Николай Игнатков
Я люблю тебя

Глава

I

. Черствеют души от разврата

Черствеют души от разврата,

Животной страсти отдалась…

А ведь была любовь когда-то,

Она как солнышко лилась.

Она ложилась вам на плечи,

Кружила долго по груди.

А на столе пылали свечи,

И загоралась все внутри.

По животу ладонью гладит,

Бикини спустит и туда.

Там губки сладкие расправит,

Сияет, словно как звезда.

И воспылавшие закаты

И воспылавшие закаты,

И баловница темна ночь.

Они кричат не виноваты…

Но так стараются помочь.

И ты лежишь дух затаивши,

В кровати… Просто на лугу.

Он на колени опустившись,

Рукой проводить по бедру.

И дрожь она идёт по телу,

Прикосновений нет конца.

И жизни следуя примеру,

Коснулся он того венца.

Где все цветы затрепетали

Где все цветы затрепетали,

Волнуясь шепчут лепестки.

– Иди, иди – тебя мы ждали,

И он уже в тебе, внутри.

Движений ровная дорога,

Обрывы, ямы… Ты летишь.

И ты в раю, ты там у бога,

От счастья только закричишь.

Скрипит кровать… Трава ласкает,

Роса смешается с твоей.

А страсть любви не отпускает,

Себя отдашь с любовью ей.

А что теперь? Где эти ласки?

А что теперь? Где эти ласки?

Огни и те уж не горят.

Страсть поменяла свои маски,

В любовь влила какой-то яд.

И разъедает все живое,

И на лице твоем как тень.

А небо также голубое,

И также к нам приходит день.

Как нам вернуться к тому счастью,

Где наслаждаться и мечтать.

И мы себя считаем частью,

И вместе радостней дышать.

Любовь она уже как крылья

Любовь она уже как крылья,

И распушила свою страсть.

И вам немножечко усилья,

И тройка счастья понеслась.

Сугробы санками пронзая,

По ледяным скользит мостам.

И прямо в сердце проникая,

На долго остается там.

И как действительность меняясь,

Смогла, и нас так изменить.

Любить неистово – стесняясь,

Мы перестали и любить.

И серенады улетели

И серенады улетели,

Сживала их пустая мгла,

А как когда-то мы хотели,

И доставало нам ума.

Приемы те из камасутры,

Мы сами знали на зубок.

И не считали мы минуты,

Всю ночь, и день вели урок.

Все разложили на постели,

На чистых белых простынях.

И позы все что мы хотели,

Не совершали второпях.

Раскинув ноги замирая

Раскинув ноги замирая,

Глаза закрою… Ну и пусть!

И входит он в тебя играя

И ты все знаешь наизусть.

Сейчас замрет… Потом выходит,

Его тепло по животу.

Губами он соски находит,

В тебя вольет он теплоту.

И поцелуй… Он так заводит,

Перевернет тебя и вновь.

Он потихоньку туда входит,

И это все, и есть любовь.

А ты сама как мастерица

А ты сама как мастерица,

Щекой готова обжигать.

Ты и девица, и блудница,

А как умеешь ты ласкать.

Рукой его возьмешь, губами,

И язычком, так язычком.

Они уже за облаками,

И ты оставишь на потом…

Возьмешь и выпустишь на волю,

Посмотришь издали на них.

И называлось то любовью,

Делили все на четверых.

И их считали половиной

И их считали половиной,

Без них ведь счастья не понять.

Он не сдержался, шел с повинной,

И так старался восполнять.

Огни свечей уже погасли,

А воск слепил фигуры нас.

И каждый был тогда так счастлив…

Что происходит в нас сейчас?

И тонкий лед, и та же речка,

Морозец свой скрывает нос.

А как теплом ласкала печка,

А как стелился сенокос…

К твоим ногам упасть готовый

К твоим ногам упасть готовый,

Туда он рвался… Между ног.

Но был он ведь тобой влюбленный,

А все равно искал порог.

Переступить его боялся,

Рука тряслась там у бикинь.

И он пролезть туда старался,

Так извивался словно змий.

И по лобку ползет, щекочет,

Перебирая волоски.

В ладонь возьмет этот комочек,

Сжимает радостью виски.

А губки, губки те раздвинет

А губки, губки те раздвинет,

И пальчик чуть туда введет.

Не глубоко, он не обидит,

Побудет там и отойдет.

И клитор ждет, когда коснется,

Ну хоть бы кончика его.

И он любовью отзовется,

Желая только одного…

Но сенокос косою машет,

Трава ложится полежать.

И страсть она кадриль запляшет,

Тот дух умел так возбуждать.

И запах всех цветочков мира

И запах всех цветочков мира,

Собрался здесь чтоб ублажать.

Там все цветы вплоть до жасмина,

А ты не можешь уж дышать.

Кружится все… И рядом звезды,

Так с пониманием глядят.

Теперь остались только слезы,

И старый тот еще наряд.

Обновки редко покупаем,

И что осталось? Ничего…

Себя лишь в мыслях раздеваем,

А рядом нет ведь никого.

И распылишь кому-то ноги

И распылишь кому-то ноги,

Немножко так, не широко.

Иди туда где были боги,

Одной мне ведь так нелегко.

И мысли в мыслях потеряю,

Придумать что? Только самой.

Но я себе не доверяю,

И застывает жизнью кровь.

А будни… Как они терзают,

Все взять, стараясь на измор.

И счастья мысли исчезают,

И серость встала как забор.

Ни перелезть, не перепрыгнуть

Ни перелезть, не перепрыгнуть,

Ни та конструкция в тебе.

А ты могла б еще достигнуть…

И поменять что-то в судьбе.

И насладится снова счастьем,

Летать как птица высоко.

С его конечно ведь участьем,

И проникая глубоко…

Черпать его… И пить с ладоней,

Пусть все стекает по тебе.

А счастье там еще бездонней,

И воспылаешь ты в огне.

Огнём сама уже сгорая

Огнём сама уже сгорая,

Оставишь ты не дым, а страсть.

Ну хоть кусочек дайте рая,

Бесследно мне нельзя пропасть.

Глава

II

. Раздолье в ней не по годам

Роса на листьях старой вишни,

Упала к ней, и по губам.

Ей бы прогнать свое затишье,

Раздолье в ней не по годам.

А как себя… Кому раскинуть,

И кто сожмет тот бугорок.

И чувства те ее покинут…

Есть у любви похоже свой срок.

Придет она огнями книзу,

А страсти вверх по животу.

И предалась тому капризу,

Хотела прейти черту.

Сняла белье… В одном халате,

За полотенцем на балкон.

Счет предъявить себе к оплате,

И все мерещится… Как сон.

Смотрела вниз… Летали птицы,

Весна взяла похоже верх.

Ей бы глоток испить водицы,

В любви родился человек.

Рука её скользнула ниже,

И задержалась между ног.

И вот она к черте той ближе,

И перешла она порог.

О! Как она себя ласкала…

И проникала, и водя.

Нашла она то что искала,

И этот стыд средь бела дня.

Упавший клен прижал березу

Упавший клен прижал березу,

Их листья стали щебетать.

Он предоставляет им угрозу…

Они любви только хотят.

И ветви, ветви обнимают,

И ствол к стволу, и все кружит.

Друг дружку так они ласкают,

Березка вся сама дрожит.

А клен погиб… Он вырвал корни,

Вся зелень быстро опадет.

Десятком тянутся ладони,

Березка вместе с ним умрет.

У мечты той подрезаны крылья

У мечты той подрезаны крылья,

Не летать ей теперь и не жить.

Умереть здесь одной от бессилья,

А могла бы, могла бы любить.

По лугам свои пышные косы,

По полям свой ромашковый след.

Запах тот упадет на покосы,

Поджигая огнями рассвет.

И раскинутся вдаль обнаженной,

На траве где цветочный настой.

Страстью той будет в пепел сожженной,

Проливаясь в росу чистотой.

Седая ночь стучит в окошко

Седая ночь стучит в окошко,

Впустить ее иль не впустить…

Пусть погостит она немножко,

Ей там одной так скучно жить.

Она вошла, по пояс косы,

Играли смолью от тепла.

Глаза ее чуть, чуть раскосы,

Но исходила красота.

Фигура та… Работал скульптор,

Халат прозрачной белизны.

И груди там похоже ультра,

И все движения просты.

Присев на краешек дивана,

Сияла вся собой внутри.

– Помыться мне… Где ваша ванна,

Я запылилась по пути?

Вернувшись вновь так изменилась,

Красивей нет уже людей.

И низко, низко поклонилась,

Ушла так быстро из гостей.

Влюбился он в ту ночь такую,

И будет ждать ее теперь.

И мысль уже носил шальную,

И постучался кто-то в дверь.

Вошла она… Вся золотая,

Коса ее из серебра.

– Сегодня шла снег разметая,

Устала так… Я до утра,

Позволь с тобою заночую,

Тебя совсем я не стесню.

Себя чуть, чуть я подрисую,

И тут на краешке усну.

Легла она раскинув ноги,

Одежду всю с себя сняла.

Ее творили видно боги,

Не доставало лишь тепла.

Он взял рукой ее за груди,

Там холодок слегка бежал.

Но сколько тайн есть в том сосуде?

От неизвестности дрожал.

По животу ее погладил,

Спустился ниже между ног.

И руку снял, ее оставил,

Он больше ждать уже не мог.

А ночь спала, она устала,

Он не пытался разбудить.

Вошел в нее, теплее стало,

И долго стал ее любить.

Движений всех своих не помнит,

Но ночь вдруг стала отвечать.

И страсть сама им хороводит,

А ночь оставлена скучать.

Он отвернулся, – Что там было?

Уснул и сам убитый сном.

Соседка видно заходила…

Его окутало теплом.

Там сено только что доставленное с луга

Там сено только что доставленное с луга,

Укрыться для любви ушли на сеновал.

И как любили мы с тобой тогда друг друга,

Я всю тебя раздел, ласкал, и целовал

А годы пролетят, украсят сединою,

А старый сеновал теперь одна труха.

И первая любовь покрыта белизною,

От искренности той осталась шелуха.

Заря ещё скрипит, замешивая краски,

А я уже бежал на тот колхозный двор.

И роль была одна… Не надевали маски,

Предательство в любви считали за позор.

И простата души бурлила родниками,

И пролилась вода небесной чистоты.

И мысли утекли, надежды ручейками,

И прежнюю такой опять предстанешь ты.

Ладонью об ладонь… Обуревали страсти,

А запахи любви сбивали просто с ног.

И были мы с тобой у той любви во власти,

Искали ту одну из множества дорог.

Но как потом судьба нас разбросает подло,

Меня захватит БАМ величием своим.

Вернусь когда назад а будет уже поздно,

Ты замужем давно, но только за другим.

И осень замолчит… Стыдливо улыбаясь,

Ты вымолвишь в ответ, – Ну как твои дела?

Я близко подойду той правды не стесняясь,

– Спасибо что меня так долго ты ждала…

Снежинки за оком они зачем порхают

Снежинки за оком они зачем порхают,

Кто должен увидать их стать и красоту?

И что они тебе теперь напоминают…

В той искренности чувств искали чистоту.

Губами ухвачу, она уже растает,

Слезинкой упадет к тебе туда вовнутрь.

И страстью неземной оттуда прорастает,

Не пробуйте себя напрасно обмануть.

И белоснежным днем, и ночью бархатистой,

В стремлении своем теряя, находя.

Жизнь наша не всегда будет такой пушистой,

Не хлопайте дверьми надолго уходя.

И в красоте своей особенная нежность…

Сугробами в душе перегородит путь.

И кажется теперь ведь правит неизбежность,

Но мы в любви своей теряем порой суть.

И рвутся огоньки, им так нужна свобода,

Свечами подожгут то внутреннее я.

У выхода один, а сколько там у входа?

И машете крылом взывая, и маня.

Полночная звезда прорежет бесконечность,

В твоей груди горит погашенный огонь.

И сколько раз туда бросает нас беспечность,

А может быть и есть в той суете любовь.

Глава

III

. Саму себя я не пойму

Романс любви кружил над лугом,

Росой ложился на траву.

Он был всегда мне лучшим другом,

Саму себя я не пойму.

И мы идём соприкасаясь,

Его рука моей руки.

И я как будто отрываясь,

Летаю там, где светлячки.

Они горят и вдруг погаснут…

А если это нелюбовь?

И чувства первые обманут,

И застывает в венах кровь.

А мне костер, пожар мне нужен,

Хочу сгореть сама огнем.

Он мне одной богами сужен,

И будим мы всегда вдвоем.

И он услышит мои мысли,

В ладонь зажмет мою ладонь.

Над нами звуки те зависли,

Шептали что-то про любовь.

И быстро все, не ожидала,

Уже лежу я на цветах.

И я не так себе мечтала,

И утонула в тех мечтах.

И он вошел, и боль пронзила,

И поплыла вокруг земля.

И боль на время отпустила,

И виновата я сама.

Не торопить бы нужно время,

И все секундами считать.

С себя сняла надежды бремя,

И больше мне, о чем мечтать?

Романс любви уносит юность,

А зрелость я еще не жду.

Все как-то странно обернулось,

Себя я там не нахожу.

И много лет спустя, а помню,

Что было там тогда у нас?

По животу веду ладонью,

Мне бы там крикнуть, – Не сейчас!

А муж другой… У нас детишки,

От них и радость на лице.

Любовь внушают эти книжки,

И рай с любимым в шалаше…

И разошлись у нас тропинки

Сегодня ночь просто упала,

Так проскользнула меж ракит.

И кто сказал, что мы не пара?

Ты был когда-то знаменит…

А я по жизни рангом выше,

Я ведь красива, молода.

Луна уже сидит на крыше,

А я по сексу голодна.

И запах мой разносит ветер,

И эта буйная весна.

И ты меня давно заметил,

Но подошла к тебе сама.

Сама спросила, – Заскучали?

Ночные танцы удались…

И мне девчата прокричали,

И уходить мы собрались.

А провожать вы неохотно,

И что подумают потом…

А комарья, кругом болото.

– Подышим может перед сном?

Спросили вы и осторожно,

Коснулись чуть моей руки.

И чувства те понять несложно,

И все скорее от тоски.

Она на части разрывает,

Так глубоко во мне сидит.

И безгреховность разрушает,

И чувства страсти бередит.

Весне конец, а завтра лето,

Уже тепло, шумит трава.

А я была легко одета,

На твой пиджак я прилегла.

Ты рядом сел, провел рукою,

По ягодицам, животу.

Любовь нахлынула волною,

И захотел меня ты ту…

Бикини снял и рядом бросил,

А платье просто расстегнул.

И дух весны так страсть разносит,

И ветерок любви порхнул.

Вошел в меня… И только звезды,

Стыдливо пялились на нас.

А завтра знаю будут слезы,

Себе самой… И на показ,

Ему я выставила груди,

– Бери, целуй, они твои.

Любовь нужна, мы счастья люди,

Любить нельзя нам без любви.

И он любил… Ласкал и трогал,

Водил рукой по животу.

Себя сполна тогда он отдал,

И я вкусила остроту.

И ночь она, как сучка взвыла,

Хвост подобравши убежав.

Я в первый раз тогда любила,

А он спасибо не сказав,

Поднял пиджак стряхнув травинки,

Те что сломали мы в любви.

И разошлись у нас тропинки…

В домах зажженные огни.

Народная кадриль

Она касается… Кадриль,

Перебирает жизнь ногами.

А там есть все… И та же пыль,

Она летит за каблуками.

И стук сапожек по душе,

И платье в клеточку, в горошек.

И мы близки с тобой уже,

Моя рука там между ножек.

Рука пытается понять,

Что там за платьями сокрыто.

И посильней тебя обнять,

А счастье то уже забыто.

Кадриль напомнит обо всем,

И пляски те, и ночи смысла.

И что искала она в нем,

И он чего хотел напиться.

Сломался только каблучок,

Она теперь стучит босая…

Тот нераскрывшийся цветок,

В двух сантиметрах был у рая.

И снова кружится кадриль,

От ней уже устали ноги.

И вдаль летит, и смотрит в ширь,

Не потерять бы той дороги.

И он единственную ту,

Искал на этом бездорожье.

Лелея давнюю мечту,

Он у неё упал в межножье.

И целовал ту чистоту,

И раздвигая лепесточки…

И заполняя пустоту,

Он отыскал такие точки.

И нажимал, и отпускал,

Она уже теряя разум.

А он искал… Любви искал!

И получили счастье сразу,

Когда вошел туда он им,

Они такое испытали…

Им так легко стало двоим,

Они нашли то что искали.

Ночь сняла у невесты фату

Ночь сняла у невесты фату…

Белоснежное платье срывая,

Рвался он пригубить чистоту,

И себя, и ее обнажая.

Вот она перед ним в наготе,

Он в ночи не заметил бикини.

И легла она вся в красоте,

И любил он ее больше жизни.

И он лег на нее, там у ног,

Его что-то туда не пускает.

Отодвинул края, сам помог,

И куда-то уже улетает.

И летели вдвоем… Стон, и крик,

Задрожала кровать или сами.

Звёзды рядом совсем в этот миг,

В забытье унеслись и пропали.

Расплескала ноги я по траве

Расплескала ноги я по траве,

Я богиня из росянковых бус.

Мысли радости кружат в голове,

Я отдам ему сегодня свой груз.

Я несла его в себе много лет,

Сколько раз его пытались забрать.

Но во тьме искала я чистый свет,

А теперь я все готова отдать.

Окропили мы тогда с ним траву,

Удивлённо он спросил, – В первый раз?

И была ли я во сне, наяву,

Не нашла я для него только фраз.

И пошла я босиком по росе,

Между пальчиков моих лепестки.

Ну а мысли все стучат в голове,

Не любовь наверно так от тоски.

Ну и он вошел в себя и молчит,

Где та радость что должна окрылить?

А петух там надрываясь кричит,

И хотела я свой груз воскресить.

Одиночеством дней

Одиночеством дней упаду на кровать,

Сколько было всего и на этом матрасе.

И не знаю теперь плакать мне, горевать,

Где мне снова ловить улетевшее счастье?

Тот последний всегда непочтителен, груб,

Получал он свое и как пыль растворялся.

Он ни разу моих не коснувшийся губ,

Уходил навсегда и опять возвращался.

Да и те до него… Как все это забыть,

А мне нужно любви, не приемлю разврата.

Как себя для любви мне теперь приоткрыть?

А кровать говорит, – Ты сама виновата.

Глава

IV

. Мы с тобой танцевали всю ночь

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Мы с тобой танцевали всю ночь.

Наши губы роняли романс,

Он искусник старался помочь.

Я рукой прикоснулся к груди,

Там стучало сердечко твое.

Опустилась рука до ноги,

В кружевное попало белье.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Чистота, чистота, чистота.

Не даёт нам по жизни упасть,

Красота, красота, красота.

А под ним волосок к волоску,

Между пальцев моих щекоча.

Пальчик вниз и прильнул к лепестку,

А другой что-то там щебеча.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Проникал уже в нас и кружил.

Эта музыка счастья лилась,

И свое каждый в ней находил.

Пальчик нежно раздвинул его,

И вошел там, где радость сама.

Совершая свое колдовство,

Из любви, наслажденья, добра.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Уносил нас туда в облака.

Он кружил, завораживал нас,

И опять опускалась рука.

На лобок твой ложится ладонь,

Шёлк волос будоражит ее.

Я зажгу вожделенья огонь,

И снимаю все по кругу белье.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Наслаждение вечности, сон.

Доброта и сияние глаз,

Если кто с ним когда-то знаком.

Упадут кружевные трусы,

Станут путами сказочных ног.

Я вдыхать так хочу чистоты,

На колени спускаюсь где бог…

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Мы дрожали вдвоем в тишине.

Ну и тех не законченных фраз,

Тени пишут живьем на стене.

Кто-то создал у женщины рай,

Поднимаю подол и туда.

Прижимаюсь лицом… И за край,

Уношусь той любви навсегда.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Грациозно расправив крыло.

Улетела любовь, сорвалась…

Приведение нас с ней свело.

Ты рукой по моим волосам,

Шелестит надомной водопад.

Мои руки скользят по ногам,

Убирают всех пут маскарад.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Обнажает друг другу тела.

Наслаждение сорванных ласк,

Отражают в себе зеркала.

И ты ногу одну отведешь,

Равновесие счастья поймать.

И меня ты так сильно прижмешь,

И начну я с тебя все снимать.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

И дыхание тенью дрожит.

Прикоснулась с к нему, чуть взялась,

Эта ночь что-то там ворожит…

Ну а ты снимешь все и с меня,

Обнаженные рядом дрожим.

И телами прижмемся скользя,

А в кровать мы ещё не спешим.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Обнимает тебя и несет.

И летит расписной дилижанс,

В свой последний на свете полет.

Ты спускаешься с неба к нему,

Искры света летят в темноте.

И вселенную строишь саму,

И живём мы в другой красоте.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Губы сами находят себя.

Мы вступаем с тобой в резонанс,

Наши души друг друга маня…

Белоснежная кружится бязь,

На губах оседает роса.

Закружит своей нежностью вальс,

Чистота, чистота, чистота.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Твои бедра сжимаю в руках.

Ну а ты мне такой реверанс,

И я там, я уже в облаках.

Подниму как пушинку… Порыв,

Закружит, положу на кровать.

Зацелую тебя все забыв,

И к нему только буду взывать.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Покружи нас еще в высоте.

Как прекрасно нам здесь в небесах,

Мы несемся к любимой мечте.

– Не спеши, капли все сбереги,

Расплескаешь потом не собрать.

И входи… Только нежно входи,

Этот миг ты сумей отдалять.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Потеряем сознание мы.

И тела издают аромат,

Как движения наши мудры.

Закружит налетевшая страсть,

И действительность станет обман.

В ней другие законы и власть,

И несёт твое счастье туман.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Ночь сама так игриво ушла.

И блаженства взаимный экстаз,

Улетела куда-то душа.

Упадем мы с такой высоты…

С высоты неподвластной уже.

Сколько в вальсе самом чистоты,

Он и сам растворясь в мираже…

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Вожделение льется и жизнь.

В нас любовь с новой силой зажглась,

Так красиво мы будем любить.

Нежный вальс, нежный вальс, нежный вальс,

Будем помнить с тобой мы всегда.

Загорелся тот свет и погас…

Забрала его видно звезда.

Мой нераскрывшийся цветок

Мой нераскрывшийся цветок,

Завял упавший лепестками.

Их унес вдаль ветерок,

И я прольюсь сама слезами.

А я могла бы так цвести,

И красотой своей пленила.

Но не нашла своей любви,

От ней одной исходит сила.

Упал вчера к моим ногам,

Каштан совсем еще не зрелый.

Губами мне и по губам,

Но тороплив, и неумелый.

На первой встрече обнимать…

И вел себя так шаловливо.

И потянул меня в кровать,

Я все сносила терпеливо.

И бесцеремонно мне в трусы,

Он запустил своей рукою.

А я хотела чистоты,

И чтоб текла она рекою.

Снимал белье так торопясь,

Порвал отдельные детали.

В меня вошел и насладясь,

Не показал, и гениталий.

А я могла бы их ласкать,

Такой восторг, такие чувства.

И как его не знаю звать,

А он нашел в том верх безумства.

Теперь он будет щеголять,

Что ночь провел с красивой дамой.

В себя уверенность вселять,

Гордится этакой забавой.

А хочу сама любить,

Не просто так по этикету.

И наслажденье получить,

И не раскрыть того секрету.

В любви есть правила свои,

В них ложь один из элементов.

Неправды потекут ручьи,

А сколько там еще моментов…

Нельзя ведь все предугадать,

Тот изменил, та изменила…

Любовь она ведь благодать,

А если вдруг она остыла.

Ты эти чувства новизной,

Вернуть себе еще поможешь.

Перенасыщенный женой,

Ты и того понять не сможешь.

Недавно тополь заходил,

И пух седой, и сам весь белый.

Меня к интиму пригласил,

Песок в штанах… Такой несмелый!

Я брюки сдернула сама,

А там дрожит сухой листочек.

Омолодить я не смогла,

Такой кривой наверно почерк.

Ушел с обидой на меня,

Фантазий видите ли мало…

Я дать могу много огня,

Необходимо ведь начало.

И дуб недавно удивил,

Мы на поляне повстречались.

Взял так прилюдно наклонил,

Туда-сюда и разбежались.

Перевелась теперь любовь,

Она оскомину набила.

Не поджигает спичка кровь,

Тоска тщедушная сгубила.

А я хочу любить ни так…

Чтоб водопады извергали.

И в перед в мой, и можно в зад,

И чтобы мертвые вставали.

Чтоб страсть фонтаном била там,

Дождем лилась сплошная радость.

И предавались мы мечтам,

И смаковали эту сладость.

У нас растений – главным ствол,

И пусть совсем одревесневший.

И успевай поднять подол,

А то наскочит очумевший.

Глава

V

. Первая встреча

Познакомились мы и теперь,

Предстоит наша первая встреча,

Я открою с волнением дверь,

Она скажет, – Ну здравствуй. И плечи,

Они дернутся так будто ей,

Холодок забирается в душу.

А в глазах огонек из огней,

Я молчу, и естественно трушу.

Сняв дубленку, смотрю как она,

Так близка… Будто вечность знакомы.

По бедру проскользнула рука,

Дух такой будто бы от иконы.

– Руки мой, я поставила чай,

Полотенце, то крайнее слева.

Я смутился опять, невзначай,

А она, она так осмелела.

После чая вставая сошлись,

Наши взгляды… И что теперь делать?

Мысли разные вдруг пронеслись,

Я ведь сам показать должен смелость.

Я прижал ее нежно к себе,

Целовать стал участок за ухом.

Страсть взрывалась, неслась вся в огне,

Наполняя загадочным звуком.

А рука моя к ней под халат,

Обнаженные, теплые груди.

И наполненный нежностью взгляд,

Растопить так старается будни.

Столько лет, а упругий живот…

А ладонь уже там под бикини.

Она дышит легко, только рот,

В предвкушении счастья богини.

Разложив волосок к волоску,

Пальцы губ ее нежных коснулись.

А один проникает и в ту,

Уже все там в нее окунулись.

Задрожала она словно лист,

У осины, стоявшей у речки.

Начинается новая жизнь,

И стучат уже счастьем сердечки.

Отодвинув меня и сама,

Расстегнула спокойно рубашку.

И по телу зимою весна…

Расковала она уже пряжку.

Все упало что было на мне,

А она уже там на коленях.

Радость так пропорхнув по спине,

И действительность только в мгновеньях.

А она так схватилась рукой,

А сама уже где-то витала.

И его нарушая покой,

Языком что-то там рисовала.

По губам провела и туда,

В теплый ротик погреться впустила.

И звенят в голове провода,

Она нас ведь двоих приютила.

А потом говорит, – Заждалась,

Там кровать шелестит простынями.

А любовь! Она просто рвалась…

Ягодицы сжимая руками,

Опускаю ее на кровать,

Раздвигаю горячие ноги.

И лицом меж ними упасть…

Но иду я по дальней дороге.

Исцелую ее всю кругом,

Обласкаю, где тайны сокрыты.

Если кто с таким чувством знаком,

Там уже ты теряешь орбиты.

И на ощупь потом, на авось…

Удержаться у зыбкости края.

Состоялось ведь все, все сбылось,

И войду я в нее замирая.

Ну а там… Вы ведь знаете там,

Бог придумал сосуд тот волшебный.

И скользил по ее островкам,

И нектар отдавал свой целебный.

И она уносилась в мечту,

Закрывала глаза, и летала.

Удалось нам пронзить пустоту,

И она как цветок расцветала.

Запах счастье спускаясь с небес,

На крылах своих держит мгновенья.

Радость рвется уже, общий всплеск,

Затихаем и ждем повторенья.

А в друг ни так… Она зажата,

Скажет, – Давай, но не сейчас.

И взгляд потупит виновато,

И тот пожар внутри погас.

И искры те… Они ведь дымом,

Умчатся вдаль, там растворясь.

А ты уже считал любимым,

Теперь попятишься стыдясь.

И стыд ни в том, чего не сделал,

А мог бы так ее любить.

И ты себя как будто предал,

И нужно дальше с этим жить.

Захлопнув дверь, степень не видя,

Уйдешь опять в небытие.

Себя ты будешь, ненавидя…

В той старой снежной колее,

Найдешь исток и потеряешь.

Других уже не будет сил.

И счастье то ты не поймаешь,

В болото глубже угодил…

Всем у любви открыты дали

Всем у любви открыты дали,

Границ там нет, когда любовь…

Узлом связав свои печали,

Сама живешь ты так с собой.

И возраст твой не по Бальзаку,

Они все мерили ни так…

Тебя побитую собаку,

Жизнь разменяла на пятак.

За битых двух дают не битых,

Не упустить бы только шанс.

Себя найти в мечтах забытых,

Восстановить былой баланс.

И нате вам… Раскину ноги,

На шелковистой мураве.

Возьмите все у той тревоги,

И растворюсь я в синеве.

Туда уйду… За облаками,

Мечта похоже не мечта.

А он тебя возьмет руками…

И так надменна высота.

И отпускать тебя не хочет,

Сорваться вниз – значит беда.

Там белый день тебя затопчет,

Не убежать ведь в никуда.

И серость вновь легла на плечи,

Из подтишка тебя берет.

И задувает ветер свечи,

Груз ожидания кладет.

А как нести? Ты на исходе,

Той первозданной чистоты.

Как побороть то что в природе,

Не замарать и красоты?

Внутри ничто… Ведь только фантик,

Так привлекателен он всем.

Возьмет тебя один романтик…

И больше будет тех проблем.

Прагматик, долго изучая,

И кто ты есть, и от чего.

У края он уже скучая…

И не оставит ничего.

А ты опять на поединке,

Ведешь неистово борьбу.

Одна идешь по той тропинке,

Сама вершишь свою судьбу.

И где же он тот самый смелый,

Пусть не единственный, но твой.

И белый весь, весь очумелый,

Стучится ночью на постой.

Впустить зачем? Ведь открывала,

Себя ты настежь, – Заходи.

Потом от встречи той страдала…

И как забыть, что позади?

А не откроешь он ведь мимо…

Уже стучится там, к другой.

А хочешь ты ведь быть любимой,

Как тот цветочек полевой.

И открываешь ошибаясь,

В какой уже по счету раз…

А он опять с тобой играясь,

Наговорит туманных фраз.

Огни сгорая затухают,

Дым улетучится совсем.

И страсти те все увядают,

И не заполнит их ничем.

Ночной пожар восход уносит,

И между ног твоих роса.

Когда душа чего просит,

Тебя не слышат голоса.

И каждый день меняя простынь,

Ее стираешь на показ.

А в сердце там сгорает осень,

И веришь ты что не придаст.

Твоя сомнительная вера,

И в благородство, и в курьез.

Как сложно там, где нить барьера,

Где легкомыслие всерьез.

Съедает дни и только ночью,

Так прошибет тебя слеза.

Ты понимаешь все… Воочию,

Перед тобой твоя судьба.

Уставший взгляд… Не до метаний,

За поворотом, поворот.

Иссяк запас твоих мечтаний,

А хочешь так его ты в рот.

Глава

VI

. Сгорает боль в огнях

Сиреневая ночь брусничного заката,

Плывет и над землёй становится светлей.

Я в той любви сама, сама я виновата…

Я не смогла понять тогда что мне важней.

Тушила страсть свою раскинувшись по лугу,

И он меняя хотел, и прямо на траве.

Я прежней той теперь ведь никогда не буду,

Прольется моя кровь разбавленной в росе.

И холод по спине, прилипшие травинки,

Отмоюсь я потом, когда придет рассвет.

И там во мне внутри не сохранятся льдинки,

Которые могли продумывать ответ.

И смою я с себя тот груз чем дорожила,

Надеждами его, мечтами берегла.

Возможно я одна такое заслужила,

Я ведь тогда сама впустила и легла.

И пусть пьянило все, дурманил счастьем воздух,

И светлячками звёзд он проникал в меня.

Решилась я тогда… И совершая подвиг,

Решила, что пора схватить того огня.

И пламя закрутить, пусть обжигаясь сильно,

Пустить его в себя, на грудь и на живот.

И между ног он там, и ты уже бессильна,

В молчании своем лишь открываешь рот.

Движений тошнота, и обжигает болью,

А он тебя к росе так сильно придавил.

И что было тогда…Назвать это любовью?

Понять меня саму мне не хватило сил.

Я больше не люблю сиреневые ночи,

Бруснику не хочу, она мне так горчит.

И как мне рассказать своей подросшей дочке,

Пусть к страсти той бежать так быстро не спешит.

Прольётся ведь любовь, омоет чистотою,

И боль потери той слезинкой на носу.

В сплетении вдвоем…Любовь над красотою,

И высушат сердца упавшую росу.

И будет также ночь, и луг, и таже речка,

Себя она отдаст на мокрых простынях.

И бьются в той любви два маленьких сердечка,

И так же луг пьянит… Сгорает боль в огнях.

А я люблю тебя я знаю

А я люблю тебя я знаю,

И пусть любовь ещё молчит.

Я открываю свою тайну,

Она меня и победит.

И увлечет в такие дали,

Летали мы там в облаках.

И ближе мы друг другу стали,

И все теперь в его руках.

Он понесет что взял с запасом,

Иль разбазарит по пути.

И кролем брал меня, и брассом,

Чтоб потерять или найти…

И появляются ростки

У счастья есть свои границы,

Переступить за них нельзя.

Слезой намокшие ресницы,

А ты по памяти скользя.

Найдешь моменты просто стыдно,

– Как я могла так поступить?

И так теперь за все обидно,

– Я захотела так любить.

Халат сняла а под халатом,

Святого тела чистота.

Чуть освещённая закатом,

Та… Первозданно красота.

И обволакивала плечи,

Тенями падала на грудь.

В душе зажглись слепые свечи,

И не могла она вздохнуть.

А он увлек и на колени,

Упал лицом к ее ногам.

И он искал ее ступени,

Те что положены богам.

И трогал их стыдясь рукою,

С восторгам – губы по губам.

И страсть текла уже рекою,

И волю дал своим словам.

Волшебный сад… Цветы похмелья,

Свои роняли лепестки.

Любовь она – настой из зелья,

И появляются ростки.

На простынях играют тени

На простынях играют тени,

Рассвет стремится между штор.

Проник уже и на колени,

Так потихоньку словно вор.

По бедрам вверх и словно замер,

Он растерялся или как?

А между ног сгустилась пламень,

И все теперь в его руках.

Раздвинет их колени к верху,

По бедрам он скользит туда.

И языком откроет дверку,

Что сберегала все года.

По губкам тем, по лепесточкам,

Губами он уже ведет.

А пальчик внутрь и жмет по точкам,

Твое сознание плывет.

И ты летишь… Все глубже, глубже,

Войдут туда уже их два.

И ты сожмешь чтоб было уже,

И сдержишь ты себя едва.

Возьмешь за голову руками,

Прижмешь к себе…И отведешь.

Что у него возьмёшь губами,

И языком кругом пройдешь.

И будешь с ним ты целоваться,

И опускаясь, возносясь.

Ты не способная стесняться,

Так управляет эта связь.

В тебя войдет… Уносит разум,

По телу только светлячки.

И вместе вы… Вы оба сразу,

В глазах летают мотыльки.

Ночь без луны, черемух запах

Ночь без луны, черемух запах,

Течет над речкой как вода.

И ты уже в тех странных лапах,

Как та упавшая звезда.

Желаний всех не загадала,

Она так быстро пронеслась.

О чем тогда ты там мечтала…

И страсти этой отдалась.

Там у черемух было сыро,

Пиджак его давно промок.

И спину так там холодило,

И между ног твоих комок.

Ты сжала так… Не разжимала,

Себя потом не удержать.

И понимать ты не желала,

И проникала уже страсть.

Она вошла в тебя и воздух,

Пролился счастьем как ручей.

Любовь она похоже омут,

В ней не бывает ведь ничьей.

Один лишь будет победитель…

Возьмет стряхнет просто пиджак.

И воздух страсти вечный зритель,

В моменты яростных атак.

Крыло подбито у любви

Крыло подбито у любви,

По нем прошлись нещадно дробью.

А там пылало все вдали,

И отдавалось только болью.

Не удержалась я тогда,

И смог он вскрыть заветный ларчик.

В начале гладил и туда,

Он ввел один всего лишь пальчик.

Затрепетало все внутри,

Огни и те мне не светили.

И я позволила войти…

Мы обо всем тогда забыли.

И страсть она так увлекла,

Не зная ранее те чувства.

И честь моя там утекла,

И без особого искусства.

Глава

VII

. Зацепился халат оголив наготу

Ты локтями вперёд наклонилась к столу,

Зацепился халат оголив наготу.

И она отражаясь легла на полу,

Сохраняя в себе всю твою чистоту.

Я коснусь ягодиц… Только вздрогнула ты,

Видно мысли твои находились в другом.

Я хмелею всегда от твоей красоты,

И рукой проведу я по бёдрам кругом.

Круг за кругом моим все сужается путь,

Вот уже мои пальцы нащупали плоть.

Затаилась ли ты иль могла обмануть,

За окном застучит не навязчивый ложь.

И проник я туда пусть в начале рукой,

И твой зад задышал… Ощущением страсть.

И несет нас двоих уже рядом рекой,

Ты дрожать начала, а потом затряслась.

Повернувшись лицом, на колени упав,

Ты схватила его начала целовать.

Он напрягся совсем… Ожиданием стал,

И упали с тобой мы вдвоем на кровать.

Поцелуи лились, руки брали за все,

Мы вращались с тобой низ теряя и верх.

Ты кричала, —Сильней. И ещё, и ещё,

А в глазах твоих радостью спрятался смех.

Все взрывалось кругом… Крик затих только стон,

Мы упали с тобой продолжая лежать.

Миг свершившийся тот он похожий на сон,

И к нему мы всю жизнь продолжаем бежать.

Ты на спине поднимешь только бедра

Ты на спине поднимешь только бедра,

Я проникаю медленно в тебя.

Твой взгляд лучист и смотришь как-то гордо,

– Возьми меня… Ты требуешь любя.

И тихий вздох раздвоенности мнений,

Нам нужно все испробовать теперь.

И нет уже, и тени от сомнений,

И ночи тень легла сама на дверь.

Рукой одной свои ласкаешь груди,

Вторая прикасается к нему.

Как надоели ежедневно будни,

А мне теперь что делать самому?

Движений такт… На лицах блеск восторга,

Натерплюсь, хочу продлить тот миг.

У нас с тобой ведь не бывает торга,

Закончу я, когда услышу крик.

Ты задрожишь дыхание сбивая,

Взмывая вверх и опускаясь вниз.

Красивая, любимая, живая,

И вишенкой на торте твой каприз.

Когда сама закончила вставая,

Его возьмёшь губами и сожмешь.

Когда и я дойду уже до края,

Ты по лицу чем будет проведешь.

От брызг лицо ещё красивей станет,

Что на губах ты слижешь языком.

И снова в рот, и он ведь не обманет,

И становясь в руках твоих штыком.

Ночь за окном стыдливо наблюдая,

Сама желала бросится в кровать.

Она сегодня темная такая,

И ты рукой махнула мне ей, – Позвать?

– Зови втроём мне будет больше места,

Тебя лаская ей наброшу шаль.

Не знаешь ты, а чья она невеста?

Но ночь ушла сказала лишь, – Прощай.

Твой поцелуй застывший в середине,

Ты размышляла… Сделать что ещё.

Все яйца не кладут в одной корзине,

А там внутри похоже горячо.

Подушку в бок, ко мне легла спиною,

Его рукой сама туда ввела.

А ночь опять проходит стороною,

Решила подглядеть из-за угла.

Ты на живот, сожмешь в себя колени,

А он сумел не выскользнуть в пути.

Любовь она не принимает лени,

Ее выходит нужно лишь найти.

Бросает ночь в тебя тенями

Бросает ночь в тебя тенями,

Уснуть сегодня не смогла.

Там все внутри горит огнями,

А ты одна, совсем одна.

Он не кладет на бедра руки,

По ягодицам не ведёт.

И рвется нить не сносной муки,

Она!!! Любовь тебя зовёт.

Сама раздвоишь шире ноги,

Своей нащупаешь рукой.

То, что создать сумели боги,

И им неведомый покой…

И мысли там, и где-то рядом,

Ты слышишь возбуждённый вздох.

И повернувшись к нему задом,

Попросишь, чтобы он помог.

И он слегка тебя коснется,

И закружится все кругом.

Желание твое проснется,

И издаешь уже ты стон.

Своей рукой возьмёшь за что-то,

И глубоко его введешь.

Как все легко и очень просто,

И ты сама себя найдешь.

В той глубине где скрыты тайны,

Не ночевал сегодня стыд.

И все движения случайны,

И к совершенству путь открыт.

Все позы что у Камасутры,

Ты их проверишь на себе.

Вдвоем они конечно круты,

Но ты сама в самой себе.

Все растопить сумеешь льдинки,

Пожар потушишь и потом.

На простынь капают слезинки,

И ты забыла о былом.

И пусть одна сгорая счастьем,

Себя ему не сберегла.

Но помнить он с твоим участьем,

Вдвоем теряли берега.

Волна волну ласкала долго

Волна волну ласкала долго,

Его умелая рука.

И ты ждала от счастья много,

И помогала та река.

Что чистотой своей пленила,

И придавала много сил.

Его ты искренне любила,

И каждый вздох его был мил.

Надежда рвет тебя на части,

Все заставляя вспоминать.

Он наверху… Ты вся во власти,

Ему старалась помогать.

Он глубже вниз, а ты навстречу,

Прижав его к своей груди.

И будешь ждать былую встречу,

На том краю своей любви.

То задом станет наперед

Как наша жизнь меняя формы,

То задом станет наперед.

Так и любви нужны реформы,

Не обманулся бы народ.

Страстей поток смывает время,

Все перепуталось совсем.

Любить красиво мы, не смея,

А те кощунством бьют из тем.

Сдувая стыд срывая маски,

Мужчина с женщиной равны.

Из Камасутры там подсказки,

У той и этой стороны.

Она возьмёт руками нечто,

И языком, и прямо в рот.

Так было там, так было вечно,

А мы? Да все наоборот.

И он, потом целуя груди,

Рукой скользит по животу.

И пальцы там они как блудни,

Они так любят тесноту.

Войдут в нее и там оставят,

Восторг, который запоет.

Дрожать они ее заставят,

И страсть сама ее берет.

В свои тиски ее сжимая,

И забывая обо всем.

Все лепестки срывая рая,

Она сама собою в нем.

И птиц небесных не считая,

Их на земле не сосчитать.

Она красивая такая,

Её должны все замечать.

Бедром одним скрывая тайны,

И те закрытые места.

Её порывы неслучайны,

Любовью движет красота.

Склонясь к нему сжимая крепко,

То, что обычно между ног.

И в рот его, и будет терпко,

И он движением помог.

Вот в чем беда… Непониманье,

И стыд, придуманный потом.

И подавляем мы желанье,

И мы стыдимся женским ртом?

И рук мужских взойдет свобода,

Будут ласкают и тут, и там.

И та любовь ведь для народа,

А страх… Он ходит по пятам.

Всмотрись в нее она раздета,

Сама свою ласкает грудь.

И никакая там диета,

Тебя не сможет обмануть.

Рука её скользит все ниже,

Ведёт ее по волосам.

И клад заветный уже ближе,

И ты туда стремишься сам.

Войдёшь так грубо, не умело,

Пора учится как входить.

И ты лицом туда несмело,

И языком начнёшь водить.

Найдешь одну шальную точку,

И загорится, задрожит.

Ей бы всегда такую ночку,

Оно ведь создана любить.

Огни горят, свечей так много,

Весь подоконник, на столе.

И хочешь ты уже другого,

И повернешь ее к себе.

Губами губ ее коснулся,

В порыве нежности своей.

В то счастье просто окунулся,

В любимой таешь ты своей.

И зеркала балконной двери…

Там отражается кино.

И видно все что есть в постели,

И для чего любви вино?

Она склонясь сожмет колени,

И ягодицами вперёд.

По зеркалам промчались тени,

Перед тобой открытый вход.

– Входи! Она тебя просила,

– Или давай введу сама.

А там невидимая сила,

И горе нам ведь от ума.

И кто вводил… Ты и не помнишь,

И разве в этом скрыта суть.

Ты там действительно утонешь,

Себя не смея обмануть.

Глава

VIII

. Войду к тебе

Войду к тебе, ты на кровати,

Сама себе ласкаешь грудь.

В окно березы смотрят – сватьи,

Тебе указывая путь.

Одна взмахнет, – Давай пониже,

Пройдись рукой по животу.

И место то оно все ближе,

И точку там найдешь ты ту.

Она внутри тебя сокрыта, —

Берёза тихо говорит.

Ты для любви уже открыта,

Я не пытаюсь торопить.

Меня увидев покраснела,

Стыд прокатился по лицу.

Ты так себя уже хотела,

Мне подождать бы подлецу.

– Снимай быстрей свою одежду,

Ко мне пожалуйте в кровать.

Я ту берёзу скоро срежу,

Ну сколько ей надоедать.

Стыдливо взяв меня за руку,

Его другой рукой взяла.

Меня как будто на поруку,

Ну а его конечно для.

И запрокинув головою,

Меня за бедра обхватив.

Его в свой рот ввела рукою,

Сдавив губами сколько сил.

Я опущусь уже на руки,

Лицом прижмусь к тем волосам.

Ты издаешь красиво звуки,

И я тебя целую там.

Язык найдет шальную точку,

Она совсем не глубоко.

А дальше буду в одиночку,

Тебе уже ведь не легко.

Качнёшь бедром, поднимешь попу,

И вверх попробуешь, и вниз.

И я закончу там работу,

А у тебя по телу бриз.

Лицом к лицу целуя губы,

И прижимаюсь как могу.

Твои соски мне очень любы,

И я ввести его смогу.

И ты закроешь свои очи,

А я люблю на все смотреть.

И страсть твоя пылает очень,

И начинает там гореть.

Твоё тепло с моим смешалось,

И пролилось на простыню.

Но у меня ещё осталось,

Я не покину полынью.

И ты опять так захотела,

К нему потянешься рукой.

Страсть ненадолго улетела,

Она уже между тобой.

И вновь движения в полете,

И рук сплетение, и глаз.

Тебя поймаю на излете,

И повторится все сейчас.

Дыханье скомкано… Нескромно,

– А в третий раз слабо тебе?

И он уже похоже ровно,

В той поселился глубине.

И новый всплеск, и снова крики,

И ноги вширь летят, и вдаль.

Ласкают солнечные блики,

И на лице твоём вуаль.

Там все… В запасе что осталось,

Я смог излить… И языком,

Слизнула с губ шальную радость,

И я с той радостью знаком.

Массаж спины ты попросила,

На бедра сел твои и что?

Опять невидимая сила,

Страсть закипела… Горячо.

Рука спины касалась плавно,

А он уже там между ног.

И что массаж? Опять о главном,

В четвертый раз уже итог.

И я упал на дно пространства,

И растворился в забытье.

А ты, лелея постоянство,

И он опять в твоей руке.

А дальше губ твоих коснувшись,

Он оживает на глазах.

И я как будто бы проснувшись,

На потерявших берегах.

Березы там тоску скрывая,

Глядеть устали… Их позор,

Любовь она не знает края,

Тогда к чему нам их укор?

Ночь, поседевшая луною

Ночь, поседевшая луною,

Хозяйкой села на диван.

Тебя винит своей виною,

Что у любви сплошной обман.

И ты в ответ белье снимая,

Пред ней предстанешь голышом.

– Всмотрись в меня! Ведь я другая,

Моя любовь не на потом.

Я каждый день бросаю ласки,

И получаю их назад.

А ты рассказываешь сказки,

И где твой перед или зад?

Сравни себя с моей фигурой,

Ты не имеешь совсем форм.

И я люблю пусть буду дурой,

Мне хуже только от реформ.

Давай с тобой договоримся,

Я все на деле покажу.

И ты увидишь – мы умчимся,

Словами больше не скажу.

И ночь ушла вольна вернутся,

Когда начнем с тобой любить.

Ей видно нужно окунуться,

И посмотреть другую жизнь.

Сегодня я белье одену,

Что ты когда-то мне купил.

И нам внести ту перемену,

И чтобы нам хватило сил.

Настало время мы уж в сборе,

Ты обнаженный, я в белье.

И ночь как будто на заборе,

Остановилась в стороне.

– Иди ко мне, его дай в ротик,

Он у тебя уже большой.

И мой рукой возьми животик,

И между этой или той,

Ласкай меня рукой повсюду,

Пролезть рукою сквозь трусы.

А я его ласкать все буду,

Мои сбываются мечты.

Нащупай губы половые,

И ты туда ко мне войди.

И пальцы там твои живые,

Они на истинном пути.

– Так хорошо, ещё нежнее,

Смелее, глубже проникай.

Там точка есть она вернее,

Ты сам её теперь познай.

– Уже нашел… Тепло по всюду,

И начинает колотить.

А его ласкать все буду,

Ему ещё меня любить.

Вот первый сок смочил ей губы,

– Ты потерпи ещё дружок.

Мы так с тобой сегодня любы,

И отдаляем тот итог.

И ты достиг похоже цели,

И у меня пролился дождь.

А нам ещё идти к постели,

Снимай белье или помочь?

И я снимал трусы вдыхая,

Неповторимый аромат…

И он достиг похоже края,

Случится… Я не виноват.

Так долго он во рту игрался,

Губам проходу не давал.

Но я прошу чтобы сдержался,

И чтоб меня не предавал.

Я снял с нею чулки, бюстгальтер,

И бросил прямо все на пол.

Он молодец… Там мой характер,

Держать умеет уговор.

И мы легли меня позы,

И он входил, и выходил.

Тепло кругом… К чему морозы,

У нас ещё так много сил.

Ее возьму в обои руки,

И ягодицы подниму.

Она сказать пыталась… Звуки,

Передались все и ему.

И он вошёл, и глубже, глубже,

Она сама уже кричит.

И все тепло мы сбросим дружно,

А ночь с проверкой не спешит.

Я так спала

Я так спала… А он вошёл,

И между ног скользило что-то.

И сон как будто бы прошел,

И все что было уже стёрто.

Поймать пытаюсь я волну,

Она уже идёт по телу.

Свою не чувствую вину,

Я вместе с ними захотела.

И он сжимает мою грудь,

И вниз скользит, касаясь бедер.

Мне убежать куда-нибудь,

Но уже так осторожен.

И в такт движениям моим,

Он проникает равномерно.

И хорошо нам четверым,

И выливалась его сперма.

Моя похожая на дождь,

Там все внутри перемешалось.

Платок он ищет чтоб помочь,

А у меня одна усталость.

Пусть вытекает из меня,

Пятном глубоким по кровати.

И запах тот к себе маня,

И для него он словно свахи.

Мы вновь вернулись в никуда,

Где шаловливы наши руки.

И плещет в голове вода,

И страсть кипит, и чьи-то стуки.

Кровать стучится по стене,

Всех будоражила соседей.

И стук уже на этаже,

И стон сойдёт как сон последний.

Себя скрывала ты от мужа

Себя скрывала ты от мужа,

Любовник бы – его могла.

От головы до ног утюжа,

И не страшна потом молва.

– Пусть говорят… Сплошная зависть,

Что из того взяла я в рот?

Мы с ним тогда так размечтались,

И он меня наоборот.

Своим лицом к губам прижался,

Ни к тем губам, а половым.

В меня вошел не удержался,

И хорошо было двоим.

А муж он что войдет и выйдет,

Сольет в меня остаток сил.

Мне бы его возненавидеть,

Но много есть других причин.

Проснулась я

Проснулась я… В глазах метель,

А между ног сплошная вьюга.

И ты ушел, закрылась дверь,

И я сама себе подруга.

Ждать не могу, хочу себя,

Сама найду ту злую точку.

Все что осталось от тебя,

Все превратилось в оболочку.

Рукой свою сжимая плоть,

Ищу его он где-то рядом.

И мне бы стыд свой побороть.

И повернусь к нему я задом.

Хотя ему там все равно,

И зад ему похож на перед.

И чёрно-белое кино,

А кто-то скажет, – Она бредит.

Да я хочу сегодня страсть,

Чтобы ручьями вытекала.

Потом мне замертво упасть,

И я найду то что искала.

Но это будет не сейчас,

Её поймать ещё мне нужно.

И к ней ведёт меня компас,

И пальцы там включились дружно.

Там что-то стало набухать,

Волна уже достигла верха.

И не могу уже сказать,

Такая в голосе помеха.

И извиваясь как змея,

И на колени, и вставала.

А страсть она меня маня,

Ещё к себе не допускала.

Губами трогая соски,

Они уже совсем набухли.

И улетая из тоски,

Все завершили мои руки.

И взрыв внутри, и там пожар,

И все наружу вытекает.

По телу чувствуется жар,

И счастье в бок тебя толкает.

Глава

IX

. Сегодня буду изучать

Сегодня буду изучать,

То, что влечет меня по жизни.

Ты все решила показать,

Но бьют меня другие мысли.

Сумею я там устоять,

Когда ко мне раздвинешь ноги.

И все что там как мне принять,

И пальцем подводя итоги.

Касаясь губ твоих и в глубь,

Там затерялся где-то клитор.

И скажешь ты, – Ты там побудь,

А я вошёл и снова вышел.

И точку нужную найду,

И языком ее лаская.

Себя уже я не пойму,

И ты его рукой сжимая.

Достанешь прямо из трусов,

Себе в лицо… И смотришь долго.

– Ему достаточно усов,

Ты посмотри, как их тут много.

– И кто стремился изучить?

Ты промолчишь… Одна дорога.

Сегодня будем мы любить,

Как никогда… Ты недотрога.

– Тогда попробуй им побить,

Сама себе ты прошептала.

– Его должно еще хватить,

Ты говорила как-то вяло.

И я провел им по бокам,

Стучал слегка по ягодицам.

Ты волю дав своим рукам,

К тем перевернутым страницам…

Сама искала что внутри,

На точку пальцем нажимая.

И прошептала, – Так входи!

Я подошла к участку рая.

Отдамся там ему одна,

А Вам потом мой рот поможет.

И наступила тишина,

Вина ее немного гложет.

Ну как она одна могла?

Его схватив почти зубами,

И вновь надежда ожила,

Она похожа снова с нами.

Опять играется с огнем,

Его сосет, ласкает клитор.

И кончим мы теперь вдвоем,

И сном забудемся убитым.

А если вдруг любовь нахлынет

А если вдруг любовь нахлынет,

Ты терпеливая ждала.

И счастье это не покинет,

Ты отдаешься без стыда.

И предаваться ею будешь,

И ночью темной, белым днём.

Ведь ты его настолько любишь,

Что растворишься правдой в нем.

И губ твоих его коснуться,

И ты отдашь тепло своих.

В тот омут счастья окунуться,

Все пополам, все на двоих.

С него снимая ты рубашку,

Он расстегнёт тебе халат.

И ты сама даёшь отмашку,

Его сжимая в свой захват.

И обнаженная прижавшись,

Его возьмёшь рукою плоть.

И ею в волю наигравшись,

И отобьёшь зубами дробь.

И дрожь твоя пойдет по телу,

И страсть желанием кипит.

И подойдя к тому пределу,

И он уже не устоит.

Его рука живот лаская,

Кругами опускаясь вниз.

И ты ему не уступая,

Погонишь в теле его бриз.

Он между ног твоих застынет,

Упрется твердое в тебя.

И кровь твоя горит, и стынет,

И ты сама как из огня.

Упасть успеешь на колени,

И свой ему подставишь рот.

А на стекле играют тени,

И он в тебя уже войдёт.

Сжимая теплое губами,

Рукой ведёшь туда суда.

И у тебя между ногами,

Ни капли нет того стыда.

Вставая медленно, руками,

Ему по телу проведешь.

И поменяетесь местами,

И ты сама в себя войдёшь.

Одной рукой раздвинув губы,

Другой проникнешь глубоко.

И поплывут кругом амуры,

И между ног его лицо.

Его язык уже ласкает,

Пытаясь точку отыскать.

С твоей рукою проникает,

Тебе уже нельзя дышать.

Страсть там внутри ей бы наружу,

Но ты просила не спешить.

Сама в себя нагонишь стужу,

И будешь долго так любить.

Склонясь вниз к нему спиною,

Рукой одной упёршись в пол.

Живёшь ты страстью той одною,

И он в тебя уже вошёл.

Его движений осторожных,

Сама ты, задавая ритм.

Приемов много тех несложных,

И ты уже ловила миг.

Второй рукой коснешься клитор,

Он там пульсирует, живёт.

И он вошёл, и снова вышел,

И все внутри тебя поет.

Рывок один и чашка стона…

Прольётся что-то из тебя.

А он взмахнул разок упорно,

И вылил все там из себя.

И по ногам стекает радость,

Твоя рука по ней скользит.

А в теле истинная сладость,

И мысль твоя, – Как оживить?

И ты опять, и на колени,

Его возьмёшь по горло в рот.

В окно глядят, стыдясь сирени,

А ты опять наоборот.

В кровать вдвоем и друг на друга,

То сверху он, то сверху ты.

Волнением дрожит посуда…

Сирени пышные кусты,

Уже в груди… И где-то рядом,

Его возьмёт такая дрожь.

Окинув все счастливым взглядом,

И ты пошла уже под нож.

И вновь тепло, оно по телу,

И капли бьются по лицу.

Попали в рот, ты так хотела,

Спасибо скажешь молодцу.

Сожмешь в кулак… Почти не видно,

А он ведь только что гремел,

Ему покажется обидно,

И снова дух его воспел.

Растет в твоей руке такое,

И вырываясь из неё.

Нет! Не желаешь ты покоя,

Ты не взяла еще свое.

В потоке дней не ищем счастье

В потоке дней не ищем счастье,

И секс как будто не любовь.

И от тебя не ждут участье,

И мимолётный тот огонь.

Он не горит уже ночами,

И днём стесняясь показать.

Сжимая прошлое плечами,

Себя решила наказать.

В воскресный день поднявшись рано,

С себя срывая то что есть.

Вошла рукой в себя упрямо,

И потерять старалась честь.

А рядом муж понять не может,

Что вытворяет там жена.

Его уже чего-то гложет,

И ничего не говоря.

Он сам себя уже ласкает,

И косо смотрит на нее.

– Когда она уже устанет?

Ему пристроить бы свое.

Он по лицу ведёт, губами,

Она его рукой сожмет.

А он уже между ногами,

Решил попробовать проход.

Но тот закрыт, там не пускают,

Она садится на лицо.

И с губ ее уже стекают,

Те капли… Это ведь ничто.

И по губам твоим губами,

Она, вращая ровно зад.

Сказать пыталась не словами,

Затем откинулась назад.

Ее волос копна накрыла,

И твой язык, она рукой.

И закружила внутри сила,

Она кричит, – Постой, постой.

Но удержать себя не в силах,

Прольет тепло все на тебя.

Как в ненаписанных картинах,

Она сошла из января.

И счастьем тем пора делится,

Она ему откроет рот.

И так должно было случиться,

И ты убитый на излёт.

Вольешь в нее все что там и было,

Она размажет по лицу.

И стыд былой рекою смыло,

Давно пора мне подлецу.

Всходило солнце

Всходило солнце, ты лежала,

Раскинув ноги в ширину.

Мой палец там, ты задрожала,

Но предавалась пока сну.

Я сверху сел к тебе спиною,

И стал водить там языком.

По телу дрожь прошла виною,

Ее оставил на потом.

Твой рот дышал тепло бросая,

И мой предмет вошёл в него.

А ты, пока не замечая,

Губами трогала его.

И он во рту, и я играю,

Тем что в сплетении у ног.

На миг короткий замираю,

И ты его уже сосешь.

Волшебный сон теряет грани,

Ты вновь во власти у любви.

Тебя несут все те же сани,

Горят похожие огни.

И страсть твоя подступит к горлу,

В промежность выльется тепло.

Не поддаваясь уговору,

И по лицу все потекло.

В заботах мы не ищем счастье

В заботах мы не ищем счастье,

Бежим куда-то как река,

А нужно что? Только участье,

И между ног его рука.

Скользит то вверх, а то пониже,

Войдёт туда не глубоко.

И страх уйдет он станет ближе,

И ты возьмёшь рукой его.

Движений всех не замечая,

В руке уже большая твердь.

И он тебе тем отвечая,

Внутри тебя напрягся весь.

Войдёт туда остановившись,

Как будто думает зачем.

И ты к нему вся наклонившись,

Готова вся, и насовсем.

Забыв про стыд что так тревожил,

Боясь, что лишнего сказать.

А он в кровать тебя положит,

И долго будет целовать.

Коснется губ твоих губами,

Уже находится внизу.

И пропасть та что между вами,

Вся превращаемся в весну.

И запах сам бежит по телу,

Его стараемся поймать.

И мы готовы к беспределу,

Но грань не надо нарушать.

Науку ту что Камасутра,

Сама могу преподавать.

Секс и любовь не любят утра,

Себя ведь надо отдавать…

А для того ведь нужно время,

Все не спеша и для души.

А утро что? Он сбросит семя,

И убежит, потом ищи.

Глава

X

. Возможно это все приснилось

Я на лугу где травы сучки,

И похотливые цветы.

И неба синь… И нет ни тучки,

И чтобы был со мною ты…

Но ты похоже задержался,

И я, конечно, подожду.

Осадок собственно остался,

И я на солнце полежу.

И место выбрала… Красиво,

И постелила простыню.

Сняла халат легла лениво,

И кто-то смотрит не пойму.

Я огляделась… Нет ни взгляда,

И не людей, и не зверей.

И я легла… Ну так как надо,

Но отворяет кто-то «дверь».

Мои трусы слегка поднимет,

Туда проникнет между ног.

И лифчик мой упрямо снимет,

И не могу понять кто мог.

А он уже соски кусает,

И гладит складки живота.

И страх меня не отпускает,

А теплота почти что та.

Я на живот легла и слышу,

А по спине идёт волна.

Она скользит легко так… Мышью,

И в низ ко мне, и в закрома.

Трусов уж нет… Я не снимала,

И раздвигает ноги мне.

И я горю уже от жара,

А он проник… Уже во мне.

И шевелится там проказник,

И чем-то мажет по губам.

А у меня похоже праздник!

За три рубля себя отдам.

И ходит там он, и выходит,

И клитор лижет, и пупок.

И все места мои находит,

Теряю запад, и восток.

Я поднимаюсь на колени,

А он пристроится ко мне.

И стыдно мне уже от лени,

Я помогу сама себе.

Во всех местах моих полазил,

И страсть такую мне навёл.

И дай бы бог чтоб кто не сглазил,

И он опять чего-то ввел.

А я дрожу… Теряю разум,

Ему пытаюсь прокричать,

– Бери меня везде и сразу,

И начинаю я стонать.

И как убитая упала,

А травы зависти полны.

И говорят, – Ну что искала…

А те следы на мне видны.

И кто так мог понять не смею,

Ещё бы раз, да повторить.

И слышу, я и я немею,

И солнце может говорит.

– Сегодня нет! Вот если завтра,

Сюда ты можешь приходить.

Светить я буду здесь до марта,

Только тебя буду любить.

И жизнь моя так изменилась,

И будни праздники мои.

Возможно это все приснилось,

Но мне хватило той любви.

Зашумела трава

Зашумела трава, сенокосы пошли,

Им с женой отвели самый дальний кусок.

По дороге к нему стайку ягод нашли,

И она наклоняясь собирала в платок.

Лёгкий ветер задрал высоко сарафан,

С попки сбились трусы обнажив все что есть.

От пахучей травы он становится пьян,

И уже на жену его тянет залезть.

Нежной ягодкой он проведет по губам,

Соскользнула рука по промежности вниз.

Обернулась она взгляд ее по ногам,

А в штанах у него заготовленный приз.

На коленях она… Опустила трико,

И взяло его в рот там, где ягодный рай.

И лизала его, и ввела глубоко,

Как красив для нее земляничный стал край.

Солнце смело уже поднялось высоко,

Обнажились они на краю тишины.

Свою радость в нее он введёт глубоко,

Счастье дивное здесь посреди красоты.

Под тенью дуба на заре

Там, где берет начало речка,

Под тенью дуба на заре.

Любовью билось два сердечка,

И отдались они мечте.

Солнце плыло по небосводу,

Несло тепло и доброту.

Решили дать себе свободу,

И показать всю красоту.

В счастье слились они губами,

Он целовал ее, она.

Сжимала радость меж ногами,

И отдалась ему сама.

Ее халат поднимет ветер,

И обнажит ее черты.

Стыд превратится просто в пепел,

Достигнув счастья высоты.

Его рука, лаская груди,

Сползает тихонько на живот.

Она раздвинет обе ноги,

И пальцем он в нее войдёт.

Найдет любви заветной точку,

И будет нежно нажимать.

Здесь провели шальную ночку,

И вновь готовы продолжать.

Рукой придавит ее губы,

Там бьется что-то теплотой.

И как они друг другу любы,

И дышит все в них чистотой.

И между ног ее садится,

Лицом в промежность упадет.

Он так желает насладиться,

И языком в нее войдёт.

Она застонет выгибаясь,

Рукой ведёт по волосам.

И ближе, ближе прижимаясь,

Он растворяется в ней и сам.

Сожмет она в коленях ноги,

Поднимет вверх и задрожит.

Как все придумали так боги,

И там внутри уже горит.

Страсть возгораясь поджигала,

Все уголки ее любви.

Она от радости стонала,

Ловя волшебные огни.

Рука её к лицу прижавшись,

Коснется клитор, языка.

И вволю только наигравшись,

Несётся вдаль из далека.

Она встаёт, он встанет рядом,

Его игрушка рвет трусы.

Окинув все счастливым взглядом,

Она опустит вниз мечты.

Склонясь к нему освобождая,

Начнет так нежно целовать.

И языком вдаль уползая,

Будет губами обнимать.

И рот заполнится искусством,

И он пульсирует теплом.

Они объяты общим чувством,

И растворятся оба в нем.

И напряжённый до предела,

Войдёт он в горло глубоко.

Она хотела беспредела,

И совершит его легко.

И гениталии лаская,

Освободившейся рукой.

Доводит все уже до края,

И говорит себе, – Постой.

Его отпустит на свободу,

И отдалит на время страсть.

В ее реке нет места броду,

И не спешит она упасть.

Расставив ноги, а руками,

Срывая нежно лепестки.

Уже река за облаками,

А он берет ее соски.

И нежность входит чистотою,

И заполняет ее зад.

Ну что сравнить с той красотою,

И нет уже пути назад.

Хотя другой итог хотела,

Она привыкла на спине.

Но вот уже вся обомлела,

И он похоже не в себе.

Движений тех неповторимых,

Так насмотрелся старый дуб.

И в мыслях сам застыл гонимых,

Но дуб похоже однолюб.

Не выпуская свое счастье,

Она ложится на живот.

И только всплеск его участья,

И общий там водоворот.

Они сольют всю радость вместе,

И мокро там, и хорошо.

И дух живой живёт в невесте,

И им так хочется ещё.

И дуб проникся общей страстью,

И захотел такой любви.

Подруги нет к его несчастью,

А одному ведь не с руки.

И гениталии замшели,

Их ведь попробуй отыщи.

Хотеть тогда, когда хотели,

Теперь остались лишь прыщи.

Глава

XI

. Лист облетел, сырая осень

Лист облетел, сырая осень,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.