Влада Артан
Следуя за судьбой

Пролог

Из замка вышла девочка лет десяти и быстро направилась в сторону хозяйственных построек. Несмотря на моросящий дождь, она смело бежала по лужам, не боясь запачкать свое самое лучшее зеленое платье, по ходу движения выдергивая из волос ярко-медного цвета шпильки и бросая их на землю. Зеленые глаза девочки были полны слез, но она изо всех сил их сдерживала и недовольно бормотала что-то себе под нос. Добравшись до сарая, она с трудом приоткрыла дверь и быстро проскользнула внутрь. В помещении было темно. Двигаясь по памяти, девочка дошла до дальнего угла и осторожно присела на колени. Пошарив рукой вдоль стены, она нашла лампу и зажгла ее. Неровный тусклый свет озарил сонные и безумно преданные глаза ее любимой собаки. Девочка протянула руку и потрепала ее по голове:

– Прости меня, бродяжка, я забыла принести тебе лакомство.

Собака сочувственно лизнула руку хозяйки и с огромным энтузиазмом взялась за щенят. Девочка задумчиво наблюдала за процессом и мыслями возвращалась в тот день, когда подобрала свою любимицу. Это было в начале лета: она вместе с двумя старшими братьями и отцом возвращалась с ярмарки, ехала в телеге, обложенная покупками, и радостно их перебирала. Средний брат Эдвард сидел на козлах и пел ей какую-то непристойную песню, которую услышал в столице, когда отец впервые взял его с собой. Отец и старший брат Колл верхом скакали впереди и о чем-то бурно дискутировали. Вдруг ее внимание привлекло движение на обочине дороги, девочка присмотрелась и увидела в траве непонятное существо, в глазах которого было столько боли, что у нее кольнуло в груди.

– Эд, останови телегу, пожалуйста.

– Тебе что, приспичило? – нахмурился брат.

– Нет, посмотри туда, там что-то в траве, – она указала рукой в направлении существа.

Эд натянул поводья, и его сестра тут же спрыгнула с телеги.

– Милли, стой, подожди меня! – кричал ей вдогонку Эд, но девочка уже стояла перед существом и смотрела в его испуганные глаза.

Вблизи она разглядела, что это очень грязная, худая и сильно побитая собака. Ее шерсть была вся в комках засохшей грязи, а морда – в крови. Девочка присела перед собакой на корточки и протянула руку.

– Не трогай ее, Милли, вдруг она заразная или еще хуже, бешеная, – прошептал над ее ухом Эд.

– Сам ты бешеный, посмотри, ее просто сильно побили, и она боится, – ответила девочка, продолжая потихоньку, чтобы не вспугнуть, тянуть к собаке руку.

– Милли, не надо, если она тебя укусит, мама с меня три шкуры спустит, – Эд попытался отвести руку девочки, но в этот момент собака зарычала. Брат резко отскочил и случайно толкнул сестру в спину. Девочка упала на колени и руками уперлась в землю прямо перед мордой собаки. Та осторожно, будто боясь ее напугать, лизнула ее руку и тут же отпрянула в сторону.

– Маленькая моя, не бойся, я тебя не обижу, – прошептала девочка и погладила собаку по голове. В этот момент с дороги послышался топот копыт, и они услышали грозный голос отца.

– Вы чего там застряли, по нужде приспичило? – спросил он.

– Эд, а ты что, Милли за юбку держишь? – захохотал Колл.

Не успел Эд ответить, как собака выскочила вперед, хромая на заднюю лапу, и зарычала на нежданных гостей.

– Папа, смотри кого мы нашли, можно я заберу ее себе, пожалуйста! – попросила девочка как можно более жалобно, хотя знала, что на отца это не действует.

– Не нужна нам еще одна замарашка, нам тебя хватает! – прикрикнул отец. – Марш в телегу, скоро стемнеет.

– Ну, папа, пожалуйста, я больше ни о чем тебя не попрошу, она здесь умрет одна, – на глаза девочки навернулись слезы, но она сдержала их, зная, если заплачет, отец тем более не разрешит.

– А если она заразная? Я сказал – нет!!! – отец развернул лошадь и уже на ходу крикнул: – Немедленно в телегу, мы вас ждать не будем, останетесь ночью на дороге, ваше дело. Колл, за мной!

– Не торопитесь, мы не расстроимся, если вы вообще домой не доберетесь, – Колл развернул лошадь и ускакал вслед за отцом.

Девочка стояла, глядя вслед всадникам, и думала, почему отец с Коллом так не любят ее и Эда. Может, потому, что они похожи на маму? У них такие же волосы и глаза, как у нее, и черты лица очень похожи, только Эд взял от отца волевой подбородок и прямые, менее пухлые губы, чем у Милли и мамы. Колл же, наоборот, был точной копией отца и по характеру тоже. Черные прямые волосы, темно-карие глаза, нос с небольшой горбинкой, твердый подбородок и тонкие ехидные губы.

Из раздумий ее вывел голос Эда.

– Сестренка, долго будешь стоять или и впрямь решила здесь на ночь остаться? – весело спросил он.

Милли повернулась и увидела, что он держит на руках печальную псину, которая от страха вжалась ему в грудь и не мигая смотрела на девочку. – Ухаживать за ней будешь сама.

– Но отец запретил, что будет, если он ее увидит? – возразила она.

– Наш отец ее даже не разглядел, скажем, что это собака конюха, а лежанку в сарае за конюшней сделаем. И еще это будет наш с тобой секрет, только наш, даже маме не говори, ладно? – он подошел и дал ей погладить псину.

– Договорились, – засмеялась она. – Ты не представляешь, как я тебе благодарна, я тебя очень-очень люблю!

– Ах ты хитрюга, – улыбнулся Эд. – Пока я не брал собаку, ты мне таких слов не говорила. Вот возьму и обижусь.

– Не говори глупости, я всегда говорю, что тебя люблю и что ты самый лучший, – вновь залилась смехом она и ущипнула его за зад.

– Ой, не смей так больше делать, я ведь уже взрослый! – Эд попытался сделать серьезное лицо, но у него не вышло, и он захохотал. Так, шутя и подтрунивая друг над другом, они пошли к телеге.

Из мыслей о прошлом ее вывела та самая псина, которая решила, что ей уделяют мало внимания, и она решила получить его сама. Она потерлась головой о руку девочки и заглянула ей в глаза, чувствуя настроение своей спасительницы. А настроение у той было как никогда плохое! Сегодня с утра к ней пришел отец, чего он никогда раньше не делал. И с ходу тоном, не допускающим возражений, заявил:

– Эмиллия, сегодня на ужин к нам приедут очень важные гости. Я требую от тебя, чтобы ты вела себя подобающе юной леди. От этого зависит твое будущее. Ты меня поняла?

– Да, отец. А кто эти гости?

– Это наши соседи. Лорд и леди Элбридж со своим сыном Альфредом.

– Фу, их сын такой противный, не хочу его видеть. Можно, я не пойду на ужин?

Отец как-то странно заулыбался, что не предвещало ничего хорошего, и очень ласково сказал:

– Нет, милая, этот ужин в честь тебя, – резко развернулся и вышел.

Весь день прошел как обычно, но ближе к вечеру к Милли пришла мать и сказала, что пора готовиться к приезду гостей. Няня и наставница ее вымыли, одели в ужасно неудобное платье, уложили волосы в причудливую прическу, как у взрослых дам, и очень долго наставляли, как правильно себя вести. Все это время мама молча и задумчиво наблюдала за процессом, а после того, как все ушли, подошла к дочери, крепко и в то же время очень нежно обняла ее и сказала:

– Милли, девочка моя, думаю, сегодняшний вечер будет очень тяжелым для тебя. Но всегда помни, что бы ни случилось, я на твоей стороне и сделаю все для твоего блага. Помни это и верь мне. Все будет хорошо.

Девочка отодвинулась от матери и заглянула ей в глаза, в которых скопились слезы.

– Мамочка, ты плачешь, но почему? Что-то случилось?

– Нет, моя птичка, все хорошо. Просто мне не верится, что ты уже такая взрослая. Помни, у нас все будет просто прекрасно, надо только немного подождать. Пойдем, гости уже подъезжают, – мать еще раз крепко обняла дочь и поцеловала в макушку.

Взяв Милли за руку, она высоко подняла подбородок и, подмигнув дочери, жестом показала, чтобы та повторяла за ней. Девочка в точности все скопировала, и они, как королевы, проследовали из комнаты.

Ужин проходил относительно спокойно, все делали вид, что заняты едой. Только во главе стола отец и старший брат что-то бурно обсуждали с лордом Элбриджем. После десерта отец подал знак рукой и сказал:

– Дочь, подойди сюда, нам необходимо тебя рассмотреть.

Девочка на негнущихся ногах медленно встала и пошла в его сторону, проходя мимо мамы, она мельком взглянула на нее, и та кивнула ей в знак одобрения. Подойдя к отцу, Милли сделала неуверенный реверанс и услышала смешок Колла.

– Ну, как я погляжу, воспитание твоей дочери оставляет желать лучшего, поэтому договор будем подписывать на моих условиях, – раздался громкий бас лорда Элбриджа.

– Что касается ее воспитания, которым я и займусь с сегодняшнего дня, у меня в запасе еще восемь лет, – зарычал в ответ отец девочки.

– Но ты не можешь гарантировать мне, что у тебя получится. Цвет ее волос говорит о буйном характере, а наглый взгляд зеленых глаз – о непослушании. Мне нужна невестка мирного и робкого характера, не хочу, чтобы моему Альфреду было за нее потом стыдно.

И тут Милли поняла, что ее хотят выдать замуж за этого слизняка, который сидел и нагло на нее пялился. Как они могут – ладно отец, но мама! Девочка резко повернулась к отцу, рукой указывая на своего суженого и громко закричала:

– Я за этого не выйду! – повернулась в сторону «дорогого» гостя и продолжила, – а если Вам не нравится моя внешность, то поищите невесту своему слизняку на болоте. Кстати, жаба ему подойдет!

Девочка развернулась и выбежала из зала.

– Эмиллия, немедленно вернись назад! – гневно потребовал отец, но она уже выбегала на улицу.

И вот теперь она сидела в сарае со своей бродяжкой и думала о собственной горькой судьбе. Девочка была так обижена на мать! Как та могла согласиться выдать ее за этого слюнтяя, так к тому же еще и страшного! Но, может, она и не соглашалась? Может быть, у нее есть план, как этого избежать? В животе у девочки заурчало, и она поняла, что проголодалась. Сколько она уже здесь сидит? Ей казалось, что совсем не долго, но, взглянув на лампу, она увидела, что фитиль уже почти догорел. Она решила пойти домой, хотя ей было страшно попадаться отцу на глаза, подкрепиться и найти маму, чтобы все у нее узнать. Девочка потрепала свою собаку за ушами и сказала:

– Прости, моя маленькая, но мне сейчас не до тебя. Я завтра приду и принесу лакомства тебе и твоим сорванцам. И обязательно с вами поиграю, а теперь спи, – и на прощание нежно потерлась макушкой о голову собаки. Потушив лампу, она по памяти потихоньку пошла к выходу, но на середине пути до нее донесся ужасающе громкий и пугающий вой. Девочка остановилась и замерла, ее сердце забилось с неимоверной быстротой, а колени начали подгибаться. Во дворе то тут, то там слышались крики людей, звон металла и непонятный, похожий на боевой клич, звук. Немного придя в себя, девочка ринулась к выходу, чтобы срочно вернуться в замок и найти маму.

Открыв дверь, она выглянула наружу. Картина, которую она увидела, повергла ее в ужас: весь двор был заполнен людьми, которые пытались убежать и спрятаться от нападающих, почти все воины замка валялись на земле, кто раненый, а кто убитый. Но больше всего ее поразили нападающие. Огромные, с лохматыми длинными волосами, с черными повязками на лицах, натянутых до самых глаз, которые, как ей показалось, светились желтым светом, как у громадных волков, на которых они восседали. Девочка долго пыталась побороть свой страх и, возможно, не решилась бы выйти из укрытия, но вдруг услышала сквозь весь этот шум голос матери, которая ее отчаянно звала. Девочка распахнула двери и ринулась вперед, но почти сразу перед ней возник огромный, выше человеческого роста зверь, который преградил ей дорогу. Она взвизгнула и попятилась назад, но, запнувшись обо что-то, упала на спину в липкую грязь. Девочка испуганно закрыла лицо руками и замерла. На ее руки закапало что-то теплое и скользкое, сквозь раздвинутые пальцы она увидела, как к ее лицу приближается разинутая волчья пасть с огромными белыми клыками, с которых прямо на ее лицо текла слюна. Она снова сдвинула пальцы и закричала. Неожиданно волк начал лизать ее руки, лоб, волосы, оставляя на ней мокрый, противный след от шершавого языка. Девочка замерла, и ей показалось, что она уже умерла. По ее мнению, прошла целая вечность, прежде чем она услышала веселый голос наездника этого чудовища.

– Демон, хватит! Ты не видишь, что твоя новая игрушка сейчас со страху умрет.

Чудовище перестало ее облизывать и негромко зарычало. «Игрушка» при этом лежала и боялась пошевелиться, кажется, даже сердце ее перестало биться, а челюсти свело от боли, так она их сжала.

– Эй, ты что, умерла? – услышала «игрушка». – Вставай давай, а то я отдам тебя Демону.

Девочка потихоньку убрала руки от лица, боясь, что чудовище ее в любой момент проглотит, и медленно подняла глаза на наездника. Он ей показался не менее страшным, чем волк, на котором он сидел, настоящий «зверюга». Черные волосы висели чуть ниже плеч и были взлохмачены от быстрой езды, глаза светились то ли желто-зеленым, то ли желто-синим, а может, это все ей показалось со страху. Одет он был во все черное, на лице темная повязка до самых глаз.

– Я долго ждать буду? Вставай!

Она медленно встала, не сводя с него огромный испуганных глаз, и, шмыгнув носом, спросила:

– Ты меня ему скормишь?

Он захохотал и, спрыгнув с чудовища, схватил ее за шиворот.

– Ты себя видела? Да он костями подавится, да еще ты такая грязная, что мой друг отравится. Бегом возвращайся туда, откуда вышла, и сиди там, пока все не закончится, – он подтолкнул ее к двери, не рассчитав силы, и она растянулась, упав лицом в грязь.

Второй раз за день ей указали на ее несовершенную внешность, да еще так грубо. Поэтому, медленно поднимаясь на ноги, она зачерпнула как можно больше грязи в свою маленькую ладошку и, резко повернувшись к «зверюге», кинула ее ему в лицо. От неожиданности он не успел среагировать и лишь медленно стирал грязь рукой, с веселым изумлением глядя ей в глаза. Она сама не ожидала от себя такой выходки, но решила, что лучшая защита в этой ситуации – нападение. Не успев хорошо подумать, она наклонилась, зачерпнула еще грязи, но не успела ее кинуть, так как «зверюга» схватил ее за руку, поднял на уровень своих глаз и со смехом сказал:

– Хватит, ты мне уже отомстила!

– Как бы не так! Вы на нас напали, убили наших людей, так еще ты меня грязной назвал, а это из-за тебя я упала, «зверюга»!

– Ты что, ненормальная? Нашла из-за чего обижаться, я вообще-то тебя убить могу!

– Да пожалуйста, думаешь, боюсь?

Недолго думая, он закинул ее себе на плечо и, больно шлепнув по попе, понес в сарай. Она брыкалась, кричала, била его по пояснице, но все без толку. Войдя в помещение, он поставил ее на ноги и резко сказал:

– Послушай меня, я понимаю, что ты на меня злишься, но если ты выйдешь отсюда, тебя могут случайно убить или просто затоптать. Так что сиди здесь и никуда не уходи, поняла? – он быстро развернулся и вышел, пока она не успела опомниться.

Закрыл за собой дверь и опустил засов.

Девочка постояла еще какое-то время и, спохватившись, кинулась к двери, но открыть ее не смогла. Поняв, что «зверюга» запер ее снаружи, она начала бить в дверь кулаками и звать на помощь. Но быстро сообразив, что ее никто не слышит, развернулась и на ощупь двинулась к маленькому окошку. Поставив под ним пустую бочку из-под овса, она быстро вылезла и огляделась.

Во дворе уже не было нападающих, только на земле лежали раненые и стонали. Девочка кинулась бежать в замок. В полной темноте, натыкаясь то на трупы, то на раненых, запинаясь и падая в грязь, с трудом, из последних сил, но все-таки она добралась до замка. Уже почти вползая в главный зал, она думала только об одном: лишь бы с мамой и Эдом ничего не случилось. Почти дойдя до лестницы, ведущей на второй этаж, она услышала громкие шаги и голоса и на всякий случай спряталась под лестницей. В зал вошли несколько мужчин из числа нападавших, двое из них волоком тащили упирающегося отца, еще один, держа за плечо, вел Эда. Во главе процессии шел «зверюга». Они остановились возле маминого диванчика в правом углу от главного входа, и мужчины, тащившие отца, бросили его на пол. Отец медленно встал на колени и взмолился:

– Прости меня, пощади! Я не ведал, что творил. Я заплачу тебе, сколько скажешь, – он кинулся в ноги «зверюге» и начал их целовать. – У меня дети.

– Не прикрывайся детьми, ублюдок! И как ты смеешь мне предлагать за такое деньги. Твой поступок даже смерть не искупит. Ты заслуживаешь самой медленной и ужасной казни.

Тут к «зверюге» подошел один из его воинов и сказал:

– Мой шерун, простите меня, но у нас нет времени на долгие расправы.

– К моему сожалению, ты прав, друг, – «зверюга» повернулся к ползающему перед ним на коленях отцу и с неприкрытым презрением прорычал. – Тебе повезло, ты умрешь быстро!

«Зверюга» вынул меч и в ту же секунду отрубил голову отцу. Девочка закрыла рот руками, чтобы не закричать, и зажмурилась. В ее голове все куда-то поплыло, в ужасе от происходящего она почти перестала что-либо понимать, лишь инстинкт самосохранения не дал ей себя выдать криком. Она не видела, но слышала, как пришлые уходили и уводили с собой Эда, который сопротивлялся и кричал, что не уйдет без своей сестры. Некоторое время спустя все стихло, и девочка потихоньку вылезла из укрытия. Очень медленно, стараясь не смотреть на тело отца, распростертое на полу в луже крови, она направилась в музыкальную комнату, дверь в которую была сразу за диванчиком, там девочка надеялась найти мать. От пережитых эмоций у ребенка уже не оставалось сил, и девочка очень медленно, пошатываясь, продвигалась к своей цели, у нее в голове была только одна мысль: вот она откроет дверь маминой любимой комнаты, и ей навстречу выйдет мама, она ее обнимет, успокоит, и они вместе заберут Эда у этих «зверюг». Обойдя диван и почти взявшись за ручку двери, девочка боковым зрением заметила за диваном слабое движение, она повернула голову и от ужаса села на пол. За диваном лежала ее мать, вся в крови, она из последних сил тянула к дочери руку. Ее глаза, полные слез, смотрели на нее с такой тоской, какой ей еще не приходилось видеть, а окровавленные губы слабо шевелились, как будто мама что-то пыталась сказать. Девочка, крича о помощи, быстро подползла к матери, схватила ее за руку и прошептала:

– Мамочка, потерпи, сейчас тебе помогут.

Мать потянула девочку к себе и, когда та наклонилась к ней, на последнем дыхании произнесла:

– Прости, – ее ладонь выпала из рук дочери и, подняв глаза, девочка увидела безжизненный взгляд, смотрящий сквозь нее.

В этот момент она думала только об одном: любой ценой она найдет этого «зверюгу», убьет его и вернет домой Эдварда.

Глава 1

– Я не выйду замуж за этого мерзкого слизняка! – Эмиллия оперлась руками о стол, за которым сидел Колл в бывшем кабинете отца, и гневно посмотрела на брата.

– Еще как выйдешь, моя маленькая сестренка, у тебя нет выбора, – Колл с неприкрытой неприязнью смотрел на Эмиллию и ехидно улыбался. – Договор о твоем замужестве подписал еще наш дорогой батюшка, и если ты откажешься от этого брака, твое наследство перейдет в руки несостоявшегося жениха, ты этого хочешь?

– Пожалуйста, пусть подавится, но замуж за него я не пойду! – Эмиллия села в кресло и закинула ноги на стол. – Не такое уж это большое наследство.

– Как скажешь, но хочу тебе напомнить, что поиски твоего любимого Эдварда оплачиваются из твоего наследства, я деньги попусту тратить не собираюсь, так что решай.

– Он и твой брат тоже, кстати, и половина владений – его, – Эмиллия гневно посмотрела Коллу в глаза и почувствовала, как в груди поднимается волна отвращения к старшему брату.

– Это еще одна причина не гореть желанием его найти, – очень ласково, но при этом ехидно промурлыкал Колл.

– Какой же ты мерзкий! Как такая девушка, как Гвен, могла за тебя выйти!

– Видишь ли, дорогая, ее и не спрашивали, как и тебя. Поэтому мне надоело с тобой нянчиться: ты выйдешь замуж и уедешь отсюда к своему мужу, в противном случае я объявлю тебя буйной и помещу к монашкам на лечение, тем более что свидетелей твоего помешательства найдется очень много.

– Ты не посмеешь! – Эмиллия резко встала, и Колл непроизвольно вжался в кресло, но при этом, пытаясь не показать своего испуга, почти заорал:

– Хочешь проверить?!

– Мерзавец! – прошипела ему в лицо Эмиллия, резко развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

Колл еще некоторое время сидел не шевелясь, но когда шаги в коридоре стихли, схватил со стола стакан с недопитым виски и залпом его выпил. Ничего, скоро он избавится от строптивой сестрицы, и тогда все наследство достанется ему одному.

Эмиллия почти бегом вышла на улицу и отправилась прямиком в конюшню. Она чувствовала: ей просто необходимо уехать из замка, иначе она вернется и свернет Коллу шею, тогда ее повесят, и она не спасет Эда и не отомстит «зверюге».

Быстро добежав до конюшни, она не стала седлать своего жеребца по кличке Верный, а просто запрыгнула на его круп и помчалась из замка. Сразу за воротами она свернула с дороги и, пустив коня в галоп, понеслась в свой маленький мирок, где проводила все свободное время уже восемь лет. Примерно через час езды, когда она добралась до места и уже немного успокоилась, Эмиллия уже не так категорично была настроена против замужества, подумав, что, возможно, это даже пойдет ей на пользу. Ее будущий муж – трусливый слизняк, который не посмеет ей перечить, при этом она избавится от надзора Колла и получит в распоряжение все свое наследство, а не те жалкие крохи, которые ей кидал брат. У нее будут средства и время на поиски Эда, и ей, как замужней даме, никто не сможет запретить покидать пределы дома и путешествовать по стране. Спрыгнув с лошади, Эмиллия сунула руку в карман и достала кусочек сахара для своего Верного, тот охотно взял лакомство и благодарно уткнулся мордой в плечо хозяйки. Эмиллия с любовью потрепала коня по холке и отпустила пастись. Сама же стала спускаться к озеру, у которого находилось ее любимое укромное место. Присев на берегу, она стала бросать в воду камешки и погрузилась в воспоминания.

После похорон родителей и еще трех погибших в день нападения воинов в замок приехали несколько рыцарей из королевской гвардии во главе с принцем Карлом для проведения расследования причин нападения. Но никто так и не смог понять, ради чего это было, ведь нападавшие ничего не украли, значит, действовали не ради наживы. Ни одного жителя замка не взяли в плен и не увели с собой, значит, не ради рабов. Даже воинов, которые защищали замок, не убивали, а просто ранили, как будто выводили из боя. Погибли только хозяин замка с женой и три его самых близких друга, которые были с ним неразлучны. Так и не найдя причин для нападения, принц вместе с рыцарями уехал, напоследок объявив Колла наследником земель и замка и пообещав Эмиллии, что Эда не перестанут искать. На все расспросы девочки о том, кем были нападавшие и где их искать, ей говорили, чтобы она не лезла не в свое дело и предоставила все взрослым мужчинам. Лишь через четыре года, в день ее четырнадцатилетия, она узнала, откуда появились эти монстры.

В тот день Милли, как обычно, поздно вечером вернулась из своего тайного места и прямиком отправилась в свою комнату. Она знала, что никакого праздника в ее честь не будет, так как Колл считал это пустой тратой денег. Войдя в комнату, она обнаружила свою нянюшку спящей в кресле перед камином, а на столике стоял маленький тортик со сгоревшей свечой. Подойдя на цыпочках к няне, Эмиллия чмокнула ее в морщинистую щеку и улыбнулась. Няня открыла выцветшие голубые глаза и, укоризненно покачав головой, заворчала:

– Вернулась наконец-то, я ее тут жду, переживаю, а ей все равно.

– Нянюшка, не ворчи. Мне не все равно. Просто я опять забыла про время. А за тортик спасибо, – на ходу снимая одежду, девушка отправилась в ванную комнату.

Ванна уже была наполнена водой, которая даже немного остыла. Потрогав воду рукой, она решила, что и так сойдет, ей не привыкать мыться в реке, так что это даже роскошь. Раздевшись, Милли подняла ногу, чтобы залезть в ванну, и оторопела: по внутренней стороне ее бедра стекала капля крови.

– Няня, подойди сюда! – в панике почти закричала она. – Я что, умираю?

Няня, войдя в комнату и увидев кровь, закружилась вокруг девушки, как гусыня вокруг своих гусят. Усадив свою подопечную в ванну, развернулась и умчалась так быстро, что та даже не успела опомниться. Через несколько минут снова ворвалась в ванную и, причитая, стала поливать ее волосы водой, затем достала душистое мыло и, что-то бормоча себе под нос, начала их намыливать. Не выдержав, Милли вырвалась из рук няни и, повернувшись к ней лицом, строго спросила.

– Няня, ответь. Я что, умираю?

– Ну что ты, милая, нет! Ты просто стала девушкой! Конечно, я должна была раньше тебе обо всем поведать, да только все не решалась. Думала, что еще рановато, а ты вон уже какая взрослая, я даже не заметила, как ты выросла! – Нянюшка села на стул возле ванны и, сложив руки на коленях, заплакала.

– Нянюшка, любимая, ты что? Не плачь, пожалуйста, все же хорошо. – Девушка потянулась из ванны и, взяв няню за руку, притянула ее к себе и расцеловала в обе щеки. – Давай так, я сейчас помоюсь, а ты пока посиди у камина и попей чаю, чтобы успокоиться, а когда я лягу в постель, ты мне все расскажешь, ладно? Только не реви, пожалуйста, а то я тоже буду плакать.

Нянюшка, вытирая щеки от воды и слез, замотала головой и отправилась в спальню, Эмиллия же быстро помылась, так как ей не терпелось услышать, что это за кровь и как долго она будет идти. Надев халат и обернув волосы полотенцем, она вошла в комнату и обнаружила няню сидящей на кровати. Перед ней стояла очень красивая резная шкатулка из дерева, инкрустированная драгоценными камнями ярко красного цвета. Няня очень осторожно, с благоговением открыла крышку и, похлопав по кровати рукой, пригласила Милли сесть рядом.

– Это все, что осталось от твоей матери, только я знала, где она ее прячет. Когда ты была еще в колыбельке, моя Лорейн попросила меня, если с ней что-нибудь случится, в день, когда ты станешь девушкой, отдать тебе этот браслет, – няня бережно, будто боясь разбить, достала из шкатулки необычайно красивую вещь и трясущимися руками передала ее подопечной.

Милли взяла браслет, но не могла его разглядеть из-за слез. Когда-то эту вещь держала в руках ее мама, даже если бы это была просто деревяшка, для девушки она была бы величайшей драгоценностью на свете. Милли утерла слезы рукавом и поднесла браслет к лампе, чтобы лучше его рассмотреть. Как только на него упали отблески пламени, он вспыхнул огнем прямо в руках Эмиллии. Девушка, испугавшись, выронила его на постель, и он в ту же секунду погас.

Ничего не понимая, Милли подняла полный удивления взгляд на няню. Та, с улыбкой глядя на подопечную, шепотом, будто они заговорщики, начала свой рассказ:

– Не бойся, он тебя не обожжет, для тебя он безвреден.

– Но как, я не понимаю? – Милли не верила своим глазам.

– Ты все поймешь, когда я тебе поведаю, кем была твоя мать и кто ты. Но торопись, у нас мало времени, – няня взяла браслет и вложила его в руки Эмиллии. – Рассмотри его, познакомься и впусти в себя его магию.

– Что? Какую магию?

– Я же тебе говорю, твоя мама была необычной женщиной, так же, как и ты. Если ты мне веришь, делай то, что я тебе говорю, после я все тебе расскажу.

Эмиллия осторожно поднесла браслет к свету, и он опять вспыхнул. В этот раз она вздрогнула, но украшение не уронила. Огонь браслета разгорался все сильней, и по ее рукам начало растекаться приятное тепло. Она разглядела, что на браслете, который был сделан из незнакомого ей металла, похожего на темное серебро, выложен рубинами какой-то символ. Пока девушка рассматривала рисунок, браслет засветился так сильно, что ослепил Милли, и передо ней, а может, это все было в ее голове, появилось видение. Ее мама, еще совсем юная, в красивых красных одеяниях, стояла на коленях перед очень старым седым человеком, который надевал ей на предплечье точно такой же браслет. Милли вздрогнула, и видение исчезло, взглянув на няню, она поняла, что так и должно быть. Та же очень осторожно взяла браслет и велела ей освободить левую руку от одежды до плеча. Милли задрала рукав и протянула руку няне.

– Будет немного больно, но ты не бойся, это скоро пройдет. Готова, моя девочка?

Девушка уверенно кивнула и замерла. Няня бережно надела браслет на ее предплечье. Как только она убрала руки, он снова засветился и начал, прожигая плоть, погружаться под кожу. Милли задыхалась от боли, но изо всех сил сдерживала крик, чтобы никто не услышал. Через несколько мгновений боль резко прекратилась, и огонь погас. Девушка неуверенно взглянула на руку, где только что ощущала неимоверную боль, и не поверила своим глазам. Браслета не было, зато на руке от того места, куда он вошел, вверх и вниз растянулся необычайно красивый орнамент, и под кожей светились рубины. Она посмотрела на няню, а та не сводила удивленных глаз с рисунка на ее руке.

– Нянюшка, что-то не так?

– Нет, все хорошо. Только я никогда не видела такого яркого и большого рисунка, да к тому же камни светятся даже под кожей, наверное, это хороший знак. Как ты, хорошо себя чувствуешь?

– Да, отлично. А у кого ты раньше видела такие рисунки?

Няня заулыбалась и, закатав рукав на левой руке, открыла ей свою татуировку. Милли не верила своим глазам: как, няня тоже особенная?

– У твоей мамы тоже был рисунок, больше, чем у меня, так как она из древнейшего рода, но намного меньше, чем у тебя. Поэтому я и удивилась. Видишь ли, она вышла замуж за простого человека, и мы думали, что в тебе будет очень мало магии, но, похоже, мы ошибались.

– Я ничего не понимаю, откуда эта магия и какая она? Сколько живу, ни разу не видела ничего магического!

– Ложись, детка, а я расскажу тебе все, что тебя интересует.

Девушка сняла с головы полотенце и протянула его няне, а сама залезла под одеяло и приготовилась слушать. Нянюшка повесила полотенце на спинку стула у камина и, присев на край кровати, подоткнула Милли одеяло, а потом тихо заговорила:

– Это было уже очень давно, я тогда была совсем девочкой. Я служила в доме отца твоей матери. Это было счастливое время, твой дедушка был очень добрый и справедливый шерун. Так в нашем мире зовут хозяина земли, как в вашем – лордов. Мой отец служил в охране шеруна и был очень уважаемым человеком, но однажды на нашу землю пришла беда, весь наш мир погрузился в хаос после необычайно сильных землетрясений. Многие тогда погибли под завалами, в том числе и мой отец, иные умерли после от каких-то неведомых болезней, я тоже заразилась, но меня вылечили, хотя и не без последствий. Я осталась бесплодной. Год за годом мы восстанавливали свой мир и приводили его в порядок. Я вышла замуж за одного из воинов твоего деда и была очень счастлива. Через несколько лет наш шерун женился на прекрасной девушке из соседних земель, и у них родилась твоя мама, моя маленькая Лорейн. – няня вытерла набежавшие слезы и продолжила. – Так как я не могла иметь своих детей, я пришла к шеруну, попросила принять меня няней его дочери и поклялась оберегать ее ценой своей жизни. Господин и его жена с радостью приняли мое предложение, и мы с мужем переехали в его замок. На многие годы в моем сердце поселились покой и счастье, но ничто не бывает вечным. В одном из походов случился несчастный случай, и мой дорогой супруг погиб. Но у меня осталась моя Лорейн, к тому времени ей было уже шестнадцать лет, и мы с ней стали очень близки, так как ее матушка была занята другими детьми, которые рождались с завидной регулярностью. К тому времени у Лорейн было три младших брата и четыре сестры. Через несколько лет после землетрясений в лесу был обнаружен разлом во времени, проход в другой мир, вот этот. Наши старейшины очень долго думали, что с этим делать, и решили послать в разлом разведчиков. Так два наших мира начали общаться и торговать между собой. Очень часто в столице устраивали приемы в честь гостей, пришедших из разлома, в один из таких праздников твоя мать встретила твоего отца и влюбилась без памяти. Но твой дед не доверял ему и отказывался выдать дочь за него замуж, однако Лорейн решила по-своему и сбежала со своим любимым. К тому времени, когда ее нашли, она была беременна Эдвардом, поэтому им разрешили пожениться. Твой дед очень переживал и попросил меня остаться в этом мире с его дочерью, присмотреть за ней, но я уже сама все решила. Я просто не могла оставить Лорейн, так как считала ее своей дочерью. Когда моя девочка родила Эдварда, твой отец потребовал у отца Лорейн ее приданое, он заявил, что не собирается кормить еще один лишний рот. Твой дед отдал приданое дочери, но, когда подписывался брачный договор, твой отец не обратил внимания на один пункт, в котором оговаривалось, что приданым может распоряжаться только Лорейн. Узнав об этом, твой отец пришел в ярость – тогда он впервые избил твою мать.

– Подожди, как избил?! Я не знала, что отец избивал маму! Но почему она позволила, она же могла воспользоваться магией или попросить помощи у моего деда? Кстати, в чем заключалась ее магия? А моя?

– Подожди немного, мы до всего дойдем. Какая же ты неугомонная, совсем как твоя мать, – няня опять подоткнула одеяло и продолжила. – Магия нашего мира заключается в том, что мы умеем соединяться с природой и животными. У каждого клана своя способность, но при этом каждый из нас может развить свой дар и способность по-разному. Например, твоей матери была дарована способность вызывать грозы и усмирять их, но она развила ее и научилась повелевать ветром. Она могла бы и дальше развивать свой дар, но в этом мире он пропал, что очень бесило твоего отца. Он надеялся с ее помощью захватить другие земли и получить больше власти и денег и был очень разочарован, когда не получил ни того, ни другого. А моя Лорейн поняла, как сильно ошиблась на его счет, но уже было поздно. Она добровольно ушла из родного мира и отказалась от своей магии. Она не могла просить помощи у родителей, так как ей было очень стыдно за свой поступок, она считала, что предала отца и не заслуживает его прощения. Только раз она обратилась к нему, в день, когда твой отец решил выдать тебя замуж без твоего согласия. Видишь ли, по нашим законам, родители могут договориться и даже подписать договор о браке, пока дети еще маленькие, но если кто-то из детей вырастет и не захочет сочетаться браком с этим человеком, его не могут заставить. Все должно быть по обоюдному согласию. Поэтому твой дед и не мог забрать Лорейн силой, хотя очень долго ее уговаривал и просил вернуться, несмотря на то, что она была беременна, он даже был рад, что станет дедом.

– Но почему дедушка не помог?

– Он не успел. В тот день после подписания твоего брачного договора Лорейн собрала свою последнюю магию и по ветру пустила призыв о помощи своему отцу, она просила забрать тебя и Эда к себе и заботливо воспитать вас во имя любви, которую он испытывал когда-то к ней. Но в ту ночь на нас напали, как ты помнишь, и потом король этих земель соорудил вокруг портала каменную стену и выставил войска, чтобы охранять вход в наш мир, разорвав всякие связи с ним. Видишь ли, твой отец – его двоюродный брат. Хотя они и не общались, потому что никто не любил твоего отца, король не мог простить такого унижения.

– Так ты знаешь, кто на нас напал в ту ужасную ночь и по какой причине?

– Да, я знаю, кто напал, но не знаю почему. Твоя мать обвиняла твоего отца, я слышала, как она на него кричала, но она не успела мне все рассказать, ее убили.

– Кто бы ни был виноват, она не заслужила смерти, и я не успокоюсь, пока не отомщу. Расскажи мне, кто эти звери и где мне их найти?

– Не надо, деточка моя, не лезь в это. Придет время, все встанет на свои места, и каждый ответит за свои поступки. Я уверена, что смерть Лорейн не останется безнаказанной, но и тебе придется отвечать за содеянное. – Няня смахнула навернувшиеся на глаза слезы и, глубоко вздохнув, погрузилась в свои мысли.

Эмиллия сидела и думала, что няня по-своему права, но она не могла просто жить дальше, как ни в чем не бывало, пока убийца ее матери не наказан и, возможно, продолжает убивать ни в чем не повинных людей. Кто, если не она, отомстит за маму, пусть даже ценой собственной жизни и погибели души?

Милли взглянула на няню, и ей показалось, что за последнюю минуту та очень состарилась: под глазами ее залегли тени, морщинки по всему лицу стали более глубокими и выразительными. Протянув руку, девушка погладила няню по голове, и та, будто очнувшись от сна, вздрогнула.

– Прости, моя девочка, я немного задумалась. Ты уже, наверное, спать хочешь, а тут я со своими историями.

– Ну что ты, нянюшка, я думала, ты мне еще про маму расскажешь.

– Не сегодня, Эмиллия, я уже устала. Самое главное, что мы успели надеть ритуальный браслет именно в момент взросления, думаю, что со временем твоя магия будет очень сильной, даже мощнее, чем у твоей матери.

– В чем заключается моя магия, что я могу?

– Не знаю, деточка, сейчас твоя задача – разобраться со своими силами и усердно тренироваться. Хотя на этой земле тебе будет очень трудно. Ну, сейчас спи, займемся этим завтра, – нянюшка поправила подушку, поцеловала подопечную в лоб и, потушив лампу, вышла из комнаты.

Милли еще очень долго думала о событиях сегодняшнего вечера и уснула с мыслями, что ей непременно надо за портал, чтобы попасть на родину ее мамы…

Из воспоминаний ее вывел внезапный порыв очень сильного и холодного ветра. Взглянув на небо, Милли увидела низкие черные тучи, с огромной скоростью несущиеся в сторону замка. Быстро встав, она свистом позвала Верного и поспешила к дороге, не хотелось ей ехать домой в грозу, поэтому надо бы поторопиться.

Домой она добралась уже затемно, вся мокрая и промерзшая до костей. Вверив коня в надежные руки конюха, Милли вошла в замок через кухню, чтобы не встречаться с Коллом. На кухне, несмотря на позднее время, вовсю кипела работа. Увидев молодую хозяйку, главная кухарка начала причитать, что не пристало юной леди до ночи гулять по улице, да еще без сопровождения.

– Не дай всевышний, чтобы Вас в таком виде увидели лорд Колл или наши гости, не ровен час еще откажутся от свадьбы.

– Какой свадьбы? – в душу Эмиллии стало медленно заползать нехорошее чувство безысходности.

– Как какой, Вашей! Ох, как же Вам повезло, что Ваш покойный батюшка успел-таки устроить Вашу судьбу, а то пришлось бы всю жизнь в девках провести. Наверняка никто не захотел бы жениться на такой, как Вы.

– Какой такой? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросила Милли.

– Ох, госпожа, простите меня! Я совсем не это имела в виду, я просто хотела сказать…

– Хватит! Остановись, мне наплевать на то, что вы обо мне думаете! Лучше скажи, что за гости прибыли в замок и где они сейчас находятся.

– Это ваш жених и несколько его родственников – не знаю, кто именно – сидят в главном зале, ужинают.

Эмиллия развернулась и направилась в свою комнату. Проходя мимо кабинета Колла, она услышала разговор и, узнав голос лорда Элбриджа, замерла на месте. Девушка понимала, что подслушивать чужие разговоры неприлично, но именно в этот момент речь зашла о ней, и говорили собеседники очень громко, так что ей даже не пришлось напрягать слух.

– Эмиллии не только не привили хорошие манеры, но и наоборот, позволили ей делать, что душе угодно, поэтому я еще не решил, дам я согласие на этот брак или нет, – голос лорда Элбриджа перешел на визг.

– Пожалуйста, это Ваше право, но не забывайте, что в этом случае Вам придется выложить кругленькую сумму, такой, кажется, Вы подписали договор с моим батюшкой, – голос Колла звучал более твердо и немного снисходительно. – Давайте этот вопрос оставим на потом, я Вас позвал поговорить о более важных делах. Правильно ли я понимаю, что после свадьбы Вы и Ваш сын отправляетесь вместе с принцем Карлом за портал налаживать дипломатические отношения?

– Правильно понимаете, но Вам-то до этого какое дело?

– Никакого, простое любопытство. Мне непонятно, Эмиллия отправится с вами? Видите ли, после вашей свадьбы мне не хотелось бы брать на себя ответственность за нее, поэтому я и спрашиваю, возьмете ли вы ее с собой?

– Если все-таки свадьба состоится, скорее всего, ее мы отправим в наш замок ждать своего мужа, как и подобает достойной жене и благочестивой даме.

– Меня все устраивает, не хотелось бы мне переживать за сестру, мало ли что может случиться в долгой дороге.

В кабинете послышался скрип кресла, и Милли решила, что пора уходить. Осторожно пройдя по коридору, она проскользнула в спальню и тихо прикрыла дверь. Ей навстречу поспешила нянюшка и, качая головой, заворчала:

– Милли, малышка моя, ну наконец-то! Я уже вся извелась, такой дождь, а ты где-то там, в такую погоду.

– Нянюшка, успокойся, все хорошо. Я уже вернулась.

– Ты Колла и гостей видела?

– Нет, не хочу сегодня никого видеть.

– Ну, ты хотя бы знаешь, зачем они здесь?

– Знаю.

– И что?

– Что? Няня, говори конкретно, чего ты от меня хочешь? Мне сегодня не до разгадывания твоих мыслей.

– Ну, я хотела понять, как ты к этому относишься, чего мне от тебя ждать?

– Не переживай, истерик не будет, по крайней мере сегодня. А завтра посмотрим, – Милли стала быстро раздеваться и прямиком отправилась в ванную комнату.

Погрузившись в теплую воду, она поняла, как замерзла, поэтому попросила няню добавить горячей воды и принялась раздумывать, как ей дальше поступать. Выйти за этого слюнтяя и отправиться с ним за портал или сбежать, прихватив накопленные деньги, и, упав императору в ноги, просить его о помощи? В конце концов поняв, что от усталости нет сил даже думать, девушка отправилась спать, решив, что будет действовать по ситуации.

Проснувшись рано утром, Эмиллия застала в комнате няню с приготовленным для выхода к завтраку нарядом, который она аккуратно разглаживала, бормоча себе что-то под нос.

– Еще толком не рассвело, а ты уже на ногах. Поберегла бы ты себя.

– Ох, малышка, ты уже проснулась. Не переживай за меня, со мной все хорошо, а вот ты должна быть осторожна, – последнюю фразу няня почти прошептала.

– Что-то случилось, няня? – девушка в один момент проснулась окончательно.

– Не знаю, как тебе сказать. – начала няня. – Просто сегодня утром я случайно подслушала разговор лорда Колла и лорда Элбриджа.

– Не томи, няня, рассказывай, – Милли начала терять терпение.

– Они говорили о тебе, то есть о твоем поведении. Я не расслышала всей беседы, но смысл поняла. В общем, они обсуждали то, что после свадьбы твой будущий муж при соблюдении всех законов объявит тебя невменяемой, а Колл подтвердит, что ты действительно вела себя не как нормальная девушка, и после развода тебя поместят в лечебницу.

Милли была сама не своя от гнева. Как родной брат так мог поступать с ней, в голове не укладывалось! Соскочив с кровати, она начала метаться по комнате из угла в угол. Нянюшка пытаясь ее успокоить, носилась за ней следом. Тут в голову Милли пришла мысль – она резко повернулась к няне, и та, не ожидав этого, врезалась прямо в нее.

– Милли, ты меня убить решила, чтобы я не мучилась? – проворчала няня, потирая ушибленный лоб.

– Нянюшка, о соблюдении каких законов ты говорила?

– Как каких, ты что, не знаешь?

– Нет, не знаю. Я в общем знаю, чем занимаются муж и жена, оставшись наедине. Но в том, что касается юридических аспектов брака, я полный ноль.

– Ну если кратко, то ваш брак не является действительным до исполнения супружеского долга, а твое приданое супруг получит только после рождения ребенка. Твой отец внес этот пункт, боялся, что наследников не будет.

– Почему он этого боялся? Колл женат и, скорее всего, если бы он почаще на свою жену внимание обращал, а не по дешевым девкам бегал, Гвен давно бы уже родила.

– Милая, ты что, не знаешь? Колл не может иметь детей.

– Как так, почему?

– Если честно, я не знаю подробностей.

– Ладно, потом узнаем. Сейчас нужно думать, как поступить, – Милли принялась за свой туалет, при этом придумывая план действий.

В главном зале было людно и очень шумно. За большим столом сидели как минимум пятнадцать мужчин и две женщины. Мужчины что-то бурно обсуждали, и не составляло труда заметить, что они уже изрядно навеселе, хотя было еще утро, а женщины молча ели и делали вид, будто не слышат непристойных разговоров за столом, ну вылитые монашки. Войдя в зал, Эмиллия остановилась и дождалась, пока все присутствующие воззрятся на нее. Выждав недолгую паузу, она сделала элегантный реверанс и, потупив взор, обратилась к Коллу:

– Простите, пожалуйста, за опоздание, я очень долго приводила себя в порядок. Не могла же я выйти к дорогим гостям в неприглядном виде. Тем более что среди наших гостей мой будущий муж, – еще раз присев, она подняла взгляд и обратилась к лорду Элбриджу. – Не сочтите мою просьбу за наглость, но не разрешите ли Вы мне присесть рядом с Вашим сыном, мне бы очень хотелось с ним поближе познакомиться.

Милли чуть не рассмеялась в голос, глядя на изумленно уставившихся на нее людей, а посмотреть было на что. Никогда она не тратила столько времени на свой туалет, но все было не зря, так прекрасно она еще не выглядела. Темно-синее облегающее платье выгодно подчеркивало небольшую, но высокую и полную грудь, хрупкие плечи, изящные руки и талию такую тонкую, что, казалось, можно охватить ее руками. Ниже талии ткань переходила в пышную юбку, которая делала бедра Милли еще привлекательнее. Золотой рисунок по подолу, верху лифа и рукавам потрясающе сочетался с желтой нижней юбкой, край который кокетливо выглядывал из-под платья. Голову девушки украшала замысловатая прическа, из которой до самого пояса свисал густой хвост с закрученным концом. Никаких украшений Милли специально не стала надевать, чтобы не портить впечатление невинности и скромности, но при этом выгодно подчеркнула яркий медный цвет волос и зеленые глаза, столь ненавистные окружающим.

Первым из ступора вышел лорд Элбридж. Заикаясь, он выгнал какого-то родственника с места между собой и сыном и вышел из-за стола, поспешив к будущей невестке:

– Конечно, дорогая моя, любой Ваш каприз! – он взял Милли под локоть и проводил к столу, придвинул ей стул и сел рядом, не сводя глаз с ее декольте.

Мельком взглянув на сидящих за столом мужчин, девушка подумала, что даже если бы она им сейчас корчила рожи, они бы этого не заметили, все взгляды были обращены на ее грудь, только женщины и Колл пристально смотрели в лицо девушки. Эмиллия улыбнулась брату и обратилась к сидящему рядом Альфреду:

– Доброе утро, сэр Альфред, как Вам спалось? – ее голос звучал, как весенний ручеек, но собеседник не сразу уловил смысл вопроса.

Подняв растерянный взгляд, он спросил:

– Что, простите?

Милли повторила вопрос и стеснительно улыбнулась.

– Спасибо, замечательно спал. Но боюсь, что после нашей встречи больше не усну! – проворковал ее жених и от самодовольства покрылся красными пятнами, ну вылитая жаба!

Эмиллия сделала вид, будто ей польстили его слова, и, опустив глаза, принялась за завтрак. Во время трапезы она старалась не поднимать глаз, чтобы никто не увидел презрения в ее взгляде и не раскрыл ее спектакль, но при этом вслушивалась в разговоры присутствующих – и не зря. Так она узнала, что отношения между этим миром и тем, что за порталом, налаживаются, и на новой встрече будут присутствовать шеруны всех земель, в том числе и «зверюга», что ей было на руку. И что ее будущий муж и его отец не поедут в столицу, а встретятся с принцем Карлом у портала, поскольку Альфреду приспичило подольше побыть с молодой женой. После этой просьбы все присутствующие начали отпускать скабрезные шутки в их сторону, и Альфред поддерживал их с гордым видом. Он так разошелся, что в какой-то момент даже попытался обнять Милли, на что Колл сделал ему замечание. Первый раз в жизни девушка была благодарна своему брату, если бы не он, весь ее маскарад пошел бы прахом, Милли уже хотела воткнуть вилку в глаз своему жениху.

Заметив румянец на ее щеках, все решили что она тоже не прочь подольше побыть с Альфредом, и шутки посыпались с новой силой. Милли же сидела и думала, как бы ей не убить до свадьбы этого напыщенного болвана. К концу завтрака решили, что венчание пройдет раньше, чем планировалось, и на подготовку отвели всего три дня. Эмиллия сочла это хорошим поводом уйти. Встав из-за стола, она извинилась и, сказав, что ей необходимо готовиться к свадьбе, покинула зал.

Войдя в свою комнату, она рухнула на кровать и попыталась унять чувство омерзения, охватившее все ее нутро. Так Милли лежала, пока к ней не влетела нянюшка, вся запыхавшаяся от быстрой ходьбы. Присев на край кровати, она долго не могла отдышаться, а когда пришла в себя, быстро заговорила:

– Весь замок сошел с ума: все только и говорят, какая ты прекрасная и милая, и как повезло лорду Элбриджу с невестой! У них что, с мозгами что-то не так, как можно было поверить в этот маскарад? Ладно, чужие, но жители замка, даже Колл нахваливал тебя гостям!

– Не бери в голову, это тоже спектакль. Колла так просто не провести, а жители замка хотят от меня избавится, вот и нахваливают меня пришлым.

– Ты что, думаешь, у тебя не вышло? – няня сразу стала очень серьезной.

– Я и не надеялась, что в мою благовоспитанность поверят Колл и местные, мой спектакль был нацелен на гостей, а именно – на лорда Элбриджа и его сына. Это их мне надо уговорить взять меня за портал, – она потерла разболевшиеся виски и медленно села.

– Так ты все-таки решилась? И оставишь меня здесь? – няня даже не стала скрывать слез и сразу как-то поникла. – Что прикажешь мне делать здесь одной?

– Нянюшка, как ты могла подумать такое? – Милли обняла няню, и та прижалась к ней, как ребенок. – Ты самый близкий и родной мой человек, не считая Эда, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы взять тебя с собой! – поцеловав няню в макушку, она встала и начала раздеваться. – Ты мне веришь?

– Конечно, верю, но, попав за портал, что ты будешь делать дальше?

– Потом и решим, главное – вернуть тебя на родину и избавиться от Колла, а также от лорда Элбриджа и его сыночка, – продолжая раздеваться, девушка прятала взгляд от няни, которая всегда понимала по глазам, когда ей врут, и от этого на душе было так плохо, что Милли с трудом сдержала слезы.

Три дня прошли как в тумане, Эмиллия только и делала, что строила из себя благородную девицу, и каждый раз натыкалась на сверлящий взгляд Колла. По ее спине даже холодок проходил от боязни, что брат в один момент закончит сей спектакль, но он почему-то молчал, лишь раз попытался с ней заговорить при гостях, но Милли уклонилась от беседы, сославшись на то, что очень занята подготовкой к свадьбе, и удалилась в свою комнату. Она вообще в последние дни пыталась как можно больше находиться в комнате, потому что изо всех сил сдерживала желание убить кого-нибудь, особенно Альфреда. В какой-то момент ей стало его даже жалко, Милли показалось, что он искренне к ней привязался, на что няня говорила, что это просто его желание поскорее затащить ее в постель и как только это случится, вся привязанность мигом испарится. Милли не стала с ней спорить – смысла нет, ведь полноценной женой ему она не собиралась становиться.

В ночь перед свадьбой девушка сделала вылазку в свой укромный уголок и забрала оружие, наверняка оно понадобится ей за порталом. Нянюшка очень переживала, боясь что ее заметят и весь план пойдет прахом. Но все прошло хорошо. И вот утром Милли сидела перед зеркалом в своей комнате, и нянюшка колдовала над ее прической, а оружие было упаковано в сундук.

День выдался как никогда солнечный, и после обеда во дворе замка собралось очень много народу из ближайших деревень. Не то что бы все пришли порадоваться за Эмиллию, просто бесплатное угощение и желание посмотреть, как она изменилась, привело всех сюда – слухи здесь распространялись со скоростью грома. Выйдя из замка под руку с Коллом, она увидела восхищенные взгляды всех присутствующих, а самые смелые даже выкрикивали, что в жизни бы не узнали в ней ту девушку в мужских одеждах. Не обращая внимания на реакцию толпы, жених и невеста проследовали в сторону церкви, на ступенях которой стояло не меньше людей, чем во дворе. Милли отлично понимала, что эта свадьба – фарс, но у нее все равно подгибались колени. Волновалась она не из-за церемонии, а от мыслей сработает ли ее план, или нет. Если что-то пойдет не так, она лучше умрет, чем позволит Альфреду к ней прикоснуться. Колл, возможно, почувствовал волнение сестры и первый раз в жизни проявил себя как брат, приобняв ее за талию, поддерживал, чтобы она не упала. Удивленно на него взглянув, Милли хотела съязвить, но язык как будто прилип к небу. Он усмехнулся и сказал:

– Если честно, я думал что твои резкие перемены не к добру и что ты сбежишь перед самой свадьбой, но, честно сказать, я удивлен. Даже немного тебе сочувствую, зная сексуальные предпочтения твоего супруга.

Колл усмехнулся, и она поняла, что его забота – это всего лишь спектакль. Резко убрав его руку со своей талии, Милли выпрямилась и, как учила мама, с гордо поднятой головой проследовала к церкви. Если бы Колл знал, что именно его сарказм придал ей сил для исполнения планов, он дважды подумал бы, прежде чем открывать свой рот.

Что происходило дальше, Милли помнила смутно – все свои мысли она сосредоточила на том, чтобы вытерпеть мучения. Особенно тяжело дался ей поцелуй мужа после церемонии. Как же ей хотелось откусить его язык, который Альфред попытался засунуть прямо ей в рот! За столом он постоянно пытался ее обнять и поцеловать, но Милли делала вид что смущена, и тогда в их сторону летели непристойные шутки. По всей видимости, лорд Элбридж был очень доволен своей невесткой, чего она и добивалась, так как прежде, чем отправить молодых в спальню, он подошел к ним и, обняв Эмиллию, сказал:

– Если честно, про тебя ходили дурные слухи, и я уже начал сомневаться в правильности своего выбора. Но теперь я вижу, что не всем слухам можно верить: такой скромной и доброй, но при этом очень красивой девушки я еще не встречал. Если бы ты не была обещана моему сыну, я тебя просто украл бы для себя! – наклонился и расцеловал ее в обе щеки, после развернулся к Альфреду и уже более грозным голосом продолжил. – Сын мой, я надеюсь, ты будешь внимателен к своей невинной жене и проявишь себя как заботливый муж.

– Отец, не надо учить меня тонкостям любви! – начал выходить из себя Альфред, но лорд Элбридж положил руку ему на плечо и сильно сжал.

– Именно потому, что я тебя знаю, учу тебя тонкостям брачной ночи, надеюсь, ты не будешь за счет своей жены повышать свою самооценку, она не виновата, что как мужчина ты можешь проявить себя только с женщиной, – закончил разговор лорд Элбридж и быстро отошел, пытаясь скрыть свое раздражение.

К молодым тут же подошли няня и новая служанка из дома мужа – Милли так и не запомнила, как ее зовут – и, взяв невесту под руки, повели наверх, в спальню. В комнате Милли раздели, помогли помыться и облачили в великолепную ночную рубашку нежного голубого цвета. Единственным минусом этого одеяния была его прозрачность. Взглянув на себя в зеркало, Милли поняла, что через рубашку все видно – ну и где прикажете ей прятать нож? Милли повернулась к няне и вопросительно на нее взглянула. Поняв все без слов, няня порылась в сундуке, достала такого же цвета легкий халат и накинула его поверх сорочки. Милли сделала знак служанке, и та незамедлительно покинула покои. Сама же невеста села перед зеркалом и стала расчесывать волосы, после чего заплела их в тугую косу. Все это время няня молча наблюдала за подопечной, и Эмиллия видела, как она волнуется. Закончив с волосами, Милли встала, подошла к старушке и крепко ее обняла.

– Нянюшка, не переживай, все у нас получится! Ради мамы должно получиться – не знаю как ты, а я чувствую ее присутствие и поддержку.

– Ты тоже? А я думала, что схожу с ума, – няня быстро начала вытирать катившиеся по щекам слезы и, посмотрев Милли в глаза, спросила. – Милая, ты уверена в том, что делаешь?

– Еще как уверена! Ты же не хочешь, чтобы я, как мама, терпела всю жизнь побои и была только игрушкой для утех? – няня быстро замотала головой. – Тогда придерживаемся плана. А теперь иди и не переживай за меня, а я пока подготовлюсь к первой брачной ночи, не зря же говорят, что ее девушка помнит всю жизнь. В нашем случае ее не забудет мой муж! – она ободряюще улыбнулась няне, хотя внутри все сжалось от страха, но отступать было некуда.

Эмиллия сидела перед камином в своих мыслях, когда открылась дверь и в комнату ввалилась толпа пьяных мужиков. Все остались стоять в дверях, а жениха толкнули на середину комнаты. Он чуть не расстелился на полу, но каким-то чудом удержал равновесие. Девушка встала и, поглубже запахнув халат, прижала руки к груди. Заметив это, Альфред громко засмеялся и заикаясь сказал:

– Милая моя женушка, не пристало тебе теперь меня стесняться, и моих друзей тоже. – Пошатываясь, он стал подходить к ней, и Милли в панике отступила за кресло. – Посмотрите только, сама скромность, а до свадьбы бросала в мою сторону такие пылкие взгляды. Я уже прям с трудом дождался этой ночи, пару раз хотел прийти к тебе ночью, но натыкался на твоего братца, и приходилось возвращаться ни с чем! – Он заржал во весь голос, и его веселье подхватили его друзья. Стоя за своим ненадежным прикрытием, Эмиллия лихорадочно думала, что ей делать. Неужели их не оставят одних? Она этого не переживет. Но тут послышался суровый голос лорда Элбриджа, который велел оставить молодых одних, и все незамедлительно покинули спальню. Альфред начал медленно снимать с себя одежду, при этом не сводя глаз с молодой жены.

– Дорогая, не хочешь последовать моему примеру? Никогда не понимал смысла в ваших пеньюарах, все равно их приходится снимать. – Он усмехнулся и продолжил. – К моему сожалению, мой батюшка лишил меня удовольствия поделиться твоей невинностью с друзьями, но ничего, в другой раз, а сегодня я буду учить тебя ублажать мужчин. – Он наклонил голову и, показав на свой мужской орган, который торчал из серых, казавшихся грязными, волос, велел. – Оближи его!

Милли смотрела на его член с насмешкой и презрением. Конечно, она не имела опыта общения с мужчинами, но все равно понимала, что размером тут гордиться не приходилось. Из курчавых волос выглядывала лишь тоненькая головка, а сам ствол даже не показался. Она молча, из последних сил сдерживая смех, прошла мимо Альфреда и, подойдя к двери, закрыла ее на ключ, который повесила себе на шею.

– Умница, девочка, думаю, ты понимаешь, чего я от тебя жду, – сказал Альфред, стоя посреди комнаты со спущенными штанами.

Милли подошла к нему и встала лицом к лицу, опустила глаза вниз и не сдержалась, прыснула. Лицо мужа моментально покрылось красными пятнами от гнева, он замахнулся и ударил ее по лицу. От удара Эмиллия немного пошатнулась и прикрыла ушибленное место рукой, почувствовала во рту привкус крови.

– Сука! Вздумала надо мной смеяться, я научу тебя почтению! – схватив ее за волосы, он попытался поставить жену на колени, при этом заорал так громко, что ей казалось, что весь замок слышал. – Соси, соси, я сказал!

Тут в комнату постучали, и послышался голос кого-то из гостей:

– Простите, пожалуйста, но у вас все в порядке?

– Убирайтесь немедленно и не мешайте мне учить свою жену хорошим манерам!

– Леди Эмиллия, с Вами все в порядке? – послышался настойчивый голос.

– Да, все хорошо, – ответила она хныкающим голосом, при этом улыбаясь мужу в лицо. Альфред немного растерялся и потерял преимущество. Недолго думая, Милли со всей силы ударила его коленкой в пах, при этом закрыв ему рот рукой, чтобы он не закричал. Он упал на колени и уткнулся лицом ей в живот, она быстро подняла сорочку до бедра и, выхватив из ножен клинок, приставила его к горлу мужа:

– Только пискни и лишишься половины и так не очень внушительного хозяйства, понял? – Дорогой супруг быстро закивал, и из его глаз полились слезы. – Бедный мой, тебе больно? – как можно ласковее спросила она, он замотал головой и открыл рот, пытаясь что-то сказать. Милли поднесла палец к его губам и очень тихо произнесла: – Тсссс, пожалей свой член, он тебе этого не простит.

Держа нож у шеи супруга, она обошла его сзади и, наклонившись к самому его уху губами, начала нежно шептать:

– Чтобы избежать еще более внушительных повреждений, я попрошу тебя, мой дорогой супруг, внимательно меня выслушать и полностью выполнять все мои указания, все понятно? – Он кивнул в знак понимания. – Умница, мальчик! – сказала она, подражая ему. – Думаю, ты понимаешь, чего я от тебя жду!

Она отошла от него и села в кресло у камина, напротив него, специально закинув ноги так, чтобы они оголились до самых бедер, открывая ножны с острыми, как бритва, ножами. Его взгляд впился в ноги супруги, и в глазах вспыхнули огоньки вожделения.

– Ну, так слушай, – начала она тихим, но не терпящим возражений голосом, – для всех вокруг сегодня ночью ты вступил в права моего мужа, но запомни, что ты никогда до меня не дотронешься, взамен я никому не расскажу, что у тебя ну очень маленький и что ты не смог со мной справиться. В противном случае я тебя отделаю так, что тебя родной отец не узнает, а утром заявлю, что мне не нужен муж, который не может исполнить супружеский долг. Любая повитуха подтвердит, что я еще не тронута, вот смеха будет! И ты уговоришь отца взять меня и мою няню с вами за портал. Иначе я все расскажу. Взамен на людях я буду вести себя очень уважительно к своему мужу и всем своим видом показывать, как я его люблю и почитаю, согласен?

Во время разговора Альфред не спускал злобного взгляда с ее лица и, немного придя в себя, резко встал, натянул штаны и кинулся к двери. Но не успел он дотронуться до нее, как возле его головы, задев его волосы, воткнулся нож. Альфред остановился, резко повернулся и уставился на руки Эмиллии. Она же демонстративно достала из ножен еще один клинок и, повертев его в руках, начала прицеливаться ему в пах. Он прикрыл руками причинное место и громко икнул.

– Я так понимаю, мы не договорились?

– Договорились, ведьма!

– Не буду с тобой спорить, не пристало это благородной леди. – Она подарила мужу самую приветливую улыбку из своего арсенала. – Ну, теперь спать.

Милли встала и очень медленно начала развязывать пояс халата, Альфред не отрывал от жены похотливого взгляда и, когда она медленно стала к нему подходить, снова икнул.

– Не бойся, я не обижу тебя, если ты будешь соблюдать договор. – Сняв пояс, она указала на его кисти, и он, угадав ее намерение, молча протянул руки. – Как хорошо, когда супруги так понимают друг друга, правда?

Связав ему руки, она указала на кровать. Когда Альфред лег, девушка подошла и связала его ноги, припутав их к спинке кровати, чтобы он наверняка не смог ночью причинить ей вред. После этого она подошла к своей половине кровати, достала нож и немного полоснула им по руке. Капли крови, выступившие на ладони, она уронила на простыню – как-никак муж лишил ее невинности – и, улыбнувшись Альфреду, легла спать.

Следующие несколько дней прошли спокойно: днем молодожены изображали пылких новобрачных, а ночью спали в разных постелях. Альфред попросил его больше не связывать на ночь, он просто кидал на пол одеяло, брал подушку и ложился спать. Нянюшка очень переживала по этому поводу – вдруг он решит напасть, пока Милли спит, но подопечная заверила ее, что при каждом шорохе просыпается, да к тому же вооружена. Уговорить лорда Элбриджа взять их с няней за портал оказалось тоже несложно: Альфред разыграл целый спектакль по поводу того, что ни при каких обстоятельствах не хочет расставаться с женой. Лорд Элбридж был в восторге, что его сын счастлив в браке, и сразу же согласился. Оставалось только дождаться путешествия и ничем себя не выдать.

В ночь перед отъездом Альфред, лежа на полу, долго крутился и не мог заснуть. Не выдержав, Милли присела на кровати и спросила:

– Тебя что-то беспокоит?

Он притих, но вскоре резко сел и спросил:

– Скажи, неужели ты действительно думаешь, что я всю жизнь буду спать на полу? Конечно, я сам виноват, повел себя как какой-то идиот, но ты моя жена, и я требую полноценных отношений.

– А что для тебя полноценные отношения? Это когда ты делишься своей женой с друзьями, или когда ты ее бьешь? Ах, нет, прости, это когда твоя жена не имеет права даже слова против сказать, а должна только выполнять все твои прихоти!

– Прости, я виноват! Но я просто был пьян! Разве мы не можем начать все заново, ничего же страшного не случилось!

– Для тебя не случилось, а меня насильно выдали замуж за нелюбимого человека. Лишили права выбора как мужа, так и возможности отомстить за смерть мамы!

– Так ты хочешь за портал ради мести, а как же я? – он вскочил на ноги и начал ходить из угла в угол. – Ты не понимаешь, что ставишь под удар и меня? А ты не думала, что я просто боюсь тебя потерять?

Остановившись на середине комнаты, он повернулся к ней лицом и, глядя в глаза, почти шепотом сказал:

– А ты не думала, что я мог тебя полюбить? И как я могу помочь тебе отправиться на верную гибель?

Эмиллия сидела на кровати и не верила своим ушам, не мог же он так быстро в нее влюбиться, и даже если это правда, как сделать так, чтобы он не помешал ее планам, но при этом сам не пострадал. Месть за гибель матери для Милли, конечно, на первом месте, но брать на себя вину за смерть мужа она не готова.

– Альфред послушай меня, даже если ты испытываешь ко мне какие то чувства, это не любовь, возможно, просто симпатия. Ты ведь меня даже не знаешь. – Девушка встала с кровати и, закутавшись в плотный халат, села у камина лицом к нему. – При этом я точно могу сказать, что к тебе у меня нет даже симпатии. Но брать на себя ответственность за твою гибель я не буду. Поэтому давай решим все здесь и сейчас.

Он стоял с поникшей головой, и ей стало его немного жаль, но отступать она не собиралась. Если Милли даст ему хоть малейший повод думать, что они смогут остаться вместе, ему будет намного труднее смириться с расставанием.

– У меня возникла идея, как тебе избавиться от нашего брака, но при этом не погубить свою репутацию. На мою мне наплевать! – сказала Милли.

– Но я не хочу избавляться от нашего брака, я впервые в жизни горю желанием провести всю жизнь с одной женщиной и сделать ее счастливой! И эта женщина – ты, и никакая другая мне не нужна! Поэтому давай не будем ничего придумывать, а просто дай мне шанс влюбить тебя в себя. Если по окончании нашего путешествия ты не захочешь остаться со мной, так тому и быть. – Он смотрел ей в глаза прямо, не отворачиваясь, и она впервые в жизни посмотрела на него как на мужчину, но все равно не испытала ни малейшего чувства симпатии, только жалость.

– Пойми, пожалуйста, я никогда не полюблю тебя, возможно, мне не дано любить, только ненавидеть. И я точно знаю, что сюда уже не вернусь никогда! – Она пыталась избавить его от бессмысленной надежды, чтобы он как можно быстрее начал устраивать свою дальнейшую жизнь.

Он резко подошел к своей импровизированной кровати, лег и отвернулся от нее, тем самым давая понять, что разговор окончен. Милли еще немного посидела, глядя на огонь, и тоже пошла спать – завтра предстоял трудный день.

Няню с вещами, которые понадобятся для приемов при дворе, через день после свадьбы отправили в карете с вооруженной охраной к порталу, чтобы не задерживать остальных, так как в экипаже ехать Милли отказалась, а нянюшке верхом уже не выдержать. Она долго сопротивлялась, но Милли дала ей слово, что с ней все будет в порядке и как только няня приедет на место, они ее уже догонят. Поэтому утром предстояло встать пораньше и самой собрать вещи.

Третий день похода заканчивался, на темнеющем к вечеру небе начали показываться небольшие тучки. Эмиллия скакала в самом конце отряда и, задумавшись, разглядывала пейзаж. Там, где она росла, преобладали равнины с редко попадающимися рощами, поэтому ей были в новинку леса и горы, мимо которых они ехали. Когда все остановились на ночлег на берегу огромного озера, противоположного берега которого не было видно, у Милли замерло сердце от такой красоты. Она полночи просидела на берегу, пока все спали, и слушала шепот волн, зная, что сюда уже никогда не вернется, ей хотелось как можно больше увидеть и прочувствовать. Хоть нянюшка и говорила, что за порталом природа намного живописнее, но она все равно другая, и наверняка у Милли не будет времени рассмотреть всю красоту того мира, ведь после того, как она завершит свою месть, ее вряд ли оставят в живых. В своих раздумьях она не заметила, как к ней подъехал Альфред, который все время был настолько обходительным и учтивым, что совесть совсем не давала ей покоя, тем не менее никаких чувств к нему у нее не возникло. Он, конечно, все понимал, но не переставал пытаться соблазнить жену. Альфред показал рукой на небо, где собрались куда более грозные тучи, и сказал:

– Эмиллия, не отставай, видишь, идет гроза, и нам надо поторопиться найти укрытие. Возможно, мне повезет, и сегодня ночью ты настолько замерзнешь, что разрешишь мне себя согреть. – Он подмигнул ей и заулыбался так, будто это уж точно произойдет.

– Конечно, разрешу, прямо на глазах двадцати воинов и твоего отца, – раздраженно ответила она.

Милли настолько бесили попытки мужа влюбить ее, что с трудом удавалось сдержаться, чтобы не ударить его. Глаза Альфреда сразу потухли, и он понуро поскакал вперед. Девушка еще раз взглянула на небо, решила, что муж прав и сегодняшняя ночь будет не из легких, поэтому пришпорила коня и, поравнявшись с остальным отрядом, старалась не отставать. Примерно через час, уже в полной темноте и под проливным дождем, им удалось найти укрытие в виде неглубокой пещеры в скале, вход в которую был прикрыт огромными деревьями. Лошадей пришлось привязать снаружи, так как внутри пещеры было настолько тесно, что некоторые воины остались наполовину под дождем. Добыть дров и развести костер, чтобы хоть немного согреться, не было никакой возможности, да и места для очага тоже не хватало. Поэтому решили поплотней прижаться друг к другу и попытаться хоть немного отдохнуть. Милли затолкали в самую глубь пещеры и усадили на походные мешки. С трудом пробираясь среди людей, к Милли почти подполз Альфред и сунул ей в руки кусок хлеба с сыром и флягу с водой. Усевшись рядом, он молча начал есть свой ужин, время от времени посматривая на нее со странным весельем в глазах. Когда с ужином было покончено, он распустил завязки на плаще, закинул один край на плечи жены, прижал ее к себе, накрыв другим краем обоих. Эмиллия попыталась отстраниться, но Альфред прошептал ей на ухо:

Сиди смирно, во-первых, за нами наблюдает отец, а мы как-никак идеальная пара, а во-вторых, ты оказалась права, – усмехнулся он.

– В чем права? – подняв на него глаза, она не понимала причину его веселья.

– Как в чем? В том, что на глазах отца и еще двадцати мужиков ,соблазнять тебя как-то не очень правильно! Поэтому не бойся, приставать не буду. – Он обвел взглядом пещеру и негромко рассмеялся.

Милли проследила за его взглядом и, представив картину соблазнения, тоже, не сдержавшись, хихикнула. Почти все присутствующие повернули головы в их сторону и смотрели на парочку, как на умалишенных. Они обменялись взглядами и, не выдержав, начали смеяться. Их веселье быстро передалось другим, и воины один за другим начали сначала улыбаться, а затем уже хохотали во весь голос. Кто-то спрашивал, по какому поводу веселье, что приводило к еще пущему хохоту, в итоге смеялись все, даже лорд Элбридж. Потом, прижавшись друг к другу, взрослые мужчины начали травить байки и подтрунивать друг над другом. Милли сначала внимательно слушала их рассказы, но, немного согревшись в объятиях мужа, стала засыпать, в этот момент Альфред наклонился к ее уху и тихо сказал:

– Видишь, не так уж и страшно засыпать в моих руках!

Милли подняла голову, намереваясь ответить, но в этот момент он ее поцеловал.

Тут же начался приступ нового веселья, но ей уже было не смешно, так как центром шуток были они с Альфредом и медовый месяц, вернее, его отсутствие. Неизвестно, как долго продолжалась бы экзекуция Милли, если бы не лорд Элбридж, который пусть и в шуточной форме, но тоном, не терпящим возражений, сказал, чтобы все прекратили ее смущать и, посмотрев на невестку, подмигнул. Со временем все затихли, и по пещере поплыл громкий храп. Эмиллия же сидела, прислонившись к мужу, и думала, что если бы не некоторые обстоятельства и не поведение Альфреда в первую брачную ночь, она вполне могла бы в него влюбиться. Но, видно, судьба не уготовила ей семейного очага и веселого смеха детей. Под эти грустные мысли ее и сморил сон.

Проснулась Милли от громких криков и обнаружила, что сидит на мешках, облокотившись на стену. Альфреда и лорда Элбриджа рядом не было, как и большей части воинов. Находившиеся в пещере замерли с оружием в руках, в боевой стойке. Милли тут же поняла: на них напали. Резко подскочив, она попыталась выбежать из пещеры, но один из воинов поймал ее за воротник и оттащил на место:

– Леди Эмиллия, пожалуйста, сидите на месте, это приказ лорда, – добавил он, когда она грозно на него уставилась.

– Пока мы будем здесь сидеть, их всех перебьют, вы что, не понимаете?

– Мы отлично понимаем всю серьезность происходящего, но нам был дан приказ защищать Вас. ,

– Но мы должны им помочь! Вдруг нападающих намного больше? – Воины переглянулись между собой, и тот, что стоял у самого выхода, сказал:

– Леди верно говорит, их намного больше. Если им сейчас не помочь, толку нам охранять ее, все равно всем крышка!

– Я тоже могу помочь!

Они засмеялись, чем привели девушку в ярость.

– Послушайте вы, в нашей округе нет лучшего лучника, чем я, поэтому дайте мне лук и стрелы, я заберусь повыше и буду вас прикрывать, ясно?! – она сказала это таким тоном, что даже сама себя испугалась.

Воины переглянулись, и один из них, махнув в ее сторону рукой, сказал:

– Вилли, дай ей оружие, не зря же нас предупреждали, что она чокнутая, – с этими словами он вышел наружу и вступил в бой как раз в тот момент, когда нападающие окружили лорда Элбриджа перед входом в пещеру.

Все последовали его примеру, только бедный Вилли стоял и не знал, что делать. В итоге он схватил свой лук и стрелы, сунул их Милли в руки и на бегу прокричал:

– Леди, только осторожно, не пораньтесь!

О такой заботы она чуть не расхохоталась.

Схватив колчан со стрелами, Милли перекинула его через плечо и, уже выбегая из укрытия, по дороге подобрала чей-то меч. Перед ней открылась ужасная картина: их воинов брали в кольцо нападавшие, которых было, как ей показалось, вдвое больше. Недолго думая, она полезла по скале справа от входа в пещеру, разместившись так, чтобы было видно сверху всех. Положила меч и стрелы рядом и, найдя опору ногам, начала стрелять по нападающим. Почти все ее стрелы попали в цель, и через десять минут численное преимущество было на их стороне. Увидев, что бой почти закончен, она спустилась вниз и попыталась зайти в укрытие, но перед самым входом путь ей преградил один из нападающих. Он был ростом не выше Милли, но весьма широк в плечах, с несимметрично длинными руками, очень грязный и лохматый. Его лицо скрывала повязка, но в глазах светилась такая ненависть, что это напугало ее больше всего.

– Сука, это все из-за тебя! – закричал он, прежде чем поднять меч и кинуться на нее. Милли еле успела среагировать и отразила мечем удар, который был такой силы, что она, отлетев более чем на метр, упала на спину. Быстро вскочив на ноги, девушка не успела поднять меч, как противник снова на нее напал. Поняв, что на мечах она с ним не справится, попыталась от него убежать. Но, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, он был очень быстрым и проворным. Так она бежала от него, петляя между деревьев, пока не услышала как он, выругавшись, упал, за что-то запнувшись. Быстро повернувшись к нему лицом, она задрала рубашку и достала из ножен два клинка, приняла боевую стойку и стала ждать, пока он встанет. Он, увидев у нее в руках ножи и поняв, что убегать она больше не собирается, засмеялся и начал медленно вставать.

– Ну ты и дура, неужели думаешь, что этими зубочистками ты со мной справишься?

Милли не стала долго ждать, быстро метнула в него по очереди ножи, один из которых возился в его короткую шею. Он схватился за горло руками и, как будто не веря в происходящее, прежде чем упасть замертво, прохрипел:

– Как?

Эмиллия долго стояла и смотрела, как вокруг него растекается лужа крови, но когда страх за свою жизнь начал отступать, упала на землю, и ее начало сильно рвать. Она, конечно, специально тренировалась, чтобы убить человека, но не этого. От мысли, что она забрала сегодня много жизней, пусть даже защищая свою, ее выворачивало наизнанку. Много времени прошло, прежде чем она немного пришла в себя и смогла сесть. Но когда Милли подняла голову, вокруг нее стояли их воины, оставшиеся в живых, и сочувственно смотрели. Первым в себя пришел Вилли, он подскочил к ней и начал помогать встать, вернее, поднимал ее, так как сил у девушки вообще не было.

– Леди Эмиллия, не переживайте Вы! Так ему и надо, за дело же получил. Где это видано, чтобы воин с мечом за девицей гонялся! Я когда увидел, сам хотел его на куски покромсать, да не успел. А Вы у нас особенная дева, мы теперь за Вами хоть на край света пойдем, Вы нам всем жизнь спасли, жаль только лорда Альфреда не успели. – Он ее уже почти довел до пещеры, но, услышав последние слова, Милли остановилась и спросила:

– Что ты сейчас сказал?

– Ну ты и дурень, Вилли! – высказался кто-то из толпы.

– Я? Так это, послышалось Вам. Ничего я не говорил. – Девушка повернулась к Вилли лицом, схватила его за ворот рубахи и притянула его лицо к своему, ему пришлось сильно наклониться, так как он был выше нее более чем на две головы.

– Говори немедленно, что с Альфредом? – почти зашипела она на него, как змея.

– Так погиб он, леди. Простите!

Больше она ничего не помнила, так как упала без чувств.

Очнулась Милли в пещере, лежа на подстилке из еловых веток, накрытых большой шкурой медведя. В пещеру попадали последние лучи заходящего солнца, и, присев на лежанке, она долго не могла понять, где находится и как сюда попала. Когда в голове прояснилось и память вернулась, она со вздохом откинулась снова на лежанку и стала прокручивать в голове последние события. Ей почему-то не верилось, что теперь она вдова. Конечно, у Эмиллии не было чувств к Альфреду, но это не значит, что она желала ему смерти, хотя и горя из-за утраты Милли не чувствовала. Ее больше беспокоило, как ей теперь попасть за портал, ведь по всем правилам приличия она должна присутствовать на похоронах мужа. Лорд Элбридж наверняка отправится домой с телом сына, а не за портал. Возможно, у нее больше не будет другого случая туда отправиться. Она чувствовала свою беспомощность, на душе становилось тяжело. Почти всю свою жизнь она испытывала желание отомстить за смерть мамы, и вот уже казалось, что она на верном пути, как судьба сделала крутой поворот. Сердце сильно сжалось от тоски, и на глазах появились слезы, но Милли, решительно их смахнув, встала и направилась к выходу. Она сама проникнет за портал, любым способом, даже ценой своей жизни, но сперва отдаст последние почести мужу и воинам, погибшим сегодня.

Выйдя из пещеры, Эмиллия опешила от картины, представшей перед глазами. Вокруг сновали воины в одеждах армии императора, недалеко была установлена огромная походная палатка, перед ней горел костер, от которого по поляне разносился вкуснейший запах еды. Она стояла перед входом в пещеру, вертела головой и не могла решить, что ей делать дальше. К ней на помощь пришел тепло улыбающийся Вилли. Подойдя, он театрально поклонился и весело сказал:

– Леди Элбридж, прошу следовать за мной, Вас ожидает Его Высочество, принц Карл. – Он указал в сторону палатки, а потом, уже почти шепотом, продолжил. – Я понимаю, что Вам сейчас не до приемов, но это в Ваших же интересах.

– В чем дело, Вилли? Что-то произошло, пока я валялась в пещере? – Почему-то своему провожатому она полностью доверяла и ощущала его искреннюю симпатию к себе.

Вилли взял девушку под локоть и повел в сторону палатки, при этом наклонив голову к плечу, тихо сказал:

– Именно в этот момент лорд Элбридж уговаривает принца Карла предоставить ему полную опеку над Вами, а зная, как плохо живется женщинам в его замке, я не могу этого допустить. Должен же я вернуть Вам долг за наши спасенные жизни. Простите, леди, но не говорите никому, что именно я Вам все рассказал, и дальше провожать Вас не буду. Дойдете сами? – Она кивнула в знак согласия, и Вилли в тот же миг испарился.

Собравшись с силами, Милли решительно направилась в сторону палатки. Не время было раскисать, хотя очень хотелось просто вымыться, поесть и уснуть на мягкой кровати. Уже почти подойдя к входу в палатку, она услышала громкий голос свекра, вещавший принцу о том, что его невестка не совсем нормальная. У входа ей навстречу вышел один из охранников и, отодвинув перед ней покрывало, заменяющее дверь, с поклоном сказал:

– Миледи, прошу Вас. И примите наши искренние соболезнования по поводу гибели Вашего мужа и наше восхищение Вашей смелостью!

Милли улыбнулась ему и, поблагодарив за теплые слова, прошла внутрь. На нее в упор уставились добрые глаза принца и злые лорда.

– Кто тебе позволил вваливаться к его светлости без разрешения? – накинулся на нее с ходу свекор и, не дав даже слово вставить, повернулся к принцу и продолжил. – Смотрите, Ваше Величество, у этой девчонки ни капли воспитания, а Вы хотите взять ее ко двору по ту сторону портала. Вы же не желаете, чтобы она Вас там опозорила?

Принц поднял руку, тем самым давая понять лорду, чтобы он замолчал, и, не отрывая глаз от Милли, быстро подошел и крепко ее обнял. Девушка стояла, зажатая в тиски его рук, и не могла понять причину такого внимания к себе. Принц тем временем отодвинув ее от себя за плечи, стал внимательно рассматривать и, сдвинув брови, заботливо, будто ее нянюшка, заговорил:

– Боже, деточка моя, да ты совсем замученная, грязная и наверняка голодная. Немедленно проходи, приведи себя немного в порядок и сразу за стол! – Он взял Милли за локоть и, не обращая внимания на ее возражения, повел вглубь палатки.

Внутри она оказалась намного больше, чем казалась снаружи и, несмотря на то, что была обставлена только всем необходимым, выглядела очень величественно. Посередине стояли стол и несколько стульев красного дерева, по-видимому разборные, чтобы было легче перевозить. В дальнем от входа правом углу на полу лежал высокий матрац, накрытый каким-то незнакомым ей очень пушистым мехом темно-серого цвета. В левом углу была отгорожена таким же материалом, как и сама палатка, небольшая комнатка, вероятно, там помещалась ванна. И несколько ламп висело у самого потолка, освещая все помещение, но при этом свет почти не попадал на спальное место. Принц подвел девушку к отгороженной комнатушке и, отодвинув штору, сказал:

– Это все в Вашем распоряжении. Как только приведете себя в порядок, мы Вас ждем к столу. – Он улыбнулся, и в его глазах светилась такая забота, что у Эмиллии на глаза навернулись слезы. Она быстро наклонила голову, чтобы он не увидел ее слез и, присев в поклоне, ответила:

– Благодарю Вас, Ваше Высочество, я не заставлю себя долго ждать.

– Ну что ты, милая, зови меня просто Карл и не торопись, мы будем ждать столько, сколько нужно, – он повернулся и пошел к выходу, по пути махнув лорду идти за ним.

Тот посмотрел на невестку с угрозой и вышел вслед за принцем. Оставшись одна, Милли осторожно вошла в комнатушки и оторопела. Таких благ цивилизации она и не надеялась увидеть. В глаза сразу же бросилась небольшая ванная из тонкой легкой стали. Приделанный к железному пруту умывальник и небольшое, немного тусклое зеркало. На умывальнике лежали мыло, щетка для волос и баночка с деревянными палочками для чистки зубов. Сбоку висело большое синее полотенце. Она пожалела, что не захватила свой походный мешок, но делать нечего, придется воспользоваться вещами принца. Взглянув на отражение, она чуть не рассмеялась, но при этом ей стало немного стыдно – в таком виде перед членами королевских семей не появляются. Коса вся растрепалась, и в волосах застряли сухие листья, лицо и руки настолько грязные, что не было видно ни кусочка чистой кожи. На левой щеке небольшая припухлость, как от удара, но она даже не помнила, как ее получила, видно, во время боя не обратила на это внимания, а может, когда упала в обморок. Милли только сейчас заметила, что предстала перед Его Высочеством в мужской одежде, и он даже не обратил на это внимания. При этом сколько же ей пришлось выслушать по этому поводу от лорда Элбриджа, девушку даже передернуло. Она быстро расплела косу, вынула листья и, расчесав волосы, снова заплела их. Потом намылила руки и принялась тщательно умываться, наслаждаясь потрясающим запахом сирени. После всех процедур, взглянув еще раз в зеркало и оставшись довольной, позаимствовала у принца палочку для чистки зубов, принялась за дело. Услышав какой-то звук, Милли решила, что вернулись мужчины, и, быстро сполоснув рот водой из кувшина, стоявшего рядом на стуле, поторопилась выйти. Выглянув из комнатушки, она увидела двух молодых девушек, расставлявших на столе блюда и, открыв рот от удивления, не могла даже пошевелиться. Таких красивых, высоких и полуголых девиц она никогда не видела, да и не удивительно, Милли ведь никуда и не ездила. Одна из девушек, заметив ее, что-то тихо сказала другой, и они, повернувшись, стали так же внимательно рассматривать гостью, при этом еле заметно улыбаясь. Увидев все, что хотели, они повернулись и продолжили заниматься своим делом. Эмиллия же, продолжая на них глазеть, не могла сдвинуться с места. У них были белые как снег волосы, заплетенные на висках тонкие косички собраны в высокий хвост, свисающий до бедер. Немного раскосые глаза, длинные пушистые ресницы, как и брови, почти черного цвета. Сами глаза ярко-голубые с темно-зеленым зрачком. Девушки были выше Милли больше чем на голову, хотя у себя в замке ее все считали очень высокой для женщины. Одеты они были в короткие кожаные жилеты без рукавов, с очень глубоким декольте, и не прикрывающие пупка, облегающие кожаные штаны, на поясе которых, помимо какой-то причудливой сабли, висело много небольших ножей. На ногах у них были короткие легкие на вид ботиночки, но с твердой подошвой. Почти все открытые участки их тел покрывали замысловатые узоры, как у нее самой на предплечье, но без камней под кожей и голубого цвета, а не темно-синего, как у нее. Разглядывая девушек, Милли не заметила, что они, закончив свою работу, смотрят в упор на нее уже с явным раздражением. Опомнившись, Эмиллия ойкнула и, отводя глаза, стыдливо произнесла:

– Простите мне мою бестактность. Могу я как-то загладить свою вину? – девушки переглянулись, и одна из них с некоторой долей неприязни спросила:

– Ты что, новая любовница Карла?

Милли чуть не задохнулась от возмущения, но вторая девушка сразу набросилась на первую с грозной тирадой:

– Амина, ты что несешь? Карл же ясно дал понять, что эта девочка – его родственница.

– Ага, конечно! Поэтому он сломя голову несся сюда, чтобы защитить ее? Мне кажется, он к ней неравнодушен, тем более она вся такая маленькая, хорошенькая, ну прям сама невинность. – Она метнула в сторону предполагаемой соперницы гневный взгляд, от которого у Милли волосы на затылке зашевелились. – Я еще раз спрашиваю, не бойся, отвечай: ты его любовница?

– Я и не боюсь! – Милли настолько взбесил вопрос этой наглой девицы, что она не отдавала себе отчет в том, что говорит. – Просто я считаю, что это вообще не твое дело! И отчитываться перед тобой я не обязана.

Вторая девушка засмеялась и, обращаясь к первой, начала подходить к Эмиллии:

– А она и правда смелая, тебе не кажется? – протянув руку, она добавила, – Это моя сестра Амина, а меня зовут Амира. У нашего отца было туго с воображением, поэтому нас путают не только внешне, но и по именам.

Милли не почувствовав от нее неприязни, улыбнулась и, протянув ей руку, ответила:

– Эмиллия. Мне очень приятно с вами познакомиться.

– Нам тоже, не обращай внимания на эту злючку, вообще-то она очень добрая и милая, правда, в основном когда спит. – Амира подмигнула и, повернувшись к сестре, сказала. – Пойдем, а то скоро придут Карл и этот мерзкий тип, будет опять пялиться на наши прелести, при этом бурча о нашем непристойном наряде. Ой, прости, это же твой отец, кажется, он тебя дочерью называл.

– Нет, это мой свекор. Так что извиняться не за что, он мне тоже не очень нравится.

– Видишь, Амина, Эмиллия замужем, и тебе нечего боятся. Карл только твой.

– Вообще-то, Амира, если бы ты была чуточку умней, то запомнила бы, что сына этого слизняка сегодня на рассвете убили, и, возможно, Карл захочет утешить несчастную вдову, или я чего-то не поняла? – спросила она, уже обращаясь к Милли.

– Ты не права только в одном – меня не надо утешать. Хотя, не знаю, я просто еще не пришла в себя, все возможно, – решив немного проучить эту зарвавшуюся хамку, Эмиллия мечтательно закатила глаза и направилась в сторону стола.

Амина с яростью на красивом лице выхватила из ножен на поясе клинок и, указав им в сторону соперницы, спросила:

– А не боишься, что я немного подправлю твое личико?

Милли моментально выдернула из скрытых ножен на запястьях метательные ножи:

– А ты не боишься за свое личико? – ее настолько бесило наглое поведение Амины, что она даже не задумывалась, что та выше и наверняка сильнее, хотя ей не раз приходилось сбивать спесь с куда более крупного противника.

Всего на миг Милли увидела в глазах девушки удивление, которое превратилось в бешенство, Амина была готова уже броситься в атаку, но между ними встала ее сестра:

– Хватит, вы что с ума сошли? Не думаю, что Карлу понравится, если вы поубиваете друг друга! – из приветливой противоположности своей сестры Амира моментально превратилась в разгневанную фурию. – Разошлись немедленно и спрятали оружие!

Эмиллия первая убрала ножи и, глядя в глаза Амины, сказала:

– Прости, наверное, зря я тебя дразнила. Карл – мой троюродный кузен, хотя до этого мы не общались по определенным причинам, кроме родства, нас больше ничего не связывает. Ну и ты в следующий раз, когда знакомишься с какой-то девушкой, не набрасывайся на нее с обвинениями по поводу принца, не все в него влюблены.

Амина еще некоторое время внимательно смотрела на Эмиллию, потом убрала нож и, протянув руку, сказала:

– И ты меня прости, если то, что ты сказала, правда, то никакой опасности я для тебя не представляю, но и подругой тебе не буду. – Она развернулась и вышла.

Амира смотрела вслед сестре печальным взглядом и, когда за ней опустился полог, повернулась и сказала:

– Не обижайся на нее, она хорошая, просто много чего в жизни пережила. Поверь, со временем вы подружитесь, – она обняла Милли и как раз в этот момент в палатку вошли принц с лордом Элбриджем.

– Смотрю, вы не только познакомились, но и подружились. Меня это очень радует! Мне бы хотелось, чтобы во время дальнейшего путешествия моей кузине было бы с кем общаться. Да и уроки по самообороне ей не повредят.

– Карл, Вы, наверное, шутите! Разве не видели, как выскочила отсюда Амина, такой отпор она ни от одного мужчины не встречала. Если Эмиллию еще натренировать, боюсь, она сместит Вас с поста главнокомандующего, – они в один голос засмеялись, а Эмиллия и лорд стояли и смотрели на них.

– Дорогая Амира, я наслышан о смелости кузины, но, к сожалению, не узрел ее лично, но если она с самой Аминой справилась, боюсь, ты права. Не буду испытывать судьбу! – они снова рассмеялись, и он, поцеловав ее в щеку, продолжил. – Прости меня, что не пригласил вас с сестрой с нами отужинать, но нам троим сегодня предстоит очень серьезный разговор, касающийся только нас.

– Милорд, мы все понимаем и нисколечко на вас не в обиде. А теперь приятного всем вечера и спокойной ночи, – она поцеловала принца и Милли в щеки и, пройдя мимо лорда, демонстративно закатила глаза.

Эмиллия не сдержала улыбки и, заметив это, лорд еще сильней нахмурился. Принц, повернувшись к гостье, внимательно рассмотрел ее и удовлетворенно заявил:

– Я был абсолютно уверен, что ты копия своей матери, но под слоем грязи не смог тебя разглядеть, теперь вижу, ты даже превзошла ее, хотя я думал, это невозможно, – он на какой-то момент немного погрустнел, но сразу взяв себя в руки и повел Милли к столу.

Усадив ее, он занял свое место и кивком разрешил сесть лорду. Тот решил сразу начать разговор с наиболее интересующей его темы, поэтому спросил:

– Ваше Высочество, так что Вы решили по поводу Эмиллии?

Карл с нескрываемым презрением посмотрел на него и жестким голосом сказал:

– Я предпочитаю сначала дать спокойно поесть своей гостье и лишь потом узнать ее мнение и желание по этому вопросу, Вам все ясно?

– Конечно, Ваше Высочество, как скажете, – заискивающе пролепетал лорд, при этом недобро взглянув на невестку.

Сначала ужин проходил напряженно, но когда вяло протекающий разговор коснулся сестер, Милли забыла о лорде и засыпала принца вопросами, на которые он с удовольствием отвечал. При этом он оказался очень красноречивым, и каждая его история была расписана как небольшой, но очень красочный, с большой долей шуток, рассказ. На вопрос, откуда они родом и как появились в его отряде, он, не задумываясь, ответил:

– О, Эмиллия, никогда не забуду нашу первую встречу. Эти две мегеры уложили половину моих лучших воинов, при этом никого не убили, лишь ранили или просто вырубили, а меня чуть не лишили очень важного для мужчины органа. И лишь потому, что решили, будто именно мы украли их корову. Представляешь, за корову лишить целую страну будущего наследника! Ну разве после этого можно назвать их нормальными? Нет, конечно, хотя именно это мне в них нравится, но и еще кое-что, думаю, ты меня понимаешь, – подмигнул он и продолжил. – Вообще, они из-за портала. Там живет много племен, как и у нас, но некоторые бросают своих сородичей по понятным только им причинам и уходят жить в пустые земли.

– А пустые они потому, что там никто не живет, или они действительно пустые, я имею в виду без деревьев, без плодородной земли?

– Нет, деревья и растительность там, конечно, есть, так же, как и животные. А вот людей вокруг нет на много верст. И земля эта ничья, ни к одному племени не относится. Так вот, отец их ушел из своего племени, когда они совсем маленькие были. А причина тому очень печальная: его жену, пока он с шеруном тех земель был в походе, сын шеруна, который любил его жену, но она не отвечала ему взаимностью, взял силой. Не вытерпев такого унижения, она взяла дочерей и отвела их к своей матери, оставила там вместе с прощальным письмом, в котором все объяснила мужу, ушла и сбросилась со скалы. Вернувшись и узнав, что случилось, он потребовал поединка чести с виновником смерти его жены. Но шерун, понимая, что его сын, который умеет только пить, не выстоит против лучшего воина, отказал, сославшись на то, что надо еще доказать правдивость написанного ею в письме. Однако безутешный вдовец не смог смириться и однажды, встретив обидчика жены, на главной площади перед всем народом стал его избивать, в ответ тот кричал ему подробности того ужасного дня и, совсем потеряв голову, воин убил насильника. Шерун, естественно, приговорил его к смерти, все жители города собрались на главной площади с требованием его освободить. Шерун побоялся идти против всего народа и опустил его, но потребовал покинуть его земли. Так две эти фурии оказались вдали от родины. Отец их упокоился, а они не захотели вернуться, остались жить вдвоем. Зарабатывали добычей и продажей пушнины, а так как они хорошие охотницы, то денег у них было достаточно. Так вот однажды недалеко от их дома мы разбили лагерь. Как раз в этот день у них украли корову, а может, она сама сбежала, не выдержав жизни с ними, кто знает. Не успел наш лагерь погрузиться в сладкий сон, как повсюду послышалось крики о нападении. Схватив меч, я быстро встал и побежал на шум, мне навстречу неслись мои здоровенные воины, с бешеными глазами крича, что на нас напало целое войско то ли ведьм, то ли призраков, и нам необходимо спасаться бегством. Так как ни в тех, ни в других я не верил, заставил своих воинов идти в бой, и мы ринулись в гущу событий. Картина, которая открылась моим глазам, даже меня ужаснула, а я не робкого десятка, как и мои воины. Лагерь мы разбили посреди леса, и в тусклом свете луны на фоне темного неба, затянутого тучами, над головами моих воинов летали и вырубали их с одного удара черные лохматые ведьмы. Мне казалось, что их не меньше десятка, а то и больше, так быстро они перемещались в воздухе, а их до мурашек страшный смех разносился по лесу не менее пугающим эхом. Взяв себя в руки, а я действительно чуть тогда не наложил в штаны, прости, при леди такого не говорят, но по-другому я сказать не могу, – он улыбнулся и, подмигнув, продолжил, – Так вот, справившись со своим страхом, мы кинулись в бой. Размахивая мечами направо и налево, мы разрезали лишь воздух, но по обе стороны от меня то и дело падали мои воины, вырубленные непонятно как. В итоге нас осталось на ногах всего человек пятнадцать. Атаки ведьм стали реже, и я отдал приказ вытаскивать с поля боя раненых, сам же еще с парой воинов прикрывал остальных. Эти фурии, поняв, что главный я, накинули на меня веревку, до сих пор не понимаю, как они это сделали, я даже не почувствовал, пока меня не потащило вглубь леса с такой силой и скоростью, что через пару метров, ударившись головой о дерево, я потерял сознание. Очнувшись в какойто грязной, очень маленькой пещере, связанным по рукам и ногам, с кляпом во рту, с сильнейшей головной болью, я не мог вспомнить, где я и как сюда попал. Неожиданно кусты, закрывающие вход в пещеру, раздвинулись, и внутрь не вошли, а втекли по воздуху абсолютно черные ведьмы, лишь небесной голубизны глаза выдавали в них людей. Я облегченно вздохнул, пусть страшные, но все-таки женщины, а в общении с дамами я лучший! – Он гордо вскинул голову и, улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, залпом осушил бокал вина. Посмотрев на внимательную слушательницу, принц как-то хитро прищурился и спросил: – Ты веришь мне?

– Конечно, – заверила она его, – я ведь сама видела сестер, они особенные, таких, как они, я еще не видела!

– Глупышка! – засмеялся во весь голос Карл. – Я про то, что я лучший в отношениях с женщинами!

– Конечно, в этом я Вам верю, не зря же Амина от ревности мне чуть голову не оторвала! Но меня больше интересует история сестер, чем Ваши любовные успехи, – засмеявшись, ответила Милли.

Такой легкости в общении с мужчинами у нее не было со времен, когда с ней был Эдвард. Подумав о нем, Милли немного загрустила, и Карл, заметив это, положил свою руку на ее и, по-отечески похлопав, продолжил:

– Влетев в пещеру, они сразу же принялись за меня. Выдернув кляп и пнув меня в бок, одна из них – конечно, это была Амина – стала требовать с меня какую-то корову, которую, как они думали, украли и съели мои люди. Я же был просто обязан после такого коварного поступка не просто вернуть стоимость коровы, но и оплатить им душевный урон. Ничего не понимая, я долго соображал, чего от меня хотят, систематически получая пинки, потом до меня все-таки дошел смысл их претензий. Вы бы видели их лица, когда я катался по земле, не в состоянии вымолвить ни слова от истерического хохота, от мысли, что половина моих воинов погибла из-за какой-то коровы – на тот момент я был уверен в их смерти, не всех, конечно, но все-таки. Они долго смотрели на меня, округлившимися от удивления глазами, и время от времени переговаривались на непонятном мне языке. В итоге, получив еще пару ударов ногой по ребрам и пару трещин в них, я немного успокоился и, сев, обратился к ведьмам:

– Милые дамы, вы серьезно из-за какой-то коровы лишили жизни половины моих воинов, а потом еще требуете возмещения ущерба? Вы вообще в своем уме? Почему нельзя было прийти к нам и спросить напрямую, мы вообще-то не трогали вашу живность, мы не бандиты с большой дороги, а дипломатические послы с земель за порталом. Я наследный принц Карл и, поверьте мне на слово, моя гибель принесет как вашему, так и нашему мирам очень много бед. Поэтому я предлагаю вам по-хорошему договориться и решить все мирным способом. – Они внимательно меня выслушали, и та, что была поспокойнее, то есть Амира, накинулась с криками на сестру:

– Ну и что я тебе говорила! Ты вообще представляешь, что теперь будет, нас и так называют ведьмами, а теперь еще и сумасшедшими будут считать!

– Хватит орать, ты что, действительно ему веришь? – начала защищаться Амина.

– Конечно, верю, посмотри на него – он явно выглядит и говорит, как человек, принадлежащий к высшему обществу. Развяжи его, и мы как-нибудь решим нашу проблему, возникшую по твоей вине.

– Давай выйдем и поговорим на улице, не будем выяснять отношения на его глазах. – Амина взяла сестру за руку и вывела на улицу.

Я сидел и думал, почему они раздражаются на мнение людей, считающих их ведьмами, ведь они сами так выглядят. Через несколько минут девушки вернулись, и Амина, наклонившись ко мне, спросила:

– Если мы тебя отпустим, что нас ждет за нападение на ваш лагерь?

– Ты, наверное, хотела спросить, за смерть моих людей?

– Нет, именно за нападение, уверяю тебя, все твои люди живы. Может быть, они напуганы, и некоторые из них сейчас мучаются головной болью, но они в порядке. – Она повернулась к сестре и, взяв из ее рук какой то странно выгнутый нож, похожий на ритуальный, повернулась ко мне в ожидании ответа, не спуская с меня своих прекрасных глаз. Я сначала не поверил ее словам, но, немного поразмыслив, решил, что все возможно, крови я нигде не видел.

– Если вы говорите правду и мои люди живы, я не буду иметь к вам претензий, но если кто-то из них погиб, я выберу из ваших соплеменников по одному за погибшего, и те обязаны будет отслужить год в моей гвардии.

Девушки переглянулись и странно заулыбались, после чего Амина подошла ко мне и срезала путы. Вернувшись в лагерь, мы обнаружили всех моих воинов живыми, но у некоторых из них были тяжелые травмы, и передвигаться самостоятельно они пока не могли. Увидев нас, выходящих из леса, кто-то схватился за мечи, кто-то начал молиться или кричал, что ведьмы вернулись. На меня даже не сразу обратили внимание, но заметив меня, идущего позади девушек, они немного успокоились, но мечи не опустили. Мне было немного смешно, но при этом и стыдно за моих воинов. Да, это непростые девушки, но мне и в голову не приходило, что пара женщин приведет моих воинов в такой ужас. Почти к ночи вернулся отряд, который был отправлен на мои поиски, и те воины тоже схватились за мечи, увидев ведьм, но услышав мой приказ опустить оружие, немного расслабились. Поняв, что никому ничего не угрожает, я попросил девушек проводить нас до ближайшего города, они согласились немного загладить свою вину и обещали вернуться на рассвете.

Рано утром, сидя у костра за завтраком, я услышал удивленные возгласы воинов и, подняв голову, упал с бревна, в прямом смысле взял и упал. До сих пор некоторые подшучивают надо мной по этому поводу, ну а как было удержаться на месте, когда вместо страшных и лохматых ведьм передо мной стояли такие красотки! По пути мы узнали, что сестры живут одни и только вдвоем разбили наш отряд. Нам всем было очень стыдно, но, несмотря на это, я предложил им остаться с нами, и они, немного подумав, согласились. Вот так мы встретились, и вот уже больше тринадцати лет они полноправные члены нашей небольшой, но дружной семьи. – Принц закончил свой рассказ, и они еще некоторое время сидели молча, погруженные в свои мысли, пока лорд Элбридж не решил нарушить магию безмятежности вокруг, напомнив о серьезном разговоре:

– Это, конечно, очень интересно, но не могли бы мы обсудить дальнейшую судьбу Эмиллии? – тоненьким голосом проворковал он.

Принц, взглянув на него, как на назойливую муху, вздохнул, и, обращаясь к гостье, спросил:

– Эмиллия, лорд Элбридж, как отец твоего покойного мужа, требует полной опеки над тобой. Согласна ли ты вверить свою судьбу и жизнь в его руки? – говоря это, принц был очень напряжен и старался не смотреть Милли в глаза, видно было, что этот разговор ему крайне не приятен.

Милли, не задумываясь не на секунду, ответила:

– Нет!

Лорд открыл рот от удивления, а Карл, моментально повеселев, поднял стакан и, как тост, сказал:

– Так тому и быть! Я не сомневался в твоем ответе, – и, чокнувшись с ней бокалами, выпил все до дна.

Но лорд Элбридж решил не сдаваться, закинув ногу на ногу, он, явно с вызовом в сторону невестки, спокойным тоном провозгласил:

– Дорогая моя невестушка, ты наверняка отдаешь себе отчет, что, отказавшись от моей опеки, ты останешься без средств к существованию? Ведь все твое приданое в день свадьбы перешло в руки моего сына, а, соответственно, после его смерти – в мои, – он самодовольно потягивал вино и, не глядя в ее сторону, расплылся в улыбке, считая, что Милли в ловушке и ей придется согласиться на его опеку. Немного помолчав, Милли медленно, чтобы до лорда дошел смысл ее слов, ответила:

– Дорогой мой свекор, если бы Вы внимательно читали документы, касающиеся моего наследства, а не тот договор, который Вы с моим покойным отцом подписали, то наверняка бы знали, что все деньги мне достались от мамы, и ни мой отец, ни мой брат, ни мой муж, тем более ни мой свекор не имеют права распоряжаться ими без моего согласия. Поэтому бедствовать я точно не буду.

На их глазах лицо лорда сделалась сначала пунцовым, затем белым, как снег, а затем покрылось красными пятнами. Глаза налились кровью и, бросив гневный взгляд в сторону довольного принца, лорд почти закричал:

– Ты врешь, маленькая лгунья, твой отец говорил совсем другое, и договор мы подписали на иных условиях!

– Может быть, Вы и подписали договор с моим отцом на других условиях, но по закону он не имел права распоряжаться наследством, доставшимся мне от матери.

Лорд склонил голову и некоторое время сидел молча, затем резко встал и, ткнув в сторону невестки пальцем, ядовито прошипел:

– Ты хочешь сказать, что и траура по моему сыну носить не будешь?

– Носить траур – это не значит быть под Вашей опекой. Хотя наш брак длился настолько мало, что я не вижу причин погружаться в трар. Чисто по-человечески я, конечно, скорблю, но это все.—

Милли смотрела прямо в ненавидящие глаза свекра и ни на секунду не отвела взгляда. Он резко вдохнул, явно пытаясь сдержать гнев, и сказал, обращаясь к принцу:

– Я буду подавать жалобу императору, меня явно обманули при подписании брачного договора. И как бы Вы ни опекали эту маленькую дрянь, я оставлю ее без гроша в кармане.

– Не смейте оскорблять леди Эмиллию! Вы и Ваш сын, да что греха таить, и ее брат мизинца ее не стоите! Выйдите вон! Я бы немедленно отправил Вас отсюда, если бы не завтрашние похороны! – принц указал лорду на выход, и тот незамедлительно покинул палатку.

Повернувшись к Милли, Карл недолго размышлял и уже более спокойным тоном сказал:

– Будь осторожна с этим человеком, он очень мстительный, тем более когда дело касается денег, а ты лишила его большого куша. А если еще окажется, что ты беременна, он может попытаться забрать у тебя ребенка. Мы, конечно, сделаем все возможное, чтобы этого не случилось, но все равно не теряй бдительности, – принц подошел к кузине и нежно погладил ее по щеке.

– Я очень признательна Вам за заботу, но не переживайте, я точно не беременна. А насчет денег у него ничего не получится, все мое наследство, я, правда, не знаю сколько, досталось мне от мамы, соответственно, от деда за порталом, поэтому он не сможет прибрать его к рукам. У Колла ведь не получилось, а он очень старался. Они даже придумали спрятать меня в лечебницу, после того как я рожу лорду внука, а приданое поделить между собой.

Она негромко засмеялась, скорее печально, чем весело, а принца даже передернуло от омерзения:

– Вот мерзавцы! Я думаю, для тебя все плохое закончилось, мы больше не дадим тебя в обиду. Как-никак ты – моя троюродная кузина, – он заулыбался и уже более веселым голосом спросил: – Скажи, пожалуйста, почему ты так уверена, что не беременна?

Немного смущаясь, она попыталась отшутиться:

– Как почему, разве Вам не говорили, что каждая женщина чувствует, когда это случается?

Он внимательно смотрел на нее, и она начала краснеть еще сильнее.

– Эмиллия, ты не умеешь врать! Рассказывай, мне не терпится, чтобы ты меня еще удивила, – сказал он и, усевшись поудобнее за стол, налил себе вина.

Утром после погребального сожжения погибших они быстро собрались и отправились в путь. Милли ехала верхом рядом с Карлом, и, как и он, клевала носом от недосыпания. Почти до самого рассвета они сидели и разговаривали. Он все-таки выяснил картину ее брачной ночи и очень долго смеялся, не уставая повторять, что еще ни одна девушка его так не удивляла. Отряд не останавливался на отдых до самого вечера, так как они уже опаздывали к назначенному времени к порталу. Разбивая на ночлег лагерь, решили не ставить палатку, и Карл попросил сестер приютить Милли рядом с собой. На что Амира с удовольствием кивнула, а Амина, тряхнув белой головой, ушла в сторону.

– Не обращай на нее внимания, она всю ночь не спала, переживала, что вы остались с Карлом наедине, – улыбнулась ей девушка.

– Вообще-то, мы почти до рассвета говорили, а потом он ушел куда-то спать. И сколько можно говорить, что он мой кузен. Это что для нее ничего не значит?

– Какая же ты еще глупышка, он тебе всего лишь троюродный кузен, а в вашем мире женят куда более близких по крови родственников. Вот она и бесится.

– Но, насколько я знаю, принц уже женат.

– Это не значит, что он не захочет тебя в любовницы, а она этого не переживет, – тихо сказала Амира и, взяв с собой принадлежности для мытья, махнула Милли. – Пойдешь со мной к озеру, тут недалеко, только возьми на всякий случай оружие.

Уже почти дойдя до озера, они увидели сидящую на берегу Амину, она уронила голову на колени и не мигая смотрела в воду. У Милли защемило в груди, ей не хотелось быть причиной несчастья этой девушки, тем более она не претендовала на принца. Услышав шаги, Амина резко вытерла глаза руками и, встав, начала раздеваться. Положив на траву свою чистую одежду, Эмиллия повернулась к Амине и без всяких предисловий сказала, глядя ей в глаза:

– Амина, зря ты на меня обижаешься, я не претендую на Карла. И если даже, хотя я очень сомневаюсь, он начнет оказывать мне знаки внимания, я отвечу ему отказом, – она не отводила глаза, пока Амина сверлила ее взглядом, а потом та резко села и расплакалась.

Девушки подбежали к Амине и начали ее успокаивать, и, немного придя в себя, она сказала:

– Мы очень сильно поругались с ним, когда я потребовала объяснений, почему он спал с тобой в палатке. Он накричал на меня и сказал, что ему надоели мои претензии. Он точно меня разлюбил, – снова, уронив лицо на ладони, расплакалась Амина.

Амира, разведя руками, начала отчитывать сестру.

– Сколько тебе можно говорить, чтобы ты не доставала его своей ревностью, а потом удивляешься, что он на тебя кричит. Я бы тебе давно шею свернула, а он терпит. – Амина сверкнула на сестру злобным взглядом и отвернулась.

– Послушай, он не спал со мной в палатке, мы просто долго разговаривали, а потом он ушел. Не переживай, сейчас приведем себя в порядок, и ты пойдешь к нему, все объяснишь, и вы помиритесь. Хорошо? – Милли разговаривала с Аминой как с маленькой, и она неожиданно обняла ее и, рассмеявшись, сказала:

– Я представляю, как это выглядит со стороны: маленькая девочка успокаивает взрослую женщину, как ребенка. Спасибо, Эмиллия, и прости меня, я зря на тебя набросились вчера. Мир? – она протянула мизинец и стала ждать.

Милли же просто обняла ее и, поцеловав в щеку, ответила:

– Мир!

На следующий день путешествие проходило куда более приятней. Хорошо выспавшись и отдохнув, Милли скакала верхом рядом с Амирой и любовалась природой. Ее сестра, помирившись вечером с Карлом, сейчас ехала рядом с ним, и они о чем-то весело разговаривали, до девушек время от времени доносился их веселый смех. Утоляли голод прямо на ходу, всем им выдали по большому куску вяленой говядины с лепешкой, оставшейся от завтрака, флягу разбавленного вина, которую Милли с Амирой по очереди передавали друг другу. Уже вечером, укладываясь спать рядом с сестрами, Милли спросила:

– А как долго нам еще ехать до портала?

– Недолго, думаю, завтра после обеда будем на месте, – ответила Амира.

– Да, и кстати, встречать нас будет Демиан из клана волков. Мне Карл сказал, вроде именно из-за него закрыли портал, он на кого-то напал в этом мире. Эмиллия, ты ничего про это не знаешь? – спросила Амина.

– Нет, – ответила Эмиллия и отвернулась. Ее сердце бешено стучало, и уснуть она так и не смогла.

Глава 2

Стоя перед порталом, Эмиллия любовалась зрелищем, представшим перед ее взором, но ее била мелкая дрожь от волнения и страха предстоящей гибели. В том, что ее казнят после того, как она убьет «зверюгу», сомнений не было, но в душе, как волны на берег, накатывала решимость. Это ее судьба, и она исполнит долг, отомстит за маму, только бы еще разок увидеть Эда, она была уверена, что он жив и его держат в плену эти варвары. Милли надеялась, что в мире за порталом исполняют последнее желание приговоренного к смерти. И ее желанием будет свобода брата. Милли вздрогнула от неожиданности, когда к ней подошла няня и, обняв, спросила:

– Красиво, правда?

– Очень, я не ожидала такого увидеть, – ответила Милли, негромко вздохнув.

– Тебя что-то беспокоит? Я не узнаю тебя с тех пор, как вы прибыли сюда, – няня внимательно заглянула ей в глаза, и Эмиллия, чтобы успокоить ее, заулыбалась и ответила.:

– Нет, все хорошо. Просто я еще не верю, что у нас с тобой все получилось и что мы скоро отправимся туда, – девушка кивнула на портал и добавила, – да еще это нападение, до сих пор не могу прийти в себя.

– Бедная моя девочка, сколько же тебе пришлось пережить, как ты все это выдержала?

– Да ничего такого страшного и не было, ты преувеличиваешь, – решила она пошутить, чтобы успокоить старушку. – Ты просто, как всегда, излишне за меня волнуешься.

– Что ты сказала? «Излишне волнуюсь»! Да как у тебя язык повернулся! Ты не представляешь, как я переживала, когда выяснилось, что напали именно из-за тебя. Ты можешь себе представить такое, что кто-то нанял этих головорезов убить мою девочку, за что? Ты ведь никому ничего плохого в жизни не сделала! – нянюшка от волнения начала немного заикаться, и Милли стало так стыдно за свою неудавшуюся шутку, что на глаза навернулись слезы.

Эмиллия обняла старушку и, погладив по голове, как маленького ребенка, начала успокаивать.

– Прости меня, я пошутила. Неудачно правда, но мне хотелось немного разрядить обстановку, ты меня простила? – няня кивнула, и девушка, чмокнув ее в разгоряченную щеку, продолжила. – Принц Карл не даст нас в обиду, поэтому ты можешь быть спокойна.

– Ты правда убила одного из бандитов? – спросила она тихим голосом.

– Да, а что?

– Ты такая смелая, как твой дед. Я горжусь тобой! – Милли заулыбалась и прижала старушку еще крепче, они стояли и смотрели на портал, думая каждая о своем.

Когда Милли прибыла, к ней со всех ног, расталкивая локтями здоровых мужиков, с криком неслась няня. Девушка даже испугалась, не стряслось ли чего. Как выяснилось, на их отряд тоже напали, но вовремя подоспевший принц Карл не дал случиться беде. Допросив одного из нападавших, они выяснили, что целью была Эмиллия, то есть ее смерть. Так же они выяснили, что, не зная, с кем отправится их цель, наемники разделились и решили напасть на обе группы. Узнав об этом, принц незамедлительно отправился с половиной своей маленькой армии на помощь к ним, не взяв с собой няню, которая, не соблюдая субординацию, кричала на Карла и приказывала ему взять ее с собой, так как без нее они не справятся, и кто как не она защитит свою девочку. Вечером, сидя у костра, все кому не лень подшучивали над бедной, красной от смущения нянюшкой. Гвардейцы принца предлагали вступить ей в ряды их армии, потому что нет ни одного воина, который справился бы сразу с семерыми, а няня раскидала их, как детей. Принц предложил ей пост генерала, объясняя всем, что даже он был готов выполнить приказы, которые она ему выдавала, и только ради ее безопасности рискнул ослушаться. Няня же некоторое время сидела смущенно, но, войдя во вкус, начала отвечать на шутки, и по всей поляне разносился смех присутствующих.

Одной Милли было невесело, у нее из головы не выходила мысль о предстоящей встрече со «зверюгой». Поэтому, уловив момент и сославшись на усталость, она отправилась немного погулять одна, чтобы разобраться со своими мыслями. Сама не понимая как, очутилась у портала, Милли немного вздрогнула от неожиданности, когда, почти уткнувшись в него, ощутила, как внутри нее поднимаются незнакомые чувства. Ее так и подмывало протянуть руку и потрогать густой, светящийся миллиардом разноцветных звезд, воздух. Девушка уселась на траву и стала смотреть на сверкающее «озеро» размером с небольшой замок. Сидя, она размышляла о тех ощущениях, которые испытывала рядом с этим местом, не понимая, откуда они взялись и по каким причинам не дают ей покоя. Ощущая легкую дрожь во всем теле рядом с этим местом, она будто бы погружалась в транс, не слыша и не видя ничего кругом, испытывая только непреодолимое желание пройти сквозь портал, как будто ее звало туда что-то таинственное и необычайно прекрасное.

Из этого состояния Милли вывело жжение в предплечье. Закатав рукав и осмотрев свой орнамент, она заметила, что он немного изменился – стал немного ярче, и камни под кожей светились еще сильней, к тому же рисунок как будто начал разрастаться. Решив разузнать об этом у няни, девушка поднялась и отправилась в лагерь, но, не пройдя и пяти метров, услышала протяжный вой, от которого по коже пробежала толпа мурашек. Резко развернувшись, она встретилась со взглядом желтых грозных глаз, смотревших на нее из портала. Видна была только голова, само туловище было скрыто мерцающим «озером», но и этого было достаточно, чтобы навести на девушку ужас. Эмиллия начала потихоньку отступать назад, при этом медленно вынимая меч, заметив это, волк оскалился и, выпрыгнув на поляну, в два прыжка оказался перед ней и, наклонив голову к ее лицу, предостерегающе зарычал. Увидев его громадный клыки со свисающими с них слюнями, Милли от страха оступилась и, упав на спину, закрыла лицо руками. В ее голове вихрем пронеслись воспоминания той страшной ночи, когда она, лежа на спине в луже грязи, слушала дыхание волка и насмешки «зверюги». Собрав остатки своей воли, она резко села и как можно суровее сказала:

– Сидеть, наглая псина! – указав ему на место, Милли не мигая смотрела в его глаза, при этом внутри нее все сжалось от страха.

Зверь, не ожидавший такой дерзости, сел и наклонив голову набок, закрыл пасть, при этом громко стукнув зубами. Они сидели на земле и внимательно рассматривали друг друга. Волк оказался не таким огромным, как ей показалось в детстве, да это и понятно, она сама была намного меньше, но все равно его рост внушал не только страх, но и уважение. Еще она разглядела в его глазах интерес к своей особе и небывалый для зверей ум. Ему же стало немного скучно и, повалившись на спину, он начал играть с ней, как маленький щенок, чем привел девушку сначала в замешательство, а затем в дикий восторг. Сначала немного робко, затем смелее Милли начала с ним играть, а минут через пятнадцать они уже то бегали по полю друг за другом, играя в догонялки, то он катал ее на спине, вызывая невообразимый смех. Именно за этим занятием их застали явившиеся из портала воины, которые увидев эту картину, стояли с раскрытыми ртами и глазели на дикие пляски. Милли и ее новый друг их даже не заметили, занятые своими играми, пока кто-то из воинов не сказал громко:

– Смотрите-ка, наш малыш себе подружку нашел, а мы-то думали, что он домой вернулся, – по полю разнесся смех не менее тридцати воинов, а застуканные врасплох Милли с волком, остановившись, стояли и смотрели на них, не сразу сообразив, откуда они взялись. Придя в себя и немного смутившись своего поведения, девушка решила сразу поставить воинов на место, поэтому, уложив выбившиеся пряди волос и поправив одежду, обратилась сразу ко всем:

– Во-первых, господа, добрый вечер! А во-вторых, не вижу причин для столь бурного смеха, – она обняла рукой шею волка, который, усевшись рядом с ней, зарычал на пришлых, а другую положила на рукоять меча.

Смех понемногу утих, и вперед выступил один из воинов. Поприветствовав девушку легким поклоном, он громким, но приятным басом заявил:

– Добрый вечер и Вам, леди, простите нам наше веселье! Просто не каждый день увидишь такую картину, самый непослушный и молодой волк играет с юной и прекрасной девой. Обычно молодые девушки боятся волков, но вижу, Вы не из их числа, – он еще раз поклонился и продолжил. – Позвольте представиться, таркас Харольд, по-вашему – генерал этих оболтусов, – он повернулся и указал на воинов за своей спиной.

Они моментально стали ей кланяться, и каждый из них пытался выйти вперед и представиться первым. Некоторые даже начали толкать друг друга, и чуть не завязалась драка, так что таркасу Харольду пришлось криком успокоить самых буйных:

– Ну, угомонились немедленно, а то оставлю вас здесь без ужина! Эта леди все равно вам не по зубам, можете не стараться, – и, повернувшись к Милли уже с улыбкой, продолжил, – простите их поведение, леди, они просто сходят с ума, когда встречают хорошеньких девушек.

Эмиллия почувствовала прилив крови к щекам и, пытаясь скрыть смущение, присела в реверансе Как же комично, наверное, это выглядело – вся растрепанная и в мужской одежде, но с манерами королевы. Не обращая внимания на смешки, послышавшиеся со всех сторон, она с улыбкой обратилась к Харольду:

– Ну что Вы, Вам не за что извиняться, Ваши воины ведут себя вполне прилично, чего не скажешь про этого сорванца, в первые минуты нашего знакомства он до ужаса меня напугал. Кстати, меня зовут Эмиллия, рада нашему знакомству, таркас Харольд.

Она протянула ему руку, и он с доброй улыбкой поцеловал ее.

– Прошу, позвольте мне проводить Вас в лагерь, я ведь правильно понимаю, Вы прибыли провести нас за портал в вашу столицу?

– Верно, вообще-то вас должен был проводить наш шерун Демиан, но, к сожалению, он не смог, простит ли Ваш принц Карл нам такую оплошность? – он взял ее под руку, и скорее он, а не она, повел всех в лагерь.

– Думаю, Карл, конечно, Вас простит, он очень добрый и понимающий.

Идя под руку с этим человеком, она поймала себя на мысли, что не испытывает к нему неприязни, хотя именно их народ напал на них, возможно, даже сам Харольд принимал участие в нападении. Они уже почти дошли до лагеря, когда Милли услышала рядом негромкий рык и в ее руку уткнулся мокрый нос. Повернув голову, она встретилась взглядом с желтыми глазами и, не поняв, чего от нее хотят, посмотрела на провожатого.

– Он просит разрешения следовать за Вами, мне кажется, он нашел себе хозяйку, хотя это очень странно.

– Почему? – спросила она, не веря своим ушам.

– Хотя бы потому, что Вы из этого мира, вдобавок Вы женщина. Только не обижайтесь, в нашем мире волки выбирают хозяина сами, и я ни разу не видел, чтобы хоть один выбрал женщину, – он посмотрел на волчонка и добавил, – и чтобы так преданно следовал спустя такое короткое время знакомства, тоже никогда не видел. Обычно они изучают человека, прежде чем посвятить ему жизнь.

– В каком смысле «жизнь»? Он что, теперь от меня не отстанет? – она немного заволновалась за будущее своего подопечного, ведь ее жизнь будет очень короткой, а что дальше будет с ним?

– Конечно, нет, он Ваш до самой смерти. И, поверьте, это большая честь, ведь они не выбирают кого попало, – он немного укоризненно на нее посмотрел, наверное, подумал, что она не понимает всей важности такого события.

– Поверьте, я понимаю, какая честь мне выпала, но как я могу обречь его на жизнь в нашем мире, без своего племени, оставаясь навсегда одиноким, без пары. Да еще вряд ли наши люди примут такого великана, будут его бояться или, еще хуже, могут навредить.

Харольд ненадолго задумался, а затем, улыбнувшись широкой и довольной улыбкой, радостно сказал:

– Есть выход из сложившейся ситуации!

– Какой же? – не выдержала Милли и заулыбалась в ответ.

– Выйти за меня замуж и остаться в нашем мире! Поверьте, я стану Вам отличным мужем, или Ваше сердце уже занято? – он еще не услышал ответ, а уже немного поник. Ей стало его даже немного жаль, поэтому, чтобы не ранить его чувства, она наигранно грустно ответила:

– Видите ли, я всего несколько дней назад стала вдовой и не могу рассматривать никого в качестве мужа. Но мне очень льстит Ваше предложение.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент они услышали голос принца, который шел к ним навстречу с широкой улыбкой:

– Харольд, друг мой! Как же долго мы не виделись, ты ни капли не изменился, только бороду отрастил, – он лукаво взглянул на Эмиллию и шутливо продолжил. – Эмиллия, дорогая моя, я смотрю, ты продолжаешь выкладывать дорогу из своих поклонников. Смотри, чтобы они не устроили мне здесь битву за твое сердце.

– Я даже не думала ни о чем таком, так что не надо на меня наговаривать, – она укоризненно посмотрела на кузена и, показав на волка, пригрозила. – Вообще-то, у меня нашелся защитник, который не даст меня в обиду.

Взглянув на ее питомца, принц даже рот открыл от удивления и, обратившись к Харольду, спросил:

– Это правда, он выбрал ее? – Харольд кивнул, и Карл, разведя руками, как будто сам у себя спросил, – Но как, разве они выбирают женщин?

– Мы сами не поверили своим глазам, когда, выйдя на поляну из портала, увидели, как они резвятся. Некоторые из моих людей решили, что Эмиллия – ведьма, и даже думали ее сжечь, – он засмеялся, увидев ее округлившиеся глаза, и поспешил успокоить. – Не переживай, девочка, мы не дадим тебя в обиду.

– Я и не боюсь. Пусть только попробуют! – и уже обращаясь к своему волчонку, продолжила, – Да же, мой милый?

В этот же миг «мой милый» превратился в ощетинившегося волка из самой преисподней – он резко вскочил и, встав перед Милли, зарычал на присутствующих мужчин. Начался переполох, со стороны лагеря бежали гвардейцы на защиту принца, воины Харольда похватали мечи, закрывая своего таркаса. Милли, испугавшись за своего волчонка, встала рядом с ним и закричала:

– Уберите мечи, они его злят! Он никого не тронет, просто показывает, что будет меня защищать! – воины из обоих миров медленно опустили мечи и не мигая смотрели на волка, ее защитник же, весело замахав хвостом, начал прыгать вокруг девушки, требуя внимания.

Едва напряжение спало и все поняли причину такого поведения волка, вокруг послышались смешки, которые перешли в общий хохот, и тогда из толпы на охранника Милли выскочила нянюшка с огромной дубиной, которую она еле тащила, а волк, не ожидая такой напасти, начал убегать от нее и прятаться за девушкой. Так они бегали вокруг нее: няня что-то кричала, волчонок скулил, а вокруг все падали от смеха. Милли сначала пыталась остановить няню, но все ее усилия провалились, в итоге, представив картину незамысловатой погони, она тоже начала смеяться. Когда няня выдохлась и остановилась перевести дух, девушка обняла ее и, поцеловав в щеку, сказала:

– Да, нянюшка, тебе определенно надо командовать армией, другого такого бесстрашного главнокомандующего на свете нет и не будет! Не обижайтесь, Карл, но это факт! – добавила она, обращаясь к принцу.

Он вытер слезы, выступившие от смеха, и, поклонившись, ответил:

– Ну что Вы, я с Вами абсолютно согласен, тем более от меня уже поступало такое предложение!

Няня крутила головой то в одну сторону, то в другую, и, когда до нее дошел смысл их диалога, немного обиделась и проворчала:

– Я тут чуть с ума не сошла, когда увидела эту псину рядом с ней, а она шутить изволит! – развернулась и пошла в лагерь.

Остальные не стали задерживаться и потянулись следом за ней, по пути продолжая шутить по этому поводу. Милли была очень удивлена тем, как радостно встречали пришлых их люди, складывалось впечатление, что они не просто знакомые, а самые лучшие друзья. Ей немного даже стало обидно: неужели все уже забыли, что именно эти люди напали на их дом и убили ее родителей? Но, немного понаблюдав, поняла, что это очень милые, хорошие люди, хоть и выглядят весьма грозно, и они не убивали маму, они даже ни одного защитника замка не убили – это «зверюга» во всем виноват, ему и отвечать.

Проснулась Милли очень рано, небо только окрасило встающее солнце, и она не сразу сообразила, что ее разбудило. Лежа на боку и пытаясь понять, что же такое тяжелое придавило ее и не дает повернуться, она встретилась взглядом с улыбающейся Амирой и тут же догадалась, что на ней лежит ее новый питомец.

– Доброе утро, если его можно так назвать, – проворчала Милли.

– Не знаю как у тебя, а у меня очень доброе! Давно меня так никто не веселил! – Амира еще шире заулыбалась и, махнув на лежащего волка, сказала: – Он по тебе полночи ползал, как ты не почувствовала? Да к тому же я удивлена, как он тебя не раздавил.

– Сама не пойму, мне даже дышать трудно. Помоги мне его скинуть.

– Ну уж нет, я к нему не притронусь. Он всю ночь рычал на всех, кто хотя бы на метр к тебе приближался. Неужели не слышала? – Амира удивленно изогнула красивую бровь.

– Нет, я спала как убитая, давно со мной такого не было, даже как-то странно.

– Ничего странного, просто ты потеряла много сил в связи с последними событиями, да еще близость портала пробуждает в тебе способности, к которым ты еще не привыкла. Вот организм тебя и защищает сном.

Услышав голос няни за спиной, Эмиллия попыталась вылезти из под волчонка, в ответ на что он залез на нее еще выше и положил лапу на голову, которая почти полностью скрылась под ней.

– Вот негодник, ты же ее раздавишь! – нянюшка начала хлестать волка тряпкой, тот от неожиданности резко подскочил и случайно поцарапал когтем шею Милли.

Она, охнув, села и прижала больное место рукой, волчонок же жалобно заскулил и начал ластиться ей под другую руку. Потрепав зверя по холке, Милли попыталась успокоить его:

– Ну что ты, маленький, не переживай. Я же знаю что ты неспециально.

Он поднял такие преданные и виноватые глаза, что у нее защемило сердце. Она наклонилась к его морде и потерлась об него головой, он тут же начал лизать ее лицо, и Милли, засмеявшись, стала его отталкивать.

– Не стоит отказывается от его услуг лекаря, – послышался голос Харольда.

Они вчетвером направили взгляды на вновь прибывшего. В отличие от них у него не было ни капли веселья в глазах, наоборот, было какое-то напряжение во взгляде, направленном на Эмиллию. По ее спине пробежал холодок, но, стараясь не показывать этого, она спросила:

– Что Вы имеете в виду?

– Видите ли, леди Эмиллия, наши волки обладают способностью зализывать раны своих хозяев. А так как он доверил Вам свою жизнь, может залечить царапину на вашей прелестной шейке, – договорив, он резко повернулся и ушел в сторону своего отряда.

Все переглянулись, недоумевая от такого странного поведения, и Амина, пожав плечами, сказала:

– Не бери в голову, люди из племени волков вообще очень странные, но при этом честные и отважные. Прислушайся к его совету, дай волку зализать твою рану.

Милли повернула голову в сторону волчонка и открыла шею. Он не стал долго ждать и начал очень осторожно лизать ранку. Девушка почти сразу почувствовала, что боль уходит, а на душе становится так спокойно и умиротворенно, как никогда раньше. Закончив ее лечить, новый питомец растянулся на лежанке и начал ждать благодарности. Милли же повернулась к няне и, показав шею, спросила:

– Ну как? Все зажило?

– Конечно, меня этим не удивишь. Я ведь из-за портала и раньше знала способности этих животных, а вот ты запоминай, тебе это еще пригодится. Ладно, хватит валяться, неженки, пора завтракать и отправляться, путь еще предстоит очень долгий, – нянюшка повернулась и ушла.

Милли с Амирой снова переглянулись и в голос засмеялись.

– Она тебя ревнует к нему, думает, ты его будешь любить больше, чем ее. – Амира собрала волосы в хвост и, встав с лежанки, снова прыснула от смеха. – Надо же, она нас неженками назвала, первый раз в жизни такое про себя слышу!

Они снова засмеялись в голос, и, тиская волчонка, Милли спросила:

– С чего ты взяла, что няня меня ревнует?

– Мы с Аминой умеем читать чужие мысли, тебе разве Карл не сказал?

– Нет, первый раз слышу. Так что же Амина не прочитала мои мысли или Карла, когда ревновала? Все сразу бы поняла, и мы бы избежали ненужного никому конфликта.

– Мысли Карла ей неподвластны, так как она в него влюблена, а твои мы обе не можем прочитать, что очень странно. Но теперь я все поняла. Почему ты не сказала, что обладаешь магией наших земель? – Амира пристально посмотрела на девушку и, сложив руку на груди, стала ждать ответа.

– Вы не спрашивали, да и повода рассказывать как-то не было.

– По матери или по отцу?

– По матери, – ответила Милли печальнее, чем хотелось.

Амира ненадолго задумалась, а затем, как будто что-то вспомнив или поняв, быстро затараторила:

– Так это на вас напали много лет назад люди из клана волков? А ты знаешь, по какой причине? – она даже задрожала от волнения.

– Да, Амира, напали на нас, но я не знаю причину, я была тогда слишком маленькая, чтобы со мной делились такой информацией. – Эмиллия старалась говорить спокойно, но, видимо, у нее плохо это получалось, так как Амира кинулась к ней и, обняв, прошептала:

– Прости! Я вспомнила, что в ту ночь погибли твои родители, а старший брат пропал. Карл тогда очень долго пытался уговорить императора, чтобы он не закрывал портал, хотел найти твоего брата, но у него ничего не получилось.

– Ты в этом не виновата, тебе не за что просить прощения. И Эдвард не пропал, я видела, как они увели его с собой, надеюсь, за порталом я его найду! – как бы Милли ни старалась, по ее щекам потекли предательские слезы, и Амира, еще крепче ее обняв, начала покачивать, как ребенка.

Обе девушки вздрогнули, услышав звук походного рожка, призывающего к завтраку, и Амира быстро сказала:

– Нам пора, некогда предаваться печали. И вытри слезы, не стоит показывать этим мужланам, что внутри мы слабые и ранимые. У нас еще будет время поговорить на эту тему. – Амира, выпустив Милли из объятий, начала быстро собирать вещи.

Эмиллия же, вытерев слезы, последовала ее примеру и только сейчас заметила, что ее волчонок смылся. Оглянувшись по сторонам в поисках питомца, она наткнулась на задумчивый взгляд таркаса, и по ее спине снова пробежал холодок, как будто предостерегая быть осторожней с ним.

Эмиллия ехала на своем коне, крепко вцепившись в седло и стараясь не упасть ему под копыта, такой слабости она не испытывала никогда. Нянюшка предупреждала, что проход через портал заберет все силы, но она не была готова к такому. Стоя перед порталом, Милли снова почувствовала волнение и тягу нырнуть в сверкающее воздушное «озеро», переливающееся разными огнями на солнце, но, не успев ступить в тягучий воздух, почувствовала, как сердце внутри сжимается и начинает бешено стучать. Она немного запаниковала и уже было решила вернуться, как ее подхватил и пересадил к себе в седло Карл. Это произошло так быстро, что, не успев опомниться, она схватилась за него и начала задыхаться. Он крепко обнял ее одной рукой и, прижав к себе, тихо сказал на ухо:

– Потерпи немного, так всегда, когда первый раз перемещаешься, скоро все пройдет. Попробуй успокоиться и дышать ровно, думай о чем-нибудь хорошем.

Милли увидела в его глазах искреннюю заботу и немного успокоилась. Положив голову ему на плечо, постаралась дышать спокойно и через некоторое время почувствовала облегчение. Ей казалось, что дорога сквозь портал займет несколько минут, но, как оказалось, тягучий воздух распространялся довольно далеко, и через некоторое время она начала рассматривать пелену вокруг, стараясь разглядеть что-то сквозь нее. Не зная, сколько прошло времени, она как будто вошла в транс, но уже сквозь него услышала голос таркаса Харольда, который кричал Карлу, что ее необходимо быстрее вывести из портала.

Милли подняла глаза на кузена и не смогла его разглядеть, перед глазами все плыло и плясало. Она скорее поняла, чем почувствовала, что Карл пришпорил коня, и они понеслись почти галопом. Дальнейшее путешествие девушка не помнила. Очнувшись на поляне с другой стороны портала, она огляделась и никого не увидела, но почему-то ее это никак не взволновало. Милли просто сидела и, ни о чем не думая, смотрела на портал, единственным чувством было безразличие, пустота внутри, как будто она умалишенная. Так она сидела долго, и даже когда из портала появились остальные ее спутники, вместе с ними и Карл, ее состояние не изменилось. К Милли начали подходить и что-то говорить нянюшка и Карл, но она их не слышала. Няня стала ее трясти и плакать, но и тогда девушка ничего не почувствовала. Единственным желанием Милли было встать и войти в портал, хотя в глубине души она понимала, что это ее убьет. Попытавшись встать, она упала на колени, сил совсем не было, но в голове послышался нежный голос, зовущий ее и как будто прибавивший ей сил, поэтому Милли просто поползла в сторону портала. Эмиллию кто-то схватил сзади и, поставив на ноги, не давал идти, но она, не оставляя попытки, отталкивала его и рвалась вперед. Неожиданно перед ней появилась Амира и со всего маху отвесила звонкую пощечину, да такую, что даже в глазах потемнело. Милли моментально перестала слышать голос в голове, и ее покинули остатки сил, поэтому, обмякнув в чьих-то руках, она затихла, держась за ноющую щеку.

Постепенно мысли Эмиллии стали возвращаться, и она пришла в ужас от всего случившегося, первым делом подумалось, что она сошла с ума. Поэтому, тихо позвав няню, Милли задала ей вопрос:

– Нянюшка, скажи, что это со мной было? Я что, сумасшедшая? – голос был настолько слаб, что она саму себя еле расслышала.

– Ну что ты, Милли, нет, конечно! Просто на некоторых первый переход через портал действует намного сильнее, чем на других. Не переживай, в следующий раз будет намного легче. – Милли кивнула не в силах вымолвить и слова, но тут над ее ухом прогремел голос Харольда:

– Ты что несешь, женщина, какой другой раз?! Ее и близко к порталу подпускать нельзя, я никогда в жизни не видел такой реакции на переход! Она ведь чуть не умерла! – до Милли только сейчас дошло, что она лежит на руках этого громилы.

Начав попытки спуститься с его рук, девушка тут же их прекратила, наткнувшись на грозный взгляд его небесно-голубых глаз, которые на тот момент стали почти белыми от гнева. Наклонив к ней голову, он почти прокричал:

– Лежи смирно, я тебя все равно не отпущу, опять туда побежишь? – он махнул головой в сторону портала и снова уставился на нее.

Эмиллия свернулась калачиком на его руках и смогла покачать головой, в знак обещания не бежать в том направлении. Харольд еще некоторое время сверлил девушку взглядом, а потом резко повернулся и понес ее к костру, который уже полыхал на поляне. Посадив на шкуру какого-то животного, расстеленную недалеко от костра, он уселся рядом и, не спуская с Милли суровых глаз, напрямую спросил:

– Скажи, зачем ты пришла в наши земли?

– В каком смысле? Я отправилась сюда со своим мужем, которого по дороге убили. А в чем дело, почему Вас это вдруг заинтересовало? – девушка сидела и смотрела ему в глаза, не понимая причину такого интереса.

– А потому, леди Эмиллия, что это магический портал, он защищает наш мир от людей, которые приходят к нам с дурными намерениями, и он по какой-то причине не хотел Вас пускать. Поэтому я и спрашиваю, какие цели Вы преследуете, явившись на нашу землю? – его взгляд стал таким пронзительным, что Милли захотелось спрятаться под шкуру, на которой она сидела. Но собрав остатки сил, глядя ему прямо в глаза, она сказала:

– Причину моего присутствия здесь Вы можете узнать у моего кузена. Я не намерена перед вами оправдываться! – они еще некоторое время сверлили друг друга взглядами, но почувствовав, что она начинает краснеть от стыда за свое вранье, Милли сделала вид, будто у нее не осталось сил на разговор с ним, легла на шкуру и закрыла глаза.

Эмиллия еще некоторое время чувствовала на себе пристальный взгляд, но затем, услышав шаги удаляющегося таркаса, немного успокоилась и сама не поняла, как заснула. Спать ей пришлось недолго, уже через час девушку разбудила няня и заставила немного поесть. Сил почти не прибавилось, а вот мысли в голове вертелись с огромной скоростью. Что Харольд имел в виду, когда говорил, что портал защищает эти земли от людей с дурными намерениями? Неужели он все понял и теперь будет стараться ей помешать? Не успела Милли полностью прийти в себя, как к ней подошел Карл и быстро заговорил:

– Эмиллия, я понимаю что ты еще очень слаба, но нам необходимо двигаться дальше, здесь нельзя оставаться на ночлег. Поэтому я думаю, тебе будет проще ехать со мной на лошади, одной еще очень опасно.

– Карл, со мной все в порядке, я справлюсь.

Ей до чертиков не хотелось ехать с кузеном, почему-то Милли казалось, что сейчас все слышат ее мысли, и девушке просто необходимо побыть наедине с собой, насколько это сейчас возможно.

Карл долго на нее смотрел, но потом вздохнул и тихо сказал:

– Если честно, я сам, каждый раз проходя сквозь портал, теряю много сил, поэтому еще непонятно, кому требуется помощь. Но все-таки я прошу тебя быть предельно осторожной, и с тобой рядом будут сестры-ведьмы, они за тобой приглядят, – он устало улыбнулся и помог ей подняться на ноги. – Надеюсь, этот черт быстро найдет нам место на ночлег, иначе я его ночью прирежу.

Он махнул в сторону Харальда и, потрогав заботливо ее лоб, пошел собираться.

Милли, преодолев желание снова лечь спать, отправилась на поиски нянюшки, по дороге ища глазами свою лошадь. Нашла она обеих в стороне от всех, каждая занята была своими делами. Лошадь жевала траву и время от времени поднимала голову, и, осматривалась вокруг, втягивая незнакомый воздух ноздрями, затем фырчала от недовольства и снова принималась за траву. Нянюшка суетилась вокруг багажа, напевая незнакомую Милли песню. Девушка потихоньку подошла и, встав неподалеку, прислушалась, но так и не припомнила слова песни, которая была очень задорной. Наблюдая за нянюшкой, Милли обратила внимание, что она двигается очень быстро для своего возраста, и чуть не упала в обморок, когда она повернулась к ней лицом. Перед Эмиллией стояла не та старушка, которой она была раньше, а молодая женщина в самом расцвете сил, ставшая стройной и подтянутой. Ранее видневшиеся из-под чепца волосы были почти черными, лишь несколько волосинок остались серебряными, а ведь раньше она была полностью седой! Няня повернулась и наткнулась на недоуменный взгляд, сняла чепец и, тряхнув черной гривой, с озорством, присущим молодым девицам, спросила:

– Ну как я тебе, ничего еще, правда? Подумываю даже муженька себе подыскать, ну, конечно, когда тебя устрою.

– Нянюшка, но как? Я не понимаю! Я что и вправду схожу с ума?

Нянюшка засмеялась так задорно и звонко, что Милли по-доброму позавидовала ее жизненной энергии. Недавняя старушка, как молодая козочка, подскочила к подопечной:

– Ну что ты, девочка моя, это просто земля приняла меня обратно и сняла с моих плеч несколько десятков лет, вот и все. Тебе еще много предстоит узнать о своей земле, не спеши пока, привыкни к ней, позволь ей войти в тебя и раскрыть твои силы. Просто доверься ей, и все будет хорошо! – няня снова начала собирать вещи, при этом продолжая напевать песенку.

Милли наблюдала за ней, не до конца веря своим глазам, но молчала, потому что сил не было даже говорить. Потом с помощью какого-то воина села на лошадь и затем несколько часов пыталась не упасть с нее. Единственная мысль крутилась у нее в голове: еще чуть-чуть, и она, не дожидаясь ночи, раньше Карла прирежет этого черта Харольда, если он вскоре не найдет место для ночлега.

Проснулась Эмиллия в полной темноте и не сразу поняла, где она. Восстанавливая последние события, вспомнила, что, когда наконец-то объявили об остановке, просто сползла с лошади и, привалившись к первому попавшемуся дереву спиной, уснула. Но сейчас она лежала на чем-то мягком, видимо, на шкуре животного и была укрыта теплым одеялом. В животе заурчало, и девушка пожалела, что так быстро уснула, не будешь же ночью бродить по лагерю в поисках еды, да и няню не хотелось будить. Продолжая лежать и мечтать об ужине, она вспомнила про волчонка, который еще вчера утром, не дождавшись остальных, отправился за портал и больше не появлялся. Милли немного взгрустнулось, наверное, он тоже почуял ее нехорошие мысли и сбежал, зачем ему такая хозяйка. Девушка подумала о няне и Эдварде, что они скажут о ней, когда она исполнит свою месть, хотелось надеяться, что они ее поймут, а на мнение других ей было наплевать. Только бы еще разок увидеть и обнять брата! По щеке Милли покатилась слеза, и неожиданно ее слизнул горячий шершавый язык. Она чуть не закричала от неожиданности, но вовремя поняла, кому он принадлежит и, повернув голову, наткнулась на взгляд преданных желтых глаз. Милли высунула руку из-под одеяла и начала гладить волчонка, который тут же подполз к ней поближе и растянулся вдоль тела. Продолжая гладить питомца, девушка вспомнила слова няни и решила утром обязательно спросить ее, как ей вести себя на этой земле, чтобы быстрее прийти в себя, ведь, несмотря на глубокий и долгий сон, слабость Милли не покидала. Неожиданно волчонок поднял голову и посмотрел в сторону леса, затем встал и пошел в том же направлении, негромко зарычав. Милли всматривалась в темноту, надеясь разглядеть причину поведения зверя, но видела лишь силуэты деревьев, а из звуков слышала лишь шелест листвы. Волчонок остановился и, повернув голову, посмотрел на нее, как будто призывая идти за ним. Девушку снова сковало непонятное чувство, как будто ее загипнотизировали, и не в силах противиться она осторожно встала, и пошла следом за волком. В ее голове мелькнула мысль, что надо было взять с собой оружие, но в ту же секунду голос внутри сказал, что ей ничего не грозит. Скованная страхом за свой пошатнувшийся ум, она упорно шла за своим питомцем, при этом каким-то внутренним чутьем понимала, что она не сумасшедшая и голос в голове существует на самом деле, но кому он принадлежит?

Они довольно далеко отошли от лагеря, когда волчонок резко развернулся и, прыгнув в кусты, исчез. Оставшись одна, Милли моментально вышла из транса и решила вернуться назад, но за ней был непроходимый лес, настолько густой и темный, что они точно не могли здесь пройти. Развернувшись, она чуть не налетела на дерево. Как такое возможно? Вокруг нее со всех сторон была непроходимая стена из деревьев. Милли охватила паника, сердце в груди бешено билось, голова кружилась и, чтобы не упасть, она опустила на землю и закричала, но из ее рта не вышло ни единого звука. Она стала лихорадочно искать пути к спасению, и именно в этот момент вспомнила слова няни. Как та сказала? Впустить в себя, дать раскрыть свои силы «Ну, так и быть, попробую», – решила она.

Милли села поудобнее и попыталась расслабиться, но когда на твоих глазах на тебя в темноте надвигается лес, это непростая задача. Закрыть глаза и попытаться представить дом или Эда, возможно, тогда получится? Она последовала собственному совету и, как только закрыла глаза, перед ней возник образ мамы, совсем как в тот день, когда няня надела ей браслет на предплечье. Но как только старец в видении девушки надел браслет на руку ее мамы, та повернулась к Милли и с улыбкой сказала: «Потерпи немного, солнышко мое, и тогда все будет хорошо!»

В тот же миг тело Милли пронзила острая боль. Не в силах ее терпеть, она упала на землю и, прижав рукой горевшее огнем плечо, попыталась закричать, но чем больше усилий девушка предпринимала, тем сильнее была боль, хотя из ее уст не вышло ни звука. Она каталась по холодной земле, надеясь хоть как-то унять боль. В какое-то мгновение Милли открыла глаза и в ту же секунду забыла про все. Эмиллия просто оцепенела от ужаса, у нее не просто горела рука, она вся была в пламени, просто пылала красно-желтым огнем! При этом она понимала, что это не просто огонь, который сжигает, это магический огонь идет изнутри, не повреждая тела. Боль не проходила, но она ее уже мало волновала, потому что вместо деревьев перед Милли стояли существа, больше похожие на мертвецов, чем на живых людей. Сомкнув вокруг девушки круг, они стояли и смотрели на ее попытки унять агонию, и в их глазницах – именно глазницах, потому что глаз у них не было – пылал черный с красными языками огонь. Невообразимо страшный оскал обнажал желтые заостренные зубы, коричневого цвета кожа обтягивала череп. Нос просто отсутствовал, вместо него виднелись только две узкие щелки, вместо волос на голове и над глазами было что-то наподобие наростов в виде чешуи темно-коричневого цвета с болотным отливом. Одеты они были во все черное, не считая красных плащей, сочетавшихся с темно-красным огнем, который они излучали. Милли сразу поняла, что ничего хорошего от них ждать не надо, но, когда они протянули руки в ее сторону и от девушки к каждому из них потянулась ниточка ее огня, Милли снова охватила паника. Она смутно догадывалась, что они забирают ее жизнь, но как им помешать, не знала, тем более что с каждой секундой сил становилось все меньше, и Милли уже начала снова погружаться в транс. Боль постепенно уходила, и девушка, взглянув на свои руки, увидела, что огонь начал затухать. В этот момент в ее голове мелькнула мысль, что огонь и браслет на предплечье – это последняя ниточка, что связывает ее с Эдом и мамой, а эти существа отнимают ее, и как только они заберут последнюю каплю огня, Милли не станет. Кто тогда освободит Эдварда и отомстит за смерть мамы? Нет, этому не бывать! Милли из последних сил села, затем очень медленно встала и, раскинув руки, закружилась. Ниточки, ведущие к рукам этих существ, стали обматывать все ее тело, и боль начала возвращаться. Но вместе с болью она почувствовала мысли и ощущения тех, кто пытался ее убить. Да, именно убить. Она не знала почему, но девушка им очень мешала, и они пришли именно за ней и ее еще неокрепшими силами, которые им очень нужны. Забрав их, они тем самым забрали бы и жизнь Милли.

Продолжая кружиться, она не заметила, как к ней потянулись не ее красно-желтые ниточки, а их темно-красные, кровавого цвета, и как только Милли коснулись их нити, ее охватили ужас и омерзение к этим существам. По телу прокатилась невероятная волна душевного холода, это были чувства, которые перешли к ней от них. Милли резко остановилась и, взглянув на них, увидела уже не пылающий огонь в глазницах, а сверкающие угольки. А вместо злобных ухмылок появились гримасы недоумения и страха. Милли даже немного растерялась, неужели они боятся ее, но почему? Их страх придал девушке сил и уверенность в том, что она действует правильно. Милли решила забрать их силы и лишить их возможности отнимать жизнь у других. Уже не думая о боли или каких-то последствиях своих действий, положившись на интуицию, она собрала все свои силы и мысленно представила, как от этих существ к ней перетекает сила. Ниточки, соединяющие их, дрогнули и медленно поползли в ее сторону, помимо гнева и смятения существ, в душу стали вползать их равнодушие, ненависть и другие страшные черты характера. Она ощутила могильный холод душ этих несчастных, по щекам Милли потекли слезы сострадания к ним, видимо, они ощутили это тоже, так как начали метаться, пытаясь разорвать нити. Такой ненависти к себе она не испытывала ни разу в жизни, хотя хлебнула ее достаточно. Помимо этого чувства, ей от них передались ощущения, страхи и боль предыдущих жертв. Такого Милли не смогла выдержать и поэтому, собрав все свои силы, мысленно послала в их сторону разряд боли, который не только разорвал связь, но и откинул их с огромной силой далеко от Эмиллии.

Как только ниточки оборвались, существа моментально испарились, а вокруг стало намного светлее, появились одна большая и две маленьких луны, а звезды засияли так ярко, что, казалось, можно достать их руками. Оглядевшись вокруг, Милли увидела тропинку, ведущую в лагерь, и медленно побрела по ней. По пути к ней присоединился волчонок и, лизнув руку хозяйки, сочувственно завыл. Ее состояние граничило с сумасшествием. Не замечая ничего вокруг, она еле шла, и в голове билась только одна мысль: что это были за существа и за что они с ней так?

До лагеря Милли не дошла. Последние силы ее покинули, и она медленно опустилась на землю, решив немного отдохнуть. Возле нее улегся и волчонок. Милли долго смотрела на него без всяких мыслей и эмоций, как будто отрешившись от всего мира, и незаметно заснула.

Проснувшись от плохого предчувствия, Харольд долго прислушивался к звукам вокруг, держа руку на рукоятке меча, и, не услышав ничего странного, встал. Направляясь в сторону леса по своим делам, он заметил отсутствие чужеземной девы и, подойдя поближе к ее няне, толкнул ее в плечо. Та, медленно открыв сонные глаза, сразу же заворчала:

– Чего надо, черт рыжий?

– Где девица? Проспала ее, старая! – нянюшка сразу же открыла глаза и запричитала.

– Ой, как это? Не могла она незаметно уйти! Всевышний владыка, где же она?! – вскочив на ноги, она заметалась вокруг, того и гляди перебудит весь лагерь.

Харольд схватил ее за руку и, приложив палец к губам, дал ей понять, чтобы она вела себя тише. Махнув головой, молча велел идти за ним. Няня покорно последовала за великаном, мысленно коря себя за беспечность. Вернувшись на родную землю, она совсем перестала уделять внимание Эмиллии, так и не рассказала ей, как обуздать свои силы и направить их в доброе русло, а вдруг она уже перешла на другую сторону – такого няня себе не простит. Они подошли к месту, где спал Карл, и, попросив стражу его разбудить, стали ждать. Принц появился почти сразу, голый по пояс и с заспанными глазами, и тут же спросил:

– Что-то случилось?

– Эмиллия пропала, я ведь тебя предупреждал: она непростая девушка и, возможно, не такая невинная, как кажется, но ты меня не слушал!

– Перестань нести чушь, она даже не знает, что, вероятно, обладает магией. Тем более ее не посвящали, и обряда не было.

Няня, опустив глаза в землю, очень тихо сказала:

– Посвящения не было, но обряд, если его можно так назвать, был.

– Что? Ты что, с ума сошла? Без старейших его нельзя проводить! Где ты взяла священный браслет? – глаза Харольда налились кровью, и он с силой сжал кулаки.

Карл, заметив это, закрыл собой женщину и, глядя на друга, сказал:

– Успокойся, Хар, мы обязательно найдем Эмиллию и отведем ее к старейшим. А сейчас давайте не будем терять время, буди еще несколько человек, но только самых верных.

– Ладно, но если я увижу в ней изменения, немедленно убью! Поняли?

Услышав эти слова, няня прикрыв руками рот, задрожала, а Карл, приобняв ее и пытаясь успокоить, обратился к Харольду:

– Просто так ты ее не убьешь, в любом случае Эмиллию надо отвести к старейшим. Ты же не хочешь выпустить ее силу на волю, чтобы ею полакомились моры?

Харольд, немного подумав, кивнул в знак согласия и тут же исчез. Карл повел няню в свою палатку и, велев ей не выходить, отправился вслед за другом. По пути надевая рубаху и пристегивая к поясу меч, он давал указания своей страже и, уже направляясь в сторону собравшихся на поиски людей, заметил в кустах морду волка Эмиллии. Тот очень внимательно наблюдал за ним и, встретившись с Карлом глазами, повернулся и направился в лес, как будто зовя его с собой. Карл кликнул стражу и незамедлительно пошел за волком, не дожидаясь, когда его догонят его воины. Он почему-то доверял этому зверю и на уровне инстинкта знал, что тот не причинит вреда ни ему, ни Эмиллии.

Идти пришлось минут двадцать, но, достигнув цели, Карл чуть не закричал, увидев лежащую на земле девушку. Ему сперва показалось, что она мертва, и лишь наклонившись к ее груди, он услышал не дыхание, а очень тихий скрип в ее легких. Подхватив ее на руки, он повернулся к волку и почти закричал:

– Веди!

Волчонок развернулся и бросился в лес, время от времени останавливаясь, чтобы остальные могли его догнать. Вернувшись в лагерь, они увидели настоящий переполох – исчезновение не прошло незамеченным. Но, увидев на его руках Эмиллию, все, как по мановению волшебной палочки, принялись за свои дела, тем более что уже почти рассвело. Карл отвел девушку в свою палатку, не обращая внимания на грозный взгляд Харольда, который следовал за ним по пятам. Уложив Эмиллию и предоставив ее заботам няни, Карл вышел и тут же наткнулся на друга, который стоял, уперев руки в бока, и ждал объяснений. Приказав принести попить, Карл жестом пригласил Харольда присесть у костра и, немного отдышавшись, сказал:

– Хар, только не начинай причитать, как барышня, я все объясню.

– Ну, уж попытайтесь, Ваше Высочество.

Если Харольд обращался к нему так пафосно, ничего хорошего ждать не приходилось, но принц все-таки, пусть и с трудом, но донес до него причину такого быстрого исчезновения без него. Харольд еще немного подулся, и впрямь как барышня, и, немного успокоившись, они решили оставшийся путь не спускать глаз с Эмиллии, но рассказывать об опасности, угрожающей как ей, так и миру в который она прибыла, не станут. Будут только наблюдать за ней и ее поведением, примечая все изменения в ней, а по прибытии в столицу незамедлительно отправят ее к старейшим. Харольд неохотно, но все же согласился с Карлом, что так будет лучше не только для девушки, но и для всего его мира.

Продолжая сидеть у костра и обсуждать свои дела за завтраком, они не заметили, как из леса за ними наблюдали и прислушивались к разговорам вокруг обессиленные ночным провалом существа, прозванные в этом мире морами.

Эмилия не знала, откуда у нее взялись силы после ночного приключения, но, не чувствуя ничего, кроме счастья и радости, неслась на своем жеребце впереди всей колонны и, расставив руки в стороны, подставляла лицо ветру. Очнувшись в палатке Карла, она с трудом пришла в себя, изнемогая от усталости и непонятной слабости, но, выпив настой из каких-то пахучих трав, приготовленный сестрами, быстро пришла в себя и буквально через час была готова к путешествию. Выдвинувшись в путь, она, следуя рядом с Карлом и Харольдом, стала задавать множество вопросов, но увидев, что они не хотят ей отвечать, разозлилась и, не думая, что говорит, сгоряча сказала:

– Не хотите мне отвечать – не надо! Если я захочу, то сама покопаюсь в мыслях тех существ и все узнаю. А вас подпалю немного, так в качестве небольшого наказания! – она попыталась вырваться вперед, чтобы не ехать рядом с ними, но не успела закончить говорить, как Харольд, поймав поводок ее лошади, остановил ее и недоуменно спросил:

– Про каких существ ты сейчас говорила?

– А Вам какое дело? Вам обоим все равно неинтересно, раз Вы даже говорить со мной не хотите! – попытавшись вырвать поводок, она чуть не заплакала от обиды.

– Да что с ней происходит? Было бы из-за чего плакать!

– Милли, ты что, обиделась? Конечно, мы хотим с тобой говорить, просто наши мысли сейчас заняты очень серьезными государственными делами, наше путешествие не увеселительная прогулка, ты помнишь? – Карл протянул руку и потрепал ее по волосам.

Эмиллия немного покраснела от стыда за свое поведение, никогда в жизни она не была капризной и не вела себя, как те девицы, которые надували губки и требовали внимания к себе, поэтому она не понимала, что с ней происходит, и это ее очень беспокоило, да еще это ночное событие выбивало из колеи.

– Простите меня, не знаю, что со мной происходит. Но у меня столько вопросов про этот прекрасный мир, а мне никто не хочет ничего рассказывать, так только, самую малость.

– Эмиллия, потерпи немного, всему свое время, просто многое мы не сможем объяснить, но вот прибудем в столицу, там старейшие тебе все расскажут и объяснят правильно, не то, что мы.

Голос Харальда звучал ласково и немного сочувственно, поэтому она немного успокоилась и решила, что это, возможно, будет правильно, у нее и так голова кругом от всех событий, начиная со дня ее свадьбы. Она кивнула в знак согласия и, обращаясь к Карлу, спросила:

– Ну хотя бы могу я ехать с сестрами, а то с вами со скуки помру, так и не увидев столицу.

Они оба засмеялись, и Харольд, опередив Карла, сказал:

– Можно ты сперва расскажешь нам про существ, в мыслях которых ты собралась копаться?

Рассказав им про свое приключение во всех подробностях, Милли отправилась к сестрам, но те поругались между собой и теперь ехали молча, лишь время от времени перебрасываясь колкостями. Решив не мешать выяснению их отношений, она направилась к няне, которая ехала на телеге с провизией в окружении воинов Харольда и весело с ними общалась, заливаясь звонким смехом, как будто ей восемнадцать. Заметив Милли, воины почтительно кивнули и немного отстали, внимательно наблюдая за ней. Милли даже немного стало не по себе: неужели она им настолько неприятна, что они даже не хотят с ней ехать рядом? Странно, раньше ведь такого не было. Она на ходу перелезла на повозку и уселась рядом с няней.

– Я тебе не помешаю? А то только я присоединилась к вам, как твои кавалеры смылись, неужели я такая страшная?

– Ну что ты, милая, нет, конечно! Я про то, что ты в целом даже немного хорошенькая, не такая, как я, но тоже ничего! – засмеялась няня и, шутя, приподняла свою налившуюся грудь, как бы поправляя ее в декольте. До Милли только что дошло, что няня выглядит не намного старше ее самой, лет на восемь, не больше. Она даже рот открыла от удивления, та же засмеялась еще звонче, чем раньше и, несильно ущипнув подопечную за бедро, прошептала:

– Не падай в обморок, тебе не идет. Если честно, я сама еще не привыкла к новой себе, ничего не болит, порхаю, как бабочка, даже желание любить появилось, вот присматриваю себе кого получше, – она кивнула головой в сторону воинов и покраснела, как юная дева.

Милли не удержалась и крепко ее обняла, на душе было радостно за няню, но в то же время немного грустно, ведь больше не будет ее ворчливой старушки, вместо нее теперь молодая, красивая и веселая девушка.

– У меня теперь язык не повернется назвать тебя нянюшкой, ты ведь на вид моя ровесница! – со слезами на глазах сказала Милли. – А как тебя зовут? Я ведь даже не знаю, всю жизнь называла тебя няней!

– Вилена, – как-то скромно ответила нянюшка. – Мне кажется, еще немного, и я забыла бы его, так долго меня никто не называл по имени, – по ее щекам покатились слезы и, обняв ее еще крепче, Милли так же хлюпая носом, заявила:

– С этой минуты буду звать тебя только по имени, и никакой няни, теперь ты моя сестра! А ты не смей мной командовать, по возрасту мы на равных!

– Как бы не так! Я больше чем на полвека тебя старше! И ответственность за тебя с меня никто не снимал, – она, как раньше, уперла руки в бока, сделала строгое лицо и, не удержавшись, Милли начала хохотать.

Вилена сперва округлила глаза от удивления, а затем, поняв причину веселья, тоже рассмеялась.

Они еще некоторое время ехали обнявшись, с глупыми улыбками на лицах, и каждая думая о своем, но затем Вилена, как будто вспомнив о чем-то важном, затараторила:

– Ох, милая, прости меня, пожалуйста! Я совсем забыла про тебя, вернувшись на родную землю. А мне ведь так много надо тебе рассказать и от многого надо предостеречь, но, почувствовав себя снова молодой и привлекательной, я забыла обо всем.

– Вилена, ты забыла? Ты больше не моя няня, я уже большая девочка, так что не говори со мной, как раньше! – снова заулыбалась Милли.

– Прости, привычка! Но все равно нам надо о многом поговорить. Я ведь так и не узнала, насколько раскрылась твоя магия на нашей земле и где ты пропадала ночью? И вообще, как ты себя чувствуешь?

– Тише, давай по порядку! – Милли вспомнила, как няня ее так же одергивала малышкой, когда она заваливала ее вопросами, и уголки губ сами собой поползли вверх.

Как будто прочитав ее мысли, Вилена тоже заулыбалась и, положив свою руку на ее, уже спокойнее проговорила:

– Ну, вот и отвечай по порядку. Вопросы, небось, запомнила?

– Как скажете, нянюшка! – пошутила Милли и, не удержавшись, снова ее обняла.

Они еще долго проговорили, сидя на телеге, и Милли очень много узнала о своей магии, о мире вокруг, а самое главное – об опасности, которая ей угрожает. Но даже этот факт не испортил ей настроение, поэтому после разговора с Виленой Милли снова верхом понеслась по полям, любуясь природой и раздумывая о будущем, при этом ни на минуту не переставая ощущать на себе изучающих взглядов Карла и Харольда, и еще непонятно чьих, но холодных и ненавидящих.

На ночлег остановились, когда уже почти стемнело и, быстро поужинав, чем придется, улеглись спать, измотанные долгим путешествием. Только Эмиллии не спалось, в голове кружилась тысяча мыслей от увиденного и услышанного за все время на этой земле. Еще ее очень беспокоило ощущение, будто за ней непрестанно наблюдают те существа, напавшие прошлой ночью, но, присмотревшись, она никого не видела.

Вилена объяснила, что ее магия может быть как защитой, так и погибелью – все зависит от ее силы духа. Поэтому Милли решила незамедлительно начать развивать свою магию, ей не терпелось узнать, что на самом деле она может. Медленно и стараясь не шуметь, Милли встала и направилась в сторону леса, где еще во время ужина приметила небольшую поляну. Выйдя на нее и оглядевшись по сторонам, она, не увидев и не услышав никого постороннего, принялась за дело.

Сначала она пыталась создать ветер, размахивя руками и кружась вокруг себя, потом вызвать дождь, посылая в небо свою энергию, затем позвать свой внутренний огонь, напрягаясь всем телом и мыслями, но ничего не вышло. Вконец измотанная, она улеглась на землю и принялась размышлять о том, что же она делает не так. Но постепенно ее мысли ушли, и она начала разглядывать звездное небо с тремя вышедшими на небосклон лунами. Такой восхитительной картины Милли еще не видела: небо темно-синего цвета, усыпанное огромными ярко-желтыми звездами и оранжевые с зеленым отливом одна большая и две поменьше луны, которые немного заходили друг за друга. Ее сердце даже замерло при виде такой красоты и, продолжая лежать на земле, она потянула руки к небу, как бы пытаясь его потрогать. Неожиданно на нее набросилось что-то мохнатое и принялось лизать в лицо. Вскрикнув от неожиданности, Милли в ту же секунду поняла, что это за чудо. Поэтому, оттолкнув его, строго сказала:

– Явился, негодник, ну и где ты пропадал все это время? Или ты думаешь, я не волнуюсь за тебя? – волчонок прилег рядом и, виновато положив голову на лапы, начал пристально смотреть на нее, при этом ушки сложил так, что они почти закрывали бесстыжие глаза. Не выдержав, она засмеялась и, протянув руки к нему, шепнула:

– Иди сюда, негодник, потискаю! – второй раз звать не пришлось, он, почти завалившись на нее, опять принялся лизать, теперь куда придется – в лицо, руки, волосы, шею – и не в силах с ним справиться она начала хохотать и просить его перестать.

Он послушался и, отпрыгнув, начал подкрадываться с другой стороны. Поняв, что таким образом он пытается с ней поиграть, Милли приняла вызов и в тот момент, когда он прыгнул, быстро перекатилась, и, вскочив на ноги, начала от него убегать. Погоня была недолгой и, нагнав ее, он слегка толкнул мордой в спину, но Милли и этого хватило, она распласталась по земле лицом вниз и, уткнувшись в траву носом, закричала:

– Сдаюсь, сдаюсь! Все, хватит, ты победил! – волчонок подошел и, развалившись вдоль нее на земле, притих. Она перевернулась на бок лицом к своему питомцу и принялась его гладить.

– Надо бы тебе придумать имя, а то так и останешься негодником. А может, тебя так и назвать? Негодник! – позвала она его, и он тут же, подняв голову, уставился ей в глаза. – Да ты уже даже откликаешься, что, нравится имя? – он снова положил голову и закрыл глаза.

Милли перевернулась на спину и уставилась в небо. Любуясь видом ночного неба, она обратила внимание, что обе луны немного потускнели и теперь находятся почти за горизонтом. Сколько же времени они тут находимся? Пора возвращаться.

Милли начала вставать, и тут возле нее что-то упало с высоты. Вздрогнув от неожиданности, она пригляделась и увидела необычайно красивую птицу, нежно-голубого цвета, она была в крови, но при этом еще жива. Но что или, вернее, кто ее ранил? Милли услышала рычание волчонка, и по ее спине побежал холод от плохого предчувствия. Проследив за его взглядом, она даже дышать перестала от увиденного. Над ними в небе кружил огромный ворон, размером он не уступал Негоднику и был настроен явно агрессивно. Подхватив птицу, Эмиллия сунула ее за пазуху рубахи и кинулась к месту, где оставила оружие, но не успела пробежать и нескольких метров, как над ней появилась огромная тень.

Придерживая птицу, девушка резко кинулась в сторону как раз в тот момент, когда когти ворона вонзились в землю, глубоко пробороздив ее. Не увернись Милли вовремя, ворон когтями проткнул бы ее насквозь. Увидев, что громадная птица разворачивается, девушка начала лихорадочно искать укрытие и, окидывая поляну взглядом, обратила внимание, что волчонок следует за ней по пятам, но не вступает в бой, хотя по его виду было сразу понятно, что он не даст хозяйку в обиду. Чего же он тогда ждет? Но выяснять это времени не было, заметив дупло в огромном дереве неподалеку, она кинулась к нему, молясь, чтобы оно оказалось достаточно глубоким. Но, уже почти добежав до дерева, Милли увидела, что это даже не дупло, а просто так отсвечивал лунный свет на коре дерева. Ее охватила паника и, развернувшись к приближающемуся ворону лицом, она почти налетела на Негодника, который остановился почти вплотную сбоку от нее.

– Лучше бы помог, чем бегать за мной! – укоризненно крикнула она волчонку и приготовилась к прыжку в сторону от надвигающегося на них ворона. Но понимая, что уже не успевает, выбросила руки вперед, пытаясь прикрыться от нападения, и неожиданно для самой себя послала в грудь ворона поток огня, который сбил птицу и откинул далеко от них.

Милли в полном недоумении стояла и переводила взгляд то на свои руки, которые были в пламени, но не горели, то на огромного ворона, лежащего на середине поляны, то на волчонка, который, как довольный кот, переминался с лапы на лапу с веселым рыком. И тогда до нее дошло: Негодник не вмешивался, потому что хотел, чтобы она сама раскрыла свои силы, но при этом был всегда рядом, чтобы защитить.

– Мог бы и предупредить, а то я чуть со страха не умерла, – сказала она, глядя на волка. Тот негромко заскулил, как бы извиняясь, и уткнулся мордой ей в шею. – Ладно тебе, все же хорошо, прощаю! Но чтобы такого не повторялось! – проворчала Милли больше для того, чтобы немного успокоиться. – Пошли проверим, как он там, дышит? – кивнув в сторону ворона, она медленно пошла к нему, по пути подобрав свой меч и держа его наготове.

Они уже почти дошли до ворона, когда он неожиданно вскочил на лапы, тряхнул головой и резко расправил крылья, взмыл в небо и быстро испарился.

Милли еще немного покрутилась, глядя в небо – вдруг враг вернется – и в изнеможении села на землю. Только теперь она вспомнила про несчастную птичку у себя за пазухой. И быстро, но осторожно стала ее доставать. Птица была настолько слаба, что не могла самостоятельно держать голову. Уже почти рассвело, и Милли без труда разглядела это чудо природы. Размером она была с перепелку, вся нежного голубого цвета, лишь по крылышкам и кончику хвоста шли желтая и зеленая полосы, в цвет небольшого гребешка на ее маленькой головке. Таких зеленых глаз у птиц Милли ни разу не видела, при этом в них виднелись капельки слез, которые светились как крошечные изумруды. Она лежала на ее пылающих руках, как будто сама горела, и угасала с каждой секундой. Милли не выдержала ее несчастного вида, по щекам ее побежали слезы, а в руках она ощутила боль от покалывания, как будто множество иголок одновременно и медленно втыкались ей в ладони, но при этом огонь сам заискрился, а искорки стали оседать на тельце птицы и медленно проникать в нее. Через несколько секунд вся птаха искрилась, и на глазах Милли ранка на ее шее начала затягиваться. И как только она окончательно исчезла, пламя рук Милли потухло, а птица без особых усилий уселась на ее ладонях, внимательно разглядывая то девушку, то волка. Потом неожиданно вспорхнула и, сделав несколько кругов над их головами в знак благодарности, улетела. Милли же осталась сидеть на земле не в силах пошевелиться и как будто опять погрузилась в транс. Она не знала, сколько тут просидела, но неожиданно на ее плечо опустилась тяжелая рука, и, повернув голову, Милли встретилась с восхищенным взглядом Харольда:

– Прости меня за то, что я в тебе сомневался! – до нее не сразу дошел смысл его слов, но, поняв его, она все равно не смогла ответить, просто не было сил, поэтому Милли кивнула ему и снова уставилась на свои руки.

Харольд, как пушинку, поднял ее на руки и понес в лагерь, где все еще спали. Уложив ее, он растолкал Вилену и, что-то сказав ей на ухо, ушел. Милли же закрыла глаза и моментально уснула.

Проснулась она от того, что в лицо нещадно палило солнце, а ее постель раскачивалась из стороны в сторону. Поднявшись и увидев, что она едет в телеге, которая устлана мягкими шкурами, Милли открыла рот от удивления. Над головой послышался веселый голос:

– Проснулись, слава всевышнему! А мы уж думали до вечера проспите. Есть хотите? Там Вам завтрак оставили, невесть какой конечно, но главное, сытный, Вам ведь силы восстанавливать надо. Вы ведь нам благополучие на нашу землю вернули, мы Вам так благодарны.

Милли лежала и, задрав голову вверх, смотрела на здоровенного седого детину, сидящего на козлах и за что-то ее благодарящего, но за что? Ничего не понимая, она медленно села и решила сначала поесть, потом все узнать. В углу телеги лежал сверток с куском хлеба, сыра и вяленой олениной, а еще фляжка с теплым напитком, который она ни разу не пробовала, немного сладковатым на вкус и, видимо, бодрящим, так как после него она окончательно проснулась и почувствовала прилив сил. Подкрепившись, Милли смущенно обратилась к воину и попросила остановиться ненадолго, в ответ он запричитал, как старуха, что, мол, не отпустит ее одну в лес, чтобы с ней, не дай всевышний, чего-нибудь не случилось.

– Ну и что же мне делать, не подскажете? – возмутилась Милли.

– Скоро остановимся, и Вас проводит кто-нибудь из женщин.

Милли уселась на край телеги и, болтая ногами, стала разглядывать окрестности. Ей показалось, что природа вокруг немного изменилась, пропал густой лес, вокруг простилались поля с небольшими перелесками. Все поля были покрыты очень красивыми цветами, и кое-где росли кустарники, цветущие желтым. Воздух полнился ароматами, и Милли, вдохнув его полной грудью, почувствовала что-то родное в этом мире. Этим воздухом дышала ее мама, а из этих цветов плела себе венки, и сейчас где-то Эдвард вздыхает этот запах, так же, как она. Погруженная в свои мысли, Милли не заметила, как к ним подъехал таркас Харольд, и вздрогнула, когда он громко спросил:

– Как Ввы себя чувствуете, леди Эмиллия? Простите, я Вас напугал?

– Нет, что Вы, просто я погрузилась в свои мысли и не заметила, как Вы подъехали. А чувствую я себя прекрасно, даже немного странно, если брать в расчет события прошлой ночи.

– Вы меня вчера очень повеселили, когда пытались вызвать свою магию и плясали по полю какие-то ритуальные танцы, я чуть не выдал себя, пытаясь не расхохотаться! – ее щеки начал заливать румянец, и он, заметив это, немного замялся от стыда. – Простите, что я следил за Вами, но мне надо было знать, что Вы не из числа мор.

– А разве я выгляжу как они? Я, конечно, не самая прекрасная девушка в Вашем мире, но сравнить меня с морами! Или в Вашем мире это комплимент? – Милли попыталась перевести все в шутку, но, видимо, у нее это плохо получилось, так как Харольд залился краской по самые уши.

– Ну что Вы, Вы прекрасны, я еще не встречал девушки красивее Вас! Я имел в виду совсем другое, – он быстро затараторил, пытаясь скрыть смущение. – Просто, видите ли, все моры тоже когда-то были прекрасными девами, а Вы приняли немного их сущности, когда они пытались забрать Ваши силы, вот я немного и перестраховывался. Но когда ночью вы спасли ту птицу, я понял, что Вы не из них, то есть побороли все плохое, что перешло к Вам.

– Все понятно, перестаньте оправдываться, я не обижаюсь, просто пошутила! Объясните лучше мне про этих мор, голубую птицу и огромного ворона, пожалуйста.

Эмиллия попыталась его немного отвлечь, так как он уже размахивал руками, пытаясь сгладить свой прокол. Да и ей очень хотелось узнать как можно больше об этом мире и его жителях, как о людях, так и о животных. Харольд немного успокоился и, сев поудобнее, спросил:

– С чего начать, о чем в первую очередь Вы хотели ли бы узнать?

– Кто такие моры и откуда появились?

– Откуда появились, никто не знает, да и кто такие – тоже. Знаем только, что они несут смерть всем, кого встретят на пути, ну а если начинают за кем-то охотиться специально, спрятаться не получится.

– Они что, специально охотятся на людей, и вы ничего не делаете? – ей стало жутко от осознания, что за ней охотятся эти существа, а то что именно охотятся, Милли чувствовала и ощущала каждой клеточкой своего тела.

– А что мы можем сделать? Мы ничего про них не знаем. Кто они, откуда и где их искать? Знаем только, что охотятся они только на девушек, у которых очень сильная магия, и после встречи с ними почти все погибают, а те, что не умрут, становятся морами. Но где бы мы ни прятали этих девушек, они ихнаходят, даже в домах без окон и со стражей в дверях, так что никто даже не слышит, пока не найдут труп или пустую комнату. – Харольд повесил грустно голову и замолчал, погрузившись в свои мысли, а Милли ехала и холодела от ужаса, что ей придется стать мором – тогда лучше умереть. Неужели ничего нельзя сделать? Ведь всегда есть какой-нибудь выход? Она посмотрела на таркаса и спросила:

– Эти существа убивают, вытягивая из жертвы магию, а если вытянуть магию из них? Возможно, тогда можно будет от них избавиться? Они ведь умрут?

– Не смейте этого делать, Вам же будет хуже! – он так испугался ее слов, что почти закричал на нее. – Если Вы вытяните их магию и они умрут, я не смогу вернуть свою сестру, а Ввы просто станете самым сильным мором, вот и все! Думаете, Вы самая умная и, кроме Вас, никто не пытался этого сделать?

– Не смейте на меня орать, я просто ищу выход из сложившейся ситуации! И ничего плохого я Вам не сделала! – ей стало так обидно, что он кричит на нее. Все мужчины одинаковые, думают, они самые умные, а женщины – глупые курицы.

Отвернувшись от него, Милли дала ему понять, что не хочет с ним больше говорить. Он как-то тяжело вздохнул и почти шепотом сказал:

– Простите мне, пожалуйста, мою грубость, я не хотел Вас обидеть. Просто я беспокоюсь за Вас.

Она услышала топот копыт и поняла, что он ускакал.

Милли почувствовала усталость и, откинувшись на меха, уставилась в небо.

– Зря Вы так с ним, он ничего плохого не хотел, просто предостерегал Вас, – она услышала укоризненный голос над головой и, перевернувшись на живот, уставилась в спину кучера.

Почему-то ей было немного стыдно, что она рассердилась и нагрубила Харольду, но и он позволил себе чересчур многое. Мог бы просто спокойно объяснить, или она настолько глупа, что не поняла бы? Поделившись своими мыслями с кучером, Милли залезла на козлы рядом с ним и стала смотреть на дорогу. Он тяжело вздохнул и тихо сказал:

– Поверь мне, детка, он не считает тебя глупой, просто эмоционально воспринял твое предложение, и у него есть на то причины.

Она вспомнила, что Харольд упомянул о своей сестре, и решила расспросить об этом поподробнее.

– Из-за сестры? Он что-то про нее сказал.

– Именно, хотя, я думаю, ее уже не вернуть. Но сартак Харольд все еще надеется, даже по прошествии долгого времени.

Кучер на ее глазах стал еще старше, лет на десять, и Милли поняла, что история с сестрой Харольда затронула не только сартака.

– Что с ней случилось? – тихо спросила она.

– Это случилось не только с ней, а еще со многими девушками нашей земли. Нет ни одной семьи, которую не затронула бы эта напасть, и никто не знает, как от нее спастись, – он тряхнул головой, как бы отгоняя наваждение, и, пришпорив лошадей, продолжил. – Сестра сартака Харольда была очень сильна в магии, даже удивительно, они ведь из простых, неблагородных кровей. Ей были подвластны все звери и растения, она могла с ними говорить, и они отвечали ей. Один раз я видел, как она играет на поляне с медведем, а они у нас в два раза крупнее ваших, представляете?! Так вот, когда за ней начали охоту моры, Харольд пытался спрятать ее. Увез в горы, там есть охотничий домик, вырубленный прямо в скале, окон нет, войти можно только через дверь, которую охраняли и днем и ночью десять лучших наших воинов во главе с шеруном Демианом, но, увы, не уберегли!

Он опять тяжело вздохнул, и Милли заметила слезы в его тусклых глазах, у нее закралась мысль, что эта трагедия не только Харольда, но и его лично.

– Мне кажется, он теперь боится за Вас, не хочет, чтобы с Вами случилось то же самое, нравитесь Вы ему.

Милли знала, что нравится Харольду, но, увы, не могла ответить ему взаимностью. В какое положение она его поставит, когда убьет его шеруна? Возможно, именно он должен будет ее казнить.

– Так его сестра умерла или стала мором? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Она дала отпор этим гадам, но взяла слишком много их магии и не справилась, со временем их магия преобладала, и она стала мором, причем на глазах у брата. Не знаю, как он это пережил, но он сильно изменился.

– Можно задать Вам личный вопрос?

– Можно, деточка, можно, – вздохнул он, как будто знал наперед, какой вопрос она задаст.

– Кто Вам Харольд и его сестра?

Он долго молчал, лишь его плечи опускались все ниже под тяжестью воспоминаний, и, медленно повернувшись к ней лицом, еле слышно сказал:

– Это мои дети. Харольд и Хависа – вся моя жизнь.

Милли проглотила комок, застрявший у нее в горле, и, не думая, что делает, крепко прижалась к старику-великану. Он по-отцовски похлопал ее по спине и прошептал над ухом:

– Тише, девочка, не переживай, тебя мы не отдадим.

– Я и не переживаю за это, просто не знаю, как еще выразить Вам свое соболезнование.

– И не надо, не только Харольд еще надеется вернуть сестру, но я тоже. Чувствую, что она жива, – он ненадолго замолчал, а потом, резко сменив тему разговора, весело спросил:

– Может, откроешь мне секрет, тебе-то Харольд нравится? – он ей подмигнул, и у нее сжалось сердце, не хотелось его расстраивать, но и врать ему она не могла. Поэтому, собрав все свое мужество, Милли ответила:

– Он очень хороший, но я не могу ответить ему взаимностью по ряду очень веских причин, простите.

Он махнул головой и, не говоря не слова, прижал ее к себе. Обняв одной рукой, другой держал поводья. Они некоторое время ехали молча, каждый погруженный в свои мысли, но неожиданно он сказал:

– Спасибо за честность, редко встретишь это качество в женщине.

– Вам спасибо за откровенность, а Харольд еще найдет свою единственную, я уверена. Кстати, может, уже пора познакомиться? Я Эмиллия, – она протянула ему руку и приняла торжественный вид, он заулыбался, взял ее руку в свою лапищу, а затем неожиданно галантно ее поцеловал:

– Очень приятно, леди Эмиллия, а я Лоран.

Млли улыбнулась ему и попыталась, сидя, сделать что-то вроде реверанса, но чуть не упала с телеги, и Лоран, поймав ее, засмеялся. Они еще минут пять ехали с глупыми улыбками, а затем услышали звук рожка, оповещавший о привале. Как только остановились, она соскочила с козел и, стремглав, направилась в кусты. Лоран даже слова не успел сказать, а Милли уже и след простыл. Махнув в сторону девушки рукой, он начал собирать припасы и понес их к костру, по дороге крикнув Вилене, где искать эту неугомонную. Выходя из кустов в полном блаженстве, Милли наткнулась на грозный взгляд:

– Тебе было сказано – не уходить одной! – Вилена, уперев руки в боки, сверлила ее глазами.

– Мне что, даже по своим делам ходить с охраной? Мы вроде бы решили, что ты не будешь опекать меня, как маленькую!

Милли прошла мимо нее и направилась прямиком к костру. Вилена, недовольно пыхтя, зашагала рядом со ней, но долго молчать, видимо, было не в ее силах:

– Да пойми же ты, мы все чувствуем незримое присутствие зла, и оно явно охотится не за кем-то из нас, поэтому, пока ты не побывала у старейших, тебе надо быть очень осторожной.

– Неужели вы думаете, что я настолько глупа и не понимаю всю опасность, угрожающую мне? Ведь я уже сталкивалась с теми существами и знаю, на что они способны. Мало того, часть этих существ во мне, и каждую минуту я ощущаю холод, проникающий в каждый уголок моей души! Именно поэтому мне просто необходимо развивать мою магию, я не хочу стать как они, я должна дать им отпор! Ты не представляешь, какие мерзкие у них мысли и как мне страшно, когда они завладевают моими! – от эмоций, которые она скрывала долгое время, Милли начала задыхаться и остановилась перевести дух.

В это же мгновение Вилена повисла на ней в слезах:

– Прости меня, я даже не представляла, как тебе тяжело! Бегала, как коза, радовалась возвращению домой и молодости, а ты тут совсем одна, борешься за нашу, даже не за свою землю!

– В каком это смысле «не за свою»?

– Прости, я забыла тебя предупредить, старейшие, скорее всего, не захотят проводить обряд с нечистой кровью, ведь ты только наполовину наша, а если не будет обряда, твоя магия полностью не раскроется. Мне Харольд сказал, когда принес тебя утром из леса. Мне очень жаль!

На глазах Вилены снова засверкали слезинки, и Милли начало это раздражать.

Не зная, что на нее нашло, Милли оттолкнула няню и очень грубо сказала:

– Хватит ныть, мне плевать на ваших старейших, мне плевать на ваш мир, у меня своя цель, и я не позволю никому мне помешать!

У Вилены глаза стали как блюдца, и они расширялись все больше и больше.

Не обращая на нее внимания, Милли развернулась и пошла прочь, но в то же мгновение поняла, что вся в магическом огне, цветом как у тех существ, с кровавым языками. Боясь, что все это заметят, она развернулась и кинулась в небольшой лесок, спряталась за деревом и попыталась успокоиться. Через какое-то время ей это удалось, и огонь вокруг стих, но полностью не погас. Разглядывая свои руки, она стала замечать, что чем сильнее волнуется или раздражается, тем краснее становится огонь, а если она успокаивается, пламя делается с желтым отливом.

Занятая своими мыслями, Милли не заметила, как вокруг стало немного сумрачно и появился туман. Скорее почувствовав, нежели увидев появившихся существ, она медленно поднялась на ноги и приготовилась к бою. Но они еле виднелись из тумана и не подходили ближе, как будто чего-то ждали, а их оскал напоминал ехидную улыбку. По ее спине пробежала холодная волна страха и еще какого-то непонятного чувства. Милли как будто смотрела на себя со стороны. Неожиданно в ее голове вихрем понеслись мысли этих существ, и на душе стало холодно и пусто, но при этом безумно страшно. Их мысли были о ней, одни хотели напасть и поживиться силой Милли, другие предпочитали подождать, пока она примкнет к их рядам, и тогда никто не сможет им помешать, ведь она станет самым сильным мором, и они смогут завладеть всем этим миром и не только им: так как Милли родом из-за портала, со временем они проникнут и туда.

С большим трудом она прогнала их из головы и, собрав остатки сил и здравых мыслей, попыталась разжечь свое пламя без примеси адского огня этих мор. Не сразу, но у нее получилось, и как только Милли вспыхнула огнем с желтыми языками, существа испарились. Она же продолжала стоять и гореть огнем, даже не пыталась его потушить, боясь, что они вернутся, но, услышав позади себя громкий возглас ужаса, повернулась и увидела опешивших людей, среди которых были Карл и Харольд. Они стояли и смотрели на нее с таких страхом, что Милли не поняла, боятся они за нее или за себя. Она медленно повернулась и пошла к ним, все воины с каким-то бормотанием начали отступать, лишь Карл и Харольд двинулись ей навстречу.

Подойдя поближе, Карл схватил Милли на руки и молча понес в лагерь. К тому времени, как они вышли из леса, она погасила свой огонь. Откуда-то Милли точно знала, как это делать, поэтому никто больше ее не испугался, все засуетились вокруг, а ей хотелось лишь одного – остаться одной. Карл же стоял в стороне и пристально смотрел, затем подошел, нагнулся к ее уху и тихо сказал:

– Как поешь, жду тебя возле палатки, поняла? – развернулся и быстро ушел, по дороге позвав с собой Харольда.

Милли стало не по себе, в его глазах появилось, как ей показалось, то ли презрение, то ли страх. Она чуть не расплакалась от того, что теряет друга, ведь она считала, что за последнее время они сблизились, и Милли была очень этому рада – кроме няни, у нее никогда не было добрых друзей.

С трудом проглотив несколько ложек каши и даже не распробовав ее вкус, она встала и побрела в сторону палатки Карла, по пути обратив внимание, что от нее все шарахаются, как от прокаженной.

На душе стало еще хуже, не думала она, что в этом мире, так же, как и в том, верят всяким слухам, а не своим глазам. Ну и пусть боятся, она привыкла идти против всего мира, лишь бы исполнить свой долг, а там будет, что будет.

Расправив плечи и приняв надменный вид, Милли, словно королева, как учила мама, прошла в палатку. Внутри было сумрачно, и как только глаза немного привыкли, перед ней предстали Карл, Харольд, Амина и Амира, где-то за ними сидела вся в слезах Вилена. Указав ей на стул, Карл подошел к столу и, налив в бокал какой то жидкости, похожей на виски, протянул Милли. Когда она брала в руки бокал, заметила, что ее руки немного трясутся, и, как ей показалось, Карл тоже это заметил, потому что как бы невзначай задержал свою руку на ее, а во взгляде, направленном на Милли, мелькнуло что-то вроде поддержки. Значит, ей показалось, что он презирает ее – на душе стало намного спокойнее, и она даже воспряла духом. Осушив бокал одним глотком, Милли чуть не задохнулась: по всему тело разлилось такое тепло, которое моментально восстановило все ее силы. Карл забрал бокал из ее рук и, присев напротив, заговорил:

– Эмиллия, нам всем необходимо серьезно поговорить. Ты должна честно ответить на наши вопросы, готова?

– Конечно, спрашивайте, что вас интересует, – ей самой была интересна причина этого собрания.

– Можешь нам ответить, что это был за огонь и как давно ты можешь его вызывать?

– Первый раз огонь появился только на предплечье, когда Вилена одела мне браслет мамы, мне было лет четырнадцать. Второй раз в ночь моей встречи с теми существами, затем сегодня ночью, кстати, Харольд это видел, ну и сегодня, все. Но вызывать его я еще не научилась, он сам появляется, когда я испытываю какие-нибудь сильные эмоции, например, страх или злость.

– А что при этом ты испытываешь? – спросил Харольд, пристально глядя ей в глаза.

– В каком смысле? Ты про эмоции или про тело?

– И то, и другое.

– Первые два раза было очень больно, но вчера ночью боли почти не было. А что касается эмоций, какая вызвала огонь, такую и испытываю, но в основном страх, кроме сегодняшнего случая, – она наклонилась и, посмотрев из-за Карла на Вилену, продолжила: – Прости меня, пожалуйста, Вилена, не знаю, что на меня нашло. Я накричала на тебя просто так, ты ведь не в чем не виновата, прости!

Вилена подскочила с места и рванулась к Милли, та тоже не удержалась и поднялась ей на встречу. Они обнялись, няня плакала, а Милли пыталась ее успокоить, поглаживая по волосам, как та ее саму в детстве. Их примирение нарушил голос Харольда, который прозвучал как гром среди ясного неба:

– Вы серьезно ей верите? Она же уже наполовину стала мором, даже бледная, как они! – Милли вздрогнула от его слов и, повернувшись к нему лицом, спросила:

– О чем ты? Как я могу быть мором? – у нее от плохого предчувствия даже колени начали подгибаться. – Я ведь стою перед тобой живая?

Он виновато опустил голову и медленно, чтобы до нее дошел весь смысл слов, сказал:

– Ты впитала в себя их магию, сама говорила.

– Ну и что, разве я стала от этого мором?

– Пока нет, но скоро станешь. Ты уже начала меняться, и этого не изменишь, никто не смог, – его голова опустилась еще ниже и уже более тише он добавил: – Она тоже не смогла.

– Но я не твоя сестра, Лоран мне все рассказал, и я сочувствую вашему горю, но я не она. Почему ты решил, что я обязательно стану тем существом? – Милли подошла к нему и, заглянув в глаза, потребовала ответа. – Скажи, я имею права знать!

Он долго смотрел ей в глаза, затем в отчаянии запустил руки в волосы, дернул их. Потом схватил девушку за плечи, почти закричал:

– Не думай, что я рад этому, но ты уже не в силах что либо изменить! Каждая девушка, которой коснулись языки пламени этих существ, стала одной из них! Пойми, с огнем в тебя проникает их разум, и они начинают завладевать твоим, со временем в твоей голове не останется ни капли твоих мыслей. Ты будешь думать и чувствовать, как они, потом начнешь меняться внешне. Сначала станешь бледной как смерть, потом похудеешь, начнешь лысеть, и на голове появится чешуя, в итоге твои прекрасные глаза исчезнут, а вместо них в глазницах будет пылать адский огонь! И как бы мы ни хотели, никто не сможет тебе помочь. Но если мы убьем тебя, одним мором будет меньше – это хоть горькая, но маленькая победа. Готова ли на это согласиться?

Милли не верила своим ушам. Не зная, что ее больше шокировало, его красочный рассказ о будущем или то, что они просили ее согласия, чтобы убить ее. Не сразу придя в себя, она наконец расслышала громкий плач Вилены, которую пытались успокоить сестры. Милли повернулась, и, посмотрев на остальных, спросила:

– Кто еще согласен с тем, что меня необходимо убить? Кроме Вилены, конечно – никогда не поверю в ее согласие.

Сестры отвели глаза, тем самым ответив на поставленный вопрос. Переведя взгляд на Карла, Милли стала ждать его ответа. Он смотрел ей в глаза пристально, даже не моргая, и она видела ответ на свой вопрос в его взгляде: никогда и никому он не позволит поднять на нее руку. У Милли в голове мелькнуло воспоминание о встрече в лесу, ведь существа действительно ждали ее обращения, может ли она ставить свою жизнь выше блага этого мира и, возможно, того, за порталом. Милли устало села на стул и, оглядев всех вокруг, сказала:

– Возможно, Харольд прав, я вспомнила, как в лесу моры общались между собой в моей голове и говорили о том, что я скоро стану одной из них, причем самой сильной. Тогда они полностью захватят этот мир, а затем тот, за порталом. Может, меня и правда надо убить?

Все смотрели на нее с открытыми ртами, первой пришла в себя Вилена, она встала перед Милли и, прикрыв собой, гневно сказала:

– Только через мой труп! Не для того ты столько пережила, чтобы, вернувшись на родину, тут же погибнуть. Старейшие решат, что делать, и разговор окончен! ее тирада была направлена в большей степени в сторону Харольда, а Милли почему-то стало все безразлично, поэтому она сидела и смотрела на свои руки, думая, за что ей все это.

Она была так близка к своей цели, но ей в очередной раз судьба втыкает палки в колеса, может, таким образом показывают, что она идет неправильным путем, ведь в любой религии говорится, что надо прощать, а не мстить. Из забытья Милли вывел крик Карла, который стоял напротив Харольда и гневно орал:

– Ты не посмеешь и пальцем ее коснуться! Еще несколько дней назад просил ее руки, а сейчас хочешь убить! Неужели не смог пережить отказ?

Ты что несешь? Следи за языком, это ты у себя принц, а здесь я быстро поставлю тебя на место! не уступал ему Харольд.

Вилена вжалась в стену, а сестры потирали руки в предвкушении зрелища. Еще мгновение, и драка неминуема, и во всем виновата она! Быстро вскочив и протиснувшись между мужчинами, Милли заорала, что есть мочи:

– Угомонитесь оба, вы же друзья! Ваша драка делу не поможет, надо решить здесь и сейчас, как нам поступить, но я предупреждаю сразу: не хочу, чтобы из-за меня пострадали оба мира. Так что если требуются радикальные меры, я готова!

Все вокруг затихли и долго молчали. Затем Харольд махнул рукой и почти прошептал, так что остальные еле его расслышали:

– Не хочу я твоей смерти, но надо что то делать.

– Мы тоже считаем, что смерть Эмиллии не решит проблему. Поэтому давайте сядем и подумаем хорошенько.

Милли не ожидала, что Амира встанет на ее сторону, несмотря на примирение, она все равно чувствовала, что девушка ревнует Карла к ней.

– Давайте подумаем, но с этой минуты Эмиллия не отойдет от меня ни на шаг, поняла? – Карл повернул голову в ее сторону, и, увидев этот взгляд, Милли не решилась ему перечить, лишь, сглотнув ком, кивнула в знак согласия.

Все устроились за столом, Милли сама налила себе выпить и махнула почти полстакана. Все засмеялись, и Амира последовала ее примеру, а потом передала стакан Амине, которая наполнила его, подняла и сказала:

– Я понимаю, что все в напряжении, но пить без тоста как-то неприлично, а от Эмиллии я вообще такого не ожидала. Еще пара недель, и ты будешь пить наравне с этими мужланами. За разрешение нашей проблемы! – подняла стакан и выпила.

Все наперебой начали подшучивать друг над другом, как будто только что не было стычки между мужчинами, а Милли не хотели убить. Эмиллия сидела в стороне, как будто лишняя на этом празднике, и хотела только остаться в одиночестве, хотя понимала, что, скорее всего, это не ее желание, а тех кто поселился в голове. В итоге решили не спускать с Милли глаз, пока не доставят ее к старейшим, а там те решат, что с ней делать. Такое положение дел Милли не устраивало, но спорить она не стала, пусть только не мешают.

На следующий день Эмиллии пришлось полдня скакать рядом с Карлом и Харольдом, они что-то обсуждали, а она молча ехала рядом, погруженная в свои мысли.

Ближе к обеду начали попадаться небольшие деревушки с очень красивыми и опрятными домами. Было видно, что простые люди здесь живут хорошо и сыто, только она заметила, что многие дома пустуют, а детей на улице совсем мало. Милли решила узнать об этом у сестер, но только она немного отстала, как ее тут же позвал Харольд:

– Эмиллия, ты куда?

– Я просто хотела поговорить с сестрами. Или мне даже этого нельзя? – раздраженно ответила Милли.

– Конечно, можно, не психуй. Но ты бы могла поговорить и с нами, а то весь день молчишь.

– Я молчу? Вы сами целый день обсуждали свои дела, а я просто вам не мешала!

– Эмиллия, Харольд несколько раз пытался заговорить с тобой, показать тебе живописные развалины старого города, но ты ему даже не отвечала. – Карл озабоченно подъехал и, потрогав ее лоб ладонью, спросил: – Неужели не слышала? Мы-то думали, ты на нас обиделась и не хочешь говорить!

Милли опешила от этой новости. Где же летало ее сознание, пока она была тут, и почему ничего не помнит? Увидев ее рассеянный взгляд, Харольд, подъехав к ней поближе, положил свою руку на ее и немного сжал в знак поддержки. В ее голове мелькнула мысль: все ли в этом мире такие импульсивные, как он, то замуж зовет, то убить хочет, то по дружески помогает? Как его понять?

– Не переживай, все будет хорошо! Не знаю почему, но я проснулся сегодня с этой мыслью, и она меня весь день не отпускает, – он заулыбался, и ей стало намного легче – наверное, каждому живому существу нужна теплота и забота.

Милли улыбнулась в ответ, и в его глазах мелькнула тоска, но, быстро взяв себя в руки, он затараторил:

– Так о чем ты хотела поговорить с ведьмами, может, мы сможем развеять твою тоску? – он подмигнул и, поведя рукой, весело продолжил: – Спрашивай, о чем захочешь, все расскажу про наши земли.

– Я хотела узнать, почему при такой хорошей жизни в деревнях много пустых домов и так мало детей? Мне кажется, это немного странно.

– Ты права, но это не странно, это наше горе. После великого землетрясения, когда открылся портал, в наши земли пришла неизвестная болезнь. Многие тогда погибли, а те, кто болел, но выжил, в основном женщины, стали бесплодными. Но это еще не все наши беды, как раз в это время и появились моры, не знаем, сколько их было тогда, но сейчас их намного больше. Так вот, наши женщины, даже которые не болели, или те, которые подрастали, перестали рожать по несколько детей не потому, что не хотели, просто, родив одного ребенка, как правило, мальчиков, больше не могли забеременеть, хотя вполне здоровы. Никто до сих пор не знает почему, даже старейшие. Поэтому поосторожней – женщин у нас катастрофически не хватает, тем более таких красавиц, могут и украсть.

– Но разве на ваших землях не действует закон, что замуж выдают только с согласия жениха и невесты?

– Закон-то действует, да только мужчины вынуждены его нарушать, если не хотят прожить в одиночестве, да и кто их за это осудит. Когда портал был открыт, некоторые воровали ваших девушек, а некоторые женщины приходили сами, наши-то мужчины лучше, чем ваши! – он выпятил грудь и поправил рыжий ус, показывая себя во всей красе.

Милли не удержалась и расхохоталась во весь голос, так комично он выглядел в своей неестественной позе. Он улыбнулся в ответ и еще больше напыжился, приведя всех вокруг в дикое веселье. Воины начали подшучивать над ним, мол, он уже прожил свои лучшие годы, и ни одна девушка не захочет за него замуж по собственной воле, а если он ее украдет, то сам точно не вспомнит, что с ней делать. Под общее веселье за горизонтом вдруг что-то сверкнуло, сначала немного тускло, но затем, когда они прошли еще немного и оказались на горе, так ярко, что Милли пришлось зажмуриться. Немного привыкнув к яркому свету, она присмотрелась и ахнула: такого красивого города ей еще не доводилось видеть. Издалека он казался сказочным, сверкал золотистыми крышами и манил роскошной зеленью. Повернув голову в немом вопросе к Харольду, она увидела гордость в его глазах:

– Правда, он великолепен? – Милли кивнула и, проследив за его хмурым взглядом, спросила:

– Что-то не так?

– Нет, все в порядке, просто нас должен был встречать наш шерун, но его нигде не видно.

Ее сердце моментально сжалось, то ли от страха, то ли от предвкушения мести, и по рукам прошла дрожь. Сдерживая эмоции из последних сил, чтобы не запылать, она молча кивнула и направилась в сторону города.

Их встретили очень радушно, каждому отвели комнату и, накормив, отправили отдыхать. Милли с Виленой заняли одну комнату и, разложив вещи, по очереди приняли ванну, смыв дорожную грязь, улеглись немного поспать перед приемом.

Лежа в кровати, Милли испытывала непонятное беспокойство, наверное, в глубине души она понимала, что не только ее недолгое путешествие, но и сама ее жизнь скоро закончится, и, несмотря на желание жить, она не отступит и отомстит за смерть мамы. Глубоко вздохнув и вытерев накатившие слезы, она услышала сонный голос:

– Чего не спишь, волнуешься?

– Немного, я еще ни разу не была на больших приемах, даже моя свадьба прошла очень скромно, а тем более на балу у короля, – Милли не стала рассказывать Вилене настоящую причину своих переживаний, она бы попыталась помешать. —

Не волнуйся, наши приемы не такие пафосные, как ваши. Этикета почти нет. Просто обычное поведение, все в рамках приличия: с кем хочешь говоришь, с кем хочешь танцуешь и тебя не посчитают распутной, – она еще раз зевнула и тут же уснула.

«Все-таки годы берут свое», – усмехнулась Милли про себя и, отвернувшись, попыталась последовать ее примеру. Но минут через пять в дверь негромко постучали, Милли поднялась и, приоткрыв дверь, уставилась на очень юную девушку, которая, теребя передник и опустив глаза вниз, тоненьким голосом сказала:

– Простите меня, пожалуйста, я, наверное, Вас разбудила? Но Вас просит к себе Его Величество. Давайте я Вам помогу одеться и провожу Вас, – она присела и с плохо скрываемым страхом подняла взор на Эмиллию.

– Спасибо, но я оденусь сама, а ты подожди здесь, пожалуйста, – Милли ей улыбнулась и, закрыв дверь, начала одеваться. Понимая, что королю не следует попадаться на глаза в мужской одежде, она надела простое, но выгодно подчеркивающее глаза платье темно-зеленого цвета и туфли в тон ему. Подойдя к зеркалу, девушка осталась довольна своим видом и, быстро собрав волосы в высокий хвост, вышла из комнаты.

Король находился в своем кабинете, и как только Милли вошла, встал и направился к ней. Эмиллию очень удивило простое убранство комнаты – только самое необходимое, никаких излишеств. Одежда монарха также была простой и удобной, а вот внешность внушала трепет и уважение. Он был очень высоким, широкоплечим, подтянутым и, несмотря на преклонный возраст, чувствовалась в нем огромная сила. Седые волосы длиной до плеч собраны сзади в хвост. Густые белые брови нависали над дымчато-серыми и очень добрыми глазами. Прямой нос и высокий лоб говорили о его незаурядном уме, а пухлые, чувственные губы – о том, что в свое время он был большим любителем противоположного пола. Присев в реверансе, Милли опустила глаза и стала ждать, как ее учила Вилена. Король подошел совсем близко и, подняв ее лицо за подбородок, начал внимательно разглядывать, особенно он смотрел в глаза, как будто хотел в них что-то прочитать, наверное, ее мысли. Вдоволь налюбовавшись, он отпустил ее лицо и развел руки в стороны, приглашая к объятиям:

– Меня зовут Хигард, и я твой двоюродный прадед. Обними же меня, Эмиллия! – и, не дождавшись, стиснул ее сам.

Когда Милли немного отдышалась от таких крепких объятий, он усадил ее на стул и, плеснув обоим немного какого-то спиртного, отдал один стакан девушке. Выпив немного, она поняла, что это разбавленный бренди, и, поставив бокал на стол, спросила:

– Ваше Величество, Вы, наверное, хотите со мной о чем то поговорить, раз позвали меня к себе? – она еще не могла отойти от известия, что и в этом мире у нее родные королевских кровей, даже не верилось. Всю жизнь Колл давал ей понять, что она никто, просто нищенка, которая никому ни нужна. А оказалось, что она не только богата, но и еще королевских кровей.

– Дорогая, зови меня Хигард или просто дедушка. Мне даже будет приятно! А позвал я тебя, чтобы познакомить с твоими родными.

Ее сердце пропустило ударов пять, прежде чем забиться снова с удвоенной силой. Лицо запылало, а на глазах появились слезинки, и, не сдержав свою магию, Милли начала заниматься пламенем – сначала руки, затем все остальное. Такого огня у нее еще не было, он был абсолютно желтым и не пылал языками, а просто обволакивал всю ее.

– Ух ты! Ты сильна в магии! Скажи, это правда, что ты впитала в себя силы мор? – она кивнула, боясь произнести хоть слово. – Тебя немедленно надо отвести к старейшим, они что-нибудь придумают. Я не готов потерять тебя снова!

Но отправиться к старейшинам они не успели, так как в комнату ворвались сначала женщина, а за ней мужчина, которые не говоря ни слова поочередно обнимали, тискали и расцеловывали Милли. Ее огонь немного угас, наверное, от слез, что она не могла сдержать. Никогда после гибели матери и пропажи Эда она не чувствовала столько любви, ведь хоть Вилена и любила ее, но это совсем другие чувства. Любовь родных никто не заменит!

Они долго сидели в кабинете и разговаривали, узнавая друг друга, и Милли смотрела на них, таких родных, но в то же время еще немного чужих, а в голове крутились мысли. Как бы, наверное, она была бы здесь счастлива, если бы не одно но! И как они будут разочарованы в ней, когда Милли исполнит свой долг!

Он скакал почти два дня без отдыха и все равно опоздал. Надеясь хотя бы вовремя явиться на прием, он попал под ливень и почти загнал своего коня, надо было ехать на демоне, прямиком через лес, но теперь поздно об этом думать. На скаку спрыгнув с коня, он бросил поводья конюху и спросил:

– Прием уже начался?

Конюх, взяв поводья, ответил:

– Гости еще прибывают, но уже скоро начнется.

Стремглав кинувшись к замку, он еле сдерживал волнение. Необходимо успеть привести себя в порядок, не мог же он предстать перед ней в таком виде. Боже, сколько лет он ждал этой встречи, Эд будет просто в восторге!

Милли крутилась у зеркала, сама себя не узнавая. Как бабушке удалось за такой короткий срок найти ей такое красивое платье? Было ощущение, будто его сшили специально для нее. Придя сегодня от старейших, которые отказались помогать, как и говорила Вилена, Милли обнаружила на кровати это платье, туфельки и коробку с украшением, к которой прилагалась записка. «Нашей красавице внучке от самых счастливых Лисин и Эдгара».

Она долго сидела и крутила записку в руках, а самой хотелось рыдать от горя. Милли только что обрела семью и так скоро ее потеряет, а какой у нее выбор? Стать мором или быть казненной за убийство! Но во втором варианте она хотя бы отомстит! Вспоминая встречу с дедушкой и бабушкой, Милли невольно улыбнулась. Увидев их, она не усомнилась в родстве. Эдгар – они велели называть себя по имени, так у них было принято – был почти копией короля, только моложе, на вид лет сорока и с синими, как озера, глазами. Лисин же – копия ее и мамы, только волосы у нее не медные, а ярко-красные и глаза светлее, как молодая листва, у них же с мамой темные, как еловые иголки.

Из разговора с ними Милли много узнала о мире, в который пришла, и о родственниках, живущих почти в каждом уголке этой земли. А главное, теперь она знала, что Эдвард жив и здоров, только живет в замке «зверюги». Сначала Милли решила, что его держат там силой, но Лисин ее заверила, что он так сам решил и регулярно наведывается к ним в гости. От этой новости в душе появилась пустота, которую заполнит только разговор с братом. Как он может жить у убийцы своей матери, да еще быть ему другом, по словам Лисин? Целых полчаса она Милли рассказывала, какой хороший этот Демиана, хоть и немного угрюмый, даже захотелось закрыть ей рот, но Милли стойко выслушала все, стараясь ничем не выдать своего истинного отношения к «зверюге». Неужели Эдвард не рассказал дедушке и бабушке, кто убил их дочь? Милли тоже молчала, боясь, что узнав об этом, они потребуют суда над ним, а его или оправдают, или он сбежит. А так ей все равно терять нечего, это все равно лучше, чем стать мором. Только бы успеть встретится с Эдвардом и, глядя в его глаза, спросить, как он может жить и общаться с убийцей мамы?

Стоя в тени, за портьерой, Демиана боролся с желанием поубивать половину мужчин в этом зале. Он так долго добивался, чтобы открыли портал и он смог бы забрать ее сюда, а она мало того что успела выйти замуж, так еще и весь вечер была окружена кавалерами, с которыми флиртовала.

Увидев ее входящей в зал под руку с принцем Карлом, он чуть не выхватил меч и не кинулся в драку. Но когда в танце Карл наклонился и поцеловал ее в щеку, в его руках разлетелся бокал. Эмиллия ему, конечно, ничего не обещала, она тогда была еще маленькой, но это не значит, что надо заигрывать со всеми, а между ней и Карлом было нечто большее, чем просто флирт, это было видно невооруженным взглядом. Но как же она прекрасна в своем синем с золотой отделкой наряде! Как соблазнительно выглядывают из декольте полушария груди, в ложбинке между которыми сверкает изумруд! Тряхнув головой, Демиана прогнал все мысли о ней и сосредоточился на Карле: надо уловить момент и увести Эмиллию, чтобы поговорить. Не мог же он просто подойти и забрать ее, может случиться конфликт между мирами, и тогда портал опять закроют. А он больше не выдержит разлуки с ней, да и Эдвард его убьет, когда узнает, что она сама прибыла сюда, а Демиана все испортил.

Кружась в танце с очередным кавалером, Милли постоянно чувствовала пристальный взгляд на себе. Нет, это не моры, но взгляд настолько проникал в нее, что она начинала нервничать. Сегодня она решила веселиться и ни о чем не думать, потому что завтра у нее не будет, но узнав, что «зверюга» в любой момент может прийти, она поднялась в комнату и спрятала под платьем клинок, который вынула из тела мамы – ни одного шанса отомстить упускать нельзя.

Он долго настраивался и уже почти подошел к ней со спины, но ее снова увел танцевать какой-то болван. Все, с него хватит! Он решительно направился в их сторону и, когда в танце партнеры расцепили руки, оттолкнул болвана, и занял его место. Милли в этот момент стояла спиной к партнеру и, повернувшись лицом, чуть не упала. Подхватив девушку, он повел ее в танце, а она как будто закаменела, еле двигала ногами. Ему показалось или в ее глазах мелькнула ненависть? Демиана наклонился к ее ушку и спросил:

– Разве Вы не рады меня видеть, Милли?

Ее глаза расширились и, немного потеряв такт, она схватилась одной рукой за его плечо, и, прижавшись к нему всем телом, другой зашарила между ними. Он немного ошалел от ее действий, не ожидал, что она начнет к нему приставать, но в этот момент, отдернув руку в сторону, она поднялась на цыпочки и, почти касаясь губами его губ, прошептала:

– Не представляешь себе, как рада! – и вонзила в его грудь клинок по самую рукоятку.

Он не сразу почувствовал боль, а когда увидел пятно крови, расплывающееся по его белой рубашке, не мог понять, откуда она. Но, увидев клинок в ее руке и глаза, горящие красным огнем, спросил:

– За что? – и упал без сознания.

Демиана уже не видел и не слышал, как вокруг закричали и расступились люди, а Харольд, подскочив, удержал его от падения, по пути отдавая приказы, как ее скрутили его приближенные воины, забрали оружие и увели из зала. И лишь один человек, стоявший позади всех, никем не замеченный, улыбался и думал: «Как же удачно все складывается! Такого поворота я не ожидал, мало того, что еще немного, и у меня будет сильнейший мор, так она еще избавила его от самого заклятого и опасного врага. Удача на моей стороне!»

Глава 3

Вот уже две недели она сидела в этой постылой камере, окон в ней не было, Милли не знала, день сейчас или ночь, и это действовало ей на нервы. Выспавшись на полгода вперед, она мучилась от безделья и ожидания решения своей участи. Лучше бы сразу убили и все! Почти все тело чесалось от грязи, еще бы, воды ей приносили совсем мало, только бы не умерла от жажды до суда, да и еды тоже давали самую малость.

Сидя на полу, на небольшой охапке соломы, она размышляла о своем поступке. Почему она сначала не узнала точно, кто убил ее мать, а сразу обвинила «зверюгу», хотя на самом деле зверюгой оказалась она? Правда ей открылась два дня назад, когда приехал Эдвард. Когда он вошел в камеру, она его не сразу узнала. Он очень повзрослел и возмужал: высокого роста, крепкий с длинными, ниже плеч, медным волосами, собранными в хвост, он был очень хорош собой. Привыкнув к свету от факела, который он принес с собой, Милли увидела в его зеленых глазах такую тоску, что у нее сжалось сердце.

– Милли, сестренка, что же ты наделала! – он кинулся к ней и крепко обнял.

– Эд! Это правда ты? Дай же я тебя рассмотрю! – она попыталась вырваться из его объятий и взглянуть на него, но он еще крепче прижал ее к себе и хриплым голосом продолжил:

– Сестренка, лучше молись, чтобы Демиан выжил, а рассмотрим друг друга потом.

– Как ты можешь мечтать о том, чтобы этот «зверюга» выжил, он заслужил смерть! Я каждый день молюсь, чтобы он умирал долго и мучительно! – Милли стала понемногу заниматься огнем, и Эдвард отскочил от нее, как будто боялся обжечься.

Вытаращив на нее глаза, он спросил:

– Милли, что с тобой? Тебе не больно? Может, тебе чем-то помочь?

– Со мной все в порядке, просто это у меня магия такая. Ты что, не знаешь про магию в этом мире? – спросила она, увидев, что его глаза расширяются еще больше.

– Знаю, конечно, но при чем тут ты? Мы же полукровки, у нас с тобой не должно было быть магии! Мне Демиан так объяснял!

– Опять Демиан! Как ты вообще мог столько лет жить с ним рядом и не отомстить за смерть мамы? Я тебя не понимаю! – Милли уже почти кричала на брата и все больше занималась пламенем с красными языками. Она была настолько зла на Эда, что в голове мелькнула мысль убить и его, но вовремя поняв, что эти мысли не ее, она резко затрясла головой, прогоняя их. Эдвард подскочил к ней и прижал к себе так сильно, что стало трудно дышать.

– Милли, ты все это время считала, что Демиан убил нашу мать? Как же ты, наверное, переживала за меня, веря, что я в плену! Прости, я не мог тебя забрать, портал был закрыт, но не было ни одной минуты, чтобы я не думал о тебе. Ты мне веришь?

Милли стала понемногу успокаиваться в его объятиях и уже со слезами на глазах спросила:

– Почему тогда не забрал сразу, в ту ночь?

– Мы тебя искали в сарае, где, как мне сказал Демиан, он тебя закрыл, но не нашли. Но так как времени у нас было очень мало, решили вернутья за тобой потом, он не ожидал, что портал закроют, да еще так надолго.

– Почему ты решил, что маму убил не он? Я сама видела, как «зверюга» убил отца, – ей казалось немыслимым, что Эдвард будет защищать убийцу, но и поверить ему на слово тоже не получалось.

Он глубоко вздохнул и, выпустив сестру из своих крепких рук, повел к месту ее лежанки. Усевшись прямо на пол, указал Милли рукой на солому, сказал:

– Присядь, мне многое надо тебе рассказать, поэтому разговор будет долгий.

Она села, скрестив ноги, как в детстве, и, пристально глядя на брата, принялась слушать. Он долго смотрел на нее, а затем, убрав прядь волос с ее лица, начал:

– Демиан был прав, ты выросла не только очень красивой, но и смелой, и с сильным характером!

– Эдвард, давай ближе к делу, мне не нужны комплименты от этого… не буду говорить кого! – она снова начала заниматься пламенем, но уже не от злости, а от непонятного ей чувства. Поймав себя на мысли, как приятно что «зверюга» считает ее красивой, она даже немного растерялась. Да что с ней? Наверное, долгое пребывание в заточении и постоянно всплывающие в голове мысли тех существ немного затуманили рассудок. Поэтому, снова тряхнув головой, она уставилась на Эда, в немом вопросе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.