Юлия Короткая
Храм моего сердца

Часть 1. Старики

По местным дворикам недавно шла

По местным дворикам недавно шла.

Гуляла.

День тёплый, солнечный.

Куда бежать?

Задорный смех бабулек услыхала.

И, в общем, было им над чем похохотать.

Обласканные солнышком весенним,

Делились радостью последних дней,

А заодно хорошим настроеньем

От долгожданных, добрых новостей.

Мэр маски снял!

Ура!

Свобода!!!

Дыши народ!

По полной!

Во всю грудь!

«Я первый раз в последние два года

Решилась красным губы мазануть!»

«Ой, Пална! Ты у нас ведь молодуха!

Те ж семьсь пять? Ну детский сад!»

И понеслось!

Смех-слёзы!

Веселуха!

Хохочет пенсии лихой отряд!

«А чё?

Имею право!

Я ж свободна!»

«Невеста, гляньте! Ну ядрёна вошь!»

«Я замуж ещё очень даже го́дна!

Смотри фигуру!

Мимо хрен пройдёшь!»

И залились по новой звонким смехом!

Весна.

Всем задаёт мажорный лад.

Нет, поезд этих бабок не уехал!

Они ещё и в вальсе покружа́т.

Для счастья поводов «крутых» не надо.

Оно всё соткано из милых мелочей.

Порой один лишь взмах губной помады

Улыбку ярче делает, а взгляд светлей.

Умирал целый мир с человеком

Умирал целый мир с человеком.

Он свернулся, как сдувшийся шар…

Всё, что было живым больше века,

Превратилось в иллюзию. В пар…

Нам на память в альбомах остались

Пожелтевшие фотолистки.

Слава Богу, они собирались –

Во вчера из сегодня «мостки́».

Умирал целый мир с человеком,

А мальчишка об этом не знал.

Он картинки из прошлого века

В первый раз в своей жизни листал.

Кот и старушка

В дворике тихом на улочке старой,

Где с тополями в обнимку сирень,

Кот и старушка – забавная пара –

Службу в окошке несут каждый день.

Утром и вечером, летом, зимою,

Солнышко, дождь или листья летят –

Кот и старушка порою люблю

На проходящих в окошко глядят.

Силы на улицу выбраться нету.

Возраст диктует условья свои…

Ну а окошко, оно ближе к свету.

С ним не такие уж серые дни…

Вера Матвевна – старушка седая

И Кабачок – её преданный кот,

Всё и про всех в своём дворике знают…

Имя, фамилия, кто с кем живёт.

Вон пробежала соседка Маришка –

Дробью рассы́пала стук каблучков.

Вот Николай тащит в садик сынишку –

Сонный мальчонка идти не готов.

Марья Петровна ползёт к магазину,

Хоть еле-еле, но всё же сама.

Павел читает нотации сыну.

В лужу залез, а ведь сам был шпана!

Пётр печатает шаг, он военный.

Взглядом суров, но в душе́-то добряк.

Голубоглазый брюнет высоченный.

Только не женится что-то никак…

В дворике тихом на улочке старой,

Где с тополями в обнимку сирень,

Кот и старушка – забавная пара –

Службу в окошке несут каждый день.

Утром проводят всех в сад, на работу.

Вечером встретят. Вот день и прошёл.

Шёпотом в ночь – не забыть бы кого-то:

«Господи, пусть будет ВСЕМ хорошо!»

Девочка моя

Устала, девочка моя? Давай присядем.

Ведь нам с тобою некуда бежать…

Вот только ноги наши подзарядим,

И двинем в парк! Гулять и танцевать!

Дойдём-дойдём! Уж ты не сомневайся!

Что тут осталось-то? Так, метров сто.

Что говоришь? Взгрустнулось? – Улыбайся!

Как ты умеешь – бедам всем назло!

Не, милая моя, мы не сдадимся…

Что годы? Нет, они нам не указ!

Мы каждой каплей жизни насладимся,

Пусть и осталось жить всего лишь час!

Готова? Так, держись за ру́ку крепче.

Улыбку шире и давай потвёрже шаг!

Так и пойдём с тобою вместе в вечность…

В нарядном платье ты. И я надел пиджак…

Шо-шо?

– Шо-шо вы щаз мине сказали?!

Не слышу!..

Ну-ка повторите…

Ещё раз… Шо?

Крутить педали?!

Да вы, голубчик мой, хамите!

Вы глазки-то свои разуйте!

Я ж это… между прочим, дама!

И вы в колодезь-то не плюйте!

Ой, гляньте-ка!

Скривился прямо!

Я ж, мил ты мой, не с ентим смыслом…

Я ж опытом своим житейским!

Охальник!

Вот щаз коромыслом,

Ты не гляди на возраст, тресну!!!

Ну молодёжь пошла!

Поганцы!

Вишь, никакой культуры нету!

Им всё б гулять, да обниманцы…

Вот раньше…

Оперы… балеты…

Э-э-э-эх. Ладно…

Надо ближе к дому…

И чё я тока наряжалась?!

Ну, растряслася по-любому!

А што мине ишшо осталось?..

Старушка сникла, загрустила,

И поплелась, бубня чего-то.

– Эх, раньше оно лучше было…

Но и сейчас пожить охота…

Она не плакала уже давно

Она не плакала уже давно.

В ней слёзы словно разом иссушила

Какая-то неведомая сила.

А люди думали – ей всё равно.

Чужие боли на себя приняв,

Своей другим не отдала ни капли.

И зная, что её опять ждут грабли,

Всем помогала. Не судя «прав иль не прав».

Душа рвала́сь и сердце на куски.

Но те, кто рядом с ней, не замечали

То, что глаза исполнены печали,

А голос стал чуть слышным от тоски.

Став для людей «жилеткой и плечом»,

Сама лишь в вере находила силу.

И за других, не за себя, просила,

Молитвою прикрыв их, как плащом.

Она не плакала уже давно…

Лишь с сердца груз участием снимала.

И крёстным знаменьем благословляла,

Смотря на уходящего в окно.

Характер

Характер был испорчен по чуть-чуть.

Не разово, нет-нет. Так… накопилось.

Впуская в своё сердце грязь и муть,

Душа без фильтров как-то запылилась.

Вошло в привычку осуждать, язвить,

Грехи чужие ковырять прилюдно.

И стало в удовольствие – хамить.

А пожалеть, смолчать – ужасно трудно.

Из ясна солнышка, голубки, светлячка,

Она в ворчащую старуху превратилась.

Срывалась в ругань, ну буквально с полтычка.

А улыбаться вовсе разучилась…

Но как-то к ней прибился старый кот.

Блохастый, грязный, с перебитой лапой.

Хвостом за ней ходил он целый год.

Он верностью своей ей в сердце капал.

И, не поверите, но всё же отогрел!!!

Пробился сквозь озлобленность и гордость!

Вы б только слышали, он ей буквально пел!

Любовь свою переплавляя в голос!

И приняла его, впустила всё же в дом.

И стала нравом как-то… умягчаться.

Такая вот история с котом…

А всех дело́в – любить и не сдаваться.

Он не сильно хотел жить

Он не сильно хотел жить.

Не держался за волосок.

Просто очень устал быть…

Колебаться как колосок.

И уже избавленья искал,

Торопился отсюда уйти.

Новый день, как в тюрьме отбывал.

Подгонял, ускорял дни.

Столько боли, что он нёс,

На троих хватило б с лихвой.

ОН, как старый, побитый пёс.

Брошенный… Но ещё живой.

Палки-клюшечки

Бабушки и дедушки.

Старики, старушечки.

Спиночки согбенные.

В руках палки-клюшечки.

С голосами тихими.

Как листва шуршащими…

С выцветшими глазками,

В прошлое смотрящими.

Медленные путники

К вечности бредущие…

Простотой невинною

За душу берущие.

Бабушки и дедушки.

Старики, старушечки.

Вы даны нам Господом,

Чтобы мы «улучшились»…

Сверчок

Ночь. В углу поёт сверчок.

Дед и бабка – на бочок.

Дед заводит разговоры.

– Бабка! – но она молчок.

– Чё хотел я обсудить…

Как начать-то? Тить-и-тить!!!

В общем, есть такая тема…

Про любовь поговорить!

Я ж мужик-то ведь – огонь!

Ты проверь! Лишь пальцем тронь!

Я же вспыхну, как мальчишка!

И… давай играй гармонь.

– Вот ты старый же дурак!

Остограмился никак?!

Ты чего несёшь-то старый?!

Плачет по тебе черпак!

– Мать, я думаю чаво…

Может, мы таво-сяво…

Застругаем ребятёнка!

Мы ж с тобою ого-го!!!

– От ты ж старый обормот!

Сам не слышит, чё несёт!

Ты давно уж, как непраздный!

Глянько-ся на свой живот!

Дед, кряхтя с печурки встал,

Животом заколыхал.

Тянет, а втянуть не может!

От досады замолчал…

– Ну, и чё ты там застыл?

Лезь назад! Аль нету сил?

С печкой справиться не может,

А ишшо любви просил!

– Дед… – Молчит. Ответа нет.

За окном уже рассвет.

Вон петух уж горлопанит,

Но игнорит бабку дед!

Прям до самого обеда

Веет холодом от деда!

Хлопнул стопку под борщок –

Щас беседа потечёт.

– Раз такая в доме грусть,

Я, пожалуй-ка, напьюсь!

Возражений не приемлю!

Вот напьюсь и утоплюсь!

– Коль я для любви негож,

Что ж… Насильно не попрёшь.

Прощевайте, Марь Петровна!

Пропадаю ни за грош!

– Старый, ты чего, сдурел?!

Говоришь любви хотел…

Кто стонал от ревматизму?!

У каво в спине прострел?!

– Ты ж шаволишься едва!

А ещё «туда-сюда»…

Ну, иди уж пацалую!

– Знаешь мать, а ты права!

Ночь. В углу поёт сверчок.

Дед и бабка – на бочок.

– Мать, я вот чего подумал…

– Цыц!!! – Всё понял. Я молчок…

Часть 2. Храм

Покров

Покров. И на душе спокойно стало.

Как будто от забот и бед

Тебя укрыли одеялом,

А от проблем простыл и след.

Так тихо, мирно, безмятежно…

Вмиг все тревоги улеглись.

И Божья Матерь омофором снежным

С любовью покрывает нашу жизнь.

Радуйся, Радосте наша.

Покрый нас от всякого зла

Честным Твоим омофором.

***

Шаг ДО – шум, суета, раздоры.

Два внутрь – душа горе́ несётся.

Под сводом Храма стихнут споры

И засияет снова солнце.

***

Минута ДО – Храм тих, беззвучен.

Но с возгласом «Благословен!»,

Как будто жизни ход запущен

В намоленности древних стен.

Всё тленное уходит в небыль,

Дух устремляется горе́.

Как птица, что взмывает в небо,

Навстречу молодой заре.

***

Дай нам Бог не выбрать ерунды.

И на «фантики» не распыляться.

Сохрани нас от хулы и суеты.

Дай возможность нам ЛЮДЬМИ остаться.

Димитриевская

Родительская завтра. В Храм пойду.

В записочки всех, кто уже далече,

Привычно по порядку запишу.

И на канун поставлю свечи.

Добавлю к старым несколько имён.

Жизнь мчит, людей с пути сметая.

Сегодня жив, а завтра «вечный сон».

Смерть в православии успеньем называют.

Мы верим, что ушедшие от нас

Не умерли, ведь души наши вечны.

Когда-нибудь и мы, в свой час,

Вспорхнём к родным своим навстречу.

***

А где-то там, в конце тоннеля,

Того, в который улетают,

Хочу надеяться, нет верю,

До нас ушедшие встречают.

Они нам рады будут точно.

Нас с нетерпеньем ждут, конечно.

Там рядом папы, мамы, дочки.

И живы все. И это вечно!

***

К уходу близких подготовиться нельзя.

Пусть даже кажется, что время дали.

Всё будет ВДРУГ и шоком для тебя.

Готов на 100 окажешься едва ли.

Мы думаем, что это навсегда,

Пока ещё душа бытует в теле.

Но, миг… Свободна от оков она.

А мы, оставшись на Земле, осиротели.

***

Душа мириться не хотела.

Рвалась от боли и от фальши.

Ей нагло врали мозг и тело,

Что скоро будет всё, как раньше.

Но тщетны были их старанья.

Душа была мудрей, конечно.

Отвергла мозга предписанья.

И тела сбросила одежды.

Она искала избавленья.

И ей на месте не сиделось,

Лишь в новом видя продолженье.

Нет, в прошлое ей не хотелось.

***

Снег кружил, словно бешеный,

Наметая преграды…

Заграждая путь грешной мне

В Храм. И так было надо.

Чтоб сквозь преодоление,

А не лёгким наскоком.

Подготовить к Молению,

Встрече с совестью. С Богом.

Святитель Николай

Святитель Николай, как много у тебя имён.

Никола зимний, летний, Николай Угодник,

И Санта Клаус! Не ошиблась я, и он.

Ведь со Святого «списан» этот модник.

Сегодня в Храм спешим тебя почтить.

На помощь скорую твою в надежде,

Перед иконой голову склонить,

И верить, что услышишь, как и прежде…

***

Нам бы всем уже повзрослеть.

Во «всё ок» перестать играть.

Мы же можем и не успеть…

Что потом на других пенять?

Нам бы всем на молитву встать.

По-другому ведь не спастись.

Рак свистит, а нам не слыхать…

Знать не так ценна́ наша ЖИЗНЬ.

Дорогие мои ЛЮДИ!

Дорогие мои ЛЮДИ!

Вас Господь мне посылает.

Тот, который всё, что будет

Есть и было, точно знает.

Кто-то будет для учёбы,

Ну а кто-то во смиренье.

Не заснуть душою чтобы.

Для «науки». Для спасенья…

Даже если кто «приложит»,

То Господь всегда утешит.

Пластырь на душу положит –

Человека, что поддержит.

Весь декабрь меня лечили

И любовью согревали

ЛЮДИ, что в суровом мире

Душ своих не растеряли.

То, что вы мне подарили,

От щедрот сердец отдали,

Круче всех регалий в мире,

Драгоценнее медалей.

Невозможно прожить без ошибок

Невозможно прожить без ошибок.

Спотыкаемся мы иногда.

Каждый шаг «не туда», словно снимок,

Остаётся в душе навсегда.

Как бы вешки на жизненном поле –

«Вот сюда ты уже не ходи».

Вешки радости есть, вешки горя.

С ними в принципе легче идти.

Мир душевный так хрупок и зыбок.

Ну а формула счастья проста –

Не жалей доброты и улыбок

В Светлый праздник Рожденья Христа.

Месяц. Много? Мало? Как измерить?

Месяц. Много? Мало? Как измерить?

И с какой линейкой подходить?

Месяц с обретения, с потери?

С даты смерти или с даты ЖИТЬ?

Месяц страха или месяц счастья?

Разве одинаковы они?

Месяц солнца или же ненастья…

Как сравнить, скажите эти дни?

У старушки одинокий месяц

И младенца в радости семьи…

Можно в принципе измерить, взвесить?

Разве равнозначные они?

У меня ответов нет, но точно знаю,

Каждый день нам всем от Бога дан.

Утро новое, как праздник принимаю.

День прожи́т – Псалтирь и «Слава небесам!»

Храм пустой…

Храм пустой – всего три человека.

Для Великопостной службы мало.

Странно. Ведь «духовная аптека»

Для людей дверей не закрывала…

Вроде в Пост должно быть больше «спроса».

Да и время-то сейчас лихое…

Надо бы задать себе вопросы.

«Где я? С кем? Что я вообще такое?

Как живу? А как бы было НАДО?

Что творю? А может, вытворяю?

Что во мне живёт? Какие «гады»?

Настоящего себя я знаю?»

Страшно внутрь заглядывать? Конечно.

Я ж не знаю, что там откопаю…

Но я помню точно – жизнь не вечна.

И опять «лопату» расчехляю.

Говорят, перед рассветом…

Говорят, перед рассветом ночь темней…

Словно для того, чтоб испугаться.

И перед победой всё сильней

Проявляется желанье сдаться.

Вот уже остался только шаг!

Ты у цели! Вон и солнце всходит!

Но не дремлет наш извечный враг…

Убеждает бросить всё. Уводит.

От победы – в смуту и раздрай.

От рассвета – в тьму и заблужденья.

А ведь был лишь шаг… из ада в рай.

И от беспросветности к спасенью.

***

Господи, помилуй и прости.

Не сотри нас, Боже, в гневе правом…

Наши дни не сокращай. Продли

Нам возможность умягчиться нравом.

Дай нам ви́денье своих грехов.

К покаянию сердца направи.

Загради уста для грубых слов.

Милостью своею не остави…

***

Ну вот и всё… Предательство свершилось.

Ты в тридцать сребреников оценён…

Как до́лжно было, так всё и случилось.

А через день к злодеям Ты причтён…

И каждый год мы проживаем снова

Безумство тех, Твоих последних, дней.

Стоим в подножии Креста, у крышки гроба…

И молимся, чтобы Воскрес скорей!

***

Великая Суббота. Тишина.

Всё замерло. Господь во гробе…

Мир в ожиданьи Благодатного огня.

Трепещет ад в бессильной злобе.

Я у Бога просила немного

Я у Бога просила немного.

Да и то полушёпотом, тихо…

Лишь бы мама была здорова

И детей не коснулось лихо…

Жизни в мире и в доброй воле

Не просила.

Ведь так и жили.

Только всех вдруг накрыло горе.

Потому что беспечны были…

Я у Бога просила немного.

Но не в этом была ошибка.

Я Его… не благодарила…

Как и все мы.

И мир стал зыбким…

Как страшно, Господи!

Как страшно, Господи! Как страшно…

Родители детей хоронят.

И просят день вернуть вчерашний,

Где живы все, и где нет горя…

Где сыновья совсем мальчишки.

Зелёнкой мажутся коленки.

Нет гаджетов. Читают книжки

И дёргают косички Ленки…

Как стыдно, Господи. Как стыдно…

Мир исказился дикой злобой

И фальшь его вдруг стало видно.

Он страшен в редактуре новой.

Ах, оставьте!

Ах, оставьте! Полно суетиться…

Раньше надо было… Раньше… Раньше…

А сейчас осталось лишь молиться,

Веря в Милость Божию, без фальши…

Сердцем и душой взывая к небу.

День и ночь. Без сна и передышки.

Свою слёзно-вымученную требу,

Наизусть твердить, а не по книжке.

Ведает Господь, чем сердце дышит.

Видя, ЧТО мы есть, Он не люту́ет.

В душу смотрит. Даже шёпот слышит.

Бог, он и намеренья целует…

***

А Богу важен ведь не рацион.

И оскверняет нас совсем «не то, что входит».

Для Бога главное, что в сердце видит он.

А пища… Как вошла, так и выходит.

Я знаю тех…

Я знаю тех, кто дни рождения не помнят.

Рожденья, понимаете. А тут…

Почти полвека нет её… А о помине просят,

Благодаря за взятый на себя молитвы труд.

Вы только вдумайтесь! Уже почти полвека

Апрельским днём приходит кто-то в Храм,

Чтоб помолиться об упокоеньи Человека…

И этим он даёт надежду нам!

На то, что нас, быть может, не забудут.

Молитвой не оставят, помянут…

В день памяти всем сердцем с нами будут,

Собором разделив молитвы труд…

***

А ещё есть любовь и вера.

Есть Псалтирь, и ещё свеча.

С ними так же, как в сорок первом

Есть молитва, что, горяча.

Старик

Перед Спасителем склонив главу,

Седой старик стоял, не шелохнувшись.

От тяжести прожи́тых лет согнувшись,

Шептал – «Мой Бог, я для чего живу?

Зачем мне столько долгих зим и лет?

С кем мне делить их, Правый Боже?

День новый с предыдущим схожий,

Он для чего? Ты можешь дать ответ?»

Вопросы ко Спасителю лили́сь,

А за спиной шаги… И тихий шёпот

Звучит в ответ на стариковский ропот –

«Отец, о мне заблудшем помолись…»

***

Вы ещё дома? Скорей выходите!

Ведь Рождество!!! В Храм поспешите.

Над Вифлеемом сияет звезда.

Радостно встретим младенца Христа.

Не понесём

Нет, открывать все тайны нам не сто́ит.

Их тяжести не вынести нам точно.

Пусть лучше время их навеки скроет.

А нам оставит просто многоточие…

Мы с детства верим в то, что «знанье – сила».

И под сомненье это вряд ли кто-то ставит.

Но некоторые тайны лучше б мимо…

Не понесём. Расплющит нас. Раздавит.

***

В Пост ухожу. Вернусь нескоро.

Хотя… Посмотрим. Как пойдёт.

Мне будет не до разговоров,

Чтоб не сбивать души полёт.

Но, если я чего нарою

Такого, чтобы в стих скорей,

Я тут же лавочку открою

«Раздача рифмы для друзей».

Не будем

Давайте не будем бросаться камня́ми.

Здесь кто-то безгрешен? Вы это серьёзно?!

Уж лучше б нам помнить, что сделали сами

И Бога молить о прощении слёзно.

Ну как же легко мы других осуждаем.

Чего там сучок, мы соринку заметим!

А сами то, что? Неужели порхаем

И лик наш невинен, наивен и све́тел?

Не ангелы ВСЕ. Это, в общем, не новость.

У каждого «подвигов» груз за плечами…

Нам застят глаза самомненье и гордость.

«Виновен!» – кричим, а уж лучше б молчали.

А лучше б…

А лучше б, упав на колени

Взмолиться всем миром «Помилуй нас Боже!»

Хотя бы вот в этот вот день, в воскресенье!

Ну, что?!

Неужели мы это не сможем?!

Неделя сыропустная

Неделя сыропустная. Мы вспоминаем

Адамово изгнание из рая.

И яблоко тут вовсе ни при чём.

Верней причина, скажем так, другая.

Адам стать равным Богу вдруг решил.

Его Змий очень ловко искусил.

И у него на поводу шагая,

Адам в ловушку Змия угодил.

Он добровольно плод вкушал.

По ослушании запрета – нагло лгал,

На Еву всю вину греха перелагая.

И встречи с Богом просто избегал.

Шанс покаяния, что Бог ему давал,

С возможностью прощенья – прозевал.

Жизнь райскую на кожаные ризы

По глупой жажде к власти променял…

Из рая он был изгнан, смертным став,

Назад вернуться, не имея прав.

И пред дверьми его сидел, рыдая…

Покайся он – и жизнь была б другая.

Я НЕ любил…

Я НЕ любил, НЕ сострадал,

И НЕ пода́л воды стакана…

Нужды́ других НЕ замечал.

НЕ залечил чужую рану.

О сколько разных – всяких НЕ.

Я мог бы, но… Я поленился.

Я всё ищу проблем вовне,

А сам забыл, когда молился…

Часть 3. Дети

Не спугните, тише-тише…

Не спугните, тише-тише.

Лишний звук и всё пропало!

Кто позволил пискнуть мыши?!

Я же вас предупреждала…

Чтоб ни шороха, ни вздоха,

Даже воздух, чтобы за́мер!

Ветер (чтоб его!) пройдоха…

А откуда взялся Хамер?!

Газанул прям под окошком,

Шины взвизгнули (заразы!)

Сон слетел! И с криком «коськи!»

Внук таращит оба глаза!

Я теряю себя…

Я теряю себя. Я теряюсь…

В мириады частиц распадаюсь.

Растекаюсь душой в сына, в дочку.

Растворяюсь любовью в внучочка.

Разлетаюсь по строчкам словами.

Распыляюсь на глупость местами.

От бессилья порой разрываюсь…

Рассыпаясь вовне – исцеляюсь.

Малышочек

А сейчас происходит чудо…

И вот-вот волшебство случится…

Божьей волей из ниоткуда

Малышочек на свет родится.

Мамин носик и папины глазки.

Совсем крошка, но уже человечек.

Его ждёт любовь и мамина ласка,

Шум лесов и журчание речек.

Мир огромный, встречай мальчонку

И яви ему всю свою щедрость.

И пусть бури и громы умолкнут.

А звучит только мамина НЕЖНОСТЬ.

Когда болеют наши дети…

Когда болеют наши дети, мы болеем.

Вдвойне. От невозможности помочь.

И все, наверное, немножечко «дуреем»

Узнав, что заболели сын иль дочь.

Возможно, где-то мы «гипертрафичим»,

Но… Чувствуешь острей, когда своё.

Для МАМ уж стопроцентно нет различий

Болеет кроха или взрослый – всё ДИТЁ!

А если поседевшим сыну-дочке

Покажется заботы через край,

Пусть не пылят. Их вырастут «кулёчки»,

Но не закончится родительский «ад – рай».

***

Маленькие ручки, маленькие ножки,

Маленький и носик у чудесной крошки.

Булочка с изюмом, сахарная плюшка.

Мамы, папы РАДОСТЬ. Сладкая девчушка.

Я не знаю, как у вас…

Я не знаю, как у вас,

А у нас искусства час!

Мы рисуем всё на свете!

Всё, чего заметил глаз.

Правда-правда! Зря смеётесь!

Домик вот, вот унитаз.

Есть ещё коза, капуста,

Рядом с ними водолаз!

Говорю же, всё на свете!

Всё, чего заметил глаз!!!

***

Мир притих, затаился, он ждёт…

Только стрелки считают мгновенья…

Скоро к нам ЧЕЛОВЕЧЕК придёт,

И мы скажем ему «с днём рождения»!

Я родился

Он так спешил увидеть мир,

Что появился раньше срока.

Ну просто не нашёл причин

Сидеть внутри. Что за морока?!

Ведь всей вот этой красоты,

Когда сидишь внутри, не видно!

Нет, он не против темноты,

Но… Было всё-таки обидно.

Ты тут внутри сидишь один,

А там, снаружи люди вместе!

И вовсе ты не господин –

Зажатый, как сосиска в тесте!

Снаружи слышно голоса.

И свет! Он точно есть снаружи!

«Хочу смотреть во все глаза

На всех! Ведь я вам очень нужен.

Да, я слегка не дотерпел…

Я свет увидеть торопился.

Пусть срок свой и не досидел,

Мир счастлив! Я в него родился!»

Маленький мальчик

Маленький мальчик. Весенний цветочек.

Чуть не дождался на веточках почек.

Ты, как братишка, на свет торопился –

Раньше на пару недель появился.

Крошечный гномик, смешной человечек.

Ждёт тебя лес и журчание речек,

Солнышко, небо, рассветы-закаты.

Помощь, конечно, от старшего брата.

Добрые руки папы и мамы.

Ты ведь у них сейчас маленький самый.

Мир весь огромный ждёт тебя тоже.

Только бы мир в нём был… Дай нам всем Боже!

Василий

Василий до вкусняшек слаб!

Ну тут уж… Что уж… Как все дети.

Он разных сладких штучек раб!

«Баба́ка, то́тики, кафе́ти!»

Глаз загорается в момент.

Мороженка пленила слёту!

Машинка тут не конкурент,

Когда мороженку охота!

Уж и не лезет ведь в него.

Но нет! Объект сей будет съеден!

«Вась, может, хватит?» Но-но-но!!!

Впихнул! И взгляд его победен.

Василий до вкусняшек слаб…

Их любит он самозабвенно.

Но, знаете, люля-кебаб

Съедает тоже он мгновенно.

Сынок мой

Сынок мой. Взрослый уже дядька.

Треть жизни, в общем, прожита́.

Ты на минуточку присядь-ка

На тонкой грани возраста Христа.

Здесь по серьёзному всё, без игрушек.

Здесь монолитом надо быть, стеной.

Без мишуры и звонких побрякушек.

И без актёрства. Время быть собой.

Ты лицедеем никогда и не был.

Вот и не стоит, сынка, начинать.

Ты, знаешь, что, смотри почаще в небо.

Совет, как жить, оттуда надо ждать.

И повнимательнее слушай сердце.

Оно не промахнётся никогда.

И совесть тоже! Чтоб не разлететься,

И оставаться целостным всегда.

Мой взрослый СЫН, ну а в душе мальчишка.

Храни тебя Господь на долгий век.

Желаю тебе дочку и сынишку!

Люблю тебя, мой добрый ЧЕЛОВЕК.

Носочки

Петелька. Ещё одна.

Раз рядочек. Два. Четыре.

Давно спицы не брала…

Вон, две петельки уплыли.

Распускаю. И опять –

Петелька одна. Другая.

Набирать – не распускать.

Всё внимательно считаю.

Горе-бабка! Что сказать…

Ни одних носок у внука!

То есть покупных то пять,

Ноль моих – такая штука…

Раз рядок, другой, ещё…

Полносочка набежало.

Руки помнят! Ничего!!!

Тут лиха беда начало.

Тсс… Тихо!

Тсс…Тихо! Прям буквально не дышать!

Чтоб сердце даже не стучало!

И как бы не хотелось говорить – молчать!

Я не хочу смотреть спектакль сначала.

Имейте совесть! Я же три часа

Рассказывала песни, пела сказки!

Какие только вспомнить я могла…

Ну что вы оба строите мне глазки?!

«Вот! Разбудили банду! Так и знала!

Что ж за родитель-то пошёл?!»

Ворчала вслух, в душе-то припевала –

«Мои все дома. Господи, как хорошо».

Какие тридцать пять?

Какие тридцать пять?! Вы что?!

Вот этой вот смешной девчонке?!

Вчера я ей вязала бантики ещё,

И в жизни первую ей отрезала чёлку…

Нет, подождите братцы, а когда

Успели пролететь все эти годы?!

И зимы – весны, тридцать пять, куда???

Что это? Марафон природы?

Хотя… Чего уж так переживать?

Ведь 35 всего лишь треть от жизни!

И дочка уже двух сынишек мать.

За ними продолжение Отчизны.

………………………………………

ЖИЗНЬ. Удивительная наша жизнь.

В ней год как миг. Минута, словно вечность.

Не отпускай её! За хвост держись!

Будь с Богом. В этом наша бесконечность.

Внуку

Не печалься, не грусти.

Я ещё к тебе приеду.

В пятницу, а может, в среду.

Тут… как сложатся пути.

Слёзы срочно подотри.

А не то совсем раскиснешь.

Нос то красный уж, как вишня!

Ну-ка веселей смотри!

***

Потеряшки-варежки

Дерево завесили.

Потеряшки-варежки

Что-то им невесело.

Грустно им на веточках.

Без ладошек, пальчиков.

Вспоминают девочек…

Вспоминают мальчиков…

Часть 4. Он и Она

По душа́м

Давайте по душам поговорим?

Ведь осень. Хочется тепла, уюта.

Порой нужна всего одна минута,

Чтобы понять – ты в мире не один.

Давайте по душам поговорим.

И будем чай гонять весь вечер.

Пусть нам камин заменят свечи,

Мы в полумраке посидим.

Давайте по душам поговорим.

Не часты стали наши встречи.

Я вам накину шаль на плечи.

А если захотите, палантин.

Давайте по душам поговорим…

Пора

Она строила планы на жизнь.

Расписала её по годам.

«Пару лет для себя» покружить,

И карьере пять лет я отдам.

А вот после уже – дом, семья.

Двух детей надо сразу родить.

Мне декретиться долго нельзя,

Рост карьерный ведь может «уплыть»!

Дети вырастут, их в институт.

Но престижный! Не абы какой!

Как закончат, работать пойдут.

Я на пенсию. Мир и покой».

И был план этот вроде неплох.

Он на старте сработал вполне.

Но она не учла, что есть Бог.

Все расчёты остались «в уме».

«Покружила» не два, а пять лет.

Замуж что-то никто не позвал.

Рост карьерный? Его тоже нет.

И с детьми… В общем, полный провал.

Правда, был у неё верный пёс,

Хоть он в планы и не входил.

Его мокрый, холодный нос

По утрам, как будильник бодрил.

Он недавно, в осенний день

(Когда с неба лило рекой,

И не то что из дома лень,

Из-под пледа-то ни ногой),

Приболел. И скулил – нет сил.

Ей пришлось вызывать врача.

И хоть тот дождь не очень любил,

Всё ж приехал, под нос ворча.

Пёс осмотрен. «А может, чайку?»

«Вот спасибо, с утра не ел».

«Я оладушков вам напеку!»

«Да ну что вы! У вас тут дел…»

«Мне несложно. Какие дела?»

«А вот я тороплюсь домой.

Стирка, глажка, два пацана…»

«А жена?» «Я вдовец». «Боже мой…»

Год промчал, пролетел, прошёл.

Снова осень вступила в права.

«Пацаны, пёс на вас, хорошо?!

Мы в роддом. Нам рожать пора!»

Они

Они друг другу пишут письма.

И отсылают их по почте.

Нет-нет! Не электронкой в смысле,

А честные, что на листочках.

Они друг другу отправляют

Записочки и валентинки.

Стихи бывает сочиняют,

Рисуют от руки картинки.

Раз в день звонят по телефону,

О пустяках щебечут мило.

И говорят игривым тоном,

В котором чувство не остыло.

Свиданья назначают, встречи.

И в месяц раз – коньяк, конфеты.

Вдруг, приобняв её за плечи,

Он начинает петь сонеты.

А вечером, ложась в постели,

Они прощаются друг с другом.

(А вдруг…) Полвека пролетели,

Как венчана она с супругом.

Ты ушёл, растворясь в темноте

Ты ушёл, растворя́сь в темноте.

Не оставив и капли надежды.

Знаю, точно не будет, как прежде.

Мы с тобою давно уж не те…

Зачеркнув наше общее «ДО»,

«ПОСЛЕ» каждый писать будет лично.

А прилично оно, неприлично –

Если честно, то мне всё равно.

Осуждения я не боюсь.

Не хочу только, чтобы жалели,

И участливо в спину смотрели.

На душе и без этого грусть.

Ты не думай, я вовсе не злюсь.

Выбор сделан. Захлопнуты двери.

Слава Богу, мы всё же не звери.

За тебя, как и прежде, молюсь.

Он раздражён…

Он раздражён всегда безмерно.

Чуть что, и всё ему не так.

Весь дёрганый какой-то, нервный.

Его выводит и пустяк.

Сто тысяч едких замечаний

Готов любому отпустить.

А сам же требует признаний,

Что без него не могут жить.

Взрывается на полуслове!

И обрывает речь других.

Он гневается «нет условий,

Чтоб написать мой лучший стих!»

Притом, что сам – скопление лени,

Сидеть спокойно вам не даст.

Всех убеждает, что он гений!

Мол, двигает культурный пласт.

Готов сказать любую гадость,

Когда с ним не согласен ты.

Ему и Новый Год не в радость!

А марафон тупой еды…

– Меня достали ваши ёлки! –

Уходит он, в ночи крича.

А вдоль пути блестят осколки…

Шаров, разбитых сгоряча.

Ведь был другим, но это раньше.

Когда ОНА была жива.

Анюта. Он её звал Аньша.

А без неё всё трын-трава…

***

В прошлой жизни ты меня не знал.

Да и жизнь ли то была? Не знаю.

Мир меня тогда так прессовал…

Не хочу о прошлом! Забываю!

Только ты не спрашивай, молю.

Раны. Соль. Сам знаешь, это больно.

Просто знай, что я тебя люблю.

Вместе мы. И этого довольно.

Не буду вспоминать вчерашний день

Не буду вспоминать вчерашний день.

Я не хочу опять в нём оказаться.

Чтоб вновь и вновь с тобой не расставаться,

Вид сделаю, что это просто тень…

Да, мой февраль короче стал чуть-чуть.

И без того не самый длинный месяц,

Он, как площадка в лабиринте лестниц,

Даёт передохну́ть, и снова в путь!

Отдам снегам свою печаль и грусть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.