# 7-е декабря

Адель Рамилевич Хайруллин

Дело разворачивается в деревне, где живут зажиточные люди, и лишь Степа живёт в небольшой хижине с дедушкой, где раскрывается семейный конфликт и проблема маленького человека.

Начало ноября

Постоянные дожди и небольшое село, огражденное великими гигантскими соснами, чьи верхушки касались звёзд, освещающих это место. Казалось, что кроме этого места ничего не существует: все страны – выдумка, а экзотические животные – очередная фантазия какого-то писателя книг.


Такое представление мира было у нашего мальчика: его зовут Степа, но местные дети называют его нищим и жалким.


В деревне Степы жили только обеспеченные люди. Домов там было не много, но каждый был по своему красив. Все они были двухэтажные, с обширными дворами, где были горки, качели. А ночью зажигалась сказка: с яркими огоньками светилась крыша, забор и фонари…


Но среди этих домов и коттеджей стояла хлипкая, чёрная и местами гнилая хижина, ведь домом это было сложно назвать. И всё же это был его дом. А точнее дедушки, с которым он жил уже 3 года. Самому же мальчику было 9 лет. Ходить в школу он не мог себе позволить, так как она была в городе, который, по словам дедушки, очень-очень далеко. Машины у них не было, а автобусной остановки тоже не было, да и если бы была, то что? Ничего. Ведь у дедушки были проблемы с ногами, он не мог долго на них ходить.


А продукты, лекарства и другие важные вещи нам возил Анатолий Петрович. Как говорил дедушка, он какой-то дальний родственник.


Но, мягко говоря, ему и дела до него не было. Лишь иногда, очень редко мог привести «Мурзилку» или немного сладостей. А внутри них всегда лежала записка: «от Тёти Люды».


Его это всегда радовало. Он не знал кто это, а когда спрашивал у Анатолия Петровича, тот всегда пожимал плечами…


3 ноября.


– М-м-м а-а, – потянулся Степа.

На весь дом разлетелся запах оладушек дедушки, а также с кухни было слышно, как шипит тесто, и как на телевизоре диктор с «РенТВ» рассказывает о погоде на будущее.


– Москва – 9°С. Пасмурно, – повторил дедушка. Он всегда повторяет то, что вскоре запишет в заметки, которые висят на холодильнике.


– Бдыщ, – грохот раздался в зале.


– Доброе утро, Степ! Ковыляй сюда, чаю хлебнем!– крикнул с кухни дедушка.


– Сейчас, бегу! – в ответ вскрикнул он, встав с пола, ногой закинул одеяло на диван и побежал к окну.


– Опять дождик, третье ноября, деда, когда солнышко выглянет? – спросил он.


– Не слышу, Степа!– откликнулся дед.


Мальчик побежал на кухню как супермен : кулак вперёд, и большая серая майка дедушки развивалась, как плащ, на маленьком мальчике.


–Дедушка, когда солнце выглянет?– переспросил мальчик.


–Ой, не знаю, садись за стол, а то чай остывает, – ответил Дед.


Степа быстро сел на табурет и оперся локтем на подоконник.


–Де-ду-шка, садись быстрее, а то чай уже совсем остыл! – сказал он, разводя руками.


–Секунду, не торопись, парниша, – ответил дед, скидывая последний оладушек на тарелку, под которой лежала сшитая бабушкой прихватка с цветочным узором. Убрав старую, СССР-овску сковороду, он отправился к холодильнику, достал сгущёнку и сметану, поставил их на стол, а перед тем, как сесть, поправил растрепанные волосы Степки, оставив у него на голове вторую прихватку. Степка взял и натянул её на руку, а после представлялся известным итальянским поваром.


Популярным жестом ткнул палец в сгущенку и сказал:


– М-м-м браво, белисимо! Хотя-я-я… Деда, почему она не такая, как привозил Анатолий Петрович?


–Сгущёнка подорожала, и я решил сэкономить, да и бабушкины рецепты нашёл, вот и сделал её сам. А что? Невкусно? Тогда мне больше достанется, – ответил дедушка.


– Вкусно-вкусно, даже вкуснее, чем с магазина, – протараторил Степа.


– Вот и отлично, давай рукавицу, а то забуду убрать, и их потом Барс раздерет, – сказал Дед.


– Хорошо, – снял перчатку Стёпа и отдал её деду, а сам взял большую старую кружку обеими руками и принялся пить чай, поедая оладушки, смотря на деда. – Приятного аппетита!


– Ой, спасибо, парниша, и тебе приятного аппетита! – ответил деда.


–Спасибо. А это тебя тоже бабушка научила оладьи печь? – спросил Степа.

–Да, улым, когда-нибудь и тебя научу.


– Здорово! А какая бабушка была? – поинтересовался мальчик.


–Ох-хо-хох, она была просто замечательной, твоя бабушка – чудесная женщина: умела и шить, и готовить, и хозяйство отлично вести. Эх, ладно, ничего, заканчивай трапезу, чёт устал я, – ответил он, убрал кружку в раковину и пошёл в зал.


Выйдя из кухни, Степа взялся за уборку: убрал свою кружку, вытер крошки со стола. А поле этого решил он подурачиться: просунул руку в рукавицу, поставил на неё тарелку из-под оладий и понёс, виляя задом, как официантка из богатого клуба или ресторана. Неожиданно подбежала, или она там и лежала, кошка, Дремота, прям под ноги. Она всегда была странной, словно туман или дым: с дедом болтать любит, пропадать и появляться в любое время. Прям ведьмина кошка. И вот вновь она появилась из ниоткуда, прямо под ногами Степки. Он запутался в ногах, свободной рукой оперся о стол, а вторая полетела вверх.


–Дрема! Не ходи босиком! – крикнул мальчик.


Тарелка с перчаткой полетели ввысь. После чего тарелка разбилась на нескольких частей, а прихватка зацепилась за шкафчик. Дремота быстро подскочила, пыталась снять её, но разорвала нитки на шве.


–Ой-ой-ой, Деда-а-а, тут мурка! Тут тарелка! Тут всё! Иди сюда! – крикнул Степа.


Дед прибежал на кухню, словно бешеный:


–Что тут случилось?! А… Тарелку, значит, разбил. Эх, жалко, конечно, но на счастье. А ты, Дрема, что творишь?! А ну, брысь отсюда! – сказал дед, махнув рукой в сторону Дремоты. Она растворилась под столом.


–Деда, тут ещё это, – сказал Степан и, сняв со шкафчика порванную прихватку, показал её дедушке.


–М-да, но дело поправимое. Пошли, машинку принести поможешь, – сказал дед.


Они вышли из кухни и направились в комнату дедушки. Он почти никогда не пускал туда Степу, потому что там хранились хрупкие вещи, напоминающие молодость, да и сам дед любил порядок.


В углу у него стояла печь, а наверху лежали подушки и одеяло: такое пышное, гигантское. Сбоку от печи на стене, а точнее на гвоздике, что был забит в стену, на белом ремешке висела гитара. Ей лет было немало, но она до сих пор блистала и переливалась золотым цветом, даже струны казались золотыми, хоть это вовсе не так. Спросить про гитару Степа не подумал: будет ли это уместным? Напротив печи стоял шкаф. Он был завален вещами: будь то бабушкино платье или выпускной пиджак дедушки.


Помимо внутренних вещей, ещё на самом шкафу лежала черная тужурка, а на ней были видны отблески медалей, полученные дедушкой в молодости. Сама же швейная машинка стояла под его рабочим столом в деревянном ящике. Дед вручил его Стёпе и сказал:


– Неси в зал.


Стёпа молча понёс машинку, волоча её по полу и держа её за хлипкую ручку.


Дедушка же обогнал его, разложил старый, сделанный из крепкой фанеры стол-раскладушку, который стоял в зале под подоконником, и поставил на него только что принесённую внуком машинку. Он открыл ящик, и там была обрамленная золотыми узорами на фоне чёрного глянца запылившаяся машинка. Дед поставил табуреты перед столом и дернул за ручку в основании машинки, из неё выкатился ящик, полный катушек с нитками, различных иголок и других непонятных Стёпе штук.


–Этого цвета ещё не было, – сказал дедушка, взяв малиновые нитки.


Степа пригляделся и увидел, что на прихватке были добавлены различные узоры разноцветными нитками, несимметричные другой варежки, но идеально вписывающиеся в голубой фон вместе с розовыми бабочками. «Видимо перчатка сшивалась не один раз», – подумал мальчик.


– Вот, смотри давай, на другой потом ты будешь вышивать узор, – сказал дедушка. – Смотри, чтоб иголка проникала в ткань, нужно крутить ручку, – рассказывал он, стукнув по ручке машинки. – Легкими движениями в темпе машинки продвигаешь перчатку по направлению шва, – продолжил дед, вырисовывая различные линии на прихватке.

Стёпа внимательно слушал своего дедушку.

– Теперь давай ты, – сказал дед, посадив Степу на колени.


– Деда, давай этот цвет, – сказал мальчик и показал цвет яркой фуксии.


– Хорошо, – ответил дедушка, поставив моток ниток на место и поменяв прихватку.

Он положил руку мальчика на прихватку и тихонько, медленными движениями крутил ручку машинки, а Степа осторожно направлял её так, как ему хотелось. На варежке начали вырисовываться такие красивые узоры, словно на окне в зимнюю стужу.


–Дед, дай я сам, – попросил мальчик.


Дедушка спокойно убрал руку с ручки машинки, а Степа, наоборот, схватился за неё, вздохнул и начал вырисовывать узор. Дедушка был в шоке. В итоге мальчик не прошил себе руку и сломал всего лишь одну иголку. Так Степа научился шить и пользоваться швейной машинкой. Это хороший навык. Он ему ещё пригодится…


7 Ноября.

Этот день достаточно особенный для Степы, ведь каждое число, кратное 7, приезжал Анатолий Петрович. Странный он был человек и был ли им вовсе. Степа каждый раз при его виде представлял, как тот снимает маску этого худого дядьки с длинной бородой и коротким носом, а также избавляется от своего облика, и там оказывается инопланетный монстр. Б-р-р… Страшно даже представить, что случилось бы, будь это правдой…


Степа проснулся от стука в дверь. Кряхтя, жалуясь на жизнь, он подошёл к двери и спросил: «Кто там? Вы кто?».


– Это я, Анатолий. Позови дедушку, – ответил Анатолий Петрович.


Других Анатолиев у нас там не было, да и кто из богачей решит стучать в такую халупу.


Мальчик открыл дверь и сказал:


– Проходите, Анатолий Петрович, сейчас позову дедушку.


Мужчина кивнул, причесывая свою бороду, параллельно смотря в зеркало, обрамленное деревянной рамкой. Степа быстро побежал в комнату дедушки.


Легко тряся деда за плечо, он приговаривал, переходя с шёпота на крик:


– Дед, деда-а, вставай уже! Рота подъем!


– Что? Где? Война? Беги, внучок! Как они добрались? – крикнул дед.


–Спокойно дедушка, к тебе почтальон Печкин пришёл, – ответил мальчик.


–Кто? Печки… А-а-а, Антошка что ли?


–Да. Анатолий Петрович.

Деда ловко для своего возраста вскочил с печи на обе ноги, надел шлепки. В своих козырных семейках и морской тельняшке чуть ли не вприпрыжку побежал к дверям.


– У-ти мой дорогой, как я скучал, Тошка! – обрадовался дедушка.


– Да и я по вам, Пётр Семёнович, – ответил мужчина. –Тут пакеты: там и лекарства, и крупа, и Люда ему фруктов прислала.


– Ой, всё, не напоминай про неё.


–Да ладно вам, хорошая девушка.


– Довольно, отстань. Чайку отведаешь?


– Не, мне ещё к Зине заехать надо.


– Ну ладно, ступай смело и Зинаиде «привет» передавай от меня, – ответил дедушка, обняв мужчину.


– Ага, пока, дедуля, – попрощался Анатолий Петрович, погладив его по голове.

Мужчина покинул дом.


Степа прибежал в прихожую и забрал у деда два пакета, пытаясь краем глаза увидеть, что внутри, и привезла ли тётя Люда что-то.


– А-ну! Неси аккуратно! – крикнул дед.


Выпрямившись, как в строй, он донёс пакеты до кухни. Поставив их на стол, он ничего необычного не увидел. Дедушка поставил третий пакет, и там лежало куча всяких вкусностей: от простых фруктов до мандаринов и киви. Степа разинул рот от удивления, ведь столько всего он не видел с тех пор, как начал жить с дедушкой.


Степа, конечно, обрадовался и был доволен, но чего-то явно не хватало…


После того как дедушка всё разложил, он пошёл к красному уголку в его комнате и начал молится, так сказать, благодарить бога за такую милостыню.


–Ну что же, приступим, – сказал Степа, но вскоре изменился в лице. На его лице выступил испуг, паника или что-то иное. Было непонятно, что конкретно, но было точно ясно одно: он что-то искал.


–Ну где же она? – бормотал Степа, ища записку.


Но он так и не нашёл её.


Весь его оставшийся день прошёл серо и уныло.


9 Ноября.


Стёпино утро прошло хорошо, ведь оно началось с воскресных утренних мультиков. Ради них он вставал, как по будильнику. Он старался быть тихим, как мышь, чтобы не разбудить и так уставшего дедушку. Вчера он весь вечер ремонтировал забор. А вечером опять сидел у себя в комнате за письменным столом и что-то писал или вырисовывал. Степка не стал отвлекать дедушку по его же просьбе. Он пошёл на кухню, хотел взять что-нибудь вкусного, но его желание прервал писк за окном, похожий на скрип расстроенной скрипки. Было слышно тихое «Ми».


Степа подбежал к окну и увидел в нем светлый святой пушок радости и счастья. Он был не грешный, совершенно невинный, словно солнце, от него так и веяло добром, принесённым ночною тьмой – Дремой. Степа отодвинул с подоконника дедушкины фиалки, кактусы и прочие растения. Он пытался забрать котёнка у кошки, но она крепко держала его в зубах, царапалась и рычала. Степка через крики и боль занёс Дрему в дом, после чего закрыл окно и расставил всё на свои места.


Дедушка ещё спал, но из детских мультиков Стёпа вспомнил, что едят котята, и налил ему молока в его любимое блюдце.


А сам тихонько пошёл будить дедушку, всё же надо обрадовать его такой находкой:


–Деда-а-а, вставай, у нас тут чудо, – прошептал мальчик дедушке на ухо.


–М-м-м? Чудо будет, если я посплю ещё часа 3,– пробормотал дед.


– Ну ладно, спи ещё, бабай.


– Спасибо, бородатый гном, – усмехнулся дед.


Степа вернулся к котёнку, а блюдце уже опустело. Может это была Дремка, но Степа всё-таки надеялся, что это был котенок.

«Котенок? Как-то не правильно, – подумал Степа, – Люси? Марья? А вдруг мальчик? Хм-м, может Кузя? Или Персик? Не, персик рыжий, а он белый как снег. Пушок? Тоже нет, он гладкий, а не пушистый. Барс? Слишком легко. О! Будет Бит, Бити. Да-а, и имя как раз для обеих кошек, будет Бит, – рассуждал сам с собой Степа». Утренние мультики сменились новостями. И проснулся дедушка. Мальчик услышал его кряхтение и помчался с котёнком к дедушке:


– Деда! Деда! Смотри, какое чудо! Какой он красивый,–с радостью рассказывал Степа.


–Да-а, всё же не дал мне дос… Ох-ох, он и вправду чудный, внучок, но мы не можем его остав…– не успел дед сесть и договорить, как его своими криками и ласками перебила Дерма. Её крики слышны были даже на улице. А рот деда она закрыла своими лапами, так и умоляя оставить котёнка у себя.


– Деда, дед, какая разница, одним больше, одним меньше? Тем более Дремота дома почти не бывает, ну, по крайней мере, я её не вижу.

Всё же согласился дедушка, поставив условия, что он не будет за ним следить и убирать.