Михаил Самарский
Убей меня, когда разлюбишь…

Дьяволы бывают двух видов:

разжалованные ангелы и сделавшие карьеру люди.

Станислав Ежи Лец

© Михаил Самарский, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Часть 1

Вместо пролога

Алексей Долотов значительную часть своей жизни провел в дороге – автомобили, поезда, самолеты… Поклонники его творчества жили не только в России – он исколесил с концертами, как говорится, полмира. Но все это осталось в той, другой жизни. Теперь настало время совершить особое путешествие.

Каждый подследственный рано или поздно превращается, за редким исключением, в осужденного. Однажды утром надзиратель объявляет ему, чтобы тот собирался на выход из камеры с вещами. О том, что его отправляют на этап, заключенный узнает только внизу, на первом этаже, где конвой проверяет личные дела, скрупулезно сверяет фотографии с физиономиями живых людей (бывали случаи, когда вместо одного заключенного на этап уходил другой), инструктирует «пассажиров», «грузит» их в «воронки» и везет… на железнодорожный вокзал. Этап – дело нескорое, нетерпящее суеты. Иной раз в соседний регион заключенного могут из СИЗО в колонию везти месяцами.

Колонии разбросаны по всей стране. В какую из них попадет осужденный и как долго продлится «путешествие» – одному богу известно. И все это время, пока осужденного везут из СИЗО в «зону», несмотря на многочисленные реформы, неуклюжие попытки властей очеловечения пенитенциарной системы, ни адвокат, ни друзья, ни родственники не имеют представления, где находится заключенный, куда его везут, да и вообще, жив он или нет.

О дальнейшей судьбе Алексея переживать было особо некому: кроме двух маленьких детей, родных у него не осталось. Бабушка, Тамара Константиновна, умерла. Наверное, оно и к лучшему, что этот печальный поворот событий не застал ее при жизни. Вряд ли пожилая женщина смогла бы перенести такой позор.

О бесчинствах, которые творит конвой по отношению к осужденным во время этапа, Алексей был наслышан – как издеваются над заключенными, избивают. Даже бывали случаи чудовищных убийств арестантов. Однажды, слушая рассказ бывалого сокамерника, уже второй раз осужденного за разбой, Долотов спросил:

– А за что хоть бьют-то?

– Хм, – усмехнулся его собеседник, – рожа твоя не понравится или вдруг покажется, что ты в сторону конвоя не так посмотрел, возьмут и отмудохают.

На кого-то этап наводил ужас, но только не на Алексея. Ему было все равно, что будет с ним. Жизнь для него перестала иметь значение, и, если она внезапно оборвется, он будет этому только рад. Когда-то он высоко взлетел и, не удержавшись, рухнул на самое дно, потеряв смысл дальнейшего существования.

Все тот же сокамерник Андрей посоветовал брать с собой на этап минимум вещей и за некоторое время до поезда ничего ни есть, ни пить.

– Почему? – недоуменно спросил Алексей.

– Ну ты даешь, музыкант, – развел руками сокамерник и добавил: – Чтобы в «столыпине» потом на парашу не ломился. Так что на всякий случай возьми с собой пластиковую бутылку, полиэтиленовые пакеты – ты же знаешь, по закону подлости, в самый неподходящий момент иногда так даванет на клапан, что хоть волком вой, а конвою лень выводить зеков на оправку. Из еды бери чай, сушнину разную, печенье, сухари, пряники, конфеты. Курева прихвати побольше, сигареты в неволе – это, можно сказать, конвертируемая валюта.

Уже потом, в пути, Долотов не раз с благодарностью вспоминал Андрея и его советы.

Когда-то, в далеком двухтысячном году, Алексей уже имел трения с законом: привлекался за хранение и употребление наркотиков. Тогда ему было двадцать два года. Та история случилась уже после окончания МГУ, повезло – иначе поперли бы из универа.

Однажды Долотов договорился с приятелем встретиться в районе Киевского вокзала. Алексей приехал раньше времени. Пока ожидал товарища у входа в метро, к нему подошел милицейский патруль. В то время, после серии прокатившихся по стране терактов, проверка документов, а зачастую и досмотр вещей, на вокзалах, в аэропортах стали обычным делом. Для Алексея это было впервые, никогда прежде его не останавливали. Долотов не понял, чем его физиономия привлекла внимание милиционеров. С документами у него было все в порядке – коренной москвич. Парень вел себя развязно, разговаривал с пренебрежением, тем самым вызвал ответное негодование молодых милиционеров, и заурядная проверка документов закончилась препровождением в участок и обыском, чего Леха никак не ожидал. Милиционеры вывернули все карманы, в недрах которых обнаружили несколько пакетиков с «дурью». Результат неосмотрительной дерзости оказался плачевным – Долотов и не заметил, как оказался на тюремной шконке[1].

Он проклинал себя: «Надо было быть полным идиотом, чтобы с наркотой в кармане вести себя подобным образом». Если бы не его надменность и спесивость, возможно, и проблем никаких не возникло бы – предъявил документы, и будь здоров.

Алексей понемногу приторговывал «травкой», и в тот раз приехал на встречу именно с этой целью. Зелье предназначалось для приятеля по имени Самвэл, и лишь немного парень оставил для себя. Армянин был его старым и проверенным клиентом, который уже в течение нескольких лет покупал у него марихуану.

Нельзя сказать, что Алексей был матерым наркоторговцем, он понимал, что торговля наркотой – это противозаконно и очень опасно. Но он, как и многие его коллеги, придумал себе оправдание, мол, нужно же как-то выживать. Он не мог себе позволить продолжать сидеть на шее у бабушки. Как ни пытался Алексей убедить стражей порядка, что вся «трава» исключительно для его личного употребления, они не поверили и посчитали, что количества изъятого зелья достаточно для подозрения в распространении. Леха знал, что за «траву» можно получить срок, но он всегда надеялся, что эта участь его минует.

Выполнение милицейского плана по поимке преступников никто не отменял, и заработанная «палка» была, как никогда, кстати. Пока Алексей находился в СИЗО, в стране сменилось руководство и новый президент объявил амнистию для всех осужденных по легким статьям. Суда у Алексея еще не было, а потому его освободили прямо из следственного изолятора. В тот раз Долотову повезло – удалось избежать и срока, и судимости.

Первый раз Леха попробовал марихуану, когда поступил в университет. В то время практически все студенты, и девушки, и парни, баловались травкой. Это было так же естественно, как курить сигареты. Как-то раз Алексей после студенческой вечеринки остался ночевать у друзей в общежитии. Гуляли шумно, весело, алкоголь тек рекой, дым от марихуаны стоял коромыслом. Как ни старалась утихомирить разошедшихся студентов вахтерша, на ее увещевания никто не обращал внимания. Под утро терпение пожилой женщины закончилось, и она вызвала милицию. Алексей оказался на грани. Мало того, что он прошел в общежитие нелегально, по чужому пропуску, так еще с собой у него было приличное количество «травы».

Когда в коридоре общежития кто-то громко закричал: «Мусора!», Алексей предусмотрительно успел передать пакет с наркотой одногруппнице. Мария его надежно спрятала в своей комнате. Если бы в ту ночь милиционеры нашли в комнате зелье, уголовное наказание последовало бы неминуемо. А так молодые люди отделались выговорами, да Алексей вдобавок еще и запретом целый год посещать общежитие. Через несколько дней, когда все улеглось, Долотов решил забрать у Маши марихуану. Какого же было его удивление, когда девушка принесла ему почти пустой пакет, в котором оставалось «травки» на два-три косяка. Оказывается, за эти несколько дней ее почти всю выкурили девчонки.

Для многих его друзей курение марихуаны закончилось вместе с окончанием университета, оставшись в воспоминаниях как баловство. Для Алексея же это переросло в пагубную привычку, от которой он никак не мог избавиться. Долотов проклинал тот день, когда впервые попробовал наркотики. Они не только исковеркали его судьбу, они отобрали у него все самое ценное в жизни.

Алексею предстояло сидеть еще долгих пять лет. Мысленно он уже давно был в лагере. Ему хотелось сменить обстановку. В закрытом пространстве тюрьмы, в тесной и душной камере следственного изолятора, он провел больше года. Как ни настаивал адвокат подать кассационную жалобу, Алексей наотрез отказался. Он считал, что шесть лет срока – это слишком легкое наказание за то, что он совершил. Учитывая рекомендации сокамерника, он подготовился к этапу основательно, закупив в тюремном ларьке баранки, сухари, чай, сигареты… Даже сидя в изоляторе, Алексей не чувствовал себя брошенным. На свободе у него остались верные друзья Николай и Артем, а также действующий совместный бизнес.

Однажды кормушка с грохотом открылась, и раздался прокуренный голос надзирателя:

– На Дэ… есть?

– Долотов, – назвал свою фамилию Алексей.

– С вещами на выход! – произнес тюремщик.

Заключенный спешно собрал пожитки в баул, попрощался с сокамерниками. За год, проведенный в тюрьме под следствием, с некоторыми сидельцами он крепко сдружился. Алексей пользовался уважением среди арестантов. Многие из них были поклонниками его творчества и с большим удовольствием слушали на свободе его треки.

Даже сидя в тюремной камере, Долотов продолжал писать стихи для песен. Не мог он иначе, это было похлеще любого наркотика. Сложно описать, сколько труда, сил и эмоций вкладывает автор в свои произведения. Творчество не раз спасало его в минуты полного отчаяния, только благодаря ему он находил силы жить дальше. Раньше он пел о первой неудачной любви, о тяжелом детстве, о своей матери, о любимой женщине, о наркотиках и о том, как они мешают ему жить. Теперь его куплеты были о тюрьме, лишениях, переживаниях, душевных муках. Через них он исповедовался перед своим слушателем, ему хотелось донести до людей всю трагичность случившегося и объяснить, почему все так произошло. Алексей не оправдывался, он, как всегда, хотел быть искренним со своими поклонниками. Год назад Долотов поставил на своей жизни жирный крест, и совершенно не думал о будущем, но в душе все же теплилась надежда, что когда-нибудь люди услышат его откровения, написанные за колючей проволокой.

Все необходимое для лагеря Алексею передал Николай. Долотов благодарил судьбу за то, что в его жизни был такой человек. С Коляном они родились и выросли в одном дворе, знали друг друга с детства, были связаны той крепкой и верной мужской дружбой, которая не слабеет с годами. Алексей улыбнулся, вспомнив прозвище друга – Принц. Так его звали не из-за того, что он вел себя, как вельможа или замашки у него были царскими, просто фамилия у парня была Принцев. В шутку Николай называл Алексея Лешим, а он друга – Принцессой.

Долотов с содроганием вспоминал этот мучительный год. Нет, он не страдал физически, но душевные муки не покидали его ни на миг. Каждый раз, вспоминая о детях, его сердце сжималось, а к горлу подступал удушающий комок горечи. Он знал, что они под надежным присмотром, органы опеки разрешили родителям жены забрать их на воспитание. Но все равно ничего не мог с собой поделать. Он думал о них постоянно и готов был вытерпеть любую физическую боль, но не мог справиться с душевной болью, терзающей его ежечасно, ежеминутно.

Алексей уныло улыбнулся, вспомнив, как называл своих малышей «сладкими конфетками». Как же он скучал по ним, по их неповторимому детскому запаху! Он не представлял, как сможет прожить без них еще долгих пять лет.

Два раза Алексей пытался покончить жизнь самоубийством, и оба раза его спасали сокамерники. Один раз вытащили из петли, а второй – вовремя вызвали врача. Когда Долотов вернулся из тюремной больницы, к нему на свидание приехал Николай.

– Леший, ты чего творишь? Бог дал тебе эту жизнь, он у тебя ее и заберет, не волнуйся, мимо не проскочишь, так что не лезь не в свое дело, – ругался друг.

– Она мне на хрен не нужна, не хочу жить, – уставившись в одну точку на столе, глухо произнес Долотов.

– Ты хочешь оставить своих детей круглыми сиротами? – Принц посмотрел на него из-под насупленных бровей.

Если бы в тот момент кто-то увидел Алексея, он никогда бы не узнал в нем прежнего, уверенного в себе рэпера Rudy. За этот год он превратился в старика: все лицо в морщинах, волосы седые, а тело – кожа да кости.

– Они и так уже сироты, – тяжело вздохнул Долотов.

– С твоими детьми все будет хорошо, – заверил Николай, – ты можешь быть уверен в этом, но старики никогда не смогут им заменить тебя. Бабушка и дедушка – это все-таки бабушка и дедушка, а ты отец. Понимаешь? Леха, прошу тебя, не ругай себя за прошлое. Что случилось, то случилось. Назад ничего не вернешь. Тебе сидеть-то осталось еще пять лет. Понимаю, это не мало, но годы пройдут. Тебе будет сорок два, когда освободишься. Это еще не старость. Выйдешь и будешь жить ради своих детей, ради своего слушателя. Ты сидишь в тюрьме, а люди по-прежнему слушают и любят тебя, даже несмотря на то, что ты натворил.

Услышав последнюю фразу, Алексей закрыл руками побледневшее, искаженное мукой лицо, стон отчаяния вырвался из груди. Сердце Николая колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из грудной клетки. Как же ему хотелось хоть как-то облегчить страдания друга.

– Принц, ты не понимаешь, – Долотов покачал головой в отчаянии, – я и через пять лет не смогу жить с этой болью. Это мне наказание на всю оставшуюся жизнь.

– Леха, время лечит, – тяжело вздохнув, произнес Николай и с мольбой посмотрел на друга: – Прошу тебя, ради своих малышей, ради ее памяти, ради нашей дружбы, возьми себя в руки. Умоляю, живи! Ты нужен и детям, и мне.

Алексей без сожаления покидал стены тюрьмы. Правда уже довольно скоро он поймет, как ему было здесь хорошо по сравнению с пунктом назначения – колонией строго режима в Тульской области. А пока Алексей вздохнул полной грудью свежий ночной воздух, когда его вывели в тюремный двор, где ожидал автозак.

Устроившись на лавке в клетке спецмашины, арестант через узкие щели тщетно пытался рассмотреть уже забытые ночные очертания столицы. С той поры, когда он последний раз свободно передвигался по родному городу, прошел всего год, а, казалось, будто целая вечность. Дорога заняла немного времени, вскорости мужчина почувствовал запах вокзала и услышал шум поездов.

Из темных углов памяти выползли горькие воспоминания, тяжелым грузом давя на грудь. Он вспомнил, как уставал от гастролей, как порой ненавидел бесконечные поезда и самолеты и радовался долгожданному выходному, когда можно было провести время вместе с семьей. Как же он скучал по своей девочке… Если бы только можно было все вернуть, он дорожил бы каждой проведенной вместе минутой, каждым мгновением. Но, увы, история не имеет сослагательного наклонения. Кто бы мог подумать тогда, что в будущем его ждет такое горькое путешествие.

Глава 1

2000-е года.

Алексей проснулся от громких звуков, доносящихся с кухни. С тех пор, как он уволился с последнего места работы, точнее сказать, с тех пор как его выгнали, Тамара Константиновна не находила себе места. Не могла она мириться с тунеядством внука. Не нравилось ей, что тот дрых до обеда. Она считала, что человек должен днем работать, а ночью отдыхать. У Алексея была своя философия на этот счет. Как многие молодые люди, он зачастую засиживался допоздна или возвращался домой под утро, а спать ложился, когда на улице уже начинало светать. Пожилая женщина изо всех сил противилась подобному образу жизни Алексея, так как была убеждена, что леность и праздность ни к чему хорошему не приведут.

Каждое утро, словно нарочно, она начинала греметь посудой, вынуждая его подняться с постели. Долотов какое-то время лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к шуму воды и грохоту в кухне. Молодой человек знал каждый звук наизусть. Вот бабуля громыхнула крышкой от кастрюли, звякнула ложечка о стакан, вдогонку раздался звон стеклянных банок, пронзительно заверещал свисток чайника. На какое-то время в кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком ножа по разделочной доске. В этот момент парню показалось, будто в их квартиру залетел дятел. Нащупав под подушкой мобильный телефон, он раздраженно фыркнул, глянув на экран. Семь утра, три часа назад он только лег в кровать. И чего бабуле не спится в такую рань? Казалось бы, уже давно на пенсии, на работу ехать не надо, спи да спи себе на здоровье. Так нет же, сама не спит и внуку не дает.

Молодой человек сел, спустив ноги с кровати и уронив голову на грудь, и замер на какое-то время в этой позе. Ранее утро для него было сродни апокалипсису. Во всем теле чувствовалась апатия и абсолютное безволие, во рту было сухо, как в пустыне. От выкуренной накануне марихуаны болела голова. Последнее время по утрам такое состояние стало для него обыденным, и длилось оно до тех пор, пока не выкурит очередной «косяк». Алексей пока не придавал этому серьезного значения. В его окружении траву употребляли все, ну или почти все. Это было таким же обычным явлением, как выкурить сигарету или выпить рюмку-другую виски. И никто еще не стал законченным наркоманом. Ему всегда казалось, он может соскочить в любой момент. Как только захочет, так сразу и бросит, потому что он сильный. В конце концов, кроме марихуаны, в его жизни была еще одна любимая вещь – рэп. Пока он не хотел отказываться от травки, ему нравилось курить. После утреннего «косячка» он испытывал легкий, дурманящий голову кайф, на какое-то время все негативные мысли уходили на задний план и жизнь казалась не такой уж дерьмовой. Алексей обреченно вздохнул и, шаркая босыми ногами, побрел на кухню.

– Ба, вот скажи, ты это нарочно делаешь? – обратился он к пожилой женщине.

Молодой человек наполнил стакан водой из графина, стоящего на обеденном столе, и залпом выпил, после вытерев губы тыльной стороной ладони.

Тамара Константиновна, ловко орудуя ножом, громко шинковала капусту.

– Что я делаю? – с ехидцей спросила она.

– Гремишь посудой, как ударник из «Битлов», – ответил парень, и криво ухмыльнувшись, сообщил: – Я в четыре утра лег спать.

– Леша, все нормальные люди спят по ночам, а не бродят непонятно где, – возмутилась женщина.

– Я пришел домой не поздно, в два часа, – зевнув, сказал Алексей.

– То есть ты считаешь, это вполне приемлемое время для того, чтобы возвращаться домой? – Она посмотрела на него из-под нарисованных бровей и продолжила молотить ножом по разделочной доске.

– Бабуля, ну я же не пятнадцатилетний пацан, чтобы отчитываться, где я и чем занимаюсь по ночам, – возразил парень.

– Мне все равно сколько тебе лет, пока ты живешь со мной, будь добр соблюдать правила этого дома, – потребовала бабушка, а после, как из рога изобилия, из нее посыпались вопросы: – Лешка, когда ты уже устроишься на нормальную работу? Сколько можно слоняться без дела? Для чего я тебя учила, тянула из последних сил?

– Ба, а какая работа в твоем понимании нормальная? – спросил Алексей.

– Любая, достойная твоего образования. Ты не для того оканчивал МГУ, чтобы работать разносчиком пиццы, – напомнила бабушка.

Алексей усмехнулся, он неожиданно вспомнил эпизод из трудовых будней с последнего места работы.

Однажды на кухню ресторана, в котором работал Алексей, поступил заказ на доставку пиццы и роллов в один из учебных корпусов МГУ. У Алексея уже были на эту рабочую смену заказы в этом районе, поэтому он сразу взял его. Когда подъезжал к месту, созвонился с клиентом и предупредил его, что будет через пять минут. Обычно курьеры всегда так делают, чтобы клиент заранее приготовил деньги и вышел принять еду. Долотов и раньше доставлял заказы в МГУ, но тогда роллы заказывали преподаватели, а в этот раз проголодались студенты. Клиент принялся Алексею объяснять, как найти его учебный корпус:

– Вам нужен Первый гуманитарный корпус, вам надо идти в сторону…

Парень не успел договорить.

– Уважаемый, – перебил его курьер, – вы можете не объяснять, где он находится, я пять лет там отучился.

Спустя несколько минут, когда Алексей вручал парню коробки и пакеты с едой, клиент удивленно спросил:

– Чувак, ты хочешь сказать, что окончил МГУ, а теперь работаешь разносчиком пиццы?

– Именно так, – улыбнулся Долотов и, прощаясь, добавил: – Курьер с высшим образованием – это бесценно.

– Алексей, перестань меня позорить, – не унималась бабушка, – мне стыдно людям в глаза смотреть. Соседи говорят: что же ты, Константиновна, учила-учила внука, а он теперь коржики какие-то олигархам развозит…

– Во-первых, с «коржиками» я завязал, я уже не работаю там, а во-вторых, ты мне сама говорила: все работы хороши, выбирай на свой вкус, – усмехнулся внук.

– Прекрати паясничать, – оборвала женщина и добавила: – При желании можно найти достойную работу.

– Ба, ну вот скажи мне, куда я могу устроиться? Первое, о чем спрашивают работодатели: а есть ли у вас опыт? А какой у меня опыт? Всем пофиг на мое образование, что толку от него? – раздраженно спросил парень.

– Как это «что толку»?! – всплеснула руками бабушка. – Ты, между прочим, окончил лучший вуз страны. У тебя прекрасная специальность – историк. Можно для начала устроиться преподавателем в школу. Я как раз недавно видела директора твоей школы, Таисию Дмитриевну, она готова взять тебя учителем истории.

– Мне это неинтересно, – махнул рукой Алексей.

– Как это неинтересно? – раскрыла рот пожилая женщина и удивленно спросила: – А для чего ж ты учился, для чего столько сил и времени было потрачено?

– Когда поступал, нравилось, потом понял – не мое. Бросить не мог, не хотелось расстраивать тебя, вот поэтому и доучился, – пожал плечами Алексей и добавил: – Понимаешь, ба, я хочу музыкой заниматься.

– Да кому нужны твои дурацкие песни, которые еще и не поют, а читают, как ты говоришь? – вспылила Тамара Константиновна. – Разве это музыка – бум, бум, бум, словно бревном по голове. И что это такое – рэп? Откуда он вообще взялся? Жизнь прожила и ни разу не слышала о нем. Это все проделки империализма, все с Запада идет, как будто своей культуры нет. – Женщина покачала головой. – Много ты на нем заработаешь, на этом своем рэпе?

– А много я заработаю учителем в школе? – вопросом на вопрос ответил Долотов.

– Ты не ровняй божий дар с яичницей, – возмутилась бабушка и добавила: – Учитель – профессия престижная, это официальная работа, да и стаж будет идти в счет будущей пенсии.

– Ба, ну что ты в самом деле, как маленькая, – парень покачал головой, – какая пенсия, о чем ты говоришь? И много ты получаешь?

– Между прочим, у меня неплохая пенсия, – она подняла вверх указательный палец и продолжила, – многие граждане в нашей стране мечтали бы иметь такую. А все почему? Да потому, что я всю жизнь пахала на заводе, гайки крутила с утра до ночи. А что ты заработаешь себе на старости лет, если будешь сочинять никому ненужные песенки, а? – с ехидцей спросила пожилая женщина.

– Это сейчас ненужные, – вздохнул молодой человек и добавил: – Возможно, со временем, моя музыка станет востребованной.

– Вот видишь, ты сам не уверен в своих песенках, – воскликнула она и передразнила: – «Возможно станет востребованной». Если ты сам будешь так рассуждать, тогда она точно никому не будет нужна! И в кого ты такой уродился? – тяжело вздохнула женщина. – Отец твой далек был от музыки, а мать – вертихвостка, у той одни мужики, да тряпки на уме. Ну точно в деда Мишу пошел, царствие ему небесное. – Бабуля перекрестилась и продолжила: – Смотрю на тебя и вспоминаю его. С ним у меня тоже постоянная война шла за аккордеон. Как заведет свою шарманку, и целый вечер мог играть на нем. У меня даже голова начинала болеть. Я наизусть знала его любимые песни «На сопках Маньчжурии» и «Шаланды, полные кефали», хоть самой исполняй. А один раз так достал своей музыкой, что я не выдержала и вынесла утром инструмент на помойку. Пока он спал. Ты бы слышал, какой скандал был! – Тамара Константиновна покачала головой. – Думала, он меня прибьет. Побежал на мусорку, как оголтелый. На мое счастье аккордеон остался на том же месте, где я его и оставила. До сих пор удивляюсь, как его никто не прибрал к рукам? Если бы дед его не нашел, точно бы выгнал меня из дома.

Долотов не видел своего деда Михаила Васильевича при жизни, тот тихо умер во сне за два года до рождения внука. Детский мозг Алексея никак не мог переварить однажды услышанную фразу от Тамары Константиновны: «Повезло Мишке, красиво умер, всем бы такую смерть». Мальчику было сложно сопоставить слова «везение» и «красиво» со словом «смерть».

– Ну ты учудила, – рассмеялся Алексей, – при всем моем уважении к тебе, бабуль, я бы тебе тоже взбучку устроил.

– В общем, так. – Тамара Константиновна, игнорируя усмешки внука, строго посмотрела на него. – Знаю одно: иметь такое образование, как у тебя, и не использовать его – глупо. Я хочу, чтобы ты уже устроился в этой жизни. Чтобы я могла спокойно умереть.

– Рановато ты о смерти заговорила, – произнес Алексей.

– Мне, между прочим, шестьдесят пять, – напомнила пожилая женщина и продолжила: – Леша, я тебя растила с трех лет, ты мне, как сын. Я мечтаю, чтобы ты жил, как все нормальные люди. Устроился на работу и спал по ночам. А эти ваши ночные посиделки с твоим другом наркоманом Колькой мне здесь ни к чему. Вы мне спать не даете.

– Почему наркоманом? – удивился парень.

– Да потому что у него вечно глаза красные, – хмыкнула Тамара Константиновна.

– Так это от недосыпа, – усмехнулся Алексей и пообещал: – Хорошо, бабуль, мы будем вести себя прилично.

– Внук, бросай ты эти песенки сочинять. Денег у тебя все равно нет, чтобы их в телевизоре петь, а к чему тогда вся суета. Кому он нужен, этот твой рэп? Неблагодарное это дело, не ценится он в нашей стране.

– Легко тебе сказать: бросай, – протянул парень и добавил: – Творчество – это как вирус, если поймал его, вылечиться невозможно.

Алексей и правда смотрел на эту жизнь через призму ритмов, битов и рифм. С тех пор, как он впервые услышал хип-хоп музыку, он стал одержим ею. Шутя, он всегда говорил: «Однажды нашел в лесу гриб, съел его, а он оказался заразным». С самого юного возраста он сочинял стихи. Долотов всегда ходил с блокнотом и карандашом, обгрызенным на конце, записывая слова песен для своего будущего альбома. Он писал, тут же зачеркивал и снова писал. Слова складывались в рифмы, из которых вырастали четверостишья.

– Алеша, прошу тебя, сходи к Таисии Дмитриевне, пообщайся, – продолжила увещевать бабушка, – она к тебе очень хорошо относится. Устройся на работу, будешь получать зарплату, сможешь откладывать какую-то копейку. Я чем смогу – помогу. Будут деньги, тогда и будешь своим рэпом заниматься, а пока надо на ноги встать, устроиться в жизни.

– Хорошо, схожу, – пообещал парень и, выходя из кухни, буркнул себе под нос: – Представляю, какой из меня будет учитель.

* * *

Алексей вернулся в свою комнату и вновь лег на кровать в надежде поспать еще немного.

«Курьером поработал, теперь вот придется переквалифицироваться в педагога. Ну а что, надо пробовать себя на разных поприщах», – мысленно произнес Алексей и снова вспомнил свой опыт работы разносчиком пиццы.

Он устроился курьером сразу после освобождения из следственного изолятора по амнистии. Когда Алексея арестовали, Тамара Константиновна приехала к нему на следующий день. Для всех, кого разбирало любопытство, куда подевался внук, пожилая женщина придумала легенду, якобы Алексей уехал погостить к матери. Правда, где жила его мать в то время, она и сама понятия не имела. Долотову было ужасно стыдно перед бабулей за то, что заставил ее в преклонные годы ездить по тюрьмам. Он с трудом смог убедить ее, что не принимает наркотики. Мол, в тот злополучный день все произошло случайно, он сам не знал, что находилось в тех пакетиках, просто выполнял просьбу друга. Наивная старушка поверила в россказни внука и посчитала его невинно обвиненным. Уж кто-кто, а она прекрасно знала, как могут бесчинствовать власти.

Однажды Тамара Константиновна поведала внуку историю их семьи:

– Я прекрасно помню ночь, когда за мной и мамой приехал черный воронок, – делилась бабушка, – это было в конце ноября 1940 года. Холод в тот год стоял собачий. НКВДешники такой ералаш в квартире устроили, перевернули все вверх дном. Мать так и не поняла, что они искали. Несмотря на то, что мне было всего четыре года, я уже понимала, что в доме произошло что-то страшное. Нам с мамой велели взять все самое необходимое и дали десять минут на сборы. Куда нас повезут и надолго ли, мы не знали.

Мать собрала теплые вещи, все, что могла унести. Отца арестовали раньше, еще в январе. В тот день была сессия Академии наук, после обеда планировался его доклад. Он был ученым физиком, известный своими достижениями в области переменного тока и электротехники. Во время выступления какой-то невысокий человек поманил его пальцем из-за двери. Отец вышел из зала, и больше его никто не видел. Только письма изредка приходили от него, но и то они были какими-то чужими, словно их сочинял кто-то другой. Мать где только не искала его, но все было тщетно, он словно в воду канул. Потом одна знакомая помогла (она в тот день присутствовала на той сессии), через своих знакомых выяснила, что нашего папу арестовали.

Он сидел в тюрьме девять месяцев, и все это время шли допросы. Однажды пришло письмо, в котором отец сообщил, что его собираются куда-то переводить. Это было последнее известие от него. Нас с матерью выселили в Казахстан. Мы туда добирались два месяца, везли нас в забитых до отказа людьми вагонах для перевозки скота. Ни лечь, ни сесть, стояли все, как селедки в бочке. Это был сущий ад, люди от усталости валились с ног, причем буквально. Несмотря на мой возраст, я это хорошо запомнила. До сих пор мерещится та вонь, что стояла в вагоне. Мне порой кажется, я никогда в жизни не смогу избавиться от этого запаха.

Мама тогда сильно заболела в дороге. Каким-то образом она сумела передать письмо своей сестре в Москву, сообщив, где мы находимся. Через некоторое время мамы не стало. Меня распределили в спецприемник, как дочь врага народа. Не знаю, как бы сложилась моя дальнейшая жизнь, если бы не тетя Поля. Она меня разыскала, быстро оформила документы и удочерила. Своей семьи у нее не было, так мы с ней и прожили вдвоем, пока я не вышла замуж за твоего деда Мишу. А через много лет мы с ней узнали: оказывается, отца расстреляли за шпионаж. Они вместе с коллегами по академии незадолго до этой сессии были в заграничной командировке в Германии. Наши страны в то время были дружны, Молотов с Гитлером на всех фотографиях в газетах улыбались, жали руки друг другу, обнимались и чуть ли в засос не целовались. Так вот отец там познакомился с каким-то американским ученым, они очень долго разговаривали, поскольку было много общих тем. Видимо, это и не понравилось соглядатаям из НКВД.

* * *

Для людей несведущих работа курьером довольно проста. Казалось бы, какие могут быть трудности – привез заказ, получил деньги, поехал выполнять следующий. Но это только на первый взгляд все так просто. На самом деле, в этой работе очень много подводных камней. Алексей за день выполнял несколько заказов. Бывало, приедет на пятнадцать минут раньше, а клиента нет дома, он, видите ли, решил сходить в магазин за кока-колой. Приходилось ждать, а у курьера таких голодных еще человек пять-шесть в ожидании. Зато если опаздывал Алексей, что случалось нередко из-за пробок, начиналась вселенская катастрофа. Клиент звонил менеджеру и с пеной у рта кричал:

– Але, ну где ваш доставщик? Я заказывал роллы на восемь вечера.

И точка. Больше он ничего не желал слушать. А оказывается все просто: доставщика задержали на предыдущем заказе необязательные клиенты. Алексей не понимал, неужели случится что-то страшное, если клиент поест на десять минут позже?

Курьерам было запрещено вступать с клиентами в диалог, у разносчика задача минимальная: привез еду, получил деньги и до свиданья. Но иногда попадались такие кадры, которые начинали истерить, кричать, ругаться, оскорблять Алексея и высказывать, какой он хреновый работник. В такие моменты парень еле сдерживал себя, чтобы не врезать в челюсть капризному любителю итальянской или восточной кухни. Зачастую такие сцены устраивали мужики, женщины были более терпеливыми и добродушными.

Очень часто роллы заказывали одинокие девушки. Как-то раз Алексей приехал к клиентке, а она встречает его в коротеньком пеньюаре. Когда за ним закрылась входная дверь, девушка предложила присоединиться к ней.

– Вы проходите, не стесняйтесь. Может быть, чаю выпьете или покушаете со мной? – спросила она.

Темноволосая девушка была хороша собой, под прозрачным пеньюаром Алексей смог различить вполне приятное тело, круглую упругую попку и грудь, как минимум третьего размера.

– Спасибо за приглашение. К сожалению, вынужден отказаться, меня ждут следующие клиенты, – произнес Алексей, стараясь не смотреть на ее торчащие соски под прозрачной тканью.

А спустя какое-то время Долотов попал на девичник и еле-еле унес оттуда ноги. Когда он с пакетами еды вошел на кухню заказчицы, там сидела компания девушек. На столе стояло две бутылки вина, на полу еще парочка пустых, подружки уже были в изрядном подпитии. Они бесцеремонно начали приставать к Алексею. Шаловливые ручки девчонок сорвали с него бейсболку, следом пробрались под майку, ему казалось еще чуть-чуть и с него снимут джинсы и изнасилуют прямо на кухонном столе. Если бы Алексей был не на работе, он непременно воспользовался бы ситуацией и дал бы девчонкам то, чего они от него хотели.

Чуть позже у него появилась постоянная клиентка. Первый раз, когда он привез заказ, девушка встретила его в настолько коротеньких шортах, что, казалось, ее ногам нет конца и края, и топике, из которого едва не выпрыгивала потрясающе красивая грудь.

Пока девушка доставала деньги из кошелька, воображение Алексея нарисовало картинку, как длинные ножки девушки обнимают его за талию, когда он прижимает ее к стенке. Мучительный, полный вожделения стон вырвался из его груди, когда он вышел из ее квартиры. А спустя несколько дней он снова попал в ее квартиру. Когда в очередную рабочую смену поступил заказ с адреса, который Алексей запомнил наизусть, он сразу взял его себе несмотря на то, что он совсем не совпадал с маршрутом других его доставок. Это было в первой половине дня. Девушка открыла дверь, по ее внешнему виду Алексей понял: она только что проснулась. Девчонка, совершенно не стесняясь, стояла в коридоре квартиры в одних белоснежных трусиках и коротенькой маечке, обтягивающей соблазнительную грудь.

В тот момент, когда в знак благодарности за доставленный заказ, она потянулась к нему и прижалась влажными горячими губами к его щеке, он словно слетел с катушек. Парень стиснул девушку в объятиях, поцелуи следовали один за другим, он чувствовал сладкий кончик ее языка у себя во рту, ловил его губами, девушка отвечала ему страстно и самозабвенно. Глаза парня горели сумасшедшим огнем, ноздри возбужденно раздулись, когда она встала перед ним на колени, расстегнула ширинку, обхватила член губами и начала страстно ласкать его языком.

Алексей потом еще долго встречался с Анжеликой. К тому же, она оказалась любительницей травки, как и Долотов. Они вместе выкуривали косяк, заказывали роллы и, пока ждали доставку, неистово занимались сумасшедшим сексом. Алексею даже показалось, что он влюбился, пока однажды не застал девушку с другим парнем. Влюбленность улетучилась в тот же миг, и жизнь вернулась в привычное русло. Больше на этот адрес Алексей заказы не возил.

Долотов придерживался принципа: никаких привязанностей в жизни. У него было много девушек, с которыми он легко сходился и так же легко расставался. Блондинки, брюнетки, шатенки, высокие, маленькие, худенькие и не очень, сменяли одна другую, и ни одной из них не удавалось всецело завладеть сердцем парня.

В тот день, когда закончилась карьера Алексея в качестве разносчика пиццы, ничего не предвещало беды. Это был последний заказ. Поскольку время было уже позднее и пробки в городе рассосались, Алексей приехал по адресу строго в назначенное время, минута в минуту. Когда распахнулась дверь, на пороге стоял вусмерть пьяный клиент:

– Ты кто такой? – икнул мужчина.

– Заказ ваш привез, – спокойно ответил Алексей.

– Я ничего не заказывал, – пошатываясь, произнес он и добавил: – Проваливай отсюда.

– Что значит проваливай, – Алексей стиснул челюсть, – какого хрена я сюда перся среди ночи? Давай бабки и забирай свою жратву.

– Чего? – спросил пьяница и, выпятив нижнюю губу, добавил: – Челядь, а ты не охуел, случаем?

От услышанного оскорбления у Алексея сорвало крышу. Он схватил за грудки мужчину и прошипел ему в лицо:

– Давай бабки, урод.

– Пошел вон отсюда, халдей, – моментально протрезвев, рыкнул клиент. – Сейчас вызову мусоров, будут тебе и бабки, и жратва.

Долотов уже был не в состоянии контролировать себя. Он был крепким парнем и как никто другой умел одним ударом вырубить человека. Весь гнев, обиду за унижения и оскорбления от капризных клиентов, он выместил на этом пьяном мужике. Не успел Алексей дойти до метро, как позвонил менеджер и сообщил, что он уволен. Хорошо, что все закончилось лишь этим, а ведь могло быть все гораздо хуже.

С тех пор Долотов стал уважительно относиться к официантам и курьерам. Работая разносчиком, его всегда удивляли клиенты, которые рассчитывались строго по чеку, копейка в копейку. Бывали и такие, кто требовал сдачи, а когда у него не было возможности ее дать, даже звонили менеджеру с жалобами. А зачастую курьер просто не может дать сдачи по той простой причине, что в течение рабочего дня сдает выручку и бывает приезжает на заказ без денег в кармане. Но разве объяснишь это требовательному заказчику? По сути, если разобраться, доставщик такой же официант, только привозит еду на дом. Но почему-то официанту в ресторане дают чаевые и считают это нормой, а разносчику пиццы, за редким исключением, нет.

* * *

С тех пор, как Алексей окончил университет, Тамара Константинова ела его поедом. Она хотела, чтобы внук устроился на работу непременно по специальности и жил «как все нормальные люди». В ее понимании нормальные люди – это те, кто встает спозаранку и полусонный через весь город тащится на работу. Получает зарплату один раз в месяц, иногда позволяет себе съездить в отпуск на море, пока не настанет время уйти на заслуженный отдых. Тогда-то он получит заработанные за всю жизнь гроши и будет наслаждаться оставшимися годами, сидя на полуразвалившемся балконе старой пятиэтажки.

Какое-то время, пока Алексей работал в ресторане курьером, она еще помалкивала, но все равно была недовольна. Не нравилось ей, что внук – историк с дипломом МГУ, работает разносчиком пиццы. Стыдно ей было перед людьми. Тамару Константиновну, в отличии от внука, всегда волновало: что скажут люди? Алексею же было по барабану, что о нем подумают. Он рассуждал так: главное, что я сам о себе думаю. Но в любом случае, бабушка видела Алексея кем угодно, но только не музыкантом. Как в той известной песне Владислава Медяника: «Был бы ты лучше ломщик, ну и что, что обманщик, в крайнем случае, милиционер, но только не барабанщик». Его увлечение непонятным для нее рэпом она считала баловством и юношеской прихотью.

Тамара Константиновна посвятила всю свою жизнь одному единственному внуку. Когда Алексей сообщил бабушке, что хочет поступать в МГУ, она сказала так: «Лешка, если поступишь на бюджет – учись, я платить за твою учебу не смогу». Внук достаточно хорошо окончил школу, успешно сдал все экзамены и самостоятельно поступил на бюджетное место. Но даже бесплатное обучение требовало немалых расходов, поэтому пенсионерке Тамаре Константиновне пришлось устроиться на работу уборщицей, чтобы помочь внуку получить высшее образование. Отучившись год, парень вдруг понял, что ошибся выбором, несмотря на то, что история была его любимым предметом в школе. Иногда появлялись мысли бросить университет, но он продолжил учиться, не желая расстраивать пожилую женщину.

Мать Алексея в то время занималась устройством личной жизни, и бабушка с внуком долгое время даже не знали, где она живет, с кем и чем занимается. Естественно, помощи от нее они не ждали.

Отец мальчика, единственный сын Тамары Константиновны, погиб в автомобильной катастрофе, когда Алексею было три года. После трагедии молодая вдова погоревала, правда, совсем недолго и пустилась во все тяжкие. Сбагрив сына на свекровь, она на долгое время исчезла из их жизни. Бабушка всегда считала ее чрезвычайно легкомысленной особой. Лариса, так звали мать Алексея, познакомилась с будущим мужем Сергеем, когда ей было пятнадцать лет, а в шестнадцать девушка уже родила. Когда погиб муж, ей было всего девятнадцать лет. Молодой женщине нужно было устраивать свою жизнь, а с малолетним ребенком на руках это делать весьма и весьма сложно.

* * *

За всю свою сознательную жизнь Алексей видел мать несколько раз. Первый раз это случилось, когда мальчику исполнилось тринадцать. Прошло всего лишь десять лет с того дня, как она бросила сына на бабку и отправилась на поиски нового мужа. В год ее визита распался Советский Союз, тогда это историческое событие для подростка не имело никакого значения, но он очень хорошо запомнил слова Тамары Константиновны. До Нового года оставались считанные дни, когда по телевизору объявили о прекращении действия союзного договора и о намерении создать Содружество Независимых Государств, которое объединило одиннадцать бывших союзных республик, за исключением Грузии, Литвы, Латвии и Эстонии. Горбачев ушел в отставку, СССР прекратил свое существование.

– Наконец-то рухнула империя зла. – Тамара Константиновна наполнила рюмочку горькой и, выпив ее залпом, добавила: – Туда ей и дорога. Теперь нужно всех коммунистов отправить на Колыму.

Когда Лариса появилась на пороге их квартиры в сопровождении хахаля, Алексей не узнал ее и сначала принял за чужую тетку. И все же тот приезд Ларисы ему надолго запомнился, несмотря на то, что шарахался он от нее, как от чумы, когда она начинала проявлять материнские чувства, пытаясь обнять его и поцеловать. Мать привезла ему целый пакет сладостей, которых подросток никогда прежде не ел. Такие он однажды увидел у одного пацана во дворе и страшно ему позавидовал. Тамара Константиновна тогда первый год, как вышла на заслуженный отдых. Пожилая женщина не могла позволить купить внуку заграничных сладостей. Они едва выживали с ним на грошовую пенсию, которую к тому же еще и выплачивали нерегулярно.

Когда мальчик открыл пакет, который ему вручила мать, он так и ахнул, у него разбежались глаза от содержимого. Чего там только не было: в то время модные жвачки – дональд, turbo, bombibom, love is, всякие сникерсы, марсы, баунти… Глядя на все это изобилие, Алексей сделал вывод, что его мать богатая женщина.

Выйдя во двор с полными карманами заграничной жвачки, Лешка чувствовал себя небожителем. Мальчишки так и крутились вокруг него. Алексей не был жадным ребенком, пакет со сладостями опустел в тот же день. Он щедро поделился не только со своим другом Колькой всем, что было в том волшебном мешочке, но и с другими ребятами. Стоит сказать, что несмотря на свою бедность, Леша всегда пользовался во дворе непререкаемым авторитетом, за словом в карман не лез, да и свое достоинство мог отстоять. Поэтому после его щедрого поступка, все стали относится к нему с еще большим уважением.

В следующий раз мать Алексея появилась на горизонте, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Та встреча прошла уже не так роскошно, как в прошлый раз. Видимо, Лариса находилась в сложной жизненной ситуации. Второй раз подарков она не привезла, а наоборот, сама приехала просить помощи у бабки, притащив с собой очередного воздыхателя. Они хотели занять у Тамары Константиновны денег на билеты. Молодой и горячий Алексей едва сдерживал себя, чтобы не выгнать мать и не врезать ее хахалю промеж глаз. Как она могла променять сына на отвратительного типа, с лоснящимися черными волосами, зализанными назад в стиле Микеле Корлеоне из фильма «Крестный отец»? Новый «мамин муж» нагло развалился на диване, закинув ногу на ногу. Он вел себя так, словно не ему нужны деньги, а он приехал для того, чтобы подкинуть с барского плеча бабуле средств на жизнь. Долотову хотелось одним ударом кулака стереть наглую ухмылку с лица незваного гостя.

Алексей заметил: с прошлой встречи мать сильно постарела, а ведь ей было всего лишь тридцать два года. Она как-то осунулась, под глазами появились мелкие морщинки и пара глубоких борозд залегли на лбу. От прежней изящной фигуры не осталось и следа. Теперь она была похожа на разжиревшую утку. По внешнему виду было понятно – ее жизнь явно не сахар. Молодой человек хорошо запомнил, как ругалась бабулька на мать, крыла на чем свет стоит, совершенно не стесняясь ее жениха. Алексей давно понял – бабке палец в рот не клади, откусит по самую майку. Она умеет постоять не только за внука, но и за себя. После отъезда гостей бабуля налила рюмку и, выпив ее одним глотком, произнесла:

– Это ж какую совесть надо иметь, чтобы просить у нас денег?! Дура твоя мать, Алешка, – тяжело вздохнув, произнесла Тамара Константиновна, – и чего ей не хотелось жить с нами, поехала она счастье искать по миру. Ты видел то счастье, что на диване сидело? На него же без слез не глянешь. Да и сама выглядит, как старуха, а ведь девка еще молодая.

В третий раз Алексей увидел мать лишь на фотографиях, которые та вложила в письмо. Долотов окончил третий курс университета, когда от нее пришло известие. Оказывается, Лариса уже три года как жила в Бангкоке, замужем за иностранцем. На снимках рядом с ней был узкоглазый мужчина, на руках он держал симпатичного мальчугана метиса двух-трех лет. По ее светящимся голубым глазам и лучезарной улыбке было похоже, что мать наконец-то нашла свое счастье. Глядя на нее, в душе Алексея абсолютно ничего не всколыхнулось, будто он смотрел на совершенно постороннего человека. А иначе быть и не могло, ведь за всю свою жизнь он видел Ларису вживую всего два раза. Долотов давно смирился с мыслью, что он сирота. Но все же, рассматривая снимки, он немного завидовал мальчику на фотографии, у которого были и отец, и мать.

Глава 2

Алексей сквозь сон слышал настойчивый дверной звонок. Он перевернулся на другой бок, надеясь, что настырный посетитель наконец догадается, что дома никого нет и уйдет. Но трель не прекращалась.

– Кого там нелегкая принесла? – буркнул он.

К нему без предварительного телефонного звонка никто не мог прийти. Он нащупал под подушкой мобильник и, взглянув на дисплей, увидел несколько пропущенных от Коляна. Стало понятно, кто так настойчиво звонит. На часах было шесть вечера.

– Ничего себе, я проспал, – хмыкнул Алексей, поднимаясь с постели.

Квартира пребывала в тишине и покое, а это означало, что дома кроме него никого нет. Из прихожей снова раздался звонок, заставляя Алексея поторопиться открыть эту чертову дверь.

– Леший, ты чего трубу не берешь? Я тебе обзвонился. – На пороге квартиры стоял друг.

– Я не слышал, – зевнул Леха, почесав затылок, – заходи, Принцесса.

Он пошире раскрыл дверь, пропуская друга в квартиру. Только Алексею позволялось изменять прозвище Николая «Принц» в «Принцессу».

– Ты чего дрыхнешь в такое время? Уже вечер на дворе, – удивился приятель, скидывая кроссовки. – Небось, опять всю ночь писал.

– Да, малость увлекся, поздно лег, но Константиновна, как обычно, разбудила ни свет ни заря.

– А где она? – поинтересовался товарищ.

– Не знаю, – пожал плечами Долотов и добавил: – Может, в магазин пошла или к соседке.

Николай направился в сторону балкона, отвел кружевную занавеску в сторону и отворил дверь.

– Тогда пошли дунем. Мне вчера чувак подогнал такую дурь забойную. – Он закатил глаза и продолжил: – Вечером пыхнул, меня так проперло, что за ночь написал парочку охренительных минусов. Сейчас курнем и пойдем ко мне, попробуем записать. А че бабуля хотела от тебя с утра? – полюбопытствовал друг.

– Да не может она смириться с моим «тунеядством», – вздохнул Леха и добавил: – Ты же знаешь, ей все не так. Курьером работал – не устраивало. Говорит, для чего я тебя на ноги поднимала? Ей хочется, чтобы я непременно по специальности трудился. Она прямо спит и видит меня историком.

Колян присел на табурет, стоящий на балконе, достал из кармана маленький пакетик с марихуаной и вытащил папиросу из пачки. Аккуратно прокручивая ее между пальцев, чтобы не повредить бумажную оболочку, вытряхнул табак на ладонь и, протянув руку в открытое окно, рассеял его по ветру. Высыпал на ладонь небольшое количество травы и начал набивать ею папиросу. Аккуратно завернул кончик папиросной бумаги и, чиркнув зажигалкой, прикурил.

– Да что толку от той специальности? – Колян глубоко затянулся, немного подержал дым во рту и выдохнул, затем продолжил: – Вот мне батя помог устроиться в юридическую компанию. И что? – Он вопросительно посмотрел на друга, сделав еще одну глубокую затяжку. – Понимаешь, братан, я не юрист, а пацан на побегушках, иными словами, «подай патроны». Чтобы тебе доверили вести хоть какое-то сраное, мало-мальски стоящее дело, нужно сначала дерьма наесться по самое не хочу. – Парень провел ребром ладони по горлу и передал папиросу товарищу.

– Константиновна хочет, чтобы я в школу пошел учителем истории работать. Говорит, видела на днях директрису нашу, она готова меня взять. – Алексей затянулся, сигарета затрещала, из нее выпала маленькая горящая искра и обожгла ему руку. – Черт! – воскликнул он и автоматически приложил обожженное место ко рту.

– Да ладно, – рассмеялся Принц, – не представляю тебя в этой роли.

– Так и я про то, – согласился Долотов, – ну какой на хрен из меня учитель?

– Прикинь, Леший, ты такой в костюме и галстуке, с портфелем, полным умных книжек, утром катишь в школу, – продолжал смеяться приятель. – Очечи тебе надо прикупить, такие квадратные и с толстыми стеклами, чтобы был похож на настоящего историка. Только перед уроком не кури, а то вместо истории России, будешь детям рассказывать биографию Боба Марли или Снуп Дога.

То ли шутка была смешная, то ли уже травка торкнула, парни рассмеялись так, что пришлось утирать слезы.

– Я говорю Тамаре Константиновне: «Ба, ну что я там заработаю? Учителя же получают сущие копейки!», – успокоившись, произнес Алексей. – А она мне: «Иди работай, стаж будет идти в счет будущей пенсии».

– Какая на хрен пенсия, пока мы до нее доживем, ее точно отменят, – махнул рукой Колян, он в очередной раз затянулся папиросой и передал ее товарищу. – Возьми Китай. Там у стариков пенсия – это их дети. Хорошо, если они могут содержать родителей, а если нет? Тогда крутись сам, как можешь. Я вот тоже вроде работаю, а что толку. Той зарплаты, которую получаю, даже на поддержку штанов не хватает. Гребанные копейки, ни уму, ни сердцу. Нет-нет, да и приходится иногда у стариков строчить. Вроде уже и стыдно, но пока самому не получается себя содержать. Зато по специальности работаю, – ухмыльнулся Принц, – уж лучше бы официантом продолжал работать, там хоть чаевые давали.

– А мне и строчить не у кого, приходится самому суетиться, – вздохнул Леха.

Колян присоединился к другу, облокотившись на перила балкона. Парни смотрели вниз, на непрекращающееся автомобильное движение узкой московской улочки.

– Кстати, брат, завязывай травой барыжничать. – Колян резко сменил тему, посмотрев на друга и напомнил: – В прошлый раз тебе повезло, под амнистию попал. Можно сказать, легко отделался. Хорошо, что не успели приговор вынести, а то судимость бы по-любому осталась, хоть и амнистировали, – произнес приятель со знанием дела.

Николай Принцев окончил юридическую академию на год раньше, чем Алексей свой вуз. Сразу после учебы Принц помыкался в поисках работы по специальности, но так никуда и не устроился. Пришлось первое время работать официантом в известном сетевом ресторане.

– Согласен, надо прекращать, – кивнул Алексей и добавил: – Колян, ты же знаешь, я этим занимаюсь не от хорошей жизни. Обстоятельства так складываются, приходится рисковать свободой. Не буду же я у бабки на шее сидеть? Нищета достала. Человеку, который всю жизнь прожил в полноценной семье, с матерью и отцом, сложно понять сироту.

– Зря ты так, – возразил друг, – я прекрасно тебя понимаю.

– Нет, Принц, тебе кажется, что понимаешь, – покачал головой Долотов, – на самом деле, чтобы прочувствовать каково это, когда тебя постоянно называют нищебродом, нужно самому прожить такую жизнь.

– Не буду спорить, наверное, ты прав, – согласился товарищ, – ты знаешь, я тоже звезд с неба не хватаю. Вот хнычу и жалуюсь на маленькую зарплату, а сам думаю, уж лучше на копейки жить, да спать спокойно.

– Да я тоже радости не испытываю от этого бизнеса, мать его, – хмыкнул Долотов и признался: – Живу в постоянном страхе, с оглядкой. Мусора последнее время совсем озверели: отслеживают, ловят и сажают. Но «своих» клиентов боюсь намного больше, стукануть могут в любой момент. Иногда смотрю на молодежь, кому продаю траву, они готовы выложить любые деньги за дурь, когда нестерпимо хочется пыхнуть. Зачастую провожу параллель с собой. Вот мы с тобой тоже когда-то попробовали, а шмалим по сей день. И тоже баблос палим на зелье.

– Прижмет – завяжем, – уверенно произнес Колян и добавил: – Леха, пока не влез основательно в этот бизнес, бросай.

– Да я обычный курьер, меня еще неглубоко затянули наркосети, – усмехнулся Долотов, – так что могу в любой момент соскочить. А вот если заняться крупным делом, то тогда уже придется идти до конца. А конец, в общем-то, предсказуем – либо тюрьма, либо могила. Причем закопают свои же. Но я не собираюсь нос совать в те дебри.

– А откуда в основном к нам зеленка идет? – поинтересовался Николай.

– Все поставки с Востока, именно там активно занимаются производством марихуаны. Скажу так, в этом бизнесе «замешаны» многие национальности. Кто-то является просто поставщиками, кто-то крышует общую массу «работников», как правило, это люди в погонах, а есть и невидимые для всех «кукловоды», которые и получают больше всего дохода, – со знанием дела просветил Алексей.

– Слушай, а тебе когда-нибудь предлагали за дозу какие-то вещи? – спросил Принц.

– Частенько, – закивал Долотов. – Вот недавно случай был: подходит один такой очень «всаженный Вася», совсем молодой пацан. Еле языком ворочает. Говорит: «Братан, бабла совсем нет, возьми мои котлы». Я смотрю, у него на руке «роллы» такие крутые. Думаю, стопудово папа с мамой подогнали. Сам себе говорю, придет домой без них, ох, и влетит же ему. Отвечаю ему: «Нет, мужик, не нужны мне твои часы». А он мне: «Да ты знаешь, сколько они стоят, уж точно не два пакета». А я ему отвечаю: «Примерно понимаю, что по чем, только они мне все равно не нужны». В общем, в тот день свалил Вася. А на следующий день опять приходит, только уже в нормальном состоянии и с баблом. Говорит: «Спасибо тебе, братан, что вчера мои котлы не забрал. Это подарок отца, он мне их подарил за два дня до своей смерти».

– Да уж, – вздохнул Колян, – жалко таких дурачков.

– Еще как жалко, – согласился Леха и, помолчав с минуту, продолжил: – Был бы на моем месте кто другой, стопудов забрал бы часы. Уж поверь, они стоят, как хорошая тачка. Я вот и думаю, брошу, не буду этим заниматься, на мое место придет другой «Дед Мороз». И что? – Он развел руками. – Это же обычный конвейер, ушел ты – на твое место пришел следующий. До тех пор, пока на этот товар будет спрос, будут существовать такие, как я. Все по закону рынка: спрос рождает предложение.

– Бросай, Леха, это грязное дело. Уверен, мы с тобой прорвемся. Все равно вылезем. Я верю в твой талант, да и в свой тоже. – Друг похлопал Алексея по плечу и добавил: – Ты будешь читать, а я буду у тебя продюсером. Нормальный ход?

– Нормальный, – кисло улыбнулся Алексей. – А пока, по всей видимости, придется идти в школу работать, – вздохнул он и вспомнил: – Когда получил аттестат, поклялся себе больше никогда не переступать порог этого учреждения. Как же я ненавидел тогда школу и почти всех учителей. А теперь вот сижу и думаю идти туда работать, – хмыкнул он и добавил: – Что бы мы ни думали, как бы ни рассуждали, но у жизни на нас свои планы.

В прихожей хлопнула входная дверь и, едва парни успели выкинуть «пятку» от недокуренной папиросы, как в дверях балкона появилась Тамара Константиновна. Они встали по стойке смирно, как солдаты перед генералом.

– Что это вы тут делаете? – подбоченившись, строго спросила бабушка.

– Покурить вышли, – как ни в чем не бывало ответил Алексей.

Тамара Константиновна даже и предположить не могла, что парни курили не обычные сигареты, а марихуану. Алексей скрывал от нее этот факт, поскольку не хотел огорчать пожилую женщину. Он не считал себя наркоманом, рассуждая так: тысячи людей курят траву и остаются при этом здравомыслящими, работают, делают карьеры, добиваются успехов в жизни, становятся популярными и знаменитыми, женятся, рожают детей. Даже такие известные люди, как Джон Леннон, Анджелина Джоли, Арнольд Шварценнегер, Бред Питт, Джордж Клуни и даже Альберт Эйнштейн, покуривали марихуану и даже выступали за ее легализацию. В отличие от внука, бабуля так не считала. Для нее все, кто употребляет хоть какой-то запрещенный допинг, являлись наркоманами. Бабуля свято верила, что ее внук не употребляет наркотики, а вот Николая почему-то стала считать заядлым наркоманом, лишь однажды увидев его с красными глазами. А глаза тогда у него были красные из-за того, что всю ночь просидел за компьютером.

– Все курите, курите, когда вы уже накуритесь, – ворчала Тамара Константиновна, качая головой, а затем, строго взглянув на внука, добавила: – Лешка, ну когда ты уже поймешь, с твоим сердцем тебе вообще противопоказано курить.

Алексей учился в университете, когда пришло время проходить медицинскую комиссию в военкомате. Для него стало полной неожиданностью известие о его непригодности к военной службе. Если сказать, что Алексей спал и видел, как бы отдать долг Родине – это будет враньем. Нет, он совсем не горел желанием топтать сапоги. Но, если бы так сложилось, что пришлось идти служить, «косить» бы не стал. Но не судьба. Врачи на медицинской комиссии обнаружили у него хроническую сердечную недостаточность второго класса и отправили на тщательное обследование, которое подтвердило диагноз.

Первые симптомы в виде учащенного сердцебиения, одышки, резкой утомляемости, появились у него еще в подростковом возрасте. Но тогда врачи это связывали с гормональной перестройкой в организме. Обычно в этот период у многих подростков возникает гиперчувствительность нервной системы, а, значит, симптомы, проявляющиеся у Алексея, могли иметь временный, переходящий характер. Тогда никто не придал этому значения, сослались на возраст, мол, вырастет парень и все рассосется само собой. Так и жил Алексей с этой недостаточностью вплоть до восемнадцатилетнего возраста.

Тамара Константиновна ушла на кухню, а Леха, вернувшись в свою комнату, натянул шорты, футболку, прихватил со стола блокнот с текстами и вышел в прихожую, где его ожидал Колян.

– Леша, ты что уходишь? – выглянув из кухни, спросила бабушка.

– Да, я буду у Колька, – сообщил внук, выходя из квартиры.

– Покушать надо, ты же целый день не ел, – произнесла она уже в закрытую дверь и обреченно махнула рукой.

* * *

Друзья дошли до соседнего подъезда, поднялись на лифте на седьмой этаж и остановились у дверей квартиры.

– Старики дома? – спросил Алексей, когда Николай вставил ключ в замочную скважину.

– На дачу уехали. Пока ждал, когда ты оденешься, мать позвонила, сообщила, что они с батей будут только завтра. Проходи, – он пропустил вперед товарища и закрыл за ними дверь, – так что можем спокойно работать, у нас вся ночь впереди. – Николай распахнул дверь в свою спальню и с улыбкой на лице произнес: – Добро пожаловать в Принц Продакшн.

Алексей несколько дней не был у друга в гостях и теперь стоял посреди комнаты, все стены которой были завешаны пледами, одеялами, окно плотно закрыто жалюзи, сквозь которые с трудом пробивалось заходящее солнце. У стены находился рабочий стол с компьютером и микрофон на высокой ножке.

– Ни фига себе, – воскликнул Долотов, – ты прямо домашнюю студию соорудил.

– Сегодня мы ее и обкатаем. На большее, к сожалению, пока нет бабла, – Колян развел руками, – но все же это лучше, чем ничего. Звуковая карта у меня неплохая. – Он кивнул головой на небольшое устройство рядом с компьютером и добавил: – Внешняя, она не так чувствительна к шумам и почти не требует дополнительной обработки звука после записи. Но если что и останется, мы почистим. Я проверял, звук, конечно, не совсем гуд, но все же и не полный отстой.

– Ну ты даешь, Колян. Я думал, ты прикалываешься, когда говорил, что студию дома мутишь, – улыбнулся Алексей.

– Ты пока послушай минусы, порепетируй, а я пойду чайку сварганю, – предложил Николай, щелкнул кнопкой мыши и, включив на компьютере музыкальную программу, запустил мелодию.

Пока Алексей пробовал распеваться под минус, постепенно переходя от чтения текста к пению, Николай вернулся в комнату с заварным чайником и двумя кружками. Долотов отхлебнул глоток горячего напитка и продожил читать рифмы. Он моментально уловил мелодию минуса и умело подстраивал текст и читку под нее.

– Отлично получается, – кивнул головой Колян, тоже сделав глоток чая и добавил: – Как будешь готов, свистни.

Алексей обладал отличным музыкальным слухом, сразу чувствовал ритм мелодии и попадал в бит. Он полностью зачитал текст под минус, слегка растягивая слова, подстраивая их под бит с помощью интонации.

– Готов, – Алексей поднял вверх большой палец, – можем начинать.

Принц запустил программу и, открыв папку с минусом, перетащил его на первую дорожку в мультитреке. Затем выровнял так, чтобы он шел с самого начала дорожки и включил по новой звук для проверки. Алексей надел наушники и когда в них зазвучал минус, он кивнул головой и поднял вверх большой палец:

– Все зашибись.

Николай поставил курсор на начало дорожки и нажал клавишу. На мониторе появилась красная дорожка на треке, а в наушниках заиграл минус. Алексей дождался начала битов и, предварительно открыв свой блокнот на нужной странице, начал читать текст в микрофон, держа его на расстоянии пяти-семи сантиметров от губ.

Проблем с дикцией у Алексея не было, он четко произносил слова, не глотал их окончания, выговаривал все буквы и звуки. Долотов с шестнадцати лет учился читать рэп, сутками сидя перед зеркалом в своей комнате и выговаривая скороговорки. Даже прибегал к такому методу: он зажимал между зубов посредине пробку от вина и пытался хорошо прочитать текст.

Он уже давно выработал свою самобытную подачу рэпа. Он не кричал и не орал, но читал с надрывом, с сумасшедшими эмоциями. В первом треке речь шла о тяжелом детстве, о борьбе за место под солнцем, за выживание среди чужих. Не обходилось иногда и без крепкого словца. Долотов прекрасно чувствовал, о чем он читает. С помощью рифм он рассказывал историю, передавая свои переживания, боль от обиды и злости, вспышки гнева.

Динамика исполнения придавала куплетам яркости, усиливая накал событий и развивая сюжет. Лирика на протяжении всего трека перерастала из спокойной, на первый взгляд, равнодушной, до надрывной, как крик безысходности. От голоса друга у Николая в горле встал ком, а по коже побежали мурашки. Он знал, что его детство было нелегким, но никогда не мог подумать, какие эмоциональные потрясения ему пришлось пережить в связи с отсутствием в его жизни отца и матери, с вечной ролью сироты, с тяжелым, почти бедственным материальным положением. Алексей никогда ни с кем не делился своими чувствами. Когда Долотов закончил читать, он слегка кивнул головой и Колян нажал клавишу пробел.

– Леший, ты красава, это было круто, – воскликнул друг и добавил: – Бля, я уверен, мы завоюем эту страну.

– Давай сделаем паузу, пошли курнем, – предложил Леха, переводя дыхание.

После перекура настроение парней заметно улучшилось, и они приступили ко второму раунду. Следующий трек был о любви к девочке из другого, богатого мира, который не хотел принимать лирического героя, который был чужим в мире денег и власти. Парень страдал из-за неразделенной любви, а девчонка воротила нос от него. Но все в жизни меняется, как говорится, ничто не вечно под луной, все проходит и любовь тоже. И когда девушка все-таки обратила на него внимание, она вдруг стала неинтересна ему. В моменты, когда Алексей читал о том, как он ее любит, у Николая не было сомнений, будто Леха и правда влюблен. Настолько искренне он говорил о своих чувствах. Но для того, чтобы так читать о любви, Алексей дома перед зеркалом раз сто прочитал фразу «я люблю тебя» с разными эмоциями и интонациями, со злостью, с усталостью, со страхом, с радостью.

– С дыхалкой надо поработать, – произнес Алексей, когда они закончили с записью и приступили к чистке звука.

– Курить надо бросать, – усмехнулся Колян, – или писать по две строчки. А потом все собирать в кучу.

– Да нет, фигня это все, – махнул рукой Леха, – просто нужно распределять свое дыхание, четко знать, где пауза, чтобы в этот момент вдохнуть.

– Частот нужно добавить, микрофон не очень хороший, – произнес Николай, увлеченно работая в компьютерной программе, передвигая курсор по экрану монитора, – предлагаю во втором треке парочку вдохов оставить, в нужных местах, для разжигания эмоций.

– Давай прослушаем с самого начала, чтобы понять, везде попал в бит или нет, – предложил Алексей.

Николай нажал кнопку на клавиатуре, и пошла полная запись.

– Все супер, – произнес Принц, дослушав до конца, – трек готов, осталось только смиксовать его…

* * *

В ту ночь ребята записали два умопомрачительных трека, которые в будущем войдут в первый альбом. Скопировали их на диск, сверху на котором синим фломастером написали Rudy aka LeXko.

– Лех, да оставайся, ложись на диване, – предложил Николай. – Поздно уже, вернее рано, – хмыкнул он. – Константиновну разбудишь, опять будет мозг тебе выносить.

– Не, Колян, пойду, – отказался Алексей и сунул ноги в тапки, – я сейчас все равно не усну, посижу, покумекаю, может еще какая умная мыслишка придет.

– Ну как знаешь, – вздохнул Николай, – ладно, братуха, я спать. – Парни по-дружески обнялись.

Алексей вышел из подъезда и вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Какое-то время постоял, достал сигарету и, прикурив, глубоко затянулся. Сложил губы в немую букву «О» и, подняв голову вверх, выпустил дым кольцами. Сегодня состоялась первая запись его треков, сделанная, как говорят, на «коленке», но сейчас это не имело значения. Этой ночью было положено начало его творческого пути. Алексей даже представить не мог, что именно эти две песни «Чужой среди своих» и «Это не любовь» станут самыми популярными и любимыми у поклонников его рэпа. Усмехнувшись, он почувствовал, как по его жилам потек чистый адреналин. Сна не было ни в одном глазу. Из-за нахлынувших эмоций и мыслей Алексей не обращал внимания, что стоит с задранной вверх головой, любуясь исчезающей луной, и улыбается, как дурак.

– Долотов, с чего это ты такой довольный? – словно из ниоткуда прозвучал женский голос.

Улыбка мгновенно слетела с лица парня, он опустил голову и увидел перед собой Алену.

– Ты что здесь делаешь? – удивленно спросил парень, глядя на ночную собеседницу.

– Тебя жду, – томно проворковала девушка с крашенными ярко розовыми волосами и пирсингом в носу.

Она была ярой поклонницей группы Prodigy, в ее плеере были исключительно их композиции, другой музыки она не признавала, а рэп, которым увлекался Алексей, она считала полным отстоем. На девчонке была донельзя короткая джинсовая юбка и черная футболка с изображением любимых исполнителей.

– И давно ждешь? – поинтересовался парень.

– Часа два уже. Я тебе звонила на мобильный, но ты трубу не брал. Потом поднялась в квартиру, а бабуля сказала, тебя нет дома, я купила пивка и сидела в беседке. – Она кивнула в сторону детской площадки.

Алексей не удивился, почему Тамара Константиновна не сказала Алене, что он у Коляна. Пожилая женщина на нюх не переносила ярковолосую фанатку западной группы и почему-то называла ее хипачкой.

Девушка подошла ближе к парню и, взяв его за майку, притянула к себе.

– Я соскучилась, – привстав на носочки, прошептала она ему в губы. Алексей уловил запах алкоголя и табака.

По его мнению, привлекательная девушка пахнет шоколадом и клубникой, а ее губы должны быть сладкими, как мед, чтобы их хотелось целовать вновь и вновь. Но, видимо, Алена, впрочем как и многие современные девушки, так не считала.

Их связывали давние, но неглубокие отношения. Они периодически встречались, занимались сексом и опять расставались на неопределенное время. Нельзя сказать, что Алена не привлекала Долотова, девчонка была очень даже хороша собой. У нее была тоненькая фигурка, стройные ножки, небольшая грудь с торчащими сосками. Даже цвет волос и блестящий камушек в носу смотрелся прикольно и ничуть не портили ее внешности, как и татуировка в виде змеи, обвивающей ее руку вокруг запястья. А пирсинг, сделанный в недоступных для посторонних глаз местах, даже возбуждал его. Особенно когда девушка делала минет и играла бусинкой на языке с головкой члена. Алексей прошелся взглядом по точеным ножкам медового оттенка и почувствовал, как в штанах стало тесно.

«Это именно то, что мне сейчас нужно», – подумал Алексей, бросив окурок в урну и, взяв девушку за руку, сказал:

– Пошли.

Отворив дверь ключом, он обернулся и, приложив палец к губам, призвал девушку к молчанию:

– Константиновна спит.

Алена скинула кеды в прихожей и проследовала за парнем в его комнату. Пропустив ее вперед, он закрыл дверь на защелку, на ходу стянул майку и кинул на кровать.

– Долотов, я вижу, ты тоже скучал по мне, – прошептала девчонка, подставляя шею под жадные поцелуи парня.

Алексей обхватил девушку за бедра и прижал к своей твердой промежности. Его руки пробрались под юбку, поглаживая голые ягодицы. Отодвинув узкую полоску стрингов, раздвинул влажные складочки, указательным пальцем потирая клитор.

– Ах, – вырвалось из груди Алены, когда он ввел в нее сразу два пальца.

Девчонка подалась вперед бедрами, плотнее прижимаясь к его настойчивой руке, вытворяющей невероятные вещи. Вся кровь бросилась Долотову в голову, ему нестерпимо захотелось оказаться внутри нее. Он резко развернул девушку к себе спиной, подталкивая к столу. Она ухватилась ладонями за край столешницы, прогнулась в пояснице и, постанывая, выпятила ягодицы ему навстречу. Алексей выдвинул ящик стола, наспех извлек презерватив, спустил шорты и ловко раскатал резинку по стоящему, как металлический стержень, члену. Спустив по ногам девушки клочок кружевной ткани, задрал юбку. Обхватил ее за бедра и, притянув ближе к себе, шире раздвинул ногой ее ноги. Придерживая член рукой, расположил головку у влажного входа девушки и резко толкнулся. Девчонка вскрикнула и содрогнулась, Алексей наклонился над ней и, зажав рот рукой, шепнул:

– Тише.

Другой рукой он проник под майку, обхватив грудь ладонью, пальцами сжал сосок с металлическим кольцом. Девчонка громко всхлипнула и задрожала, как листок на ветру. Алексей был настолько возбужден, что готов был взорваться в любую минуту. Ногти девчонки царапали поверхность стола, когда Алексей, впиваясь пальцами в бедра девушки, вбивался в нее сильными, короткими толчками. Алена, еле сдерживая себя, чтобы не закричать, тихонько скулила, тем самым подталкивая Алексея к последней черте. Оргазм, словно лавина, накрыл его с головой. Он прижался губами к шее девушки и, глухо застонав, бурно кончил.

– Бля, Алена, это было охренительно. – Он чмокнул девушку в висок и добавил: – Спасибо тебе.

– Леша, ты был, как всегда, на высоте, – нежно промурлыкала она.

Глава 3

Алексей пошел в школу еще во времена СССР. А оканчивал, когда в Москве начали снова возводить Храм Христа Спасителя, некогда разрушенный большевиками, которые хотели на его месте построить бассейн для пролетариев. Ничего в нашей жизни не меняется: сначала рушим, потом восстанавливаем. Страна только в полной мере стала дышать воздухом свободы, но тут же почувствовала, что такое война. Кавказ вспыхнул, как спичка, в одночасье поделив соотечественников на своих и чужих.

Семь лет прошло с тех пор, как Алексей окончил школу. Он не любил вспоминать свои школьные годы. С ранних лет Долотову приходилось биться, как гладиатору, отстаивая свою честь. Зачастую Алексей приходил домой с разбитой губой или подбитым глазом. Несмотря на то, что Леша жил с родной бабушкой, в школе его все равно дразнили сиротой, а из-за отсутствия дорогих тряпок называли нищебродом. Алексей завидовал ребятам, у которых была полная семья. В глубине души он чувствовал себя каким-то ущербным, неполноценным. И только к восьмому классу он прочно укрепил свой авторитет. Однокашники перестали его дразнить, но все равно держались от него на расстоянии. Прыщавые мажоры, с чувством собственной исключительности и превосходства, вечно говорящие на одни и те же темы – кто кого трахнул, кто где нажрался – считали Алексея парнем не из их теста. У него не было модных вещей, за границей он не отдыхал, по дорогим клубам не ходил. О чем вообще с ним можно говорить? Парню из малообеспеченной семьи было сложно ужиться с детьми богатых родителей. Среди них он чувствовал себя белой вороной. Алексей с детства подавлял в себе чувство зависти. Он запрещал себе обращать внимание на свои старые поношенные кроссовки, на видавшую виды и уже маловатую куртку, на латанные школьные брюки.

Школа, в которой он учился, считалась элитной. В советское время в ней учились дети партийных боссов, крупных торговых руководителей, в общем, известных и знаменитых людей. После распада Советского Союза все осталось по-прежнему, только теперь учащимися школы стали дети сотрудников администрации президента, депутатов, известных актеров, режиссеров, певцов. Долотов попал в нее не по блату или за взятку, просто мальчик жил в соседнем доме и в соответствии с пропиской должен был обучаться именно в ней.

Единственным человеком, с кем парень тесно общался в стенах учебного заведения, был его закадычный друг и сосед Колька Принцев. У них была своя тусовка и другие интересы. Николай был старше Долотова на год. Семья друга не была богатой, но и бедной назвать ее было нельзя. В отличие от Алексея, у него были отец и мать, и даже породистая собака.

Алексей был из тех людей, которые выполняют свои обещания. Шагая на встречу с директором школы, он еще не знал, будет ли работать учителем, возьмут ли его на работу или нет. Но раз дал Тамаре Константиновне слово сходить, пообщаться, то хочешь не хочешь, а придется его сдержать. Торопливо пересчитав привычные семь ступеней лестницы парадного входа, он вошел в здание. В то время охрану школ осуществляли сторож и техничка у раздевалки. Еще не произошла трагедия в Беслане, поэтому о безопасности детей пока никто не задумывался. Страна жила, как и раньше, несмотря на уже случившиеся теракты.

Для Алексея школа всегда пахла мокрой тряпкой технички и полной безнадегой. Сейчас же в воздухе витал запах ремонта, свежевыкрашенных стен и перил лестниц. Он никогда не мог понять, почему края ступеней красят с обеих сторон, для чего эта граница. Вышагивая по натертому паркету в сторону кабинета директора, он уловил доносившийся из столовой аромат свежей выпечки. Семь лет не прошли даром. То ли Леша повзрослел, то ли школа изменилась. Сейчас она выглядела по-современному и была совсем не похожа на ту, в которой когда-то учился он. Теперь в карманах длинных коридоров стояли диваны для отдыха и цветы в больших горшках на полу, на стенах висели портреты лучших учителей, выдающихся выпускников и теперешних отличников.

– Добрый день. Я к Таисии Дмитриевне, к ней можно войти? – войдя в приемную директора, обратился Долотов к симпатичной молоденькой секретарше.

Раньше эту должность занимала старая, вечно недовольная женщина в блузке с дурацким бантом на шее и круглых очках а-ля Лаврентий Берия.

Девушка пробежалась глазами по Алексею, задержав взгляд на татуировке на предплечье и, мягко улыбнувшись, спросила:

– Вы по какому вопросу?

– По личному, – сообщил парень и добавил: – Она меня ждет.

– Как о вас доложить? – поинтересовалась помощница, вставая из-за стола.

– Алексей Долотов.

– Вы пока присаживайтесь, – предложила девушка.

– Спасибо, я постою, – улыбнулся он.

Алексей проследил взглядом за секретаршей, она прошла мимо него, слегка покачивая бедрами, обтянутыми узкой юбкой и цокая тоненькими каблучками. Долотов по достоинству оценил вид сзади, ее стройные ножки и аппетитную попку. Медового цвета волосы девушки доходили до середины спины и лежали красивыми локонами. Она исчезла в кабинете директора, прикрыв за собой дверь, и не успел Алексей осмотреться вокруг, как вернулась назад.

– Вам придется немного подождать. Таисия Дмитриевна сейчас разговаривает по телефону, – сообщила она.

– Ок, – вновь улыбнулся парень и решил присесть на диван.

Неожиданно вспомнился случай из школьной жизни, после которого изменилось отношение к Алексею не только со стороны учеников, но и директор, как ему казалось, стала более уважительно относиться к нему.

Однажды он подрался с сыном известного режиссера, который был старше его на три года. Конфликт случился, когда Алексей учился в седьмом классе. Долотов всегда приходил в школу вместе со звонком на урок, поскольку от двери его подъезда до ворот школы было расстояние в двести метров. Когда он вошел в раздевалку, там сидела компания авторитетных старшеклассников из пяти человек, они явно не собирались идти на первый урок. Парни расположились в конце гардероба, как раз в том месте, где Алексей всегда вешал одежду. После того, как семиклассник несколько раз находил свою куртку валяющейся на полу, кто-то постоянно ее сбрасывал с крючка, будто пытался сказать хозяину, что ей здесь не место, он стал вешать ее подальше от чужих глаз.

Старшеклассники сидели на корточках кружком, в центре стоял маленький переносной магнитофон из которого звучала Nirvana «Smells like teen spirit». В то время еще был жив Курт Кобейн, его группа была на пике популярности во всем мире, а до нас долетали лишь ее отголоски. В то время в нашей стране из каждого окна звучала группа Комбинация со своим «Бухгалтером», а по телевизору «плакала» Татьяна Буланова и пела Сандра. Продвинутая молодежь отдавала предпочтение западной музыке. Девчонки тащились от Милен Фармер, Кайли Миноуг и Эйс оф Бейс, а парни разом полюбили рок. В то время у многих учеников в школе были плееры еще с пленочными кассетами и магнитофоны, о которых Долотов даже не мечтал. Музыку он всегда слушал у Николая. Его отец в то время работал дальнобойщиком и из очередной поездки за бугор привез двухкассетник Sharp. Мальчишки с упоением слушали Роби Уильямса, Пет Шоп Бойз, Мадонну, Shaggy Boombastic, Roxette. И эта музыка казалась им пределом мечтаний, до тех пор, пока однажды они не услышали Snoop Dogg и Dr. Dre.

Алексей, не обращая внимания на старшеклассников, разделся и уже собирался выходить, как его окликнули:

– Эй, ты, сирота казанская, почему опаздываешь? Ты уже давно должен быть на уроке.

Алексей не был трусливым пацаном, наоборот, с самого раннего детства умел за себя постоять и дать отпор обидчикам. Так его приучила улица и школа, где постоянно приходилось отстаивать свое место под солнцем.

– А тебя это волнует? – дерзко ответил мальчишка.

Десятиклассник по имени Илья, предводитель банды, не ожидавший такой наглости, в три прыжка оказался рядом с Алексеем.

– Ты че сказал? – спросил он, глядя на Долотова с высоты своего роста.

– Глухой что ли? – вновь дерзнул семиклассник.

– Э! А ты че такой борзой? – скривил лицо юноша и добавил: – Давно по башке не получал? Я могу тебе это устроить.

Остальные приятели присоединились к своему товарищу, окружив Алексея в плотное кольцо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Спальное место или койка на тюремном жаргоне. – Здесь и далее, если не указано иное, примечание литературного редактора.

Вернуться