Гринго Гриндрс
История одного поражения

Действие 1. Начало

Альтернативная планета Земля. Где-то в захолустье западной части страны в застойные времена была воздвигнута боевая войсковая часть. Из года в год туда съезжались лица мужского пола со всех уголков Родины, чтобы отдать долг перед Отчизной. Государство забирало из вольной жизни юных или чуть окрепших молодых граждан и определенный срок обучало военному ремеслу. Не все мужи желали отдавать долг таким способом, стараясь отмазаться от военной службы различными методами. Кто-то скрывался от призыва в глухих деревнях, дальних городах до тех пор, пока не стукнет 28 лет. Были юноши, которые по состоянию здоровья не могли нести тяжкое бремя военного. Но им надо было кровью и потом доказывать свою непригодность в пересыльном пункте, а кто не смог, тех забирали прямо там же. Самые наглые, хитрые граждане просто давали взятку нужным людям в военкомате и получали на руки свой билет в будущее. Существовала незначительная когорта молодых энтузиастов, которые добровольно желали служить. Они всем сердцем рвутся в бой, доказывая врачам свое исключительное крепкое здоровье, чтобы попасть в войска мечты. Военная комиссия принимала таких осознанных граждан на ура и отправляла призывников в элитные подразделения. Вдохновленные юноши с романтикой в душе уезжали на тяжелые испытания для воплощения мечты.

В 2094-ю военную бригаду отправляли эшелонами всех неуместных призывников, которые не смогли отмазаться, у кого были судимости, постоянные приводы в обезьянники и по другим отрицательным пунктам в биографии. Сама войсковая часть не пользовалась хорошими отзывами среди офицеров. Молодые лейтенанты старались быстрее перевестись в другие благоприятные для службы места, а старые офицеры заливали нервотрепку алкогольными напитками. На удивление казармы, столовые были в хорошем состоянии. Стандартные кубрики с советскими двухъярусными кроватями, современными шкафами, тумбочками. Главный штаб командира бригады – это величественное трехэтажное здание с шикарным ремонтом, куда в грязных берцах не зайдешь. Чтобы пройти по сверкающему от чистоты полу, военнослужащим или гражданским приходилось надевать тапочки. По территории части стояли различные склады в полуразбитом состоянии. Также находились заброшенные недостроенные здания, где иной раз рота разведки разыгрывала легенды. Различные КПП располагались вдоль всего забора. Внушительных размеров гаражи со всевозможной техникой. В столовых трудились гражданские лица с неплохой кухней. Даже имелся клуб для проведения различных мероприятий. Иногда там показывали фильмы патриотические, отечественные или зарубежные. Выбор зависел от того, что нужно пропагандировать неокрепшим умам. Гордость любого комбрига, святая святых солдата – это огромный плац, в части их было три и два поменьше. Войсковая часть благодаря большому финансированию имела все условия для прохождения службы военнообязанным, но сам контингент собирался такой, что день проходил в адских условиях.

В целом же жизнь бойцов протекала по всем армейским, пацанским понятиям. Срочники бегали по всей территории части от казарм до полигона в надежде скоротать время до завтрака, обеда, ужина. Они походили на рабочих муравьев, которые мельтешили вокруг всего, где разворачивались активные действия. При свете дня солдаты разбредались во все стороны, а ночью возвращались в кубрики к своим долгожданным кроваткам. Бытовая казарменная жизнь очень морально и физически тяжела для всех. Вечное наведение порядка, чистоты, кантиков, стрелок, линий. Бесконечные построения, проверки, поверки, доклады командиров о выполненных задачах. Срочники каждый день занимались подшиванием, стиркой, личной гигиеной, обдумыванием планов и мутными делами. Межличностные конфликты рождались на любой почве, где действовали рамки понятий. Все это и многое другое отнимало у большинства служащих огромных сил, времени. Одним из самых бесполезных занятий в армейской службе являлся просмотр телевизора. Обычно обозрение телепередач происходит по расписанию или с разрешения дежурного по батальону. Но если служишь в неуставной части, то телевизор смотришь в любое время, пока ты находишься в казарме, лишь бы дежурный по бату не заметил. Телевидение работало от комнатной антенны, ловила она всего один канал, поэтому наслаждаться глотком домашнего атрибута приходилось недолго.

В казарме второго батальона на четвертом этаже располагались третья рота, минометная батарея и гранатометный взвод. Солдаты, вернувшиеся после работы на полигоне, расползлись по кубрикам заниматься своими насущными делами. В холле небольшая группа бойцов смотрела телевизор, удобно устроившись на диване, пуфиках, табуретках. На одном из потрепанных пуфиков сидел Тимур Спичкин, черный дембель минометной батареи. Ему до демобилизации оставалось всего два с половиной дня, и всеми мыслями он уже был на пути домой. Тимур уже не волновался о своей поношенной, выцветшей форме, которую по-хорошему после года носки надо поменять. Китель был разглажен по летнему сезону, а на вороте выглядывала белая подшива. Кепка небрежно лежала на макушке головы, слегка повернутая вбок. Ремень расслаблен и болтался при ходьбе. Солдат смотрел телевизионное шоу про известного актера по старому телевизору. На весь этаж громким басом разнесся голос дневального:

– Минометная батарея! Строится на центральном проходе, форма одежды свободная.

Из кубриков начали выползать солдаты. Кто быстро шел, кто медленно и неохотно. Оторвавшись от просмотра передачи, в строй втекали рядовые. К счастью для них, они втерлись в конец построения, где уже заканчивались границы холла, откуда могли лицезреть телевизор. Срочники выстроились в две шеренги. Перед ними выхаживал младший сержант с обнаженным крепким, мускулистым торсом, который и дал команду дневальному на построение. На шее у него висел личный номер. Он строго, недовольно смотрел на всех солдат, в глубине души наслаждаясь своим высоким положением.

– А тебе, Спичкин, особое приглашение нужно? – громко спросил младший сержант, сверля его недовольным взглядом.

– Завьялов, до обеда еще час, а ты уже батарею построил, – спокойно ответил Тимур. – Вот как в столовую пойдем, я построюсь!

– Твое счастье, что ты черный дембель! И не в моем отделении. Иначе уронил бы тебя и этот телек, – строго сказал Завьялов. – Все равно эта информация тебя уже мало касается.

Тимур на это ничего не ответил. Лишние разборки из-за мелочи ему не нужны были. Он продолжил смотреть дневное шоу о жизни популярного актера, особо не вникая в суть происходящего. К удивлению дембеля, на экране телевизора внезапно пропал сигнал, и вместо передачи мелькала рябь.

«Вот Завьялов – зараза, сглазил! – подумал Тимур. – Придется слушать, что там еще придумали, чтобы занять нас во вторую половину дня. Ээх, поскорее бы дембель! Дом, родимый дом. Вернусь и для начала высплюсь, как следует. Потом начну менять жизнь в лучшую сторону…»

Погруженный в свои мысли, Тимур прослушал вступительные слова Завьялова. Но вот завершение привлекло его внимание, впрочем, как и всех стоявших перед младшим сержантом.

– …Вечером к нам в батарею прибудут духи, запахи, свежее мясо!

После громкого заявления все засмеялись, большинство выкрикивало радостные возгласы. Полугодовые срочники давно ждали появления своих духов в подразделении. Кто-то уже подумывал, какие вещи он заменит. Другие грезили о том, как будут прокачивать молодых всеми возможными способами и заодно читать им мораль о жизни. Но все они с облегчением выдыхали, понимая, на кого теперь возложат обязанности по уборке, поддержанию порядка в казарме. Завьялов напомнил всем, что у новеньких есть три золотых дня – время, отведенное духам на адаптацию. В эти дни все должны по возможности помогать новобранцам, объяснять армейскую жизнь, понятия, а также никто не должен применять к ним физическую силу. Солдаты, кивая головой, согласились со словами младшего сержанта.

После привычного обеда батарея отправилась на полигон, подготавливать участок к учебным стрельбам. Обычная весенняя рутина, которой никто не хотел заниматься. Убрать со своего закрепленного участка мусор, траву, ветки. Побелить поребрики, бордюры, кирпичный кантик, пункты обогрева. Тимур начал работать со всеми, а потом незаметно загасился у знакомых дембелей на соседнем участке. Там он и выждал время до ухода подразделений в казарму.

После ужина молодой лейтенант Петров привел в казарму десятерых молодых бойцов. Еще плохо понимающие куда попали парни крутили головами по сторонам и ошарашенно хлопали удивленными глазами. Укомплектованные во все новое, они сияли на этаже, как бенгальские огни. Слоны, заметившие появление молодых, бросали хищные взгляды. Так лейтенант провел новобранцев по всему этажу к кабинету командира минометной батареи. Петров оставил десятерых запахов в коридоре, а сам скрылся за дверью. Возле молодых солдат постепенно собирались слоны, которые заваливали их различными вопросами.

Тимур, выйдя из умывальника, увидел толпу возле запахов. Он хотел пройти мимо, но любопытство взяло верх. Новобранцы, отвечая на вопросы, раскололись на две шумные группы. По ходу общения старые срочники приглядывались ко вновь прибывшим рядовым и в то же самое время думали, с кого можно будет что-нибудь поиметь. Потерянными, испуганными взглядами запахи смотрели на уже отслуживших полгода людей. Они казались им большими, агрессивными, дерзкими. Черный дембель внимательно слушал речь запаха, который с теплым трепетом рассказывал об армии, своем положительном отношении к военному ремеслу.

«Твою дивизию, он так серьезно говорит. Интересно, как с таким мнением можно было попасть в эту дыру? Да, не повезло этому парню с военной частью. Скоро разочаруется в армии…» – думал Тимур, разглядывая щуплых, обычного телосложения новобранцев.

Пока дембель слушал и параллельно размышлял, один из слонов похлопал его по плечу.

– Тимур. Тимур, – окликнул рядовой с тревожным видом. – Дай, пожалуйста, позвонить.

– А. Котельников, это ты, – повернувшись к собеседнику, ответил Тимур. – Да без проблем. Со связью сегодня проблемы были. Если дозвонишься, то скажешь мне, где сигнал поймал.

– Базара ноль. Но у меня своя сим-карта, поэтому как получится.

Дембель достал из кармана старенький телефон с кнопками и протянул обеспокоенному слону. Котельников взял мобильник и одобрительно кивнул головой. Вскоре слон растворился среди солдат. Тимур снова переключил внимание на новобранцев. Разговоры сменялись на громкие смехи. Из кабинета вышел лейтенант Петров. На центральном проходе стало немного тише.

– Эээ! Отошли от молодых! – серьезно сказал Петров. – Еще успеете с ними поболтать…

– Смирно! – во все горло выкрикнул дневальный.

– Твою дивизию! – тихо выразился лейтенант Петров, опустив руки по швам и подняв голову.

На этаже воцарилась тишина. Солдаты, находящиеся на центральном проходе, резко остановились и вытянулись в струнку. В кубриках рядовые подняли мягкие места от насиженных мест. Даже сидя на «белом камне», военнослужащие соскочили на ноги, умудряясь придерживать штаны. Двери открыл замполит батальона майор Зачупейко, заодно в этот день он был дежурным по батальону. Майор сурово посмотрел на дневального, прошел мимо нескольких кубриков. Он пристально осмотрел солдат.

– Вольно! – скомандовал Зачупейко.

Дневальный продублировал команду. Этаж ожил. Из кубрика выскочил к майору дежурный по роте младший сержант, но Зачупейко жестом руки послал его от себя подальше за ненадобностью. Замполит с каменным лицом уверенно пошел дальше по центральному проходу. Тимур, увидев шагающего замполита, поспешил к себе в кубрик. Впрочем, этим маневром воспользовались остальные солдаты за исключением новобранцев. Они вместе с лейтенантом Петровым остались на месте. Именно к ним подошел майор.

– Лейтенант, что за бардак у тебя тут? – спросил Зачупейко. – Почему бойцы без дела ходят? Шкафчики в кубриках открыты?

– Личный состав готовится к построению. В каком кубрике именно открыты?

– Лейтенант, я, по-твоему, должен запоминать кубрики? Это в твоих обязанностях следить за порядком! Или хочешь, чтобы я разобрался с этим лично?

– Сейчас разберусь, – ответил Петров и суетливо ушел.

Майор перевел внимание на молодых бойцов. Он строго просверлил взглядом каждого солдата. Неожиданно Зачупейко вплотную подошел к одному бойцу и поднял кепку с головы:

– Фамилия, солдат?

– Рожков, – недоумевающе ответил рядовой.

– Срочно подстричься! Если завтра увижу твою лохматую голову, то побрею тебя на плацу штык ножом. Заодно прокачаю командира и всю батарею. Это понятно?

– Да…

– Не да, а так точно, товарищ майор!

– Так точно, товарищ майор.

– Я тебя запомнил, Рожков. Буду следить за твоими успехами во время прохождения военной службы. А вы парни служить вообще готовы?

– Ну да, – промычали некоторые бойцы.

Майор продолжил агитационную, пропагандистскую деятельность по отношению к молодым бойцам. Красивые, суровые изречения исходили из уст замполита. Новобранцы вслушивались в каждое слово. Один из солдат молча, повернулся спиной к майору и направился в умывальную комнату.

– …Эй, ты! Куда пошел? – резко выкрикнул Зачупейко, возмущенный наглостью паренька.

– Я в туалет, – промямлил испуганный солдат.

– Прежде чем покинуть строй, нужно спросить разрешение у старшего по званию. В данном случае меня.

– Можно в туалет?

– Можно телегу с разбегу и козу на возу!

– Разрешите в…

– Разрешаю. Иди, облегчись, а то всю казарму обделаешь от испуга, – довольный собой ответил Зачупейко.

Еще непродолжительное время майор мучал болтовней молодых бойцов, а после завел всех в кабинет командира батареи. В прокуренном помещении находились капитан и два лейтенанта. Минаев, который, как и Петров, первый год на службе после военного училища. Ревин, уже средних лет пропитый мужик, разжалованный из капитана до лейтенанта после драки с полковниками на боевых действиях. За захламленным столом различной бумагой, книгами, канцелярскими предметами сидел командир минометной батареи физически подтянутый капитан Андурмесов, который с невозмутимым видом курил сигарету. При появлении майора все встали. Зачупейко гордо завел новобранцев в кабинет. Он немного переговорил с капитаном, после чего ушел по своим делам. Андурмесов с большим энтузиазмом принялся заполнять данные солдат, пополнивших его ряды. Офицеры, находящиеся в кабинете, спрашивали новых бойцов об увлечениях, гражданской жизни, отношении к армии. Юные парни отвечали на вопросы все как на духу, гордо рассказывая свои «жизненные достижения».

– Третья рота, минометная батарея, гранатометный взвод! Строится на вечернюю поверку, форма одежды четыре, – выкрикнул дневальный.

Озвученная команда оживила этаж на суету, передвижение, бранную речь. Солдаты заходили из кубрика в кубрик. Бросив дела, срочники торопились на построение. В каком-то кубрике парни с понятиями угрожали и били рядового. Но услышав зов дневального, армейские беспредельщики бросили свою жертву. Спасенный вечерней поверкой бедолага оклемался, набрался сил и вышел из кубрика довольный собой, что не прогнулся под отморозками. Где-то младший сержант прокачивал рядового из своего отделения за очередной косяк. Из туалета с неимоверной скоростью повыскакивали служащие, заправляя штаны. Тимур лежал в неудобной позе на кровати, стараясь берцами не замарать одеяло. После услышанной команды о поверке дембель не торопясь встал, коряво поправил кантик на кровати и пошел на ЦП. Сбор проходил шумно, впрочем, в казарме это было обыденное дело. Завьялов громко матерился на сослуживцев, разбрасывая угрозы на каждого, кого увидит. В итоге все построились в две шеренги. Из кабинета вышли десять новобранцев, за ними следом лейтенанты и командир батареи.

– Встали в строй, – строго приказал Андурмесов новоиспеченным единицам. – Завьялов, всех построил?

– Так точно!

– Налево. Колонной слева, по одному на выход шагом марш.

Солдаты со всех этажей сталкивались на лестничных пролетах. Топот, недовольство, выкрики, стычки сопровождали военных на всем пути. Построившись у казармы, минометная батарея под командованием Андурмесова пошагала на плац. Пока они шли, некоторые слоны словами задирали молодых, у которых плохо получалось идти в ногу. Новобранцы нервничали, старались сделать как положено, перебирали ноги, но упреки все равно летели в их адрес.

– Болтовню в строю убили! – строго выкрикнул разжалованный до лейтенанта Ревин.

Батарея замолкла, и с закрытыми ртами солдаты пришли на плац. Андурмесов, не теряя времени, приступил к поверке личного состава. Капитан зачитывал фамилии из списка, а солдаты громко отвечали ему местоимением «Я». Все внимательно слушали, особенно молодые бойцы. Кто-то умудрялся в строю перешептываться между собой и вставлять свое «я» в нужное место. Когда процесс был завершен, батарея стояла и разговаривала между собой. Все подразделения второго батальона, построившись на своем участке плаца, ожидали комбата полковника Захарчука. В этот момент, каждый боец мог погрузиться в свои мысли или же докопаться до кого-нибудь болтовней. Тимур с приближением дембеля все чаще размышлял о возвращении домой, планах на будущее:

«Вот приеду домой, нажрусь в хлам! Или сначала шоколадку съесть, а потом нажраться? Хотя шоколадкой можно в поезде насладиться. Значит первым делом напиться. А где же дембельская романтика? Уловить красивое настроение, как в песнях. Прочувствовать запах свободы, поэтому для начала надо запомнить первые шаги по родному городу, вокзалу, улице, дому. Поймать моменты первого дня нахождения на воле, когда тебя не будит по утрам дневальный, когда не надо вечерами ходить строевым шагом по плацу, когда не надо выполнять невыполнимые задачи командира на весь грядущий день. Тогда пить отменяется…»

Командиры подразделений по очереди докладывались полковнику. По окончании военного ритуала батальон маршем, запевая песни, шел вокруг плаца. На это происходящее действие смотрел комбат полковник Захарчук в своей полевой форме, приложив руку к голове. И каждый раз во время строевой, да еще с песней, солдаты мимолетно пронизывались военным духом с головы до самого сердца.

После вечерней поверки вымученные за день солдаты зашли в казарму, но и там предстояла очень важная процедура – подготовка ко сну. За короткое время, оставшееся до отбоя, срочникам предстояло успеть сделать вечернюю гигиену тела, подровнять кантик, подшиться, завершить другие мутные незаконченные дела. Молодые бойцы осваивали свое новое место жительства. В кубриках, где они расположились, возникли бурные оживленные разговоры, смех. Слоны объясняли им первоочередные местные правила. Для полного понимания они демонстрировали свои вещи, где и как должны находиться в шкафу, тумбочке. Полугодовалые бойцы с гордостью показывали, как правильно подготовить форму, кровать к отбою. Молодые солдаты одобрительно кивали головой, пропуская мимо памяти половину получаемой информации. Очередное построение перед сном приблизило многих уставших бедолаг к желаемым за день подушкам. Батарея стояла на ЦП в одних трусах. Командир с серьезным лицом курил сигарету. Он выхаживал перед ними с одного края построения до другого, останавливаясь, чтобы ответить на редкие вопросы солдат. Быстро осмотрев личный состав на наличие синяков, порезов, ссадин, кантиков, щетину, Андурмесов отбил минометную батарею и поспешил идти домой вместе с другими офицерами.

Тимур лежал на двухъярусной кровати, занимая нижнюю ее часть. Он смотрел в одну точку и слушал фоном различные разговоры, возгласы, смех сослуживцев. На этаже дежурил не самый дерзкий наряд, который состоял из младшего сержанта, попавшего в роту из учебки, и обычных послушных рядовых. При каждом их дежурстве на этаже ночью царил балаган. Солдаты ходили из кубрика в кубрик, громко кричали, выясняли отношения, устраивали чаепития. Конечно, это происходило каждый день, а при их вахте все действовали открыто, нагло. Младший сержант высказывал замечания, но его никто не слушал или же с ним договаривались. Также к дневальным записывались вояки с просьбой разбудить их в определенное время. Всем, кто не успел подшиться, устранить замечания по стрижке, стирке или другой армейской бытовухе, приходилось вставать посреди ночи и трудиться.

«Ну вот опять начинается кипиш. Интересно, как там духи? Все-таки первая ночь в казарме минометной батареи, которая станет родным домом на год. Удивительно, служба прошла, даже не верится. О чем я думал, когда первый раз прибыл сюда? Да, да: «В какую черную дыру я попал?». Как только мы приехали, нас держали в клубе. Туда иногда захаживали старослужащие и отжимали у некоторых парней вещи, деньги, ценности. Вскоре я понял, что это норма, устой, основа для этой части. Удивляться этими вопиющими инцидентами в будущем не приходилось. Если даже не отжали, то значит могут украсть. «Тихо взял и ушел, значит нашел», «Не можешь сам, заставь другого», «Кто не шарит, тот работает» и другие вшитые, врожденные девизы, на которых держится срочная армия. Если к ним добавить «понятия», вагоны отморозков различной масти, то получается гремучая, адская смесь. К чему это я? Ах да, по приезду в часть мы проходили очередной медицинский осмотр. Потом ждали до самого вечера, когда нас распределят по подразделениям…» – вспоминал Тимур, ожидая завтрашний дембельский аккорд. Незаметно для себя под свои мысли он уснул, несмотря на различный шум в ЦП, в кубрике.

– Минометная батарея, подъем! – прокричал дневальный.

Черный дембель тяжело открыл глаза. Он посмотрел в окно. На улице царствовала темень. По недосыпу и ночному виду из окна у Тимура мельтешила мысль, что подъем явно не утренний. Дневальный снова и снова дублировал команду. Свет из центрального прохода тускло освещал кубрик. Просыпавшиеся солдаты медленно вставали с кроватей. Во всех кубриках начались передвижения вперемешку с недовольными возгласами. Все были удивлены подъемом в три часа ночи. На кроватях продолжали лежать самые наглые солдаты, живущие по своим арестантским понятиям.

– Минометная батарея, строится на центральном проходе! – скомандовал дневальный.

Из кубрика выбежал захудалый воин в майке и трусах с одним интригующим всех вопросом:

– Зачем строишь батарею?

– Приказ от дежурного по батальону, – ответил вместо дневального дежурный по роте. – Зачупейко сказал, что придет через пять минут. Поэтому встал в строй.

Но вопрошающий вояка ушел обратно в кубрик. Младший сержант принялся заходить в кубрики минометной батареи и наводить панику появлением майора. Возникла неразбериха. Солдаты разбрелись по своим делам. Одна часть построилась, вторая продолжала лежать спать, третья ушла по своим делам в туалет или покурить. Дежурный по роте в отчаянии ругался матом со всеми, кто игнорировал его. Тимур сидел на кровати, надевая сланцы. После отъезда дембелей его призыва, кубрик наполовину опустел. Из всех людей, кто остался в расположении минометной, дембель доверял только Котельникову, который служил вместе с ним в одном отделении.

– Котел, что там произошло? – спросил Тимур.

– Сейчас сюда придет Зачупейко.

– Зачем он сюда идет?

– Не знаю…

– Твою дивизию! Его здесь только не хватало. Два дня до дембеля никакой спокойной жизни. Похоже, надо строиться.

В кубрик зашел весь красный от нервов дежурный по роте. Он увидел трех человек, особо не стремящихся к построению.

– Долбоящеры, вас это тоже касается! – на эмоциях высказался младший сержант.

Котельников и еще один слон вышли из кубрика. Дембель продолжал сидеть на кровати. Он стал думать, как ответить на хамство сержанта. В голове мелькали разные варианты действий от грубого оскорбления до рукоприкладства. Немного подумав, Тимур сделал выбор на оскорбление:

– Ты, че, улитка, калич треклятый, страх потерял! Берега попутал? Ты кого долбоящером назвал?

– А, Спичкин, это ты. Извини, в темноте не заметил, кто тут сидит. В общем, построиться надо, а то Зачупейко порвет меня и вас. Я же на второе дежурство намотаюсь, – пожаловался младший сержант.

– Базаришь не здраво! Что случилось-то? Кипиш посреди ночи подняли. Что Зачупейко здесь забыл? Кто накосячил? – недовольно поинтересовался Тимур, подойдя к младшему сержанту.

– Я пока не знаю. Он позвонил и приказал срочно строить батарею.

– Похоже, все серьезно. Ладно, иди дальше людей собирай.

Дежурный по роте вышел на ЦП. И там его встретил Завьялов, который задавал вопросы, не скупясь на различные матерные слова. Тимур, уже стоя в строю, наблюдал за перепалкой двух младших сержантов. Были слышны злые выкрики из кубриков других подразделений. Полусонный замученный дневальный из последних сил стоял на тумбочке. Вдруг заскрипела дверь. От неожиданности у дневального пропал сон. Закрывающиеся глаза солдата расширились от увиденных людей в распахнувшейся двери. Через порог переступил дежурный по батальону майор Зачупейко. В голове дневального взорвалась секундная паника. Стоя на тумбочке, он вытянулся в струнку и, приложив руку к голове, выкрикнул:

– Смирнооо! – вложил оставшиеся силы в одно слово дневальный.

– Вольно, – быстро среагировал Зачупейко.

– Вольно!

Майор резкими шагами двинулся в сторону строившейся батареи. За ним следом шел хмурый капитан Андурмесов. К ним навстречу направился дежурный по роте.

– Это ты так построил батарею? – сразу с претензий начал давить Зачупейко. – У тебя люди по ЦП как по бульвару разгуливают! Я с тобой потом разберусь. Иди второго дневального поднимай. Андурмесов, строй своих обезьян.

Младший сержант смиренно пошел выполнять приказ майора. Зачупейко вместе с капитаном остановились напротив солдат минометной батареи, которые стояли в трусах, майках.

– Завьялов! – строго рявкнул Андурмесов.

– Я, – отозвался Завьялов, выйдя из строя.

– Иди принеси журнал поверки личного состава, – сказал Андурмесов, протягивая ключи от кабинета.

– Есть! Зелепукин, журнал быстро…

– Зелепукин воткнулся в строй. Завьялов,у тебя проблема с пониманием языка или ушами? Я сказал именно тебе принести журнал, а не Зелепукину. Выполнять.

Младший сержант недовольно развернулся и направился в сторону кабинета. Пока капитан Андурмесов разбирался с подчиненным, майор в это время заходил, осматривал каждый кубрик минометной батареи. И к его удивлению, в одном из кубриков на кровати продолжал спать солдат. Возмущенный майор не стал церемониться, а быстро перевернул кровать вместе с лежащим бойцом. Койка с грохотом рухнулась. Солдат смачно шлепнулся на пол. Слон с растерянным видом резко вскочил на ноги.

– Подъем солдат! – крикнул Зачупейко. – Слабину поймали? Встал в строй, обезьяна!

– Кто посмел? – возмутился солдат. Когда он разобрался, кто перед ним стоит, добавил: – Вы что, товарищ майор, не по-людски поступаете? Думаете, вам все дозволено? За забором вы никто…

Майор быстро схватил оборзевшего слона за майку и вышвырнул его из кубрика. Злой и недовольный боец с яростным недовольством встал в строй к остальным сослуживцам.

– Ты в армии служишь, олигофрен, – гневно прорычал Зачупейко. – Андурмесов, что за бардак в подразделении? Ты командир или подстилка? Никакого порядка в расположении.

Капитан, молча курил сигарету. Он невозмутимо смотрел на происходящее. Тут подоспел Завьялов с журналом и тем самым спас своим появлением капитана от дальнейших объяснений на вопросы. Взяв журнал, Андурмесов демонстративно встал напротив минометной батареи. Он зачитывал фамилии солдат из списка, одновременно пуская дым от сигареты. Зачупейко, после осмотра оставшихся кубриков ходил вдоль строя. Тимур и остальные солдаты уже догадались, по какому поводу построили подразделение. Оставалось только выяснить, кто не выдержал и дал деру в СОЧи. Они внимательно слушали фамилии, чтобы не пропустить себя.

– Рожков! – озвучил фамилию Андурмесов, недолго думая, сделал пометку, и продолжил зачитывать.

– Ну с этим все понятно. Давай дальше. Может еще, кто в СОЧи удрал.

Дочитав фамилии до конца списка, выяснили, что больше смелых глупцов в казарме не оказалось. У капитана промелькнула мысль: «Ну хоть один!» Некоторые солдаты принялись перешептываться между собой. Царила давящая мрачная атмосфера. Майор продолжал расхаживать вдоль строя. Офицеры размышляли над нужными словами. Обычно солдаты сбегали через несколько дней, недель после нахождения в казарме, но чтобы в первую ночь – это было редкостью. Вскоре слово взял Зачупейко, как положено замполиту:

– Расскажу вам, обезьянам, как обстоят дела. Слушаем вниматочно. Патруль поймал Рожкова час назад в военном городке. Он находился в состоянии алкогольного опьянения. Предлагал некоторым местным жителям увезти его до вокзала. Благо была ночь, и никто не согласился. Сейчас его допрашивают, потом мы узнаем все подробности. Но по первым его словам, он просто оделся и вышел из казармы. Рожков отдал пятьсот рублей дневальному, чтобы тот его выпустил с этажа. А потом он перелез через забор. Немыслимая история! На этаже около сотни людей и недосмотрели за одним человеком! Куда вы все глядели?

Майор ушел выпытывать правду у дневальных и младшего сержанта. Капитан Андурмесов тем временем не спеша закурил очередную сигарету. Батарея продолжала стоять и ждать дальнейших указаний.

– Товарищ капитан, теперь нам надо идти спать, – сказал кто-то из солдат. – Боец нашелся, жив, здоров. Перебрал чутка, с кем не бывает.

– Никакого сна, продолжаем стоять. То, что он нашелся, это хорошо. А вот что обнаружили его побег так поздно, это плохо. Я так полагаю, кто-то из вас считает, что попал на зону. Некоторые живут по козлячим законам. Придется всеми силами искоренять эту заразу из нашего подразделения. Жить теперь будем по уставу. Я сделаю из вас настоящих солдат. Зелепукин, выйти из строя!

– Я! Есть!

– Принеси из кабинета устав.

Солдат заторопился выполнять ценное указание. Но это не последнее наказание, которое придумал для своих подчиненных Андурмесов. По возвращении Зелепукина с небольшой книжкой капитан приказал рядовому читать устав вслух. Остальные солдаты приняли положение «упор лежа». Монотонное бормотание не самого захватывающего текста перебивалось громогласными словами капитана:

– Раз. Два. Полтора… Два. Раз…

Примерно полчаса солдаты героически выполняли упражнение. Кто-то не выдерживал, падал без сил, некоторые слоны с коленок терпели, отжимались. В головах бойцов мелькал один вопрос: «Когда капитан закончит прокачивать?» Андурмесов, заметив, как один за другим на полу валялись без сил его подчиненные, поднял батарею на ноги. Солдаты с облегчением встали. Рядовой Зелепукин продолжал читать устав. Итак, солдаты стояли на центральном проходе до самого подъема.

В дальнейшем минометная батарея двигалась строго по расписанию дня. Утренняя зарядка, на которой присутствовали командир и лейтенанты. Вечная уборка в кубрике. Долгожданный бодрящий завтрак. Батальонное построение. После того как комбат с утра словесно развесил люлей командирам подразделений, батарея побрела на полигон. Вымотанные солдаты шли на рабочку без задора и энтузиазма. Дойдя до своего выделенного участка, они принялись за выполнение разнообразных задач. Солдаты двигались как сонные мухи, чем был не очень доволен командир. Андурмесов постоянно подгонял подчиненных, не скупясь на красноречивые выражения.

Тимур лопатой рубил под корень траву. Он лениво работал, вспоминая первые дни службы, когда также уничтожал траву на этом же месте. Командир батареи при виде Спичкина сразу говорил о дембельском аккорде, военном деле и что на гражданке это ему пригодится. Тимур в ответ одобрительно кивал головой, соглашался со всеми мыслями.

– Спичкин, может, тебе по контракту остаться служить? – неожиданно спросил Андурмесов.

– Нет, – отрицательно покачивая головой, ответил Тимур. – Товарищ капитан, такая служба не по мне.

– А что тебя не устраивает? Служба как служба. Годок-другой тут поживешь, там гляди, в другую часть переведут. Вот на гражданке чем будешь заниматься? Там проблемы решать надо будет. А здесь жильем обеспечат, кормежкой тоже, зарплату платят стабильно. Подумай, еще не поздно.

– Дома надо побыть. Надеюсь, что я найду, чем заняться на граж…

Неожиданно раздался вой сирены, который оборвал речь дембеля на полуслове. Солдаты побросали выполняемую работу и удивленно смотрели друг на друга, потом на командира. Тимур, глядя в сторону расположений казарм, передвинул кепку на затылок. Повернувшись к капитану, дембель спросил:

– У нас по плану учения?

– Нет, Спичкин, – глядя на часы, ответил Андурмесов. – Минометная батарея, строится! В колонну по три. Бегом!

Солдаты с разных уголков своего участка, побросав выполняемую работу, быстро побежали выполнять команду. Тимур влился в формирующийся строй. Капитан продолжал подгонять бойцов. За считанные секунды батарея построилась и ожидала дальнейших действий. Солдаты обсуждали между собой орущую сирену. Лейтенанты встали возле командира.

– Все на месте. Никто не отстал? – спросил Андурмесов.

– Да! – быстро ответили некоторые солдаты, даже не проверяя подлинность утверждения.

– Сирена эта незапланированная. Поэтому слушай мою команду. Направо. В направлении первого плаца бегом марш!

Солдаты строем побежали по своему закрепленному участку, а потом они повернули на дорогу. Капитан находился в голове колонны вместе с молодыми лейтенантами. Замыкал построение Ревин, подгоняя отстающих бойцов. Впереди минометной батареи двигался отдельный взвод. На других участках полигона только строились подразделения. Вскоре по всей дороге, растянувшись в одну большую колонну, бежали солдаты со всей части.

На трибуне первого плаца стояли командир бригады Строков, его многочисленные заместители разных должностей, солдаты из караульной. К плацу со всех сторон прибегали подразделения, занимая свои места. Сирена продолжала оповещать военных. Пока минометная батарея бежала с полигона до плаца, Тимур иногда погружался в свои размышления:

«Час от часу не легче. Крайние дни службы, а меня гоняют, как духа во время ПХД… Хоть бы это была учебная тревога… Запахи вообще не вкуривают, что происходит, однако молчат. Надо дотерпеть, ты же дембель, соберись… Деды говорили, что черному дембелю не везет в конце службы. Я все отнекивался, отшучивался. Но за прошедшие сутки приходится полностью верить в армейские байки. Твою дивизию, мой призыв меня засмеет».

Командир бригады, одетый в парадную форму, с напряженным, каменным лицом смотрел, как солдаты потоком бегут на плац. Вдруг он развернулся и пошел к группе своих замов. Из внутреннего кармашка кителя полковник достал складную рюмку.

– Давай еще по одной. Наливай, Егоров! – сказал строго командир бригады. – Кто еще желает?

– Товарищ полковник, вам еще речь говорить. Может быть, после? – ответил подполковник Егоров с флягой в руке.

– Наливай, тебе говорят! Мне сейчас бойцов на войну отправлять. Руки дрожат, в горле сухо.

Егоров наполнил рюмку полковника огненной водой. Недолго думая, Строков залпом опустошил содержимое резким движением руки и головы. Морщась от вкуса, он немного прокашлялся, а затем смачно понюхал свой рукав:

– Ой, не пошла зараза. Кхе-кхе, не так зашла, не порядок… Эээээх, хорошо! Вот теперь в бой!

Подполковники поморщили лица, прочувствовав вкус горькой водки через реакцию Строкова. Тот же в свою очередь покраснел, глаза игриво засверкали, настроение приободрилось, на душе стало спокойней и веселей. К этому времени все подразделения военной части стояли на плацу, ожидая слов командира бригады. Солдаты перешептывались, разговаривали между собой, пока это было возможным. Строков убрал складную рюмку и воодушевленный огненной водой пошел к микрофону. Подойдя к трибуне, он открыл папку с приготовленной для него речью. Солдаты замерли в ожидании.

– Здравствуйте, товарищи! – сказал Строков.

Солдаты ответили полковнику громогласным приветствием. Возникло небольшое молчание. Строков глазами пробежался по тексту, ухмыльнулся в нескольких местах, после чего решил говорить свои мысли, применяя собственные ораторские способности.

– Товарищи солдаты, офицеры… Сирена, что прозвучала, не учебная. Боевая. Враги вторглись на наши земли. В это трудно поверить, но захватчик прибыл из космоса! Сегодня по секретному источнику связи мы получили приказ от главнокомандующего о военном положении в стране. Президент срочно подписал приказ о мобилизации населения. Дальнейших указаний от штаба не поступало. Поэтому мы не будем медлить и ждать, пока канцелярские генералы разберутся с бумажками, а начнем действовать согласно протоколу. Командирам батальонов и отдельных подразделений подняться на трибуну.

Солдаты со смехом восприняли слова комбрига, некоторые шутили о зеленых человечках. Командиры немедленно реагировали и пресекали разговоры в строю. Чересчур упитанные комбаты быстрыми, резвыми шагами ринулись к Строкову. Со стороны вояки с животиками, идущие по плацу, смотрелись уже грузно, моментами неуклюже. Тимур стоял в недоумении, переваривая в голове информацию:

«О, Боже, что за шутки? У меня завтра дембель! Мне надо ехать домой, а не воевать с инопланетянами. Клал я на космических врагов! Испортили мне дембель. Что теперь делать-то? Ладно, не переживай, может, комбриг шутит, и все образуется. Едрена вошь, целый год терпел, дни высчитывал, а тут на тебе дембельский аккорд с зелеными человечками…»

Около часа солдаты продолжали стойко стоять на плацу. День становился все ярче. Утомленные под палящим солнцем военнослужащие готовы были сражаться, лишь бы быстрее уйти с плаца в тень. Хмельного Строкова развезло, и он все больше нарезал невыполнимых задач воякам. Комбаты пытались внести свои предложения, но комбриг, размахивая руками, наотрез отклонял все идеи. По окончании своего стратегического плана Строков отпустил подполковников к подразделениям. Пошла цепочка передачи приказов от комбатов к лейтенантам. Солдаты ждали дальнейших действий, курили украдкой, пили воду, зевали, нервничали. Комбриг опрокинул очередную рюмку, продолжая наблюдать за своими бойцами с трибуны. Когда офицеры встали в строй, Строков продолжил командовать:

– Товарищи военнослужащие! Сегодня настали не простые для нас времена. На нашу долю выпала честь защитить людей, Землю от посягательства инопланетного оккупанта. Мы солдаты вместе плечом к плечу выполним святой долг и дадим отпор космической нечисти! Я понимаю, что не готовили вас к войне с таким противником. Поэтому изучать искусство войны с врагом придется на ходу. Лишь наши сплоченные силы, умения помогут одержать победу…

– Вот чешет, клоун! – вполголоса произнес лейтенант Ревин. – И этот балабол поведет нашу братию в бой! Считайте, он закапывает нас под сладкую речь.

Капитан Андурмесов ухмыльнулся. Два молодых лейтенанта тяжело сглотнули. У новобранцев глаза округлились еще больше. Остальные срочники нервно скрывали страх под личиной дерзости. За исключением Тимура, который в ступоре размышлял о доме, дембеле.

– …Товарищи, мы покидаем расположение военной части. Для поднятия боевого духа приказываю пройти по плацу торжественным маршем с песней. Командовать бригадой при прохождении торжественного марша приказываю подполковнику Егорову.

Удивленный Егоров растерянно отдал флягу с огненной водой рядом стоящему подполковнику. Он с шальными глазами неуверенно пошел к Строкову. Через минуту-другую Егоров принял командование подразделениями на время марша. Солдаты чеканили строевые шаги. По плацу разносились громкие хлопки берц. Все подразделения по очереди запевали патриотические, воодушевляющие песни, проходя мимо Строкова. Не все солдаты шли в ногу, сбивая и ломая ряды. Но бойцы пели громко, вкладывая душу, боевой запал. Сам же комбриг стоял смирно в парадной форме с навешанными на грудь медалями, значками, орденами, приложив руку к голове. Хмельной полковник с суровым лицом смотрел на солдат и в глубине души чувствовал гордость за каждого из них.

Действие 2. Сражение

Проблемы минометной батареи, а также других подразделений начались с казармы. В кубриках и на центральном проходе царствовала суета, психоз на грани паники. Солдаты подготовили постель к своему уходу, свернув матрасы в рулон. Табуреты, что были в наличии, они закинули на кровати. Бойцы с большим усердием заталкивали все нажитое добро в вещмешок, стараясь унести с собой как можно больше утвари. Самый настоящий ад бушевал в оружейной комнате. Солдаты из минометной батареи сначала ломились внутрь, чтобы быстрее получить оружие на руки. Вскоре возник вопрос: «Надо ли записываться в журнал?» Рядовые бойцы стояли на позиции опустить этот бюрократический нюанс на основании того, что после горячего конфликта мало кто вернется. Однако у дежурного по роте было другое мнение. И он никого не выпускал, пока не запишет каждого, кто взял оружие в руки. Помимо армейской брани, дело доходило до кулачного выяснения отношения. Вскоре в сложное недопонимание служащих вмешался ротный лейтенант.

– Надо записываться, мать вашу! – сказал он. – Вдруг вернемся в часть, а здесь проверка будет. Потом вы рожать начнете со слезами. Делайте уже как положено. Устав как-никак умные люди писали.

Солдаты с удивлением выслушали речь лейтенанта со странными доводами на свое видение возникшего вопроса. Но оспаривать они не стали, и все бойцы вместе с офицерами законопослушно записывались в журнал. Новобранцы безбожно тупили, что в кубриках, что в оружейной комнате. В каждом маневре они отставали, задавали по несколько вопросов, переспрашивали, уточняли, просто очарованными стояли, глядя в одну точку. Им приходилось на лету осваивать армейское обмундирование, оружие, сленг, понятия. Сочувствовавшие слоны помогали бедолагам как могли, подсказывали, показывали.

Если бы солдат не подгоняли командиры подразделений, то из казармы еще долгое время никто не выходил. Под бесконечные маты капитана Андурмесова уже запыхавшиеся вояки выбегали на улицу во всей боевой экипировке. Как только все построились, Андурмесов дал команду: «Бегом марш!», в сторону гаражного парка. В нервной суматохе солдат с легкостью мог потеряться, отстать или пристроится не к тому подразделению. Но к счастью, минометную батарею эти проблемы миновали. Бег строем давался тяжело. Подразделения то слишком растягивались, то чересчур сжимались. Из-за некоторых узких участков дороги одному строю приходилось уступать другому, что стопорило позади бегущие подразделения. Солдаты уже жалели о том, что вбивали в вещмешок различную личную утварь. С каждым метром передвигаться бойцам становилось все тяжелее, дыхание сбивалось, темп терялся. Морально они уже готовы были поднять белый флаг и пойти отдыхать в казарме, курилке, других любимых местах скоротать время. Погрузиться полностью в столь глубокие, негативные мысли мешали слова Андурмесова и Ревина, которые возвращали мозг в реальность, включаться в динамику происходящего окружения, на преодоление проблем.

– Не растягиваться! Держать строй, – поочередно выкрикивали приказы капитан и лейтенант. – Не останавливаться, шире шаг! Собраться с силами.

Слова немного позволяли на силе воле бежать еще немного метров, но если все запасы мышечной энергии истощены, то нужно время на их восстановление. Солдаты поочередно отставали от строя и переходили на пешее движение, выравнивая дыхание. Лейтенанту Ревину, как замыкающему строй, приходилось идти рядом с группой отстающих бойцов.

В конце концов, с Божьей помощью, благодаря ежедневным армейским тренировкам солдаты добирались до гаражного парка. В это время по дороге вдоль гаражей не спеша ездил военный внедорожник. Помимо водителя, в машине на переднем сиденье сидел комбриг Строков, который через открытое окошко подгонял всех бойцов двигаться быстрее, шевелить булками.

– Что вы бегаете, как дохлые мухи? Каши мало ели? Шире шаг, солдат! – выкрикивал Строков, держа в руке фляжку. После выпитого глотка он добавил: – С такими бойцами мы всех инопланетных на колени поставим.

Водитель косо посмотрел на пьяного комбрига и в глубине души материл всю армейскую систему. Строков резко махнул рукой вперед. Водитель, который полгода возил комбрига, нажал сильнее педаль газа.

Минометная батарея медленным легким бегом доплела до своей техники. Водители сразу бросились к своим закрепленным машинам. Остальные солдаты побежали за минометами. Каждое отделение по очереди выкатывало из ангара свой миномет. Доведя орудия до грузовой техники, солдаты подошли к самому сложному моменту. Поднять вручную миномет и загрузить в кузов…Не самая легкая ноша. Впятером, вшестером солдаты наваливались, тужились, напрягая оставшиеся силы до максимума, чтобы всеми любыми возможными действиями затолкать орудие в кузов.

– Давай, парни, собрались! – подбадривали, поддерживали друг друга бойцы. – Три, взяли! Еще немножко… Тяни, ядрена… Ну все, крепи его там! Покурим наконец хоть.

Помимо минометов, солдаты грузили большие шатровые палатки, маленькую буржуйку, ручные инструменты, канистры и другую различную утварь. Погрузкой занималась одна половина солдат, а вторая же подгоняла или курила в сторонке.

Капитан с лейтенантами обсуждали дальнейший план действий и краем глаза следили за бойцами. Из всех грузовиков двигатели завелись у половины. У остальной половины не было солярки в баке, разряженный аккумулятор, на текущем ремонте и ряд других технических нюансов, которые мешали машинам выехать на линию маршрута. С таким комплексом бед столкнулись другие подразделения части. И решали солдаты невыполнимые задачи по-разному. Они на ходу придумывали светлые идеи, изворачивались на всевозможные зигзаги, рожали детали из воздуха. Командиры старались принимать трезвые, взвешенные, на их взгляд, решения. Они чесали головы, матерились, а лица краснели от напряжения. Вскоре к Андурмесову прибежали водители с докладом.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться, – взволнованно говорил солдат и после разрешения продолжил: – Техника не заводится.

– Как не заводится? – удивился капитан. – Почему не заводится?

– Так второй месяц на ремонте. Двигатель ждем новый со склада.

– А со старым что?

– Старого уже нет. Грузовик без двигателя стоит, – неуверенно сказал солдат.

– А что ты десять минут в кабине делал? – уже злился Андурмесов. – Руль теребонил? Мог сразу доложиться о неполадках. Почему новый не получили?

– Зам по матобеспечению не может получить. Он говорит, каких-то документов нет.

Андурмесов громко выругался. После чего к нему с докладом о неисправностях подходили другие водители. Капитан на нервах закурил сигарету, слушал, думал. Солдаты ждали решения и дальнейших действий. Они курили, пили воду, переводили дух. Вскоре капитан принялся активно объяснять, показывать лейтенантам на карте место дислокации. Офицеры махали головой, тыкали пальцем по карте, переспрашивали, уточняли, снова одобрительно махали головой. Покуривая очередную сигарету, капитан построил минометную батарею.

– Наше положение дел бедовое. Времени на исправление проблем у нас нет, поэтому слушай мою команду, – говорил Андурмесов, раздавая приказы: – Лейтенант Петров и еще пять бойцов останутся в парке с водителями. Как только отремонтируете технику, сразу же выдвигаетесь на наше место дислокации. Лейтенант Ревин берет под свое командование шестерых бойцов. Задача вашей группы – поехать на склады, получить снаряды, патроны, сухпайки. Остальные поедут со мной и лейтенантом Минаевым, будем закрепляться на территории.

Пока лейтенанты отбирали себе на миссию солдат, Тимур стоял, думал и надеялся, что его имя не прозвучит. Грузить ящики дембелю не очень хотелось, да и возиться в машине с водителями так себе удовольствие. Когда отбор закончился и все избранные вышли из строя, Тимур облегченно выдохнул.

Солдатам пришлось выгрузить два миномета, чтобы самим хватило место ехать в кузове. Андурмесов пожал руки лейтенантам, после чего направил свою колонну в путь. Спустя несколько минут выехала машина с командой лейтенанта Ревина. Оставшиеся бойцы с отборными матами ринулись пытаться восстановить ломающуюся годами технику.

По дороге, ведущей в город, летел военный внедорожник. За ними по пятам ехали замы с подопечными. Вдалеке от них плелась военная колонна со всевозможной техникой, которая была на ходу. Пост полиции, патрулирующий эту дорогу, как всегда, стоял на своем месте. Щуплый сержант в форме, вращая палкой, смотрел на приближающиеся машины с военными номерами. Он активно начал подавать сигнал об остановке военных. Его напарники, сидя в машине, разглядывали эротический журнал и поедали очередные бургеры, запивая сладкой охлажденной газированной водой. Водитель внедорожника, увидев патрульного, стал сбрасывать скорость.

– Не тормози, твою дивизию, – скомандовал Строков. – Чтобы полковника остановил пес цепной, где это видано? У нас военное положение, нет времени на этих идиотов. Гони, Володька, гони в мэрию!

– Есть гнать в мэрию, – ответил водитель. – Только в этом городе я не знаю, где она находится.

– Я тебе покажу дорогу, – строго сказал Строков, отпив из фляги.

Военная машина проехала мимо недовольного патрульного сержанта. Он гневно посмотрел, как полковник спокойно выпивает из фляги. Следом возле полицейского промчались еще пять машин. Замы комбрига с каменными лицами даже не обратили внимания на пост. Сержант зло сжал кулак и быстро пошел в машину. Он сел на водительское место. В патрульной машине находились двое более опытных полицейских. Один уплетал бургеры, а второй пролистывал мужской журнал. Молодой сержант хотел тронуться в погоню, но его вовремя остановили.