Надежда Опалева
Плюш и Ко: не опуская рук

Глава 1

С наступлением весны и в природе, и в городе, и в школе чувствовались перемены. Директор школы, где училась Зум-Зум, слыл мужчиной властолюбивым и амбициозным. За четыре года работы в этой школе он из рядовых учителей сначала выбился в старшего преподавателя, потом в заместителя директора, а в скором времени и сам занял директорское кресло. Было ли случайностью, что налоговая инспекция именно в этот период нагрянула с проверками в учебное учреждение или нет, мы никогда не узнаем, однако новый директор за своими подчиненными следил не моргая.

Директор решил долго не задерживаться в своем кабинете, сейчас он со страшной напористостью прогрызал себе дорогу в министерство образования. Таким образом, его школа напрямую должна была отражать его добросовестную работу, чему несгибаемо упорствовала статистика.

– Что? Сколько таких? – очки директора ежесекундно подскакивали на его носу.

– Четверо. – ответила заместитель по телефону.

– Четыре человека учатся дома?! Бардак какой-то! И это только за последнее полугодие?! Так и сама потребность в школе отвалится! Разберитесь с этим. Гоните всех в классы! Что эти дети выдадут нам на выпускных экзаменах? Рецепт мамкиных супов!?

– У двоих домашнее обучение по показаниям врача, один лежит с переломом. А еще одна девочка… Там родители просили.

– Возвращайте, кого можно вернуть. Остальные пусть лечатся. Напишем в отчете, что они при смерти…

Так, с легкой руки директора, судьба Зум-Зум вновь совершила крутой разворот, и теперь она должна была выйти на общее обучение со следующего понедельника.

Удивительно, а эту новость Зум-Зум встретила прохладно. Когда ей запретили возвращаться в класс, от обиды и злости она глотала горькие нескончаемые слезы под подушкой, а теперь, услышав от учителя долгожданную новость, она и бровью не повела.

Наверняка Полин осталась равнодушна к решению педсовета еще и потому, что ее мысли сейчас заняты были новыми событиями. Перед возвращением в школу она успеет сходить еще на одно собрание, вот уж чего действительно не могла дождаться Зум-Зум. В этот раз клуб толстяков назначил встречу в учебном центре недалеко от ее дома. Полин ощущала свободу и воодушевление, порхала по дому, как бабочка, напевала и пританцовывала. Что тут сказать, Сара осталась довольна своим решением отправить ее на эти тренинги, ее грело чувство несмелой радости, потому что к этому изменению приложила руку именно она. Сара давно не видела дочь улыбающейся, да еще и напевающей, она была так горда собой, что впору приплясывать было ей самой.

Зум-Зум не заметила, что идет вприпрыжку, на нее в недоумении оборачивались люди, ведь не каждый может себе позволить так широко улыбаться в столь пасмурный день. Когда она дошла до учебного центра, с ужасом обнаружила, что снова опаздывает, и до класса добралась рысцой. За дверями теперь не было ни шаров, ни люстр, напротив здесь окна были завешаны серыми жалюзи, в углу, сложенные друг на друга горой, возвышались ученические парты, пол, выстланный линолеумом, темнел потёртостями и дырами. В центре комнаты стояли кругом два десятка стульев, некоторые были заняты.

– Здравствуйте. – не смело пробормотала Полин.

– Добрый денек. – отозвался старичок. – Проходи, не стесняйся. Мария задерживается, начнем через полчаса.

– И это, кстати, уже не в первый раз! – подскочила молодая пухлая девушка. В руках она держала сразу два стаканчика с напитком, и можно было бы подумать, что один она припасла для друга, но Полин заметила, что отпивает девушка из обоих стаканов по очереди.

– Скоротать время ты можешь у кофе-машины. Правда, закуски мы все уже съели. – старичок виновато улыбнулся и вернулся к столу с пустыми тарелками.

Полин села на свободное место и заняла выжидательную позицию. За полчаса она понаблюдала за членами клуба, и отметила для себя три интересных персонажа. Одним из них оказался тот самый старичок, что встретил ее. По его лицу оказалось совершенно невозможно определить возраст, его тело грушевидной формы пряталось в клетчатую не заправленную длинную рубашку, широкие штанины его брюк свисали до пола и даже немного лежали на линолеуме, при самом среднем росте его ботинки были запредельного размера. И при этом его голова оказалась весьма обычной, даже щеки не свисали, как это бывает у людей с лишним весом, то есть была видна шея, отсутствовали дополнительные подбородки. Его звали Виктором. Он был сед, носил толстые очки и для чего-то отращивал редкую белесую козлиную бородку.

Вторым интересным персонажем Зум-Зум отметила женщину в черном. Словно манекен, та сидела на стуле у приоткрытого окна, отчего казалась еще темнее, если присмотреться повнимательнее, то можно заметить темные круги под глазами этой дамы. Волосы неопределенного цвета, стянутые в пучок на макушке, держала пушистая заколка. Женщина смотрела перед собой, не обращала ни на кого внимание, у Полин даже закралась тревога – не умерла ли эта барышня, пока сидит здесь.

Третьим человеком, заинтересовавшим Зум-Зум, была особенная женщина, каких она видела только в журналах и по телевизору. В первую очередь бросались в глаза ее длинные ухоженные волосы пепельного цвета, ими она взмахивала так грациозно, так элегантно, что Зум-Зум тут же захотелось взмахнуть своими волосами также. Во-вторых, на лицо был нанесен профессиональный макияж, возможно, ярче, чем требовалось для дневной встречи, но очень красивый. Сама дама была облачена в бледно-розовый брючный костюм, такой облегающий, что не каждая пышка решиться на подобное откровение, на ногах красовались ботинки с узором кожи питона. Она отзывалась на «Марго», громко разговаривала и резко жестикулировала руками с длинными ногтями салатового цвета.

Вдруг в зал запыхавшись ворвалась Мария, она бросила свою сумку на пол около стула, плюхнулась на него сверху, попросила, чтобы кто-нибудь принес ей воды. Виктор послушно выполнил ее просьбу, люди тихонько расселись по местам. В комнате стало тихо, если не считать тяжелого хриплого дыхания Марии.

– Извините за опоздание. Надеюсь вы не будете меня бить. Ахаха! Сейчас я выпью мою таблеточку, и мы начнем.

Тут все пятнадцать человек принялись хмуро наблюдать, как «тренер» Мария безуспешно рыщет по своей сумке в поиске своих таблеток, когда стало понятно, что лекарство не найдется, Мария в один глоток опустошила стакан, выдохнула громко, как старый мопс, и рассмеялась.

– Что ж, к тому моменту, как приедет скорая, или катафалк, я надеюсь мы с вами успеем обговорить следующую тему встречи. – она отерла красное лицо от пота. – Вижу, что не все пришли сегодня, это печально. Ходить надо каждый раз, иначе вы можете пропустить нечто важное для себя. Итак, прошлой темой… напомните мне.

– Мы обсуждали хрустящую еду. – напомнил Виктор.

– Точно. Верно. Для тех, кто пропустил занятие или присутствует в первый раз, надо немного прояснить ситуацию. Инга, расскажи, пожалуйста, что же такое хрустящая еда?

– Хрустящая еда служит нам индикатором нашего стресса или сдерживаемого гнева. Если человек не может преодолеть желание похрустеть сухарями или чипсами, если он съел три пачки попкорна и не успокоился, то нужно такому человеку спросить себя: почему ты хочешь хрустеть на самом деле?

– Спасибо, дорогая. Даже я не смогла бы сказать лучше. – Мария хлопнула себя по ляжкам. – Хрустящая еда по своей структуре и по своей текстуре очень привлекательна для человека, находящегося в стрессе или в гневе. Когда мы грызем, наши челюсти многократно сокращаются, и то напряжение, что накопилось у человека, выходит через этот грызущий ритуал. Чипсы очень калорийные, снеки и сухарики тоже. Съев упаковку, здоровый человек может насытится, но! Разозлите человека, обругайте его, нахамите ему, и он сможет съесть без остановки фургон хрустящей дряни. Напряжение частично снимется, но поглощенные транс-жиры уже не уйдут из вашего живота. Ох, я вижу, как эта информация попала тебе прямо в сердце, Полин.

– Да, так и есть. – Зум-Зум сейчас сидела также неподвижно и так же тупо смотрела перед собой, как та женщина у окна.

– Наверняка у тебя закрался вопрос: что же с этим делать? Не есть чипсы? Но они такие вкусные! Отказаться от хрустящей еды и на веки перейти на пюре? Ну уж нет. Что за ерунда? Зачем отказываться, ведь хрустеть так приятно! В момент трудного выбора мы должны сказать себе, что…

– Есть альтернатива! – хором закончили толстяки.

– Есть альтернатива. – повторила Мария. – Это и было вашим домашним заданием. Итак, какую альтернативу нашла ты, Инга?

– Первое, что пришло в голову, это сельдерей. – Инга начала загибать пухлые пальцы. – У меня даже был повод опробовать свою догадку. В прошлый понедельник я опоздала на работу, ничего криминального, 4 минуты. Начальник орал так, будто я с прошлого года не появлялась. Разумеется, возразить ему у меня не хватает духа, но и злость выпустить было необходимо. Я купила целый пакет сельдерея и изгрызла его вечером, представляя, как я отгрызаю пальцы этому козлу!

Все похлопали и одобрительно закивали.

– Конечно, наш первый помощник – это зелень. – Мария приветливо развела руки в стороны, будто готовилась принять в объятия блудного сына. – Полезна, малокалорийна, и хрустит не хуже попкорна. Большинству из нас она покажется противной и безвкусной. Но! Попробуйте ее посолить, или макнуть в нежирный соус. Уверяю вас, жизнь заиграет новыми красками. Кто еще хочет добавить?

– Не стоит забывать о простых яблоках и моркови. Как и сельдерей, они замечательно хрустят.

– Точно! Даже простая свежая капуста! Из нее получается отменный хрустящий салат.

– Вы все верно говорите, друзья. – Подытожила Мария. – Яблоки, морковь, петрушка, капуста, огурцы и орехи, а также их сочетание могут заменить нам хрустяшки из пакетов. Недавно я и для себя сделала хрустящее открытие. – Мария достала из сумки пакет, шумно его раскрыла и пустила по кругу. – Безглютеновое печенье. Оно плотнее, чем обычное, но полезней. Берите на заметку.

Тем временем пакет дошел до Полин, она вынула печеньку и пустила пакет дальше. На вид угощенье выглядело совершенно обычно, каждая мама печет для своих детей нечто подобное, но на вкус значительно уступало обычному печенью. Зум-Зум попыталась пережевать его, во рту лакомство повело себя непредсказуемо – оно рассыпалось, и появилось ощущение, что во рту ты муслякаешь пляжный песок с сахаром.

– Пришло время познакомиться с нашим новым членом команды. – Мария посмотрела на Полин. – Встань, пожалуйста, представься и расскажи немного о себе.

Полин встала. Теперь, когда все эти люди смотрели и оценивали ее, говорить стало намного труднее, словно язык присох к небу, хотя, наверняка, это было из-за печенья.

– Меня зовут Полин. Мне 17 лет, я еще школьник. В этом году заканчиваю школу.

– Сколько ты весишь? – спросила Мария.

– Сейчас 91. В последнее время мой вес часто меняется.

– Меняется? Есть ли какие-то причины, события для таких изменений?

– Конечно, есть. Рассказать обо всех займет много времени. – Зум-Зум пожала плечами.

– Что ж, если ты избежишь некоторых описаний погоды и природы, ты сможешь в общих чертах обрисовать свою ситуацию. Попробуй. Мы тебя слушаем. Поверь, нет более благодарных слушателей, чем мы.

– Ладно, попробую. – Зум-Зум совсем недавно рассказывала Патрику о своих приключениях, в тот вечер она уложилась в час. Поэтому сейчас она представляла, как нельзя лучше, о чем можно говорить и о чем нельзя. – Несколько лет назад я весила в пределах нормы, у меня не было складок, я могла себе позволить надеть приталенное платье. Потом я начала толстеть, прошлым летом я была 132 килограмма. Однажды моя подруга подшутила, назвала меня Зум, то есть увеличение, некоторые мальчишки, кто услышал эти слова, подхватили шутку, и уже через неделю я прославилась как Зум-Зум. Это настолько вошло в обиход, что теперь многие и не помнят моего настоящего имени.

– Почему ты не остановила это? Могла же сказать, что тебе не нравится, что ты против такого прозвища. – возмутился Виктор.

– Наверно потому что при упоминании меня, дети в основном использовали слова «та толстуха», «жиротвердь» или «помнишь жиробаску?», или многие другие обозначения. Знаете, наверно, что детская фантазия не знает границ. А Зум-Зум звучало… хорошо, по-детски, даже немного было похоже на имя какого-нибудь героя из мультика. Когда вы услышите «Зум-Зум», вы представите, что угодно, но не толстую девочку. Ведь я была слишком жирной! Для школьницы, сами понимаете, это непозволительно. К тому же мне очень нравился один мальчик в школе. Он заявил, что сходит со мной на свидание, если я сброшу вес…

– Как мне это знакомо!

– Еще один! – раздались отовсюду голоса.

– Я попросила одного моего друга, он спортсмен, помочь мне похудеть. Мы начали в сентябре и закончили перед новым годом. Я влезла в свое любимое платье, чем очень гордилась…

– Сколько ты весила в новый год? – спросила Мария.

– 76. – озвучила цифру Зум-Зум. Все вокруг ахнули. – Тот мальчик сходил со мной на свидание, как и обещал. Но из этого ничего не вышло, еще до полуночи я поняла, что затея эта тухлая. Я продолжала заниматься, ходила в спортзал, соблюдала диеты. Потом, потом…

– Ты влюбилась в своего тренера?! – спросил кто-то.

– Да. – кивнула Зум-Зум.

– Как мне это знакомо! – снова вздохнул кто-то рядом.

– Я влюбилась. – Как снег в июне удивляет людей своей внезапностью, так застрявший в горле ком удивил Зум-Зум. Вот она бодро и легко рассказывала свою историю, как вдруг запнулась, стояла, не в силах вымолвить и слова.

– После этого ты начала толстеть? – подсказала ей Мария.

– Не совсем. То есть да. Вы наверняка всегда замечали, что из двух подруг, идущих по улице, всегда одна тонкая и красивая, а другая толстая и похожа на карикатуру на фанере… Он влюбился в мою подругу, она очень хорошенькая, красотка размером XS, рядом с ней я чувствовала себя трансформаторной будкой. – пряча слезы в рукаве толстовки, продолжила Зум-Зум. – Все заветрелось слишком быстро, я не успевала следить за событиями. В итоге я осталась без подруги, без друга. Набрала снова все потерянные килограммы, забросила спорт. К тому же загубила здоровье.

– Как мне это знакомо. – промычали уже несколько человек.

– Что не так с твоим здоровьем? Ты выглядишь неплохо. – пожала плечами Мария.

– Я об этом никому еще не говорила… – немного замялась Зум-Зум, – после всех потрясений, что случились со мной, у меня было что-то вроде нервного срыва. Нет, не подумайте, моя кукуха еще у себя в гнезде. Со мной все нормально. Почти. Тренировками в зале и ссорами с родителями, переживаниями из-за Гл… из-за того парня, плохой учебой – всем этим я загнала себя в яму. И угодила в больницу. Кроме проблем со скелетом и пищеварением, мне поставили астенический синдром.

– Я слышала о таком заболевании. – Сказала Мария. – Если не секрет, если ты в силах говорить об этом, ты расскажешь нам, что это?

– Секрета тут большого нет. Астенический синдром – это такое физическое и психологическое состояние организма, при котором человек вял, раздражителен, апатичен, он плохо спит, ничего не может делать. Пропадает работоспособность и стремления, даже к старым знакомым занятиям и хобби. А еще может поменяться характер. Что со мной и случилось. Я сама заметила это не сразу, хотя предпосылки были. Я раньше была хорошим, добрым человеком, а теперь мои одноклассники считают меня сволочью.

– Этот процесс обратим? – вкрадчиво спросила Мария.

– Говорят, надо избавиться от источника раздражения. – протянула Зум-Зум.

– Получилось? – спросил Виктор.

– Нет. От себя не избавишься. – коротко ответила Полин.

– Ух, непростая ситуация. – Закивала Мария, за ней повторили все присутствующие. – Такие проблемы печеньками не решить. Но мы рады, что ты смогла нам все так понятно рассказать. Спасибо тебе за это. Присядь пока. Посмотрите, друзья, на эту невероятную историю. Посмотрите, как может эмоциональное состояние сказываться на весе человека. Наш вес, словно эхо нашей души. Душа издала крик, она мучается, она переживает, корчится, тело испытывает муки вместе с душой, и в результате уродует себя, создавая щит из сала. Да, именно. Наши складки – это наши доспехи. Живот обрастает этими противными валиками, они словно спасательный круг, спасательный жилет, если хотите. Тело пытается создать барьер, защиту от враждебного мира, делает нас толстокожими в прямом смысле, и в переносном. Что же делать?

– Да, что же делать? – спросила Инга.

– На этот вопрос мы и будем искать ответ. Сегодня я с вами хотела обговорить мясо. У нас здесь есть мясоеды? – Мария озираясь, крутила головой. – Кто не устоит от сочного стейка? Кто любит котлетки? Кого злой дядя увезет, приманив шашлыком?

– Тот, кто их не любит, тот тут не сидит. – Сыронизировала Марго.

– Тоже верно. – Кивнула Мария. – Мясо человек ел всегда и везде. Выберете любую кухню мира, в ней вы найдете, как сорока способами приготовить куриные ноги. Жаркое, шашлык, тефтели, сосиски, колбасы, рулеты, шпикачки, стейки и даже печеночные торты. Я уже не говорю о блюдах из субпродуктов! Моя мама готовила куриные сердечки в томатном соусе просто божественно! Я уверенна, что любой веган изменил бы своим принципам, попробовав их хоть однажды! Человек должен есть мясо, нам природа для этого подарила клыки. Вы наверно подумали, что я сейчас буду вас учить, как избежать употребления мяса? Сегодня все наоборот.

– Что?

– Нет!

– Нехватка энергии, снижение иммунитета, нездоровая кровь и ослабление нервной системы будут у вас, если вы откажетесь от мяса. Я сейчас скажу вам вещь, которую вы еще не слышали. Если вы хотите есть мясо, надо его есть и не искать альтернатив!

– Как же так?

– Это шатает мои устои!

– Все с вашими устоями будет в порядке. А если вас что-то смущает давайте уточним. Есть среди мясных блюд злодей – жареный кусок. Как только вы съедаете жареное мясо, то час спустя вам захочется его снова. Словно наркотик, жареное мясо вызывает привыкание. Как вы думаете, почему все эти фастфуды предлагают вам между булочек жареную котлету, или острые крылышки в кляре, а не варёную индейку? Это такой лазутчик, это некий деморализующий разведчик. Как только вы закажете бургер с двойной котлетой – вы на крючке. Чтобы не объедаться, держать себя в руках, выбирайте мясных друзей из вареных, тушёных и печеных батальонов. Только так вы защитите себя.

– У нас будет сегодня домашнее задание? – спросила Марго.

– Разумеется. На этой неделе вы едите мясо. Попробуйте именно то, что вам не свойственно. Скажем, любит Виктор лазанью с фаршем, и не признает постную индейку. Значит выбрать он должен второе. Если Инга начинает и заканчивает день со стейка, и не признает субпродукты, значит, сегодня у нее на ужин должен быть нежирный паштет из печени. Прошу вас, знакомитесь с разными видами мяса.

– А если у меня нет проблем во взаимоотношениях с мясом, что мне делать? – спросила Зум-Зум.

– Какой интересный вопрос! – подскочила Мария. – Эй, друзья, давайте совещаться. Что же делать, если ты ешь мясо, как надо?

Люди переглянулись, пожали плечами. Вариантов не было.

– Это, наверно, я виновата. Ахаха! – засмеялась Мария. – Запрещаю, запрещаю и вот что получается. Надо будет об этом нам тоже поговорить. Ахаха. Вселенской тайны тут нет, Полин. Ты должна сама приготовить мясо, позвать гостей и накормить их!

Невозможно было представить для Зум-Зум задание более трудного.

Чтобы Полин устроить задуманное, нужно было решить два вопроса. Первое – какое из мясных блюд приготовить, второе – кого пригласить на ужин? Ответственность чувствовалась невероятная, будто в гости к ней должен был заявиться сам президент. Зум-Зум пролистала интернет и крупно пожалела об этом, сайт от сайта рекомендовал ей продумывать такие мелочи, о которых сама она в жизни бы не задумалась. Оказалось, что просчитывать надо не только меню, но и посуду, приборы, наличие скатерти, цвет салфеток, декор и освещение, а один повар утверждал, что на вкус блюда влияют даже стены кухни.

Так как ремонт в кухне сделать все равно бы не удалось, Зум-Зум решала вопросы, которые были ей под силу. В ущерб своей учебе она весь вечер посвятила шитью новых столовых салфеток, долго замачивала и отстирывала от желтых пятен самую красивую скатерть в их доме, начистила до блеска столовое серебро, которое досталось в наследство от некогда богатого деда, а из старых стаканов для коньяка соорудила нарядные подсвечники с лентами.

– Все это очень хорошо. – протянула с грустью Зум-Зум, глядя на отглаженные скатерти. А грустить было из-за чего – гости до сих пор не были приглашены.

Список возможных гостей, мягко сказать, был короток. Туда Зум-Зум внесла Сидни, а рядом с Люком стоял знак вопроса, больше кандидатов не нашлось. Глена приглашать было бы неправильно, в свою последнюю встречу расстались они наихудшим образом, да и видео, которое показал ей Патрик, Глену очков не прибавляло. С Патрицией была та же история. По непонятным причинам Зум-Зум совершенно не хотела звать на ужин Патрика. Казалось бы, для вечерних посиделок это была бы первая кандидатура, к тому же в данный период времени он единственный относится к Полин лучше всех, и все же его имя в список она не внесла. За то там появилось имя Наташи, кому она и написала первой.

– А в честь чего вечеринка? – спросила Наташа из телефона.

– Это не вечеринка, просто посиделки. Я на следующей неделе в школу возвращаюсь, вот и решила…

– Правда? Вот это новость! Хотя, знаешь, сейчас точно я сказать тебе не смогу. Давай перезвоню завтра?

Точно так же ответила и Сидни, и Люк. Пока Зум-Зум ждала их вердикта, она все чаще возвращалась к вопросу о том, почему в эту компанию она не хотела вводить Патрика. Этот парень, как ей помнилось, мог вести себя за столом, почти не ругался, правда иногда странно шутил, но это происходило редко, и достаточно мило. И все же… И тут ее словно током дернуло – Патрик был абсолютной противоположностью Глена! Если Глен вел себя сдержано и воспитанно, прилежно учился и старался произвести лишь хорошее впечатление, то Патрик слыл бездельником, что называется в народе шаляй-валяем, говорил первое, что придет в голову, и, казалось, что ему нет дела до того, что подумают о нем другие.

Ответы пришли на следующий день, все приглашенные дали свое согласие.

После обеда началась настоящая эпопея по приготовлению блюд для званного ужина. Зум-Зум взяла у матери поверенную книгу и обнаружила, что одни только ребрышки можно приготовить двадцатью разными способами, а к мясу предусмотрено умопомрачительное количество гарниров и еще больше соусов. Из предложенных вариантов мать посоветовала Зум-Зум остановиться на запечённой грудинке, подать ее со сливочным соусом с зеленым перцем и с соусом сальса-верде, с гарниром из молодого картофеля и сладким перцем-гриль. Для тонких ценителей белого мяса Зум-Зум задумала сделать куриную грудку под одеялом из сыра и томата.

– Из напитков к мясу лучше подавать красное вино, но раз соберутся одни школьники, то я бы посоветовала клюквенный морс, томатный сок и еще какой-нибудь сладкий напиток, чтобы угодить всем. – Сара, деловито подбоченясь, озиралась по сторонам. Ей подобная суета доставляла особое удовольствие, потому как готовить с дочерью рука об руку ей не приходилось очень давно, а еще она радовалась, наблюдая, как Полин скачет по дому горной козочкой, и не лежит больше на кровати целыми днями.

Пиликнул телефон – пришло сообщение, Зум-Зум взглянула и оторопела. Глен спрашивал разрешения присутствовать на ее ужине сегодня. Из-под ног будто земля ушла. Шатаясь по квартире словно медведь после спячки, она долго думала, что ответить, ей страшно было снова взглянуть ему в глаза.

«Конечно, приходи» – написала она ему.

Около семи часов раздался первый звонок в дверь, мать наспех вытолкала мужа из кухни, да так грубо, что тот не успел дожевать свой привычный пирог, Сара пожелала дочери удачи и велела не волноваться перед гостями. Первой пришла Наташа, она пребывала в бодром расположении духа, весело прошла за Полин на кухню и сразу же принялась делиться последними школьными сплетнями. Они успели опустошить первый графинчик клюквенного морса прежде чем в дверь постучались следующие гости – Это были Сидни и Люк.

Так вышло, что с Люком у Зум-Зум общения никак не выходило, после той истории на катке их диалоги минимизировались до «привет-пока», чему Зум-Зум была рада, потому что питала к Люку глубочайшее презрение. Однако, это не помешало пригласить его сегодня. С Сидни общение тоже сошло на минимум, в основном оно перешло в форму переписки, телефонные звонки прекратились в тот день, когда Зум-Зум перессорилась со всеми вокруг. И что было особенно странно, так это то, что и Наташа, и Сидни, и даже Люк, вели себя так дружелюбно, так вежливо, что складывалось впечатление поминок.

– Почему стоит еще стул? Еще кто-то подойдет? – спросила Сидни.

– Да, Глен. – коротко ответила Зум-Зум. Сидни и Люк переглянулись. – Я его не звала. То есть я думала, что он в отъезде, мы на некоторое время потерялись, не созванивались. Он сам захотел прийти. Это ты ему сказала об ужине?

– Да, недавно обмолвилась. – задумчиво промычала Сид. Сейчас ее мысли были заняты непростым анализом обстановки, дело в том, что Люк не так давно завел привычку повсюду брать с собой небольшую фляжку, ее он прятал во внутреннем кармане куртки. Перед тем, как отправится к Зум-Зум, Люк вылакал до дна содержимое фляжки у Сидни на глазах. И вот теперь она, напряжённо уставившись на вилку, ждала от своего парня новых фокусов.

В дверь позвонили. Ошибиться было невозможно, там точно пришел Глен, Зум-Зум следовало идти открыть дверь, но ее ноги, словно приклеенные, не двигались с места. Секунда тянулась, как вечность. Звонок продолжал звонить, Сид смиренно смотрела в окно, Люк таскал с тарелки нарезанные овощи, Наташа уставилась в телефон, поэтому казалось, что этот звук слышит лишь Полин.

– В дверь звонят! У вас там руки отнялись, что ли? – гаркнул из гостиной отец.

– Ого, у тебя, что, родители дома? – Люк даже присел, словно за раньше времени съеденные овощи его собирались наказать. – Я думал мы одни будем.

Полин открыла дверь, за которой стоял Глен, и это вызвало эффект дежавю. Как и в новогоднюю встречу, когда она отпирала ему дверь, так и сейчас, из подъездной темноты свет прихожей выхватил его высокую фигуру, синие глаза растеряно заморгали.

– Здравствуй. – приветливо сказал Глен.

– Привет. Проходи, все уже… – От удивления Зум-Зум даже икнула, за плечом Глена стояла Патриция. – Патриция? Вот уж не ожидала. И тебе привет. Проходите.

За то время, пока гости стягивали куртки и мыли руки, никто не сказал и слова, как только парочка вошла на кухню, атмосфера тут же изменилась. Сидни села на стул и жестом велела Люку сделать то же самое, он повиновался; напротив них места заняли Глен и Патриция, во главе стола с одной стороны села Полин, с другой Наташа.

– Стол выглядит крышесносно! Полин, может у тебя день рождения? – Наташа оглядывала угощенья.

– Нет, день рождения у меня через месяц. И потом, можно ли мне было пригласить тебя и не сообщить об этом? С моей стороны это было бы некрасиво. – Зум-Зум от волнения тараторила сорокой, ее пальцы так сильно сжимали салфетку под столом, что та потрескивала от натяжения. – Если вам так уж хочется знать причину, то могу назвать целых две. Со следующей недели я возвращаюсь в школу, да, мне позвонил учитель. Новость неплохая, и я решила отпраздновать.

– Что ж, действительно. Обучаться удаленно в выпускном классе, что может быть бесперспективней? – равнодушно отозвалась Сидни.

– А еще я начала ходить на курсы кулинарного искусства, – на ходу сочинила Зум-Зум, – последние занятия посвящались мясным блюдам. Меня хвалят, поэтому я решила попрактиковаться дома. Совместила приятное и полезное. И я прошу вас, начинайте уже есть!

– Так мы подопытные? Решила мастерство отточить на нас? – засмеялся Люк.

– Нет, что вы! Я бы ни за что не стала рисковать вашим здоровьем! – натянуто улыбнулась Зум-Зум Люку, который почти доел свою порцию. – Все свежее, и правильно приготовленное. Моя мама меня безустанно контролировала, вы же знаете, ее готовка – высший пилотаж.

– Я бы тоже походила на такие курсы. – Поддержала Наташа. – Или на кондитерские. Обожаю сладости!

– Мясо отменное! – согласилась Сидни. – Где эти курсы? Далеко отсюда?

– Я попала туда по знакомству, через маминых коллег. Я узнаю завтра, нужен и им ещё народ. – Полин не могла собраться. На ее тарелке лежал ароматнейший кусок грудинки, а чувство голода сменилось гадкой тошнотой.

Необъяснимым образом Зум-Зум не могла унять дрожь в ногах и руках, она оглядывала гостей, и от тревоги на ее лбу выступала испарина. Ее напрягал и тот факт, что Глен молчал, как рыба, он тупо ковырялся вилкой в своей тарелке, сортируя в разные стороны мясо, картофель и вяленые помидоры, а лужицу зеленого соуса собрал в центре.

– Все замечательно! Овощи вкусные! – вздрогнул Глен.

– Соглашусь. – отозвалась Наташа. – Хорошо, что ты выбрала именно такой вариант картофеля, в другом виде я его не ем. Кстати, в свой блог тебе стоит ввести раздел про еду. Думаю, некоторым будет интересно, сама знаешь – девчонки считают калории.

– Я с этими курсами совсем забегалась. Блогерская деятельность отошла на второй план. – Зум-Зум не хотела озвучивать то, что забросила очередное занятие, чтобы не давать Патриции шанса припомнить ей все заброшенные секции.

– Тогда я буду напоминать тебе иногда. А лучше я буду соавтором! Как тебе идейка? – Наташа от души жевала свою порцию и улыбалась.

– А десертик предусматривается? – Люк шлепнул себя по пузу.

– Да, есть шоколадное мороженое и пирог с домашним повидлом. Чем тебя угостить? – Зум-Зум начала расслабляться, потому как завязался, как ей казалось, долгожданный непринужденный диалог.

– И того и другого. – засмеялся Люк.

– Зум-Зум, у тебя правда все очень вкусно, но я наелась. – Сидни отодвинула тарелку.

– А вот я попрошу добавки! – Наташа потянулась к курице.

– Давай, налегай. А то у тебя же нет перед глазами хорошего примера. – Люк головой указал на Полин. – Ты снова потолстела, кажется. А, Зум-Зум?

Зум-Зум нервно нарезала мороженое и не оглядывалась. Она только услышала, как Сидни отвесила ему оплеуху по затылку. Тут нового ничего не было, она много раз слышала, практически каждый день, комментарии о своей фигуре, но никогда у нее не было такого жгучего желания одеть тарелку с мороженым человеку на голову.

– Да, я снова поправилась. – согласилась Зум-Зум с улыбкой, ставя десерт перед Люком. – Но в моих силах снова похудеть, а вот ты каким придурком был, таким и останешься при любых обстоятельствах.

– Ничего себе! – тихо выдохнула Наташа. Ее голова вжалась в плечи.

– Ты все надеешься похудеть? Бедняжка, мне тебя так жаль! И до тебя когда-нибудь дойдет, что это невозможно. Корова рождается толстой, живет толстой, умирает толстой. Природа у них такая. – Вилка Люка звонко вонзилась в мороженое.

– Прекрати! Ты снова начинаешь. – донеслось из-под прикрытого рукой рта Сид.

– О! Даже Сид со мной согласна.

– А я согласна с тем, что Сид достойна лучшего парня, чем ты! – Зум-Зум закипала, от адреналина в крови ее сердце ускорилось, ноздри раздулись.

– Ха! Да кому она нужна? – у Люка смеялся голос, но не смеялись глаза.

– Думаю найдется человек, который сможет полюбить ее, и позаботиться о ней не так, как это делаешь ты. Она красивая, молодая…

– Рот свой закрой! – заревел Люк и вскочил, с зажатой вилкой в руке он повис над Полин в недвусмысленной замашке.

– Не кипятись, дружище. – вдруг подал голос Глен. – Девчонок напугаешь. Сядь, пожалуйста.

– Ты же ее слышал! Несет всякую ****ю! – кричал Люк.

Неожиданно в кухне появился отец:

– Что у вас тут происходит? Что случилось?

– Все в порядке, пап. Небольшое разногласие. Болтаем! – убедительно пробормотала Зум-Зум.

– Слишком громко. Потише. – бросил отец и ушел.

– Это твой батя?! – загоготал Люк. – Вот это монстр! Понятно в кого ты такая жирная.

– Так, все мы уходим! – Сидни отодвинула тарелку и попыталась встать, как Люк схватил ее за запястье и сильно дернул вниз. Сид плюхнулась обратно.

– Божечки! Божечки! – шептала Наташа, прикрывая красное лицо салфеткой.

– Сиди смирно. – мычал Люк. – разговор не закончен. Видишь, твоя пожруженция не согласна с моей кандидатурой. Давай ее выслушаем. Так кто же подходит ей больше?

– Я думаю тема исчерпала себя, Люк, – сказал Глен. – давай поговорим о другом, мы же все-таки в гостях.

– Ага, давай. На какую тему, Глен? – Люк откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. – Точно! Расскажи-ка лучше, как твоя женушка стропонит тебя так, что ты у нее такой покладистый? Что ж она такое умеет делать, что ты перед ней и яйца и хребет выложил? А, Глен?

– Это уже слишком. – теперь подскочила Патриция.

– А лучше мы спросим это у тебя, – Люк перевел взгляд на Зум-Зум, – кажется, ты у нас все знаешь. Скажи нам… Наверно у нее такая широкая ****а, что разгуляться…

– Полин, извини нас. Мы, наверное, пойдем. Спасибо за ужин. У тебя действительно все вкусно получилось. – Глен встал вслед за Патрицией.

– Конечно, и вам спасибо, что зашли. – кивнула в ответ Зум-Зум.

Гости неуверенной толпой посеменили к выходу. В этот момент можно было наблюдать интересный момент, даже магический – каждый пытался ни на кого не смотреть, все пялились в пол, в потолок, куда угодно, только не на людей. Первой собралась Патриция, ей так хотелось свалить из квартиры Зум-Зум, что она даже не надела куртку, Глен тихо буркнул что-то и выскочил за Пэт. Сидни долго снимала с вешалки свое пальто, от чего она нервничала и ругалась все яростней. Люк стоял радом, наблюдая и покачиваясь. Наташа стояла позади Зум-Зум в легком оцепенении.

– А! Помнишь, Сидни, тебе в прошлый раз понравилась шкатулка из бусин? Я хочу ее тебе подарить! – сказала Зум-Зум и направилась в гостиную.

– Не стоит. – процедил сквозь зубы Люк.

– А я не тебе предлагаю! – возмутилась Полин. Пока Сидни возилась с одеждой, Зум-Зум успела принести шкатулку. – Держи. Просто так, на память.

– Я же сказал, не надо! – заорал Люк. – Разве я тихо говорю?! Решила меня не замечать? Так? Ты из меня пустое место делаешь, курица?!

В следующий момент кулак Люка опустился прямиком на скулу Полин, она даже не успела испугаться, только звонко взвизгнула и села на пол, Сидни бросила несчастное пальто и кинулась на Люка, удерживая его руку от второго удара. Наташа прижалась спиной к противоположной стене прихожей и закричала так пронзительно, что у всех заложило уши. Люк, пытаясь сбросить с руки Сидни, тоже ударил ее по лицу кулаком, удар пришелся в правую щеку. Тут выскочили родители, отцу Полин хватило секунды, чтобы понять, что случилось. Старый работяга не церемонился. Он отвесил Люку такую затрещину, что того отбросило сразу в подъезд.

– Я на тебя заявление напишу! – бросила Сара ему в след.

Сидни дернула пальто с силой, и непослушная петелька оторвалась. По щекам Сид катились горькие горячие слезы, она растирала их рукавом блузки и громко всхлипывала. Наташа беззвучно накинула курточку, головой поклонилась матери и отцу Зум-Зум, молча кивнула самой Полин, вытолкала Сид и захлопнула за собой дверь.

Глава 2

Тщательно замазанный тональным кремом синяк был невиден окружающим, его обладательница точно знала, как нужно повернуться в общем коридоре, чтобы он оставался незамеченным и дальше. Зум-Зум, идя по школьному холлу, ловила на себе удивленные взгляды. Те, кто не замечал ее отсутствия, сейчас вспоминали о ней. Класс встретил ее довольно прохладно.

Зум-Зум не была удивлена, когда обнаружила, что ее место было кем-то занято. Одноклассники с интересом ждали, что же она будет делать, а вариантов тут было не много, либо смириться и найти себе новое место, либо учинить разборку и вернуть себе парту силой. Пока она хмурилась в раздумии, успела разглядеть старую надпись «жирохряк», выведенную нестирающимся маркером каким-то сердобольным одноклассником.

– Теперь здесь сижу я. – раздалось за спиной.

– Ты считаешь, что это твое место? – Зум-Зум развернулась и нос к носу встретила Крис, девушку, со ссоры с которой и началось ее изгнание. – И с каких это пор?

– С тех самых, когда твою жирную жопу турнули из школы. – Крис с оскалом улыбнулась.

– Так значит ты теперь жирохряк? – пожала плечами Зум-Зум.

– Жирохряк по-прежнему ты, а место мое!

– А говна пожрать не желаешь? – Зум-Зум резко дернулась на Крис, та вздрогнула, ретивость ее поубавилась.

– Кроме тебя говно здесь никто не ест. – шипела Крис в ответ.

В классе прекратились все разговоры, ни шелеста бумаги, ни шороха одежды не было слышно, словно в классной комнате они были одни. В последней их потасовке виновата была именно Кристина, она сознательно всячески третировала и подначивала Зум-Зум к склокам, именно эта самая злюка натравливала ребят и девчонок на Полин, с ее легкой подачи Зум-Зум превратилась в грушу для битья. Причину сейчас никто не назовет, но скорее всего было это не из злости, а в погоне за самоутверждением. Сейчас Полин понимала насколько этот человек хитер и коварен, и действовать нужно было с расчетом, тонко. Теперь Крис действительно было чего бояться.

– Приглашаю тебя к моему столу. – Полин вдруг отошла в сторону, пригласив Крис за парту раздора.

С видом победителя Крис развалилась на стуле, демонстративно постукивая длинными ногтями по столешнице. Зум-Зум села за последнюю парту, которая служила в некотором смысле буфером для учеников, там отсиживались прогульщики, двоечники, у этого места не было постоянного хозяина. Отсюда Зум-Зум спокойно наблюдала за заклятым врагом некоторое время. К тому же с дальней парты не было видно ни Патриции, ни Глена, таким образом, Полин легко было представить, что это другая школа и другой коллектив.

На обеде Зум-Зум снова приковала к себе внимание. В класс влетел Патрик, пританцовывая, он подскочил к Полин, попутно раздавая шутливые приветы всем знакомым лицам.

– Хэй, подруга, на обед идешь? – Патрик уселся на парту к Полин.

Гробовое молчание вновь повисло в классе. Что тут сказать? Рот растянулся даже у Кристины.

– Конечно. – с королевским достоинством ответила Зум-Зум.

Когда они спустились к столовой на первый этаж, оба в раз прыснули смехом.

– Ты видела? Вот это рожи! Это из-за меня? – смеялся Патрик.

– Разумеется. Но ты особо не радуйся, это означает, что ты теперь постоянно будешь под прицелом. Слава, знаешь ли, может и кусаться. – Зум-Зум взяла разнос и встала в очередь. К тому моменту, как их обед был оплачен, глаза всех присутствующих в столовой пристально смотрели на них.

– Нас будут бить? Я готов – смотрел каратэ по телевизору! – хмыкнул Патрик.

– Нет. К концу дня они сочинят истории и будут в них верить. Когда мы с Гленом стали много времени проводить вместе, возможно, ты помнишь то время, тогда тоже болтали не весть что.

– Так я теперь буду героем сплетен? Что ж, для меня это ново, я готов попробовать. – Патрик улыбнулся Полин самой радостной улыбкой.

И конечно, для первого учебного дня события не думали заканчиваться. Зум-Зум оставили дежурить в классе, наверстать все ее пропуски. Она опрыскивала оконные цветы, когда в дверях появились Глен и Сидни, они бесцеремонно побросали сумки на учительский стол, встали перед ней в позу, словно поп-группа.

– Дежуришь? Отрабатываешь должок? – Сидни запрыгнула на парту, свои ноги она сложила по-турецки.

– Как видите. – отозвалась Зум-Зум, продолжая поливать цветы.

– Твоя мать написала заявление в полицию!? – голос Глена прозвучал очень резко.

– Возможно. Она уходила куда-то, но мне ничего не сказала.

– Теперь у Люка начались неприятности из-за тебя! – закричал Глен.

– Стоп! – от злости у Зум-Зум заиграла нижняя челюсть. – Из-за меня? Пояснишь?

– Сама не понимаешь? – заорала вдруг Сидни. – Ты думаешь, что без тебя у него приводов в полицию не было? Да он там появляется чаще, чем муха на навоз садиться! Еще одно заявление на него ситуацию не улучшает! Его могут арестовать, понимаешь? Сегодня же поговори с родителями! Пусть забирают заявление!

– Погоди минутку. – Зум-Зум поставила распылитель. – Он оскорблял меня весь вечер, замахнулся на меня вилкой, ударил по лицу. Так почему меня должно заботить состояние Люка? Хочешь секрет открою? Да ни хрена не должно! Он аморальный ублюдок, наркоман и психопат! Ты его еще и выгораживаешь с таким синяком под глазом?

– Это было случайно. – Сидни прикрыла припухлую скулу, так же старательно замазанную тональным кремом, как и у Полин.

– Все прошлые разы тоже случайны? – хрипела Зум-Зум от злости. – Сидни, ты запомни этот момент, пожалуйста, и вспомни его, когда он случайно тебя молотком приложит или челюсть выбьет. Люку за решеткой самое место. Ты знаешь это лучше всех. После всех тех случаев, о которых ты мне рассказывала, ты его выгораживаешь, а меня пытаешься пристыдить? В тебе я разочарована.

– Что? – вылупилась Сидни на Зум-Зум.

– Ты мне понравилась. Я подумала: «какая интересная, живая, взрослая девушка!». Каким-то задним местом я даже решила походить на тебя, пока не прозрела. Ты просто нянька для пьяницы. Взрослости в тебе ни на грамм! Ты жертва, и тебя твое состояние устраивает. Если это будет не Люк, то ты обязательно найдешь себе такого же колдыря, и будешь мучиться уже с ним. Учила меня, советы давала, как жить правильно. А об тебя ноги вытирают все, кому ни лень!

– Ты границы потеряла? – Глен встал между девушками.

– А ты? Бравый, не ржавый! Хорошо сейчас заступаешься, пятерка с плюсом! А на ужине почему не заступился? Хлеб жевал? Нет, ты зассал. И убежал самый первый. И самое страшное, что ты не обкуренного Люка испугался, ты побоялся, что Патриция снова пилить начнет, если ты хоть слово в мою защиту скажешь. Защитничек. Мамкин юбошник!

– Ты могла бы его не приглашать, – начал Глен.

– Могла бы. Тут мой косяк. Мне вообще никого из вас приглашать не стоило. С тех пор, как вы появились в моей жизни, я говно разгребать не успеваю! Хватит! Вы мне надоели! – зарычала Зум-Зум. – Каждый из вас болен на всю голову, и вы перекладываете с больной головы на здоровую. Я была просто толстая. У меня голова была забита уроками, косметикой и прочей шелухой. Теперь я изгой с катастрофической неуспеваемостью! Из-за вас!

– А это уже твоя вина. Кто тебе не давал…– снова начал Глен.

– Заткнись, заголяшка! – огрызнулась Полин. – Я с вами ничего общего иметь не хочу. Вы неудачники по жизни, и неудачниками делаете других. Ваши болезни, как чума, расползается во все стороны. Слишком много времени ушло у меня на то, чтобы понять простую вещь – лучше я буду одна, чем с вами. Я вас всех ненавижу. Впредь предлагаю делать вид, что мы не знакомы. Давайте не будем больше разговаривать, я вас умоляю.

– Что? – взвизгнул Глен. – Вот так ты видишь ситуацию?

– Приветик! – в класс ворвался Патрик. – Ох, у вас собрание? Я могу тебя подождать.

– А, это ты… – протянул Глен.

– Точниссимо! Это я. – улыбался Патрик.

– Напомни, как тебя зовут? – от негодования кожа Глена покрылась мурашками.

– Снова? Мы с тобой в этом году уже раза три знакомились. Попробуй рыбий жир, говорят для памяти хорошо. – Патрик встряхнул своими черными кудрями. – Солнце мое, нам бы поторопиться, если выйдем сейчас, то до сеанса успеем попкорн купить.

– Тогда бежим! – Зум-Зум подхватила свою сумку, и они помчались прочь от ненавистной парочки.

– Слушай, Патрик, ты так вовремя! Я такого им наговорила! Я совершенно не собиралась кричать на них, или ругаться. Оно само вырвалось, я не ожидала… – скороговоркой тараторила Полин, когда они спускались по лестнице. – Словно с цепи сорвалась.

– Ага, я как зашел, сразу заметил, что они покусанные.

– Лишь бы в ответ не покусали. – улыбнулась Зум-Зум. – А мы правда в кино пойдем, или это был предлог, чтобы меня увести?

– На такие серьезные темы я никогда не шучу. Кино – это как выступление президента – пропускать нельзя! – Патрик вынул из кармана два билета на новый фильм про пришельцев.

Глава 3

По обыкновению, после занятия парни наперебой вели свои ребячливые разговоры, выстроившись вдоль стен, они выхватывали из спортивных сумок вещи, наспех их натягивали и говорили, говорили, говорили. Глен, сидя на полу, стягивал черные гетры и, не задумываясь, уставился в одну точку.

– Эй, Глен, мне льстит твое внимание к моей заднице, но не мог бы ты это делать не так откровенно! – вдруг буркнул один из них.

– Извини. Я задумался. – отозвался Глен. Он наскоро протиснул голову в серый свитер.

– Он сегодня не в себе. – промычал темнокожий Майк. – Я его окликнул, а он даже не слышит.

– Ты что-то хотел? – мрачно спросил Глен.

– Уже ничего. – хмыкнул Майк, накинул ремень сумки на плечо и припеваючи вышел из танцевального зала.

Когда Глен окликнул его на улице, тот не на шутку испугался.

– Слушай, Майк, можно тебе задать один вопрос? – бубнил Глен.

Волна дрожи прокатилась по затылку Майка. Такая реакция у него была неспроста. Два года назад, а потом и каждые полгода, Глен ловил его то в переулке, то в лифте, или просто на улице, грубо хватал его за воротник и с кровожадным блеском в глазах допрашивал, не сболтнул ли он на стороне о том, что Глен посещает балетный класс. Такой номер Глен проделал со всеми мальчишками, и довел свое мастерство запугивания до совершенства, ведь каждый из них молчал об этом до сих пор. Да и кто захочет связываться с ненормальным, который без конца следит за всеми и все реже участвует в разговорах. Некоторые наивно думали, что если они познакомятся с ним ближе, то подобным встречам придет конец, или хотя бы он не будет преследовать их до самого дома, но поведение Глена раз от раза становилось все страннее и агрессивнее.

– Я никому ничего не говорил! – пятясь, ответил Майк.

– Ладно. – кивнул Глен. – Но я хотел спросить тебя не об этом.

– Что тебе надо? – остолбенел Майк.

– У тебя есть девушка?

– Неожиданно. – Майк поджал губы. – Нет. Но была. Я, кстати, ей тоже ничего не говорил.

– Хорошо-хорошо. Я вот о чем хотел узнать… Когда… При каких обстоятельствах… Знаешь, ну… вот если парень говорит девушке…

Тут нервы у Майка немного расслабились. Он снисходительно улыбнулся:

– Проблемы с девушкой?

– А? Да. Да. – Глен прикрыл рукой губы. – Это слишком личное, наверно… Боюсь перейти границу.

– Границу? Какую границу? Это ты про ту границу, которая стерлась, когда ты меня на лестничной площадке за шею схватил?

– Черт… Точно. Прости, Майк.

Глаза Майка округлились – он не ожидал услышать извинения, и образ маниакального преследователя, с которым он был знаком, никак не вязался с той личностью, которая мялась в нерешительности перед ним сейчас, стыдливо пряча глаза.

– Давай поговорим по дороге. Мне надо домой, мать терпеть не может, когда я задерживаюсь. Знаешь, сразу звонить начинает. – Майк продолжил путь, и между тем надеялся, что Глен не захочет такой прогулки и уйдет. Но Глен поплелся следом.

– Так что там у тебя? – Майк совсем растерялся и решил не сопротивляться.

– Ты свою девушку как-нибудь называл? Например, солнышком? – голос Глена звучал так тихо, будто он пытался выведать государственную тайну.

– Что ты имеешь ввиду? Какие-нибудь грязные словечки?

– Нет. Просто слова. Вот, как обычно люди в паре называют друг друга?

– Типа «зайка», «крошка», «котик»?

– Да! Точно.

– Конечно. Я называл ее своей девочкой. Иногда дельфинчиком.

– Что? Дельфинчиком? Почему?

– Когда она ругалась, ее голос звучал так тонко, что мне казалось ее ультразвук поймут только дельфины. Ну, она от этого, разумеется, еще больше злилась.

– Ясно.

– Твоя девушка недовольна тем, как ты ее называешь?

– Нет. То есть, да. Не знаю. – Глен не прекращал оглядываться по сторонам.

– Как-то очень неопределенно. – протянул Майк.

– Дело в том, что я не знаю на каком мы этапе отношений, – сочинял на ходу Глен, – мы вроде знакомы давно, гуляем, кажется, иногда обедаем вместе в школе…

– Уоу! Уоу! Так ты решил приударить за одноклассницей!? Это не просто! – Майк остановился на перекресте у светофора, выставил перед собой ладони.

– Почему?

– За всех мужиков я тебе ответить не смогу, это только мое мнение, понимаешь? Смотри в чем дело: если ты подцепил девчонку со стороны, то есть не из школы, у тебя всегда есть путь к отступлению. Представь, что ты задержался, опоздал, а она уже накопила яда во рту и готова на тебя его выплюнуть, ты ей говоришь, что в школе задержал преподаватель. Не хочешь идти на свидание – много уроков, еще из плюсов – ваши родители незнакомы, – Майк перебирал пальцы, – друзья раздельные, ты можешь мутить еще и с другой кисой, из своей же школы, например, и потом, ты не видишь ее лицо целыми днями. Это тоже бонус!

– А ты не плохо сечешь эту тему! – протянул Глен в глубоком раздумье.

– И посмотри на ситуацию с другой стороны, – светофор загорелся, Майк пересек улицу широкими шагами, и, увлекшись разговором, расписывал все на ходу, – если ты решился на отношения с одноклассницей, у вас одни и те же друзья, и, если вы поссоритесь, им придется выбирать чью-то сторону. Это огромный минус! Я по своему опыту скажу, что скорее всего они выберут НЕ тебя! Ваши родители знакомы, вы вместе делаете домашку, весь день проводите вместе и наблюдаете одни и те же события, поэтому вам вечером и рассказать-то друг другу нечего! У вас в телефоне одни и те же чаты, а с этим надо быть предельно осторожным.

– Почему? – спросил Глен.

– Чувак, современная жизнь вся выложена в ленту. Чуть где прокололся, и это уже рассказано всем, да и еще с гаденьким комментарием!

– Логично. – Кивнул Глен.

– Там перечислять можно до бесконечности. Но точно могу тебе сказать одно – если ты решился сойтись с одноклассницей, или просто девчонкой из своей школы, ты смелый парень.

– Вот тут не понял. – Глен заглянул в темно-карие глаза Майка. Примеряя на Патрика образ «смелого парня», Глена бросило в жар.

– Видишь ли, в этот момент ты всем заявляешь права на нее. О вас будут говорить, сплетничать, бесконечно подкалывать. Это надо уметь выстоять. Выдержать. Это не так просто, как может показаться. Люди бывают такие злые! На это решается только смельчак, понимаешь? Чувак с крепкими яичками, – Майк схватил себя за пах, – несет ответственность за них обоих. А что касается слов, то, как вы называете друг друга, так это уже обсуждается внутри пары, понимаешь? Тут легко договориться.

– А когда? На каком этапе… сколько времени должно пройти, чтобы вот так вот, ну, как ты рассказываешь?

– Когда у вас уже все ясно. Когда вы сказали друг другу те самые слова, наверно. У меня до этого не дошло. Если совсем честно, я сам все испортил. Она меня кинула.

– Ты встречался с девчонкой из школы? – спросил Глен.

– Да, чувак. И если бы было возможно все исправить, я бы сделал, все, как полагается. Но уже ничего не изменишь. Я слишком крупно накосячил. – Майк совершенно разоткровенничался.

– А что ты сделал? Если не секрет.

Майк глубоко вздохнул и покраснел:

– Сказал ей, что она растолстела.

Остаток дня Глен не находил себе места. Его мысли метались, он не в силах был сосредоточиться на домашних делах, обычные нотации родителей пролетали мимо него, он хотел было погрузиться в книжки с головой, однако на страницах Глен не видел строк, вместо них раз за разом появлялось видение, где Полин с кудрявым парнем убегает прочь, держась за руки. Слова Майка по началу показались Глену разумными и логичными, ведь он так стройно выложил пазл об отношении одноклассников в компактную картинку, и вот, по прошествии всего нескольких часов, Глен снова мучился «как?» и «почему?», позабыв все объяснения.

Чтение у Глена не шло, в результате сотни пустых попыток, он бросил книгу на кровать и взял в руки телефон. Список набранных звонков был до тошноты однообразен! Патриция. Мать. Патриция. Мать. Отец… он наверно ошибся номером. Патриция… Пролистав экран далеко вниз Глен убедился в том, что Зум-Зум звонила ему очень давно, так давно, что почти в прошлой жизни. Даже на тот злосчастный ужин позвала его Сидни, а не Зум-Зум.

Глава 4

Сидни критично оглядела свое лицо в зеркальце – там было все неплохо – но красавицей она себя все же не чувствовала. Когда позвонил Глен и неожиданно пригласил ее прогуляться, паника накинулась на нее тут же! Только на прическу Сид потратила часа три, а наряд подбирала, пожалуй, целую вечность. И вот теперь она стояла у станции метро, наряженная в бледно-розовое, не по погоде легкое платье, в мамину черную кожаную куртку и сапоги на высоком каблуке, в руках ее блестела модная сумка на металлической цепочке, и вся она выглядела в этот солнечный день такой модной и воздушной, что в пору было залюбоваться. А Глена все не было видно. Ее разрумяненное лицо скоро приобрело синеватый оттенок, Сидни даже пришлось достать из сумки и напялить старый вязаный берет, который она не хотела надевать, чтобы не испортить прическу.

Глен появился спустя полчаса от условленного времени.

– Привет. Давно не вделись! – Глен улыбнулся и легко ее приобнял.

От его чарующей улыбки в груди ее потеплело, она тут же простила ему его непунктуальность. На Глене была светло-серая парка с полоской белого меха на воротнике, голубые джинсы и темно-синий шарф, заправленный под капюшон, его светлые волосы качались на легком мартовском ветре, и весь он, такой светлый и чистый, казался украшением на грязной оттаявшей улице.

– Привет. Да, действительно давно. – Сидни кивнула. Она ждала извинения за опоздание, но Глен начал с другого.

– Хорошо, что ты без Люка. А то вы ходите, как приклеенные. Где он, кстати?

– Без понятия. Я не слышала и не видела его уже пару дней. Таскается где-нибудь по друзьям, или валяется пьяный… Мне не интересно.

– Выглядишь спокойно, не переживаешь за него?

– Если хочешь, позвони ему сам, а я не буду портить себе день.

– Он трубку не берет. Хотя, ты знаешь, я пока тоже звонить ему не хочу.

К этому моменту разговора Сидни успела ненавязчиво повернуться к Глену и левым и правым боком, заводила руки за спину, чтобы он заметил и оценил ее привлекательность, а Глен, как напуганная сова, вертел головой по сторонам и, казалось, совсем не замечает, какая она сегодня хорошенькая. И надо отметить, что для него это было не самым типичным поведением. Сидни привыкла, что в любом месте при любом настроении, Глен всегда делал ей комплимент, даже самый незначительный, пусть это был старый домашний вытянутый свитер, но Глен не скупился на добрые слова.

– Как поживаешь? – Сид заполнила возникшую паузу.

– Я живу, как кирпич в стене – у меня ничего интересного не происходит. А! Хотя знаешь, та встреча с Зум-Зум в классе после уроков очень разбавила мой жизненный ритм. Надо сказать, что это было наиболее интересное событие за последнее время.

– Что? Интереснее, чем ужин? – удивилась Сид

– Ох, тот вечер! Это было ужасно!

– И не говори. Сатанинский шабаш завершился жертвоприношением. – Сид дотронулась до того места, где совсем недавно был синяк. В этот момент Глен взглянул на нее так, как смотрят на спящих детей или милых животных, ей вдруг показалось, что он сейчас произнесет нужные слова.

– Люк пришел ужратый? Он нашел свою старую фляжку? Я угадал? – прыснул смехом Глен.

– Ага. – Сидни оторопела и не смогла выйти из оцепенения.

С Гленом было что-то не так, он явно изменился. Она не смогла бы сейчас назвать в чем именно произошли перемены, не то в выражении глаз, не то в речи, словно бы на человеке проявлялись первые еле заметные симптомы странной болезни.

– Еще хотел спросить тебя, Сид. Ты сделаешь, как просила того Зум-Зум? Я имею ввиду, ты прекратишь общение с ней?

– Д… Да. – заикалась Сид. – Я решила, что не стоит навязываться ей. Выглядела она сердитой, и звучала убедительно. Сделаю, как просит. А ты?

– Не знаю. Прежде чем идти на такой шаг все же хотелось бы с ней поговорить. Прошло несколько дней, возможно, она успокоилась и к ситуации сейчас отнесется иначе. Только дозвониться до нее не получается. Часто бывает занято. Неужели она все время трещит по телефону с этим… как его… имя не помню.

– Патриком?

– Точно. Патрик. – Глен, наконец, сдвинулся с места и медленно, размеренными широкими шагами, будто на асфальте для него были обозначены места, куда надо наступать, направился вдоль тротуара.

– Смотри сам. Для себя я решила остаться в стороне, если она вдруг передумает, то подойдет ко мне первой.

– Что за тип, этот Патрик? Откуда он вообще вылез? Наверняка они даже не разговаривали раньше. На каком перекрестке их занесло, не пойму. – промычал Глен.

Они помолчали.

– Ну, так? – уставился Глен на Сидни.

– О! так это был не риторический вопрос? Ты действительно хочешь о нем что-то узнать? Хм, по его словам, вы уже знакомились, так что тебя надо спросить. Я лишь знаю, что личность он не выдающаяся, заурядная. Мне не приходилось с ним пересекаться. Хотя, если он понравился Зум-Зум, то счастья им обоим.

– Что!? – разозлился Глен, но тут же осекся и покраснел.

Сердце Сидни пропустило удар, в животе родился ужасный сковывающий холод, который пополз вверх, к горлу, к плечам, и без того замерзшие ее пальцы онемели, слова спутались в склизкий комок, который застрял в гортани. Выпученные глаза, словно ледяные, смотрели на Глена с немым вопросом.

– Представляю, что ты себе напридумывала, Сид. Не смеши. Между нами ничего нет. Я же когда-то считался другом Зум-Зум. Просто желаю ей добра, и не хотел бы, чтобы она связалась с очередным придурком. – Глен пожал плечами. – Все мы помним историю с Шеллом. Понимаешь?

– А мне? – Сидни впилась в Глена остекленевшим взглядом.

– Что тебе?

– Ты считался когда-нибудь другом для меня? – Сидни подошла к нему близко-близко, в ее не моргающих глазах полопались капилляры.

– Конечно, Сид! Ты чего? Мы же с тобой… Ты же была первым человеком в этом городе, который посмотрел на меня по-доброму! Ты лучше всех, Сид!

– Так почему же ты позволил мне связаться с Люком? Зум-Зум от придурков решил поберечь, а меня в самое глубокое море говна бросил. Что ты тогда там сказал? Не помнишь? «Ох, Сидни, он отличный парень, просто ему требуется немного твоей помощи. Присмотри за ним!», – Сидни перекосило от злости.

– Так, погоди, Сид. Ты сейчас на меня всех собак повесить хочешь? – Глен отступил назад. Их крики привлекли внимание прохожих, на которых они не обращали внимания. – Что ты хочешь сказать? Что я тебя заставил встречаться с ним? Ты разве не поняла, что он за тип после его первой драки? Он разбил чуваку морду на спор за пачку сигарет! Уже тогда были все звоночки! Да и не звонки, а целый набат! Тебе ничего не стоило тогда порвать с ним. Вроде бы взрослый человек, можешь действовать без подсказок!

– Тогда ты его братом называл. И как я могла обидеть его?

– В гробу видал я таких братьев! Никогда между вами у меня выбора не стояло!

– Конечно не стояло. Ты выбирать не умеешь, за тебя все мать делает!

– Вот только не надо мать сюда приплетать! Ты, как никто другой, знаешь, что против нее у меня нет иммунитета! Она мне кровь портит!

– Да! Все живут хорошо и счастливо! У всех внимательные и добрые родители, только тебе не повезло, бедолаге! Ты родился с серебряной ложкой во рту, все было, чего не пожелай! Одна беда – мамка у него заругается! Ты и ложки дерьма в жизни не сожрал!

– Вот, значит, как? Я маменькин сынок по-твоему?!

– И никто другой! Она у тебя центр вселенной. Цель твоей жизни – это матери угодить. Ты даже не можешь сходить на свидание к девушке, которая тебя любит, без мамкиного разрешения.

– Про кого это ты сейчас? – оторопел Глен.

– Не про Патрицию твою, уж точно! – Сидни завелась не на шутку, ее крики становились все громче. – С тех пор, как ты с ней связался, ты на каменный истукан похож. Она запрещает тебе разговаривать с людьми, запрещает ходить по городу одному, контролирует все звонки на твоем телефоне, совсем не удивлюсь, если она за тобой и в туалете наблюдает. Кстати, Глен, ее поведение тебе никого не напоминает? Да она же копия твоей матери! Слепой идиот!

– Не обобщай… – только протянул Глен.

– Что это все?! – вдруг руки ее бессильно повисли, глаза Сидни наполнились слезами, она уже не могла сдерживать нахлынувшую на нее волну обиды. – Все это такая хрень… Я тоже идиотка. Для кого я стараюсь? – она дернула себя за платье, – Я одеваюсь, говорю, хожу – все, как ты хочешь. Как долбаный джинн, я исполняю твои желания, стоит тебе хоть слово сказать! Мы так давно знакомы, кажется, сто лет, правда? За все это время ты не был таким придурком, как сейчас.

– Сидни! – Глен тяжело выдохнул. – Сидни, подожди…

– Я все тебе отдала. Все! Не надо думать, что все было в шутку или по глупости. Себя люди дарят не в угоду случая. – по ее холодным щекам потекли горячие слезы. – Ты играешь с людьми, Глен. Ты страшный человек.

– Ты сама хотела. Ты первая начала…

– Конечно. – натянуто улыбнулась Сидни зареванным лицом. – Я такая нехорошая, соблазнила невинного ангелочка, покусилась на святого агнца! Грязная оборванка не должна покушаться на красивые цветочки. Это все я. Ты, разумеется, тут ни при чем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.