Сергей Аб
Нам нельзя остаться

Глава 1

Спроси у ведьмы, сколько ей лет,

и ты узнаешь, сколько тебе осталось жить.

Громкий стук в дверь вывел меня из состояния глубокой задумчивости. Я живо вскочила со стула, и принялась бегать по комнате, проверяя, всё ли лежит на местах, и всё ли готово. Попутно я не забывала приправлять свою суету ругательствами, вроде:

– Кого там ещё черти к обеду принесли?!

Обычно после таких фраз стук в дверь или совсем сходит на нет, или становится жалобным-жалобным, почти скрежетом. Вот и теперь осталось лишь едва слышное постукивание, которое можно было принять за вальяжный и далёкий стук дятла по дереву. Недобрый это знак, не похоже на влиятельную фигуру, появление которой я ждала со дня на день.

Всё было готово. Я подложила в печь несколько поленьев, и забросила в котелок несколько заготовленных на такой случай ингредиентов. Затем я приоткрыла дверь в соседнюю комнату, просунула в неё голову и скомандовала:

–Зельборн! У нас гости!

Сидевшая посреди почти пустой комнаты фигура приоткрыла один глаз.

Захлопнув дверь, я встала напротив входа в дом и придала своему лицу мрачный вид потревоженной нежити.

– Иду-иду! – произнесла я недовольным тоном после очередного тихого стука, и отворила засов.

Делаю я это довольно громко, однако всякий раз открывать дверь приходится самой. Что за люди!

Я толкнула дверь. Та громко и протяжно скрипнула – это одно из её главных достоинств.

На пороге стоял высокий человек в невзрачном сером плаще. Его лицо было серьёзным, и, что мне нравилось больше всего, испуганным. На улице шёл сильный дождь.

– Добрый вечер! – проговорил он, глядя мне в глаза.

Симпатичный. И голос приятный. Не забыться бы.

– Кому добрый, а кому и нет, – буркнула я. – Заходи. Обсуждать дела через порог – дурная примета.

Он покорно вошёл в дом и остановился. Все они так делают, моя комната слишком живописна, чтобы не восхититься ею. Ну, как восхититься… Я-то восхищаюсь, а вот остальные не слишком. Даже Зельборн находит мою обитель унылой и дурно пахнущей, но то лишь следствие досадного факта, что он совсем не разбирается в моём ремесле. И уж если речь заходит о запахах, то чьё бы пугало выло.

Как правило, гости выдают примерно одинаковую реакцию: кто глаза таращит и назад пятится, кто просто цепенеет. Будто бы не знают, к кому пожаловали. Впрочем, на это я тоже времени много не даю, оно мне дорого.

Гость уставился на меня.

– Я ищу Анимару. – проговорил он.

– Нашёл уже, – отозвалась я угрюмо.

– Но разве вы… – начал он и замолчал.

Ох, милый мой, мог бы и не начинать. Всё я знаю, что ты хочешь мне сказать. О чём думаешь, тоже знаю. Ну, давай, не буду тебе мешать.

– Но вы так молодо выглядите! – нашёлся, наконец, гость.

Да я тебе в прапрабабушки гожусь, а то и дальше даже!

– У меня свои секреты, – уклончиво ответила я.

– А, – тактично заметил гость и снова замолчал.

О, выходит, что этот не из любителей совать свой нос, куда не следует. Большинство гостей, так или иначе, норовят закидать меня вопросами, вроде: “И как вам это удаётся?”, “А я так смогу?”, “Это очень сложно?”

А когда отвечаешь, что секрет молодости и долголетия в длинных пеших прогулках, единении с собой и природой, правильном питании, грамотном сне и умеренных физических нагрузках, непременно слышишь огорчённый ответ: “А, в этом…”

А вообще, я действительно не дурна. У меня стройная фигура, я не высокая, обладаю пышными тёмно-коричневыми волосами до плеч. Глаза синие. Нос обычный, без претензий на изящество. И хотя внешность мою никак нельзя назвать примечательной, Зельборн никогда в этом со мной не соглашается.

– Ты такая одна на всём белом свете! – всегда твердит он.

И не поймёшь ведь, что он имеет в виду: одна такая дурочка, или одна такая единственная и неповторимая? Каждый раз приходится угадывать по выражению его лица.

– Плащ-то сними! – скомандовала я гостю. – Пол мне зальёшь – я с тебя три шкуры сниму!

Гость быстро снял мокрый плащ, и с хорошо скрываемым страхом робко протянул его мне. Я повесила его одежду на крюк, под которым у меня растут горные травы. Ну, как растут – скорее делают вид, что растут. Наш климат им не подходит, и никакие исхищрения тут не помогают. Сейчас им как раз требовалось немного дождевой воды.

– Что встал? – упрекнула я его. – Вон туда иди, садись.

Я показала на кресло у стола, что стояло справа. То самое, куда садятся все мои посетители. За соседней дверью раздалось едва заметное постукиванье, Зельборн готов. Отлично.

Гость сел за стул и огляделся. Тут уж я обычно не мешаю, пусть хорошенько приглядится. Сразу напротив стола есть полка с банками, где в специальных растворах я держу мясо. Курицу, в основном. Правда об этом знаю лишь я и Зельборн. В одной банке нечто, напоминающее сердце. В другой – жуткого вида лицо. В третьей – нечто вроде лапы. Всё это – полёт моей фантазии и специальных ниток с иглой. Чего не сделаешь ради антуража!

На полках лежат травы, между черепов, а иногда и внутри них. Кое-где они прямо из глазниц торчат, для удобства. С травами я и правда работаю, в отличие от банок, которые только место занимают.

Везде расставлены свечи, некоторые даже горят.

На бельевой верёвке за прищепки висят десяток мышей. Дохлых, конечно. Они покрыты специальным составом, чтобы не разлагались. Это тоже важная часть декора.

Так, что ещё? Ах, да, котёл. Конечно! Ну как можно обойтись без котла, если хочешь, чтобы тебя обязательно окрестили колдуньей? Без этого никак. И уж конечно, будь любезна, чтобы в котле непременно что-нибудь бурлило. Что-то мерзкое и тягучее, что бы от запаха этого варева прошибало почище трупного яда. Главное не перестараться, а то как-то раз я вспомнила смешную шутку, что мне Зельборн рассказал, пока мешала бульон, и стала хихикать, как ненормальная. Это было уже слишком, и мой гость в ужасе ретировался. После этого случая моя репутация пошатнулась, и люди стали ходить ко мне реже. Оно, конечно, и хорошо! Но если бы мне было нужно, чтобы меня никто не беспокоил, я бы и не такое ещё сотворила. Прослыть ведьмой за счёт своего могущества может каждая, штука в том, чтобы не разбазаривать свою силу на всякие глупости, и при этом всё равно достигать своих целей.

Сейчас мне важно, что бы обо мне знали. Молва в Гонкоралле играет мне на пользу, а потому свою работу я вынуждена делать до тех пор, пока, наконец, ко мне не явится тот, кого мы ждём уже давно. А там уж посмотрим!

На полках у двери, на самом видном месте, лежат глаза. Разных размеров, на любой вкус, так сказать. Некоторые из них настоящие, но большинство – очень качественные копии. Копии выглядят лучше настоящих, те уж слишком неказисты, и куда больше напоминают подделку. Купила у одного странствующего торговца, вместе с ниткой ушей и языков. По правде сказать, я купила у него почти всё, что было. Мне Зельборн ещё месяц припоминал мои растраты.

– Опять спускаешь деньги на всякий хлам! – злился он. – Сказал же тебе – принесу!

– Принесу-принесу! – передразнивала я. – Это я уже слышала!

– Сказал – принесу, значит – принесу! – хмурился он. – И не надо каждый месяц напоминать!

Я-то понимаю, что его обещание не так-то просто исполнить, а потому не слишком наседала. А то, что его ремесло сильно располагает к подобным сюрпризам в мой адрес – это ещё не значит, что он может это делать.

А потому, мою комнату украшают множество замечательных подделок. Настоящие-то я прячу в шкафчике, вдруг свистнут, пока я отвлекусь, что я тогда делать буду? А это не так жалко.

Зубы тоже настоящие – в них дефицита не бывает. Сложностей в том, что бы договориться о поставках горстки зубов раз в два месяца по разумной цене, проблем не возникало ни в одном городе.

С кровью сложнее, а потому бутылки с красной жидкостью – это морс, вино и тому подобное. Настоящая кровь нужна так редко, что проще уж и самой достать. Вот хоть Зельборна уколоть – один чёрт бледен, как призрак, с него не убудет!

Между тем, гость продолжал обводить глазами мою обитель. Полки с ветхими книгами нам достались от прошлых хозяев. Эти книги так хорошо вписались в общую обстановку, что ничего менять в ней не пришлось – так, добавили пару тройку своих, для демонстрации, и всё.

В общем, в комнате много всяких безделушек, которые созданы специально, что бы бросаться в глаза и напоминать гостям о том, куда им хватило смелости заявиться.

Взять хоть то кресло, на котором они обычно сидят. Ни я, ни Зельборн его никогда не используем – не пригодный оно для этого. А всё потому, что изготовлен оно из дерева, срубленного в месте захоронений, и несёт он в себе дурную энергетику. Но этого было бы слишком мало, чтобы кресло как-то повлияло на обычного человека, разве что ёрзать на нём больше будут. Поэтому, когда мастер завершает изготовление очередного кресла, я, и моя другая половина, Зельборн, ещё долгое время корректируем его энергетику разными способами. Проклятья хорошо работают, но если громче и от всего сердца, тогда это будет то, что надо.

Забавно то, насколько этот ритуал развязал нам с Зельборном руки. До его появления мы ругались просто так, в никуда. А теперь мы орём исключительно на кресло, чтобы не терять ценные слова в пустоту. Вроде и проклятьями сыпем щедро, не сдерживаясь, а всё уходит на дело. Может быть, именно поэтому мы так редко дуемся друг на друга.

Взгляд гостя остановился на метле. Я мысленно усмехнулась, вспоминая, насколько часто вопрос о её наличии я слышала от гостей. А потому сей ценный артефакт чистых полов было решено поставить справа от двери – на самое видное место. Чтобы все знали – метла у меня есть, а дальше пусть сами решают, как я её использую. А так – пол ей мету, иногда дураков гоняю.

Гость начал ёрзать в кресле. Я понимающе кивнула, и пристально вгляделась в его круглое лицо.

Короткая стрижка, чёрные волосы. Глаза коричневые, нос длинный, но симпатичный, я такие носы люблю. Взгляд тревожный, опасливый, ещё бы. Вот когда гость чувствует себя комфортно, как дома – это уже повод насторожиться.

– Я слышал, – не выдерживает он моего пристального взгляда. – Вы ведь…

Я нахмурилась, он осёкся. Не люблю, когда меня так называют. И в городе должны бы об этом знать.

– Колдунья! – вспомнил он нужное слово. – Я слышал, вы многое умеете.

– Может, и умею, – отозвалась я, как бы нехотя. – И может, ты всё верно слышал.

Судя по всему, пора!

Мыши задёргались на верёвке, противно попискивая. С полки, из-за книг вылетело маленькое облачко, и закружило над моей головой.

Я дала полминуты на то, что бы всё можно было увидеть. Пусть это был совсем не тот, кого я уже давно жду – лишним не будет.

– А ну хватит! – крикнула я, шлёпнув по ближайшей подвешенной мыши. – И вы тоже!

Комары и мухи тут же опали на пол мёртвыми тушками. Я перевела взгляд на гостя. Глаза его округлились, рот открылся в ужасе. Это всё, что мне было нужно.

Глава 2

“Ходят легенды, что дотрагиваться до

колдуньи нельзя, если та сердита.

Подписываюсь под каждым словом, Анимара”.

Приписка: “Сердита, не сердита – не советую! Зельборн”

Вообще-то подобных представлений у нас предостаточно. Мы долго придумывали различные эффекты, что бы как можно реже повторяться. В большинстве случаев весь груз ответственности за острые ощущения гостя лежит на Зельборне, потому как мне и так приходится вести долгие и тягостные разговоры. А люди-то – не картошка, все разношёрстные, не каждый подходит для выстраивания правильных путей к интересующей нас информации. Большинство из этих дорог вообще никуда не ведут. На это я всегда утешаю себя тем, что мои добрые дела не останутся безнаказанными. Мои и Зельборна. Впрочем, ему, скорее всего, уготована далеко не возвышенная жизнь, хотя иногда и он творит добро направо и налево. Его ожидает нечто худшее, когда его тело истлеет. И сколько бы он не оттягивал этот срок, конец всё равно один.

Я глянула на пол, недовольно хватая швабру и заметая насекомых в савок.

В котле как раз закипало мутно-зелёное варево. Со стороны оно походило на отраву, и запах довольно красноречиво говорил о том же. Я схватила поварёшку и начала помешивать. Стоя спиной к гостю, я сделала вид, что пробую на вкус эту жидкость, издавая звуки одобрения.

– Если ты хочешь отобедать, то я не возражаю, – развернулась я к нему с тарелкой. – В противном случае потрудись, наконец, объяснить причину своего визита!

– Да-да! – закивал гость, с опасением впившись глазами в мою руку, что держала тарелку. – Понимаете, дело тут деликатное…

– Ещё бы! – ответила я. – Знаю я ваши деликатные дела!

Гость замялся, но вскоре всё же овладел собой.

– Речь идёт о моей жене, – пояснил он.

– Что, боишься, что она тебе не верна? – криво улыбнулась я.

Конечно, боится, иначе бы не явился сюда. Ну, точно – удивлённый взгляд, всё как всегда.

– Откуда вы знаете? – изумился он.

– Милый мой! – ласково отозвалась я, и тут же спохватилась, переменив тон на раздражённый. – Да твой брат косяками сюда ходит. И у всех одни и те же беды на разный лад. А я вроде целителя тут, не иначе. Потому что большинству то и в голову можно не заглядывать – пустая будет!

– Я слышал, что вы можете помочь! – настойчиво проговорил он, сложив пальцы.

Вот! Наконец-то он сбросил маску страха и обнажил своё истинное лицо. Лицо, может, и не льва, но мужчины. Такого, за поступки которого не стыдно. Разве что за этот визит ко мне. Просто лапочка!

– Помочь-то я могу, – отозвалась я и подошла к столу.

Я заняла кресло напротив, пристально смотря в глаза гостя.

– Но прежде всего, скажи мне, – нахмурилась я и для пущего эффекта вскочила с кресла. – Поговорить на эту тему с ней у тебя никак ума не доходило?!

Да, в городе знают, что я немного не нормальная, хотя бы потому, что живу с Зельборном. Куда катится мир – не он со мной, а я с ним! Они ведь даже не знают, кто он такой на самом деле, а ненормальная – я.

Подумаешь, кричу много – а что ещё делать прикажете? Крыс живьём есть, кровь людскую пить, или чем там, по мнению жителей Гонкоралла, я должна заниматься?!

Если уж на то пошло, то на главном рынке, среди торговцев одни ведьмы, да колдуны. Впрочем, судя по ценам, так и есть.

– Пробовал, – ответил он. – Она всё отрицает. А я точно знаю, что пока меня нет дома, она куда-то уходит, и возвращается незадолго до моего появления.

– Мало ли куда может ходить женщина в полном расцвете сил, – проговорила я. – Я вот тоже в лес люблю захаживать, почему-то меня в измене, скажем, с оборотнями никто не подозревает.

Я грозно посмотрела на дверь в комнату Зельборна, надеясь, он это услышал. На всякий случай стукнула кулаком по столу.

Гость уставился на меня.

– Вот тебе бесплатный совет, – расщедрилась я. – Иди обратно, и найми кого-нибудь, кто сможет проследить тебе за твоей ненаглядной. А дорогу сюда, будь любезен, забудь. В противном случае, я сама об этом позабочусь!

Не люблю давать бесплатные советы. Не то, чтобы деньги для меня много значили, скорее толку от таких советов будет со стоимость.

– Я не хочу узнать правду таким образом, – решительно ответил гость. – Я хочу, что бы она сама всё открыла передо мной.

– Это “всё” может казаться весьма непривлекательным, – заметила я.

– Не важно! – гость вскочил с кресла. – Я должен знать!

Я сделала вид, что глубоко задумалась над его проблемой. В моей голове в это время крутись мысли о покупках в городе, и куда могла я сунуть сушёных стрекоз – третий день не могу найти.

– Всё может быть, – кивнула я, предположив, что они могут быть и в погребе.

Затем я перевела взгляд на гостя.

– Я дам тебе кое-что, – продолжила я. – Но это будет стоить тебе не дёшево. А так будет потому, что я не одобряю ни твоих помыслов, ни твоих методов. Так уж вышло, что я могу тебе помочь, раз уж у меня есть то, что тебе нужно.

Я озвучила сумму, тот не раздумывая, согласился. Эх, дурочка я, надо было требовать в два раза больше. Не от жадности, а потому, что обед-то я пропустила, теперь опять придётся перебиваться, чем Боги пошлют. А от такого рациона встреча с последними может состояться значительно быстрее.

Я открыла шкафчик, и, пошарив там рукой, вынула небольшую стеклянную колбу. Как хорошо, что сам напиток был уже готов! “Зелье истины” я варю один раз в пару недель, с запасом, чтобы потом не надрываться с мелкими порциями и время зря не тянуть. В крайнем случае – выпью сама. Правда, последний раз, когда такое случилось, я немного не рассчитала, и выпила слишком большую порцию, пропадало ведь! Впоследствии Зельборн узнал о себе много нового и с неделю на меня дулся, а я его всячески утешала и прощенье просила за свою правду. Эх, любопытные были времена!

Вытерев с колбы пыль, я вручила её гостю. Тот протянул мне руку, набитую сверкающими монетами.

– Куда! – заорала я на него. – На стол клади, на стол!

Тот судорожно одёрнул руку и едва не выронил колбу из рук. Положив деньги на стол, он стал рассматривать прозрачную жидкость в сосуде.

– Примета плохая, – уточнила я, пробуя на зуб монеты.

Не гигиенично, но ведь и болезни меня тоже побаиваются.

Конечно, дураков, которым взбредёт в голову надуть меня, не находится. Но чего только не случается, нужно быть готовой ко всему!

– Что пьёт твоя жена? – спросила я, покусав все монеты, и потирая ладонью вдруг занывший зуб.

– Молоко, – пожал плечами он.

– Это подойдёт, – пояснила я. – Нагрей для неё две трети кружки, а потом влей туда это снадобье.

– А она не заметит? – забеспокоился он.

– Нет, – ответила я. – У него мягкий и едва уловимый запах и вкус. В разбавленном виде едва ли она чего заподозрит. А если и так, то проследи за тем, что бы она всё же выпила всю кружку.

– Я понял, – заговорщически ответил он.

– Через полчаса ты можешь спрашивать её обо всём, что хочешь узнать, – закончила я.

– Спасибо! – отозвался он, развернулся и зашагал к дверям.

Он снял плащ с крюка и быстро накинул его.

– До свиданья! – сказал гость, открыл дверь и вышел вон.

Дождь кончился, тучи стали рассеиваться. Меня передёрнуло. Не люблю заниматься такими мерзкими делами. Вроде и жить есть на что, а репутацию за деньги не купишь! Вот и приходится помогать всяким недотёпам с их глупостями.

Из-за двери высунулась бледная черноволосая физиономия Зельборна.

– Ушёл? – коротко спросил он.

– Ага, – ответила я. – Нет, ну ты слышал, а?

– Слышал! – довольно отозвался он. – Волнуется человек, переживает.

– Учись! – нахмурилась я и глянула в окно. – Эй! А не пора ли тебе на службу?

– Проклятье! – вскрикнул Зельборн и захлопнул свою дверь.

С минуту он бегал по комнате, что-то бормоча, после чего вышел и зашагал к выходу.

– А обед? – развела руками я.

– Подождёт до ужина! – сказал он, и, поцеловав меня в нос, вышел из дома.

Варево в котле стало выкипать, и я бросилась к нему со всех ног. Если и в этот раз горные цветы не выживут, то больше варить эту мерзость я не буду! Даже ради непередаваемой атмосферы!

Глава 3

“Я даю возможность

и умереть быстро, и жизнь по

достоинству оценить.

Выходит, я целитель”.

Я вышел из дома и глубоко вдохнул. Воздух, такой свежий и чистый – вот главное достоинство дома на самой окраине Гонкоралла. Настроение моё было превосходным, несмотря на то, что мне предстояло очередное убийство.

Я шёл вдоль помолодевших после дождя улиц, вглядываясь в лица прохожих. Люди держались от меня в сторонке, хотя некоторые из них робко махали мне рукой и выдавали скудные приветствия. Наверняка их мысли занимала одна и та же мысль: “Надеюсь, что мы никогда не повстречаемся при других обстоятельствах”. Я тоже надеюсь на это, но там уж, как получится.

Проходя вдоль каменных рядов домов на улицах, я наблюдал, сколько непримечательных смертей было разбросано вокруг. Большинство из них были столь ничтожны, что, пожалуй, никто, кроме меня об этом и не узнает. А для меня смерть любого живого существа – тоже смерть. И той же величины, что и смерть человека.

Вон там, под чернеющей крышей мёртвая кошка, у неё переломлен хребет. А вон в том доме, под полом целое полчище мышей. Мёртвых, разумеется – живых-то я бы и не увидел. Отравились ядом, и, как будто, спят. В этом доме, что напротив торговой лавки, есть некто, чья одна нога уже стоит за чертой жизни. Борьба этого человека будет ещё долгой, мне незачем ждать конца.

Это не столько виденье, сколько ощущение. Ощущение смерти. Работу её руки, что забирает последнее у всего живого.

Пройдя сквозь торговый квартал я, наконец, пришёл на площадь Воздаяния. Это то, особое место, куда люди не приходят просто так. Здесь царит особая атмосфера, моя атмосфера.

В центре большой площади стоит эшафот, ограждённый небольшим забором. На нём есть и виселица и пенёк удобный с корзинкой для головы. А если нужно – то и гильотину притащат, мне лишь распорядиться надо. Словом, есть все удобства для быстрого устранения признаков жизни в паразитах общества.

Как обычно, толпа людей уже стояла и ждала меня. Когда я приблизился к эшафоту, толпа расступилась, словно бы я был прокажённый. В какой-то степени, так и было. Нет смысла меня бояться, но и дружить со мной – идея не лучшая. “Сегодня ты мне друг – а завтра на шее круг”.

Такие толки ходят среди местных жителей. Попробуй, докажи обратное!

У ступеней стояло три человека, двое из которых были стражниками. Высокие, в сверкающих доспехах, и мечами наготове. Их лица были каменными, непреклонными. Между ними была зажата жертва сегодняшнего представления, связанная по рукам и ногам. И как только он сюда пришёл – уж не притащили же его, в самом деле! Маленькая, пухлая фигура, с короткими чёрными волосами и пропитым в трактирах лицом. Повозка с запряженной лошадью была наготове – в неё погрузят тело, когда жизнь покинет его. Вот взяли моду! Сами бы дотащили, не так уж и далеко!

– Доброго дня! – улыбнулся я стражникам. – Давайте сюда свои бумаги!

– Держи! – отозвался тот, что был справа, и сунул мне листок с королевским указом.

Но перед тем как взойти по ступеням смерти, я направился в небольшой домик неподалёку. Открыв замок ключом, я зашёл внутрь. На стенах висели мечи, топоры, палицы и много чего другого, не менее интересного.

Глянув на листок с королевской печатью, я присвистнул и почесал голову, затем развернулся и вышел обратно.

Надо же! Его величество сегодня в прекрасном расположении духа, раз обязывает меня использовать верёвку, а я-то думал взять что-нибудь экзотическое, под стать хорошему настроению. Но нет, так нет.

Очень странно, но королевская воля – потёмки. Животное, что на днях убило женщину в тёмном переулке за жалкую горсточку монет, король повелевает вздёрнуть на виселице. А значит, мне будет достаточно моего кинжала.

Я погладил костяную рукоятку на поясе. Это одна из не многочисленных вещей, чем я действительно горжусь.

Закрыв дверь на замок, я вернулся обратно. Интерес толпы к происходящему усиливался.

– Боги всё видят! – кричал кто-то.

– Смерть убийце! – вторил другой голос.

В убийцу полетел помидор, я покачал головой.

– А ну прекратить! – властно скомандовал я. – А не то убийцу в темницу отправлю!

В глазах последнего блеснула надежда. Толпа мигом стихла.

Поникшего злодея потащили наверх, я направился следом.

В моих карманах есть два чёрных мешка. Тот, что в правом кармане – для тех, кому суждено пройти через мои руки. А тот, что в левом – для меня. Я никогда им не пользуюсь, и совершенно не понимаю, зачем это нужно. Однако, когда во дворце узнали, что я совершенно не скрываю свою личность, то лишь покрутили у виска.

–Тебе нож в спину, – причитали они. – А нам боль головная. Где ещё найти такого умельца?

Я лишь плечами пожимал. Глупости всё это. Желают ли моей смерти? Несомненно, такие глупцы есть. Но кто-то из них уже покинул этот мир, а те, кто задержался в этом, стараются держаться от меня подальше. Так что смысла в том, что бы задыхаться в чёрной маске я не вижу.

Тучи отступили, тихий ветерок донёс до меня запах подпорченных помидоров. В животе, тем не менее, неприятно заурчало.

– Какое ясное солнышко сегодня! – я подставил лицо тёплому осеннему солнцу. – Что ты такой хмурый-то? Ах, да…

Лицо убийцы смотрело на меня исподлобья. Оно было опухшим, один глаз немного заплыл. Руки его были связаны за спиной, а на шее уже висела петля. Стража уже спустились вниз, но была в полной боевой готовности. Знаю я, почему они так торопятся покинуть эшафот. Уж не ради того, чтобы меньше мешать мне. Тут, наверху, особенно сильно ощущается тонкость нашей жизни, и её мимолётность.

– Не слишком удачный день, – согласился я. – Но бывает и хуже. Ты главное не переживай – сначала будет немного больно, а потом уже всё равно.

Эту фразу я обычно говорю всем, кто проходит через мои руки. Лаконично и доходчиво.

– Гори ты в аду со своими любезностями! – заявил без пяти минут труп, и плюнул в мою сторону.

В меня не попал, можно списать на удачу. Удачу для него, разумеется. Ибо если меня огорчить, я ведь и обидеться могу. А это может плохо сказаться на последних минутах жертвы собственных пороков.

Я рассмеялся, а убийца вздрогнул, и опасливо глянул на меня.

– Знаешь ли ты, ошибка Богов, – я подошёл почти вплотную к преступнику. – Что я могу с тобой сделать?

В этот миг убийца имел все возможности, чтобы атаковать меня. В какой-то степени, я даже рассчитывал на это. Он мог бы хорошенько ударить меня лбом, попробовать откусить мне нос, или хотя бы попытаться повалить меня на доски. Но он этого не сделал, его серые глаза заворожено смотрели в мои глаза.

– Плевать мне на то, что ты там можешь! – чересчур смело произнёс убийца. – Будто бы мне есть что терять!

– Есть, – улыбнулся я и приблизился ещё. – Смерть бывает разной. Она может быть спасительным дождём, что смоет твои грехи и остудит засохшую землю. А может быть ненасытным пламенем, что медленно пожирает лес, крону за кроной, и никак не может насытиться. Будешь безобразничать – тебя ждёт второй вариант.

Вот оно – ужас в глазах.

– Нелюдь! – тихо произнёс он дрожащим голосом. – Меня и так уже нет.

– Что верно, то верно, – ответил я, проверяя положение рычага.

Убийцам нет места в Гонкоралле, очень не многим удаётся избежать смертной казни.

– Скажешь последнее слово? – поинтересовался я.

Преступник немного подумал. Слеза скатилась по его лицу. Добрый знак.

Толпа бесновалась, ожидая мук смерти убийцы.

– Да, – ответил он. – Да простят меня Боги!

Я надел чёрный мешок на голову преступника.

– Простят! – тихо отозвался я, хотя это было совсем не обязательно.

На сердце у меня полегчало и я дёрнул рычаг на себя.

Тело убийцы устремилось вниз. Какое-то время он барахтался в петле, но очень скоро затих. Толпа ликовала, я не смотрел. Я ждал.

И вот, наконец, нерастраченная энергия жизни влилась в меня мощными потоками. Я ощутил воодушевление, готовый тут же воспарить прямо в небо.

Десятки лет мог прожить этот бедолага, если бы не совершил такую мерзость. Теперь его года – мои.

Я бросил последний взгляд в толпу и вдруг приметил фигуру, появление которой свело на нет радость от столь мощного прилива сил.

Глава 4

“Где-то убыло, где-то прибыло.

Мой жизненный девиз”.

Фигура в тёмно-синей мантии ещё немного постояла вдалеке, а затем скрылась за ближайшим поворотом. Я не особенно запоминаю тех, кто постоянно посещает подобные мероприятия, но маги появляются на казнях редко – им это попросту не интересно. Этот же стал появляться всё чаще, что несколько выводило меня из себя. Впрочем, кто их знает, что у них в голове? Иные из них вообще безумцы, если капнуть чуть глубже.

А я что? Я просто забираю то, что уже никому не нужно, что плохо лежит. Всё равно убийцам, вроде этого, жизненные силы уже ни к чему, а мне пригодятся. Столько энергии уходит на оживление простейших, а уж если вдруг понадобиться поднять из земли чьё-то тело – я и думать боюсь, во что это выльется.

Я достал свой костяной кинжал и перерезал верёвку. Острота клинка всегда остаётся на высоте, моя гордость! Тело шлёпнулось вниз.

Мои эксперименты над умершими обычно ограничиваются животными – в людях, как правило, надобности нет. Слухи и легенды, что витают над Гонкораллом, словно чёрные вороны, приписывают некромантам слишком огромную силу. Боюсь и предположить, сколько нужно времени, чтобы выучиться всему тому, о чём рассказывает молва.

Книга, что была и есть мне верным учителем, таит в себе множество возможностей. Но знал бы я, что постигать каждую из них будет так сложно – в руки бы не взял!

Впрочем, кого я обманываю? Это благодаря ей я узнал, как можно перехватывать остатки жизненных сил, и забирать их себе. Как можно видеть тех, к кому прикоснулась смерть, как общаться с духами. Впрочем, последнее даёт весьма сомнительные преимущества – или духи мне попадаются не те, или все они такие – глумливые и высокомерные донельзя. Ничего узнать у них толкового нельзя.

Тем временем тело, что недавно висело в петле, погрузили в холщовый мешок.

Я всегда говорил: работа у меня не пыльная – разбираться с последствиями смерти мне не приходится, хотя иногда я и оказываю посильную помощь в виде совета как луче взяться за мешок, или куда лучше положить укатившуюся голову.

Вообще, головы рубить в последнее время – то ещё приключенье. Как-то раз я то ли сил не рассчитал, то ли задумался – голова отлетела в сторону людей. Я тогда испугался, что ужас и паника охватит их, и это будет мой промах. И нет, что бы промолчать – я возьми да и ляпни:

– Кто поймает и принесёт – получит несколько монет!

Что тут началось! Такого побоища я давно не видел!

Мужики начали кулаками махать, словно кувалдами. Женщины дрались, как последний раз. Старики оказались самыми кровожадными – бились насмерть, из последних сил. Да на войне и то не так лихо сражаются!

К моему стыду, монеты получил ребёнок.

Долго меня ещё начальство ругало и обещало наказать, да так и не придумало как.

С тех пор казней ждали, словно праздников – ничего святого у людей не осталось, и я отчасти тому виной.

Тело погрузили в повозку, теперь его ожидал последний путь.

Я, убедившись, что на сегодня мои услуги больше не требуются, отправился домой, в надежде на сытный ужин. И только дойдя до двери дома, я остановился и, хлопнув себя ладонью по голове, выругался:

– Вот же бездна, совсем забыл про проклятые уши!

Делать нечего, в другой раз уже достану. Раздосадованный, я открыл дверь и зашёл в дом.

Возможно, со стороны это кажется жестоким – лишать трупа столь важных частей тела, однако, как это обычно бывает, мерило человеческих ценностей задаётся сравнением. Так вот, стоит только заглянуть к целителям, и сомнений не останется – нужды Анимары ещё цветочки. То, что происходит в недрах Центра Целительства (или как там величают наиболее посещаемое место в Гонкоралле?), может повергнуть в шок любую неокрепшую психику. А если это случится – то там вам сразу помогут. Кроме врачевателей плоти у них имеются и врачеватели ментального здоровья. Только будьте готовы к тому, что большинство проблем у первых решается ножом. У вторых нож иногда применяют, но скорее, в качестве самозащиты, так как поправить психическое состояние довольно трудно.

Конечно, сложить такое мнение я мог исключительно не понаслышке. Приходилось бывать по долгу моего непростого ремесла. Убийцы ведь хитры и коварны бывают. Одни себе могут вред причинить, другие за ненормального себя выдают. А целителям всё одно – что могут – делают, а дальше ко мне отправляют. Впрочем, Центр Целительства для моих способностей место весьма любопытное. Иногда я, но чаще Анимара помогаем советом. Целители давно сообразили, что она колдовством промышляет, да и в алхимии кое-что понимает. Вот и стали слать к ней тех, кого вылечить не удаётся.

Вот и теперь, в комнате стояла девочка лет пятнадцати, в длинном платье, с платком на голове. Анимара что-то толола в ступке. На столе рядом стояла колба с мутно-жёлтой жидкостью.

– Да бездельники одни в этом Центре, я тебе скажу, – улыбалась она девочке.

– Что вы, бабушка! – неуверенно отозвалась девочка, её глаза были мокрые от слёз. – Они, и правда, помочь пытались. Травами, да зельями, но мать всё не поправляется! Вот один из них и посоветовал к вам обратиться!

– Видала я случаи и тяжелее! – ответила Анимара и высыпала порошок из ступки в колбу.

Она закрыла пробку и тщательно взболтала содержимое колбы. Жидкость окрасилась в тёмный цвет. Девочка протянула руку, но Анимара не дала колбу в руки. Она глянула на девочку, а затем произнесла:

– Знаешь, на всякий случай я шепну пару слов.

Она поднесла колбу к губам и прошептала слова, значение которых ни я, ни девочка не знала.

– Вот! – Анимара торжественно вручила колбу девочке. – Теперь должно получиться!

Девочка с осторожностью взяла колбу и зачарованно глянула на жидкость. Затем она перевела взгляд на Анимару.

– Бабушка, у меня не так много денег сейчас,– она достала несколько монет и протянула Анимаре. – Но я принесу ещё, дайте только срок, принесу!

Анимара подошла к девочке и положила руки ей на плечи. Затем развернула лицом к выходу и чуть подтолкнула. Я открыл дверь и отошёл, чтобы она могла выйти.

Девочка только теперь обратила на меня внимание. Взгляд её помрачнел, шаг замедлился.

– Добрый вечер! – улыбнулся я самой жизнерадостной улыбкой.

– З-Здравствуйте! – неуверенно произнесла она.

Смертью от меня что ли пахло? Уж больно испуганная она была.

– Спасибо, бабушка! – сказала она, и, стараясь обойти меня подальше, выбежала вон из дома.

Я закрыл за ней дверь.

– Есть ли что на ужин, бабушка? – ехидно спросил я.

– Ты там не перепутал случаем, кому голову рубить надо было? – ответила Анимара. – Не видишь что ли – в делах я вся! О душе своей забочусь, людей спасаю. А ты что? Только и делаешь, что головы рубишь!

– Так ведь то дрянные головы, – заметил я. – Хорошие-то дома сидят, ужин едят.

– Тоже верно! – согласилась она.

–Давай соображать на стол, моя старушка! – моё хорошее настроение пробивалось наружу.

– Вот я тебя сейчас в курицу превращу, да суп из тебя приготовлю, если не перестанешь. – Анимара демонстративно подняла руки.

– Да разве это мои слова?! – удивился я, театрально отшатываясь в ужасе. – Смилуйся, госпожа ведьма!

– Ладно уж, – примирительно отозвалась Анимара. – На первый раз прощаю. А что до бабушки, так это она верно подметила, знает.

– Чувствуют они что ли? – задумался я.

– Да, – согласилась Анимара. – Детей не обманешь, они сердцем видят. Наши года слишком сильно дают о себе знать, несмотря на молодую внешность.

Я обнял Анимару, она прижалась ко мне.

– Это ничего, – произнёс я. – Главное, что мы есть друг у друга.

– Да, – согласилась она. – Но мне кажется, нам уже пора.

– Пора уходить? – удивился я.

– Пора, – подтвердила Анимара. – Тучи всё явственнее сгущаются над нами, нам нет тут места.

Глава 5

“Места нет нигде…”

– Жаль, – я взял в руки череп и стал его крутить. – Я привык к этому месту. В других городах нас бы давно вышвырнули, и это в лучшем случае.

– В других городах и порядки другие! – покачала головой Анимара. – Сколько мы уже тут? Год? Два?

– Я не помню, – немного подумав, ответил я. – Но разве это так важно?

Анимара лишь фыркнула. С тех пор как мы прониклись тайными учениями книги, счёт прожитых лет перестал нас тревожить. И чтобы совсем не сойти с ума, мы решили забыть про дни рожденья, заменив их другими, более осмысленными праздниками. Недавно у нас был праздник в честь лошадиной подковы. Когда душа требует, разве можно ей отказать?

Детство у нас было тяжёлым. Две сироты, лучшее, что могло произойти с нами – это решение объединиться в борьбе за выживание. На улицу нас выкинули, едва нам стукнуло восемь.

В какой-то степени нам повезло, ведь в отличие от остальных, нам не пришлось воровать и грабить. Почти сразу на улице нас приметил один господин, который и предложил нам поработать на него. Работа была тяжёлой. Наш покровитель, имя которого уже истёрлось в моей памяти, поручал нам как работу по дому, так и в конюшне, где всегда было чем заняться. Но мы были рады и этому. Платить много он не мог, зато у нас было где спать, и что есть. На первое время этого было более чем достаточно. И даже сейчас, по прошествии множества лет я не могу упрекнуть этого господина в жадности, или жестокости по отношению к нам.

Время шло. Все деньги, что нам платили, мы откладывали на покупку собственного дома. Это была наша самая большая мечта. Тогда мы ещё не знали, что наша дружба перерастёт в нечто большее, мы лишь надеялись вырваться из нищеты. Довольно быстро мы научились обращаться с лошадьми, да и выполнение другой, более тяжёлой работы стало для нас более привычным делом, а потому, мы уже не чувствовали себя потерянными в этом мире.

Но однажды наша жизнь круто изменилась. Как-то раз бродя по лесу в поисках ягод, я наткнулся на заброшенную хижину. Неприметная, заросшая, с заколоченными окнами, её можно было не разглядеть и с двадцати метров. Отчасти это было из-за того, что лишь наполовину торчала из-под земли, а крыша была усыпана листьями, и проросла травой. Помню, я тогда ещё решил, что ни за что не стану входить внутрь, мало ли какая нечисть может поджидать меня внутри. Но дом всё же привлёк меня своей молчаливостью, и моё детское любопытство взяло верх.

Хорошо ещё, что дверь открывалась внутрь, иначе я бы не смог войти. Внутри было сыро, пахло землёй и плесенью. Потолок прогнил и протекал. Да и стены были не в лучшем состоянии – корни деревьев пробили пол и две стены. Ветхая мебель, что когда-то служила своим хозяевам, теперь была пригодна лишь для костра. Я оглядел дом, и не найдя ничего ценного, отправился на выход. Бросив последний взгляд на покосившуюся книжную полку, мне вдруг показалось, что что-то в ней было не так. Солнце, пробившееся в небольшую щель между заколоченными досками, падало на старые пустые полки, и среди серых оттенков я и увидел синий инородный проблеск.

Я подошёл к полке и осмотрел её. Древесина пошла глубокими трещинами, и если бы не это, я бы никогда не нашёл то, что скрывалось в её потайном отделении. Сквозь трещину проглядывалась обложка книги. Сломать старые доски было не так уж и трудно. Внутри каркаса полки кто-то мастерски спрятал книгу. Не просто книгу, а книгу магических искусств. Как оказалось, в этой книге было всего два направления – колдовство и некромантия. Оба этих ученья основывались на одном фундаменте элементарных магических навыков, и после их освоения ученику предлагалось на выбор одно из двух направлений.

Эту-то книгу я и решил показать своей подруге по несчастью – Анимаре. Её сразу заинтересовало колдовство, а мне приглянулась некромантия. Так и вышло, что эта книга увеличила годы нашего существования на земле в десятки раз. Это был и дар, и проклятье. Мы больше не могли иметь друзей, мы не могли оставаться надолго в одном городе, а потому и денег на существование честными путями скопить было невозможно.

Вот потому-то мы и решили, что город не сильно обеднеет, если поделится с нами своими богатствами. Речь шла, разумеется, о городской казне. Её-то мы уже не раз успешно опустошали во многих городах. Ничего, один раз – с них не убудет!

– Раз они не идут к нам, – прервала моё задумчивое молчание Анимара. – Значит нужно менять наши планы.

– О, как! – только и проговорил я.

– Соберись, Зельборн! – она схватила меня за плечи и слегка потрясла. – Ты был во дворце уже несколько раз! Неужели ты ничего не узнал?

– Нет, – ответил я. – За ручку к денежкам меня никто не водил. Да и стражи там, что комаров в лесу.

– И уж конечно, – продолжила Анимара, – ты и знать не знаешь, в какой стороне хранится золото?

Из черепа вывалился зуб, что теперь делало его оскал несколько не притязательным.

– Конечно! – согласился я, быстро поставив череп на место.

Анимара сложила ладони на лице в обречённом жесте.

– Ну, вот что! – объявила она. – Пока ты там прохлаждался, да строил из себя руку правосудия, тайком поглощая жизненную энергию пусть и мерзавцев, а всё же людей, я…

– Ты запаслась этой энергией впрок, как и все колдуньи! – негодующе оборвал я.

Я с вызовом глянул ей в лицо, Анимара лишь горько покачала головой. Ещё бы, она прекрасно знает, что в этом споре ей не победить.

– Когда-нибудь, Зельборн, – размеренно произнесла она, глядя вдаль. – Когда-нибудь, тебе придётся повзрослеть. А если принять во внимание твои годы, тебе стоило бы поторопиться!

– Что есть, то есть! – отозвался я.

– Так вот я тебе про то, что есть и говорю! – передразнила Анимара. – Слушай, да помалкивай. А то ведь чаша моей снисходительности почти пуста.

– Слушаю, – согласился я.

– Казначей не являлся к нам, – продолжила Анимара. – А значит ему ничего от нас не надо.

– Всем что-нибудь, да надо! – аккуратно добавил я.

Грань, за которой стоило бы попридержать язык, была где-то рядом.

– А ему не надо! – развела руками она. – А может он попросту боится обратиться ко мне.

Я кивнул. Вполне могло быть и так.

– У нас нет больше времени ждать, пора перейти в наступление! – Анимара стукнула кулачком по своей ладони.

– Ох, нет! – скривился я. – Ты же не хочешь сказать, что мне опять придётся это делать?

– У тебя есть идеи получше? – брови Анимары выгнулись, словно то были две симметричные арки.

Идей получше не нашлось.

– Что ж, – обречённо выдохнул я. – Тогда нам надо хотя бы знать время, когда мы сможем привести твой план в исполнение.

– Об этом я и говорю! – указательный палец Анимары показывал на меня. – Если бы ты меня дослушал, то узнал, что мне известно.

– Я внимаю твоим умным речам! – проговорил я.

Глаза Анимары сузились, на лице застыла маска суровой сдержанности.

– Пока ты рубил головы, – она словно бы вбивала гвозди своими словами. – Я кое-что узнала. Тормизиан появится на базаре завтра в полдень.

Тормизиан – это толстый неуклюжий казначей. Мы давно за ним наблюдали и пришли к выводу, что человек он довольно скверный. Впрочем, чего удивляться – золото творит с людьми и не такое.

Он любит ярко одеваться, что бы его ни дайте Боги, кто-нибудь не спутал с обычным людом.

Тормизиан уже не молод, седые жидкие волосы он обычно прячет под дорогой головной убор. С людьми он ведёт себя надменно, а при себе всегда имеет пару молодых и крепких стражников. На поясе его висит дорогой клинок, но судя по слухам, он никогда не пользовался им. Даже в тот день, когда банда головорезов напала на него. Возможно, Тормизиану не известна простая истина: мало просто носить оружие, нужно уметь им владеть!

– Завтра! – задумчиво проговорил я. – И что же?

– А то! – гордо отозвалась Анимара. – Помнишь ли ты трактир “Три колеса”?

– Это тот, что расположен у самого базара? – я понял, к чему клонит моя другая половина.

– Да, – кивнула она. – Завтра мы идём пить!

Я с сомнением посмотрел на Анимару.

Глава 6

“И кто ты есть, если твои лучшие друзья – мухи?!”

Один из любимых аргументов против Зельборна.

– Ты хоть осознаешь, – цедила сквозь зубы я, еле сдерживая нахлынувшие эмоции. – Что произойдёт, если я вдруг перестану сдерживать свой гнев?! Хватит уже дурака валять!

Я зачерпнула ложкой остывающий суп.

– С тобой разве можно не валять? – отозвался Зельборн, вяло размешивая сметану в тарелке.

– Со мной не нужно валять! – я метнула на него свой предгрозовой взгляд. – Хотя бы иногда!

Битый час приходилось объяснять все тонкости предстоящего мероприятия, а из слушающих мои речи – только мухи, и те, как оказалось, лишь притворялись живыми.

– Ты напрасно беспокоишься, – проговорил он, очаровательно улыбнувшись. – Никаких сложностей я не вижу.

Ну как тут устоять перед такой обворожительной улыбкой? Я и растаяла, чуть-чуть.

Завтрашний день многое мог прояснить для нас. Однако мои опасения насчёт нашего затянувшегося пребывания в Гонкоралле не были пустыми страхами. Люди охотно пользовались моими услугами, и менее охотно услугами Зельборна, и я видела и ощущала, насколько страх перед нами вытесняет всё то доброе, что таилось в их сердцах. А страх рано, или поздно рождает ненависть. И как только её наберётся достаточно, нас отправят на эшафот по любому вымышленному поводу. Таких историй нам знакомо не мало.

Нет уж, пусть Гонкоралл хоть трижды лучше остальных городов в своей сдержанности относительно магов, а рисковать больше мы не можем.

– Я никогда не беспокоюсь напрасно! – задумчиво озвучила я свои мысли.

Зельборн лишь презрительно фыркнул. У меня перенял, не иначе.

Вообще переходить в открытый конфликт с Зельборном – себе дороже. И вовсе не потому, что этот бледный гусь столь злопамятный.

Видят Боги, у меня есть, чем ответить на многие выходки как Зельборна, так и кого бы то ни было. Мой арсенал заклятий лишь пополняется с каждым прожитым годом. Я уже переступила тот предел, когда помощь учителя была так необходима. Теперь и наша книга для меня не более направления, куда следует держать свой путь.

Обилие проклятий в моём распоряжении – моя гордость. Зельборн прекрасно знает, на что я способна. От чесотки и забывчивости, до пугающих метаморфоз в сознании, или теле.

И всё же, порой его довольно простые манипуляции с жизненной энергией меня впечатляют не меньше. Впрочем, кому понравится нашествие мёртвых насекомых в кровать среди ночи?

А рой лесных шершней, что кружат вокруг и не дают и шага ступить?

Зельборн мастер подобных проделок, но пугает меня не это. Ни насекомые, что обращаются в пепел по мановению хорошо поставленных рук. Ни шершни, что, так или иначе, не осмелятся меня ужалить, ведь в противном случае мой внутренний демон вырвется наружу, и всех, кто оказался поблизости сметёт его яростный шторм смертоносных проклятий.

Пугает меня одиночество, с которым остаёшься, если вдруг наши разногласия выходят за рамки обыденного. Та пропасть, что заглядывает в меня и словно тянет ко мне свои тёмные руки. Уже не первую сотню лет мы вместе. И никого ближе, чем он, у меня нет, и никогда уже не будет.

Именно поэтому я встала из-за стола и изрекла:

– Иногда тебя хочется просто придушить!

– И тебя тоже! – отозвался он, но завидев мой недобрый взгляд, уточнил. – Люблю.

– Проклятье ты моё! – уверила я Зельборна.

– А ты – моё! – убедительно ответил он.

Начинающаяся ночь крадучись переступала через порог дома. За окном стало совсем темно.

–Пора спать, – сказала я, убирая со стола. – Всё ли у тебя есть?

–Думаю да, – ответил он, показывая мне две колбы.

Одна колба была почти доверху набита чем-то, вроде серых крошек. Так может показаться издалека, но если взглянуть ближе, то можно обнаружить целую стаю мёртвых комаров. В другой колбе упокоились мухи. Их было меньше раза в два – их Зельборн держал на всякий случай. И я совсем не сомневалась, что это далеко не все его подданные, которых он держал при себе. Однако показать мне весь свой арсенал он не удосужился. Более экзотических насекомых он обычно не использовал, так как комары и мухи встречались почти везде. Да и внимания почти не привлекали, в отличие от тех же ос, или бабочек. Или, не дай Боги, стрекоз!

– О, хорошо! – одобрительно кивнула я.

Оставив гореть лишь несколько свечей, мы отправились спать.

Глава 7

“Или поезжай с нами, или катись отсюда!”

Таверна “Три колеса”

Таверна “три колеса” – та ещё дыра. И не потому, что там собирается всякое отребье, в Гонкоралле трактиры и таверны – это необходимость, чтобы жизнь не казалась столь серой и однообразной. Между тем, “Три колеса” гордо именует себя и тем и другим, дескать, и ночлег у нас есть, и обед наличествует. Впрочем, большинство подобных заведений переняли столь широкий размах, и теперь едва ли в городе можно было сыскать таверну отдельно от трактира. По крайней мере, таковы были слухи. Зачем я это знаю, и сам иногда поражаюсь.

Что до этого трактира – не каждому сюда лежит дорога, не каждый собирается являться в столь сомнительные заведения, но иногда и одного раза достаточно, чтобы клешни трактирных будней вцепились в тебя, и вытрясли из тебя все твои деньги, и остатки здоровья. Личный опыт, как одного из постояльцев в одном захудалом трактире даёт мне право делиться своими наблюдениями на этот счёт. Слава Богам, в этот нелёгкий период жизни со мной была Анимара. В юные годы мы были куда более беспечны, а потому она не сразу заподозрила, что я сильно пристрастился к хмелю. И когда глаза её открылись, она не стала упрашивать меня, или проводить со мной бесконечные беседы. Её подход был более, чем прост – она прокляла меня проклятьем немощности так, чтобы даже с кровати встать было тяжело, ни то, что куда-то идти.

Сначала я вспыхнул, словно порох, и попытался наслать на неё ответное проклятье, проще, но тоже довольно эффектное. Помню, как с яростью выкрикнул слова ослепленья и метнул его в неё. К счастью, ничего у меня не вышло – энергия покинула меня вместе с жизненной силой.

–Твоё проклятье действует, – ехидно сообщила мне Анимара, – Раз я всё ещё с тобой, значит, ослепла достаточно!

Лёжа в кровати несколько дней, и пребывая в дурном расположении духа, я понял, насколько был глуп, раз поддался столь приземлённой ловушке. Не чар Анимары, а ловушке хмельного яда. Можно сказать, что с тех пор я прозрел, и подобные заведения обхожу стороной. Впрочем, Анимара так же дала мне понять, что моих познаний было не достаточно, и уже тогда она превосходила меня по искусству колдовства. Это заставило меня погрузиться в своё тёмное ремесло с новой силой, и это дало свои плоды, пусть и не сразу, и не совсем так, как я этого желал.

Вот почему от мысли посетить трактир “Три колеса” я невольно ощутил неприязнь к этому месту. Каких только людей ни носит этот невзрачный домишко. Знаем, плавали.

Погода стояла тёплой, так что наш выбор гардероба пал на простоту и непритязательность. Анимара оделась в длинное серое платье в красный цветок, на шею накинула синий платок с жёлтым узором. Столько обречённых вдохов, как перед выходом в таверну я давно не слышал. Муки выбора одного из четырёх платьев заняли почти полчаса, моя предусмотрительность встать пораньше была, как обычно – кстати.

Я же облачился в коричневый плащ, и чёрные штаны. Как ни одевайся – а многие в городе так, или иначе знают и моё лицо.

Идти было не далеко. Трактир находился прямо на торговой площади. Тут же, неподалёку, возвышался королевский дворец – к нему вела величественная лестница.

Довольно скоро мы уже стояли у некогда красивой резной двери в трактир. Большая деревянная табличка гласила: “Три колеса”

Переглянувшись, мы вошли внутрь заведения, чей негласный девиз был лаконичен и прост: “Или поезжай с нами, или катись отсюда!”

Внутри трактира было светло и просторно. В зале стояло множество столов, большинство из которых пустовали. Запах хмеля вперемешку со вкусными блюдами ударил в нос, заставляя вспомнить о забытом завтраке. Наш непримечательный стол у окна был свободен, и мы направились к нему.

– Стол у окна, – обратилась Анимара к высокому худому трактирщику с острым взглядом. – Ближайшие два часа – наш!

– Госпожа Анимара? – уточнил трактирщик и гостеприимно улыбнулся.

– Кто же ещё! – фыркнула она и обратилась ко мне. – Ступай Зельборн, а я пока посмотрю, что тут у них есть.

Такая вот у меня колдунья – любит держать палец на готовой пустить стрелу тетиве. Иногда это даже пугает.

Я прошёл к дальней стене трактира и занял наш стол на две персоны. Лица, среди которых были не только пропитые и потерянные в жизни физиономии, но и вполне осознанные, совсем скоро потеряли к нам интерес. Однако, как это водится, тема разговоров за некоторыми столами переменилась на перемывание наших бренных костей, в особенности моих, ведь претендентов на встречу с одним из моих топоров тут было предостаточно. Да, шёпоток с некоторых столов дал мне знать это, хотя я и мог бы узнать об этом иначе.

– Морс?! – раздался возмущённый крик трактирщика.

На секунду все взгляды устремились в сторону Анимары, которая, по всей видимости, просила от молодого юноши, стоящего за столом заказов, слишком многого.

Но вскоре они достигли согласия, и Анимара, с удовлетворённым лицом подошла к столу и плюхнулась рядом.

– Очень хорошее место! – заверила она меня. – Площадь, как на ладони!

Тут я бы мог поспорить, но не стал. Только грызни друг с другом нам сейчас и не хватало. Площадь была видна лишь наполовину, но дорога к замку просматривалась очень даже хорошо! Если сосредоточиться на ней, то, скорее всего, мы ничего не упустим.

Я ещё раз проверил доступность комаров, которых я предусмотрительно незаметно вытряхнул перед трактиром из колбы. Большинство из них были на месте. Этого должно было хватить. В крайнем случае, я использую незапланированных – тех, что скрыты в укромных уголках. Их не много, но подобные подарки судьбы всегда окружают нас.

Потянулись долгие минуты ожидания, мы старались вести непринуждённую беседу о погоде. Из всех мелочей, что мы так тщательно прорабатывали – непринуждённый разговор оказался настоящим откровением. О чём вообще можно разговаривать в этой дыре ещё четверть часа?

Анимара предложила обсудить грядущие прогулки за городом. Она стала перечислять названия цветков и трав, что ей были нужны. Я цокал языком, сокрушаясь, что травами Гонкоралл практически не торгует, так как не знает им цены.

– Алхимики знают толк, – ответила Анимара мрачно. – Да продавать не станут.

– А было бы здорово! – соглашался я. – Пришёл в лавку, а там и травы, и зелья необходимые. А если бы ещё мёртвых насекомых продавали…

– Зельборн! – шикнула на меня Анимара. – С ума сошёл что ли?!

Я прикусил язык, озираясь по сторонам. Пару голов были обращены в нашу сторону, но их интерес быстро угас.

Я решил поведать Анимаре о книге, что недавно позабавила меня своими красочными описаниями подземных ходов Гонкоралла. Но не успел я открыть рта, как, наконец, то, чего мы так долго ждали, свершилось. Нам принесли еду.

А проклятый Тормизиан всё не шёл.

Глава 8

Ну же, попробуй, возрази.

Откроешь рот – проглотишь муху.

Неприятно, правда?

Я лениво копался ложкой в тарелке с картошкой и куском довольно аппетитного мяса, когда услышал тихий возбуждённый шёпот Анимары:

– Это он!

Она смотрела в окно, я тоже быстро бросил взгляд на площадь.

Возможно, я и видел пару раз казначея Гонкоралла, однако запомнить его не счёл за необходимость.

Среди снующих прохожих и бессчетного числа лавок я увидел человека, спускающегося по ступеням, ведущим во дворец. Его силуэт резко контрастировал с мрачной и серой одеждой большинства людей, сомнений не оставалось – это действительно был он. В сиреневых широких штанах и бархатном халате, он чинно считал ступени толстыми ногами. Два стражника гордо несли свои копья за его спиной.

Отхлебнув из кружки клюквенного морса и откусив немного от картофелины, я принялся за дело.

Внутренним взором я оглядел пространство. Большинство насекомых всё ещё лежали у входа в таверну, а потому я послал к ним свой энергетический зов.

Медленно, по одному, по моему велению комары поднимались в воздух. Сознание моё померкло, что не помешало мне поедать своё блюдо и даже иногда запивать морсом.

Я послал стаю комаров под крышу – наблюдать за происходящим с высоты. Наблюдать могли не все, у кого не было головы, кто был лишён зрения вовсе – идеальных насекомых было пять, пять из четырнадцати.

Расставив приоритеты очерёдности, я стал наблюдать через них за обстановкой.

– Правда, здесь очень мило? – услышал я сквозь пелену голос Анимары.

Я переместил большую часть сознания обратно в таверну и оглядел свою другую половину. Её лицо говорило мне о том, что я должен сказать хоть что-то. Быстрый взгляд на соседние столы подтвердили мои догадки – множество голов удивлённо смотрели на меня.

– Да, не плохое место, – отозвался я, пытаясь разрядить обстановку.

Видимо, моё аморфное состояние казалось для остальных поводом для беспокойства, а потому мне стоило уделять внимание, в том числе, и разговорам. Анимара не стала бы попросту отвлекать меня от дела.

Между тем, Тормизиан довольно шустро стал собирать с торговцев деньги, и лишь с несколькими из них он затеял спор. Его грузное тело как раз стояло неподалёку и о чём-то спорило, и я решил узнать о причинах конфликта.

Выбрав не самого развалившегося комара, я направил его к мясной лавке, где и стоял Тормизиан. Его громкие возгласы стали слышны почти сразу, едва комар набрал ходу. Впрочем, голос казначея был сильно приглушённый, но какой мог быть спрос с маленького насекомого?

Подул сильный ветер, и я едва не потерял управление. С досадой я отметил, что двух комаров из-под крыши унесло за пределы моей досягаемости.

– Не хочешь платить – не плати! – один только этот возмущённый крик Тормизиан разжёг во мне желание послать на него стаю диких ос.

Возможно, будь они у меня под рукой – дело бы кончилось довольно скверно.

– А Его величество знает, какой процент возложен на мою скромную лавку? – спрашивал хмурый голос плечистого мясника. – Это же слишком много!

– Если желаете, – отчеканил Тормизиан. – Вы всегда можете получить уточняющую информацию во дворце.

– Да что бы попасть во дворец, – не выдержал мясник и перешёл на крик, – надо получить разрешение.

– Только и всего! – неприятно улыбнулся Тормизиан.

– Морс просто восхитительный, – услышал вдруг я неуверенный голос Анимары.

–Да, мне тоже нравится! – отозвался я, нащупав кружку на столе и отхлебнув большой глоток.

– Эй! – возмутилась она. – Это моя кружка!

– Боги видят твою доброту, – улыбнулся я, и моё внимание снова перетекло к мясной лавке.

– А потом бумагу, – перечислял мясник. – Что я – это я, а не бездомный бродяга, желающий получить справку не на своё имя! А потом бумагу, что в течение месяца я не обращался с подобными просьбами! А затем разрешение на аудиенцию к секретарю, а он бывает на своём месте так редко, что хоть караул ставь!

–Очень занятой человек! – согласился Тормизиан.

–А после этого мой вопрос будет рассмотрен для поднятия в вышестоящих кругах дворца! – продолжал возмущаться мясник. – Но до этого обычно не доходит, так как проходит месяц с получения бумаги, что я не обращался с этой проблемой в течение месяца, и она почему-то становится уже не действительна! А раз так, то приходится начинать с самого начала!

Тормизиан смотрел на мясника с невинной улыбкой на толстых губах. Вот же мерзавец!

– Давайте же подведём итог, – предложил он. – Не проще ли оплатить своё спокойствие?

– Бездна бы тебя побрала, и тех, кто тебе подобен! – лицо мясника исказилось в злобе. – Забирай!

И он швырнул монеты в Тормизиана. Тот отпрянул, словно бы ждал, что мясник на него нападёт. Монеты упали на землю, стража за спиной казначея напряглась.

– Я слышал, – спокойно произнёс Тормизиан. – Что у тебя есть дочь. Чудная, девятилетняя, с золотыми волосами и ангельским голосом. Ты только что швырнул её будущее мне в лицо, мясник!

Лицо мясника побагровело, глаза округлились. Порыв ветра снёс моего комара в сторону и тот почти обессилил, я решил усадить его под самую крышу лавки.

– Нет! – запротестовал мясник. – Я не хотел этого, Тормизиан! День сегодня больно дурной, знаешь ли, вот я и не выдержал. Не надо, не сердись на меня.

– То-то, – с достоинством произнёс он и вытянул правую руку. – Сюда ты положишь деньги. Я жду.

И мясник кинулся к ногам казначея подбирать брошенные монеты. Собрав все, он вложил их в руку казначея и отошёл обратно к своей лавке.

– Я забуду об этом, – глаза казначея сузились. – Но ты… ты будешь помнить. Помнить своё место.

Тормизиан развернулся, и направился дальше.

– Ай, ай! – вдруг вскрикнул он, и шлёпнул себя по шее. – Проклятье!

Это комар, который был под моим контролем, быстро вонзал свой хоботок в мерзкую шею казначея, пока тот не прихлопнул его.

– Тебе тоже взять? – послышался голос Анимары из тумана.

– Конечно, взять! – не задумываясь, ответил я.

– Но твоя кружка почти полна, – рассеянно ответила она.

– Я выпью обе сразу, – отмахнулся я, увлечённый событиями на площаде.

Сильный ветер налетел на дом и унёс сразу пятерых насекомых. Осталось всего шесть, при этом двое из них мало на что годились.

Между тем, Тормизиан уже отходил от последней лавки на площади в сторону лестницы к замку.

Пора! Я пошарил вокруг внутренним взором и обнаружил поблизости ещё нескольких дохлых комаров. Я поднял их из мёртвых, и направил вслед за казначеем.

Две кучки насекомых соединились в одну, и теперь от меня требовалось максимальное присутствие.

Но тут запах картошки с мясом поманил меня. Я огляделся по сторонам – Анимара как раз с довольным лицом забирала у трактирщика две кружки с морсом.

Я схватил ложку, отщипнул от мяса кусок побольше и сунул себе в рот. Когда моё внимание переключилось обратно, я обнаружил, что комары немного сбились со следа. Слава Богам, Тормизиан был медлителен и неповоротлив, да к тому же обременён целой грудой золота в большом холщёвом мешке. Хорошо, что нам удалось узнать, когда он придёт, ведь его появление – всегда тайна, покрытая мраком. Хотя точнее было бы сказать, как поговаривают торговцы: является, словно эфесом, банкой, котелком (кто чем торгует) по голове – когда вздумается!

Глава 9

“Дохлый таракан в еде –

ещё не повод затевать конфликт!

Хочешь он сам уйдёт?”

Зельборн.

Тем не менее, я устремил всех своих подопечных вдогонку за Тормизианом. Тот как раз достиг лестницы, ведущей к королевскому замку.

Как только насекомые поравнялись с казначеем, я принялся лихорадочно распределять силы. Соображать было тяжело, казначей сильно мешал, махая рукой, иногда сбивая с пути насекомых.

Одного на плечо. Второго за рукав.

Как оказалось, ветер сегодня играл на стороне казначея, а потому с лихорадочной силой сдувал моих подопечных. Следующий порыв ветра унёс безвозвратно ещё одного ценного насекомого.

Проклятье!

Тормизиан хлопнул себя по запястью, и комаров осталось всего четыре. На таком расстоянии я не смогу поднять новых преследователей, а догнать его уже не выйдет.

Вероятно, в процессе погони я слишком быстро жевал, так как кусок хорошо прожаренного мяса попал не в то горло и я стал кашлять. Контроль над насекомыми почти ослаб.

Я почувствовал, как Анимара лупит меня по спине с завидным усердием.

– Ну что ты! – приговаривала она. – Говорю же – жуй спокойно!

Наконец я вновь обрёл возможность дышать.

– Гадость какая! – недовольно высказался я, имея в виду не столько еду, сколько ситуацию.

Я перекинул внимание обратно, налаживая контакт с насекомыми, но вдруг краем уха уловил – что-то было не в порядке в трактире.

С раздражением, я частично вернулся назад и огляделся. Все лица в зале были повёрнуты в мою сторону. Бледный трактирщик смотрел на меня ошарашено.

“О, он тоже некромант”, – сквозь слёзы от кашля обрадовался я. Но, увы, то оказался лишь страх.

– Вам не понравилось блюдо? – осторожно спросил он в нависшей образцовой тишине.

– Вот именно! – гневно согласился я, дабы от меня уже отстали.

Из-за дверей, ведущих на кухню вдруг послышался удар металла об пол.

Трактирщик приставил ладони к лицу, и с ужасом смотрел на меня сквозь них.

Вдруг дверь распахнулась, и от туда вывалился огромный здоровяк в некогда белом фартуке. Его голова была повязана платком, в руках он держал нож, с которого капало нечто красное.

Лицо здоровяка было суровым, словно бы человек обладавший им прошёл с десяток войн, пол сотни лишений судьбы и пережил всех своих родных и близких. Его глаза яростно обводили зал, губы застыли в гримасе перманентного гнева.

Я попытался вернуться к насекомым и мне это удалось. Изо всех комариных сил я бросился вдогонку пыхтевшему от шествия по лестнице казначея.

– Кто? – басом спросил повар.

Один комар уселся за воротник казначея.

Десятки рук молниеносно выдали мою позицию.

– Ах вы, доносчики несчастные! – бессознательно вырвалось у меня.

Второго комара я посадил в складки штанов. Третий и четвёртый уместились у карманов казначея. Впереди стояла стража, охраняющая вход в замок. Терять связь было уже опасно, поэтому я переместил сознание обратно лишь отчасти.

Повар быстрыми и грозными шагами подошёл к нашему столику. Бежать было некуда. Я встал, приготовившись встретить его и пустить в ход все свои знания. Изо всех сил я пытался оставаться невозмутимым, мысленно возвращаясь к одной и той же мысли – я не один.

– Тебе не понравилось моё блюдо?! – с вызовом спросил здоровяк.

– Да! – услышал я свой голос. – Это невозможно есть!

И в качестве подтверждения, я поднял из-за полки с винами, что стояла за спиной трактирщика, здоровенную дохлую муху. В предгрозовой тишине звук её крыльев был слышен особенно звонко.

Казалось, что за её полётом наблюдали все.

– Да к тому же, – добавил я, направляя муху к нашему столу.

Под ошарашенный взгляд повара, с громким чмоканьем муха плюхнулась в картошку и вскоре затихла.

– У меня в еде муха! – завершил я.

Повар переводил полный гневного возмущения взгляд то на меня, то на чёрную точку в картофеле.

– Я знаю, – процедил повар, – что это твои шуточки, палач. Не думай, что тебя тут кто-нибудь боится! А за свою дерзость ты мне заплатишь! Мои блюда – это моё искусство, и я не посмею тебе их порочить!

– За свою дерзость заказать это блюдо я уже заплатил! – ответил я, хотя в этот раз платил вовсе не я.

Здоровяк в перепачканном фартуке погладил нож, не сводя с меня глаз.

– Вот как мы поступим, – проговорил он. – Ты извинишься передо мной, и, может быть, моего великодушия хватит на то, что бы тебя простить. Эй, Белуф, привезли ли лук?!

Он повернул свою голову в сторону кухни.

– Ещё не привезли! – отозвался кроткий юношеский голос.

– Нет. Моего великодушия не хватит, – он повернул голову обратно. -

Сколько лет работаю, а таких наглецов не встречал!

– Я у вас впервые, – заметил я.

– Моего терпения осталось не много, палач, – повар выхватил нож и воткнул лезвием в стол. – А великодушия у меня, как лука. Уловил?

Нож ушёл в стол на четверть.

– Пропасть тебя побери, Зельборн! – вспыхнула Анимара. – Мы сожалеем о случившемся, хорошего вам денька!

Взгляд повара упал на Анимару и несколько смягчился. Она как раз безуспешно тянула меня в сторону выхода. Даже если бы я и хотел, то не смог бы пойти туда сейчас. Она перестала, и деловой походкой сама отправилась к выходу, вероятно, показывая мне как это нужно делать. Однако никто не обратил на неё внимания. Я знал, что так же легко уйти мне не удастся.

Моё внимание за комарами почти ослабло и мне срочно пришлось вернуть внимание обратно. С ужасом я осознал, что двоих уже не было на месте.

Тормизиан как раз зашёл в просторный зал и направился к одной из дверей замка.

– Время вышло, гость дорогой! – раздался голос повара.

Вдруг я слушал звук падающего стола и смутно увидел летящий в мою сторону огромный кулак. Чудом мне удалось увернуться, однако здоровяк был тоже весьма проворен. Он дёрнулся в мою сторону с новой атакой.

Налево, вниз по лестнице, направо. Последний комар! Последний шанс!

И снова я успел увернуться, мельком замечая, что Анимара пытается помочь, шепча про себя нечто длинное и путанное. Больше никто не вмешивался, очевидно, всем хотелось жить.

Вдруг повар прыгнул на меня, цепко схватив за плащ.

Направо, дверь. Налево, по коридору. Ещё дверь, с тремя замками.

Меня швырнуло в угол с дикой силой. Я ударился затылком, и упал на пол. Но, несмотря на это я вскочил на ноги, пытаясь припомнить заклятье позабористее, одновременно следя за передвижением казначея.

Повар подступал, поэтому я решил атаковать его первым – если мне удастся успеть, этот скот взвоет от нестерпимой боли.

Мои руки засветились лёгким зеленоватым отблеском. Здоровяк остановился и с опаской стал наблюдать за моими руками.

Дверь открылась, стража осталась позади. В сумраке я увидел, как Тормизиан отсчитывает часть золотых монет, и кладет себе в карман. Затем он подошёл к стоящему в углу сундуку, открыл его и швырнул в него остальное.

Пора! Комар, что сидел у левого кармана взлетел и из последних сил упал за сундуком без признаков жизни. Теперь я смогу его отыскать!

– Есть! – крикнул я, возвращая себе полный контроль и по глупой рассеянности обрывая мощное проклятье в сторону повара.

Тот вдруг выбросил огромный кулак вперёд. Меня поглотила тьма.

Глава 10

Если у твоей половины есть план даже на тот случай,

когда вас сажают в тюрьму – это ли не повод задуматься?

Зельборн вдруг дёрнулся, я подошла к нему и легонько встряхнула.

– Что? – глаза его, ещё не привыкшие к темноте, открылись. – Где я?

Он сел, хватаясь за левый глаз.

– А почему так больно? – вновь спросил он, вопросительно глядя на меня.

– Ну и горазд же ты спать! – возмутилась я. – Я тут чуть с ума не сошла!

В глазах Зельбона начал вырисовываться намёк на осознание.

– Ах, этот чёртов повар! – вскрикнул он, но тут же осёкся. – Где это мы?

Он огляделся, хотя смотреть тут было особо не на что. Четыре квадратных метра тёмного пространства, глухие стены, два лежака. Ах, да, из декоративного – зарешеченное окно, да решётка вместо одной стены.

– В тюрьме, – уточнила на всякий случай я.

– Проклятье! – ответил Зяельборн, и, пошатываясь, встал.

– В таверну сбежалась стража, и нас утащили сюда, – развела я руками.

– Что же ты не испепелила всех вокруг?! – толи в шутку, толи в серьёз спросил он. – Да и с тем мерзавцем могла бы помочь, я всё-таки делами занимался!

В ответ я лишь фыркнула.

Зельборн внимательно огляделся, на лице его вдруг показалась тревога.

– Ого! – изрёк он. – Или тут чисто, как в королевской постели, или магия тут не работает.

– Не работает! – спокойно подтвердила я. – За столько лет пора бы уже знать такие тонкости.

– Не будем же мы тут до смерти сидеть?! – он подёргал прутья решётки.

Откуда-то сбоку издался смешок.

–Не будем, – убедительно заявила я. – Это лишь у тебя никогда нет плана действий.

– О! – заметил Зельборн, и подошёл ко мне. – Что будем делать?

– Сидим и ждём! – приказала я. – Нас скоро освободят. Скорее всего, некто уже бьётся в чертоги тюрьмы, что бы вызволить нас отсюда.

Зельборн подошёл и крепко обнял меня.

– Проклятье ты моё! – ласково прошептал он. – Предусмотрительное.

– А ты – моё, – согласилась я.

– То, что вы оба проклятье – спорить не буду! – раздался хриплый голос из дальнего угла.

– Попридержи лучше язык, Корлик, – сообщил другой голос издалека.

– Больно надо! – отозвался первый голос, но тут же затих.

Наступила тишина. Пахло плесенью, стены были влажные. Где-то капала вода. Зельборн полез за своим костяным клинком, но того на месте не оказалось – отняли.

Шёл третий час, как нас поместили в эту дыру, а за нами так никто и не шёл. Я села на лежак и стала вспоминать свои действия и слова.

Глупость какая! Я никогда не путаю последовательность заклинаний, я не могла ошибиться! Однако, если вдруг заклятье сработало не полностью, или, чего доброго, сработало как-то иначе… и потом, кажется кто-то влез между нами, но могло ли это помешать?

Вдруг раздался звук открывающегося замка. Дверь где-то сверху распахнулась, и по лестнице зашагало несколько пар ног.

– Да говорю вам, – тараторил голос басом. – Ошибочка вышла.

– Очень всё это странно, – отвечал солидный, чуть грубоватый голос. – Но раз уж вы настаиваете…

– Очень настаиваю! – перебил его первый голос. – Более того, если там не хватает, я могу ещё больше настоять.

Послышался сдержанный кашель.

– Я хотел сказать, – поправил сам себя бас. – Что я благодарен вам за вашу милость!

– Ну, наконец-то! – прошептала я.

К решётчатой двери подошли четверо. Один седой и спокойный, словно наевшийся до отвала пёс. Это был начальник тюрьмы. Его серая кожаная рубашка и чёрные штаны были поношенными, но имели опрятный внешний вид – было видно, что этот человек за собой следит.

Двое стражников, с оружием в руках, и наш спаситель, разумеется.

Зельборн вздрогнул и отошёл к стене.

– Он что, – прошептал некромант, глядя на высокую фигуру по ту сторону решётки, – пришёл добить нас?!

– Надеюсь, что нет, – отозвалась я.

Они остановились. Начальник пошарил в кармане и извлёк связку ключей. Пару минут ушло на то, чтобы найти нужный ключ. И вот, дверь распахнулась, и первым, кто воспользовался этим, стал повар.

С улыбкой на губах он впорхнул в тесное узилище, раскрывая руки в объятьях. Зельборн вжался в стену.

– Прошу меня простить, госпожа! – раздался его взволнованный голос. – Я виноват перед вами и пришёл искупить свою вину!

Зельборн ошарашено смотрел на здоровяка в белом засаленном фартуке.

– Прошу вас меня извинить! – продолжал он, – Я позаботился, чтобы вас освободили!

– Посмотрим, – свысока ответила я, направившись к выходу.

Зельборн направился следом.

– А ты, слизняк, – тон повара вдруг изменился с ласкового на грубый, – останешься тут гнить.

– Нет, не останется, – кинула я через плечо, поднимаясь по лестнице к выходу, под изумлённые взгляды собравшихся.

– Ладно, – процедил повар, – проходи. Я сегодня в отличном расположении духа!

– Что за спектакль! – раздался голос начальника. – Куда же вы, я хочу досмотреть!

Я вышла наружу и вдохнула полной грудью. Всё-таки иногда хорошо получать подобные уроки судьбы, чтобы не забывать, насколько ценно то, что у тебя и так есть.

Зельборн тоже вышел наружу, а за ним и наш спаситель.

– Госпожа! – обратился он ко мне. – Моё имя Винрант. Чем ещё я могу вам услужить?

– Пока что ничем, – ответила я. – Ступай, Винрант, твори свои явста на своей кухне!

– Конечно, госпожа! До встречи! – улыбнулся он и направился в сторону своего трактира.

Улыбка повара была словно снег зимой – иногда бывает, но случается такое скорее в виде исключения. Его лицо вообще не походило на лицо человека, который любит улыбаться. Тем не менее я увидела это и поёжилась.

Зельборн, который всё это время держался в стороне, подошёл. Вертя в руках вернувшийся обратно костяной клинок, он произнёс:

– Твои штучки?

– А чьи ж ещё? – с достоинством спросила я. – Уж не думаешь ли ты, что этот дуб по собственному желанию сюда явится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.