Дмитрий Тампио
Белый блокнот

Как-Ти-Хо.

Ночью…

Присев на скамейку,

"Как-Ти-Хо",-

сказала

Ка-Ти-Ко.

Дождь её

Не расслышал

И тонкими

Струнами

Пробежал.

По роялю

Прикрытых губ.

Тревожа

Чувства

На коже,

Открытого платья.

Неприкрытостью тонких

Рук.

Задевая

Прохладой.

Пытаясь погладить

Бархат

Загара.

Ожидая

Загладить

Вину.

От марева

жара.

Продолжить игру.

Он

Её

Попросил.

"Как-Ти-Хо",-

сказала

Ка-Ти-Ко…

Ты.

Какая Ты?

Из хлеба и тепла?

Из снега ли, дождя,

Из стали? Непокорна?

Невинна, тиха и робка,

Иль ураганом всё

Срываешь до бетона?

И нежность даришь,

Пригвоздив укором,

Сжимая скулы? -

Веришь лишь в себя,

Не веря серенадам

Под балконом…

Какая Ты?

Земная? Или Небо

В твоих глазах

Разлито голубым

Простором лёгким,

Сонным, безпробудным,

С туманом свежим и густым,

Пьянящим, уводящим в утро,

Скрывая очертанья берегов,

Швыряющим искателей на скалы

В отсутствии сигналов маяков?

Какая Ты?

Как сладкий виноград?

Иль поцелуи горечью наполнишь,

Пустив по крови страсти яд,

Моё Ты имя даже не запомнишь…

Какая Ты?

Остров.

Среди кирпичной

Хмурой пустоты

Есть Остров…

Он совсем Иной,

Там  Жизнь

Цветов,

На листьях чистоты,

Шумит

Росой…

К нему иду я,

Ровными шагами

За созерцанием

Соцветий

Красоты,

Расставшийся

С ненужными

Словами,

За символами

Нежной

Теплоты-

Букетами

Небесного созданья,

Оставленными

Для

Земной

Любви

Богиней Флоры…

Весна.

Весна. Страдания Гаврилина

По адресу известному поют.

Под окнами. Умытая проталина.

За окнами. Гармонии уют.

Под вспышкой солнечной,

Рассвечиваясь в пальцы,

Луч ляжет ласково

На нервную ладонь.

Рояля клавиши -

Замёрзшие скитальцы,

Зовут настойчиво

в танцующий огонь,

А ты привычно,

Не снимая кОльца,

Как будто не жива, не влюблена,

Не шелохнёшь

Натруженного пальца.

Задумчиво продлится тишина

И места нет

весне в холодных лужах.

Не распускаются соцветия початки.

Поют страдания

в неискушённых душах.

Ты надеваешь тёплые перчатки.

Станция.

На этой.

Лодочной станции.

Кафе,

где шашлык в вине.

Напеваю тебе

кротко стансы я…

С рассказами.

О себе…

Ты молча

смотришь. На берег.

Становишься

всё холодней

В ожерельи

Высокомерий,

коромыслом собольих

бровей.

И не важно,

Кто где. И где я,

Ты вперившись

Взглядом в Луну,

Отбросишь рукою

сомнений,

Мою душу

в погасшую тьму.

Непризнаний.

Холодных

скитаний.

В тумана дождей кутерьму.

Над огнём

Керосиновой лампы вечерней

Взрываются звёзды

в дыму.

Повод.

Старайся не подавать мне повод.

При встрече не подавай руки.

Овей меня в снежный холод.

Запрись от меня изнутри.

Перчатки надень махровые.

Резиновые сапоги.

Натяни колготки капроновые

От пяточек до груди.

Не стань поражённой током

Не стой под моей дугой.

Опасайся вдруг ненароком

Вспыхнуть колючей искрой,

а если, ты вдруг передумаешь,

Захочешь меня разглядеть.

На весенней заброшенной улочке,

когда станет закат краснеть,

присядь, на скамейке у деревца,

Удивишься ты волшебству,

Смотри,

я здесь по соседству.

В сердце твоём живу.

Никто.

Когда пойду я мимо дома,

Посмотришь ты в своё окно.

Меня приметишь в незнакомых

И вскользь подумаешь: "Никто".

А я пройду дождем напрасным,

Прикрывшись водяным туманом,

Неизмеримым и прекрасным,

Уткнувшись в землю океаном

Собачьей мордой. Верной,

Жаркой. На расстоянии лица.

Ты станешь близкой и доступной,

Не заприметив подлеца,

Стремящегося сбросить платье,

Ворвавшись в форточку окна

Порывом ветра…

Пройду по крышам, жесть

Аккордов, играя с яркою грозой.

В глазах твоих ночное небо

Неотразимой красотой сияет звёздами.

В ночи чудесной…

И отзвук страсти урагана,

Колеблясь в пламени свечи,

В рассвете утра, пролитым стаканом,

В вине сухом

молчит…

Рапсодия.

.Когда ты

В безмолвии

Мимо

Скользишь

Платье белое

По немытому

Полу

Возишь

Гершвин

Вываливается

Из под

Руки

Подбитым

Аэропланом

Рушась

Оземь.

.И Стейнвей

С сыновьями

Падают

Ниц

Когда я

Выжимаю

Педалью

Мелодию

Мертвой

Петлёй

Вмазав в бледность

Лиц

С высоты

Голубую

Рапсодию

Налетая

На финиш

Прибрежных

Скал

В Твою красную

Ленту

Натянутых

Губ

Неразборчиво

Матерно

Бормоча

Последним

Словом

Клаксона

Труб

В белом танце

Твоей

Бес

сердечной груди

Дробью

Нервного

Ритма

Запутавшись

Разбиваясь волной

У Тебя

На пути

Рокоча

Пивной

Пеной

Окутавшись

Задевая

В потёмках

Чужие

Столы

Где ты мимо

Прошла

Смеясь

Дребезжащей

Рояля

Бас

овой

Струны

бес

Покойством

Ко мне

Тяготясь.

И над

Селёдочной

Чешуёй

Склонясь

Завёрнутой

В

Газетные

Новости

Ты прочтёшь

Что скользя

За платьем

Твоим

Я сорвался

С наклонной

Плоскости.

Равнодушно.

Чтобы тебе этой ночью не было грустно,

Я зажгу в темноте абажур.

Ляг спокойно под пледом своим равнодушно,

Сон важнее других рецептур.

Зимний лес. Запорошенный холод метели,

в нашей комнате стает снег.

На ёлках игрушки, смолкнув, вздремнули.

Мы им дали тёплый ночлег.

Ходят слухи, что будто сейчас возвращаюсь,

Не поверь в ворожий навет.

Здесь я редко в последние дни появляюсь

На вокзалах мой продан билет.

Ты не жди, не болей горячей простудой.

Я на почту зайду мимоходом.

Посылку отправлю самой быстрой дорогой.

С шоколадом, лимоном и мёдом.

Ляг спокойно под пледом своим равнодушно.

В нашей комнате тает снег

и горит абажур и не всё как бы грустно.

Кружка чая. Тёплый ночлег.

Песня.

Пальцы сложились коряво в мелодии

Сухость со временем перемежав

Крючковатые знаки старой гармонии

Тихо по струнам бегут задрожав.

И голос на ноты бессильно ложится

Расплавив прожитой эмоции воск,

В затёртом рояле не отразится

Когда-то прекрасного облика лоск.

Песня, букетом увядших аллюзий

Лепестками спадает в речитатив,

Но голос прекрасный слышится людям

И чуть ощущается, как он брезглив.

В ветрах парусов ненасытных изгнаний

Он в музыке смерти не признаёт

Не стоит и мига твоих нареканий.

Тихо! послушай… как гений поёт…

Ялта.

Они молчали рядом. Взабытьи,

пролив  вино на стол овала,

Она к нему приблизилась: "Прости".

И для двоих прощенья стало мало.

Скрипели снасти. Вдалеке баркас

Бельём исподним натянулся в парус

И солнце воск расплавило тотчас

Когда они взлетели как ICARUS

И оказалось, что весь мир сей очень пуст

И впав на дно шатающейся шлюпки

Мелькнули молнии под серебристый хруст

На синих джинсах облаками белой юбки.

И доведённые до полной тошноты

Морской болезнью, разойдясь с волнами,

В ночной природе Ялты духоты.

Сошли на берег, с падшими крылами.

На местности.

В болотной нашей серебристой местности

Растаял март и тоненький ручей

По вам, сеньора, по моральной бледности,

Бежит раскрасками ликующих очей.

И левый берег видит берег правый,

Волной брови раскалывая лёд

И синий взгляд зацепится за алый,

Закатом по граниту проблеснёт

По истукану нежной памяти холодной

Ошибок возраста дурных истлевших лет

С седой поникшею козлиною бородкой

Всенепременно попадающей в обед,

В харчи- борщи с кровавою свеклою

На дне бездонного согласия в быту

Уже не свидимся мы в скверике с тобою

С цветками роз к балкону не приду.

Мне к рытвине за непокорным счастьем,

всё, надоело безконечно подходить

И ветерком весеннего ненастья

Так утомило срам болота бередить.

Ты вернулась.

Ветер сказал ты вернулась,

С ароматом новых побед

обезличенного парфюма

Жадных бюргеров,

в сумерках  ресторанного гула,

Готовых сбросить,

как карты,

Ножи и вилки

с насаженными трюфелями,

При виде тебя -

Жемчужной ракушки

С икристыми

Вкусными ногами,

Рассекающей

Скальпелем

Острых коленей

Чёрную

Строгую ткань

дорогого костюма,

точёными каблуками,

Шпильки

Вворачивающую,

В сильный

И слабый

Итальянский пол

и стулья,

Яростно  разрывая

Гобелен,

С Красными

Испанскими быками,

Отбивая от потных

коротеньких рук

Кармен,

Подпиленными рогами,

Непристойную и свободную,

Летящую

в кедах на босу ногу.

Упрямо

И эпохально.

По середине

Восьмой и Девятой Линий,

где на единственном

Перекрёстке Вселенной,

Ходят

Строго

Диагонально,

И забитые

Локтями прохожих

к центру,

Столкнутся наши пути

В ударе под кожей

Сердца..,

вливаясь в реки блондинок

и одного

Красного вагона,

Проезжающего

Мимо кафе

С круглыми,

Как в нашей комнате,

Столами

– Соскочим,

За стаканчиком полусладкого,

и, ещё,

Пятью  бутылками

Красного.

"С собой ! ",

успеть распить до гудка

Парохода с пристани,

чтобы утром ,

Сползая с измятой постели,

в бешенных белых кедах

на босу ногу,

Вернуться в кафе,

Где опять,

Упираясь подбородком

в асфальт тротуара,

Сквозь витрину полуподвала

и наполненного стакана,

Наблюдать,

Эти,

Бесконечно мелькающие

чёртовы

Белые кеды,

в потоке блондинок

и одного

Красного

Трамвая!!!

Диско-бар.

Я стремлюсь на твои геометки

в сети запрещённой. Города.

Нет и не будет прекрасней кокетки,

шоколадней конфеты от голода.

Кто жаждал, тот снова танцует

в матовых сумерках ярких фар.

Стрелка кривую дорогу рисует

в тобою назначенный диско-бар.

Здесь, в полутьме, разливают.

Топлёное сладкое. Мо-ло-ко,

и смятенья с тоской уплывают,

когда пью, вместе с Ка-Ти-Ко.

Я и Ты.

Я и Ты

Прошли тысячелетиями.

Вратами узкими.

Прожжёнными созвездиями

ровной маеты

от ночи и до дня

распутицей дорог,

заезженной до льда,

Чтобы,

Внерациональность бытия

времени истратила

здесь зря,

Спи, любимая,

уж полнится Заря.

Хорошо!.,

что

Это Ты и Я

Закат.

В широкой безмятежности заката

Прозрачного столового вина,

Оставь

На подоконнике балкона

Бокал,

Который ты не допила.

И пусть забыто ждёт, кого и ты ждёшь,

В оранжевых цветах букета дня,

А ты своё желание запрячешь

В халате

От ночного фонаря.

И вновь однажды

Под дождём осенним

Зайду в твой дом я

На исходе дня,

Ступая робко

По глухим ступеням,

Вдруг спохвачусь,

Что не купил вина,

И ты, припомнив

Про бокал забытый,

Жалея,

Что в тот раз не допила,

Теперь напьёшься,

До последней капли,

Не задвигая штор от фонаря.

Но если вдруг случится-

Не приду я

И красными горстями в тот бокал

Насыпет ягоды

Созревшая  рябина,

Не думай,

Что куда-то я пропал…

И пусть вино

Допьют морские птицы,

Которые вились над головой,

Когда мы плыли

В зеркале залива,

Встречаясь

С набегающей волной,

Выплёскивавшей

На песчаный берег

Сырою и прохладною водой

Слепившихся

Горячими телами,

Познавших

Про отливы и прибой…

Ты знай,

Что завладело время

Романсом

В городской тиши.

Откупори

И выпей

Всю бутылку,

Не просто так, а

За помин души…

Маяк.

Горит

Маяк,

Которого, возможно,

Нет.

У берега

Есть

Океан.

У Маяка

Есть

Имя,

Но возможно,

Нет,

А если есть,

Оно мне

Неизвестно,

Как неизвестно

Имя

Берега

И

Имя

Океана.

Гвоздики.

Гвоздики,

как пули.

Веером

Солнца сброшены.

Безлики.

Блеснули.

Где-то, на Северном,

комьями припорошены.

Глаза твои.

Патрубком меди,

Оркестром

Отыграны.

Свежесть хвои.

На лафете.

Теперь

мы – соседи.

Эпиграфа

В шатком режиме,

Где-то иного безвременья.

Сырая земля

Мной и тобой.

Беременна.

Туман.

Высекая огонь

Небритой щекой,

Вспыхнув

Молнией

Озарений,

На конфорке

Коммунальной

Квартиры пустой,

Пламенем

Непогашенных отношений

С зажатого этажа,

Всмотревшись в бездну,

Серый туман

Головой ворошА,

Мутным облаком

Невразумлений,

Протыкаю

Телеграфным

Столбом миража

Область расплывчатых

Обобщений,

Со шпалами

Грузовых поездов,

Катастрофических

Сообщений,

В направлениях только

Вдоль кабаков

Кармических обострений,

Ярких раскрасок

Чёрных полос,

Удивляясь

Природе

Отмщений,

Уткнувшись

Глазами

В дым папирос,

Гильзы в пепельнице

Вращая,

Барабаном отчаянья

Бренных миров,

С тошнотой

Беспросветной вечности,

С тишиной

В километрах слов.

Где облако,

И туман? -

Всё смешано,

Скрыв

За пролётом мостов,

За холодной

Утренней свежестью,

Зелёную улицу

Снов,

С чередой насаждений

Нежности,

Розовых

Острых кустов,

От ветра

Колышась ветками

Задевая

Свод

Куполов

Звёздного неба,

Прошитого нитками,

Ожерельями.

Жемчугов.

Январь.

Январь. Прибавляется день.

Разливается солнце бодряще

Золотым леденцом в карамель.

На тропках становится слаще.

На лыжне, постарайся, не сглазь,

Забег на рекорд долголетий,

На морозе снежная бязь

Уменьшает момент разноречий

Твоих слов на дорогах моих

К сезонной спортивной турбазе,

Лес еловый сейчас приутих,

Снег холодный в горячем экстазе

Старой мании редких встреч,

Ранней юности запалив ветки,

Наш камин не удастся изжечь.

Год за годом, с размена монетки.

И со всею ко мне теснотой,

Отнесись к этим встречам с сомненьем,

Ведь природе плевать , что с тобой

Выпить чай лишь, решили с вареньем.

Углы.

Столкнёшься с углом.

Тупым или острым.

И только сейчас

поймёшь,

Что в детской

кроватке

С сахарной ватой

Давно ты уже

не живёшь.

И высунув ноги,

через балясины,

в нос холодный

щенка

не упрёшься.

Ступнями

натоптышей

обстоятельств

Об бутылки

у батареи споткнёшься,

Пытаясь уйти.

Не встревожив кота,

который не спит,

Стар и шаркает.

С воротником,

протёртым

от носки,

самозабвенно

сарделькою

чавкает,

Голову набок склонив,

Уважааающе,

Слепо посмотрит

В тебя.

Как ты

дрожишь

Боязненно.

Многообещааающе.

Своим будущим.

дорожа.

Пьяная.

На ветрах

Парусиновых

Чаек.

Над вельветом

Пены

Волны.

Напивайся

Сладким

Портвейном,

В одном

Из портов

Страны.

В мокрой белой

Рубахе,

Выброшенная,

На скатерть

Жёстких

Столов,

Сожалея, что

Слов

Не расслышала,

В нежных локонах,

Нервных

Стихов.

Пригласи, когда

Станешь

Пьяная,

Бурлящим

Потоком

Штормов,

Проутюженных

Пароходами

Гудящих

Тревожных

Снов

Каменистого берега

Скуки,

Одинокого

Маяка,

И, цветными

Узорами

Платья,

Стань Мулетой

Для

Чужака,

Признаваясь мне

Пьяным

Намёком,

Непослушного.

Языка.

Футуристический.

Футуристический антураж.

Звёзды.

Твердеют в морозной стуже.

В ромбах прожекторов

Свет прожигает Луна,

Растекаясь.

По белой луже.

Чёрный твой бархат.

Сжимают.

Поближе к груди,

А я бы-

К прекрасному взгляду

Подался.

В спальном вагоне

На мягком пути

К глазам голубым

Прокрался

От талии локонов,

Рельсы сплетя,

Пусть красный локо

мотив

Сокрушается.

В вагон-ресторане

Огнём, за окном,

Станции.

Псами борзыми бросаются.

Носами собачьими,

С печной трубой,

Вылаивают

Тишину и покой,

Лапами грязными

За буфера цепляясь.

Знаю. Задаривают.

Пока меня нет.

Тебя,

Стебелями пионов

Касаясь.

Железно.

Дорожные сны.

На стыке.

Красный. Зеленый.

Семафор в конфетти.

Засовывают

в рюкзаки.

Домино горемыки.

Им надо успеть сойти,

Меня оставляя,

В суете безсознательной,

Отбрасывающим контраст,

По касательной

На кругу

От мятежной

К нежной.

От центростремительной.

К центробежной.

Смеяться!!!

Как? Звонко и чуждо Смеяться?!!

Подавившейся Хлебной крошкой!

В горле

чужеродно защекоча?

Блуждая нервами цирковых огней

Городской вечерней обложки?

Ожидаемо.

именно Э_Т_О_!!!

Языком ворочА

"Ничуть не нужное"

рыжим клоуном,

блестящими усами

удивлённой лучами Луны

бормоча

С нарытой метеоритами

оспой коркой…

Глядя.

В упор,

Незримо…

куда-то мимо

пунктира

Взгляда,

Промелькивая перед тобой,

как подмазанный

серебрянкой пустой Вагон

Красного трамвая,

Связавший Э_Т_У_ станцию

С уехавшей ТОЙ,

в чьи-то чёрные

провода витые,

Уткнувшись рогами,

Усиленно

Ротор! Крутя!!!

Наматывая на свои,

тормозные пути

Белые локоны мыслей,

пыхтя!

Дорогая,

Не улыбайся ты так !..

Он Тебя бросит!!! как я.

Предал сегодня.

Тебя.

Море.

Ободрав,

Огрубевшую чешую

Своей кожи,

Самцов и самок,

Ныряем,

Влепив,

Отпечатки ног

На прибрежных

Опасных скалах,

Не замечая

Краёв берегов,

В крепких напитках

Гурманов.

Уходим

С разбега на липкое дно

Полных

Портвейна

Стаканов.

С доброй улыбкой,

В сладостном сне,

Окунувшись

В душевном покое,

Узнали сейчас,

Что  именно

Здесь,

Плещатся

Чувств

Море.

И размывая мозоли,

От пробок,

Открытых

Без штопора,

Тайны миров,

Уходим в пространство

Дельфиньей стаей,

Цепляясь за

Паруса

Плавников.

Оставляя

Пьяные брызги

Следами,

Колышась на волнах

Пропитых дней,

Вжимаем, телами

Пружины кроватей,

В пену взбивая

Волну

Простыней.

И Ты отправляешь

За борт

Балкона,

В зеленых бутылках,

Записки:

"С нами

Теперь

Всё в порядке, друзья.

Ещё принесите

Виски!".

Пикник.

Растратив силы на морской песок,

велосипед отброшен.

Мы в тандеме.

В корзинке нашей

бутерброды, сок

И позабыли мы про время,

Разлёгшись на лужайке пикника,

Смотря вдали

Снующие приливы.

Сегодня день рожденья

У тебя.

Вдруг вспомнили, что мы

Сегодня живы.

Полудень сыто солнцем

одарил

Твою причёску ожигая светом.

Прекрасная погода

На двоих.

В Зеленогорске этим летом.

И выпивка с едою,

очень к стати.

Добавила в пейзажность натюрморт.

Прости меня по-русски,

Бога ради,

Что это время, выскользнув,

Умрёт.

Что мы вернёмся в тесные квартиры,

Задушенными жаром от сердец,

Но знаем,

во дворце иного мира

Мы за руку заходим под венец,

С единственным свидетелем

свиданий,

пробитым времени канавы колесом,

С твоим заброшенным в судьбу велосипедом,

Ржавеющим под проливным

дождём.

Земляника.

С настоями

Созревшей мяты.

Лесной хвои

Твоих ресниц.

Из-под насмешливого

Взгляда

Сияет кротостью

Зарниц.

Прикрытых локоном

красы

Из золотого

Солнцепада,

Пятном родимым

От росы

В полянах зелени

Измятой.

Дождь,

Моросящий по кустам,

Сырое платье в непогоду

Развяжет

По твоим плечам,

подпаивая всю

природу.

Две алых ягоды

Огнём

Спадут в распахнутую

руку

И мы сегодня

перечтём,

Нащупав в памяти

Разлуку,

Как неизученный урок

Раскрытую

смущеньем книгу,

Свою новеллу

между строк,

С кустов срывая,

Землянику.

Стремление.

Во взгляде

Чёрном,

Сумасшедшем,

Беглом.

К тебе стремлюсь

Незримыми путями.

Смертельный быт

Накручивая

Ветром

На пуп

Земли

Железными цепями,

От сброшенных

Сырых оков

Раба,

Астроболизм

Раската возжелая

Ударом грома

Окна

Выбивать,

Жизнь без приличий,

Волей

Избирая,

Из дребезгов

Разбитого стекла,

Рассыпанных

Неправедным

Путём,

Из саквояжа

Спрятанных

Желаний,

Упавшей

Радуги

Обугленной огнём,

Огарки неба,

В небо

Возвращая,

В до дыр протертом

Синим

Пиджаком

С раздутыми

Карманами

Вельвета,

Забитых

Звёздной пылью

Света,

Застиранным

Под проливным дождём,

Став

Первым,

В рамках неприличий.

Оставшись в памяти

Из множества

Обличий.

Из множества.

Оставленных

Имён.

Сумрак.

Светильник гаснет.

Керосин.

Исторгнет нервным фитилём

последним пыхом

чёрный дым

над задохнувшимся огнём.

Завьётся чад

под потолком

В разнообразные причуды.

Останутся с волшебным сном

искрой

сгоревшие

минуты.

Всё станет просто.

Твой платок

Нарядом глаз не растревожит.

Не спросит и

не подытожит,

что было ярким

Этим днём.

Осенний сумрак

не допустит

движений звёздных перемен

И на порог ко мне не пустит

Твой лунный облик

бледных стен.

Темь облик за руки

повяжет.

И чуть блеснуть

Не повелит.

И тихо,

ветренно расскажет:

"Не трожь его.

Он крепко спит.

По пыли облачных

следов,

Самсары колесо вращая,

выписывает

вензеля. Его рука.

Рука чужая".

Смотреть.

Смотреть…

На розовых

И

Голубых

Дельфинов.

В нарисованном море.

В шаге

Остановившись

От

Тресков

Их поцелуев.

В натянутых гранях

Сферических

Горизонтов

Слушать,

Как пульс

Пробивается.

Громко и

Чисто,

В частотах

Белого шума,

Робея коснуться,

Движением

Слов

Урагана,

Поверхности

Синего

Океана,

В открытом сосуде

Бездонного

Сердца.

Боясь упустить в движении

Наваждения,

Рождённый от света

Блеском

Луны

И лучом

Солнца,

Твой

Контур

Неотличимый

С прозрачным

Стеклом.

В капле

Росы.

И воды.

Микро.

И.

Макро.

Космо.

Вне пониманий

Иллюзий.

Реальностей.

И.

Красоты…

И нечего

Говорить…

Лишь

Дышать

И смотреть

На ощупь.

Осознавая

Из

Пустоты.

Опасаясь

Взглядом

Разрушить

Твой Образ,

Находясь не

Напротив,

Но

Рядом.

Ускользающим

В красках,

Рисованных

Розовых и

Голубых

Мирах

Дельфинов -

Не-человеческих

Личностей.

Личностей.

Рассказ.

Я расскажу Тебе

Про сосны и песок,

Жар от костра

Захода на восток.

Я расскажу Тебе,

Что не скажу друзьям

И про луну,

про луны,

И Ночной пожар,

Про дверь,

Распахнутую на балкон,

Под занавесками округлый стол

С букетом красным

В вазе и письмом

И Ты, которая близка,

Не потому, что близки,

А луна

Нас обласкала…

Я расскажу тебе

Про встречу, что я жду.

Про все, что будет

Про свою мечту…

Я не боюсь, что

Тайну ты отдашь-

Ты -Море

И умеешь ты молчать-

Быть

Собеседником

Сквозь пену.

Лишь мне,

Волненье

Нашептать.

ТЫ и ВЫ.

Я Вас люблю,

но Вы…

Со мною можете дружить.

И Вы. И Ты.

ведь так небесполезно.

Мгновенья счастья улучить,

Когда внутри от ВЫ

Становится вновь тесно.

И Ты. Приходишь

в эту  ночь.

Отбросив Вы

в будничную усталость.

Пусть за собою

Сможет уволочь

Закат на ниточке

твоей

Гордыни Алостъ.

Я знаю.

Я знаю, как море и небо

Смешались в одно

И, вперившись в эту небыль,

Заглядываю на дно,

Где рыбки, колышась на нитях,

Ловят свой ветерок,

И, ящерицей забытой,

Погружаюсь в горячий песок,

Переворачивая песчаный берег

Колбой песочных часов,

Назад обращая следы

временных поясов,

Где черешни косточку, бросил,

Под ноги людям,

Поступив неправильно, чуточку,

Но они меня позабудут,

Разбросанные по мылу пены

Облака и волны

Им до всего было дело

Где я

и

где Мы

Холодными душами

Оборвали с небес лоскуток,

Укрывшись забытыми ящерицами,

В горячий песок.

Помешанные и перемешанные

Вместе в одно.

Как море и небо

Смотрели луной на дно.

Природа.

К лесной природе тянет позабыться.

Забыть себя. И забываюсь.

Всё очевидное туманит и искрится

в рассвете дня. Я рассыпаюсь.

Вдруг, дикий кот, нарушив рассыпанье,

намокшей лапой. Зашуршал.

Продрогшими усами вереницей

росу с трилистника нечаянно согнал.

Всё звонко в этом Свете исказилось.

Никто не знал. И даже не искал

в тех каплях. – суть основы мира,

Что рыжий кот, нечаянно согнал.

Приближение.

Я знаю.

Я к тебе приближусь.

В ракете синей.

Долечу с разгона.

Скучаю,

но и не унижусь

Лобзать твой иней

уст перрона,

приезжим,

в город спутник,

в слом орбиты.

Слетевшим с курса

недобитым

Железным странником

отлитым,

свалившись с Марса,

Вспахивая ёмко,

газон борозд

Весёлого

Посёлка,

Всё перепутав,

Всех перемешав,

Коренья с сучьями

и сучек в кабелях

Сосватав с

Телеграфной связью

Отправив Морзе

цифровою вязью

влепив романтику

из многоточья

не осознав, что это

точка

Расплылась кляксой

на ветру,

Я знаю,

Что-нибудь навру,

Про облака,

про звёзды с ёлкой,

Что добирался очень

долго,

Трамваи ночью не бойки

И не работают ларьки.

Интригой будет, что

авоська

Ячеисто торчит вином,

И зашатаемся

по Ваське

с портвейна,

крепким топором,

И Ты простишь

былую глупость,

что не писал,

не заходил,

Смолчав, что

знаешь мою трусость,

И знаешь, что

Тебя любил.

Прямо!

Я даже думать

Не смею

Покосившимся забором

Разума и мечты,

Когда

Ты,

Мимоходом,

Со свитой своею,

Нарциссов и

Нарциссит,

Допущенных к тёплому

Нежному телу

Под одеяло

Накрытых чувств,

Чересчур прямо

И смело,

Избегаешь меня-

Меломана

Твоих искусств.

Не отличающего

На слух,

Шансон

От

Шоссона,

Октаву

От

Унисона

И прочую

Ерунду,

Протыкающей  форте

Пылкого дирижёра

В Перепонке

Дыру,

В месте,

Где черепная коробка

Отваливается,

Взломанной тобой

Дверцей,

Универсальной отмычкой "фомки"

На рычаге зрачков

Твоего

Сердца

Восхитительных

Глаз,

На точке опоры,

В

Безконечности

от Нас,

Заваливая мою галактику,

Во мглу

Мертвых морей,

Втаскивая

На Луну

Стального цвета.

Подальше от людей.

Стыдясь

Показать

Высшему свету,

Меня,

С горящим факелом

Молодой

Седой бороды,

С карманами относительной

Поэтической

Пустоты,

Несущего огонь,

Чувственной красоты,

Прекрасным

Всадником,

С согнутой

Тобой

Золотой

Саблей,

С тлеющим

Бомболюком

В подбрюшье,

Готовым рвануть

Из зажатой

Аорты,

Вишнёвым

Сиропом,

Выпачкав Красной

Винной окраской,

Твое узкое платье

Липкими

Брызгами

Бессвязной,

Картавой

Смеси слов,

Не поддающейся

Самоудушению

Химической кастрации

Стихов,

Хрипя конскими

Ноздрями

В асфиксии

Последней Любви.

Оставлю.

Последний день.

Я покидаю город.

В вагоне поезда, под сполохом берёз,

Несёт меня в конец

Другого мира,

В начало прошлого

Из мимолётных грёз.

Окончен бег,

И вновь себя не сыщешь,

В пустых дворах, где в свитере сыром

Я шёл уверенно,

Надежду ощущая,

Цветами красными забрасывать балкон,

Охапкой свежею,

Невысказанных слов,

С настойчивым и неумытым чувством,

Гордясь пред покосившимся дождём

Своим  прямолинейным

Безрассудством.

И мой букет

В кругу неприглашённых,

Который я донёс в своей руке,

Ворвавшись в дом

Желанным незнакомым,

Поставлен был с улыбкой на столе…

Под ворох мишуры из звездопада

Салют шампанского с шатающихся шхун,

Твой праздник был счастлив,

Была

Ты  рада

Звучанию души

Гитарных струн.

А я ждал близко,

В вихре снегопада, непонятый,

В прокуренном подъезде,

И время остудило жаркий норов,

И ты в романсе

Городском исчезла.

Со всеми туфлями,

Друзьями

И шкафами,

Набитыми исчирканных листов

Портянками

Моих произведений

С неотстиравшимися

Пятнами стихов.

С до лоска стертыми

Мозолями ударов

Сердечной

Рифмы,

Чувства сохраня…

Оставлю…

Недописанные строчки

Для всех других,

Похожих

На Тебя.

Пианист.

Выволоки меня

На сушу.

Пока я не захлебнулся

В чёрных клавишах

Твоего пианиста,

Покушающегося

На белую

Мою

Морскую

Душу,

Дьявольски

Молящегося

Атеиста,

с Выпученными

Из пучины

Глазами,

Вздирающего,

Над тонущими волнами

Скрещенные персты,

На Тебя,

Зацелованную

Молчаливую

Икону,

Отталкиваясь

Раскисшими

Сапогами

Ото дна,

Кирзовой

Маеты

Дня,

Погребающей грузом

Чугунной

Плиты

С проштампованным

Прессом

Текстом:

"Утопленник

Ты"

Теперь,

Откуда

Ни посмотри,

С любой

Западной долготы,

Серо-белого

Ледовитого океана,

Увидишь меня,

Заваленного

Под чёрными

Гребнями,

Кубометрами

Клавиш

Форте

Пьяно,

Захлёбывающегося

Бемолями

В Мелодии

Твоего друга,

Перебирающего тонкими

Пальцами

Знаки

Твоего

Нотного стана,

Наполненного звуками,

Выпитого

Звонкого

Стакана.

Нюансы.

Месяц забрезжил

Над крышей с трубой,

Туманом

Зыбкого одеяла,

Осыпав черёмухой,

Зачитанные тобой,

Истёртые листья

Ночного романа

За круглым столом,

Рукой напирая,

Старательным серым

Штрихом,

Ты истончаешь нюансы

В обыденность,

Графитовым ёрзая

Карандашом.

Свалившись на плечи,

С холодным изяществом,

Ничейной банановой

Кожурой,

Поражаясь сблизившим

нас обстоятельствам,

В междометиях сброшенных

Багажом,

Находя утешение,

На коленях биндюжников,

Но уже не моих

измятых брюк,

Ускользаюших в ветре

Клёша раздувая,

На гребнях волны

На фруктовый юг,

Лимоново-

перекисшей

фигурой,

залитой доверху

Четвертушками

Слов,

Крепостью разной

Попавшей внутрь

Оборонительным частоколом

Зубов,

Буквы расплёскивая,

Наугад,

В голубую глазурь

Твоих

Глазищ!

Выцветшим

помелом языка,

Стараясь понять

Между нами

Тишь,

Болтаясь

Под парусами подруг,

Знающих толк в

Ню-

ансах.

С танцами над

И под

Луной.

В неоценённых

Тобою

Стансах.

Читать.

Я хочу научиться читать

Молчаливый букварь твоих жестов.

Ими сознание обогащать.

Упражнения в этом деле,

Категорическим твердым знаком,

сползают грубо на ЯтЬ.

Отдаляя немыслимо. Важно.

Фары в захлёстанных ветром

Стёклах оконных рам.

Тихо. Поблёскивая.

Небрежно…

По попутным чужим дворам.

И всё портит ночная скука!

Каждая клеточка- обязательно бредит,

Чего ни коснись.

Миллиметр вселенной-

Оказывается, растянутая разлука

К любимому острову. Зашибись.

Я проснусь обновлённым,

за ночными часами скрывая слова

Руками звёзды лаская.

И увижу сквозь линзы

Красных зелёных глаз:

Комета летит цветная.

Обязательно.

Я проснусь.

Не укладывай рядом с собою,

Убегающего от себя

Вслед за твоей

Холодной рукою

Отторжений

И отражений

Мерцанья собольих бровей,

Гробящих

Весь милый Свет.

Своей тишиной

Ночей.

***

Повяжи мне

На счастье,

От глаз.

На левую руку.

И правую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.