться на пришельца? Под чьей юрисдикцией он находился? И если он решит совершить что-то ужасное, как мы сможем предотвратить это? Никак! Но тогда мы действовали спонтанно и наивно, хотя по-другому и не могли.

Я почти бегом устремился в отдел, где оставил пришельца с практикантом. Дверь в комнату была открыта, а внутри… не было никого. Ни пришельца, ни парня. Меня чуть удар не хватил. Я повел себя как сумасшедший: несколько раз обошел весь отдел, заглядывал под столы и открывал шкафы. Хотя тогда мне это казалось разумным: ведь пришелец умел принимать облик кого угодно и чего угодно. Что если он улетел к себе, забрав практиканта в качестве объекта изучения?

Вдруг я услышал, как кто-то неуклюже пытается играть на пианино, стоявшем в дальнем конце коридора, около архива. Практикант! Он частенько ходил туда, тщетно пытаясь изобразить на клавишах подобие музыки. Я побежал на звуки и уже открыл рот, чтобы наорать на парня. Но передумал, когда увидел лицо пришельца. Мне трудно описать его выражение, но он явно казался на вершине блаженства от этой ужасной игры. Увидев меня, практикант встал.

– После вашего ухода мы заговорили о музыке. У них этого нет, как и впрочем, и многого другого, что есть у нас. Для них музыка – вершина их желаний.

– Вершина желаний! – громко повторил я и злобно продолжил: – Чего тут желать, когда вы с трудом играете? Хотите обмануть нашего гостя, не знакомого с музыкой? Ваша игра может отвратить от музыки любого человека. И даже нечеловека. Вам вообще следовало бы запретить подходить к любому музыкальному инструменту.

Тут на помощь парню пришел пришелец:

– Быть может, он действительно играет не так, как надо. Но я не впервые слышу земную музыку – ваш сотрудник сказал мне, что так называются эти звуки. Мы с сородичами часто слушали музыкальные передачи с Земли. Но никак не могли понять природу и цель этих звуков. Мы понимаем ваши слова, которые обозначают или инициируют какие-то действия. Но музыку понять не можем.

– А что здесь понимать?! – я всё ещё злился, – композитор сочиняет, а миллионы людей слушают. Для себя.

– Да-да, это вы очень верно сказали – «для себя», – благодарно произнес пришелец. – Дело в том, что мы считаем: слова, произнесенные кем-то, предназначены для других. Они идут ОТ себя. А музыку каждый воспринимает ДЛЯ себя. Для своего внутреннего мира. Музыка – олицетворение земного притяжения. Вы не передаете её другим, а держите для себя. Слова же становятся противоборством притяжению. Интересно, а почему люди говорят не звуками музыки, а словами?

– Так уж получилось в ходе эволюции, – ответил я. Злость уходила, и её место занимало удивление. – Только вот я не понимаю, почему на вас так подействовала неумелая игра на пианино? На Земле есть великолепные исполнители.

Пришелец не ответил, а практикант стоял смущенный.

Скоро к нам весь в поту от волнения прибежал начальник лаборатории. Полчаса он расспрашивал пришельца, и тому пришлось повторить все, что он говорил мне и практиканту. При этом наш гость не выказал ни малейшего недовольства или усталости. Но напомнил, что ему придется покинуть нас в шесть часов вечера. Каждая минута его пребывания на Земле, противостоя земному притяжению, требует неимоверного количества энергии, которое для него собрали все его сородичи. За шесть с лишним часов – время, которое оставалось до его отбытия, – нам надо было показать ему разные стороны человеческой жизни. Такую задачу поставил передо мной руководитель лаборатории.

Он также захотел, чтобы я познакомил пришельца со своей семьей, что я и сделал. Вчетвером – я, практикант, мой сынишка и пришелец – мы бродили по городу, заходя в разные заведения под пристальным наблюдением представителей спецслужб. И каждый раз пришелец, услышав музыку в ресторанах, магазинах или у уличных музыкантов, замирал в восторге.

Мы решили отвести его в музыкальную студию. Для него там ставили мелодии и песни разных народов. Он был настолько потрясен, что закричал:

– Это слишком большое наслаждение! От такой радости сердце, как вы говорите, может разорваться. Но я смогу взять с собой лишь одну мелодию.

Свой выбор он остановил на мелодии одного из народов, живущих на стыке Востока и Запада, и посвященной любви человека к родной земле. В этом небольшом отрывке сплетались воедино радость и скорбь, прошлое и будущее, калейдоскоп красок и чувств.

– Вы сможете запомнить эту музыку? – спросил пришельца хозяин студии, ознакомив его с нотами мелодии.

– Думаю, что смогу. Я должен. Нам, как и людям, иногда хочется противиться тому, что изначально в нас заложено. Эта музыка будет вершиной сопротивления природе антигравитации.

***

Пришло время расставания. Все сотрудники лаборатории собрались в офисе, смотря на двор через окна. Пришельца провожали только мы с сыном и практикант.

– Если мы расстаемся надолго, почему он не плачет? – указывая на гостя, спросил меня сын.

– А почему не плачет твой отец? – задал встречный вопрос пришелец.

– Я никогда не видел, чтобы он плакал. Он не плакал даже тогда, когда я сильно болел в прошлом году. А вас я не знаю. Вы же не живете на Земле, – уверенно ответил сын.

Пришелец стал объяснять ему так, словно говоря со взрослым:

– Я не могу плакать, как плачут люди. Мы не можем ронять слезы. Наш внутренний мир построен не на гравитации, а на антигравитации. Хотя мы частенько идем против этой природы. Но со слезами не получится. У нас никто не плачет. Понятно?

– Да. Вы очень хорошо объяснили, – вздохнул сын и опустил голову.

– Я надеюсь когда-нибудь посетить вашу среду обитания, чтобы ознакомиться с природой антигравитации. – Практикант говорил так восторженно, что никто не сомневался в том, что он сделает задуманное.

– Вы точно сможете донести музыку? Не потеряете? – я уже знал ответ, но все же решил спросить.

– Я должен доставить музыку своим. Думаю, наконец-то смогу объяснить им природу музыки. Моя миссия и состоит в ее доставке.

Мы обнялись. Мой сын прослезился. А пришелец превратился в блестящую массу, взмыл вверх, как стая птиц, и растворился в летнем небе.

***

Часа через два мы всей семьей сидели на веранде. Вечер был прекрасен: чуть шелестели листья, воздух был напоен летними ароматами, а безоблачное небо усыпали звезды. Вдруг откуда то издалека донеслась музыка – та самая, которую пришелец собирался доставить сородичам.

– Папа, слышишь! Кажется, он все-таки уронил музыку. И теперь его сородичи не смогут ее послушать,– печально заметил сын.

– Возможно, земное притяжение отняло у него мелодию.

Внезапно начался легкий дождь.

– Удивительно! – воскликнула жена. – На небе ни облачка, а дождь идет.

– Это плачет пришелец, – уверенно сказал сын. – У него отняли музыку, и поэтому он опечалился. А говорил, что они не плачут. Он не смог противостоять земному притяжению.

На глазах у малыша показались слезы, и он понуро отправился в дом.

«Природа всегда берет верх», – подумал я. Меня тоже душила тоска.

Тогда я не был уверен – правильно ли поступил, позволив своему маленькому сыну встречаться с космическим гостем и провожать его. Мальчик сильно переживал.

Но сейчас мой сын, уже взрослый мужчина, изучает далекие планеты и надеется на встречи с неизведанным. А я думаю, что тогда поступил правильно.

Прообраз

Все же он слишком легко поддался на уговоры рассмотреть возможность переселения на другую колонию. Раздумывал недолго – сложно было противостоять напору этого незнакомого молодого человека. Конечно, на старом, давно насиженном месте делать было нечего, и он только сейчас осознал это. Но каким будет новое место?

Старая колония располагалась на очень маленькой планете. Маленькой настолько, что первые переселенцы назвали ее просто «Горным городком». Они с женой были среди первых поселенцев, и вообще-то он перебрался сюда как раз из-за нее – жене хотелось «разбить большой земной сад на другом конце вселенной». Но сейчас близкие разлетелись кто куда. Некоторые даже решили переселиться на Землю, жить по старым правилам, даже супруга с младшим сыном. Он остался один, но не скучал совершенно, однообразная жизнь его не тяготила. Да и жена не особо жаловалась на разлуку – ведь при необходимости он за несколько дней смог бы слетать и навестить её.

Жизнь в Горном городке доставляла удовольствие – это было место, где люди счастливо жили наедине с воспоминаниями. Откуда же появился этот молодой настырный агент по набору персонала для новой колонии? Да еще с таким странным условием?

***

Он возник во время уже привычной велосипедной прогулки, когда старик остановился для краткого отдыха.

– Добрый день! Я представляю команду по набору персонала для нашей колонии. Совершенно новый тип, хотя самой колонии более двух десятков лет, – приветливо заметил агент, протягивая руку для знакомства. А потом, словно делясь сверхважным секретом, шепотом добавил: – Она экспериментальная.

– Ну и ну! – рассмеялся старик и отмахнулся от слов агента, восприняв их как очередную рекламу на билборде. – А я вот стараюсь избегать любых экспериментов. Возраст, здоровье – сами понимаете, все это ограничивает. Даже не решился слетать на Землю к супруге. Повременил. Мне и здесь хорошо. Да и врачи советуют быть осторожнее с космическими полетами. Даже кратковременная невесомость может вызвать у меня необратимые процессы. Я не особо рассчитываю на нынешние корабли. Они должны полностью исключать возникновение невесомости. Но мы только и слышим, что там не справляются с этой задачей.

– Да, я вас понимаю. Хотя, если придерживаться строгих врачебных предписаний, можно лишить себя очень многого, – продолжил агент, словно не заметив, что старик уже собрался надавить на педали, и громко произнес: – Например, вы можете лишиться возможности встречи с тем, кого потеряли много лет назад. Скажем, со своим младшим братом.

Старик остановился, оперся правой ногой о землю и опустил взгляд.

– Откуда вы знаете про моего брата? – глухо спросил он, не поднимая головы.

– Я же агент, – уверенно ответил молодой человек. – В мои обязанности входит изучение рынка, чтобы подобрать клиентов. Давайте-ка зайдем вон в то кафе и поговорим. Думаю, нам найдется что обсудить.

К кафе старик шел медленно. Так медленно, что трудно было представить, что это тот самый человек, который, несмотря на преклонный возраст, каждый день совершает часовые прогулки на велосипеде. Нетерпеливый агент забежал вперед и открыл дверь кафе перед стариком. Тот же, весь поникший, даже не поблагодарил. Оба мужчины заказали кофе без сахара. Старик пригубил горячий кофе и явно не торопился развивать беседу.

– В каком возрасте погиб ваш брат? – спросил агент.

Старик опустил голову.

– Ему было чуть больше двадцати, когда все случилось.

– Я могу назвать его точный возраст, вплоть до количества прожитых дней, – самоуверенно сказал агент.

Старик поднял голову и озадаченно посмотрел на молодого собеседника.

Тот все так же уверенно продолжил:

– Я же вам говорил, что изучаю потенциальных клиентов и готовлюсь на все сто процентов. Поэтому редко их подвожу.

– Я никогда не считал количество дней. Но знаю, сколько лет и месяцев. Меня бросает в дрожь, когда я думаю, как мало он прожил, – старик пригубил кофе и опять опустил голову. Затем дрожащим, еле слышным голосом продолжил: – Эти цифры так въелись сюда… – и он указал на виски.

– Я понимаю. А теперь представьте, что опять сможете его увидеть. Вашего брата. Живого.

Старик поднял голову и жалобно посмотрел на агента.

– Вас это не радует? Вы не хотите встретиться с ним? Совершенно здоровым! Молодым – в том возрасте, когда он погиб.

Вопрос агента застал старика врасплох.

– Хотите сказать, что я могу встретиться с человеком, которого давно нет? Который погиб десятки лет назад?

– Вот именно. Да хоть двести лет назад!

– И как вы собираетесь это делать? Посредством спиритических сеансов?

– Мы таким шарлатанством не занимаемся. ДНК! Вот ключевое слово для многих достижений.

– Мой брат просил сохранить его ДНК? – старик начал приходить в себя. Он поднял голову и смотрел на агента глазами, полными слез.

– Да. Только не спрашивайте, почему он захотел этого. Я не смог найти какое-либо письменное объяснение. Ну, в общем, мы воссоздаем человека. И этот процесс проходит в два этапа. Первый – сугубо технологический, в котором я мало что смыслю, и эта часть процесса идет в специальных лабораториях, где работают высочайшие профессионалы. ДНК вашего брата будет использована в качестве материала для воссоздания физиологии, то есть целостного организма человека, – агент остановился, пригубил кофе. – Пейте кофе, пожалуйста. Он уже не горячий. Не обожжётесь. Я смотрю, вас уже заинтересовало мое предложение. Это видно по глазам. Кстати, можете задавать любые вопросы. У вас есть вопросы?

– Нет, – уже в полный голос, но все так же растерянно ответил старик.

– Разве? А я думаю, что они должны быть. Ведь речь идет о воссоздании вашего брата. Если весь процесс пройдет нормально, брат будет с вами рядом. Просто не представляю, как у вас могут не возникнуть вопросы. Задумайтесь, пожалуйста, – молодой человек выдержал паузу.

– Да, кажется, у меня появился первый вопрос.

– Давайте, я слушаю, – бодро отреагировал агент.

– А каким будет возраст брата, когда его восстановят или воссоздадут, как вы выражаетесь? – неуверенно спросил старик.

– Отличный вопрос. По данным нашего агентства, это первый вопрос, который интересует девяносто процентов наших клиентов. Если бы вы задали другой вопрос, я был бы удивлен и, наверное, исключил бы вас из числа потенциальных клиентов.

– У вас много клиентов? И как у них получилось все это? – несмело спросил старик.

– «Все это»? Что вы имеете в виду?

– Ну, думаю, встреча с давно погибшими близкими должна быть подобна некоему «эмоциональному взрыву». А это может быть опасно для человека моего возраста. Разве я не прав? – несмело спросил старик.

– Вы, конечно же, правы. Но вами будут заниматься отменные профессионалы. Позже я вам разъясню некоторые детали. Но все по порядку. Так вот, отвечая на ваш вопрос касательно возраста воссозданного брата… – Тут агент сделал паузу в несколько секунд, широко улыбнулся и продолжил: – Здесь существует некий юридический аспект проблемы. Ни на одной планете, где живут люди, нет колонии, где закон позволил бы воссоздать человека из его ДНК. Даже на Земле такое не разрешено. Представляете, каким чудовищным является закон, составленный самими же людьми. Видите ли, чтобы воссоздать человека, необходимо присутствие самого носителя ДНК. Но если его или её давно уже нет в живых? Как они могут дать согласие и при этом засвидетельствовать его своим же присутствием? Да и зачем воссоздавать человека, если он жив? Так вот, сейчас юристы ищут лазейку в этом законе. Как же это глупо! – негромко рассмеялся молодой человек. Старик натужно улыбнулся в ответ. А агент торжественно продолжил:

– И только в нашей колонии разрешено воссоздавать человека. Еще на заре становления руководство нашего поселения предусмотрело возможность воссоздания человека. Но такая возможность широко не рекламировалась, и потому желающих встретиться с умершими и воссозданными близкими было немного. Так вот, главное в этом деле – строительный материал. То есть ДНК! Разрешив воссоздание человека, наш закон в то же время разрешает воссоздать его только в том возрасте, в котором он скончался. То есть вы не сможете заказать воссоздание пятилетнего брата.

– Ну что ж, такой возраст меня удовлетворил бы, – с надеждой сказал старик.

– Вот видите?! Это уже хорошо. Есть еще вопросы?

– Да. Скажите, а зачем вам понадобился такой старик, как я? Ведь если вы набираете людей для колонии, не лучше ли поискать их среди гораздо более молодых, у которых впереди будущее?

– Ваши вопросы однозначно указывают на блестящий ум. Не каждому пожилому человеку посчастливится обладать такой любознательностью. Я наблюдаю за вами уже две недели. Вижу, как вы катаетесь на велосипеде. Вы нужны нашей колонии. Молодых там полно. Да и переселенцев по-настоящему начали набирать лишь недавно. И недавно же осознали, что в колонии не хватает пожилых людей с опытом, у которых можно было бы многое перенять.

Старик улыбнулся. Молодой человек просиял ему в ответ и с задором продолжил:

– Так вот, первый этап процесса воссоздания вашего брата будет заключаться в создании физиологически целостного человека, у которого будут все черты вашего брата. Нос, цвет глаз, рост, группа крови, волосы. Одним словом, вы его легко узнаете. А вот на втором этапе нам понадобится ваша помощь.

– Моя? Чем же я смогу помочь? – насторожился старик.

– Да вы не беспокойтесь! Дело в том, что ваш брат – это же не просто тело. У него были мысли, эмоции, воспоминания, собственные взгляды на происходящее. Короче говоря, все уникальные особенности, которые отличали его от других людей. Мы должны будем вдохнуть в его физическое тело его же «я». Его воспоминания и переживания. Для этого мы наденем на вашу голову прибор. Чип вот такого размера, – агент показал кончик пальца. – И туда в течение месяца будут переписаны все ваши воспоминания о вашем брате. С самого детства. Школа, двор, совместные походы и игры, обиды друг на друга. Вкусные обеды вашей матери. Его друзья и подруги, которых вы знали. Понимаете? А потом мы перепишем все это в память вашего брата. И в результате вы встретите взрослого человека, в чьей памяти будут находиться ваши воспоминания о нем, его друзьях и повадках, привычках и эмоциях. Это и будет одухотворением физического тела.

– Понимаю, – неуверенность возвращалась к старику. Воцарилось молчание. Старик опустил голову, а молодой агент уставился на него, попивая кофе.

– Можно, я задам еще вопрос? – с дрожью в голосе спросил старик.

– Естественно.

– А что, если мой брат… то есть воссозданный человек, очень похожий на моего брата, будет другим? Ведь столько лет прошло. Многое во мне изменилось. Вдруг я не смогу его понять и принять? Да и он, одухотворенный моими воспоминаниями, будет не таким, как я ожидаю.

Молодой человек хлопнул в ладони и громко рассмеялся. Старик вздрогнул.

– Да, не зря я сразу определил в вас клиента! Такие, как вы, жизненно необходимы нашей колонии. Вы обладаете прекрасным умом. Ваш вопрос гениален. И я просто обязан объяснить вам часть процесса, предусмотренную нашими специалистами. Перед тем как встретить брата воочию, вы сможете увидеть его в фильме.

– Что? – удивился старик.

– Да. Почти как в старых фильмах. Вы увидите человека, вашего брата, с его характером и повадками, построенными на ваших воспоминаниях. Человека, который исчез из вашей жизни много лет назад. Все ваши воспоминания, детские и взрослые, память о радостях и горестях, об обидах и примирениях, будут подытожены в близком вам человеке. И только после того, как вы просмотрите этот фильм и будете удовлетворены результатом нашей работы, мы завершим его воссоздание, и он шагнет в настоящий мир. Он физически будет рядом с вами со своими повадками и характером. Естественно, ему тоже придется нелегко признать в вас своего брата. Ведь вы так изменились.

Неуверенность еще сильнее стала давить на старика. Молодой человек встал из-за стола, подошел к собеседнику и слегка похлопал его по костлявому плечу.

– Вам стоит попробовать.

– Но я даже не решился переехать на Землю, к супруге. Планировал на будущий год. А сейчас взять и полететь на совершенно другую планету…

– Это все – ради брата. Очень близкого вам человека. И если не сейчас, то когда?

Старик нехотя кивнул.

***

Планета, на которой обосновалась колония агента, тоже была небольшой. И агент был прав – везде в глаза бросались молодые люди. Лишь изредка встречались пожилые мужчины и женщины. Они держались особняком и прятали взгляды, словно боясь выдать сокровенное.

Воспоминания о покойном брате безостановочно крутились в мыслях старика весь последующий месяц после переезда на новую планету. Этому помогал специальный препарат, предложенный агентом. Все его воспоминания, которые должны были «одухотворить» брата, воссозданного из ДНК, были удачно переписаны. Настал день, когда старику предстояло просмотреть фильм, в котором человек, идентичный его брату, покажет свой характер и настроение. Впечатление от просмотренного не должно оставить ни тени сомнения, что воссоздан именно его брат. И после этого он даст согласие, чтобы брат зажил настоящей жизнью.

– Располагайтесь в кресле и не переживайте за эмоциональное состояние. Вы будете под постоянным контролем врача, который будет следить за показаниями приборов, прикрепленных к вашему телу.

Старик сел в кресло, и женщина-доктор начала закреплять небольшие аппараты на его запястьях.

– Этих двух приборов вполне достаточно для мониторинга вашего здоровья. При необходимости вам сразу же введут нужные препараты, – улыбнулась женщина.

– Вы в надежных руках. Они у нас вот такие спецы, – улыбнулся агент, подняв большой палец вверх.

– Вы тоже будете присутствовать? – спросил старик у молодого агента.

– Конечно. Надеюсь, вы не против. Мы рядом с клиентами до самого завершения задачи, – уверенно ответил молодой человек и, не дождавшись ответа старика, обосновался в ближайшем кресле.

Свет в комнате выключили, и осветился экран, в котором появился молодой парень. На глазах у старика появились слезы. Младший брат на экране был точно таким, каким он видел его в последние дни перед его смертью. Вот он говорит с матерью на кухне во время ужина. Очень обходителен. Благодарит маму за вкусную еду, встает и целует ее. Сидит в гостиной, вытянув ноги, читает книгу, просит сестру не включать свет. Сестра все же включила, говоря, что он так портит глаза. Брат, что-то бормоча, встал и опять выключил. Ему нравилось читать в полумраке, как в детстве с фонарем под одеялом. Вот братья рассматривают небольшой двухместный летательный аппарат, недавно купленный младшим. Он обстоятельно и терпеливо объясняет старшему брату все характеристики новой машины…

Слезы наконец переполнили глаза и потекли у старика по щекам. Младший брат предстал перед ним точно таким, как он его помнил: внимательным, чутким, своеобразным.

Но тут на следующих кадрах на экране вместе с младшим братом появилась молодая женщина, которую старик не знал. Старик и молодой агент переглянулись с удивлением – в сцене почему-то не было старшего брата. А на экране младший брат, проходя мимо женщины, слегка задел её, и она уронила и сломала очки, которые до этого держала в руке.

– Извините, – быстро произнес молодой человек и стал подбирать обломки очков. Девушка стояла неподвижно и улыбалась.

– Я и представить не мог, что очки могут разбиться на несколько больших кусков. Мне казалась, они должны были разбиться на множество осколков, – смущенно выговорил младший брат.

– Они вообще не должны были разбиться, – с улыбкой сказала молодая женщина.

– Я понимаю, – смутился брат. У него при смущении так стягивались мышцы лица, что уши казалась оттопыренными. Возможно, он по привычке даже сильно покраснел, чего нельзя было заметить на экране.

– Нет, вы меня не так поняли. В наши дни очки не должны разбиваться вообще – они из очень прочного материла.

Молодая женщина протянула ладонь, и младший брат положил туда куски. Она шагнула в сторону и выбросила их в мусорный бачок. Это еще более смутило брата, и он опустил голову.

Агент, заметив, что старик все больше удивляется увиденному, остановил показ фильма.

– Он никогда не рассказывал мне об этом случае, – потрясенно сказал старик, чем вызвал беспокойство у агента. Но тот все же продолжил показ. На экране появилась сцена, как младший брат кричит на ту же женщину:

– Ты шантажистка! Тебе мало было всех удовольствий, которые мы доставляли друг другу. Ты утверждаешь, что забеременела от меня и хочешь родить ребенка. И это, скорее всего, ради моих денег или денег моих родителей! Я мог бы утопить тебя в море два дня назад, если бы тогда знал о твоем намерении.

Молодая женщина, сжавшись, сидит на диване в какой-то серой комнате и плачет. Она хочет что-то сказать, но слова не идут из ее рта.

– Ты должна избавиться от этого ребенка! И я тебе заплачу. Я не хочу стать отцом в таком возрасте! Понимаешь – не хочу! – в бешенстве закричал он, повернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Старик оторвался от экрана и в недоумении посмотрел на молодого агента, сидящего рядом. Тот выглядел явно озадаченным и смотрел на экран с тем же беспокойством, что и старик. На экране та же молодая женщина по телефону связывается с младшим братом.

– Я избавилась от ребенка. И мне не надо твоих денег.

– Что?! – завопил младший брат. Казалось, он плачет. Спустя мгновения на экране появляется та же женщина и отвечает на его звонок.

– Я детоубийца. Не смогу так жить, – раздается крик молодого человека.

– Постой, я не… – отвечает женщина. Слышен сильный шум удара.

Старик, весь дрожа, рывком поднялся с кресла, не снимая приборов с запястий. К нему подскочила доктор и отсоединила аппараты. Молодой агент выбежал из комнаты и начал громко с кем-то говорить. Старик пошатываясь вышел в коридор и направился к лестнице. Чтобы не упасть с нее, он держался за перила обеими руками и спускался боком.

– В наш фильм просочились воспоминания какой-то женщины о вашем покойном брате. Чисто случайно! Ваш брат был не только таким, каким его помните вы. Другие могут иметь о нем воспоминания, отличающиеся от ваших. Это же нормально! Он не был идеален, – вслед старику кричал агент с вершины лестницы.

– Возможно, он совершил самоубийство. И был способен совершить убийство, – тихо произнес старик. Агент не услышал его и видя, как старик продолжает медленно спускаться, махнул рукой.

***

– В нашем ведомстве, как и во всех, есть не очень добросовестные сотрудники. Один из моих коллег-агентов работал над тем же материалом, что и я, – убедительно рассказывал старику молодой человек.

– Над каким материалом? – тихо спросил старик.

– Так мы называем ДНК давно усопших людей. Понимаю, это звучит немного странно, но именно это слово мы используем в разговорах между собой. Так вот, коллега обнаружил ДНК вашего младшего брата и начал поиск того, кто был бы заинтересован в его воссоздании. Он вышел на ту молодую женщину, которую вы видели на экране. Мой злополучный коллега утверждает, что не знал, что я вышел на вас. Может, он действительно не знал. Но так получилось, что образ вашего брата создался, исходя не только из ваших воспоминаний.

– Возможно, брат покончил с собой. Направил свой воздушный аппарат прямо в море. Он считал себя детоубийцей. А вы не знаете, что стало с той женщиной, кто она?

– Имена и подробности жизни клиентов не разглашаются, – тихо, но твердо заявил молодой агент. Затем продолжил: – К следующему разу наше ведомство исключит эти технические неполадки. Нельзя, чтобы один и тот же материал был одухотворен разными людьми, независимо друг от друга.

– Хватит, – старик уставился на молодого агента. – Дальше я пойду сам. Один.

Старик направился к небольшому кораблю, на котором отбывали люди из колонии. Там уже было человек десять-двенадцать. Все они, и мужчины и женщины, были преклонного возраста. Их лица не были отчетливо видны в тусклом салоне, и пассажиры явно старались избегать чужих взглядов. Во время всего полета царило молчание.

Космодром, где садился корабль старика, был очень большим и светлым. Встречающих не было, кроме одного мужчины у выхода. По мере приближения к нему старик все больше осознавал, что этот человек поразительно напоминает его младшего брата. Буквально всем – чертами лица, ростом и телосложением! Даже его жестикуляция при встрече с пожилой женщиной, тоже сошедшей с корабля старика, была такой же.

Старик в остолбенении уставился на него. А тот указал на него подошедшей женщине. Женщина взглянула на старика, улыбнулась и медленными шагами направилась к выходу с мужчиной. В какой-то момент старик захотел догнать пару, но вспомнив недавнее разочарование у агента по колонизации, пожал плечами и отказался от такой затеи. «Думаю, поездка все-таки была успешной», – решил он про себя и тоже направился к выходу.

Страхование жизни

Дверь в кабинет Лула распахнулась с грохотом.

– Что за… – начал было возмущаться Лул. Однако, узнав в ворвавшемся своего друга Кука, запнулся. Обычно тот вел себя сдержанно, и должна была быть веская причина для его столь необычного поведения.

– Садись и успокойся. Сейчас принесу тебе кофе. Без сахара, как всегда.

– Не имеет значения, – тихо и подавленно заметил Кук.

– Что не имеет значения?

– С сахаром или без.

– Да знаю я тебя! Ты уже лет сорок избегаешь всего сладкого, – покачав головой, Лул вышел из комнаты.

Кук уселся в кресло, предназначенное для гостей. Спустя несколько минут появился хозяин кабинета с двумя чашками кофе.

– С сахаром для меня. Без сахара для тебя.

Кук взял чашку, протянутую ему другом. Рука его еле заметно дрожала.

– Вижу, ты слегка успокоился. Тогда расскажи, что тебя привело ко мне на работу. Да еще в таком озабоченном виде, – громко и весело сказал Лул. Он отодвинул кресло от стола, сел, откинувшись на спинку, и положил ногу на ногу. Весь его вид и тон были рассчитаны на то, чтобы подбодрить гостя.

– Моя старая болезнь вернулась. Шансы на выживание – десять процентов.

Слова друга повергли Лула в шок, он опустил ногу, наклонился вперед, опершись локтями на колени, и уставился на собеседника. Он помнил, что много лет назад его друг неожиданно слег. В больнице ему поставили страшный диагноз. Но стараниями врачей, а главное благодаря молодости и крепкому организму он переборол тяжелую болезнь. Куку прописали лекарства и посоветовали периодически проверяться на возможный рецидив заболевания. Несколько лет он старательно следовал советам врачей, но позже забросил и лекарства, и проверки.

– Сожалею. Может быть, врач ошибается? Такое бывает, – произнес Лул стандартное в таких ситуациях высказывание.

Кук молчал.

– Чем я могу помочь?

– Может быть, советом.

– Это я умею, – Лул лукавил. Он даже не представлял, что мог бы предложить другу. Но все еще старался его подбодрить.

– Неделю назад мы с женой зашли в ювелирный магазин. Ей там очень понравилось одно ожерелье. Я видел, как она на него смотрела – глаза блестят, улыбается, как ребенок. Я многое отдал бы, чтобы купить ей это. Однако ожерелье было очень дорогим. А вчера я узнал о возвращении своей болезни. Естественно, я испугался и продолжаю бояться. Но немного меня утешает то, что жене по страховке достанется крупная сумма. Думал, могу обеспечить ей безбедное проживание. И даже она могла бы купить себе то ожерелье.

Из дальнейшего разговора стало ясно, что Кук в течение многих лет страховал свою жизнь на очень большую сумму. Его дети уже давно обзавелись своими семьями и были достаточно обеспечены. Страховая сумма, по условиям договора, в случае его смерти должна была быть выплачена его жене. Однако страховой договор содержал условие, согласно которому выплата не будет произведена, если причиной смерти станет возврат давней болезни. В течение десятилетий такое условие из года в год перекочевывало из одного договора в другой. К тому времени Кук уже успел забыть про свою болезнь и не принимал всерьез этот пункт контракта. Но узнав от врача, что старая болезнь вернулась, несколько раз прочел контракт и сильно огорчился, поняв невозможность для жены получить страховую выплату в случае его смерти от старой болезни.

– Я даже подумывал совершить самоубийство.

– Ты с ума сошел?! – Лул вытаращил глаза, откинулся на спинку кресла и напряженно вцепился в ручки.

– Не сошел. Я действительно так думал. Но суицид тоже исключает выплату страховой суммы, – тихо и подавленно продолжил Кук.

– И очень хорошо. Это обстоятельство не позволит тебе совершить глупость, – выдохнул Лул и слегка расслабился.

– Вовсе нет. Сейчас я размышляю о таком способе самоубийства, который можно было бы представить как случайную смерть.

Лула все больше шокировали откровения друга. И не придумав ничего лучшего, решил подыграть ему, заодно проверив, не сошел ли Кук с ума.

– Может, бросишься под машину?

Кажется, первый раз за все время разговора Кук посмотрел другу прямо в глаза.

– Надеюсь, ты это серьезно предложил.

– Как же по-другому, – Лулу стало неудобно от замечания друга, и он уже хотел было извиниться перед ним, как Кук продолжил:

– Я тоже думал об этом. Но, во-первых, это создаст проблему для водителя. А во-вторых, картина аварии на улице вызовет беспокойство у свидетелей. Да и потом могут доказать, что я сам стал виновником происшествия.

Лул не знал, как помочь другу. Продолжать ему подыгрывать не имело смысла. Кук мог рассердиться и уйти. Но на полном серьезе он предложил еще несколько вариантов случайной смерти. И все они были отвергнуты Куком, что не могло не радовать Лула.

– Может, одумаешься? Сам ведь видишь, что выдать самоубийство за случайную смерть не так-то легко.

– Не одумаюсь. К тому же, я оставил в том ювелирном магазине определенную сумму в качестве залога, чтобы ожерелье не продали в течение месяца. К тому времени, надеюсь, жене уже выплатят страховую сумму, – смущенно ответил Кук.

– Ты не перестаешь удивлять меня сегодня. Дай мне, пожалуйста, пару дней для размышлений. Только ничего не предпринимай за это время.

Как и договаривались, старые друзья встретились спустя два дня все в том же кабинете Лула.

– Ты помнишь моего бывшего шефа, который сейчас на пенсии? – спросил Лул.

– Помню.

– Ты его встречал, когда раньше наведывался ко мне.

– Сказал же, помню. Он, кажется, прихрамывал, – раздраженно подтвердил Кук.

– Вот о причине его хромоты я и хочу рассказать.

– И это имеет отношение к моей проблеме?

– Имеет.

Оказалось, лет десять назад, когда бывший шеф Лула как-то шел по Яблоневой улице, какой-то бездомный вырвал у него из рук портфель и в попытке скрыться забежал в заброшенный дом. Мужчина последовал за ним. На каком-то этаже преследовавший вора шеф, наступив ногой на почти разваленный участок пола, упал с большой высоты. По воле случая ранее в здание занесли много старых матрасов для околачивающихся там бездомных. Упав на матрасы, бывший шеф Лула отделался переломом ноги, что и послужило на некоторое время причиной его хромоты.

– Вора нашли?

– Нет. Его другие бездомные не стали выдавать. Правда, нашли портфель. Наверное, грабитель выбросил его от испуга, увидев, как мужчина упал с высоты. Кстати, здание все еще стоит, хотя стало более ветхим. Никто не хочет иметь дело с этим домом – ни частные инвесторы, ни городское правительство.

– Думаешь, мы сможем устроить сцену ограбления, во время которого я могу упасть с высоты?

– Не совсем. Сам подумай – если мы попросим какого-то бездомного украсть у тебя что-то, он впоследствии может об этом заявить в полиции. Или об этом заявят другие бездомные. Конечно, в полиции им могут и не поверить. Но вот страховщики могут за это уцепиться. Тебе же надо, чтобы они выплатили сумму жене, не так ли?

– Да, конечно, – растерянно ответил Кук.

– Так что не нужно устраивать сцену с кем-то. Я был в этом здании вчера. Очень опасное место, однако. Заприметил часть пола, ступив на который, ты упадешь вниз. А внизу груда металла. Смерть гарантирована. Прихватишь с собой что-то, чем часто пользуешься. Выбросишь эту вещь где-нибудь около здания, а потом забежишь внутрь, будто преследуешь кого-то. Можешь даже с криком. После того как обнаружат твой труп, будут ходить вокруг здания и обнаружат вещь, принадлежащую тебе и якобы украденную каким-то бездомным, а после выброшенную.

Кук с благодарностью смотрел на своего друга, но все же выглядел подавленным.

– Слушай, Кук. Мы знаем друг друга десятки лет. Я не советую тебе идти на такой радикальный шаг. Но если уж решился, предлагаю очень хороший сценарий. И полиция, и страховщики клюнут. Тем более что подобный инцидент имел место в прошлом.

– Ты в моей ситуации поступил бы так же?

– Мне трудно сказать. Однако думаю, я поступил бы так же. Я тоже хотел бы обеспечить будущее жены.

Куку стало больно в груди.

– Ну что ж, пойдем, ознакомлю тебя со сценой. То есть с домом, где ты совершишь задуманное.

Кук, опустив голову, медленными шагами последовал за другом. Лул иногда останавливался, поджидая, пока тот его догонит.

Та ночь была самой страшной в его жизни. И должна была стать последней. Всю ночь он вертелся с боку на бок. Жена пожаловалась, что он не дает ей спать. Ему стало обидно. Встал и медленно поплелся в гостиную, где улегся на диване. Встал около семи. Оделся быстро и думал уйти раньше, чем встанет жена. Она иногда бывает слишком проницательной и могла угадать его намерение. Ему трудно было представить, что он сам лишит себя возможности когда-либо еще зайти в свой дом, поужинать с женой. Но решение было принято, и как бы ни было трудно, он намерен идти до конца. Он уже подошел ко входной двери, как услышал сонный голос жены:

– Уже пора на работу?

Он не ответил. Последовал упрек жены:

– Ты что-то странно выглядишь сегодня. И смотришь как-то по-другому. Кажется, и не позавтракал. Не похож на себя.

– Я очень хочу, чтобы ты ожерелье купила. – Сглотнув комок в горле, он повернулся, чтобы выйти из дому.

– Какое ожерелье? О чем ты говоришь?

– Ну то, которое ты заприметила в магазине на центральной площади на прошлой неделе. Глаз никак не могла оторвать, – он хотел побыстрее покинуть дом, боясь чем-то выдать себя.

– Успеется еще. Кстати, зачем тебе зонтик? Ты уверен, что сегодня будет дождь?

– Не знаю. Позавчера был дождь, – неумело оправдывался он и спросил: – А почему ты думаешь, что с ожерельем еще успеется? – И печаль частично уступила место озадаченности.

– Да что с тобой сегодня?! И к чему сейчас разговоры об ожерелье? – уже раздраженно спросила жена.

Кук опять почувствовал себя подавленным. «Почему она уверенно ответила, что успеет купить ожерелье. Неужели знает о моем решении покончить с собой? Оценит ли она мой поступок? И если знает о моем намерении, то почему не отговаривает меня?»

По дороге к заброшенному зданию он никого не замечал. Шел медленно и оказался на месте только через час-полтора. В раздумье обошел здание. Выбросил зонтик. Вбежал в здание с криком, как посоветовал Лул. Но вышло как-то уж слишком наигранно. Стал подниматься на нужный этаж. От волнения дышал тяжело. Мысли в голове были обрывчатые и ни о чем конкретном.

Ветер гулял по зданию, кое-где на бетонном полу виднелись лужицы, которых он неуклюже обходил. Было слышно, как где-то скрипит от ветра дверь. Ему показалось, что он услышал чужие шаги. Но не хотелось кого-либо видеть. Вот и место на полу, ступив на которое, он упадет на металлолом. Он остановился в шаге от этого места. Повернулся и отошел назад. Опять повернулся, подошел и снова остановился. Закрыл глаза и застыл, никак не решаясь на последний шаг.

Вновь услышав чужие шаги, обернулся и увидел высокого мужчину с длинными волосами, в старом, грязном и местами разорванном пальто. Все лицо его скрывала такая густая и грязная борода, что сложно было бы даже определить черты лица. Незнакомец быстрыми шагами, хромая, шел прямо на Кука. Кук отошел от опасного места и сделал несколько шагов в сторону окна. Он успел только спросить: «Что вам нужно?», как незнакомец быстро подошел к нему, схватил его и прижал к себе с такой силой, что от боли в груди Кук вскрикнул. Незнакомец поднял его так, что ноги оторвались от земли, и подтащил к окну так близко, что Кук, наклонив голову, увидел улицу. От испуга он закричал, надеясь, что его услышат на улице. Стал бить бородача по лицу, но силы были явно не равны.

Тогда Кук поднапрягся и обеими ногами оттолкнулся от стены, пытаясь свалить противника. Как ни странно, но это ему неожиданно удалось. Бородач согнул колени, чтобы сохранить равновесие, но не удержался и упал на спину. Кук освободился из рук незнакомца и помчался в сторону лестницы. Оглянувшись, он увидел, что незнакомец все еще лежит на бетонном полу, и казалось, что под его головой образуется лужица крови.

Через минуту Кук выбежал во двор, отдышался, а еще через минут сорок уже подходил к дому.

Жены дома не было. «Как же мне объяснить ей происшедшее? Что если придется объяснять полиции причину нахождения в заброшенном здании? Что случилось с бородачом? Неужели он умер, разбив голову? А что если найдут мой зонтик?», – думал Кук. По-прежнему было больно в груди. Он свалился на кресло. Голова трещала от разных мыслей. Постарался ни о чем не думать и уже почти заснул, как зашла жена.

– Где же ты пропадал? Искала тебя везде. Звонила на работу, но и там тебя не было. Пойдем в ювелирный магазин за ожерельем.

– Что?! – удивленно воскликнул Кук.

– За ожерельем, которое я приметила в нашем знакомом магазине. Будем считать, что ты делаешь мне подарок. Ты же сам утром начал разговор про ожерелье. А почему у тебя одежда такая помятая?

– Но…

Куку ничего не оставалось, как следовать за женой. Все происходящее напоминало ему картину сюрреалистического фильма, конец которого должен быть чудовищным.

Они подошли к ювелирному магазину. Ему страшно не хотелось заходить туда и видеть лицо хитроватого продавца, у которого он оставил в залоге солидную сумму для покупки ожерелья. Он замялся у магазина, но жена, схватив за руку, потащила его внутрь.

Нет, ему туда не хочется! Сегодня утром он был так близок к совершению, возможно, самого отважного поступка в жизни. Но испугался. Он решился на этот поступок ради того, чтобы жена приобрела дорогое ожерелье в этом самом магазине. Но испугался бородатого незнакомца. Только незнакомца? Нет, он испугался смерти, которой, казалось, жаждал. Незнакомец, выбросив его из окна, решил бы все его вопросы.

У него недостаточно денег, чтобы купить ожерелье. И продавец сейчас будет угрожать ему потерей залога. И сделает это с большим удовольствием в присутствии жены Кука. А жена? Как она среагирует на то, что он не смог достать недостающую сумму. Неужели знала, что он решился на самоубийство, чтобы достать деньги?

«А может, незнакомцу все же удалось убить меня?! Нет, не может быть! Ведь она рядом со мной, значит, я жив. Значит, мне не удалось совершить задуманное. А если жена возненавидит меня за то, что я испугался незнакомца и не решился на последний шаг? Но почему она так уверена, что мы сможем купить ожерелье». Все эти странные и злые мысли лезли в голову Кука.

Продавец магазина, увидев, как Кук с женой входят в магазин, радостно воскликнул:

– Ну что, наконец-то зашли завершить покупку ожерелья? Я очень рад.

Жена – шепотом Куку:

– Конечно рад, он ведь заработает на нас. Но что значит «завершить покупку»? И откуда он знает, что мы зашли за ожерельем? Я же ему ничего не говорила.

– Не знаю, – неуклюже отвертелся Кук.

– Не ожерелье, а музей драгоценных камней, – продавец начал осторожно вытаскивать панель с изделием из-под витрины.

– Нет-нет, мне другое. То, что рядом. Оно попроще, но милое. А это действительно не похоже на ожерелье. Богатое, но грубое, не для женской шеи. Во всяком случае – не для моей.

Продавец посмотрел на Кука и, сделав недовольное лицо, аккуратно вернул дорогое ожерелье на место. Небрежно вытащил из-под витрины то, на которое указала жена Кука, и передал его ей. Женщина подошла к зеркалу и надела ожерелье:

– Вот это мне подходит. Правда?

– Весьма подходит, – скупо заметил продавец.

Жена уже вытащила деньги, но продавец недовольно буркнул:

– Ваш муж уже оплатил покупку несколько дней назад.

Затем он обратился к Куку:

– Кстати, не думаю, что я вам что-то должен.

Куку ничего не оставалось, как кивнуть.

Озадаченный Кук и его радостная жена вышли на улицу. Стояла ясная, солнечная погода.

Жена поцеловала Кука в щеку:

– Спасибо за подарок. Ты стал внимательнее. Только вид у тебя какой-то озабоченный.

– Я думал, что ты хочешь то, которое дороже. Мне показалось, что в прошлый наш визит в магазин ты не могла оторвать глаз от дорогого ожерелья.

– Мне с самого начала нравилось именно то, которое мы купили. Вы, мужчины, часто ошибаетесь, стараясь угадать, чего хотят женщины, и вечно пытаетесь думать за нас.

Тут их кто-то окликнул. Это был Лул, держащий в руке зонтик Кука.

– Дорогой, это же твой зонтик! – удивилась жена. – Когда же ты успел потерять его? Я же говорила, не надо брать его с собой.

Кук замялся.

– Он оставил его у меня в кабинете. Наслаждайтесь погодой, – промолвил Лул и, передав зонтик Куку, удалился.

***

Ему стало невыносимо больно в груди, и он проснулся.

– Ну что, вставай и пойдем в ювелирный магазин. Да проснись же ты, соня! Нельзя так долго спать, – жена Кука начала стягивать одеяло с лежащего на кровати мужа.

– Знаешь, мне такой жуткий сон приснился. Будто мы уже заходили в этот магазин и даже ожерелье купили. И болезнь моя приснилась как неизлечимая. Я даже заходил к Куку за странным советом. Там еще был какой-то бородач в заброшенном доме. Он, кажется, убить меня хотел. И в груди очень больно.

– Боль – это от вчерашней процедуры. А сон твой страшный – от того, что ты много думаешь и слишком переживаешь. Доктор же сказал – будет болеть, если долго лежишь. А еще добавил, что тебе очень полезны прогулки. Возврат твоей старой болезни даже спустя сорок лет не вызовет проблем. Сейчас такое лечится легко, но необходимо было пройти процедуру, что ты и сделал. Так что одевайся и пойдем. Заодно и поедим где-нибудь. Только зонтик не забудь. Дождь предсказывали.

Кук подумал, что с годами его жена становится сварливее и неуемнее. И, как ни странно, это ему нравилось.

Исчезнувшая жертва

– Лул, у меня проблема. Очень большая. – Дрожащий голос Кука звучал через громкоговоритель в его старомодной машине.

– Что случилось. Где ты? В дороге? И пожалуйста, убери этот испорченный громкоговоритель. От него у меня ухо болит. Возьми телефон. – Лул был явно не в настроении.

Кук смущенно ответил:

– Не могу. Боюсь отпустить руль.

– И куда ты едешь? – раздраженно спросил Лул.

– Сейчас не еду. Машина стоит на середине дороги. Не думаю, что способен сейчас ее вести.

– А что за шум там? Я тебя плохо слышу.

– Это другие машины объезжают меня. Сигналят. Ругаются.

– Ну так включи систему автоматического управления и дай ей задачу вести машину к обочине. Удивительно, как ты вообще… – Лул выключил свой телефон.

И действительно, в беспокойстве, которое длилось уже двадцать минут, Кук забыл о существовании автоматического управления. Он им вообще мало пользовался. Кук включил систему и дал ей задачу срочной парковки. Проезжающие машины, распознав сигналы срочной парковки, начали уступать ему дорогу.

Кук включил телефон и поднес его к уху:

– Слушай, Лул. Я тут убил человека.

– Что?!

От крика Лула у Кука зазвенело в ушах.

– Я сбил машиной человека. Ребенка.

Лул, понизив голос, тихо спросил:

– Это был мальчик или девочка?

– Да какая разница? Кажется, мальчик. Главное, что сбил, – с отчаянием вполголоса проговорил Кук.

– Извини. Но с тобой иногда происходит такое необычное, чего вообще не должно быть. Дождись меня, я сейчас подъеду.

Кук задал системе автоматического управления режим вынужденной остановки и в ожидании друга решил вздремнуть.

***

Минут двадцать назад его машина, как и многие другие, застряла в казалось бы безнадежной пробке. «Почему решили ремонтировать дорогу именно в это время? К тому же одновременно перестраивают и другую дорогу в пяти километрах отсюда. Вот потому и пробка. И зачем нам такая широкая набережная?» – жаловался какой-то слушатель в прямом эфире радиостанции.

– Правильно он говорит! Зачем нам такая широкая набережная?! Могли бы просто расширить дорогу, не мешая движению? Нет же! Разработали проект так называемой «воздушной дороги», которую пообещали внедрить в несколько месяцев! Футуристы! – Кук громко говорил сам с собой. Иногда он, откинувшись на спинку сиденья и вытянув обе руки, держался за руль. Причем с такой силой, что даже шея напрягалась. Система автоматического управления барахлила. Но и те, у кого она работала нормально, мало пользовались ею. Результаты исследований показывали, что застрявшие в пробках водители старались разными способами занять себя. И в таких случаях доверить вождение машины автоматической системе было недопустимой роскошью. Автомобильная пробка двигалась медленно, и машины, отвоевав всего несколько метров, останавливались после очередной мини-победы. Но некоторые не торопились покрыть маленькие расстояния, ожидая большую дистанцию. И тогда двигались резко и с громким шумом, словно хищники, сорвавшиеся с цепи. Кук недолюбливал дерзких водителей, создающих дополнительный шум и напряжение на дорогах. К тому же водитель автомобиля, следующего за машиной Кука, был как раз одним из таких. Каждый раз, когда пробка слегка рассасывалась и Кук двигался вперед, он с тревогой смотрел в зеркало – как бы его не ударили сзади. Иногда тот водитель сигналил Куку, давая понять, что пора занимать отвоеванные несколько метров, и тот в панике подчинялся неугомонному преследователю.

Машина Кука двигалась, вернее, плелась по крайней левой полосе. Сама злополучная дорога тянулась между широкой набережной справа и высокими зданиями слева. Иногда на тротуарах перед зданиями можно было заметить неторопливых пешеходов. Внимание Кука привлек старик, который вел ребенка лет пяти-шести. Одежда ребенка была слишком старомодной. «Возможно, артисты», – подумал Кук. Старик двигался не по возрасту быстро. Они поравнялись с машиной Кука. Теперь их было лучше видно: мальчик растерянно и испуганно оглядывался по сторонам, не понимая, что происходит. На круглом, почти без морщин, лице старика была радость, смешанная с беспокойством. Он явно торопился и иногда, резко поднимая голову, с еле заметной тревогой всматривался в верхние этажи зданий.

Куку снова просигналили сзади. Он посмотрел в зеркало и увидел злое лицо преследующего его водителя. Резко отъехал вперед и едва успел увидеть перед капотом ребенка, как услышал глухой звук. Должно быть, его машина стукнулась обо что-то твердое. Вытянув шею, Кук уставился на капот. Ребенка не было видно, и он понял, что только что сбил его. Старик, тянувший за собой ребенка еще несколько секунд назад, в ужасе держался за голову и исступленно рыдал. Кук никогда не подумал бы, что старый человек может так плакать. Ошарашенный, он вышел из машины, не зная, как успокоить старика или помочь ребенку. Увидев подходящего Кука, старик закричал:

– Вы его убили! Моего братика!

«Братика?» – ошарашено подумал Кук, решив, что старик потерял рассудок. Сбитого ребенка не было перед машиной. «Неужели я успел переехать его?!» – ужаснулся Кук и нагнулся посмотреть под машину. От увиденного он ужаснулся еще больше: ребенка не было и там. Он побледнел, выпрямился и дрожащим голосом сказал:

– Но там никого нет!

– Вы же видели мальчика! Как его не может быть?! Вы сбили его, – орал старик.

– Видел, – виновато подтвердил Кук.

– Но сбитого ребенка нигде нет. Да и машина ваша без всякой вмятины, – равнодушно заметил водитель машины, следующей за Куком. – Так вы продолжите движение? Пробка вроде бы рассосалась. Я должен ехать.

– Я же сбил человека. Войдите в мою ситуацию, пожалуйста.

– Вот черт! – выругался водитель и, вернувшись в свой автомобиль, каким-то образом вырулил в сторону и отъехал, просигналив несколько раз.

Сокрушенный старик начал медленно двигаться в сторону набережной. Он пробирался между машинами, пересекая проезжую дорогу и создавая непростую ситуацию для водителей. Время от времени он оглядывался и кричал:

– Вы его убили! Вы его убили!

Проезжающие машины сигналили Куку, чтобы он убрал свою машину. А Кук, все еще озадаченный, ходил вокруг автомобиля, заглядывая под него и все еще пытаясь найти сбитого им ребенка.

Но неугомонный водитель задней машины оказался прав: на автомобиле Кука не было ни единой вмятины, говорившей о столкновении. И Куку ничего не оставалось, как связаться со своим другом Лулом.

***

Кук, задремавший в своей машине, припаркованной на обочине, проснулся от стука.

– Я приехал на такси, – сердито заявил Лул. – Уже успел разузнать кое-что. Поехали ко мне на дачу. Останешься там на несколько дней.

– А как же полиция? Мои показания?

– Я все улажу. Ты лучше пересядь на место пассажира. А то еще чего-нибудь совершишь…

Кук подчинился, и через час они уже были на даче Кука. Наступал вечер. Молча поужинали, после чего Лул оставил друга, удалившись в свой маленький кабинет. Кук знал все в его доме, даже место, где ему можно будет поспать. Связавшись с родными, он предупредил, что несколько дней поживет у друга. Ему не спалось, и потому он взял книжку со старыми детскими сказками. Но вопреки ожиданиям, заснул уже на третьей странице.

Изрядно утомленный вчерашним стрессом, Кук проснулся около полудня следующего дня. Такое с ним редко бывало. Вполне естественно, что друга он дома не застал. «Наверное, поехал на работу, – подумал Кук, – или продолжает разбираться с моим странным случаем». Немного поев, он вышел во двор к своей машине. С фонарем в руке попытался залезть под машину. Не получилось – он смог только втиснуть голову, поцарапав лоб. Осветив фонарем днище, насколько было возможно, он не заметил ни человеческих останков, ни даже обрывка одежды. Встав, осмотрел переднюю часть машины и вновь удостоверился в отсутствии каких-либо признаков столкновения.

Шагая к дому, Кук даже немного обрадовался тому, что на машине нет следов аварии. Однако его не отпускало воспоминание о надрывном плаче старика и его словах о «братике». Очень захотелось связаться с другом и узнать от него новости по поводу вчерашнего события. Но не решился – возможно, он и так слишком нагрузил Лула. Надо было как-то убить время до его прихода. Попытался читать. Безуспешно. Начал крутить разные телевизионные каналы – какие-то странные фильмы, безвкусные песни. И вдруг застал финальную часть новостной передачи со сценой, так ему знакомой:

– …наличие состава преступления. Полиция также разыскивает пожилого мужчину лет девяносто-девяносто пяти, – строгий голос диктора сопровождала картинка, где была видна его машина, рядом с которой стоял тот старик.

«Так значит, они считают, что я совершил преступление! «Наличие состава преступления» – что бы это значило? А если они сочтут, что ко всему прочему, я покинул место преступления? И меня не должно радовать, что на машине отсутствуют какие-либо свидетельства столкновения. Они сочтут, что я же их и убрал. А вдруг жена и другие родственники уже видели передачу, в которой меня объявили преступником?» – подобными мыслями Кук вгонял себя в еще большее отчаяние.

Захотел прокрутить каналы, чтобы застать очередные новости, в которых осветят вчерашнее событие. Но испугался и позвонил Лулу:

– В новостях меня объявили преступником.

– По какому каналу? – раздраженно спросил Лул.

– Не знаю. Но показали сцену с места вчерашнего события. И старика показали, – с подавленным голосом ответил Кук.

– Ты особо не обращай внимания на эти новости. Иногда журналисты несут чепуху. Сиди дома. Вернусь вечером и разберемся, – приказным тоном завершил Лул.

«Я преступник. Может, даже Лул об этом уже знает. Он даже не стал меня особо успокаивать», – Кук посмотрел на часы. Было около шестнадцати сорока. «Кажется, я сбил ребенка около семнадцати тридцати. Все же правы психологи, когда говорят, что преступника тянет на место преступления. Будь что будет», – решил он, оделся и направился к машине.

Приблизительно через час он снова находился на том же участке дороги. Как и вчера, ехал по крайней левой стороне. И пробка такая же. Сзади сигналил очередной идиот, требуя продвинуться. А куда двигаться, если впереди в метре от него стоит другая машина? Не стал обращать внимания на водителя сзади, взглянул на тротуар перед высокими зданиями, а потом посмотрел направо.

Не может быть!

Дорогу быстрыми шагами переходил вчерашний старик и тянул за собой, держа за руку, того же маленького ребенка. «Так этот старикашка-артист устраивает здесь сцены? Небось, шантажирует водителей», – возмущению Кука не было предела. Он вышел из машины, не обращая внимания на крики недовольства водителя сзади.

– Эй, старик! Вы, оказывается, занимаетесь мошенничеством, – крикнул Кук что было силы.

Старик посмотрел в его сторону, и в этот момент ребенок вырвал свою руку, выбежал на дорогу и угодил под машину, которая с ревом только что освоила освободившиеся перед ней несколько метров. Ужасная картина этим не закончилась: старик бросился за ребенком, и его тут же сбила другая машина. От удара он свалился на землю.

– Какой ужас! Я стал причиной очередного преступления, – отчаявшийся Кук, всплеснув руками, вернулся в свой автомобиль. Заглушив двигатель, он решил, что не двинется с места, пока не приедет полиция. Протесты водителя сзади он молча проигнорировал.

***

Молодой полицейский в очках ходил от одного стола к другому, внимательно разбирая документы.

– Господин Кук, вы свободны. У полиции нет к вам никаких претензий. Против вас даже нет заявителя, – полицейский говорил отвлеченно, даже не глядя на Кука.

– Но…

Продолжающий ходить по комнате полицейский перебил Кука и, всматриваясь в папку, раздраженно заметил:

– У нас полно работы, а времени мало. Остальное вам расскажет ваш друг.

Стоявший поодаль Лул неохотно улыбнулся.

Друзья покинули полицейский участок и направились к машине Кука.

– Я буду вести и говорить. Ты будешь слушать.

– Хорошо, – согласился Кук. Он был несказанно рад и согласился бы на все, что скажет верный Лул.

Из рассказа Лула стало известно, что этот старик был довольно обеспеченным человеком, главой семьи с несколькими детьми, внуками и даже правнуками. Но все называли его «безумным ученым»: он посвятил всю жизнь созданию машины времени. Обладая необычайно глубокими познаниями в физике, математике, биологии и других областях, он мог бы достичь невероятных высот, если бы продвигался в какой-то конкретной области науки. Его имя могло бы быть у всех на устах, подобно имени Эйнштейна. Но он упорно продолжал работать над машиной времени, словно верящий в небылицы студент начальных курсов политеха. Целью создания такой машины было неотступное желание вернуться в прошлое и спасти своего маленького брата из пожара, охватившего здания, примыкающие к дороге, где произошел инцидент.

Это случилось лет восемьдесят назад, когда на месте сегодняшних высоток стояли другие дома, тоже высокие для того времени. Старик, бывший тогда подростком лет пятнадцати, и его младший брат находились дома одни, когда разгорелся пожар. Испугавшись, старший брат быстро пробежал сквозь разгорающиеся языки огня, уже охватывающие квартиру. И только выбежав на улицу и откашлявшись от дыма, он понял, что совершенно не вспомнил о маленьком брате, оставив его в огне. А ведь мог бы попытаться его спасти. Хотел вернуться обратно в здание, но было слишком поздно – со стен уже падали горящие обломки.

Старик вел дневник, куда аккуратно заносил свои воспоминания о том ужасном дне. Каждый год в день смерти брата старик вновь и вновь описывал ощущения от той трагедии. Скорбь по потерянному брату так охватила его, что он стал одержим идеей спасти его. Посредством машины времени.

– Представляешь, и ведь ему почти удалось! Он создал машину, которая помогла вернуться в прошлое, в тот самый день. Очутившись в окружении огня, старший брат на этот раз не выбежал, а схватил за руку младшего и начал вместе с ним выбираться из горящего здания. Выйдя и очутившись на улице, старик попал в настоящее уже в своем обычном облике. А брат остался таким, каким был десятки лет назад.

– Значит, мало того, что я убил мальчика, но еще и уничтожил мечту старика, – горестно отреагировал Кук.

– Ни в коем случае! Ты же видел ребенка. Он был всего лишь оболочкой. Словно разноцветное воздушное изображение, которое внезапно исчезло. Оно исчезло бы и без тебя.

– Но я слышал стук. Машина ударилась обо что-то твердое.

– Тебе показалось. Шума на этой дороге полно, сколько стуков вокруг. Ты увидел перед машиной мальчика, который вдруг исчез. Что ты должен был подумать? На твоем месте я решил бы точно так же.

– А второй раз?

– Старик понимал, что полностью добиться цели невозможно – он писал об этом в дневнике. Но не унывал, а повторил попытку. И случилось то же самое.

– А я еще обозвал его мошенником! Тогда он посмотрел на меня, и его сбила машина, – виновато заметил Кук.

– И здесь твоей вины нет. Ты же не думаешь, что он мог услышать тебя среди этого уличного шума? Да еще и на таком расстоянии! Извини, но твоим голосом никак нельзя перекрыть крики водителей и сигналы машин в пробке. Да и смотрел он не на тебя. Он смотрел вверх, на здание. Возможно, ему казалось, что оттуда могут упасть горящие обломки. Возможно, даже он боялся не за себя, а за брата.

– Как же это грустно! И какой печальный конец.

– А ты подумай, каким, однако, сильным человеком он был, что сумел превратить свою скорбь в невероятное изобретение. И добился он в жизни немалого. Прекрасная семья, научные разработки. Так что насчет печального конца тоже не соглашусь – он умер, не предав своей идеи. Чего стоят его старания спасти своего младшего брата, погибшего десятки лет назад! А конец у всех бывает разный.

– Что же будет теперь с его машиной времени?

– Над ней сейчас работают известные инженеры. Хотя им далеко до нашего старика. Поэтому думаю, что они ее скорее сломают, чем разберутся.

Возникла пауза.

– Мы опять к тебе на дачу? – осторожно спросил Кук.

– Нет, едем к тебе домой. Приготовишь мне поесть. Сам. Заплатишь за свои грехи.

И Кук довольно улыбнулся.

Девушка в сети

– Тук-тук-тук, – донесся стук от экрана. «Значок кольца? Наверное, женщина», – подумал Кук и, пройдя через гостиную, вошел в полутемный кабинет.

– Сейчас, – сказал он и сел в кресло перед экраном. На экране появилась надпись: «Девушка. Девятнадцать лет. Склонна к суициду. Совершала две попытки в реале. Находится под контролем. Вероятно, ищет возможность совершить суицид в виртуальном мире. Всякое содействие ей наказуемо, включая полный запрет доступа в виртуальный мир».

Пока Кук раздумывал, выходить ли на связь с незнакомкой, как раздался голос:

– Увидев меня, узнаете. Позвольте зайти.

Мужчина нажал на кнопку «Открыть», и на экране появилось лицо юной девушки. «Я действительно видел ее. Но где, когда?» – взволновался мужчина.

– Не думаю, что мы прежде виделись, – солгал он.

– Ну что поделать, – кокетливо ответила девушка, – можем опять познакомиться.

– Опять? – удивился Кук такой настойчивости. И понял, что голос девушки тоже ему знаком.

– Вы так долго живете один. Дети ваши далеко.

– Откуда вам это известно?

– Всех ли вы помните, кого встречали в путешествиях по виртуальному миру? Это как прогуливаться по многолюдной улице, наполненной событиями, где вы наблюдаете за кем-то, или что-то приковывает ваше внимание, а кто-то другой в это время, возможно, наблюдает за вами.

Мужчина вздрогнул:

– Зачем кому-то наблюдать за мной? В виртуальном мире я ограничиваюсь двумя-тремя маршрутами. Довольно спокойными. Туда разрешен вход даже подросткам.

– Я знаю. Меня только туда и пускают.

– Возраст?

– В девятнадцать можно прогуливаться где хочешь. Ментальный статус. Вы же видели описание.

Мужчине стало неловко. Девушка продолжила:

– Я не знала о предостережении насчет моего ментального состояния. Узнала, когда мы с подругой решили проверить статусы друг друга. Глупо скрывать от человека оценку его ментального положения.

– Ваша подруга тоже страдает… э...? – замялся мужчина.

– Чего вы смутились? – рассмеялась девушка. – Сейчас у многих есть подобные проблемы. Да, подруга тоже склонна к суициду. Мы познакомились у доктора, у которого лечимся. Принудительно. Хотели вместе совершить самоубийство. Думали, будет легче. Но каждой было бы страшно наблюдать за другой. Потому и живы. Пока.

Куку стало жутко.

– Вы видели нас в одном кафе, даже подошли к нашему столику.

– Я не пристаю к молодым девушкам в виртуале.

– Это было в реальной жизни. А вы были сильно пьяны.

«Так вот где я её видел! Она меня привлекла необычной манерой речи. Не удлиняет фраз, а даже их укорачивает. Но при этом смысл сохранен полностью. Говорит, держа голову прямо, не оборачиваясь к собеседнику. Тем вечером я совершенно потерял голову», – подумал мужчина.

– Извините. Надеюсь, я не хамил.

– Нет-нет! Вы вели себя вполне прилично, даже немного сентиментально. Вам показалось, что я ваша жена в молодости. И вы себя тоже чувствовали молодым, – улыбнулась девушка.

– Возможно, так и было, но я не помню, – вновь солгал Кук. С каждой минутой девушка нравилась ему все больше. У неё все звучало так просто и безыскусно. «Но выдавать себя не стану», – подумал мужчина и спросил: – А почему вы наблюдаете за мной?

– Мне нужна ваша помощь.

– Помощь? – забеспокоился мужчина, вспомнив предупреждение