Олоф Мун
Лунный хостел

Глава 1 К полету (почти) готовы

– В полете вы будете находиться в индивидуальных капсулах. В них есть все удобства, – сообщил приятный женский голос из видеоролика.

– Удобства! – с насмешкой перебил ее командир корабля. – Да вы даже думать не сможете ни о чем! Лишь бы быстрее оказаться в заданной точке. Такой перегруз оставит силы разве что только очистить желудок в бумажный пакет! Этого удобства в капсуле навалом! Кстати, именно поэтому они индивидуальные. Раньше сидели по шесть человек экипажа в одном большом помещении. Цепная реакция была, будь здоров. Только успевали хватать пакеты. Потом по двое начали разделять. Но, никогда не знаешь, кто твой напарник, и как переносит полет, особенно если он летит впервые. Вообще, космос вам не игрушка, и начинается он уже с корабля!

Мы все внимательно слушали капитана, с открытыми ртами сидели и впитывали каждое слово. Он ведь рассказывал о том, что нас ждет. Да и вообще он серьезный мужчина, в тридцать смог добиться уважаемой должности, и вот уже три года доставлял стажеров на космическую лунную станцию. То, с каким откровением он произносил речи, наводило на мысль, что он вовсе не хочет видеть нас в качестве экипажа корабля. Пара стажеров даже перевелись в другую группу, где полет был запланирован на три месяца позже нашего. И в итоге нас осталось четверо: девушка, ее имя Лиза, уже летала однажды на станцию, но пройти предполетную подготовку должны были все без исключения. Мирон, как и, я готовился к своему первому полету. Держался он так, словно летал не один десяток раз. Когда капитан заметил, как Мирон отвлеченно читает книгу, вместо того, чтобы слушать лекцию, он подошел к нам ближе и спросил: «Ну и что я сейчас говорил? Расскажи нам, какие личные вещи можно брать с собой?».

Мне хотелось провалиться сквозь бетонный пол здания. Почему-то именно в этот момент, повышенная тревожность взяла верх над здравым смыслом, и посылала сигналы о том, что все пропало. Казалось, этого парня выгонят, не возьмут на луну после такой дерзости, а я последую за ним, потому что одного новичка брать в полет бессмысленно. Накрутив себя до предела, я чувствовал, как паника разливается по всему телу. Дышать стало тяжело, а сердце – оно колотилось как обезумевшее.

– Страница двадцать четыре: «Что космонавты берут с собой в космос». – парень произнес эту фразу с таким гордым видом. Я на мгновение подумал, что он сумасшедший. Мирон продолжил: – Космонавт может взять: футболки, брюки, носки и нижнее белье, шорты и кроссовки. Также разрешены дополнительные личные вещи ве́сом не более двух килограммов. В список входят: фотокамера, тетрадь и карандаши, музыкальный плеер, электронный планшет с загруженными книгами, фотографиями и фильмами, наушники, фотокарточки родных и талисманы.

Капитан в замешательстве взял у парня книгу и пролистал несколько страниц.

– Ты, прилежный слушатель, проверял все сказанное за мной по учебнику? – произнес преподаватель с ухмылкой.

– Зачем мне вас проверять? У меня с детства такое восприятие, нужно видеть глазами текст, чтобы запомнить лекцию. – Мирон был непоколебим. Я тогда подумал, что отдал бы многое хотя бы за долю его уверенности. Он не мямлил, был спокоен и рассудителен. Все эти качества приносили свои плоды. Капитан вернул учебник и сухо произнес, что парень все делает правильно и всем стажерам не мешало бы брать с него пример. «Вот и камень в мой огород,» – подумал я тогда. Но это стало успокоением, на фоне тревожных мыслей об отчислении.

Через две недели мы отправились в полет.

Глава 2 Прибытие

Человеку, страдающему клаустрофобией, сидеть в капсуле два на два метра, мягко говоря, нелегко. Что я только не делал перед полетом, чтобы побороть свой страх. Попытки переночевать в капсульном отеле, который находился в соседнем городе, не увенчались успехом. Я мог находиться там, только лежа на кровати с закрытыми глазами. И сколько ни пытался сесть, почитать, посмотреть вокруг и расслабиться, каждый раз выбегал из капсулы в коридор, чтобы отдышаться и прийти в себя. На корабле такой возможности не будет, и я это понимал.

Еще одним тренажером служил аппарат МРТ, исследования в котором необходимо было пройти перед полетом. Я уже проходил подобную процедуру несколько раз в жизни, и каждый раз, сильно зажмуривался перед тем, как на рельсах меня завозили внутрь, и не открывал глаза, пока не ощущал широкое пространство перед собой.

В этот раз я решительно открыл глаза, как только доктор закатила меня в аппарат, но сразу же пожалел об этом. Чувство, что круглые стены вот-вот раздавят и расплющат поглотили сознание. Задыхаясь в тоннеле и думал, что погибну. Именно в этот момент, в панике, я вскочил, больно ударившись о стенку аппарата. Доктор ничего не заметила, пока шла в отдельную комнату с окном в стене, которая была обставлена компьютерами, подключенными к магнитной исследовательской системе. Я осознал, что после такого удара хорошо бы прийти в себя, лечь на место, закрыть глаза и молиться, чтобы этот эмоциональный всплеск никак не повлиял на результаты медкомиссии. Мне повезло, и в тот день аппарат так и не заработал. Возможно, повлиял удар, от которого появились звезды перед глазами, а может быть, мне был послан второй шанс, чтобы испытать себя перед полетом. Скажу честно, я так им и не воспользовался и во время следующего исследования лежал с закрытыми глазами от начала и до самого конца.

При взлете молился, вспоминая бабушку, она всегда говорила, что когда боишься, надо молиться Богу, говоря своими словами, как есть все волнения и страхи. В тот момент я рассказал Ему все; о панических атаках, о том, что скрыл их ото всех, чтобы только полететь на луну, упомянул искреннее желание исправиться, если выживу и наш шаттл благополучно минует все слои атмосферы и окажется в невесомости. Вскоре случилось то, о чем говорил капитан. Мощнейшие перегрузки не щадили организм. Мне хотелось отмотать все и вернуться на землю. Голову плющило хлеще, чем на тренажере в учебном центре. Невыносимое давление провоцировало тошноту. Специально ничего не съев перед полетом, чтобы избежать последствий, о которых рассказывал капитан, я надеялся на лучшее, чего не так и не случилось. Вода, желчные соки и последние силы выходи́ли из меня в бумажный пакет. Плотно завязав его, я воспользовался отсеком для мусора, затем немного расслабил ремень, который держал меня в районе живота, и отключился. Очнулся в невесомости, паря в образовавшемся люфте между ремнями и креслом. Осмелев, отстегнул крепления и поддался вверх.

Необъяснимый восторг, почувствовать невесомость своим телом. Ты медленно пари́шь, словно плывешь или летишь во сне.

В это же мгновение загорелся датчик ремня и мне пришлось вернуться на место. Кресло само поднялось в вертикальное положение и стена капсулы слева начала подниматься. Я даже не знал, что подобное возможно. Уже скоро показалось знакомое лицо Мирона.

– Ну как перенес взлет? – спросил он.

– Нормально! – я соврал и покосился на мусорный отсек с моим «нормально» перенесенным взлетом. – Ты как? – быстро сообразив, я перевел стрелки.

– Тоже! Хорошо, что они приняли решение поставить эту перегородку на взлете. – Мирон усмехнулся и кивком показал на свой мусорный отсек. Мне полегчало от мысли, что я этот парень тоже не идеален.

У него в капсуле находился экран, который транслировал полет. Ракета была нарисованной, да и траектория, отмеченная пунктиром не правдоподобная, но зато было написано расстояние и время до назначенной точки.

– Через семь часов прилетим. А пока можно и подкрепиться! – Мирон был спокоен и логичен в действиях. Он достал из нужного отсека тюбики с космической едой, смело закрепил их на ручке кресла и стал распаковывать по очереди. Я последовал его примеру. Лучше уж поесть, чем ощущать горечь от желчи во рту.

Странно, но еда казалась вкуснее, чем на земле. Мы пробовали космическое питание в тюбиках не раз, но всегда оно казалось обычным, порой даже пресным. Но сейчас мне нравился самый обыкновенный компот. Я начал с него и старался пить аккуратно. Мирон же, напротив, играл с едой. Он выдавливал небольшой шар, дул на него, тыкал пальцем, потом ловил ртом прям в воздухе. Внутри меня проснулась зависть, из-за того, что он первый додумался до развлечения. Повторять я не рисковал.

– Эй, а ты чего, каждый день, что ли, в невесомости бываешь? Мы летим на станцию, где есть гравитация. Так чего ты медлишь?

Я выдавил большой пузырь компота. Эта увлеченная забава с едой, совсем отвлекла от окружающей обстановки. Мирон, тем временем, занялся с виду важным делом. Он прилепил к стене, напротив, маленькое устройство и делал с едой все то же самое, но при этом словно позируя на камеру. Я с огромным интересом стал наблюдать за ним. Несколько минут баловства прошли, и камеру он быстро выключил одним нажатием на пульт. Огонек на ней потух. Тут же парень обратился ко мне.

– Знаешь, я не должен оправдываться, за свою камеру…– начал он. – Я просто веду блог и собираю для него видеоматериал. Это интересно всем, особенно когда снимают молодые ребята. Старики на видео из космических станций только и делают, что скучно показывают одно и то же. Нигде нет нарезок, например, день обычного космонавта, где бы показывалось много событий. Зуб даю, такой ролик бы завирусился в интернете.

Мне так сильно хотелось поддержать беседу, но все мысли занимала странная вещь. Пожалев, что съел так много, я буквально ощущал как еда и все внутренние органы хотят выйти через мой рот наружу. Вместе с этим в легких словно не осталось места для воздуха, дышать не получалось, и я тут же отстегнул ремень. Это было опрометчиво. В состоянии, когда все вокруг давило, я начал отдаляться от кресла к потолку, и не мог пошевелиться.

– Эй, что с тобой, ты зачем отстегнулся? Полетать захотел? У нас здесь и места нет. Только не срывай мою камеру, эй, парень! – Мирон говорил это все, произносил много слов. Мне хотелось ответить, рассказать о своих панических атаках, но я не мог. Рядом не было даже бумажного пакета, вернее, я не мог до него дотянуться, в случае если органы и правда полезут наружу. Представив это, я потерял сознание.

Очнулся привязанный к креслу ремнем, мокрое полотенце было прижато к лицу.

– Эй, ты очнулся? Парень, ты зачем так пугаешь? Ты вообще здоров? Давай держи тряпку сам! – Мирон намочил тонкое полотенце и прислонил к моему лицу. – Хотел тебе брызнуть водой, но не вышло. Пузыри эти только впитываются в ткань. Ты расскажешь, что с тобой? – сказал он и в два счета оказался на своем кресле и пристегнулся.

Рассказывать мне ничего не хотелось. Во-первых, не хотел выглядеть жалко в его глазах, во-вторых, доверие к самодовольному типу было минимальным, вдруг он настучит капитану? Мирон словно прочитал мои мысли.

– Эй, я никому не расскажу про тебя, можешь поверить! Если ты расскажешь, что с тобой, я постараюсь помочь! – сказал он и подался немного вперед, словно это могло повлиять на мое доверие.

– Ничего не обычного! – ответил я сухо. – Паническая атака и всего.

– Ничего необычного? – округлил глаза Мирон, он хотел вскочить с места, но ремни не позволили этого сделать. – Ты знал, что у тебя эти панические атаки, и полетел с ними в космос?

Мало того что это было грубо, так вот с ходу осуждать меня. Так, он еще так громко говорил, что мне казалось все потерянно, и вот-вот, капсулу, в которой я нахожусь, просто выкинут в открытый космос, чтобы не тащить такой балласт с расстройством на луну!

– Ты же обещал никому не говорить. Почему тогда так громко? – мне показалось, что это приведет соседа по капсуле в чувства.

– Я кричал да? – смущенно сказал он и огляделся. – Насколько я знаю, секции с капсулами находятся далеко друг от друга, рядом с нами в соседях лишь груз. Но ты прав, лучше быть осторожным, а то отправят нас вместе обратно на землю, так и не дав посмотреть на луну!

Мирон неожиданно насмешил меня, он выглядел со стороны как параноик, который был готов понести наказание за соучастие. Скрытие панических атак соседа, о которых он, даже не подозревал. Переубеждать его было опасно.

– Так как ты смог обойти медкомиссию? Обманул всех врачей, чтобы тебя пустили? – Мирону было интересно, как мне удалось провернуть такое. Мне и самому было любопытно узнать ответ. Чтобы не разочаровывать соседа, я начал рассказ, о том, как сломался аппарат МРТ. Сосуды мне проверять не стали, а результаты давления оказались нормальными. Он выслушал все и громко засмеялся. – Ну ты даешь! Это же надо вообще! – восхищался Мирон. Он сразу рассказал про свою мать, которая страдает от такой же беды и даже не выходит из дома. Это тревожило парня.

– Доктор говорит, что все из-за вегетососудистой дистонии, но такого диагноза в нашей медицине нет, поэтому никто годами не знал, как это лечить. Пока мать страдала от одного расстройства, к ней прицепилось множество других.

Стало жаль парня, но интерес выигрывал.

– Так твоей маме смогли помочь? Этот доктор вылечил ее?

– Лечит. Уже несколько лет лечит. Мы не видим результатов, но он говорит, что они есть. Прописывает все новые лекарства, я не успевал бегать в аптеку с рецептами, когда приезжал на каникулах. Надеемся, что, в конце концов, это все поможет ей выздороветь. А ты-то лечишься? Видно у тебя какие-то другие панические атаки, раз смог перебороть себя и сидишь здесь.

Меня рассмешила его фраза про другие панические атаки. Какими еще они могут быть?

– Возраст, наверное. Я еще молод, поэтому легче их переношу. Плюс к этому знаю о них и стараюсь больше времени проводить в людных местах, бороться с приступами.

Он рассмеялся.

– Что-то борьба с приступами, судя по всему, не идет. Ты вон как сознание потерял, и даже сказать ничего не пытался.

Мне льстило, что он не заканчивает разговор со мной на тему моих «особенностей».

– Представь, это я в космосе сознание потерял, от новых ощущений, когда органы норовят выйти через рот, а всего каких-то два года назад падал в обморок на улице, потому что сам диагностировал у себя энцефалит по симптомам из интернета. Так что, можно сказать, мое выздоровление, хоть и мелкими шагами прогрессирует.

Мирон слушал внимательно, потом посмотрел на свои ладони, немного замялся, потер их и, не отводя взгляда, произнес.

– Тебе бы познакомиться с моей мамой. Глядишь, с таким прогрессом, может, и ее бы вылечил. Получше, чем этот доктор.

Мне было жалко парня, и его маму, и даже этого доктора-шарлатана. Все они, видимо, даже не знали, как бороться с недугом. А я знал, и хоть не всегда, но получалось успешно.

Нас перебил женский голос, который сообщал с экрана о том, что свет будет выключен, в целях экономии энергии, и предлагал поспать до прилета.

Мы еще долго разговаривали о всяких мелочах, о капитане, который ответственен за стажеров, и что будет, если наш секрет всплывет наружу. Потом Мирон притих, и больше не отвечал мне, он заснул. Я завидовал ему. Как можно заснуть в таких условиях, когда твое тело так и норовит всплыть вверх, а неудобные, затянутые ремни только и делают, что сдавливают, то одну часть, то другую?

Вспомнив несколько дыхательных упражнений, я расслабил широкие, черные ленты и паря в воздухе стал дышать, как учили в одном из видео. Это сработало, тело полностью расслабилось и под звук гулко работающего двигателя. С мыслями, что мы плывем на корабле в космосе, я провалился в сон.

Глава 3 Знакомство

Ногой я чувствую под столом маленьких козлят. Мне снова пять лет. Они так вкусно пахнут молоком, что хочется залезть к ним, в уютный домик, огороженный картонными коробками. Бабушка сделала его. Вре́менное укрытие для маленьких козлят в морозные ночи. Молоко в стакане начинает взлетать, я не понимаю, что происходит. Мне страшно, я зову бабушку, но она, кажется, ушла во двор, кормить козу. Вверх поднимается и сам стол и коробки, даже крыша дома взлетает. Куда исчезла гравитация? Самое страшное не заставляет себя ждать. Маленькие, трехдневные козлята тоже летят наверх, медленно так, даже не летят, а плывут, в страхе перебирая не окрепшими ногами. Твердо стоя на полу, я успеваю схватить одного из них за копытце, и другого, только за хвост, чтобы спасти. Но тут же он ускользает от меня.

Страшно, что я скажу бабушке?

Отрываясь от кресла, я просыпаюсь все еще на космическом корабле. Сон. Дурной сон, и детские воспоминания смешались с впервые ощутимой невесомостью. Не хотелось бы повторения подобной комбинации. Я вообще редко видел сны.

Сосед еще мирно спал, он туго привязал себя ремнями к креслу и успел перевести его в горизонтальное положение. Последовал мощный толчок и свет в капсуле загорелся. Монитор сигнализировал о том, что необходимо потуже затянуть ремни. Его перебила знакомая дама из видео, которая радостно сообщила нам, что стыковка с лунной базой произошла успешно.

Мирон проснулся растерянным.

– Плавно мы сели однако. Я даже не почувствовал.

– Тряхнуло, будь здоров! – ответил я. – Ты просто крепко спал.

– А, это да! Еще я крепко пристегнулся. Первое правило космонавта! – с гордым видом произнес Мирон, и отстегнув ремни, направился к углу капсулы за своей камерой. И, как назло, в этот момент, корабль тряхнуло еще раз. Сосед полетел прямо в стену с отсеками под хранение. – Это еще что? – запротестовал он.

– Стыковка! – на этот раз, сидя в кресле, гордо ответил я.

Сосед никак не среагировал, он просто не успел. На всю капсулу раздался сигнал, жуткий вой с красным мерцающим индикатором о чем-то отчаянно сигнализировал.

– Что случилось? – спросил я, не желая вставать с места. Вдруг тряхнет еще раз. Мирон не спешил отвечать. Он задумчиво рассматривал все вокруг, затем провел руками по небольшим дверкам в стене, куда врезался совсем недавно и открыл одну из них.

Любопытство не давало мне покоя, лучше уж помочь товарищу, чем отсидеться. И я поплыл к нему.

Передвигаться в невесомости здорово. Понимаешь насколько ты легок, как парашют одуванчика на ветру, пушинка, одним словом. Пролетев в полутора метрах от пола поперек всю длину капсулы, я с трудом удержался от удара об стену. Сосед, тем временем достал один из ящиков с личными вещами и заметив меня рядом, протянул его, словно ассистенту.

– Ладно, я подержу, – произнес я тоном смирившегося школьника.

– Не душни, Олег! У нас мало времени! – нагло ответил сосед, возомнивший себя механиком.

– Вообще-то, я Август! – я возмутился и поставил ящик на пол. Тот сразу же начал подниматься. Мирон удивленно посмотрел в мою сторону. Брови его поползли верх. На лице возникла гримаса непонимания. Я дал ответную, всеми силами напрягая мышцы лба.

– Ты раньше не мог сказать? Я был уверен, что Олег – это ты!

Вся ситуация меня забавила и напрягала одновременно. Особенно тон этого парня.

– Запомнил имя Олег, но не запомнил, что он уже был в космосе? И вообще, что ты делаешь с проводами? – мне показалось, что он хочет сломать капсулу и все датчики внутри, безжалостно раскручивая связку тонких медных ниток в резиновой оболочке.

– Открой ящик, там есть инструменты. Небольшой красный нож, достань его.

– В какой момент ты подумал, что я твой ассистент? – с обидой ответил я. Было плевать на ящик. Он давно летал по капсуле, и после моих слов врезался прямо в макушку.

– Не хочу тебя расстраивать, но если не сделаешь того, что я прошу, нас с высокой вероятностью отправят обратно на землю, когда узна́ют всю правду, – Мирон понизил тон. Он стал спокойным и менее настойчивым.

Все равно я был расстроен или больше взбешен его манерой общения. Несмотря на это, открыл ящик и просто обомлел от увиденного. Там, внутри, были всевозможные, запрещенные вещи, включая озвученный складной ножик с множеством дополнений в виде встроенных отверток, пассатижей, ножниц, открывашек и пилочки для ногтей. Мирон буквально выхватил его у меня из рук.

– Как ты провез всю эту запрещенку? – я уже представлял картину, как нас отчитывают за это.

– Неважно. Август сейчас помоги мне, будь добр, закрой ящик, пока все содержимое не разлетелось по капсуле.

Мирон так ловко орудовал в проводах и смог подкупить меня, назвав по имени, что я начал действовать без лишних споров, заодно сняв со стены камеру, которую он так и не успел убрать. Через несколько мгновений все утихло. Сирена больше не орала. Датчик не моргал красным. Свет в капсуле стал намного ярче, так что нам пришлось зажмуриться. Несмотря на это, сосед не терял ни минуты. Щурясь от яркого света, он ловко собрал провода на место, убрал складной нож, и вернул ящик в отсек. Инстинктивно мы оба направились подальше от стены и уже достигли своих кресел, как тут же открылась дверь капсулы с моей стороны.

«А вот и Олег!» – подумал я и задумался в важности того, что делал сосед. А он произнес первую часть моих мыслей вслух.

– Олег! Неужели знакомое лицо! А мы только о тебе говорили!

– И что же вы про меня говорили? Сплетничали?

– С чего бы нам сплетничать? – сказал Мирон оживленно. Олег не оценил такой заинтересованности. Он зашел к нам в капсулу и закрыл за собой дверь.

– Так, народ! Я не в курсе, откуда вы узнали, но скажу так; я попал сюда не потому, что мой отец – капитан лунной космической станции! Этот полет, как и первый, полностью мной заслужен!

Мы оба стояли в растерянности. Потом Мирон зачем-то начал объяснять все как было. Рассказал о том, что перепутал наши имена, и что мы знать не знали про семейные обстоятельства этого парня. Потом он, кладя руку на сердце, добавил, что он ничего никому не расскажет. Раз уж так вышло, и мне пришлось, присоединиться к его словам. Олег удалился немного растерянным, но тут же вернулся.

– Я не понял, что у вас случилось с датчиком кислорода в капсуле? У всех все нормально, только от вас был сигнал, – сказал он и целенаправленно посмотрел на отсек, в котором так долго копался Мирон.

– Мы не знаем! – ответил сосед. – Видно от толчка, что-то случилось, но все само собой разрешилось к твоему приходу. Чувствует техника, кто идет! – Мирон рассмеялся от своей шутки. Но это был нервный смех. Только мне это показалось очевидным. Олег ушел, вернее, уплыл. Все это время он висел в воздухе и держался за поручень на стене. И когда вернется гравитация?

– Жестко ты с ним, – начал я, усаживаясь в кресло и пристегивая ремни.

– Да, самому странно. Но ты подумай, что было, если бы он полез в тот ящик и наткнулся на мой багаж.

Меня вдруг осенило:

– Ты все знал! О его отце, и о том, что Олег уже прилетал сюда! Ты хотел себе надежного друга и прикрытие, и думал, что тебе несказанно повезло, когда увидел меня рядом. Ведь в твоем представлении я и был Олегом! – меня застало врасплох это озарение. А Мирон аж покраснел и уставился на дверь.

– Вот теперь ты кричишь! И это, когда есть шанс, что Олег стоит под дверью! Зачем оповещать всех о своих догадках и ставить под угрозу наше нахождение на луне?

– Так, ты был рад, тому, что я рассказал о своих проблемах, потому что у тебя появились рычаги влияния, только как ты думал, на Олега, – смеялся я в голос.

Меня веселило, что гениальный план соседа раскрывался по пунктам и терпел крах на глазах. Оставалось только понять, кем мы выйдем друг другу из этой капсулы. Врагами? Или, быть может, приятелями, которых только сплотили случившиеся недопонимания. В глубине души я надеялся на второе. Находясь далеко от родной планеты, уже около десяти часов, я чувствовал желание отмотать время назад, если бы это было возможно, и отказаться от идеи полета в космос.

Пребывание в закрытой коробке, без окон, где ты чувствуешь себя, как забытый багаж, оставляет осадок и влияет на самочувствие. Может быть, все дело в завышенных ожиданиях и романтизации космических полетов? Неплохо бы записать эту мысль и рассказать всем на земле. Я думал об этом, но размышления перебил Мирон со своей хамоватой речью.

– Поскольку у меня по-прежнему есть рычаги влияния на тебя, давай не будем забываться и устраивать истерику, – сказал он самодовольно и принялся отстегиваться.

Я засмеялся вслух.

– Ты думаешь у меня этих рычагов меньше? Один багаж твой, чего стоит. А микрокамера эта!

Мирон тут же уставился в угол, где крепил ее и обомлел, когда увидел, что он пуст.

– Где она? – сказал он дрожащим голосом.

– Расслабься! В твоем волшебном ящике. Подумай, чтобы сказал Олег, когда увидел его. Не стоит благодарностей.

Мы оба замолчали. Корабль вошел в зону действия искусственного поля. Началась настоящая стыковка, на лунной предпосадочной орбите с длинным коридором ведущим до станции. Тело потяжелело. Мы не осмеливались вставать с кресел. Монитор сообщал о том, что нам необходимо оставаться на местах. И все время показывал надувной коридор.

Некоторое время были слышны звуки. Кто-то стучал инструментами, кто-то громко топал в коридорах. Потом за нами пришли незнакомые люди, не из нашей группы. «Всем необходимо было надеть скафандры и пройти к лифту» – сказали они.

Стоять было сложно. Держать равновесие, еще сложнее. Гравитация была чем-то между невесомостью и лунным притяжением. Она настраивалась искусственно и контролировалась по мере надобности. Лифт был единственным средством передвижения с корабля на станцию, но на удивление был очень мал.

Оказалось, что груз передается посредством мягкой сцепки грузового отдела корабля и склада. Личные вещи погрузили в специальные корзины и дали нам в руки. Справедливости ради они не казались тяжелыми. Медленно мы следовали за инструкторами, передвигаясь как пингвины, и все потому, что стыковка – это дело опасное, и в любой момент могло случиться непоправимое.

«Все должны быть в облегченных скафандрах, на случай разгерметизации лифта», – заявил один из сопровождающих, чем накалил обстановку.

Мы долго стояли в очереди перед модулем, больше напоминающим скоростные горки в аквапарке. Принцип такой же, встаешь, скрестив руки на груди и просто ждешь, когда сработает механизм и земля уйдет из-под ног. В один из таких моментов, когда перед нами пролетела девушка из группы, она, к слову, была первой, мы все почувствовали действие полной гравитации. Стало очень тяжело. Тело вместе со скафандром давило и тянуло вниз. Дождавшись очереди, я был счастлив оказаться в лифте и перенес падение без единого звука, лишь с глупой улыбкой на лице и осознанием того, что уже скоро окажусь на станции. Не успел я опомниться, как уже стоял посреди освещенной круглой комнаты, где несколько людей встречали меня аплодисментами.

Это было то самое место с буклетов. Длинные, округлые коридоры, высокие, со встроенным светом в стенах. Не было привычных нам лап, или люстр на потолке. Свет сочился из белоснежных стен так, что все коридоры были полностью освещены.

Вся база была формы приплюснутого эллипсоида. Я внимательно изучал брошюру со всеми подробностями. Снаружи покрытие здания напоминало змеиную шкуру со множеством чешуек. Жаль только мы, не увидели этой красоты в своей капсуле. Как говорили преподаватели, это покрытие может с легкостью выдерживать гигантские скачки́ температур, лунные зимы и даже мощнейшие взрывы, которые иногда случаются на спутнике.

Сняв скафандр, с помощью одного из кураторов, я дождался Мирона. Мы направились к комнатам, минуя длинные коридоры, и попали в одно из ответвлений. Там свет был тусклее. «Может быть из-за дверей», – подумал я и задался вопросом: «Почему этого не было на брошюре?». Там вообще много чего не было, только проекция базы снаружи и круглые коридоры. Хотя эта база, была гордостью для всего нашего Академгородка, в большей степени, включая преподавателей и сотрудников, которые принимали в строительстве непосредственное участие. Но когда каждый ученик выбирался из города домой, он с гордостью рассказывал о базе все, что узнал, и все, что не показывали в новостях. Страна гордо отзывалась о проекте. Кто еще смог колонизовать луну в таком масштабе? Нам есть чем гордиться! И я находился впервые на той самой базе. Чувство гордости, волнение и дикую усталость ощущал, заходя в комнату за куратором.

– Вы будете жить здесь, – сказал он включив свет и быстрыми шагами направился к противоположенной стене.

Мы переглянулись и хотели было возражать, но потом увидели это: удерживая кнопку на стене, возле стола, сопровождающий открывал защищающую от солнца штору. За ней было окно. Увидев огромный иллюминатор, расположившийся за кроватью, я начал говорить вслух что-то несвязное, но Мирон отлично меня понял. Мы не рассчитывали на собственное окно. Две недели нам говорили о том, что иллюминаторы будут только в смотровой комнате и в части коридоров. А тут будто подарок с небес, в виде собственного наблюдательного отверстия со стеклом.

– Вы, наверное, поняли, что жить вам придется вдвоем, потому что больше нет свободных комнат с этой привилегией, – произнес куратор и добавил. – Не будете же вы оба драться за комнату или ходить по начальству, споря, кому она достанется? В конце концов, смогли ведь добраться в одной капсуле. – Последняя фраза была лишней. Мы так и не стали приятелями и получили об этом жирное упоминание. – Кстати, меня зовут Фин. – представился наконец куратор и услышав в ответ наши имена, удалился.

Мы не двигались, рассматривая комнату. Слева у стены стояла кровать, за ней то самое окно с огромной круглой рамой. Стальная конструкция, окрашенная в белый цвет, с гигантскими болтами по периметру. Выдохнув я прошел к ней и сел на край кровати. Взору открылось нечто. Первое, что бросилось в глаза это большой шар нашей планеты. Хоть он не был таким больши́м, и смотреть издали на него было не то что непривычно, но даже дико, я любовался каждым сантиметром. Материки и вода, все под толщей белых облаков. Навернулись слезы, от этой картины. Можно было представить, насколько малы люди на земле, что их не видно. Не видно даже их следов, ни городов, ни самых выдающихся сооружений. Я вдруг понял, что было бы гениально взять с собой бинокль. И как я не догадался раньше об этом. Сказал бы что это мой талисман. Мысли перебил Мирон.

– Ты место себе занял? – сказал он, залезая под другую кровать. Она была необычной высокой, двухъярусной. Мирон оказался под ней в считаные секунды, а потом потащил за собой железный ящик со своими вещами. Только это оказался мой ящик, и открыв его сосед громко выругался.

Отрываться от зрелища за окном не хотелось, но услышав, что у соседа мои вещи, я быстро избавил его от них, вытащив ящик, и по его просьбе, скрипя зубами, решил пода́ть ему нужный. Кроме железных коробок, у нас были большие, дорожные сумки с одеждой, которые мы повесили через плечо, когда сняли скафандры и оставили их возле лифта на крючках. Предложив пода́ть сумку, и сказав, что Мирон может там и оставаться я услышал в ответ одно бурчание и резкую тишину.

– Не может быть! Почему так рано? – вдруг жалобно закричал сосед. Он вылез из-под кровати, в руках у него была банка, внутри точно находилось что-то живое. – Они должны вылезти из куколок только через неделю, а одна вон уже вовсю выходит на свет. – Мирон демонстрировал бабочек. Вернее куколок и одну наполовину вылупившуюся особь.

«Он сумасшедший провезти живых бабочек в багаже? А что не куриц, как в одной, известной книге?» – мыслил я, пытаясь понять что за ненормальный достался мне в соседи.

– Ты что с бабочками намерен делать?

– Безобидные эксперименты. Снять хотел на камере бабочку в невесомости.

Я вдруг понял, что невесомости здесь не бывает, а бабочки не доживут до нашего отлета домой. Значит, это обман и он, может быть, собрался погубить их на поверхности луны? Что же это он, на верную смерть насекомых выводит, да еще каких! Не таракана какого-нибудь, а бабочку!

– Смотри! У нее синие крылья! Надо же! Это редкость! – восхищенно воскликнул Мирон. Показалось, что он не такой уж и плохой для того чтобы намеренно причинить вред живому существу.

– Разве не достаточно того, что мы и так здесь? Зачем взял с собой это? – я сыпал вопросами. – У нас есть возможности, есть работа и цели. Из стажеров стать профессиональными космонавтами, ты, по всей видимости, инженером, я по своей специальности. Не слишком ли это рискованно, заниматься сторонними экспериментами, и еще снимать все это для блога?

Мирон поменялся в лице, он сел на кровать и не отводя взгляда от насекомого, стал спокойно говорить:

– Пойми, я смотрю в будущее со своими экспериментами! Сейчас мы здесь можно сказать никто, так, два стажера. Таких, как мы, привозят раз в год, а скоро и вовсе привезут вторую часть. Нас может быть, через полтора месяца расселят из прекрасной комнаты с окном, в обычные каморки. Команда здесь большая, и не думаю, что нас примут с распростертыми объятиями. Один промах и мы летим обратно на землю. Но я уже лечу не с мыслями о том, что все потеряно, а с целым багажом сюжетов для своего блога или даже собственного сайта. Может, вообще создам целую социальную сеть, где космонавты смогут делиться с любителями науки всей подноготной космоса.

Человек грезит своей идеей. Спорить было бесполезно. И я снова почувствовал зависть к его независимым от системы планам.

Глава 4 Общая тайна

Бабочки так и остались под кроватью, когда нас позвали на общий сбор. Было время отдохнуть и восстановиться. Мы вышли в коридор и обнаружили, что самокатов, на которых мы передвигались до комнаты уже нет. Пришлось идти до столовой пешком.

О том, что база оснащена ещё одним уровнем, который уходит вглубь, мы узнали по пути и сильно этому удивились. Мало того что на брошюре не было ни одной фотографии или схемы с указанием такой детали, так еще никто из преподавателей и космонавтов не упоминал этого за все время. Секретная информация, как говорится. Но для чего секрет? Может быть, в этом и кроется весь успех искусственной гравитации, и наши ученые не хотят по глупости преподнести его всему миру? Мне казалось это единственным разумным ответом. Не скрывать же подземный уровень от нападений? Или, правильнее сказать, подлунный уровень.

Столовая казалась невероятно большой. Множество белых столов и разборных стульев, нормальная еда, системой «шведский стол», яркий свет. Мы набросились на макароны и фрикадельки с томатным соусом, квашеную капусту и сыр. Набросились это, конечно, громко сказано, но, к удивлению, наполнив тарелки идентичным набором, мы не договариваясь сели за соседний столик от Лизы и Олега, которые даже не притронулись к еде.

– Чего вы ждете? – спросил Мирон, указывая на их тарелки.

– Нас же не только поесть сюда позвали, но и поприветствовать, – ответила девушка. – Ждем вступительную речь от капитанов.

Нам тоже пришлось ждать. Живот бурлил при виде еды на столе. Наш капитан, словно, понимая это, начал приветствие. Он громко и четко благодарил команду за встречу, а нас поздравлял с долгожданным приземлением на луну, сообщал, что хоть он здесь всего на полтора месяца, но даже при таких условиях надеется выполнить все поставленные задачи, в том числе оставить привезенную команду, и помочь каждому освоиться и найти дело по душе. Произнеся в конце речи наши имена, он попросил принять нас по-доброму. Мы смущенно встали и кивали каждому, кто смотрел на нас. Кивали и улыбались, как учили на земле. На приветственном собрании была только часть коллектива, многие работали на своих местах. Знакомство с капитаном базы было отложено на неопределенный срок, возникли непредвиденные обстоятельства.

Обед мы ели с восторгом, еда казалась просто божественной и, кроме нее, полагался десерт, который кураторы поставили каждому на столы. Небольшие пирожные прилетели с нами и были для всех присутствующих на луне самым долгожданным лакомством. Ягодное пралине с кусочками шоколадного бисквита и взбитым кремом находилось в холодном отсеке весь полет. Иначе как еще можно довезти эту красоту?

Все вокруг восхищались вкусом и смаковали десерт. Я даже подумал, что нечестно; мы прилетели с земли, а люди годами здесь. Закралась мысль, что нужно отдать кому-нибудь свою порцию, но так и не решился навязываться с добром. Вкус десерта был воистину прекрасным. Я сразу же обрадовался тому, что не знал никого из старичков.

Один из инженеров начал рассказывать нам о самой лунной станции.

– Рад приветствовать, мое имя Виктор! Мы называем базу ЛКС, думаю вам знаком этот термин. Но вот о том, что наша станция имеет два уровня, вы явно не знали! – и он был прав. Этот мужчина с редкой сединой и белоснежными зубами знал о чем говорит. – Стены станции изготовлены из многослойной конструкции, которая предотвращает воздействия внешних температур. Даже стекла окон в ваших каютах сверхпрочные. Она спокойно выдержат любые перепады. Только не забывайте закрывать шторы, когда солнце светит слишком близко, чтобы не превратить каюту в сауну, – он засмеялся, а мы настороженно переглянулись. – Это вре́менные меры, пока не починят автоматический заслон. Тонированная линза, закрывающая снаружи все окна, вышла из строя несколько месяцев назад, – объяснил он.

Речь была длинной, но инженер рассказывал интересно, и мы были готовы слушать вечно, поедая свои десерты.

– Вам несказанно повезло, поселиться в комнате со своим окном! Совсем недавно штат сократился, многие ученые вернулись на землю, а еще многие готовятся стартовать на Марс. Поэтому вам не пришлось ютиться в закрытых каморках, они вре́менные, находятся внизу, и обычно новички живут там первые несколько месяцев, когда свободного времени не так много и приходят они в каюту, чтобы переночевать и набраться сил. У вас же другая миссия, вы прилетели раньше, и насколько я знаю, полтора месяца будете проводить фривольно. Главная задача – найти свое предназначение, поэтому каждую неделю вы будете менять кураторов и заниматься разной работой, так мы сможем определить, к чему у каждого из вас есть талант.

– А что будет с нами? – вмешалась Лиза.

– Аа, вы были уже здесь, в качестве стажеров. Для вас подготовлена своя программа, надо пообщаться со старшим куратором, – инженер запнулся на время, затем продолжил. – О чем это я говорил? Ах да! Термоэлектрические генераторы обеспечивают станцию энергией. Благодаря им у нас есть свет в таком количестве, возможность приготовить еду и другие, блага цивилизации, которые на земле кажутся элементарными. Фен, зарядка планшета, и вода из-под кранов. Надо объяснять, откуда берется вода? – с ухмылкой сказал Инженер.

– Не стоит! – вмешался Олег, показывая на еду. – Каждый космонавт это знает.

– И каждый предпочитает не знать! – добавила Лиза и все мы засмеялись.

– Ночь на луне длится долго, – продолжал инженер. – Вы знаете, что триста пятьдесят четыре часа это четырнадцать земных, привычных нам суток и восемнадцать часов. Так вот, это отличная возможность наблюдать в телескоп. Надо только получить его у завхоза. Для всех новичков это любимое занятие. День длится чуть меньше, тринадцать с половиной суток. Только не вздумайте взять телескоп в эти дни. Ненароком посмотрите на солнце, и это будет последним, что вы увидите в своей жизни!

Десерты вскоре закончились, да и Виктора забрал от нас другой инженер. Мы все разбрелись по каютам, оставив посуду на отдельном столе. В каюте Мирон с ходу принялся разбирать свои вещи, то и дело ныряя под кровать.

«Этот парень навлечет на нас гнев капитана, если кто-то узнает о его барахле», – думал я поглядывая в окно.

Наконец, он вылез и с восторгом продемонстрировал мне пустую емкость с дырявой крышкой.

– Вот оно! Я все предусмотрел! – сказал Мирон с гордостью. – Это дом для бабочки. Здесь она сможет жить.

– Не сможет! – я перебил его с долей скептицизма и указал на контейнер. Мне было непонятно, как он собрался держать эту огромную красавицу с синими крыльями, в крошечной коробке. – Отпусти ее, пусть летает по каюте. Все равно к нам никто не зайдет без спроса! – еда меня расслабила. От усталости захотелось вздремнуть. Казалось, что от одной бабочки ничего не будет. Подумаешь, полетает по комнате, более вероятно, что она сядет на одно место и будет сидеть. Хотя бы крылья сможет расправить.

Мирон без лишних слов отпустил ее, и мы добрых пять минут наблюдали за тем, как порхают ее красивые крылья. Новоиспеченный хозяин достал из пайка компот в тюбике и вылил немного в контейнер. Бабочка недолго думая двинулась на фруктовый аромат и пархнув приземлилась на стол. Пока она ела, перебирая тонкими лапками жижу компота, я переоделся и еще недолго посмотрел на родную планету в окно. Глаза закрывались. Прикрыв шторы на всякий случай, чтобы не получить ожог лица, я прилег на кровать и заснул, кажется, в то же мгновение. Мирон тоже спал. Мы проспали двенадцать часов, если не больше.

Встал я с красными глазами, почти ничего не видя. Голова раскалывалась. Сосед продолжал спать. Стараясь не шуметь, на ощупь, я пробрался в ванную, умыл лицо и сразу же пожалел об этом. Глазам стало только хуже. Также на ощупь я вернулся к кровати и достал свой ящик. В нем было мое спасение.

Загорелся яркий свет и я понял, что Мирон тоже встал. Он смотрел на меня и спрашивал, что с глазами, но я ничего не отвечал, стараясь выдавить капли из тюбика. Когда на одном глазу почувствовал заветную влагу и проморгался, я выдавил еще одну каплю, но она зависла в воздухе. Невесомость. Не может быть!

Мирон расхохотался в голос.

– Хватай ее! Давай же! Плыви к ней своим глазом! – кричал он.

Нас предупреждали о незаметных перебоях в гравитационном поле. Я поймал каплю глазом и тут же с грохотом упал, не заметив, насколько поднялся верх в прыжке. Зрение возвращалось, но увиденное застало меня врасплох. Тюбик с каплями оказался под моей ногой, полностью раздавленный.

– Что я теперь буду делать? – сказал я отчаявшись.

– А что ты собирался делать? Ходи в очках! – беспардонно заявил Мирон.

Меня не покидало чувство, что все это лишь плохой сон. И мои глаза, которые сильно болели, и сосед, что достался мне в наказание.

– В очках! – повторил я, – Если бы взял очки, был бы я здесь? С плохим зрением не берут в космонавты. Мой план с линзами был гениальным, оставалось найти емкость, и они прослужили бы мне в растворе долго, очень долго, но, видимо, сама судьба так решила, что мне придется вернуться на землю очень скоро и толком не изучить космос.

– Эй, расслабься! – произнес вдруг сосед. – Мы что-нибудь придумаем, отвечаю. Кажется, что из всего экипажа, хоть кто-то должен быть в линзах. Если ты додумался до такого, то почему они не смогли? И все же, почему ты не взял с собой хотя бы запасных линз?

– Если бы я знал, что на борт можно пронести практически все, включая насекомых, я, несомненно, взял бы и линзы, и очки, – мое искренне раздражение вырывалось наружу. Бурча под нос я пытался спасти остатки капель в пузырьке.

Мирон неожиданно извинился за свои неуместные слова и спросил какое у меня зрение.

– Астигматизм в 0,75 диоптрий. Линзы или постоянный, расплывчатый прищур, с которым меня точно раскусят и примут меры!

– Ты зарядку для глаз пробовал?

Как меня рассмешила эта фраза из уст соседа. Я хохотал в голос и это было больше похоже на истерику. Мирон тоже подхватил мой смех.

– Мне поможет разве что операция! Но на нее нет денег. Вернусь, может, сделаю, на стипендию, которая накопится. Хотя за полтора месяца какая там будет стипендия. – эти мысли меня совсем не радовали. Я прошел в ванную комнату и посмотрел в зеркало на глаза. Краснота стала почти незаметной. Тут же послышался страшный возглас.

Мирон стоял возле приоткрытого шторой окна и держал в руках бабочку. Она не двигалась. Она сгорела на солнце.

– Так коротка была ее жизнь. Зря только взял их. Сгорела, полезла за штору и сгорела. Может водой полить?

– Кажется, ты прав. Она сгорела, – только и смог ответить я.

Лужица компота в контейнере осталась будто нетронутой. Мирон положил бабочку в сложенный напополам лист бумаги. Мы ушли из комнаты на завтрак.

Еда казалась обыкновенной. Каша, йогурт, печенье. Хотя все вокруг и обсуждали, что месяц будут вкусные завтраки с йогуртами, нам было не до этого. Каша застревала в горле, после незадавшегося утра в каюте. Мы винили каждый себя. Было обидно за то, что я предложил выпустить бабочку, не продумав такой исход. А Мирон корил себя за то, что вообще взял живых существ на борт.

После еды нас тут же распределили по секторам. Космический геолог, к которому, я был представлен, оказался немногословным. Он посадил меня перед приборами, представился, сказав, что его зовут Дмитрий, и начал свою привычную работу, видимо, ожидая от меня инициативы.

Я почти ничего не спрашивал. Отбиваясь от грустных мыслей, я не хотел отвлекать человека от работы. Что-то в датчиках я понимал, но все полтора часа просидел, смирно наблюдая за происходящим. Дмитрий поблагодарил меня за компанию, и мы распрощались, как только прозвенел его будильник. По глупости я уточнил:

– Что мне теперь делать?

Он с усмешкой ответил:

– Сейчас у вас свободное время, – на лице читалась зависть, что это свободное время есть только у нас – стажеров!

Мирона в комнате не оказалось, я думал, что он еще не вернулся со своей стажировки.

Чтобы не терять времени, я стал разбирать вещи в тумбу. Вместо шкафов, каждому полагались небольшие комоды и тумбочки возле кроватей. Вся одежда уместилась у меня в двух ящиках. Верхний выделил под мелочи: планшет, блокнот с карандашом, и часы, наручные, отцовские со стальным ремешком. Я всегда таскал их с собой. Это мой талисман. Помню, в восьмом классе, я всегда носил с собой авокадо. Это было мое спасение, если нечего есть в столовой, или когда мне становилось страшно и некомфортно. Однажды в перерыв я стал чистить мягкий фрукт от самой узкой части вниз, как банан, вернее, как грушу, если бы ее кожура могла легко сниматься. В школе меня и так все считали ботаником, а здесь еще и картина с авокадо. Мне становилось спокойнее, когда я ел, потому что я думал только о том, какой полезный продукт, вспоминал его аминокислоты и представлял, как они повлияют на мой организм. Какой-то парень из старших классов это заметил и рассказал всем. С тех пор в школе меня называли не ботаном, а обиднее – авокадо. В старших классах называть так было некому. Так как ботаников наподобие меня стало подавляющее большинство, и я на их фоне был полным разгильдяем, еще и с крутыми часами отца.

Я бережно убрал часы и снова закрыл штору, так как становилось невыносимо жарко в комнате.

(Мирон)

Отправившись за инженером проектировщиком, Мирон попал в настоящую мастерскую ЛКС. В небольшом помещении стояло множество досок с чертежами, несколько удобных столов, положение которых менялось во все стороны.

– Эй, парень, ты знаешь почему, мы здесь ходим, как на земле? – спросил уже знакомый куратор Фин. Он оказался инженером.

– Знаю! – ответил Мирон. – Это все из-за центробежной силы. «Искусственная гравитация», – проходили эту тему на лекциях.

Оба инженера засмеялись.

– Если знаешь, тогда мы молчим, – добавил второй инженер. – Хочешь взглянуть на новый проект с искусственной гравитацией? – Мирона заинтересовало их предложение. – Здесь немного другая система, мы все-таки на спутнике, и база никуда не двигается. На создание ЛКС ушли десятки лет. А вот новая экспедиция на Марс, должна отправиться на целом корабле с искусственной гравитацией. Все дело в сферах! – многозначительно сказал инженер, но Фин тут же перебил его.

– Эй, не слишком ли много ты говоришь мальчонке? Нам было велено провести краткую ознакомительную беседу об этой базе, а ты уже на Марс замахнулся, – возмущался тот.

Мирон молчал. Он не хотел встревать в междоусобицы двух опытных космонавтов, и уж тем более настаивать на открытии подробностей колонизации Марса. Все знали – эта тема засекречена, и боялись, что разработки системы попадут не в те руки.

«Захотят, сами расскажут», – думал парень. «Лишние подозрения или клеймо шпиона из-за не вовремя сказанных слов, ни к чему», – он молча присел на стул возле одной из досок. – На самом деле я много знаю об искусственной гравитации на станции, но не понимаю на деле, что здесь вращается. Мы ведь этого не ощущаем.

– Хороший вопрос, – произнес инженер. Мирон заметил, что на груди его уже красуется бейджик с коротким именем Ян. – Если смотреть глобально, мы находимся внутри огромного бублика, который висит над поверхностью луны и постоянно вращается.

– Но я всегда думал, что станция стоит на луне. Так показано на всех буклетах. Да и как же окно? В него же видно постоянно одну картину с одним и тем же ракурсом, – парню стали интересны все подробности.

– Ну вот, ожил и сразу накидал нам расспросов, – Фин закатил глаза и принялся мастерить небольшую фигурку космического корабля. Ян продолжил свой ликбез.

– Вот ты внимательный. Вращение бублика – это первые разработки ученых. Сейчас много новых технологий, которые позволили нам устроить искусственное гравитационное поле, не вращая при этом базу. Но она все же продолжает пари́ть над поверхностью луны. Стоит на лунном грунте только ее наружнее кольцо. В подробности вдаваться не буду, скажу лишь, что второе кольцо, которое мы не видим, вокруг базы вращается с огромной скоростью, а магнитное поле в этих стенах, создает ту самую искусственную силу тяжести, – Ян указал на несколько схем, красующихся на одной из досок.

– Стало понятнее, спасибо, – поблагодарил Мирон и тут же добавил. – Почему к новичкам столько недоверия? Мы ведь подписываем те же самые документы о неразглашении.

Инженеры переглянулись. Фин молча встал и вышел из мастерской.

– Не сто́ит поднимать при нем эту тему. Просто поверь, Фину неприятно слышать о недоверии по личным причинам, – сухо произнес Ян и достал несколько чертежей из ящика. – Вот, смотри, если интересно. Никто, в общем-то, не против. Эти схемы ЛКС давно бродят на просторах интернета, только вот они не должны там быть!

Мирон не задавал лишних вопросов, о том, что случилось и при чем здесь инженер, который продолжает работать на станции. Неужели предателей прощают, думал он, но не решался произнести вслух. Он и сам ощущал себя предателем, в некотором роде. Вместо того чтобы заполнять все бланки, предлагать свои идеи перед полетом, он просто-напросто протащил на корабль запрещенный груз и собирался тайком снимать контент. Какая буча поднимется, когда кадры всплывут в интернете. Можно конечно, не показывать лицо, но тогда попадет всей команде. А если выкладывать ролики с улыбающейся физиономией, что тогда будет? Навсегда запретят полеты? Будут судить по закону? Повесят то самое предательство на него? Еще и соседа затронут. Парень начал думать о том, как бы легализовать свой тайный проект и сделать запланированный марафон экспериментов в космосе, сознаться хотя бы в половине провезенного капитану.

Ян вскоре понадобился в другой части станции, и они вместе вышли из мастерской.

– Сейчас личное время. Ты можешь пройтись по станции, только самовольно не заходи никуда кроме столовой. Здесь не любят тех, на кого падают подозрения, – многозначительно произнес Ян и удалился. Мирон подумал, что лучше уж посидеть в комнате, а заодно перебрать имеющийся багаж.

Парень с ходу заметил, что комната пуста. Он посмотрел в сторону кровати Августа и произнес:

– Каким надо быть идиотом, чтобы не взять с собой очки, – потом он залез под кровать с фонарем в руке и открыл свой ящик.

Снова невесомость на несколько мгновений. Вещи успели взлететь и рухнуть обратно с небольшим грохотом. Мирон нащупал метеорит, взял его и тут же фонарь потух.

Что-то произошло, вокруг дорога, земля, прям как в родном городе. Пустое шоссе и темная ночь. Видны звезды на небе и луна, такая далекая, что ему не верилось. Мирон оглядывался по сторонам, не в силах понять, где он находится, что происходит. Каким образом он оказался на земле?

Рядом пронеслась машина, громко сигналя и чуть не сбив парня. Страх, непринятие происходящего сводили его с ума. Еще и камень выпал на дорогу. Мирон почувствовал, как тело немеет, ноги становятся ватными. Звук автомобиля приближался. Красный джип сдавал задним ходом.

– Все бы отдал, чтобы этот страшный сон закончился! – прошептал Мирон и поднял с земли камень.

Его молитвы были услышаны. Парень вновь оказался под кроватью в знакомой комнате лунной станции. Он быстро бросил метеорит в ящик, тут же закрыл крышку и вылез. Голова немного кружилась и накатывал тошнотворный ком.

– Я только что был на земле? – прошептал он потирая глаза руками, стараясь сгладить головокружения. – Водитель наверняка обгадился, когда я исчез на его глазах, – произнес Мирон и облокотился спиной о кровать, присаживаясь на пол.

Взгляд его пал на прикрученную к полу ножку кровати. Он понял, что раньше этого не было.

– Эй, ты где пропадал? Тебя все ищут! – произнес Август, входя в комнату.

– Что это? – ответил вопросом Мирон и указал на заклепку, напоминающую язычок от жестяной банки, которая красовалась на ножке кровати.

– Временные меры, – ответил Август. – Невесомость возникает все чаще. Нас зовут на собрание, по этой теме. Пошли, и так опаздываем.

Парни быстрым шагом направлялись в главный зал. Помещение напоминало чем-то аудиторию, где проходили их лекции. Многоуровневый зал-чаша, со сценой внизу, и рядами парт на высоких ступенях. Лекторий, одним словом. Только сидения и парты, как и все вокруг бело-серого цвета. Все выполнено из облегченного пластика.

Собрание вовсю шло. Выступал капитан. Парни незаметно присели на последних рядах.

– Если сбои продолжатся, мы вынуждены будем пересмотреть внутренние правила. Для безопасности приостанавливаем работу кухни и вводим в рацион – космическое питание. Подробные правила, связанные с едой, гигиеной, и хранением личных вещей мы раздадим каждому на буклетах, как только будет создан корректный список. А теперь к главной проблеме.

Еще долго капитан говорил о неполадках системы и попросил каждого инженера, который может подать толковую идею по решению проблемы, внести хоть и малейший, но вклад, сразу же обратиться ко второму капитану.

– Слышал? Это капитан, с которым мы прилетели. Он тоже понимает в инженерии,– произнес Август.

Мирон был погружен в мыслительный процесс и даже толком не слушал, что говорил капитан. В голове кружилась мысль, каким образом его перенесло на землю?

– Ты головой ударился? – сказал Август удивленно, когда товарищ долго не отвечал на его вопросы, словно игнорируя или вовсе не слыша его.

– Что тебе? – рявкнул Мирон.

– Говорю, что ты смог тот датчик починить, когда мы приземлились. Так сделай что-то сейчас, будь полезным. Идеи есть?

–У тебя опять красные глаза, – буркнул Мирон и удалился следом за всеми. Собрание было окончено.

По дороге в комнату Мирон только и думал о словах Августа.

«Что, если в момент невесомости, я и правда стукнулся головой об кровать? Вот и показалось, что попал на землю. Вырубило на минуту. Но как же реалистично все было вокруг, просто с ума сойти».

Август промыл глаза и, наконец, избавился от линз. В отчаяние он сел на кровать, осознавая, что все кончено. Больше он не выйдет из комнаты, и тот факт, что с лунной станцией происходит что-то странное, его только огорчал.

Мирон же, наоборот, был рад этому. Чем больше все вокруг заняты решением проблемы, тем больше у него шансов выяснить, что с ним произошло.

– Я первый в душ. Непонятно, как повлияют новые правила, и сможем ли мы потом помыться, – произнес Август, и взяв с собой чистые вещи, штаны, футболку и новый комбинезон белого цвета, как у большинства членов экипажа, наощупь направился в ванную комнату.

Мирон наблюдал с жалостью за этой картиной. Сосед был в безвыходном положении. Зрение его подвело, еще больше чем рассудок. Он осуждал парня за такое безрассудство, и не понимал, как можно не взять с собой очки, которые могут решить все проблемы. С возникшей вдруг идеей в голове, словно миссией, которую он должен осуществить, Мирон полез под кровать. Рукой нащупал метеорит, но ничего не происходило. Даже перебросив его несколько раз из руки в руку, он не добился того же эффекта, как раньше.

– Значит, показалось, – произнес он, вылезая с камнем из-под кровати. И тут же снова началась невесомость. – И как этот парень там моется в невесомости? – задал вопрос Мирон и испарился из комнаты.

Оказаться на пустой улице, посреди города на рассвете, приятно. Сразу ощущается редкость мгновения, когда люди еще не идут на работу, все спят. И ветра нет, он тоже еще не проснулся. Утренняя летняя прохлада с первыми лучами солнца. Мирон закрыл глаза и глубоко вздохнул. Стажер огляделся, посмотрел на камень в руке и спрятал его в карман штанов, чтобы не привлекать внимание. Все-таки не показалось, – подумал парень.

«Хорошо бы осмотреться, что это за место? – прошептал он себе под нос и прошел один из закоулков. – Августа пробрал сразу десяток панических атак, если бы он был на моем месте. Но как же это чертовски круто. Настоящее открытие! То я на луне, то очутился на земле! Уже второй раз. Так какого же я, спрашивается, медлю? Надо найти доказательства того, что я был на земле, иначе Август точно не поверит».

Мирон быстро миновал несколько домов и увидел заветную надпись «Аптека». Забежав по ступенькам, он дернул ручку, но дверь оказалась запертой.

«Из хороших новостей – я в родной стране, все на нашем языке написано, и это какой-то густонаселенный город. Должна быть круглосуточная аптека», – Мирон, так загорелся идеей, он буквально бежал, рассматривая вывески на домах вокруг, пока не наткнулся на нужную дверь.

– Вот я баран, – произнес он, залетая внутрь. – Ни денег, ни телефона с собой!

– Чем я могу вам помочь? – молоденькая девушка встретила его за стойкой. Женщины в халатах наводили на Мирона только ужас, еще с больниц и многочисленных медкомиссий. Но эта особа с длинными каштановыми волосами и рваной, челкой на лбу, была так хороша собой. Парень даже растерялся на несколько мгновений, но быстро пришел в себя.

– У моего соседа важный экзамен, и этот тип очки забыл у себя в городке! Я вызвался помочь, ищу вот очки или линзы для бедолаги.

Девушка сразу прониклась ситуацией, и выйдя из-за прилавка, направилась к стенду оптики. Она открыла ключом витрину и кокетливо, насколько это могло быть, спросила:

– Какие очки носит ваш сосед?

– У него астигматизм, и минус пять вроде, – Мирон был неуверен в своих словах, но все равно, не мог вспомнить, что говорил тогда Август про свое зрение.

–Точно? – девушка загадочно посмотрела на Мирона, как бы заглядывал в его глаза, а через них, словно стараясь заглянуть в закоулки памяти.

– Нет, – сознался он краснея. – Я забыл. Там было слово, странное, и какие-то цифры.

– Диоптрий? – неожиданно сказала она.

– Да! Точно оно! Ноль семьдесят пять, если не ошибаюсь и астигматизм! – Мирон произнес диагноз соседа с таким восторгом, что сам не смог сдержать смех. Он уже представлял, с каким восторгом Август будет надевать линзы или очки и как он обрадуется такому повороту. Конечно, будет много расспросов, но это все не важно.

– Есть только линзы, – произнесла девушка, перебирая упаковки.

– Отлично! Давайте три пары, – радость от предстоящего благого дела, окрыляла Мирона.

– Они многоразовые, – ответила аптекарь. – Одну пару можно носить тридцать дней. Конечно, стоят дороже обычных линз, но они намного удобнее.

Мирон посчитал в уме, что упаковки с шестью штуками хватит примерно на три месяца. Их пребывание на станции, в лучшем случае продлится целый год.

– Давайте четыре упаковки. И хорошие капли к ним, – слова Мирона еще больше удивили девушку, но она без лишних расспросов достала линзы и пузырек капель.

Уже на кассе Мирон начал разыгрывать вынужденную сцену. Он похлопал по карманам, удивленно вздернул брови и с ужасом в глазах уставился на девушку.

– Какой я болван! – начал он. – Я все оставил дома. И телефон, и карточку. Вы не могли бы мне помочь?

Девушка напряглась и положила руку на товар.

– И как же я вам помогу?

– Если в телефоне откроете сайт, а я переведу вам через него деньги на карту, это будет лучшей помощью, – Мирон понял в каком положении находится, он вспомнил про ключ, висевший в замке входной двери внутри и быстро пройдя к ней, провернул его несколько раз и протянул ключ за прилавок. Аптекарша стояла в недоумении, она не могла понять, что происходит. Это грабеж изощренной формы, или все-таки отчаянная просьба о помощи? Ей не оставалось ничего, как согласиться. Напарница еще не пришла, охранника и в помине не было, а если нажимать тревожную кнопку, охрана приедет только через четверть часа, если вообще проснется.

– Ладно, только давайте быстро с этим закончим, – произнесла она, протягивая телефон.

– Вы можете сами, я продиктую сайт.

– Нет уж, давайте вы, и побыстрее. Все-таки нехорошо получается, вдруг кто придет, а дверь закрыта, – с этими словами девушка взяла ключ и направилась к двери.

Мирон тут же нашел знакомый сайт с криптовалютным кошельком. Логин и пароль он помнил наизусть, ведь их приходилось вводить каждый раз. Его счет с последнего раза пополнился еще на несколько нулей, видимо, ставка которую он сделал перед полетом, сыграла. С улыбкой на лице парень перевел деньги на продиктованную девушкой карту, с запасом, даже с лихвой.

– Вы не спросили сумму, – удивилась она, забирая телефон обратно. – Здесь же в десять раз больше чем нужно!

– Это вам, за помощь, – с улыбкой произнес Мирон, забирая линзы и рассовывая их по карманам.

– Ну уж нет, – девушка уже бежала за ним, когда он стал удаляться из аптеки. Забежав в ближайший переулок, Мирон залез в карман и коснулся камня.

– Получилось! – воскликнул он, стоя посредине комнаты и наблюдая, как Август выходит из ванной, протирая полотенцем голову.

– Что получилось? – удивляется тот.

– Вот, смотри, – парень с довольным видом вывалил на кровать соседа всю добычу.

– Ты шутишь? – Август щурясь подошел к кровати. – Я же не вижу!

– Ну конечно, так распакуй коробку и увидишь!

Август прищурился сильнее, взял одну из коробок и заметил знакомый логотип.

– Это что, линзы? Ты откуда их взял? Еще столько коробок! Они ведь дорогие и у кого ты их нашел?

– Да сколько же еще будет вопросов? Надень уже пару. И перестань щуриться, это вредит глазам, – Мирон чувствовал свое превосходство. Он был старшим в этих условиях. Помог товарищу, нашел то, что было для него как воздух.

Пока Август возился с линзами в ванной, Мирон быстро спрятал метеорит, держа его на всякий случай рукавом, и убрал остальные коробки с линзами в нижний ящик комода соседа, под вещи. Комод теперь тоже был прикручен к полу. Парня поражали эти новшества.

Глава 5 Невероятно, но работает!

(Август)

Все было объяснимо, и нестабильность гравитационного воздействия, и маленький напор воды в ду́ше, даже то, что я надел комбинезон наизнанку. Но то, откуда сосед взял четыре упаковки линз, полностью подходящих мне по параметрам я объяснить не мог. И худшее, что я не смог бы объяснить это никому из членов экипажа, если вдруг пропажу найдут в моих вещах. Он ведь где-то их взял… честнее будет сказать, украл.

Мирон вообще стал очень скрытным. Это напрягало. И нет чтобы радоваться, что он в очередной раз спас мою шкуру, я надел пару линз, выдохнул и вышел из ванной.

– Это ведь дорогие линзы! Ты принес четыре упаковки. Запас на полгода, не меньше. Расскажи, где ты смог достать столько, – я медлил в своих высказываниях, хотя эмоции были на пределе. – И, лучше верни!

– Вернуть? – ухмыльнулся Мирон. – Да ты вообще знаешь, чего мне это стоило?

Меня раздражал тон, которым он говорил. Парень явно гордился собой. И я не сдержался.

– Представляю! У кого ты их украл? Неужели у капитана? Кто еще из космонавтов может быть с плохим зрением и легально провезти столько линз? А хуже всего то, что скоро пропажи хватятся и найдут ее у меня, – от этой мысли стало дурно. Холодок пробежал по спине, как только в представлении появилась картинка обыска нашей комнаты. – Нам обоим будет конец. Представь, если они откроют твой ящик.

Мирон зло косился на меня. Он не говорил ни слова, что расздражало еще больше.

– Обыска не будет. Не в этот раз. Я их не крал, – заявил он.

– Ты лжешь. Мы на закрытой станции. У кого ты взял линзы? Обменял у лунатиков на стеклышки? Мирон спасибо, конечно, но это все нас погубит. Скажи, у кого ты их взял, чтобы я сам постарался вернуть линзы.

– Вернешь кому? Ты ничего не понимаешь, – Мирон почти кричал на меня. – Здесь запас на год, тебе как раз хватит. Это твое безрассудство, вот что нас погубит. Как можно было не взять с собой очки? Ты бы хоть подумал, спрятал эти же линзы в носки, хоть несколько небольших контейнеров. И вообще, ты понимаешь, что ставишь под угрозу не только себя, но и все последующие экспедиции стажеров в космос! Медицинские комиссии станут намного жестче. Я уж не говорю о том, как сильно влетит докторам, которые тебя пропустили. Мало того, если будешь сидеть в комнате месяц, до того как тебя отправят обратно на землю, это будет простой места. Только болван мог так поступить. Я даже не подумаю объяснять тебе, откуда взял линзы. Можешь расслабиться, я не крал их! Обменял и вдоволь за них заплатил. Остальное тебя не касается. И я это сделал для своего блага и для всех стажеров, которые однажды сюда попадут, – Мирон был пылок и не скупился на слова. После сказанного он вышел из комнаты, нервно стукнув по кнопке открытия дверей.

Слова его немного привели меня в чувства. Ведь действительно, кого он мог ограбить здесь. Ведь парень дорожит своим местом. Я пожалел о том, что наговорил ему всякого. Вечно я болтал, даже не подумав о последствиях. Сначала, надо хорошенько взвесить ситуацию, потом уже говорить что-то, а тем более предъявлять.

Мне стало очень интересно, кто же этот человек с астигматизмом в числе космонавтов, и с кем смог договорится мой сосед. Я отправился на поиски.

Линзы надежно, насколько это возможно, были спрятаны в комоде. Опасаться было нечего. Если только… вдруг это подстава? Что, если Мирон захотел избавиться от меня? Меня словно током пробило это озарение и я тут же изменил курс обратно в комнату. Без стеснений я залез под кровать соседа и вытащил наружу железный ящик. Внутри находились уже знакомые вещи, куколки бабочек, магнит, невзрачный камень. Но одна вещь в углу привлекла меня больше всего. Это был телефон. Точно экран мобильного телефона. Немедля я взял его в руки и проверил экран, нажав кнопки сбоку. Он был отключен, но возможно хранил в себе ответы на мои вопросы.

Странно было находиться в роли злостного нарушителя границ. Я ненавидел за это собственную мать, когда она позволяла себе смотреть историю поиска на моем компьютере. Подумать только, я лишь хотел найти костюм из аниме на конкурс, вылез сайт с аниме для взрослых и я, не прочитав название, зашел на него, потом сразу же вышел и забыл почистить историю. Мама тогда рассказала бабушке об этом. Та сказала, что все это объясняет, почему ей не хотелось в последнее время молиться за бесстыжего подростка, интересующегося порнографией. Вот стыд же был. И зачем они туда полезли. Все подростки интересуются этим, что вполне нормально. Потом, в школе выяснилось, что все мамы практикуют неуместное копание в личных вещах и гаджетах. Тогда я подумал, что родные все преувеличили, и вынужден был обходить их стороной несколько месяцев, чтобы только эта история забылась.

Теперь я сам был на месте мамы. Смартфон, показав заставку, включился. На экране была стандартная картинка: лес, река, и несколько уведомлений. Одно, последнее было с кошелька. Название я впервые видел, но там же в сообщение, я четко увидел слово – перевод. Еще там была сумма и данные получателя. Мила Евгеньевна Онегина. Шутка, что ли? Или может это такое прозвище вместо фамилии, которое неплохо и до смешного знакомо сочетается. На смартфон был установлен пароль. Я его даже разгадывать не пытался, сразу запомнив инициалы, ногой закинув коробку под кровать, я ринулся в компьютерный зал. Там было место, где каждый мог выйти в интернет. Личные странички и соцсети были под запретом, но с родными можно было держать связь через закрытый канал. Зал был пуст. Я прошел к ближнему компьютеру и сел за небольшую парту.

Моноблок прикручен к столу, стол к полу, и стул. Все было зафиксировано, а Беспроводная мышь прикреплена короткой веревкой, чтобы в случае невесомости, она не разбила монитор.

На компьютере надо было вводить свою учетную запись. Я плохо помнил пароль и нажал на гостевую. Там ввел уже незабываемую фамилию и инициалы и сильно удивился, получив ответ. Страница с результатами показывала много личных соцсетей, на которые доступ был заблокирован, но одна из строк гласила, что так зовут сотрудницу аптеки в городе. Это только запутало. Появилась мысль, что я уже схожу с ума от паранойи. Но сайт аптеки показал наличие тех самых линз. Они красовались на первой странице, где сообщалось о скидках.

«Девушка что, инопланетного происхождения? Как еще можно было объяснить, что Мирон купил у нее линзы, переводя деньги на карту? Может дело в другом? Что, если она поставляла те самые линзы кому-то из космонавтов, и у них остался запас? Ох, как же все сложно», – размышлял я пугаясь собственным догадкам.

Ощущение, что мне всю жизнь врали о том, как на самом деле обстоят дела в нашем мире, и утаивали такие подробности, наводило страх. Но это в то же время подтверждало тот факт, что Мирон действительно ничего не крал. Он нашел и купил мне линзы, причем с запасом на все запланированное время пребывания. А я просто поступил как неблагодарный и начал напада́ть на него с обвинениями. Чувство, что я совершил фатальную ошибку, только усугубилось воспоминанием о том, как я копался в вещах соседа и оставил на кровати его телефон. Закрыв на компьютере все вкладки, я тут же рванул в коридор, но вовремя опомнился, вернулся и подчистил историю браузера.

В коридоре инженеры, суетясь, шли к главному управлению. В руках они держали множество бумаг, протоколы на случай, если гравитационное поле даст сбой. Он уже случился, и только я подумал об этом, как ноги начали отделяться от пола и все нутро мое потянуло вверх. В этот раз закончилось быстрее, и я коснулся пола, уже через мгновение, будто сделал небольшой, еле заметный прыжок.

В комнате было пусто. Телефон лежал на оставленном месте. Схватив его в руки, я нажал кнопку и ждал, когда он выключится, чтобы убрать на место, но что-то было не так. Он не выключался. Я пробовал снова, но тут же поймал на себе удивленный взгляд соседа.

– Ты? – разъярено произнес он. – Почему ты позволяешь себе копаться в моих вещах? – Мирон выхватил у меня смартфон и тут же полез с ним под кровать. Я даже не успел оправдаться пока он ворчал на меня как старый злой пес. Схватив товарища за лодыжку я потянул его наружу.

– Ты не закрыл ящик? – последнее, что я услышал от Мирона.

Потом будто мне дали по голове. Тошнота, сложно было дышать и яркий свет в глаза, какого не бывало еще на корабле. Руки рефлекторно сжали ногу соседа. Я услышал незнакомый голос и открыл глаза.

– Мальчики, не ссорьтесь, – сказала женщина и прошла по тропинке мимо нас. Все словно во сне. Она в длинной юбке, в сиреневой кофте и в солнцезащитных очках. Руку что-то кололо. Я взглянул на землю и увидел торчащую подстриженную траву. Может это обморок? Кажется, Мирон крепко ударил меня ногой, когда я схватил его. Ну, получается это как во сне, когда ты можешь немного, на процентов двадцать контролировать происходящее. Я встал на ноги и увидел, что рядом лежал сосед. Он смотрел на меня так, словно пока я лежал на траве, в голову мне забралось десяток тарантулов.

– Расслабься, – сказал я ему спокойно. – Это всего лишь мое сознание. Не хило ты меня предложил, раз я так улетел в обморок. Надеюсь, до комы не дойдет, и я выживу, на луне не так много возможностей по части медицины. Аппарата МРТ точно нет, и если это сотряс, обойдусь лишь осмотром доктора.

Меня поражало, как все вокруг казалось натуральным: солнечный свет, и ветер, деревья. Это напоминало парк. Интересно было, что незнакомая женщина делала в моем сознании? Ладно сосед, но незнакомка, которая еще многозначительно заговорила. Может это наш лунный доктор?

Мирон сделал странные вещи. Он взял меня за руку и куда-то потащил за собой. Разве может часть веде́ния так грубо вести себя? Что за наглость. Я хотел воспротивиться и отбросить его. Сосед тут же перехватил руку покрепче и произнес странную вещь.

– Очнись. Мы на земле. Ты не в обмороке. Мы телепортировались на землю!– Мирон заглянул мне в лицо и продолжил, – Сейчас будь добр, возьми себя в руки и выслушай меня как будущий ученый, как космонавт, готовый к новым открытиям.

Интересно было, что он хочет от меня? Выглядело все так натурально. Закрались сомнения, что я прибывал в коме.

– Есть камень, который прилетел на луну со мной, в багаже, – продолжал Мирон. – Так вот, этот камень – это метеорит! Первый раз он телепортировал меня на землю и я чуть с ума не сошел. Во второй раз смог понять, где я и купил тебе линзы. Понимаешь теперь откуда они?

Мало того что он говорил все яснее и четче, так еще и о линзах, из-за которых все началось. Он знал про мой секрет и объяснял мне, где взял их. Я решил подыграть.

– Ты телепортировался за линзами на землю, потом купил линзы у Милы Евгеньевны Онегиной и вернулся? – как только я произнес это вслух, мощный смешок вылетел из легких. Дернув рукой, освободил ее из цепкой хватки соседа.

– Так, все и было! – продолжал он. – Все так и было. И перевод я сделал через свой кошелек, ну ты и сам видел сообщение на телефоне.

Мозг подсказывал, что все это злая шутка. Мне скорее верилось в собственную кому, чем в то, что я действительно снова оказался на земле с этим парнем. Показалось, что самым верным решением будет сеть на ближайшую скамью и наслаждаться видами, пока это возможно. Нас окружали тонкие клены, целая аллея, за ними дубы. Внизу носились белки в поисках лакомства. Мне стало дурно, когда появилась мысль, что это конец, я, возможно, больше не очнусь, или вовсе умер, и как такое могло произойти на луне?

«Почему там? Как вернут мое тело? А может быть, выпустят в открытый космос как настоящего космонавта? Я так и не побывал в открытом космосе».

Последнюю фразу я произнес вслух. Мирон уже стоял в отдалении, но услышав это, приблизился.

– Послушай. Не выхватывай руку, будь добр, – начал он. – Вот я держу тебя за запястье. Так надо, другой рукой достаю из кармана камень. Видишь? – он продемонстрировал мне нелепый кусок камня из своих вещей. – Еще раз, это обломок метеорита, он каким-то образом работает так, что нас мгновенно телепортировало на землю, и меня одного тоже, до этого, несколько раз. Мы вернемся на луну, как только он заработает. Вот только надо держаться, потому что иначе, ты можешь так и остаться здесь, а я тебя не найду, понимаешь? Поверь мне!

Ей-богу, этот парень просил невозможное. Как поверить в телепортации, когда ты находишься на луне, а потом друг на земле снова.

– Пока что я убираю камень, он не работает сейчас, – продолжал Мирон, будучи увереный, в моих способностях к пониманию. – Пошли, нам надо пройтись, вон детская площадка, поменяем местонахождение и попробуем телепортироваться назад.

Ноги слушались, и сознание прояснялось с каждым шагом. На качелях я и вовсе начал верить в каждое слово, раскачиваясь вперед и назад. Потом представил, что значит это все, и если мы, в самом деле на земле, и еле успев добежать до ближайшей мусорки, вывернул в нее все содержимое желудка. Понимание начало приходить. Это было действительно что-то необыкновенное. Вывернуло меня знатно. Я раздумывал, что вряд ли мозг мог проецировать такие реальные события в сознание еще и такой эффектной передачей звука, запаха и остальных чувств.

– Ты хочешь сказать, мы перенеслись на землю с помощью твоего камня? – только я начал внятный разговор с Мироном, как с криками к нам побежала женщина. Она размахивала сумкой и достигла меня буквально через несколько шагов. Замок от сумки больно ударил по руке и оставил царапину. Я хотел начать возмущаться, но Мирон тут же схватил меня и оттащил в сторону.

– Молодые, а все туда же, – кричала она. – Пьете на детской площадке. Как не стыдно? Еще и в мусорку он бежит очищаться. Эта дрянь твоя из желудка загниет на солнце. Как здесь дети играть будут? – не успокаивалась женщина и двигалась на нас.

– Бежим! – тихо сказал Мирон. – Надо сваливать, только держись за меня, попробую достать камень.

На этот раз я послушался. Мы бежали, и я на ходу успел схватить его за сгиб локтя, но ничего не сработало. Впереди было несколько горок, одна из них закрыта. Нам повезло, что на солнцепеке не было детей. Вся площадка была пуста, если не считать гнавшийся за нами женщины.

– Стой, я не могу. Ты не трогай пока свой камень. У меня есть идея, – сказал я задыхаясь.

Не понимая точно, реальность это или сон, я увидел неподалеку пожарный гидрант, который тащился с пруда, видимо, к пожарной машине, набирающей воду. Недолго думая я начал разъединять шланг в месте крепления. Он был плотный, значит, напор был сильный, и я не ошибся. Меня сильно тряхнуло, но шланг я смог удержать и даже не облился. А вот кричащая женщина, которая почти догнала меня, вся была в воде. С головы до ног, облитая из толстого шланга, она выглядела так, будто вот-вот взорвется от злости. Я же не теряя времени, побежал со шлангом к мусорке, и с той точки, докуда он смог дотянуться, стал направлять воду в ту самую урну на детской площадке.

План сработал, хоть и не сразу. Сначала я перепутал мусорку, услышав это от разгневанной женщины, которая тем временем, рядом выжимала кардиган. Потом направив напор в ближнюю урну, смог ее наполнить и даже смыть все содержимое с площадки, на газон и дальше. Мирон кричал мне что-то, но я так был увлечен процессом, стал кричать женщине, что мы не пили, и вообще, у меня желудок слабый, просто не выдержал качелей.

– Не взяли бы тебя в космонавты! – сказала она обиженно и стала махать направляющемуся к нам, со стороны пруда, пожарному. – Только попробуй убежать, ты за это ответишь, – последнее обращение предназначалось мне.

Женщина отвернулась, снова махая пожарному, а я бросил шланг и улизнул в закрытую горку, куда меня уже звал Мирон.

Руки были мокрые, Мирон, заметив это, сам взял мое запястье и достал камень, но ничего не происходило. Он перехватывал камень несколько раз. Я уже видел, как пожарный в зеленоватой форме, соединял обратно шланг и причитал.

– Ох, женщина. Вы уж простите нас. Этот шланг иногда чудит. Крепления старые. Смотрю и вас обдало знатно. Мы вас до дома довезем. Возьмите куртку, – он стал снимать с себя куртку, но женщина его остановила.

– Не надо! Вы лучше найдите тех хулиганов, которые меня облили. Мало того что детские площадки загаживают, так еще и на тех, кто им замечания делают, напада́ют гады, – она словно смирилась со своим положением, выжимая жидкий хвостик волос.

– Где они? Точно был кто-то? Может быть, вам показалось? Наш шланг, повторюсь, может сам раскрепиться и танцевать начать под напором.

– Точно были. Там они, ищите, давайте.

После этих слов произошел толчок, и я, открыв глаза, понял, что мы находимся в каюте на луне.

– И что это вообще было?

Глава 6 Что делать с открытием?

Меня трясло от мысли о том, что мы могли не вернуться. Остаться там, на земле, и никто не дал бы второй шанс на возвращение в космос. Обвинили бы в побеге, попытались замять, и самое главное узнать, как нам удалось попасть на землю в один миг. Никто не поверил бы в происходящее. Могли списать на то, что два болвана связались с похожими друзьями на земле и решили устроить розыгрыш; спрятались где-то на станции, или вовсе ушли на поверхность луны и пропали. Никто бы и слушать не стал наши объяснения, в особенности если камень вдруг перестал работать. Поблагодарив все высшие силы за возвращение на лунную станцию, я распластался на кровати и тут же почувствовал небольшую гравитацию. Первым делом я приподнял голову и посмотрел на Мирона, чтобы убедиться, не держит ли он камень и не телепортируется ли он на землю еще раз. Вместо камня в его руках был какой-то сверток, закутанный в кусок материи песочного цвета. Она чем-то издалека напоминала штору.

– Ну и чего ты распластался? – перебил мои размышления сосед. – Пора. Нас небось ищут.

Мне не хотелось вставать, тело полностью расслабилось, вся спина, до единого позвонка нашла удобное положение. Я готов был часами лежать и обдумывать случившееся. С каждой прошедшей минутой казалось, что случившееся нереально, и это всего лишь сон, дурной сон, но Мирон не давал забыться.

– Надо найти безопасное место для камня. Даже если все мои пожитки найдут, нельзя допустить чтобы нашли его, – сосед был сосредоточен, оглядывался по сторонам по сторонам, осматривая комнату. Наконец, что-то заметив, он воскликнул:– Это место идеально! – и полез на верхний уровень своей кровати. – Вентиляционная решетка. Наш выход.

Присев на кровати я запротестовал:

– Что это за место такое для пряток? Здесь вентиляция работает по-другому, если что-то положить внутрь, воздух перестанет поступать. Может случиться сбой, – я злился от того что Мирон не думает о последствиях. – Да кому я вообще это объясняю. Ты сам инженер, лучше меня последствия понимаешь.

– Вот поэтому я и действую, – произнес он надменно, и открыв вентиляционную решетку, положил завернутый камень в углубление сбоку. Я только видел как рука его глубоко нырнула внутрь. – Не паникуй, я давно присмотрел этот карман для своих вещей.

С этими словами Мирон вышел из комнаты, так и не обсудив со мной произошедшее.

Мне тоже пришлось пойти, едва успев переодеться в чистый костюм, я услышал свое имя в громкоговорителе: «Стажер Август, вас ждут в кабинете для совещаний».

Случилось невозможное, а мне даже поделиться было не с кем своими чувствами. Мирон наказал меня, сбежав из комнаты и не дав высказаться. Я боялся что не смогу слушать на совещании никого, не смогу думать ни о чем. Но как же я ошибался. На совещании обсуждали плановый выход на поверхность луны. Какого новичка посвящают в подобное, но я был уверен что это случится не скоро, в связи со случившимися поломками системы искусственной гравитации.

– Олег будет вашим куратором, – произнес старший.

«Только не Олег, – подумал я. Этот парень и так с нами не в ладах, а на месте куратора вовсе начнет наседать с расспросами». Его родственные связи с капитаном, вот, что по-настоящему было для нас опасно.

Выйти на поверхность луны в скафандре, это ли не мечта. Я уже видел то, как прыгаю по лунному грунту, испытывая на себе притяжение, видел в мыслях. Представлял, как Мирон будет завидовать. Да, он первым начал телепортироваться на землю, но далеко не первым сможет надеть скафандр для выхода в космос.

После совещания Олег нагнал меня в коридоре.

– Ты чего такой тихий? Даже не подошел. Это мне надо бегать за тобой чтобы рассказать что будет завтра? – тон его был необыкновенно грубым.

– Завтра все уясним, перед выходом, – отмахнулся я, словно дел не в поворот.

– Эй, что с твоим глазом, парень? Ты из-за него так спешишь? Ты им хоть видишь? – накидал новоиспеченный куратор новую порцию вопросом.

Мягко говоря, я не понимал что такого может быть с моим глазом. Да, он немного чесался но не более. Олег продолжал акцентировать на нем свое внимание:

– Ты давай, подлечись. Может это конъюнктивит. Сходи к медсестре, и лучше заранее сообщи о том, что не сможешь завтра прогуляться по луне.

Не знаю что дало смелости в тот момент, навязчивая мысль о том, что хоть где-то я должен быть первым, или страх что меня рассекретят из-за линз, но я не ожидая от себя подошел к куратору так близко, почти в упор и сквозь зубы процедил:

– Это банальное раздражение, пройдет к вечеру. Никому ничего не рассказывай, а то мне тоже есть что рассказать. Завтра вместе прогуляемся по луне!

Он тут же поменялся в лице, стал серьезным и взглянул с пренебрежением. Потом и вовсе прислонил к моему животу планшет, резким движением. Я еле успел схватить его и предупредить падение.

– Учи технику безопасности, умник, – произнес он со злобой и удалился.

В безлюдном коридоре, я выдохнул и направился, как можно скорее, в комнату, чтобы больше меня никто не смог заметить. Мирон зашел следом за мной.

– Посмотри, что с моим глазом, – завопил я, отходя от зеркала.

Мирон сначала подошел близко, а потом резко отскочил назад.

– Ух ты! Это как тебя угораздило?

– Олег.

– Что Олег? Он тебя ударил? – в панике начал расспросы сосед.

– Да какой ударил? Это обычная аллергия, на земле много пыли и пыльцы. Не удивлюсь, если после детской площадки я смело потер грязный рукой свой глаз.

– Эй, ты все таки веришь, что это был не сон? – Мирон произнес последнюю фразу в пол голоса.

– Конечно верю. Как может быть иначе? Верю! И мне срочно нужно вернуться на землю за каплями для глаза и таблетками, – больше всего мне не хотелось объяснять к чему такая спешка.

– Ну, это уже крайности. Разве здесь нет доктора? Он даст тебе все необходимое, к чему рисковать? – Мирон явно не хотел телепортироваться снова.

– Давай подумаем: как отреагирует доктор на мой распухший глаз и линзу в нем? Откуда у него специальное капли узкого спектра, снимающие отек? И наконец, все узнают что у меня аллергия на космической станции, а это риск. Не могу же я сказать что это у меня на землю, на которой я побывал часами ранее!

Мирон не стал спорить, мы еще обсудили с ним произошедшее. Вспомнили отчаянную женщину, которая проверяла нас на прочность.

– Воздух там замечательный конечно, не сравниться с местным. Я не против вернуться, чтобы только снова им подышать, – произнес Мирон так, словно за ним записывали в большую книгу.

– Ты чего убежал, когда мы вернулись. Даже не успели ничего с тобой обсудить, – я решил предьявить ему сразу, чтобы закрыть волнующую тему.

– Знаешь сколько я держал в тайне свой первый скачок на землю? Ходил и копил все в себе из-за того что ты даже слушать не хотел и твердил про кражу линз. Скажи спасибо, что мое отсутствие продлилось только час от силы, – он признался, что специально проделал это, чтобы наказать меня. Злость внутри накипала, – Кстати кто твой куратор? – сказал он непринужденно.

– Не спрашивай, – я отвернулся к зеркалу и стал рассматривать глаз.

– Ко мне представили Лизу. Ту девушку, что прилетела с нами.

Этому парню явно повезло. Как может так везти?

– Хорошо тебе, – произнес я с завистью. – Мой куратор наш старый знакомый, у которого родственник капитан.

– Олег? Да как так тебе не повезло, – раздосадовался сосед. – Может попросим поменять его? Может Лиза сможет быть нашим общим куратором?

– Ага, о таком только помечтать можно. Этот Олег быстро нажалуется отцу, и наговорит про нас чего нибудь дурного, – я откинул идею Мирона, как назойливый мяч с футбольной площадки. Чтобы он уж точно не подумал просить за меня поменять куратора.

Мирон в ответ снова начал лекцию о том, как важно держаться нам друг за друга, когда снова попадем на землю. Назойливые слова о том, что камень всего один, и что мы можем не вернуться. Я не понимаю чем заслужил так много нравоучений на эту тему, но тут он залез под кровать и появился, держа в рукаве кофты кусок камня.

– Время близится к отбою. Навряд ли нас спохватятся. Телефон я взял, теперь держись за запястье, а я возьму камень в ладонь, – сказал он, стараясь не делать резких движений, встал наполовину присев, боком ко мне, и протянул руку.

Не прошло и мгновения, после того как я ухватился за его запястье, как вокруг нас появилась толпа незаинтересованных, направляющихся в разные стороны людей. Мы оказались на центральной улице малознакомого города в разгар вечера, когда все стремительно двигались домой после рабочего дня.

Мирон целеустремленно направился прочь от толпы, к ближайшему закоулку. Я поплелся за ним. Ноги охотно слушались, хоть и голова немного кружилась после неожиданного скачка.

Парень достал из кармана свой телефон и открыв карты сделал скрин экрана.

– Повезло нам! Оказались в пределах страны, – произнес он с торжествующим видом. – Осталось только отыскать банкомат поблизости и дело в шляпе.

Я огляделся по сторонам из нашего спокойного укрытия. Дома вдоль улицы были высокими, массивными и напоминали Тверскую, в центре Москвы. Старинная облицовка, спокойные, светлые тона, а еще внизу, вместо подъездов, различные магазинчики. Вывеска продуктового, сменялась книжным, а за ним располагался ювелирный, потом пустота и несколько бутиков с одеждой. Аптеки нигде не наблюдалось. Рядом, почти в арке переулка стоял шлагбаум и несколько выезжающих машин сигналили нам, как бы прямым текстом говоря что мы мешаем стоя в узком проходе.

Мирона было не остановить. Он все копался в своем телефоне, пока вдруг не закричал что нашел нужный банкомат, в километре от нас, и сразу же двинулся в его сторону. Я только и успевал догонять напарника. Ноги его уносили так быстро, что я не то чтобы держаться за него не успевал, мне буквально приходилось нагонять товарища, чтобы не потерять из поля зрения.

– Почему банкомат так далеко? – я поравнялся с ним, борясь с отдышкой.

– У меня криптовалюта. С ней много заморочек. Я же не взял с собой банковскую карту на луну. Если бы я только знал что мы сможем телепортироваться сюда. Список вещей для багажа сильно бы изменился, – начал он, словно давал мне интервью. – В общем, без карты деньги снимать можно только с некоторых банкоматов, поэтому столько топать. Давай поторопимся, – добавил он и ускорился.

Уже замучившись, и еле дыша мы добежали до нужной точки. И о чудо! Прямо напротив банкомата находилась аптека.

Я решил оставить друга и узнать, есть ли там нужное лекарство. Поднимаясь по ступенькам, не верил своим ощущениям; все-таки на лунной базе гравитация не до конца обезврежена. Там все делать гораздо легче, чем здесь, особенно подниматься и спускаться по лестницам.

В аптеке была очередь из нескольких человек: пожилая дама и парень в наушниках, пританцовывал перед закрытой кассой. Немного растерявшись я подумал, что неплохо бы узнать, кто в этой очереди крайний, чтобы вернуться к другу. Только я решился и хотел было открыть рот, как пожилая дама забрала свои лекарства у аптекаря и парень в наушниках, по вей видимости ее сын, последовал за ней.

– Здравствуйте! Вам, что надо? – грубовато произнесла тучная аптекарша и указала в мою сторону.

– Капли противовоспалительные, для глаз, – я был спокоен внешне, но внутри весь кипел от нежелательного диалога, и от манеры, с которой дама решила обратиться.

– Какие капли? Их сотни видов. Мы прием не проводим, вон и табличка висит.

Справа от кассы действительно красовалась табличка, вернее распечатанная на листе А4 надпись: «Консультации в аптеке не проводим! Рецептурные препараты выдаем только по бумажному РЕЦЕПТУ!»

«Странно, – подумал я. – Разве можно в аптеке с таким наездом писать предупреждение, будто они все лекарства бесплатно выдают. Хотя с другой стороны, наверняка этой женщине надоело консультировать каждого встречного, словно она получает зарплату за работу врача-терапевта. Вообще было бы неплохо если бы в каждой аптеки сразу сидело по врачу. Ух какие бы очереди тогда здесь были».

Провертев в мыслях все умозаключения на этот счет, я ничего не ответил женщине и молча вышел на улицу, чтобы посмотреть название капель в телефоне Мирона. Он уже направился от банкомата ко мне на встречу, когда я бежал по ступенькам. В руке его была пачка наличных и телефон.

– Представляешь, выдал только мелкими купюрами, – раздосадовался парень обращаясь ко мне.

– А я забыл название капель. Мне нужен твой телефон, – сообщил я соседу в ответ и уже снова хотел повернуться к аптеке.

– Простите! Молодой человек, вы мне не поможете? – послышался голос позади него. Мирон оглянулся. Возле банкомата стояла молоденькая девушка и обращалась она именно к нему. Заметив как у него получилось снять деньги, она слезно начала рассказывать про свои неудачные попытки и уйму потраченного впустую времени.

– Держи, я помогу, – благородно сообщил Мирон и протянул мне всю пачку денег и телефон. Он так быстро направился на помощь к незнакомке, что я даже не успел спросить, зачем мне так много?

Интернет в смартфон вел себя не хуже аптекарши. То выдавал не те флакончики капель, то предлагая записаться к окулисту, вместо того, чтобы заниматься самолечением. И вот зайдя в аптеку и открыв вкладку "фото" я наконец-то нашел тот самый пузырек и торжественно, стоя первым и единственным в очереди, объявил название аптекарше.

Через несколько минут лекарства были у меня. Флакон капель в одном кармане штанов, лекарства против аллергии – в другом, и наличные, в нагрудном кармане, закрыты на пуговицу чтобы не привлекать внимание и не размахивать ими при всех. Мне показалось что я победил босса в игре, так с легкостью взяв из аптеки все что было нужно, но уже через мгновение, эти мысли улетучились.

Мирон сказав что-то девушке, оставил ее у банкомата, и уже направился ко мне с широкой улыбкой на лице. Он не заметил женщину с собакой на привязи, которая так сильно была увлечена раскрытой книгой, что даже не замечала никого вокруг. А ее маленькая, но юркая белая собака, то и дело убегала то в одну сторону, то в другую, сильно натягивая поводок.

Я уже показывал соседу жестами, чтобы он смотрел под ноги, но он ничего не понимал, продолжая довольно скалиться. И наконец, поводок натянулся у самых его ног.

Мирон падал медленно, разгребая руками воздух и стараясь зацепиться хоть обо что-нибудь вокруг. Из кармана его вылетел метеорит. Тогда-то парень по-настоящему испугался. У меня у самого затряслись руки, и к этому моменту все так ускорилось, что я ринулся к нему, но было уже поздно. За мгновение, Мирон нагнал падающий метеорит, схватил его прямо у земли и исчез.

Женщина даже не поняла что произошло, когда ее сильно потянуло за поводок. Никто вокруг не заметил исчезновения. Никто кроме собаки, которая вдруг начала истошно лаять и смотреть на небо. Я был несказанно рад тому, что не пришлось ничего объяснять прохожим, но вот как теперь быть мне, одному на земле я не знал. Вопрос оставался открытым…

Глава 7 Один на земле

Мне снова стало тошно. Сердце забилось со скоростью движения поршня в цилиндре двигателя. Дышать удавалось через раз, и я, шатаясь, попятился назад, к ступенькам здания. То, чего я боялся больше всего, произошло несколько мгновений назад. Мирон вернулся на луну без меня! Осознание этой ошибки переворачивало все мысли.

Я уже представлял, как на станции хватятся меня, будут искать повсюду и не найдут. А я вот он, словно по волшебству оказался на земле. Так я объясню это совету космических разработок и запусков? Моя бурно ра́звитая фантазия, только усугубляла положение. Я уже задыхался от навалившейся панической атаки, когда рядом оказалась старушка. Она сначала попыталась пройти через меня по ступенькам вверх, но потом начала монотонно комментировать все, что видела:

– Паренек сидит. Пройти не дает. Глаза какие красные. Капли бы ему посоветовать, вот только не помню какие, – произнесла старушка. Со стороны было похоже, что она говорит с кем-то по телефону. Я рассмотрел ее внимательнее. Седые волосы были убраны в маленький пучок на затылке, тонкие руки, загорелая кожа, лицо все в морщинах, и добрые глаза. Эти глаза смотрели в никуда, а старушка продолжала говорить. Она явно вела беседу сама с собой, не отдавая этому отчет. – Хоть бы мне в аптеку попасть и купить все, что надо. А название-то вспомнила, «колокольчик» капли.

Медленно я встал со ступенек, чтобы уступить ей дорогу. Голова кружилась, но пожилой женщине удалось ненадолго отвлечь мои мысли от переживаний. Я понял, что лучше мне уже закапать глаза каплями и не привлекать к своей персоне внимания.

Самым лучшим решением казалось зайти в аптеку и закапать капли в помещении. А заодно купить пару одноразовых линз и поменять их, чтобы глаза быстрее пришли в норму.

Медлительность старушки, комментирующий все вокруг, разговорчивость аптекарши – все это накаляло мои нервы до предела. Несколько раз я даже выглядывал из двери на улицу, в надежде, что Мирон, чу́дным образом, вернется за мной, подсознательно понимая, что это маловероятно. Мы даже не изучили толком, как работает метеорит, и что происходит во время прыжков, почему мы оказались в разных точках.

Когда бабуля, выходя из аптеки, в последний раз назвала меня наркоманом вслух, не контролируя свои речевые процессы, пришло понимание, что вместе с линзами неплохо было бы купить солнцезащитные очки.

– Это вам что, магазин аксессуаров? – выдавила продавщица. – Линзы есть, а очков нет! – она сразу же удалилась за стеллажи с лекарствами.

Привлекать внимание в другом магазине, мне совершенно не хотелось. Взгляд упал на витрину оптики, с различными оправами и линзами, и в голове возникла гениальная идея.

– Есть ведь у вас очки для зрения, с линзами, меняющими цвет, на солнце? – спросил я, как только женщина вернулась к прилавку с добычей в руках.

– Мальчик! Ты хоть знаешь, сколько они стоят? – сказала она деловито. Потом посмотрела на стенд оптики и произнесла. – И они не подходят под твои параметры. Сколько у тебя минус?

Пришлось упомянуть, мой астигматизм и аптекарша, посочувствовав, махнула рукой и унесла коробки с линзами обратно в подсобку. Стоя, в полной растерянности, и не понимая, что будет дальше, я уже хотел достать из кармана капли, и пока меня не выгнали, закапать их в глаза, но тут женщина вернулась и вышла из-за прилавка со связкой ключей.

Дело было в шляпе. По крайней мере, мне так казалось. Когда она отворила стеклянные дверцы стеллажа, дыхание замерло.

– Вот, – тыкнула она пальцем в витрину. – Две пары осталось, сейчас посмотрю что за линзы в них. Имей в виду, стоят дорого! Пятнадцать тысяч где-то!

Недолго раздумывая я продемонстрировал пачку купюр, которые, так вовремя, успел оставить мне Мирон. Аптекарша, на глазах расплылась в довольной улыбке. Она протянула мне обе пары на примерку. Линзы у первых, были с невероятным увеличением, а вторые, почти идеально подошли по параметрам.

То, как я достал линзы из глаз перед примеркой, оказалось опрометчивым решением, но очень впечатлило женщину. Она покашляла, сделала удивленный вид и произнесла:

– Неудивительно, что у тебя глаза такие красные. Надо же, так грязными руками в них лазить. Ужас, никакого соображения нет у молодежи. Ты ведь по дороге сюда все перила потрогал, деньги мусолил в руках, грязные. Потом воспаление!

Я не мог спорить. Произнес только, что беру очки и пошел прямо в них на кассу.

Дальше, стали происходить странности, одна за другой. Аптекарша подошла к двери, перевернула табличку с надписью «Перерыв» и закрыла изнутри дверь на ключ. Затем она подошла к прилавку и пробила ценник на очки. Стоили они и правда дороговато, но если такова цена моей безопасности здесь, то почему бы не оплатить ее. А Мирону мог вернуть долг, как только получу стипендию за полет.

Аптекарша вконец раздобрела, когда деньги за очки оказались в кассе. Она странно на меня посмотрела, а потом и вовсе открыла дверь за прилавок, и позвала пройти.

Стало немного не по себе от ее приглашения.

– Заходи, глаза промоешь и закапаешь перед зеркалом.

Приняв приглашение, как необходимость, я прошел за прилавок. Многочисленные стеллажи с лекарственными препаратами занимали почти все пространство в комнате за прилавком. Женщина протянула мне бутыль с дистиллированной водой и указала на дверь в конце комнаты. Там располагался туалет с небольшой раковиной у стены и зеркалом над ней. Запах распылителя с ароматом морской лагуны сразу ударил в нос. Стало щекотно, и я тут же чихнул.

Когда влага попадает в раздраженные глаза, на мгновения становится легче. Не знаю, что подумала аптекарша, что в глазах у меня пыль, или что я давно не менял линзы, но ее совет, промыть их, подействовал на благо. Закапав капли я надел перед зеркалом очки, и стал видеть в разы лучше.

– Сколько я вам должен за эту воду?

– Нисколько! Иди, пока начальство не заметило тебя здесь, – сказала женщина с улыбкой на лице. Сразу стало понятно, что она не такая уж и грозная, как показалось вначале. Распрощавшись с ней, я вышел из аптеки.

На улице снова погрузился в раздумья, как бы мне попасть обратно на луну. Была надежда на то, что все разрешится само собой, но постепенно она теряла свою значимость. Я спрятался в толпе, среди людей, которые спешили по своим делам. По дороге, заглянув в телефон Мирона, заметил злосчастную красную полоску на значке аккумулятора. Нужно было срочно найти зарядку.

Салон связи, в который я заглянул по дороге, встретил меня не очень дружелюбно, огромной очередью на кассе и отсутствием любых зарядных устройств. Дальше был пустой автомат с одноразовыми навесными аккумуляторами в продуктовом магазине. И я уже отчаялся, думая, что потеряю последний элемент связи с Мироном, когда на горизонте появилось кафе.

Круглая дверь, размером в половину стены, придавала атмосферу заведению. Словно входишь через нее в кроличью нору, с пометкой, со всех сторон: «Осторожно! Высокие пороги».

Я успешно перешагнул через один из них и очутился в помещении без углов. Круглые столики, стулья, и даже закругленные стены белого цвета выглядели необычно, чем-то напоминая коридоры лунной станции. А какой аромат был внутри. Свежая выпечка и кофе, пряности. Разум погрузился в атмосферу. За барной стойкой круглой формы стояла девушка. Она готовила кофе, суетясь и передвигаясь вдоль столешниц, спиной к залу. Русые волосы, забранные в высокий хвост, качались в такт ее движениям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.